Dead Space Whole Planet книга 3

Глава 1 Чужое небо

WHOLE Planet

Книга 3 «Первая колония»

Глава 1. Чужое небо

Сигнал аварийной посадки прозвучал за сорок три секунды до удара.

Сначала по всему кораблю одновременно вспыхнули красные полосы аварийного освещения, затем в каждом отсеке поверх обычных экранов появились одинаковые чёрно-жёлтые окна, и только после этого голос IRIS, до сих пор спокойный и почти незаметный в повседневной работе, раздался из потолочных динамиков с той сухой чёткостью, которая не оставляла места ни для вопросов, ни для обсуждений.

– IRIS 7 R4.2.1. Аварийное приземление. Протокол ALP-7. Всем службам занять аварийные посты. Всем находящимся на борту оставаться пристёгнутыми. Выполнять локальные чек-листы. Расчётное время до контакта с поверхностью составляет сорок три секунды.

Капитан Элиас Уорд сидел в командирском кресле на мостике USG Horizon. Перед ним сходились данные о высоте, вертикальной скорости, крене и состоянии посадочных опор. На обзорном экране стремительно приближалась поверхность незнакомой планеты. Уорд следил за траекторией и отдавал короткие команды, от которых зависело, выдержит ли корабль встречу с грунтом.

– Всем службам подтвердить готовность к касанию. Без распоряжения мостика режимы двигателей не менять. Навигация, доложите остаточную скорость.

– Снижение продолжается, скорость выше расчётной, – ответила Нора Чен.

– Коррекция по оставшимся блокам. Удерживать выбранную точку посадки, – приказал Уорд.

– Инженерная служба, состояние реактора и герметизации? – запросил Уорд.

– Реактор стабилен. Главная магистраль под автоматическим контролем, охлаждение на аварийном контуре, – ответила инженерная служба.

– Секция три держит давление. В четвёртой падение на два процента в минуту, – уточнил дежурный.

– Изолировать четвёртый отсек. Подтверждение вывести на мостик, – приказал Уорд.

– Закрываю.

Убедившись, что четвёртый отсек изолирован, Уорд сосредоточился на траектории. Нора Чен уточняла точку касания. Крен увеличивался, а запас тяги у маневровых блоков таял. Доклады медиков, службы безопасности и грузового отсека поступали один за другим, но капитан следил за последними секундами снижения.

– Двадцать восемь секунд до контакта, – сообщил IRIS.

Уорд почувствовал, как изменилась вибрация корпуса. Система показала перегрузку одного из маневровых блоков. Если агрегат разрушится, корабль потеряет возможность выровнять крен перед касанием.

– Второй маневровый блок перегружен, – сообщил дежурный инженер по связи.

– Отключить второй блок, пока он не разрушился, – распорядился Уорд.

– Потеряем часть коррекции по крену, капитан, – предупредили из инженерного отсека.

– Если блок разрушится, управление станет ещё хуже. Выполняйте команду.

На мостике загорелся индикатор отключения. Вибрация стала тяжелее и реже. Расчётная точка касания сдвинулась. Уорд немедленно приказал скорректировать оставшуюся тягу.

– IRIS, расчёт нагрузки на кормовые опоры, – потребовал Уорд.

Ответа не было.

Он поднял голову.

– IRIS?

Только красный свет продолжал бежать вдоль потолка.

На терминале мостика появилась строка: «Центральный голосовой канал недоступен. Локальный режим». Уорд повторил запрос, но услышал только треск.

– Центральный голосовой канал лежит, капитан, – сообщил оператор мостика.

– Все службы переходят на локальное управление. Аварийные протоколы остаются действующими, – распорядился Уорд.

Уорд перевёл командный терминал в локальный режим. Внутренняя связь ещё работала, но голосовые ответы IRIS исчезли. Капитан продолжил снижение по показаниям приборов и докладам служб.

Секунды на экране закончились быстрее, чем хотелось.

Первый удар пришёлся на переднюю часть корпуса. Уорда прижало к страховочным ремням, а на главном экране на мгновение исчезли показания высоты. Второй удар оказался страшнее: одна из посадочных опор не приняла нагрузку, корабль качнуло в сторону, по корпусу прошёл протяжный металлический скрежет. Капитан удержался в кресле и следил за остаточной скоростью, пока локальные системы одна за другой выдавали аварийные сигналы.

Третий удар был последним.

После него корабль остановился.

Несколько секунд Уорд слышал только собственное дыхание и затихающий звон корпуса. Затем на мостике ожили индикаторы отсеков. Капитан потребовал доклад о реакторе, герметичности и скачковом приводе.

В инженерной секции Алекс Рид сверил показания приборов. Реактор работал. Силовая шина А выдержала удар, шина B отключилась. Часть датчиков двигательного блока молчала, Шок Поинт Драйв был изолирован, несколько отсеков потеряли герметичность. Алекс доложил Уорду о повреждениях. Главное, реактор уцелел. У корабля оставался шанс.

На соседнем экране вспыхнула новая тревога: пожар в отсеке Шок Поинт Драйва. Температура росла, локальная система сообщала о задымлении.

– Закрыть противопожарные переборки, запустить штатное тушение, – распорядился Алекс. – И выведите отдельно состояние G742. Этот блок нужно сохранить.

На экране высветился G742, дополнительный модуль Шок Поинт Драйва. Алекс считал его ценным оборудованием и надеялся сохранить. Сведения о том, что модуль рассчитан на единственный переход, ему не передавали.

– Температура в креплении модуля растёт, – сообщила Наталья.

– Перекрой подачу энергии на блок. Попробуй включить резервное охлаждение.

– Канал охлаждения не отвечает.

– Тогда не открывать отсек. Удерживаем пожар внутри, тушение продолжаем. На мостик передайте, что пытаемся спасти G742.

Система пожаротушения работала, но пламя уже охватило оборудование возле Шок Поинт Драйва. Алекс снова и снова запрашивал показания G742. Температура стремительно росла, затем связь с модулем оборвалась. Резервная диагностика тоже молчала. Сохранить G742 не удалось. Модуль сгорел в отсеке привода.

Система пожаротушения погасила огонь. Датчики подтвердили, что температура больше не растёт и открытого горения в отсеке Шок Поинт Драйва нет. Отсек оставался изолированным до проверки повреждений. Алекс доложил на мостик, что пожар потушен, доступ к приводу запрещён до осмотра, а реактор и основные обитаемые секции продолжают работать.

Алекс отстегнул ремни, но не двинулся к выходу, пока не убедился, что его секция действительно держит давление.

Он включил связь с инженерными постами. Сначала надо было понять, какие части корабля ещё могли защитить людей.

– Реакторный отсек, состояние?

– Реактор работает. Аварийное охлаждение включено. Температура стабильна.

– Энергетический?

– Шина А держит нагрузку. Шина B отключена.

– Жизнеобеспечение?

– Герметичные отсеки удерживают давление. Повреждённый участок изолирован.

– Охлаждение, доложите.

Ответом стал треск. Алекс повторил вызов, но участок кормовой магистрали молчал.

– Кто находится ближе всего к повреждённой секции?

– Кенджи Мори. Вижу разрыв магистрали. Переборка закрыта, входить нельзя.

– Сведения о людях?

– Пока нет. Пост Сары Ким не отвечает.

Давление за переборкой продолжало падать. Открыть её сейчас означало подвергнуть опасности соседние отсеки.

– Не открывать. Проверить безопасный подход, передать координаты спасательной группе. Докладывать о людях и повреждениях по каждому отсеку.

Он переключился на общий инженерный канал.

– Герметизацию держим. Реактор без команды капитана не глушить. Восстанавливаем связь между секциями.

Медики уже сортировали раненых. На мостике Уорд собирал доклады служб. После посадки никто не созывал совещаний: специалисты оставались на своих постах и устраняли аварии.

Внутреннюю проводную связь между основными секторами удалось частично восстановить через девять минут.

– Инженерия, мостик, приём, – голос капитана шёл с помехами, но был разборчив.

– Инженерия слышит.

– Состояние?

Алекс посмотрел на экран.

– Реактор в работе, одна силовая шина потеряна, герметичность сохраняем на основных обитаемых секциях. Маневровый блок два отключён, третий в аварийном режиме. Шок Поинт Драйв изолирован, полный статус пока не получить. Пожар в его отсеке потушен, дополнительный модуль G742 утрачен.

– Возможность взлёта?

– Сейчас взлёт невозможен.

Капитан помолчал.

– «Сейчас» оставляем.

– Да.

– Медицинский сообщает тяжёлых. В грузовом отсеке повреждены крепления. Безопасность просит запретить перемещения между палубами до проверки проходов.

– Поддерживаю.

– Принято. Через двадцать минут жду первый сводный отчёт.

Связь оборвалась.

Алекс посмотрел на людей вокруг.

– Слышали. Работаем по своим секторам. Отсек Шок Поинт Драйва без разрешения не открывать.

После доклада капитану Алекс убедился, что пожар потушен, реактор стабилен, а аварийные системы находятся под контролем. Он передал управление инженерным постом своей заместительнице Наталье Орловой, перечислил неисправности и порядок докладов. Теперь Алекс мог покинуть пост и координировать работы в других частях корабля. Общее командование кораблём оставалось за капитаном Уордом.

К моменту первого сводного отчёта хаос уже обрёл форму. Стала ясна и цена случившегося.

Пять человек погибли.

Марк Эллис, помощник пилота, находился в передней части корабля, где деформация корпуса оказалась сильнее расчётной; его нашли в кабине, когда безопасность получила доступ к повреждённой секции. Сара Ким погибла в инженерном блоке после разрыва магистрали охлаждения. Йонас Рейд, специалист по связи, оказался под сорвавшимся оборудованием. Лина Ортега, медик, успела помочь двоим пострадавшим выбраться из повреждённого прохода, но сама получила травму, несовместимую с жизнью. Виктора Хейла, техника грузовых систем, нашли в отсеке, где часть контейнеров вырвало из фиксаторов.

Сто двадцать три человека остались живы.

Эта цифра прозвучала на мостике без всякой торжественности, когда представители служб передали свои данные капитану Уорду по восстановленной внутренней связи, но именно она стала первой настоящей точкой отсчёта новой реальности. До посадки у каждого на борту были обязанности, смены и собственные планы. Теперь сто двадцать три человека оказались внутри повреждённого исследовательского корабля. Пока большинство считало, что аварийная посадка произошла в ходе запланированного прибытия к Тау. О том, что место назначения не совпало с фактическим, люди ещё не получили официальных сведений.

Капитан не стал говорить длинную речь.

– Приоритеты прежние: люди, герметичность, энергия, вода, связь. Навигация продолжает определение положения. До отдельной команды внешние шлюзы закрыты. Докладывать только изменения, влияющие на безопасность.

Это было именно то, чего ждали службы: не философия и не объяснение невозможного, а порядок действий.

Нора Чен в навигационной секции тем временем завершала уже третью проверку. После посадки она не покидала своего рабочего места, хотя удар разбил ей лоб и часть терминалов вокруг пришлось перезапускать вручную. Центральный голосовой канал IRIS всё ещё не отвечал, но локальный интерфейс навигации работал, а значит, можно было хотя бы понять, где именно корабль оказался после выхода из перехода.

Через внутреннюю связь она вызвала капитана.

– Мостик, навигация. Нужна сверка.

– Говори.

– Локальная система строится. Звезда определена, орбиты основных тел определяются. Но звёздный каталог не даёт совпадений.

– Повреждение базы?

– Основной банк проверен. Резервный тоже. Сейчас иду через пульсары.

– Дай результат после независимой проверки.

– Принято.

Никакого спора не возникло. Нора занималась навигацией, капитан руководил кораблём, инженеры восстанавливали его системы, медики помогали людям. Проблема появилась позже, когда Нора закончила независимую проверку и отправила капитану данные, которые не вписывались ни в одну привычную аварию.

На этот раз он вызвал её лично на мостик, располагавшийся впереди навигационной секции, и путь занял меньше минуты по основному проходу палубы А.

На центральном экране она вывела три результата.

– В основном каталоге совпадений нет. В резервном тоже. Проверка по пульсарам ничего не дала.

Уорд долго смотрел на цифры.

– Сенсоры?

– Калибровка в пределах нормы.

– Навигационное ядро?

– Ошибки есть, но они не объясняют это.

– Что объясняет?

Нора не ответила сразу.

– Пока ничего, чему я готова поверить.

– Тогда не верь. Проверяй.

– Именно этим и занимаюсь.

Уорд кивнул. В этот момент дверь мостика открылась, и вошёл Дэниел Восс.

Восс остановился возле навигационного поста, где Нора снова сверяла звёздные каталоги. Уорд даже не удивился его появлению. Раздражало другое: после аварии и гибели пяти человек Восс держался так спокойно, словно происходящее его не касалось.

«Я проверила всё, что могла, капитан», сказала Нора. «Если приборы не ошибаются, мы находимся за пределами известного пространства. Определить расстояние пока невозможно».

«Боюсь, дальнейшие проверки ничего не изменят», негромко произнёс Восс. «Вы ищете знакомые ориентиры там, где их попросту нет».

Капитан повернулся к нему. «Вас никто не приглашал на мостик, Восс».

«И всё же вам следует меня выслушать. Мы в другой галактике, капитан. Поэтому ваши каталоги не находят совпадений».

Нора резко выпрямилась. «Мы не располагаем данными, которые позволяют утверждать такое».

«Вы не располагаете», ответил Восс. «Я знаю, куда был направлен корабль. Мы достигли именно той планеты, куда я намеревался попасть».

Уорд медленно подошёл к нему. «После всего, что случилось, вы называете это успехом?»

«Повреждения не входили в мои планы. Но переход достиг своей цели. Дополнительный модуль G742, подключённый к Шок Поинт Драйву, позволил преодолеть расстояние, которое штатный привод не смог бы пройти. Мы переместились значительно быстрее и дальше, чем вы предполагаете».

«Тогда передайте характеристики G742 навигационной и инженерной службам», потребовал капитан.

«По моим предположениям, G742 уже мёртв. Вряд ли я смогу предоставить вам данные с него. И компетентно объяснить принцип его работы тоже вряд ли сумею, капитан: я специалист в другой области. Однако вы должны понимать главное: возвращение на Землю в ближайшие годы невозможно».

Нора хотела возразить, но капитан жестом попросил её вернуться к расчётам в навигационной секции. Когда за ней закрылась дверь, Уорд некоторое время стоял неподвижно. Он вспомнил разговор с Воссом перед роковым переходом. Тогда за ровным голосом скрывалась угроза, которую он не имел права игнорировать. Теперь тот же человек объявлял, что добился своего.

«Пятеро погибли», тихо сказал капитан. «Сто двадцать три человека остались на повреждённом исследовательском корабле, и вы утверждаете, что намеренно привели нас сюда».

«Я знаю цену случившегося. Но произошедшего не изменить. Сейчас мы с вами в одной лодке, капитан. Выживание этих людей зависит и от вас, и от меня».

«Чего вы хотите теперь?»

«Чтобы мы продолжали жить так, будто произошла обычная авария. Люди уверены, что переход сорвался случайно. Надеюсь, вы понимаете, почему сейчас лучше оставить их при этом убеждении».

Уорд смотрел на него, не пытаясь скрыть гнев. Восс не отрицал своей роли и не просил прощения. Он предлагал молчание как ещё одну часть плана.

«Вы предлагаете мне обмануть экипаж».

«Я предлагаю не разрушать то немногое, что нас объединяет. Среди выживших есть мои последователи. Если сейчас начнутся взаимные обвинения, мы получим две враждующие группы вместо людей, способных вместе работать. Мы можем спорить о прошлом, капитан, а можем сохранить жизни тем, кто остался».

Уорд отвернулся к обзорному экрану. Наружные камеры ещё не работали. Вместо поверхности неизвестной планеты он видел схему корпуса и рельеф, восстановленный по посадочным датчикам. Скоро придётся объявить экипажу, что корабль оказался совсем не там, где должен был.

«Запомните одну вещь. Здесь нет ваших людей и моих. Есть сто двадцать три человека, за которых я отвечаю. Никто не будет навязывать остальным свои убеждения или добиваться решений угрозами».

Восс выслушал его спокойно. «Сейчас у меня нет причин вам угрожать. Моя цель достигнута. Я хочу, чтобы люди выжили, и обеспечу сотрудничество тех, кто признаёт мой авторитет».

«Сотрудничество возможно при одном условии. Никакого давления на экипаж и остальных людей. Все решения о выживании будут приниматься исходя из общей необходимости, а не религиозных целей».

«Это разумно», согласился Восс. «Думаю, мы сможем договориться».

У самой двери он задержался. «Надеюсь, вы меня поняли, капитан. Все на корабле сейчас считают, что оказались здесь случайно. Возможно, будет лучше, если это мнение сохранится ещё какое-то время».

Когда Восс ушёл, Уорд остался перед навигационным экраном. Ещё недавно отсутствие знакомых звёзд казалось главной загадкой. Теперь капитан знал, что корабль попал сюда по чужой воле. Инженеры и медики продолжали работу, не подозревая об умысле Восса. Уорд пока молчал, но вопрос уже не отпускал его: что опаснее для выживших, правда о переходе или ложь, с которой придётся начинать новую жизнь?

Через полчаса по кораблю поползли слухи о повреждении навигационной аппаратуры. Рядовые участники экспедиции всё ещё не знали, где находится Horizon. Большинство считало случившееся аварией на пути к Тау.

Первую внешнюю камеру восстановили в первые часы после посадки, после восстановления основных локальных линий связи. Это была камера кормового сектора, направленная назад от корпуса, в сторону холмов и гор.

Изображение несколько секунд дрожало, затем стабилизировалось, и сразу на нескольких локальных экранах корабля появился один и тот же вид за кормой: серая почва возле корпуса, невысокая трава, тёмные кустарники, дальше виднелись полосы деревьев и холмы, за которыми поднималась горная гряда. Над всем этим простиралось голубое небо. Временами по нему проходили едва заметные радужные переливы, словно прозрачные слои воздуха на мгновение окрашивались в разные цвета, а потом снова оставляли только чистую синеву.

Изображение почти сразу начали просматривать в исследовательских отсеках. Первая камера вышла на общий канал, когда специалисты ещё считали потери оборудования и проверяли повреждённые крепления. В лаборатории палубы B доктор Елена Маркова сперва решила, что терминал показывает тестовую запись. В экспедиционном архиве Тау была ледяная поверхность, занесённые снегом участки посадочных площадок, обнажения тёмной породы и измерительные установки. На экране перед ней под ветром покачивалась трава.

«Виктор, откуда эта запись?» спросила она.

Виктор Самойлов подошёл к терминалу с переносным диагностическим блоком. Проверил номер канала, метку камеры и время. Потом поднял глаза.

«Снаружи. Это кормовой сектор Horizon. Прямая передача».

«Нет», сказала Елена, уже открывая второй видеоканал. «Тау так не выглядит».

Вторая камера показывала местность перед носом Horizon: равнину и русло реки. На краю кадра виднелась часть посадочной опоры корабля. Камеры левого и правого бортов передавали изображения равнин, переходящих вдали в холмы. Высокие горы оставались за кормой. Елена вывела на экран известные характеристики планеты назначения и молча указала на сравнительное изображение. Ей не требовалось ждать результатов спектрометра, чтобы увидеть несоответствие.

«Может быть, посадочный район изменили?» спросил Виктор.

«Изменить можно район. Но нельзя заменить целую планету и не предупредить исследовательскую экспедицию».

Через несколько минут сообщения начали поступать из других лабораторий. Биологи видели на записях растительность. Геологи задавали вопросы о характере поверхности. Один из сотрудников попытался связаться с коллегами первой экспедиции, работавшими на Тау с 2311 года. Канал внешней связи ещё проходил диагностику и соединение не установилось. Елена сама проверила исходящую очередь: сообщение её давнему знакомому Артуру Беллу, находившемуся на научной базе, так и не было доставлено.

Теперь недоумение уже нельзя было объяснить одной неисправной камерой. Исследователи стали обращаться к мостику, требуя сообщить, где находится Horizon. Их вопросы проходили через дежурную связь одновременно с запросами инженеров, медиков и безопасности. Уорд выслушал краткий доклад о восстановлении видеоканалов и понял, что скрыть сам факт несоответствия невозможно. Он мог не раскрывать причины перехода, но не имел права оставлять людей в уверенности, будто они достигли известной им ледяной планеты.

Капитан потребовал включить общекорабельный канал оповещения. Через несколько секунд в жилых, исследовательских и технических помещениях прозвучал обычный сигнал обращения командира.

«Говорит капитан Уорд. Во время перехода произошёл сбой, обстоятельства которого устанавливаются. Horizon отклонился от заданного маршрута и совершил аварийную посадку на планету, местоположение которой пока не определено. Это не Тау. Состояние корабля проверяется, связь с основной экспедицией восстанавливается. Прошу всех продолжать работу по аварийным инструкциям и не пытаться самостоятельно открывать наружные шлюзы. Подтверждённую информацию о положении и дальнейших действиях я сообщу после проверки навигации и инженерных систем».

Елена выслушала объявление стоя. Ни слова о том, насколько далеко они отклонились. Ни слова о том, почему после перехода корабль оказался у другой планеты. Но хотя бы одно капитан произнёс прямо: это не Тау.

«Артур знает, что мы пропали?» спросил Виктор.

«Понятия не имею», ответила Елена. «Пока связь не работает, он может считать, что мы ещё в переходе».

Елена вновь всмотрелась в изображение за кормой. Растения были настоящими, камеры передавали картину в реальном времени. Без искорёженной посадочной опоры Horizon можно было подумать, что это запись другой экспедиции. Она открыла рабочий протокол и записала: «Место аварийной посадки не соответствует планете назначения. Необходимы независимая проверка и установление координат». Под этой строкой Елена оставила место для новых данных.

Атмосферу проверяли последовательно. Наружные сенсоры корабля дали первые показания, затем через шлюз выпустили дистанционный пробник. Три независимых измерения подтвердили близкое к земному давление, пригодный состав воздуха и нормальный радиационный фон. Только тогда Уорд разрешил подготовить группу внешней разведки.

Приказ прошёл через восстановленный локальный канал связи.

– Наружная группа: два инженера, один специалист по атмосфере, один сотрудник безопасности. Полная герметизация костюмов. Радиус – не более пятидесяти метров от шлюза. Никакого контакта с местной водой и биологией.

Алекс не входил в первую группу. Передав инженерный пост Наталье Орловой, он руководил восстановительными работами и распределял задачи между техническими службами. Наружу вышли специалисты, которым требовалось проверить условия непосредственно у корабля.

Первый шлюз для выхода на поверхность находился на палубе C, у носовой части нижнего инженерно-грузового уровня. Секция безопасности размещалась отдельно, на палубе A; сопровождавший разведчиков сотрудник прибыл к шлюзу заранее. Остальные участники группы прошли к выходу по основному коридору палубы C, мимо мастерской и хранилища наземного периметра. Пока внутренняя дверь закрывалась, в локальном терминале шлюза всё ещё отображалось полное системное обозначение: IRIS 7 R4.2.1. LOCAL CONTROL.

Центральный голос корабля молчал.

Когда внешняя створка открылась, никто не сделал шаг сразу.

Даже через прозрачные лицевые панели костюмов было видно, как люди всматриваются наружу, словно ожидали, что планета должна каким-то образом выдать себя в последнюю секунду.

Ничего не произошло.

Первый человек спустился по трапу, проверил грунт и сообщил:

– Поверхность стабильная.

Второй вынес анализатор.

Через несколько минут пришли первые результаты, а спустя ещё четверть часа один из специалистов снял шлем.

– Воздух пригоден, – сказал он в микрофон, а потом, словно этого оказалось недостаточно, добавил: – Пахнет озоном.

Именно эта простая фраза подействовала на людей сильнее таблиц.

К концу дня наружу начали выпускать небольшие группы, но каждый выход регистрировался, а перемещение оставалось ограниченным. Корабль всё ещё был единственным известным безопасным местом, и никто не собирался менять это ощущение только потому, что за иллюминатором росла трава.

Дэниел Восс остановился у наружного терминала. За кораблём тянулась равнина. Рядом стояла Нора, и он обратился к ней:

– Из всех мест, где мы могли оказаться, нам досталось то, где можно дышать.

– Пока мы знаем только, что воздух не убивает нас сразу.

– Ты всегда так отвечаешь на хорошие новости?

– Только на те, которые слишком хорошо выглядят.

Восс улыбнулся.

– Я бы сказал, что это не случайность.

Нора повернулась к нему.

– А я бы пока вообще ничего не называла.

– И это тоже нормально.

Нора ждала продолжения, но Восс промолчал. Его принадлежность к юнитологам не была секретом. Сейчас же он не стал превращать разговор о пригодном для дыхания воздухе в проповедь. Людям предстояло работать вместе, несмотря на разницу убеждений.

Защитный периметр начали разворачивать до наступления темноты, потому что штатный комплект находился на борту именно для таких ситуаций.

Экспедиция должна была иметь возможность временно высаживаться на пригодную для жизни поверхность, поэтому в хранилище наземного оборудования палубы C находились двенадцать складных стоек-эмиттеров, центральный контроллер, кабели, базовые модули питания и сенсоры. Хранилище периметра, мастерская и выход на поверхность располагались на одном инженерно-грузовом уровне палубы C; склад и основной грузовой отсек занимали её кормовую часть. Оборудование доставляли к выходу по внутреннему грузовому маршруту, не проводя его через отсеки, где оставались люди.

Команду сборки возглавил Алекс, ранее передавший управление инженерным постом Наталье Орловой после ликвидации пожара и стабилизации основных систем. От мастерской до внешнего шлюза было несколько минут пешком, и уже там, у открытой рампы, его ждали техники, безопасность и логисты.

– Двенадцать стоек, – сообщил Павел Орлов, сверяясь с манифестом. – Десять полностью исправны. У двух повреждены блоки питания.

– Запасные модули?

– Есть.

– Тогда восстанавливаем все двенадцать. Кольцо должно быть замкнуто до темноты.

Стойки разместили вокруг корабля примерно через равные интервалы, выбрав радиус, который позволял оставить внутри периметра сам корпус, внешний медицинский участок у шлюза, часть грузовой площадки и безопасное пространство для работы. Между соседними эмиттерами формировалась защитная зона, рассчитанная не на уничтожение живых существ, а на обнаружение и кратковременное замедление крупных объектов, пересекающих линию.

Когда последний сектор включился, на переносном контроллере появилось замкнутое кольцо.

– Готово, – сказал Павел.

Алекс проверил резервное питание.

– Не готово. Работает.

– Есть разница?

– Огромная.

До темноты установили несколько прожекторов и проверили идентификаторы всех людей, которым разрешалось свободно пересекать поле. В нормальном режиме IRIS могла бы автоматически координировать периметр с корабельной системой доступа, но центральная сеть всё ещё оставалась нестабильной, поэтому список меток переносили через локальный контроллер вручную.

Капитан Уорд утвердил три первых правила: никто не покидает пределы защитного кольца без разрешения; ничего местного нельзя употреблять в пищу или пить до биологического анализа; после наступления темноты любые внешние работы выполняются минимум вдвоём.

Правила не обсуждали долго, потому что они были очевидны.

Настоящее неизвестное пришло позже.

Первый датчик на северном секторе сработал через двадцать минут после захода солнца.

На контроллере появилась одна отметка, затем вторая, а спустя несколько секунд появилась третья. Люди у внешнего шлюза замолчали, и сотрудники безопасности привычно взялись за оружие, но команда капитана пришла почти сразу.

– Наблюдать. Без огня, пока нет прямой угрозы.

Прожектор медленно повернулся в сторону отметок.

Сначала луч выхватил только траву и камни, затем между ними мелькнуло низкое серое тело, которое исчезло раньше, чем кто-то успел рассмотреть его как следует.

– Сто двадцать метров, – сообщил оператор наблюдения.

Животные приближались не прямо, а по дуге.

Это было первым, что заметила Нора, наблюдавшая за ними через внешний экран из навигационного сектора.

– Они обходят нас.

– Ищут подход, – предположил сотрудник безопасности.

– Или их привлекают сами стойки.

Одно животное вышло на свет примерно в восьмидесяти метрах от корабля. Оно двигалось низко над землёй на четырёх опорных конечностях. Ещё две конечности выступали на спине и не касались поверхности. Серо-графитовый покров почти сливался с каменистой почвой. Передняя часть тела была массивнее задней, и даже издали становилось ясно, что приближаться к такому зверю без защиты опасно.

Однако животное не нападало.

Оно остановилось перед невидимой границей защитного сектора, подняло голову и долго смотрело на корабль, после чего приблизилось ещё на несколько шагов.

На контроллере загорелся жёлтый индикатор.

Поле сработало автоматически.

Движение животного резко замедлилось; оно будто наткнулось не на стену, а на пространство, которое внезапно стало густым и тяжёлым. Через секунду зверь отступил, но не убежал, а только отошёл на несколько метров и снова начал наблюдать.

Потом появились ещё три.

К полуночи датчики насчитали семь животных. Почти час они двигались вдоль периметра, приближались к стойкам и отходили, словно пытались найти место, где энергетический поток ощущался сильнее. Один зверь дважды проверил один и тот же участок поля, а другой долго стоял возле крайнего северного эмиттера, повернув голову к источнику энергии.

– Они не боятся, – сказал Алекс, когда информация с внешнего контроллера дошла до инженерного поста.

– Но и не нападают, – ответил капитан по внутренней связи.

– Да.

– Значит, наблюдаем.

– Именно.

Постепенно животные начали уходить. Сначала исчезли две дальние отметки, затем ещё три, и ближе к часу ночи за пределами света оставалась только одна.

Никто не погиб.

Никто не был ранен.

Ни одна стойка не получила повреждений.

Первая ночь действительно проходила спокойно.

И именно поэтому люди начали понемногу расслабляться.

Ближе к рассвету Нора в четвёртый раз запустила проверку звёздного каталога и получила тот же результат: ничего знакомого вокруг них не было.

Она уже собиралась закрыть терминал, когда над горной грядой медленно поднялся серый край спутника.

Луна появилась почти без предупреждения, большая и тяжёлая, с неровной поверхностью, по которой тени ложились так глубоко, что отдельные участки казались провалами. Нора некоторое время смотрела на неё через обзорное окно, затем запросила у локального сенсорного блока предварительную орбитальную модель.

Данных оказалось недостаточно.

– Нора? – голос капитана пришёл по связи. – Ты ещё на посту?

– Да.

– Что-то нашла?

Она продолжала смотреть на Луну.

– Пока только ещё один вопрос.

– Оставь его до утра.

– Постараюсь.

Нора отключила терминал, но к выходу не пошла сразу.

Внизу, за корпусом корабля, редкими огнями обозначались двенадцать стоек защитного периметра. На северном секторе последняя отметка животного всё ещё оставалась неподвижной, хотя остальные давно исчезли.

Потом и она медленно двинулась прочь.

Первая ночь закончилась без нападения, и к утру почти все были уверены, что штатный периметр сделал именно то, для чего его когда-то положили в грузовой отсек.

За границей периметра животные тоже кое-чему научились за эту ночь.

Их притянула энергия работающих стоек. Животные нашли невидимую границу и несколько раз проверили, как она действует. Люди и запахи их пищи не имели для этих существ значения.

А самое главное, они запомнили, где стоят стойки.