День Победы на Луне

Глава 1

День Победы на Луне

Д.Р.Галеев

24.03.2024

— Насколько часто при наблюдении за спутником Земли, то бишь за Луной, у вас возникает чувство искреннего раздражения? Меня оно преследует постоянно. Причём раздражение не к самому спутнику, ни в коем случае. Это замечательный архитектурный проект! И я премного благодарен проектировщикам Нейлу Армстронгу, Эдвину Олдрину и Майклу Коллинзу за проделанную ими работу. За практичную, правдоподобно составленную модель Луны, за полёт на настоящую Луну, за прекрасную актёрскую игру в СМИ, в конце концов! Нет, ни к спутнику «Луна», ни к тем более составу «Аполлон-11» у меня претензий не возникает. Исключительное уважение. Раздражение у меня возникает по отношению к массовому, беспринципному, насквозь прогнившему и окутавшему все планеты и системы яду БЮРОКРАТИИ! И именно бюрократию я виню в инциденте, недавно произошедшем на Луне! Обращаюсь ко всем сотрудникам уровня доступа «Гамма» и выше. Люди! В вашей профессии непозволительна халтура! Ваше жалование соразмерно с бюджетом маленького Афганского городка, так что будьте любезны, соответствуйте ценовой планке и лучше следите за качеством вычислительного оборудования! Иначе план, успешно действующий с 1969 года, рухнет в небытие! И всё из-за лишней бумажной волокиты.

@ Старший научный сотрудник филиала Звёздного Регулирования, на интервью штабной газеты нового выпуска.

Незадолго до интервью в неизвестном городе планеты Земля.

— Я смотрел сквозь пластиковые оконные рамы на залитое тьмой небо. Луна. Здесь Луна. И это очень плохо. Это катастрофически плохо! Любой астрофизик, любой космолог, любой человек с телескопом, да что уж там, любой человек, маломальский знакомый с картой звёздного неба, поймёт, что здесь что-то не так! И действительно. Орбитальный цикл Луны сбит! Некритически, но сбит! Луна отстает от нужного маршрута на целых 2,3 часа! То есть Луна на небе пролетает там, где она должна была пролетать 2,3 часа назад. Ещё и Солнечная световая фаза сбита! По календарю сейчас должна быть промежуточная фаза Растущей Луны, но Луна почему-то в фазе Первой четверти! Что за тугодумы там работают! Это фазовое отставание более чем на семь земных суток! Многие люди по любому заметят не состыковки, и Управлению вновь придётся тратить уйму денежных ресурсов на дезинформацию в СМИ и в научных работах! А это значит, что мне снова урежут премию… Ещё и отпуска лишат. Нет! Так продолжаться более не может! Я лично наведаюсь на станцию с внеплановой проверкой оборудования и персонала. Я выясню, по какой причине они там себе возомнили, что могут идти наперекор графику. Но мне естественно нужно одобрение от сотрудников уровня доступа «Бета» и выше. Я надеялся, ты поможешь мне с этим. Ты, как старший сотрудник филиала Звёздного Регулирования в Северо-Западной Европе, имеющий уровень доступа «Бета», можешь помочь мне с уравновешиванием ситуации на спутнике. Прошу тебя, дружище, выдай мне внеочередной пропуск на Луну и ордер на внеплановую экспертизу. И приготовь все документы как можно скорее! Пожалуйста!

— Знаешь, в любой другой ситуации я бы отказал… Но пожалуй ты прав. Такие сильные отклонения в движении станции действительно являются серьёзной помехой для нормального функционирования Управления. По этой причине, а также по причине нашей старой дружбы, Маттео, я готов буду предоставить тебе выписку на срочную проверку. Но ты понимаешь, это всё бумажная волокита. Тебе придётся подождать ещё недельку, прежде чем я смогу всё заверить. Прихоть не моя, а пресловутой бюрократии.

— Спасибо тебе, дружище. Буду ждать, а пока, у меня есть время собрать всё необходимое. Сколько нынче занимает путь от Земли до Луны?

— Если считать расстояние до настоящей Луны, то порядка трёх дней. Станция же находится в три раза ближе.

— Хорошо, спасибо ещё раз!

— До связи. — человек на том конце провода бросил трубку. В доме вновь воцарилась тишина.

Телефонный разговор состоялся между старшим научным сотрудником филиала Звёздного Регулирования, чьё имя подлинно неизвестно, и Маттео Муном.

Насчёт первого участника телефонного разговора можно утверждать не так много. Только лишь то, что был он жителем Великобритании, и всеми фибрами души призирал бюрократию, в особенности английскую и космическую. Также можно с уверенностью сказать, что он не был рад, когда Маттео Мун позвонил ему в 2 часа ночи. Собеседник, как следовало из разговора, был старшим научным сотрудником филиала Звёздного Регулирования. Филиал Звёздного Регулирования — один из филиалов так называемого «Управления», занимающийся регулированием движения искусственных космических объектов в небе. Само «Управление» является сложной политико-информационной корпоративной системой махинаций.

Декларация Управления о собственной библиографии гласит следующее: сократить количество доступной информации до необходимого минимума. В случае рассекречивания документации гражданским лицам — все архивы полагается сжечь.

Это означает, что об Управлении мы знаем очень мало. Со слов сотрудников уровня доступа «Гамма» и «Дельта», занимающихся архивами, эта организация возникла очень давно. Еще, в то время как у разного рода государственных представителей появлялась нужда в сокрытии от обычного народа чего-либо значимого. Будь то электрические генераторы в древнеегипетских пирамидах, затопление Непобедимой Испанской Армады кракеном, операция по тайному переселению Александра Сергеевича Пушкина во Францию и впоследствии принятие им псевдонима «Александр Дюма», или даже запуск в космос первого спутника! Тут дело было в том, что ни США, ни СССР не хотели признавать то, что уже на ранних этапах космической гонки они проиграли запуск первого космического спутника какому-то энтузиасту-конструктору из Занзибара. В этом, и во всех остальных случаях, Управление брало на себя ответственность в распространении ложной информации в массы, выдвигая им наиболее «логичную» версию. В прочем, может даже эта часть биографии Управления является ложной. Гарантом успеха Управления стало то, что никто из членов организации не знает, как она работает, и каждый из работающих там людей, предполагает, что есть «некто», кто действительно во всём разбирается. Каждый считает, что над ним кто-то есть, и что вот они уж точно видят полную картину. Так думают даже директора филиалов. Как любит говорить некий старший научный сотрудник: «Жизнь Управления обеспечивается ИСКЛЮЧИТЕЛЬО за счёт бюрократии и до ужаса запутанной системы табелей и рангов. Никто не может подать жалование в высшее руководство, ВЕДЬ НИКТО ПРОСТО НЕ ЗНАЕТ, КТО ВХОДИТ В ЭТО ВЫСШЕЕ РУКОВОДСТВО! Даже если информация об Управлении просочиться в массы, никто попросту не поверит, что настолько мудрёная система в принципе могла существовать так долго».

Что же касается инициатора звонка? Маттео Мун — среднестатистический и максимально заурядный житель островного государства Мальта. Вообще, отличительной чертой КАЖДОГО члена Управления является заурядность в повседневной жизни. Мун является сотрудником филиала МРИЗЛС (массового распространения искажённых и заведомо ложных сведений) или в простонародье называемого «филиалом анти-мемов» (понятие «анти-мем» взято из метавселенной «SCP foundation» и означает «идею, которая по своей природе препятствует или мешает своему распространению, которая хранит сама себя»). Этот филиал занимается основной работой по дезинформации СМИ, а потому, Муну было крайне больно наблюдать за тем, как работники станции создают ему всё новые и новые проблемы. Маттео Мун имеет уровень доступа «Гамма», именно с этого уровня сотрудникам Управления раскрывается секрет Луны. Об этом секрете мы расскажем чуть позже. К слову, уровень доступа повышается по греческому алфавиту от «Омега» до «Альфа» и до «Нулевой буквы». Чем больше становится уровень доступа сотрудника, тем больше тайн ему открывается. Вот несколько примеров:

Сотрудники уровня доступа «Омега» узнают о том, что некоторые конспирологические теории были созданы специально бредовыми, дабы люди не верили в них, ведь считали бы их попросту нелогичными.

Сотрудники уровня доступа «Омикрон» узнают о том, что камни на самом деле мягкие. Просто когда камня что-то касается, он сильно сжимается и становится твёрдым. По этой причине, ВСЕ камни на Земле твёрдые. Их постоянно что-то касается. Но в абсолютном вакууме, они принимаю свою нормальную желейную структуру.

Сотрудники уровня доступа «Дзета» узнают о том, что Джеймс Эрл Рей не был инициатором убийства Мартина Лютера Кинга, как и Ли Харви Освальд не был причастен к убийству президента Джона Кеннеди. А сотрудники доступа «Эпсилон» узнают, что ни Кинг, ни Кеннеди и вовсе не были убиты в 60-ые года. Они также узнают, что римский император Нерон на самом деле инсценировал свою смерть и тайно сбежал от ненавистников, и скрывался, замышляя восстановить свое правление.

Сотрудники уровня доступа «Дельта» узнают о том, что в галактике «Млечный Путь» на самом деле порядка 170 тысяч обитаемых планет, и что все они находятся в Рукаве Ориона, там же где и Солнечная Система. Узнают они и о пришельцах-паразитах выходцах с тайной планеты Нибиру обитающих на Земле.

Сотрудники уровня доступа «Гамма» узнают о секрете Луны.

Сотрудники уровня доступа «Бета» узнают о правдивости теории «Мёртвого интернета», гласящей, что большая часть контента в сети сгенерирована искусственным интеллектом, а большая часть пользователей — боты.

Ну и сотрудники уровня доступа «Альфа», узнают, пожалуй, самую важную теорию. Они узнают о правдивости теории «NewCoke». Теория утверждает, что компания Coca-Cola намеренно перешла на более плохую формулу с новой кока-колой с намерением либо повысить спрос на оригинальный продукт, либо разрешить повторное производство оригинала с новой формулой с использованием более дешевых ингредиентов.

P.s. В официальных СМИ президент Coca-Cola Дональд Кио опроверг это обвинение: "Правда в том, что мы не настолько тупы и не настолько умны".

К слову, Управление не предоставляет никаких подтверждений своих слов. Люди в прочем и не требуют. О правдивости тех или иных теорий, предположительно, знают лишь сотрудника уровня доступа «Нулевая буква».

Через 6 дней и 7 часов после разговора на одном из неизвестных Итальянских космодромов.

Маттео Мун и ещё несколько человек из разных филиалов, имеющих уровень доступа «Гамма» стояли на космодроме в нескольких милях от какой-то деревушки в Торонто и смотрели на свой ракетный шаттл. Шаттл был небольшой, рассчитанный как раз на девятерых человек. Топлива в шаттле хватало на полёт до станции, обратно, и ещё до МКС можно было бы дотянуть. На префронтальной части шаттла, большими красными буквами, светоотражающей краской было написано «Ревизор». Именно так Мун назвал корабль. Название соответствовало назначению корабля.

Мун наконец-то получил разрешение от начальства на внеплановую проверку станции. Разрешение сопровождалось тремя дюжинами документов, которые следовало заполнить, для юридической точности. С собой Мун взял ещё восьмерых человек: трёх хорошо экипированных сотрудников службы безопасности, трёх экспертов по разного рода инженерии и вычислительной техники, и одного пилота, по совместительству специалиста по транспортной логистике, на тот случай, если в шаттле отключится автопилот. Также с Муном летел и Киллиан Манстер, среднестатистический и заурядный житель Северной Ирландии. Киллиан Манстер является одним из ведущих исследователь устройства искусственной гравитации, а также он научный сотрудник уровня доступа «Гамма» в филиале Приливо-Отливного Регулирования. Он, как и Мун, сильно заинтересован в стабилизации станции, ведь его отделу приходиться искусственно корректировать приливы и отливы на Земле, дабы у людей не возникало лишних подозрений. А это выходит очень дорого.

Шаттл тронулся и через 20 часов он сядет на одной из швартовочных платформ станции.

Что же такое станция? Пришло время рассказать подробности тайны, которую узнают все сотрудники при получении уровня доступа «Гамма». Вкратце опишем ситуацию:

Во второй половине 1950-ых годов, Международным Сообществом было обнаружено, что в ядре Луны есть определенного рода энергетическое топливо, способное на протяжении долгого времени питать оборонительные форпосты на Дальних Рубежах Солнечной Системы за пределами Облака Оорта. Золотая находка. К слову, первыми людьми, севшими на поверхность Луны, были чиновники из Голландии, бежавшие от Наполеоновских войн. Добыча Лунного топлива была очень выгодной, особенно на фоне заканчивавшихся нефтяных ресурсов. Но проблема в его добыче заключалась в том, что для этого придётся делать транспортные узлы к ядру спутника. Для этого нужно высадить на Луну огромное количество добывающей техники, да и при добыче огромная часть энергии будет развеиваться попросту в никуда. Поэтому инженерами была предложена модель миниатюрной сферы Дайсона, которая полностью поглощала бы энергию Лунного ядра. Но была загвоздка в том, что сфера Дайсона была бы полностью светоотражающей, то есть Луна попросту пропала бы с Земного неба. Хотя её гравитация продолжала бы на нас действовать. Можно конечно было бы всё рассказать гражданскому населению, но тогда им пришлось бы рассказывать и про дальние форпосты, и про космическую индустрию, и вообще этого никому не хотелось. Тогда, было принято решение, построить космическую станцию, которая полностью повторяла бы рельеф Луны. Станция была бы в три раза ближе к Земле, в три раза меньше Луны, и двигалась бы по такому же направлению, что и Луна, не создавая лишней гравитационной нагрузки на планету. И как раз таки эту станцию мы и видим в телескопы. Управление приступило к работе. За проектировку станции, по прототипу Луны, взялись инженерные архитекторы Нейл Армстронг, Эдвин Олдрин и Майкл Коллинз. Они выполнили эту работу великолепно, создав максимально похожую на Луну копию. Самым трудным был процесс совместного строительства станции и миниатюрной сферы Дайсона, но при общем усилии средств дезинформации СМИ и строительных бригад, к 1969 году проект был построен. В этом же году люди впервые высадились на Луну. Проект был дорогим, но очень быстро окупился и работает, по сей день. Большинство расходов на строительство сбросили на якобы «Холодную войну». Со временем, даже сотрудники Управления, знавшие про эту махинацию, начали называть многоуровневую станцию «Луной». Энергия из Лунной поверхности добывается до сих пор, часть её идёт на подпитку станции, и до сегодняшнего дня, всё было прекрасно, отклонения в направлении движения станции были минимальны. Но, как и сказал Маттео Мун, сейчас отклонения стали КУДА БОЛЕЕ заметными.

По истечению 19 часов и 57 минут.

Ракетный шаттл «Ревизор» приземлился на восточной стыковочной площадке станции «Луна». Первыми на магнитную платформу вышли сотрудники служб безопасности. Станция имела малую гравитацию, и на неё действовала непосредственная гравитация Земли, тем не менее, почти вся она была снабжена магнитными платформами, для нормального перемещения. На стыковочной площадке их встретила служба безопасности станции, с уже направленным в их сторону оружием (оружие было специально разработано для условий малой гравитации). Между прилетевшими и охраной наладилась связь. Стыковочная площадка находилась снаружи станции, то бишь в условиях вакуума, а значит и звуковые волны там не распространялись. Но распространялись электромагнитные волны, а потому связь работала вполне налажено.

— Вы кто такие? — спросил один из охранников станции.

Маттео Мун вышел из шаттла, его полуметаллическая подошва быстро примагнитилась к платформе. В руках скафандра он держал полимеровый документ, в котором гасилось, что экспедиция имеет право на полную проверку станции и располагает самыми высокими полномочиями.

— Мы от Управления — сказал Мун — мы пришли для проверки работы станции. Вот документ. В последнее время, вы позволяете в своей работе всё больше халтуры. И поэтому мы разберемся в причинах. Охранник взял пропуск Муна, прочёл его, и попросил все остальные документы для проверки. Киллиан Манстер вынес стопку документов, сделанных из пластиковых полимеров. Попутно он кинул все нужные электронные сведения и записи на PDA (Personal Digital Assistant) во внутренней части скафандра охранника. Охранник тщательно изучал каждый документ, и даже сквозь тонированное стекло гермошлема было видно, как лоб его хмурится, а глаза становятся всё более и более злыми. Наконец он сказал:

— Все документы в порядке. Можете проходить. Вам составить сопровождение?

— Спасибо, некоторые из нас уже были на станции. Разберёмся.

Они прошли через несколько отсеков, предназначенных для сохранения герметизации, и наконец, попали во внутреннюю часть станции. Внутри станции были генераторы искусственного воздуха, а потому здесь уже не требовались ни рации для ближней связи, ни кислородное обеспечение. Однако разрушать герметизацию скафандра пока никто не спешил. Внутри станция представляла собой огромный механизм, который должен был корректировать работу объекта. На станции не было ни одного сотрудника ниже уровня доступа «Гамма», а потому всю грязную работу в основном выполняли дроны-чернорабочие. Люди, которых на станции было порядка 12000 человек, занимались в основном обслуживанием сложного оборудования, координацией движения станции, и регулярной отчётностью о происходящем. К слову, последний нормальный отчёт со станции был послан на Землю больше двух недель назад. Позже всё больше и больше стало приходить жалоб от рабочих и от администрации станции. Маттео Мун шёл в авангарде группы, специалисты-инженеры попутно исследовали каждый уголок на наличие нарушений, исследовали трубы на предмет ржавчины, исследовали проводящие модули на прочность внешней обшивки, исследовали даже количество магнитных пластин в платформах и степень их электромагнетизма. Серьёзных нарушений пока не было, но уже нашлись незначительные отклонения.

Группа двигалась по мостику, проходящему через химическую вертикальную шахту, напоминающую огромную шахту лифта, с проходящими там потоками испарений метана, оксида углерода и других органических углеводородных соединений. Через этот отсек станции было необходимо проходить ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО в защитном герметизированном скафандре, с хорошей системой фильтрации. В ином случае, срок жизни после посещения отсека составлял бы не более нескольких минут. Испарениями в шахте являлись отходы химического преобразования элементов, протекавших в ядре станции, питающих почти все необходимые на ней системы, за исключением системы жизнеобеспечения. Вообще, чтобы представить себе устройство станции, достаточно вспомнить обстройку Звезды Смерти из Звёздных Войн, и добавить к ней долю капиталистического реализма, вперемешку со стилем модернистского конструктивизма. Футуризма на станции было мало, она больше походила на цех крупного промышленного предприятия где-то в Германии, а планировка отсеков напоминала планировку улиц и кварталов в Нью-Йорке, такую же практичную и расчётливо правильную. Удивительно, но сейчас станция в каком-то смысле отдавала Достоевщиной, атмосфера крайне напоминала пустые улицы мрачного Петербурга 19 века. До сих пор непонятно, как они смогли депрессию русской литературы перенести даже в космос. На станции к слову трудились в основном граждане Восточной и Западной Европы.

Два человека шли навстречу Муну и его группе. Этими людьми были рабочие, обслуживающие инженеры шахты. Одеты они были в комбинезоны химзащиты предпоследней модели, а на головах у них была громоздкая система кислородной фильтрации. Крайне неудобная, но зато очень надёжная. Они преградили дорогу Муну и остальным. Один из работников секунду возился с голосовым радиопередатчикам, а затем спросил на чистом английском:

— Кто вы такие, господа, и зачем пожаловали на станцию? По вашим белым скафандрам видно, что вы явно не рабочие. Так с какой целью пожаловали?

Маттео Мун английским владел плохо, примерно на уровне B2. И это несмотря на то, что английский был одним из основных языков на Мальте. Мун говорил в основном на мальтийском и итальянском. Он мало где был, кроме как на Мальте, в Италии и на псевдо Луне.

Интересный факт: Мальтийский язык относится к семитской семье афразийской макросемьи языков. Он близок к арабскому, особенно к его магрибскому диалекту.

Киллиан Манстер английский знал превосходно, но к самим англичанам относился прескверно. В основном его плохое отношение к жителям Великобритании обуславливалось его поддержкой радикальных сил освобождения Северной Ирландии. Его не раз арестовывали за финансовую поддержку ИРА (Ирландская Республиканская Армия). На уровне «Бета» он бы узнал, что ИРА на самом деле является таким же специально придуманным инструментом для дезинформации английских и ирландских СМИ.

— Сэр… — многозначительно произнёс Манстер на эсперанто — Вы, должно быть, подумали, что перед вами есть британцы или американцы? Нет. В данный момент, тут находятся два итальянца, мальтиец, ирландец, два гражданина Испании, россиянин, немец и австриец. Ни одного англоговорящего человека в нашей группе нет. Поэтому прошу вас, будьте так покорны своему британскому этикету, и общайтесь с нами на официальном языке Управления. На эсперанто.

Рабочий растерялся и жалобно произнёс:

— Простите, но вообще-то… Я австралиец…

Манстер удивился.

— Прошу прощения. Но всё же. Говорите на эсперанто. Это же такой простой язык!

Эсперанто действительно значился официальным языком Управления и на нём говорил каждый его работник. Каждый работник Управления обязан был знать эсперанто, азбуку Морзе и международный язык жестов.

— И всё же, кто вы такие? — спросил другой работник на эсперанто. Национальность его была неизвестна.

Маттео достал документ, сделанный из пластикового полимера.

— Мы прибыли на станцию с внеплановой экспертизой и проверкой выполнения всех поставленных требований, в связи с ухудшением работы станции. — сказал Маттео на эсперанто. Эсперанто, в отличие от английского, он знал превосходно.

— Проверкой?.. — медленно, почти шепча, произнёс австралийский рабочий — Что же, давно пора! Это всё уже давно превращается в административный цирк с бумажками и канцелярскими кнопками.

— Что вы имеете в виду?

— Если вы хотите понять, что же является источником всех бед на станции, то советую вам пройти в генеральный отсек управления. Там всю ситуацию вам может объяснить Маори или же Гриб.

Слово «Гриб» было произнесено не на эсперанто (Fungo), а на русском языке. Но с английским акцентом.

Группа прошла химическую шахту и направилась дальше в поисках рубки генерального управления. По пути инженеры продолжали находить всё больше и больше нарушений. Охранникам приходилось регулярно вздрагивать от упавших рядом металлических предметов. При падении гайки, винтика, шурупа на магнитный пол, создавался звук, похожий на выстрел из малокалиберного пистолета. К слову, Мун записал, что из оборудования регулярно выпадают гайки, винтики и шурупы.

Они прошли ещё через несколько отсеков. Через отсек кибернетического мониторинга, где трудились в основном граждане Скандинавии. Через отсек малого корпусного регулирования, где происходило регулирование всех данных на этаже, их сбор и архивирование. Через отсек без конкретного названия, где находилось пересечение более чем 1800 энергетических кабелей, напряжение в которых всё время должно было быть статичным. В этом отсеке ходили граждане Лихтенштейна и при помощи приборов, напоминающих вольтметры, ежечасно замеряли напряжение в каждом кабеле. Мун записал, что они делают проверку не каждые 60 минут, а каждые 64,3 минуты. Они прошли через этажный отсек для хранения оборудования, через малый конференц-зал, через отсек подзарядки дронов-чернорабочих, через комнату отдыха, через шикарную и битком набитую столовую. Они прошли уже 9 этажей, посетили около 100 помещений, преодолели расстояние в 5 километров. За это время, они увидели, как наполненные жизнью помещения, сменяются огромными, пустыми и мрачными коридорами, шахтами или просто полостями неизвестного назначения, где лишь изредка можно услышать скрежет дроидов-чернорабочих. Станция была НЕВЕРОЯТНО огромной, и при этом, её экосистема была достаточно автоматизированной, чтобы она могли существовать вообще без участия человека. Поэтому огромная станция обходилась таким небольшим количеством людей. Их целью было только следить за исправностью оборудования и иногда направлять курс.

Группа сильно устала. До генерального управления добираться было ещё долго, а заблудиться на станции можно было запросто, даже с навигатором. Местные рабочие обычно использовали различные средства для более быстрого перемещения, будь то скоростные лифты, траволаторы, или даже портативные транспортные средства. На одном из этажей даже есть миниатюрная ветка метро. Нужно уточнить, что внутренняя рабочая часть занимает далеко не всю полость станции, а лишь необходимую её часть. То есть внутри станция ГОРАЗДНО меньше, нежели снаружи. Но всё равно, она очень приличных размеров. Группа сильно устала и решила передохнуть в попавшейся ей столовой. В обеденном помещении было порядка 40 человек, включая поваров. Столовая выглядела куда более свежо и футуристично, нежели остальные отсеки станции. Белые столы из пластмассы, накрытые нейлоновыми скатертями. Неоновые лампы на потолках, люминесцирующие мягким голубым свечением. Электронные терминалы, подобные тем, что можно обнаружить в любом ресторане быстрого питания. И при всём при этом, поварами работали ЛЮДИ! Персональные роботы (или как их ещё называли «дроиды», в честь одноименного типа роботов из StarWars), попросту не допускались к какому-либо взаимодействию с пищей. Они служили исключительно для бытовой и черновой деятельности.

— Что нам может предложить меню? — спросил Мун у повара, подойдя к гранитной стойке

Невысокий человек персидской внешности, стоявшей за стойкой, работавший специалистом по дезинтеграции вредоносных небесных объектов (астероиды, обломки спутников и т.п.), а попутно подрабатывающий поваром-кондитером спросил:

— А разве время обеда уже не закончилось? Еду я приготовлю, без проблем, но вы на пост то не опоздаете? Вы где работаете?

— Вы видимо не поняли. Мы не рабочие. Мы прибыли на станцию с проверкой, меня зовут Маттео Мун, это мой помощник Киллиан Манстер, а эти люди, эксперты и специалисты самых разных областей. Мы прибыли, дабы понять, с чем связаны нарушения движения станции.

Глаза перса округлились.

— Вы с проверкой прилетели?! Ну, наконец-то! Наконец-то наши жалобы дошли до начальства! Вы даже не представляете, как же ЛИЧНО МНЕ уже осточертели эти… эти… ГОСПОДА из административной рубки! Конечно, присаживайтесь за любой свободный стол, сейчас мы принесём вам лучшее из меню!

Мун хотел его ещё о чём-то спросить, но перс быстро развернулся и зашагал в сторону дальней части кухни, крича остальным что-то об «элитных гостях из проверки».

Группа села за один из столиков и принялась обсуждать то, что они увидели за последние несколько часов ходьбы.

— Когда мы шли через очистительный отсек, нам на встречу ползла какая-то салатовая субстанция, выбрасывая вперёд свои ложноножки и издавая звук, похожий на приглушенное чирикание. Его ещё потом поймали спецы по содержанию и засунули в какой-то контейнер. Это что такое было? — спрашивал один из научников

— Не бери в голову — отвечал ему один из охранников — Это были просто астрокосмические бактералоиды, они иногда перемещаются в космосе на мелких каменных обломках, питаясь элементарным космическим планктоном. Вот видимо попали внутрь станции, когда космический мусор собранный станцией перемещался через очистительный отсек.

— Вы видели дроида в швартовом отсеке? Это что такое было? То ли дроид, а то ли просто бензоколонка на ножках! — удивлялся Киллиан Манстер

— На самом деле это дроид для орбитальной транспортировки горючего. Технология новая, ещё испытывается, предназначены они для доставки дополнительного горючего шаттлам, попавшим в поле магнитарного притяжения. — отвечал пилот, пошедший с основной группой — Управление решило, что подобные дроиды куда эффективнее обычных наводящихся капсул, ведь имеют куда большую выживаемость в процентном соотношении.

И тому подобные разговоры.

Через минут 15 повара принесли им за стол огромный фуршет. Блюда были самыми разнообразными, из разных национальных кухонь, разных размеров и степени сытности.

— Как много еды… — сказал Мун

— Мы же не заставляем вас всё съесть! — усмехнулся один из поваров, европеоидной внешности

— Спасибо большое… Но скажите пожалуйста — Мун посмотрел на перса — Что вы говорили про «Господ из административной рубки»?

Перс уныло ответил:

— Бюрократия господа, бюрократия… Заставляют делать письменный отчёт чуть ли не о каждой песчинки сахара, добавленной в чай. На работу пришёл — отчёт, с работы ушёл — отчёт, в окно поглядел — отчёт, продуктов чуть больше взял — будь добр, напиши роман-эпопею в 17 актах, о том, куда же ты потратил этот несчастный лишний картофель!

— Вы должно быть… Утрируете?

— Самую малость. А вообще, если хотите подробнее узнать, то идите в генеральную рубку управления, там вы найдёте либо Гриба, либо Маори. Они вам всё объяснят.

— Мы туда и направлялись. А где, собственно говоря, эта рубка?

— Ну, тут всё просто, записывайте: выходите из столовой, идёте прямо, поднимаетесь по лестнице на третий этаж, потом идёте ещё вперед, сворачиваете налево, идёте до конца коридора, там справа будет дверь, через неё вы попадете в отсек финансовой отчётности, пройдёте через него чуть дальше направо, на скоростном лифте подниметесь на 42 этаж, там по траволатару доберетесь до коридора №76521, от туда налево, доберетесь до ветки метро, а потом…

У Муна начала кружиться голова. Он исписал уже 4 листа. Перс рассказывал про маршрут порядка 30 минут. С его слов, это был самый короткий маршрут.

— Я даже не знаю, что тебе ответить… — обречённо проговорил Мун

— Сложный маршрут?

— Есть такое…

— Понимаю, мне тоже было тяжеловато запомнить на первые два года. Но, потом всё же запомнил. Сейчас лишь изредка пользую навигатором для перемещения на станции.

— А сколько вы тут уже работаете?

— С 2004 года.

— Понял…

— Если хотите, то вон за тем столиком сидит человек, который может вас сопроводить. Но, всё-таки, не бесплатно. Он тот ещё скаредник.

— Благодарю, и за информацию, и за обед. Постойте, а разве сейчас обед? По земному времени сейчас порядка 2 часов ночи.

— Станция успевает пересечь множество временных поясов, и люди тут работают, из разных временных поясов. Кто-то работает, а кто-то спит, всё посменно. Так что мы уже давно избавились тут от привычного понимания времени, здесь теперь всегда обед и всегда рабочий день.

Они дообедали, после чего группа подошла к дальнему столику, за которым мирно сидел, попивая чай, работник станции. У работника был выходной, а потому он мог весь день сидеть здесь и мирно попивать бергамотовый чайный отвар. Он был специалистом в области радиомагнитной модуляции, или по-простому — связист. Его звали Тьяго Скупэро, он был гражданином сначала Аргентины, а позже — Великобритании. Резкая смена гражданства была связана с его проживанием на Фолклендских островах. На станции он был местным гидом, лучше всего знавшим разные маршруты и направления. А также он славился своей чрезмерной скупостью, что было достаточно глупой привычкой, с учётом его заработной платы. Всё это группа узнала от одного из поваров.

— Здравствуйте, господин Тьяго. Нам подсказали, что вы неплохо разбираетесь в маршрутах станции. Сможете ли вы нам помочь и провести нас до рубки генерального управления?

— Без проблем, однако, не могу не спросить. А вы, собственно говоря, кто?

— Мы прибыли на станцию с проверкой.

— С проверкой значит… Ну, это хорошо! Я даже предоставлю вам скидку за свои услуги! Обычно, я вожу людей по коридорам за 200 фунтов стерлинга, но специально для вас — скидка! Проведу до рубки за 100 фунтов стерлинга.

— Простите, но у нас нет фунтов стерлинга

— А аргентинские песо есть?

— И их нет.

— Жаль… Ну хорошо, давайте тогда в золоте возьмём цену!

— Может, мы расплатимся векселями от Управления?

— Не нужны мне ваши пустые бумажки!

— Хорошо, понял… Можем расплатиться золотом, но естественно, не в чистом виде. Электронное золото подойдёт?

— Электронное? Эх, это конечно не то немного… Но всё же надежнее векселей от Управления, поэтому согласен, по рукам! Вот моё портфолио, переводите золотые акции.

Группа расплатилась с гидом, и тот повёл их до рубки генерального управления. Они шли очень ОЧЕНЬ долго. По пути успели поговорить о разных вещах.

— Скажите — говорил Мун — нам уже несколько человек рассказали про крайне сомнительнуюсистему отчётов у вас на станции. Правда ли это?

— О да, правда, чистой воды! — говорил Тьяго — Вот например: позавчера я как обычно работал на канале радиоприёма. Ловил те или иные сигналы из космоса. Всё было спокойно, стандартный спектр. Но внезапно, я поймал очень высокочастотный сигнал, который при этом стремительно приближался. Я уже было подумал, неужели в нашу систему могла залететь стая космических китов тиянки! Но нет. Оказалось, это были обыкновенные помехи, созданные работающей в соседней комнате… микроволновой печи. Обычно в близком радиусе от рубки радиоприёма запрещено держать приборы, создающие помехи. Но тут человек просто запамятовал и решил принести микроволновку с собой, дабы далеко не ходить до комнаты отдыха. Ну что же — бывает! Однако вся соль истории в другом. Как только администрация получила от компьютера данные о пойманном сигнале, она тут же связалась со мной. На тот момент, я уже выяснил причину помехи, ибо это не первый раз происходит, и всё объяснил администрации станции. Так знаете что? Они заставили меня написать отчёт о произошедшем, на 35 страниц, и сделать 14 ксерокопий! ИЗ-ЗА МИКРОВОЛНОВКИ! Они объяснили это как «необходимую по правилам формальность». Я пол дня этот несчастный отчёт составлял… У меня уже на 7 странице закончились идеи о чём писать. Видите ли, это была угроза повышенной опасности. Серьёзно? Да даже если бы это на самом деле оказались космические киты тиянки, то что бы они нам сделали? Максимум напугали бы астронавтов на МКС.

— История конечно печальная… — проговорил Киллиан Манстер

По истечению порядка трёх часов перемещения по станции

— Неужели мы наконец-то добрались…? — не мог поверить своему счастью Мун

— Неуч то вашей генеральной рубкой управления так мало пользуются, что путь до неё настолько далёк? — спросил Манстер

Инженеры к тому моменту составили уже огромный список нарушений и неполадок. Они наконец-таки добрались до рубки генерального управления.

— Я пойду с вами, интересно услышать этот диалог — сказал Тьяго Скупэро

Они прошли внутрь. Внутри, прямо перед главной приборной панелью, о чём-то очень стервозно спорили двое человек.

— Нет, вы послушайте! — кричал один из них, одет он был в форму работника станции — Это уже слишком! Я отвечаю за большую часть логистики на станции, под моим контролем находится уйма узлов и соединений, чью исправность нужно всегда контролировать! А вместо этого, я сидел и писал докладную о том, почему это поток людей через центральный коридор сегодня на 7% меньше чем обычно!

— Прекратите эти ненужные возмущения! — кричал в ответ другой человек, в официальном костюме и в очках — Подумаешь, пару бумажек… Они необходимы, для нормального функционирования Управления. Постановление сверху! Вы же, в конце концов, работаете не в парке развлечений, а на огромной космической станции!

— Пару бумажек?! Да если взять всю бумагу, которые мы тратим за неделю на отчёты, и конвертировать её обратно в деревья, то можно заново Амазонку засадить! И вообще, я только сейчас об этом подумал… ПОЧЕМУ МЫ ОТЧЁТЫ ПИШЕМ НА БУМАГЕ! ВРУЧНУЮ! Мы работаем на сверх кибернетизированной космической станции, где почти всё работает на электронике, но отчёты и докладные мы почему-то пишем чернилами на бумаге! Гениально!

— Прекратите! Насчёт Амазонки вы очень сильно утрируете, а насчёт бумаги знайте — бумага куда надёжнее вашей этой электроники. Вот если сгорят сервера, на которых эти документы хранятся, что вы будете делать?

— ЕСЛИ СГОРЯТ СЕРВЕРА, СТАНЦИЯ ПРОСТО ВЗОРВЁТСЯ! РУХНЕТ! БУДЕТ ПАДЕНИЕ ЛУНЫ! Вы что, забыли?! На серверах так-то помимо ненужной юридической отчётности установлена и система жизнеобеспечения станции, его направление, координирование и буквально всё остальное! А наши коллеги из отдела серверной безопасности, вместо того чтобы следить за сердцем всей станции, вынуждены сидеть и писать на бумагах отчёты о каждом пришедшем бите данных!

— Ну и в чём проблема написать пару отчётов?

— НА СЕРВЕРАХ НЕСКОЛЬКО ДЕСЯТКОВ МИЛЛИОНОВ ЭКЗАБАЙТ ИНФОРМАИЦИ! Напомню, 1 экзабайт = 2 степени 60 байт.

— 2 в 60 степени… это… 120 байт?

— Вы…

— ГОСПОДА! — их отчаянный спор внезапно перебил Мун — Что вы тут кричите?! Какие терабайты, экзабайты, зеттабайты, йоттабайты! ОСТАНОВИТЕСЬ!

— А вы, собственно говоря, кто такой? — спросил человек в костюме и очках

— Меня зовут Маттео Мун. Я прибыл от Управления с внеплановой проверкой станции, а также персонала. Вот мой документ

Мун показал маленький документ из пластикового полимера

— Проверка! Наконец-то! — обрадовался человек в костюме и очках! — Давно пора! Значит, мои жалобы всё-таки дошли до вас. Этот рабочий персонал просто невыносим! Им, видите ли, сложно пару предложений от руки написать. Ну, ничего, сейчас вы с ними разберетесь!

— По ВАШИМ жалобам?! — вскрикнул человек в рабочей форме — Да если взять металл из всех канцелярских кнопок, что мы тратим на ваши отчёты, можно будет новую МКС возвести! А через годик и новую Лунную станцию!

— ХВАТИТ! — прокричал Мун — Мы не по чьим жалобам не прилетали! Я сотрудник филиала массового распространения искажённых и заведомо ложных сведений, а это Киллиан Манстер — научный сотрудник филиала Приливо-Отливного Регулирования. Мы прибыли на станцию по собственной инициативе, ведь из-за вашей халтуры у нас появляется с дюжину новых проблем! МНЕ ИЗ-ЗА ВАС ОТПУСК В ИСЛАНДИИ ОТМЕНИЛИ! Движение вашей станции с Земли выглядит смехотворно и нелепо, так что я требую объяснений, ПОЧЕМУ ТАК ПРОИСХОДИТ?! И давайте быстрее, мы добирались досюда суммарно пять часов, а потому крайне раздражены.

Человек в рабочей форме уже было открыл рот для разъяснений, но тут неожиданно в рубку вошёл новый незнакомец. В руках у него была огромная стопка документов. Высота этой бумажной башни была больше чем голова несущего её человека. На нём также была надета чистая белая форма работника станции. Он подошёл к человеку в костюме, и с грохотом положил стопку на стол перед ним. Работник некоторое время стоял молча, дабы отдышаться, ведь стопка весила не мало, а пройти работнику пришлось 9 лестничных пролётов. Пока он отдыхивался, человек в костюме и очках сказал ему:

— А-а-а, господин Грибоедов! Вернулись! И полутра часа не прошло! Надеюсь, все документы заполнили правильно? Я ведь проверю!

Отдышавшись, работник ответил ему:

— Да чтоб я ещё хоть раз перед вами сказал, что ошибся в расчётах на одну миллиардную… Да никогда! Это уже слишком. Больше такой клоунадой я заниматься не буду… ВОСЕМЬСОТ БЛАНКОВ ОТЧЁТА! Я пока ксерокопии делал, у нас в 3 принтерах краска кончилась. Я скоро по количеству исписанной бумаги обгоню Толстого, вместе со всеми классиками Золотой Эпохи.

— Простите господин Грибоедов, но вы же знаете, я как гражданин великой Британской Империи, не сильно интересуюсь русской классической литературой…

— Ведант… Вы уроженец Сингапура. Какая ещё Британская Империя?

— Родился я ещё при Британской Империи, в 1964!

P.s. Сингапур получил независимость от Британии в 1965 году.

— Да постойте же вы! Кто-нибудь нам объяснит, что здесь происходит?!

— А вы ещё кто такой?

— ПРОВЕРКА МЫ! ПРОВЕРКА!

— А-а-а-а… По жалобам прибыли, наконец-таки?

— НЕТ! НЕ ПО ЖАЛОАБМ! Мы на станцию прибыли, поскольку ощущение складывается, будто вы не огромным макетом Луны управляете, а каруселькой в детском парке развлечений! Объясните, что здесь происходит!

— Гриб — сказал один из работников, обращаясь к человеку, только что принёсшему отчёты — объясни этим товарищам, что за Мерлезонский балет у нас здесь происходит.

— Ну, слушайте! — сказал работник, и выпрямился в полный рост — Моё имя Владимир Ильич Грибоедов, на станции я получил прозвище Владимир Гриб. Этнически я русский немец, уроженец Алтайского Края, 3/4 прошлой жизни прожил в Омске, потом переехал в ГДР, а после устроился работать на станцию. Было это в 1990 году, СССР тогда ещё не распался. На станции я главный работник отдела координирования маршрутов станции. Буквально заведую всем отделом и слежу за тем, чтоб Луна внезапно не улетела в сторону Юпитера!

— Ты из России? Точнее, из СССР? Приятно встретить земляка. Я из Красноярского края. — сказал пилот Муна на русском.

— О, это хорошо, что земляк! Будет с кем поговорить на близкие темы. Но сначала с этой клоунадой разберусь. — ответил ему Грибоедов, тоже на русском. Никто их диалог не понял.

Грибоедов показал рукой на другого работника, до этого столь горячо спорившего с человеком в костюме и очках.

— А это… — продолжал повествовать он — Это Кахуранги Хамиора Те Рангихаеата. Можете даже не стараться запомнить, лично мы называем его просто — Маори. Он не обижается. Как вы могли понять, Маори гражданин Новой Зеландии, и он принадлежит к одноимённому полинезийскому народу, исторически населявшему Новозеландские острова и пару других территорий Океании. Товарищ Маори уже давно работает на станции главным заведующим отдела логистического обеспечения. В его обязанности входит следить не только за передвижением персонала по станции, но и буквально за каждым проводком, пронизывающим нашу Луну. Ибо оптимальное устройство нашей станции является одним из главных её преимуществ!

— Оптимальность? Да, заметил её, пока добирался до вашей треклятой рубки… — саркастически произнёс Мун

— Не надо смеяться. Вы считайте, шли буквально по целому городу, точнее по целой маленькой планете. Если бы не оптимальность станции, вы бы и за неделю до нас не добрались.

— Хорошо, это не суть важно. Лучше объясните мне, что у вас здесь происходит!

— А я объясню… Всё объясню! Вот этот господин… — Грибоедов указал пальцем на человека в костюме и очках — Глава нашей администрации, и неофициальный директор станции. Официального директора у нас попросту нет. Зовут его Супармэн Ведант.

— Супармэн? — насмешливо переспросил Мун

— В этом нет ничего смешного! — возмутился Ведант — Супармэн — достаточно популярное Индонезийское имя.

— Неважно. — отрезал его Грибоедов — Как вы могли понять, господин Ведант уроженец Сингапура, или как он любит говорить — Британской Империи. Но знайте, за жизнь он страны менял чаще, чем крокодил зубы. А шутка тут в том, что крокодил за жизнь меняет зубы порядка трёх тысяч раз. И если говорить ближе к сути проблемы, господин Ведант — полностью самый законченный бюрократ, маниакально помешанный на бумажной отчётности. И вы это можете понять, просто поинтересовавшись об этом у любого работника станции. Видите эту стопку на 800 листов? Это я… Отчёт писал. А знаете причину, по которой меня заставили отчёт писать? Я по собственной глупости, сегодня, в присутствии господина Веданта проговорился, что при координировании станции ошибся в расчётах на 0,0000001, забыв округлить число. Он мне тут истерику закатил, видите ли, какой я плохой и невнимательный! Чуть не угробил операцию, успешно идущую с 1969 года! Эта ошибка меньше чем в десятую миллиметра! Да настоящая Луна и то на большее расстояние в день отдаляется! И поверьте, этот случай не единственный, и далеко не самый абсурдный. Товарищу Маори вон позавчера вон приказали написать докладную, ведь один из сотрудников поскользнулся в коридоре на только что помытом полу. Как вы думаете, что можно написать на 5 страницах в докладной, чья тема звучит как: «Почему человек поскользнулся именно В ЭТОМ коридоре, и есть ли тут травмирующая закономерность угорающая жизни и здоровью людей». И подобный сюрреалистичный бюрократичный бред охватывает господина Веданта КАЖДЫЙ РАЗ, когда на станции происходит хоть что-то маломальский выбивающиеся из «нормы». Вы представляете, как это бесит?!

— История конечно жуткая. Даже для меня. А мне чтоб попасть сюда с внеплановой проверкой пришлось ожидать заполнение двух тысяч документов. Но скажите, с чем конкретно связано ухудшение работы на станции?

— А я вам отвечу! — сказал Ведант — Эти товарищи рабочие, возомнили, что они работают на маленькой фабрике по производству цветных мелков, и осмелились устроить забастовку! Забастовку на Лунной станции, призванной скрыть от человечества один из главных мировых заговоров!

— Так это-то потом было! — возразил Маори — Изначально работа на станции ухудшилась потому что люди, вместо того чтоб делом заниматься, ваши бумажки заполняли! Особенно плохо было отделу координирования и планирования. Их так нагрузили, что они просто не успевали корректировать действия автопилота. Вот Луна и начала отклоняться от курса. Причём, довольно таки сильно.

— Не надо искать оправдания! Всё из-за вашей забастовки, вы нам весь план попортили! Напомню, ещё раз такое повториться, и наша охрана не обойдётся одними только угрозами!

— Вы что, охранников на рабочих направляли? — сердито спросил Мун

— А что было делать? Надо было восстанавливать ситуацию. И вообще… — сказал Ведант, и презрительно посмотрел на Муна — У вас какой уровень доступа то?

— Гамма.

— Ха! Смешно! Я имею уровень доступа «Бета» и знаю куда больше вашего. Потому-то я и администратор станции. Я не собираюсь отчитываться перед человеком, который на порядок ниже меня в просвещенности.

Мун нахмурился, вновь достал документ из пластиковых полимеров и помахал им перед глазами Веданта.

— Да будь вы хоть «Альфа», сути дела это не меняет. У меня есть полное постановление, а потому и приоритет власти в данной ситуации на моей стороне. Так что вы обязаны отчитываться передо мной, или же вы сомневаетесь в священной праведности официальных документов?

Ведант хотел что-то ответить, но вновь глянув на пластиковый полимер, замолчал, издав какой-то непонятный и недовольный звук.

— Скажите — говорил Мун, обращаясь к Маори и Грибоедову — каковы были требования вашей забастовки? Снижение уровня отчётности?

— Это в идеале. — отвечал Грибоедов — Но вообще, мы требовали дать нам право на создание местного профессионального союза рабочих. Инициаторами идеи были как раз таки мы с товарищем Маори. А вот уже наш профсоюз должен был выдвигать в Управление коллективное требования, направленное на снижение уровня отчётности и отстранение от административной деятельности на станции господина Веданта! А лучше его полное увольнение из Управления, с последующей чисткой памяти! Но нам даже этого сделать не дали. Ведант позвал всю охрану на станции, а она подчиняется исключительно ему, и пригрозил, что разгонит забастовку силой, а инициаторов, то бишь меня и Маори, посадит в тюремный отсек, дабы потом выдать Управлению нас как нарушителей.

— У вас тут местная антиутопия процветает, что ли? — ехидно, но при том грустно, спросил Манстер

Мун повернулся к Веданту.

— Господин Ведант, пожалуйста, объясните мне одну вещь. Если верить рассказам рабочих, то можно сказать, что НИГДЕ в Управлении больше нет такой бюрократической загруженности, как у вас на станции. Да что уж там говорить, даже в юридическо-дипломатическом филиале меньше документации, чем у вас! Скажите… Почему?

— Ну как же! Постановление!

— От кого постановление?

— Сверху! Сверху постановление!

Ведант начал судорожно доставать из внутреннего кармана пиджака какой-то документ.

— Вот! Поглядите! — сказал он

— Но тут же даже имя инициатора не указано! Никаких конкретных имён и фамилий, никаких должностей или индивидуальных печатей. Не написано кто, зачем и почему это постановил. Если сократить, то получиться, что тут просто написано: «нужно больше отчётов» и стоит печать. ВСЁ! С вашей то официальной точностью… Это выглядит просто смехотворно!

— Ничего не знаю! Смотрите, документ официальный? Официальный. Приказ есть? Есть. А уж кто, зачем и почему — это меня не касается. И рабочих не касается. И вас к слову тоже, не касается.

— Меня это как раз таки касается, да и вообще…

— Маттео — жалобно сказал Манстер — Я предлагаю на утро разобраться. Или что тут считаете утром? Неважно. Мы при полёте сюда почти не спали, сюда добирались ещё сколько. Ты же видишь, спорить сейчас бесполезно. Предлагаю выспаться, на потом уже решать все проблемы. Как говориться, человек после сна мудрее. Или мудренее. Неважно.

— Ладно… Соглашусь. Мы выспимся, а потом уже разберемся с вами.

— Спокойно ночи. — сказал Ведант — А пока вы спите, я проверю все ваши документики, дабы понять, правда ли вы имеете право на проверку.

— Ну, если вам нечем заняться, то ладно, пожалуйста… — Мун выложил перед Ведантом стопку документов.

— Пойдёмте, я проведу вас до спального отсека — сказал Тьяго. Он даже не потребовал с них за это деньги.

Группа ушла спать.

По истечению порядка восьми часов сна

После общего сна, группа «Ревизор» во главе с Муном и Манстрем, пролетариат станции во главе с Грибом и Маори, и местная администрация во главе с Ведантом собрались в самом большом актовом зале станции. Там, на глазах у пары сотен рабочих, должны были быть переговоры между этими тремя группами. Устроить всё решили с общим правом голоса, как и завещала «праведная демократия». Многие из рабочих покинули ради этого свои места, доверившись автоматике, или даже пожертвовали своим выходным.

— Итак, буду честен. — сказал Мун — Вся эта ситуация с отчётами в моих глазах выглядит как очень и очень плохой театральный номер, призванный насмешить своей абсурдностью публику. Я искренне пытался заверить достоверность предоставленных вами документов, но попросту не смог, ибо на них просто нет изначального источника. Я даже не знаю, в чём цель этого постановления, потому что вы по какой-то причине мне её не озвучиваете. А потому я имею все права на сомнения, в правильности ваших действий. А значит, я как официальное лицо Управления, имею право вынести указание, которые вы, конечно же, можете потом оспорить через суд Управления. Но пока что я ПРИКАЗЫВАЮ, чтобы вы оставили рабочих в покое, снизили требования в отчётности до момента, пока не пришло постановление, а также позволили им организовать профсоюз. Это, в конце концов, не запрещается законами Управления, лишь вашими сомнительными запретами на станции.

— ЭТО ВОЗМУТИТЕЛЬНО! — вскричал Ведант — Я не позволю вам нарушать выдвинутое постановление! Нет, я просто не буду принимать ваши требования!

— Значит так? — спросил Мун — Ну хорошо. Тогда я выдвигаю вам ультиматум. Либо вы без лишних слов и без лишней бумажной волокиты принимаете мои требования, либо я подаю в Управление запрос, о вашем увольнении. И знайте, запрос, скорее всего, одобрят. Ибо пока мы бродили по лабиринтам вашей станции, мои инженеры успели найти порядка двух сотен мелких, средних и крупных нарушений. Где-то гайка не докручена, а где-то и вовсе пол стены срублено. А все эти косяки, как раз таки, на вашей совести! Да и тем более, по законам Управления, запрещено направлять охранные структуры на рабочих, если те не нарушают каких-либо законов УПРАВЛЕНИЯ! Не станции, а Управления!

Ведант скрючился и нервно зашевелил руками. Он долго обдумывал сказанное. Было видно, что сложившаяся ситуация ему очень не по душе.

— Но послушайте! — сказал отчаянно Ведант — Я же не по своей воле это всё делаю! Я приказ исполняю! Это моя работа!

— Ну, тогда будьте добры, исполните и мой приказ! В чём же проблема?

Ведант промолчал и вытер лоб платком. После нескольких минут обдумывания, Ведант наконец-то сказал.

— Ну, хорошо. Я согласен.

— Вот и отлично. Осталось лишь пожать руки, и подписать документ…

И тут произошла неожиданность. Стоит сказать, что с этого момента, рассказ начал приобретать лёгкий оттенок дешёвых классических постанов, где главный герой и главный злодей появляются в последний момент. Но у нас эта ситуация называется просто — абсурд.

Неожиданно в зал зашёл другой господин в официальном костюме, совершенно заурядной внешности.

— Простите господа, но я вынужден прервать заключение вашего совершенно абсурдного меморандума. — сказал вошедший человек.

Он протянул Муну измятый лист какого-то документа, гласившего следующее: «Постановлением Управления выводиться следующие требования. Увеличить количество отчётных записей и усилить контроль над персоналом Лунной станции…» и всё в таком духе. Затем данный документ был передан господину Супармэну Веданту.

Имя человека принёсшего этот документ, ровно, как и его национальность, навеки останется загадкой для нас. Он сообщил следующее:

— Я, как представитель уровня доступа «Бета», приказываю всем вам немедленно вернуться на свои рабочие места и напрочь забыть о любых попытках мятежа против системы. Вас это тоже касается, товарищ Мун. Советую вам вернуться обратно на Землю.

Мун некоторое время стоял в оцепенении от нелепости происходящего. Тем временем его охрана поняла что намечается что-то неладное, и стала медленно отводить всю группу в безопасную часть зала.

— Вы слышали начальство! — вскричал Ведант — Немедленно возвращайтесь на свои рабочие места! А вам, товарищ Грибоедов и товарищ Рангихаеата, придётся проследовать в мой кабинет и написать докладную и извинительную обо всём этом безобразии!

Далее происходящие события, по нелепости и случайности происходящего стали похожи на немые фильмы с участием Чарли Чаплина, если бы их режиссёрами был Квентин Тарантино.

Грибоедов вскочил и с размаху залетел кулаком по челюсти Веданта. Грибоедов был на две головы выше Веданта, а потому бой был максимально неравен. Ведант успел лишь охнуть, а затем судорожно упал с трибуны на пол, при этом заорав что-то то ли на хинди, то ли на иврите, то ли вовсе, на поросячий латыни. Маори не остался в стороне. Он накинулся с кулаками на неизвестного господина, принёсшего столь неблагополучное постановление. Охрана Муна уже успела укрыть его и остальных членов группы где-то в соседней комнате. В зал ворвались охранники станции, вооружённые электрошоковыми пистолетами, дубинками, слезоточивым газом и травматическими автоматами с резиновыми патронами. Кто-то из рабочих, вполне возможно, это был сам Владимир Ильич, крикнул:

— Вперёд против бюрократов! Слава революции!

Работники станции толпой накинулись на вбежавшую охрану администрации. Охранники наплевали на закон о неприкосновенности рабочих станции, и пошли в ответную атаку. Началась массовая потасовка. Рабочие в десять раз перевешивали числом, а потому бой был почти равным.

— НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЕ! — кричал Мун, но в общей суматохе его слова затухали. Кто-то из охранников станции пытался с дубинкой напасть и на Муна с группой, но его защита, в отличие от местной охраны, была вооружена не травматическими, а вполне боевыми автоматами. Потому они достаточно быстро обеспечили себе безопасный сектор. Перманентно потасовки стали происходить по всему этажу, и по нескольким другим этажам станции тоже. Везде рабочие жали числом, а иногда, и вооружением. Например, многие работники имели средства индивидуальной самообороны. Думаю, масштаб происходящего ясен.

Драка продолжалась в течение 10-15 минут. За это время успело накопиться с десяток пострадавших и раненых. Однако внезапно всё прервалось. Это и есть та нелепая «неожиданность», о которой я говорил.

Совершенно внезапно потасовку остановили несколько громких выстрелов. Люди замерли, глядя на вход в зал. На входе стояла дюжина тяжело экипированных солдат, вооруженных крупнокалиберными ручными пулемётами и автоматами. Вещи, конечно, бесполезные, в условиях станции, но крайне эффектные. Громкие выстрелы из боевого оружия без глушителя произвели нужный эффект. Всё внимание обратилось на пришедших людей. Меж солдат мелькали люди в костюмах, с какими-то бумагами в руках. В одном из этих людей, Мун узнал своего знакомого, старшего научного сотрудника филиала Звёздного Регулирования. Рядом с ним был ещё один, хорошо знакомый Муну человек. Это был непосредственно директор филиала Звёздного Регулирования, а также один из ведущих научных исследователей Лунной станции, имеющий уровень доступа «Альфа». Дальше между пришедшими людьми и администрацией в лице Веданта и незнакомца произошёл примерно следующий диалог:

— Что у вас здесь происходит?

— Сейчас всё объясню…

— Не утруждайтесь. Это был риторический вопрос. Всё произошедшее мы могли спокойно наблюдать через десяток видеокамер, установленных по всему периметру зала.

— Ну, тогда вам, стало быть, известно, кто виновник всего происходящего, товарищ… Начальник!

— Вы.

— Я?!

— Да, вы. А из-за чего, по-вашему, всё началось? Из-за вашего совершенно абсурдного протокола направленного на укрепление административного статуса станции в Управлении.

— Вы хотите сказать, что я сам себе через посредников передаю эти протоколы?!

— А почему бы и нет? Полномочия у вас для этого имеются. Или вы хотите назвать инициатором кого-то другого?

— Да! Управление!

— Кто? Мы опросили добрую часть сотрудников уровня доступа «Альфа», и знаете ли, никто из них не отправлял несколько анонимных протоколов на Лунную станцию, с целью увеличить загруженность нашей бухгалтерии.

— Ну, значит не из «Альфа»! Значит кто-то ещё выше!

— Кто?

— Не знаю!

— Этот бесцельный разговор можно продолжать бесконечно. Сейчас я, конкретно я, стоящий здесь начальник филиала Звёздного Регулирования, к которому привязана ваша станция, даю свой вердикт.

Тем временем, Мун недоумевал в стороне.

— Как думаешь — спрашивал Мун у Манстера — Почему директор филиала лично прилетел сюда?

— Так это я ему написал ещё вчера прошение о том, чтоб он немедленно прибыл сюда. Разъяснил ситуацию, все дела.

— Ты его вызвал?

— Ну да!

Директор продолжал отчитывать Веданта:

— Я выношу свой вердикт. Действия этого абсолютно бесполезного протокола я отменяю. Вас же я обвиняю в нарушении правил Управления, а также в саботажных действиях по отношении к проекту «Луна». За это я отстраняю вас от деятельности начальника администрации Лунной станции. К слову, вашего подставного посыльного я тоже отстраняю от должности замдиректора бухгалтерии и отдела распределения. Не могу не признать, Ведант, бумажную работу вы делаете просто великолепно. Однако великолепно делать выдуманную работу… Это конечно… сомнительно. А потому, я не буду вас полностью увольнять из Управления. Вы будете отрабатывать деньги, которые Управление потратило на дезинформацию в СМИ по поводу движения Луны. Вас двоих я перевожу в филиал МРИЗЛС, а вашим руководителем станет Маттео Мун. К слову, я вас также понижаю и в уровне доступа, вплоть до… «Дельта». Так что прошу вас, потом пройти на операцию по форматированию памяти. Придётся удалить вам некоторые воспоминания из головы. Вердикт будет исполнен сейчас!

Рабочие заликовали. Кто-то даже демонстративно сжёг стопку отчётных бумаг. Грибоедов взял микрофон и объявил на весь зал:

— Поздравляю товарищи! Мы справились с этой нелепицей! Это поистине войдёт в историю, как День Победы на Луне!

Конец.

Возможно, последствия, причины и другие истории связанные с Управлением и его сотрудниками, будут описаны уже в других рассказах. А это можно считать своеобразным экспериментом.

Теперь точно конец.