Далеко-далёко

Глава 1

— Вахту сдал!

— Вахту принял!

Уходящая в глубь веков традиция продолжала неукоснительно соблюдаться и на самых современных кораблях космического флота Земной Федерации. А сколько за эти времена сменилось вахтенных — начиная с древних финикийцев и заканчивая нашей нынешней пересменкой — даже представить страшно. Но приятно осознавать себя на вершине этой бесконечной людской пирамиды.

Благополучно передав бразды правления «Индигиром» в надёжные руки второго пилота Евгена, я спокойно направился на камбуз перекусить. «Собачья» вахта, она и есть собачья — полный желудок перед сном удовольствие ниже среднего, но не ложиться же натощак, в самом деле! Я всё-таки штурман дальнего космоса первого класса, со всеми вытекающими.

— Тимофей, чего желаете?

Современные коки давным-давно перестали быть людьми, а приготовление пищи в виде варки и жарки осталось в далёком прошлом — пищевые принтеры, обладающие неплохим встроенным интеллектом, теперь и кок, и собеседник для развлечения жующего экипажа. В дальних переходах экипаж в полном составе собирается лишь обсудить решения триста двадцать второго партийного съезда. А так, в лучшем случае за столиком могла оказаться лишь пара человек. Но обычно здесь сидел кто-то один такой голодный. И потому простое человеческое общение вместе с пищей подавалось только от искусственного интеллекта. До чего дошёл прогресс — искусственная еда, искусственный собеседник. Ладно, хотя бы жёны ещё настоящие... Во всяком случае, пока... И не у всех...

— А что есть поесть? Огласите весь список... Пожалуйста.

— Абон, Абхазури, Авголемено, Агнес Бернауэр (торт)...

— Стоп машина! Задний ход! — прервал я искусственного кока, пустившегося в перечисление бесконечного меню, которого декламировать хватит на весь долгий путь в полгалактики, — Я пошутил на счёт — огласите...

— А-а-а... Смешно. Кинофильм «Операция Ы и другие приключения Шурика». Кинофильм снят на киностудии...

— Прекрати! — поспешил я пресечь очередные побасенки, но уже от архивов киноиндустрии. Всё-таки кок запрограммирован на слишком буквальное исполнение одной из своих функций — обеспечить экипажу простое человеческое общение. Наши инженеры даже отключили объёмную визуализацию его лица — кок не так раздражающе действует в виде бестелесного голоса.

— Два куска белого хлеба с маслом и зелёный чай.

— Овсянку?

— А чего не добавляешь — сэр? — Не смог удержаться, чтобы не залезть под виртуальную кожу.

— Овсянка, сэр! — ожидаемо провозгласил кок в стиле ветхозаветного Бэрримора.

— Сам ею питайся! — в ответ хмыкнул я.

— Но...

Ежедневная пикировка со слишком прямолинейным коком послужила приятным завершением сегодняшней вахты. Удивляясь очередным замысловатым узорам масла на бутериках, я быстро умял немудрёный флотский завтрак и направился в каюту.

Небольшие размеры ремонтного корабля дальнего космоса «Индигир» предоставляли экипажу совсем миниатюрные жилые пространства — этакие пластиковые короба, ничем существенно не отличавшиеся от глиняного пифоса Диогена. Разве что индивидуальные. Ну, так и Диоген жил в индивидуальной таре. Но на поспать места более чем достаточно. И даже кое-какие личные вещи рассовать в рундук. И с мыслями о древней Греции я покойно закрыл глаза...

Вырвал из мягких лап Морфея оглушительный рёв аварийного ревуна. Что за... Я вскочил, и ещё плохо соображая что и как, на инстинктах схватил подмышку комбез, ПДА и прямо в трусах кинулся в рубку. Пока бежал, гадал, что могло приключиться — пожаром не пахло, разгерметизации не ощущалось, да и сам корабль не трясся в предсмертных судорогах. Вообще, ремонтники очень надёжные корабли, и на моей памяти никаких серьёзных происшествий с данным типом не случалось.

Когда забежал в рубку, там уже присутствовали оба пилота, пристёгнутые к ходовым креслам, и механик у технических экранов. При том все в скафандрах. Первый пилот Семён, он же командир «Индигира», кивнул мне:

— Быстро снаряжайся и пристёгивайся, у нас критическая ситуация.

В чём её такая критичность, я интересоваться не стал — когда пилоты за пультом управления, лучше их не отвлекать пустыми расспросами. Быстро втиснулся в скафандр, пристегнулся на штурманском месте, проверил диспозицию по картографическому экрану. Ничего там такого уж страшного не заметил и тихо спросил у механика:

— Гера, что там?

— Идёт девятибалльная гравитационная волна. Удар придётся через три минуты.

Я тихо присвистнул. Если в обычной метрике гравитационные волны ещё надо поискать, то в ноль-пространстве сколько-нибудь мощная она вполне способна наломать дров из нашего корабля, что уж говорить о девятибалльной — этакой аналогии девятого вала для древних мореходов.

— Успеваем выйти? — спросил чисто риторически — и так ясно, что не успеваем.

Гера лишь печально помотал головой.

— Экипажу приготовиться. Закрыть забрала шлемов!

Я щёлкнул в ответ шлемом и почувствовал лёгкое давление на ушах. Герметичность на высоте, только вот спасёт ли она? Большой вопрос. А если и спасёт, то куда нас выкинет? Я, как штурман, могу сейчас лишь очень приблизительный район назвать — плюс-минус пара десятков световых лет. И сохранившаяся герметизация лишь продлит агонию в открытом космосе. Единственное, что служит хоть каким-то утешением — пока буду задыхаться, смогу вволю налюбоваться дивными красотами открытого космоса.

Удар! Корабль подбросило, вдавливая нас в страшно заскрипевшие кресла, и тут же замотало, закрутило. И от диких перегрузок я потерял сознание...

Очнулся от того, что кто-то от души хлестал меня по щекам.

— Что такое? — Я открыл глаза.

— Вот и хорошо! — Передо мною стоял Георгий. И уже обращаясь к кому-то, пока невидимому, — Штурман очухался.

Когда я попытался перевести взгляд на невидимого собеседника, шея так захрустела, что даже запереживал — не отвалится ли сейчас моя бедная голова... К счастью, не отвалилась. А невидимым собеседником был Семён. И он приводил в чувство лежащего на палубе второго пилота — Евгения.

Я прислушался к ощущениям — ничего вроде нестерпимо не болело. В свою очередь, сам корабль не трясся, не вибрировал, не свистел улетающим в космос воздухом. Что также не могло не порадовать. Но радоваться не хотелось. Судя по всему, корабль находился в привычной метрике, но вот только где и в каком состоянии? И сможем ли мы вновь перейти на суб-режим, большой вопрос. При том, долгой жизни или мучительной смерти.

— Штурман, быстро определись с расположением, — командир, приведя в чувство Евгения, обратился ко мне, — У нас, по предварительным прикидкам, в запасе лишь несколько дней на поиски, куда притулиться. А затем...

Он многозначительно не стал вдаваться в подробности, которые не обещали ничего радужного и даже в плане маленьких радостей жизни. Я сел за рабочее место...

— Командир, нас зашвырнуло в границы звёздной системы NGC-X-45-2432. Видимо, произошёл тот самый случай — один на миллион, когда гравитационная волна, слинзированная в гравитационном поле местного звёздного скопления, походя нас зацепила. Судя по местным гравитационным пикам, неподалёку имеется несколько планет в зоне обитаемости. Более точное позиционирование не дам, поскольку приёмная аппаратура накрылась. Но, может, повезёт, и найдём что-нибудь приемлемое для высадки, — доложил по итогу я и в заключение доклада спросил, — Удалось связаться с базой?

— Связь утеряна. Внешнее оборудование с обшивки, как корова языком слизнула. Мы теперь глухи, частично слепы и полностью немы. Не хочется проводить параллели с теми обезьянами, но ситуация вполне схожа...

— А как они кончили? — неожиданно заинтересовался вот только пришедший в себя Евгений.

— Кто?

— Да те обезьяны...

— Обезьяны? — растерялся командир, и немного подумав, ответил, — Как-как, плохо!

И мы все дружно посмотрели друг на друга...

В поисках выхода из аварийной ситуации в кои-то веки собрались всем имеющимся экипажем в столовке. Всего на «Индигире», нашем корабле-ремонтнике, по штатному расписанию предусматривалось два пилота, штурман, механик и два приписанных инженера, равнозначных в своих статусах. Оба инженера были работниками предприятия «Заслон» — производителя основной номенклатуры электронного оборудования, которая кораблями-ремонтниками и обслуживалась по всей галактике Млечный путь. Правда, меж остальными членами экипажа инженеров за глаза называли «пассажирами», поскольку во время длительных межзвёздных переходов им заняться абсолютно нечем. Разве что в перерывах между бесконечными инвентаризациями складских запасов и мелким ремонтом вышедшего из строя оборудования убивать время откровенным бездельничанием. Всё менялось только с прибытием на очередную точку — либо ретрансляционную станцию, требующую профилактики или ремонта, либо на одну из дальних планетарных баз, где человеческий гений простых вахтовиков в очередной раз сумел прикончить даже самую надёжную аппаратуру. Там мы менялись местами — экипаж культурно отдыхал, неспешно готовя «Индигир» к очередному переходу, а инженеры в поте лица чинили, ремонтировали и настраивали требующее починки, ремонта и настройки оборудование.

Однако сейчас мы плыли в одной лодке. А чтобы она не стала шлюпом в один конец старика Харона, наши интеллектуальные усилия требовали объединения.

— Владимир, — обратился командир к одному из инженеров, — Что можете сказать о возможности ремонта пострадавших систем?

— Ничего обнадёживающего. — Сразу же вверг всех в уныние тот. — Если управление движением в классической метрике и ориентацией ещё сможем в ручном режиме поддерживать в рабочем состоянии какое-то время, то на продолжительную работу двигателей Павлова, на связь, на системы позиционирования и навигации прошу даже не надеяться. Утраченное и вышедшее из строя оборудование заменить банально нечем — складские запасы изрядно перемолотило штормом. Там бы провести доскональную инвентаризацию, но свободного времени банально нет.

— Плохо. Есть у кого мысли по поводу и без повода?

— Выход единственный, — предложил я свои, — Пока корабль на ходу обследовать обнаруженные планеты. Может повезёт, и найдём приемлемую для временного пристанища...

— Временного? — неожиданно усмехнулся командир, — Да ты оптимист, штурман.

И не смотря на самый настоящий цугцванг, все улыбнулись шутке. Видимо, не только я был оптимистом.

В течение следующих суток, пока инженеры в поте лица поддерживали работоспособность того немногого, что ещё не накрылось медным тазом, удалось обнаружить вполне приемлемое место на переждать — один из спутников планеты-гиганта подошёл для жизни и без скафандров. И это была прекрасная новость. Оставалось только произвести посадку на весьма потрёпанном гравитационным штормом корабле...

Когда всем удалось живыми выбраться на слишком твёрдую поверхность, Семён скупо прокомментировал:

— Посадка была напряжённая...

И глядя на в труху разбитый «Индигир», все дружно согласились, что нашему командиру удалось добиться того, что оказалось не под силу и всемогущей гравитационной волне.

— А теперь займёмся обустройством жилья и лишь потом соображать, что делать и как быть, — невозмутимо озвучил он план дальнейших действий.

Вид с поверхности, на которую волею случая и гравитационной волны нас выбросило, открывался захватывающий: скалистые пики вокруг устремлялись в тёмно-бирюзовые небеса, где прямо над нашими головами в окружении многочисленных спутников висела сама планета-гигант; и всё это великолепие отражалось в кристально чистой воде небольшого озерца неподалёку; да повсюду необычно привычная человеческому глазу зеленая растительность с огромными яркими цветками. Даже удивительно. И хотя этот пейзаж совсем не напоминал земные уголки дикой природы, но что-то родное в нём, тем не менее, присутствовало.

Жилые помещения на «Индигире», лежащем среди красот чужого мира на боку, использовать теперь по прямому назначению никак не получалось — само перемещение в перекосившихся от удара коридорах и каютах представлялось ещё тем аттракционом. Не увлекательным и опасным. Потому, порыскав по округе, выбрали в качестве временной базы небольшую сухую пещеру. Даже и не пещеру, а приличное углубление в скале, но способное дать крышу над головой и защиту от ветра. По моим предварительным расчетам, проведённым пока подходили к этому спутнику, средне дневная температура на поверхности держалась в районе двадцати градусов по Цельсию и лишь незначительно колебалась в течении суток. Смесь газов в атмосфере находилась в оптимальном составе, сила притяжения ненамного отличалась от земной, видимо, у спутника было довольно увесистое ядро. И потому, если особо не всматриваться в окружающий пейзаж, почувствовать разницу с Землёй казалось сложно. Или мы слишком давно не были на родной планете.

— Да-а, хоромами назвать сложно, — сдержанно изрёк командир, окинув взглядом каменные своды, — Инженеры, что придумаете по облагораживанию и приведению к цивилизованному виду?

— Ну, что можно сказать, — ответил Владимир, оценив фронт для приложения инженерной мысли, — Ватерклозет в дальнем углу, конечно, не обещаю, но электроснабжение с освещением попытаемся организовать.

— Уже что-то. Так, штурман со вторым пилотом, вам, как слабо разбирающимся в сложной электротехнике, достаётся низкоквалифицированный труд — соорудить костёр, убрать мусор. Механик помогает инженерам с организацией освещения. Я пока пробегусь по окрестностям на предмет оценки угроз и рисков от местной фауны.

И работа закипела. Пока инженеры с механиком пытались демонтировать с разбитого корабля генератор и сопутствующее организации электроснабжения оборудование, мы с Евгеном выносили, мели и мастерили из камней очаг. Кто ж знал, что и при вынужденном возврате к пещерной жизни знания и умения инженера остаются весьма востребованы, а вот умение хорошо ориентироваться в открытом космосе и пилотировать сложный в техническом плане агрегат бесполезны. Парадокс.

Когда инженеры, проявив недюжинную смекалку, пристроили в углу пещеры снятый с корабля генератор и обеспечили энергией счастливо уцелевшего кока да освещение нового жилья с прилегающей территорией, приборка наспех пещеры также закончилась. Радовало, что с запасами топлива проблем в ближайшем будущем не предвидится — в нашем распоряжении теперь все топливные ячейки планетарных двигателей почившего «Индигира». Немудрёный пещерный быт с приложением интеллекта инженеров и рабочих рук штурмана и второго пилота вроде как налаживался.

Как самые настоящие Робинзоны развели костёр, и первая ночь, проведённая у живого огня, мне запомнится теперь на всю оставшуюся жизнь. И хотелось надеяться, что на долгую и счастливую. Если, конечно, удастся связаться со спасателями.

— Экипаж, подъём! — Командир решил не ослаблять узды правления, чтобы в непривычной обстановке дикой природы не расхолаживать людей. Ведь, как известно, без руководящей и направляющей людской коллектив способен быстренько так переродиться в стадо баранов. А там и за появлением «волков» дело не заржавеет.

Кок, при посадке отделавшийся как и остальной экипаж только неслабым потрясением, предложил к завтраку на выбор — рисовую кашу с вкраплениями изюма, хлеб с маслом, латте с пенкой. Кашу с аппетитом умяли технари. Остальные ограничились традиционной для флота утренней парой кусков хлеба с маслом.

После лёгкого завтрака Семён собрал экипаж на первое на этом спутнике рабочее совещание, где и нарезал всем задач на день:

— Инженеры, вам провести полную ревизию, что из оборудования на корабле может пригодиться для проживания и для организации связи с Землёй. Сами понимаете — желающих стать здесь основоположниками новой цивилизации среди присутствующих нет. Да к тому же полное отсутствие женщин на этом благом намерении ставит жирный крест. И потому наше единственное спасение — подать сигнал бедствия. Каким образом, не знаю. Вы же у нас инженеры, вам и карты, точнее, инструменты в руки. Задача штурману — оказывать посильную помощь в плане разбора завалов и переноса тяжестей. Остальным во главе со мной продолжить оценку местности на предмет угроз от местной флоры и фауны, поиск возможно пригодного для людей пропитания, обустройство жилища для комфортного времяпрепровождения. Приступаем незамедлительно!

И экипаж волею руководителя разделился на две рабочие группы.

— Тимофей, выдвигаемся на «Индигир», — позвал меня Владимир, назначенный командиром за главного.

Бедный «Индигир», странным образом повторивший судьбу легендарного корабля «Индигирка», огромной громадой искорёженного металла беспомощно лежал на боку...

И пробраться до складских помещений оказалось ещё той нетривиальной инженерной задачкой — нас ожидали и перекошенные коридоры, ощерившиеся острыми клыками разорванного металла, и несколько заклинивших дверей. А восхождение по ведущим в непонятном направлении скрученным спиралью трапам служило, наверное, финальным испытанием после минования предыдущих препятствий. Радовало только, что путь назад с грузом предстоял уже через погрузочный люк. Мы бы с удовольствием через него и внутрь проникли, только вот открыть его возможно только изнутри.

Как ни странно, аварийное освещение функционировало, и решать проблемы с ориентацией в кромешной тьме не пришлось. Всё-таки запас прочности у нашего корабля оказался приличный — пережить гравитационную волну и посадку от командира...

Склад предстал перед взорами в своём естественном состоянии — всё разбросано и отыскать любую запасную часть или электронный блок настоящая головоломка. Но инженеры в этом хаосе чувствовали себя как рыбы в воде. От меня только то и потребовалось, что оказывать посильную помощь в разборах особо великих завалов и в сортировке имеющихся запасов на три группы — целые, слегка поломанные и откровенный металлолом. По итогу Владимир, глядя на внушительную кучу электронных отходов, мрачно констатировал:

— А оборудование перенесло удар о твердь не намного лучше самого корабля. Жаль. Лишь немногие электронные блоки избежали печальной участи небытия. Но только что это нам даёт? Пеленговать крупную дичь во время охоты? Или бесполезно искажать пространственно-временную метрику двигателем Павлова? Проклятье!

— Да-а, не повезло, — грустно согласился второй инженер Василий, — Из движителей абы как функционирует только Павловский, да и то, с гарантией не более пары часов. Только зачем нам ноль-пространство здесь на спутнике?

— А что, ничего из сохранившегося не приспособить для нужд связи? — наивно удивился я, — И там, и там простая же электроника.

— Простая же, говоришь? — И Владимир искоса посмотрел на меня. — Может, какое рацпредложение толкнёшь? У нас на предприятии за дельную рацуху премии дают.

Я стушевался — честно говоря, в электронике совсем ни бельмеса. Лишь как продвинутый пользователь штурманской аппаратуры и искусственного кока. Хотя... Теперь ещё и профессиональный её носильщик.

— Но, насколько знаю, подавляющее большинство электронной аппаратуры для космоса изготовляется на «Заслоне»? — всё-таки попытался вставить свои пять копеек в спор с умными инженерами я, — Так почему бы конструкторам изначально не исходить из возможности взаимозаменяемости целых блоков в различной по назначению аппаратуре? На такие вот экстренные случаи как наш? В глубоком космосе электронный «каннибализм» во многом единственный шанс на выживание...

— Вот вернёмся когда, предложи руководству. — Усмехнулся Владимир. — Может, прислушаются...

По итогу осмотра инженеры отобрали несколько блоков, пояснив, что те позволят отпугивать страшных местных хищников, если таковые, конечно, здесь имеются, или, как вариант, кровососущих насекомых. Что на мой взгляд, очень даже полезное применение для ставшей ненужной для иного электроники.

Люк наружу надёжно перекосило, и мы потратили на его разблокировку добрых два часа, основательно умаявшись. Но теперь доступ к запасам был самый непосредственный, без этих пугающих плутаний по лабиринтам искорёженного корабля.

— Чем порадуете? — поинтересовался по нашему возвращению командир.

— Ничем хорошим, — ответил Владимир, — Связи не было и не будет.

— Плохо, — прокомментировал нерадостный доклад командир, — А мы тут всё в округе разведали...

Как оказалось, «Индигир» приземлился, точнее — упал в старый метеоритный кратер. И местное озерцо, это, видимо, заполненная водой центральная воронка. Благодаря такому вот стечению обстоятельств, наше пристанище защищалось от прочей дикой природы стенками кратера, от ветровой эрозии превратившимися в неровную горную цепь. А ввиду изрядной давности падения метеорита, местную изолированную фауну представляли только некие подобия наших землероек, в отличие от здешней богатой флоры, коя цвела и колосилась в значительном разнообразии. Впрочем, в достатке имелись ещё и вездесущие насекомые. Анализ цветов показал их нейтральный статус к человеческому организму. Но на счёт насекомых командир так не был уверен. Слишком их много здесь летало, ползало и прыгало. Всех не исследуешь. И потому экипажу посоветовали быть начеку.

По итогам первых дней жизни на спутнике командир собрал утреннюю оперативку. Коротко, минут за сорок, доложил о результатах обследования имеющегося в рабочем состоянии оборудования на корабле, итоги натурных изысканий метеоритного кратера.

— Какие предложения? — задал вопрос участникам совещания.

Озвученные перспективы зависнуть в этом райском уголке на неопределённое время, а может и на всю жизнь, заставили присутствующих пригорюниться. И только кок, включённый в действующий экипаж, бодро предложил всем по чашке латте с дизайнерской пенкой.

— Может, всё-таки попробовать собрать из имеющегося бесполезного электронного хлама узел связи? — Я таки решил попытаться привлечь к поискам выхода наших инженеров.

— Есть мысли — как? — спросил командир.

Я пожал плечами.

— У нас же целых два инженера по данному профилю!

— Но-но! — воскликнул Владимир, — У нас у каждого свой профиль.

— Тем более, — поддержал я, — Значит, у нас два инженера общего широкого профиля.

Названные широкопрофильными инженеры переглянулись и разве что пальцами у виска не покрутили. Я же не отставал:

— На складе полно вполне работоспособных блоков самой разной электроники. Почему бы не сделать из взаимозаменяемыми?

— Так, — бразды правления снова оказались во властных руках командира, — Владимир, поясни, что имеется в наличие, чего не хватает для организации связи, и что думаете в плане поиска решений. Вы ж как-никак инженеры, а это звучит гордо.

— Как бы это гордо ни звучало, но без надлежащей оснастки инженер это только голова и руки, — за обоих инженеров ответил Владимир.

— Не самые глупые головы с не самыми кривыми руками, — авансом согласился командир.

— Ладно. Если коротко и по верхам, — начал просветительскую деятельность Владимир, — В любом космическом аппарате в том или ином виде имеется аппаратура телеметрии, бортовые информационные системы, аппаратура связи и ретрансляции, навигационная аппаратура, системы управления и система...

Но не успел он закончить короткий и по верхам доклад, как на нас, удобно расположившихся на небольшой полянке, свободной от высоких кустарников и трав, упала огромная тень. Мы синхронно задрали головы и...

Над нашими головами медленно проплывал тёмный силуэт крылатого чудовища. Просто гигантского чудовища! Точно назвать размеры я не берусь, так как неясна была высота полёта, но поскольку мы оказались в тени, летел он не шибко высоко. Мы буквально окаменели — кто знает, чем питаются эти твари? Явно же не землеройками. И если даже человек ему придётся не по вкусу, то для бедолаги, которого попробуют на зубок, это станет слабым утешением в желудке летающего монстра.

В этот раз крылатая тварь улетела. Или не заметив ничего съестного, или пока была сыта и оставила нас про запас на будущие голодные времена. Но нам роль запасов на чёрный день откровенно претила.

Впечатляющая демонстрация представителей местной фауны резко поменяла повестку совещания.

— Более насущный вопрос, — прервал доклад Владимира командир, — Сможем ли что-то противопоставить этой летающей твари? Наше табельное оружие оказалось в месте контакта корабля и поверхности с соответствующими неутешительными последствиями. Но защищаться теперь необходимо. Что скажет инженерия?

— Мы прихватили блок сканирующего устройства системы позиционирования. Попробуем им облучить летуна. Морфология иных организмов неизвестна, но, возможно, и отпугнёт.

— На этом пока прерываем совещание. Действуйте!

Пока инженеры настраивали защиту от крылатых монстров, остальные члены экипажа обустраивали новое жилище — выложили спальные места, из чехлов смастерили полог, перекрывающий от любопытных взглядов и ветра вход, вымели мусор и ненужное соседство из мелких беспрерывно скачущих насекомых.

Когда электронная защита встала на страже мирного неба, а пещера приобрела вполне обжитой вид, командир предложил сделать вылазку за горную цепь, окружавшую зону высадки. Требовалось понять, чего ещё можно ожидать неприятного от местной крупнотоннажной фауны. Вооружались по примеру первобытных людей — самопальными луками и копьями. Благо, поставщиком металла для острых наконечников служил целый корабль.

— Мы за периметр, — командир обратился к остающимся на базе инженерам, — Владимир, за главного. Ваша задача — всё-таки постараться придумать, как нам сообщить о себе на Землю. Отговорки типа — это невозможно, нет таких технологий — не принимаются. Задействуйте нашего кока, какой-никакой, а искусственный интеллект. Где определяющее слово — интеллект.

И мы выдвинулись в поход. Первым, как и полагается вождю нового племени, двигался Семён.

Переход через местные «Альпы» не вызвал особых проблем — всё-таки стенки ударного кратера это не выход скальных пород, и эрозия со временем существенно их потрепала. Так ещё и пониженная сила тяжести играла нам на руку, точнее — на ногу, делая подъём не столь тяжким, как это было бы на родной Земле. И в награду за труды наивысшая точка хребта представила прекрасную возможность рассмотреть пространство за пределами нашей нынешней зоны обитания.

Сам спутник, многозначительно названный нами Мас-а-Тьерра, оказался совсем небольшим, с заметной кривизной линии горизонта. И, наверное, пешим порядком возможно обойти весь спутник по экватору за какую-то пару месяцев. Потому богатство местной биосферы откровенно удивляло. По-хорошему, правильной эволюции в таких стеснённых условиях просто негде развернуться. Насколько я помнил, землянам пока не встречались подобные спутники. Так что за экипажем «Индигира» устанавливался приоритет подобного открытия. В анналы истории мы себя вписали... Или, точнее, можем вписать при известном везении.

До самого горизонта, непривычно здесь близкого, тянулись ввысь отдельно стоящие деревья. При том огромные деревья! Куда там земным секвойям. Такое впечатление, что, забравшись по стволу одного из этих чудо-деревьев, возможно оказаться прямиком в ближнем космосе. Удивительные растения.

— От деревьев держимся подальше, — неожиданно предупредил командир. — Кто же знает, что там произрастает в кроне наверху. А упавший с такой высоты переспевший плод, пускай даже размером с жёлудь, вполне способен проломить голову. Есть, конечно, надежда на пониженную силу тяжести, но рисковать целостностью своего черепа чего-то не хочется.

И все согласились с нежелательностью таких натурных экспериментов. А довольно значительные расстояния между отдельными деревьями позволяли легко это реализовать. Видимо, местные «секвойи» ещё те индивидуалисты и не терпели близкого соседства себе подобных. Либо, что вероятнее, просто их кормовая база ограничена.

Наш отряд, ощерившийся самопальными копьями, медленно проникал всё глубже в terra incognita. Летучих монстров пока не наблюдали, как и прочую крупную живность. За исключением гигантских деревьев, местный пейзаж не сильно отличался от нашего в метеоритном кратере — те же повсюду буйно цветущие растения, кое-где небольшие озёрца с прозрачной водой, видимо, в мелких метеоритных воронках, жужжащая да стрекочущая насекомая братия и огромная планета с многочисленными спутниками, нависающая над самой головой.

— Может, тяготение планеты вызывает такой буйный рост деревьев? — предположил Георгий. — Но почему нет крупных животных? Я думал, это только у нас в кратере. Так сказать, особенности замкнутой экосистемы. Но нет, здесь тоже только мелочь пузатая да насекомые, и все не крупнее наших воробьёв. Хотя кормовой базы для травоядных предостаточно — ешь не хочу.

— И это напрягает... — согласился командир, — Как бы и нам не оказаться жертвами такой вот непонятной пока избирательности. Неспроста это, ох неспроста!

— Так и летающих ящеров незаметно что-то, — поделился наблюдениями я, — Куда они все подевались? Не единственный же он на весь спутник! Должны быть и другие, хотя бы для размножения.

— Может, в кронах прячутся? — предположил Евгений.

Когда мы довольно далеко забрались в своей исследовательской миссии, внезапно раздался тихий свист, и рядом в почву воткнулось приличных размеров копьё. Мы даже присели от неожиданности обстрела!

— Аборигены? — Ошарашено удивился Георгий. — Здесь?

Но сколько мы ни озирались, обнаружить нападавших никак не получалось, пока второе не воткнулось чуть далее. Когда осмотрели «копья» вблизи, наконец дошло, что это те самые «плоды»! Так сказать, самозакапывающиеся саженцы, при том с оперением для стабилизации полёта и планирования на некое удаление от гигантской «яблони». Видимо, таким способом деревья осуществляли захват прилегающих территорий. Бросались в глаза существенные различия в цвете и форме узоров на древках. Однако, эти «копья» оказались намного более удобными в обращении, чем наши самопальные — достаточно лёгкими, очень прочными, с острейшими наконечниками. Не долго думая, мы перевооружились на так кстати предоставленный арсенал от самой матушки природы.

— Но не хотелось бы оказаться поблизости, когда урожай окончательно поспеет, и произойдёт его массовый сброс. Это будет похуже стаи Стимфалийских птиц, — держа на весу «копьё», глубокомысленно изрёк Георгий.

— А когда это может произойти? — поинтересовался я. Не хотелось бы оказаться пронзённым насквозь таким вот «жёлудем».

— Ну, судя по виду, различиям цвета и гибкости древка, несколько дней есть. Но ничего нельзя утверждать наверняка. Я же всё-таки не астробиолог. А заметные различия, возможно, объясняется не степенью зрелости, а разными деревьями, с которых прилетело. Радует, что в нашем закутке эти монстры не произрастают.

— Да-а, повезло, что стенки кратера не дают возможности залетать этим «плодам» к нам, — согласился командир и добавил, — И возможно, отсутствие на спутнике крупных животных объясняется таким вот способом размножения местных деревьев.

— А чем питаются тогда летающие монстры? — спросил я, не сильно веря в отсутствие крупных животных форм.

— Может, листвой деревьев? — предположил Евгений, — Тогда они вполне мирные вегетарианцы, и нам ничего не угрожает... Кроме самих деревьев.

Пока мы так глубокомысленно рассуждали о местной флоре и фауне ещё пара саженцев решила углубиться в почву неподалёку от нас. При том совсем неподалёку.

— Хм-м-м. А артобстрел всё ближе. Не находите? — неожиданно изрёк командир. — Странно это как-то. Ведь пока мы не появились тут, «плоды» не падали!

И словно в подтверждение наблюдения, очередное «копьё» воткнулось буквально в шаге от механика, вызвав нездоровую бледность его лица.

— Ай!

— Проклятье! Воздушная тревога! Бежим! — крикнул командир, и мы дружно рванули обратно к родному кратеру.

И наш забег тут же вызвал целый ливень «саженцев». Мне одно из «копий» оцарапало руку, Евген счастливо отделался смачным шлепком оперения по физиономии. Спасало только значительное расстояние между деревьями, и чтобы долетать до своих целей в нашем лице, саженцам приходилось преодолевать довольно значительные расстояния. Но так быстро я ещё никогда не бегал!

Передохнуть удалось только у самого подножия «гор», где кроме травы поблизости никаких деревьев не наблюдалось. И мы долго отдувались после пробежки, с трудом восстанавливая дыхание. Всё-таки профессия космонавта и марафон мало совместимы.

На том ознакомительная экскурсия по местным достопримечательностям счастливо закончилась.

— Что-нибудь надумали? — На следующий день на утренней оперативке командир вернулся к обсуждению, прерванному появлением летучего монстра. — У нас, вообще-то, назревает очередная критическая ситуация — флора и фауна по ту сторону горного хребта не обнадёживает ни в плане мирного сосуществования, ни добрососедства. Как бы нам не повторить на этом спутнике массовое вымирание крупных животных форм.

Но инженеры в ответ лишь грустно развели руками. Видимо, даже сказать им оказалось нечего.

— Это что, и кок не помог?

— Да толку-то от него... — Безнадёжно махнул рукой Владимир.

— Но-но! — Совершенно неожиданно вклинился охочий до разговоров с экипажем кок. — Можно подумать, меня кто-то спрашивал!

— А что, есть идеи? — удивился командир.

— Я присутствовал при всех обсуждениях, и кое-какие мысли имеются...

— У тебя? Мысли? — Дружно удивился уже весь экипаж.

Вот если бы кок был человеком, то после столь откровенно проявленного скептицизма, я думаю, он бы обиделся. Но кок не человек, и программным кодом не предусматривается такая специфическая функция — обижаться.

— Инженеров поставила в тупик невозможность использования вышедшего из строя узла связи.

— Так иных узлов связи у нас как бы и нет, — прокомментировал спич кока Владимир. — Чем же нам ещё передать нужную информацию?

— В пример приведу собственную искусственную личность. После отключения инженерами функции визуализации лица эмоциональную составляющую своей искусственной личности я передаю цветом и формой продуктов.

И мы дружно воззрились на нашего коварно лишённого виртуального лица кока.

— Чего?

— Объясняю... Для передачи информации подходит любое средство, хотя бы минимально поддающееся бинарной модуляции — цвет чёрный-белый, форма большой-маленький, круглый-квадратный, ну и прочее. Но существуют и более сложные методы, например, последовательность Фибоначчи. Здесь имеется прямая корреляция — для использования минимальной бинарной модуляции требуется большее количество элементов — так количество зёрен риса и изюма в утренней каше совершенно достаточно для создания сложных информационных паттернов. Но два куска хлеба на завтрак уже накладывает ограничения на применение бинарного кода. Однако узор маслом вполне способен передать смысл золотого сечения...

— Э-э... Постой, — прервал говорливого кока, способного часами изъяснятся на самые отвлечённые темы, командир, — К чему нам эта теория информации?

— Если нет узла связи и не предвидится, нужно найти иные способы модуляции. Требуется лишь, чтобы данные модуляции оказались в пределах регистрирующей аппаратуры Земли, способной их зафиксировать...

Гробовая тишина была ответом нашему, как оказалось, удивительно умному коку. Не знаю, кто что себе мысленно представлял, а я лишь удивлялся далеко некулинарным способностям искусственного интеллекта.

— Двигатель Павлова! — вдруг страшным голосом произнёс Владимир.

— Что — двигатель Павлова? — страшными голосами закричали остальные.

— Модуляция гравитационного поля!

Все вновь замолчали, но уже боясь хотя бы единым звуком разрушить внезапно возникший хрустальный замок надежды.

— Вариативность мощности! — первым воскликнул инженер Василий.

— Да! — подтвердил Владимир. — Достаточно двигателя Павлова с системой управления. Попробуем реализовать иной принцип связи.

— Достаточно — Это как? — спросил командир.

Владимир с сомнением посмотрел на далёких от инженерии членов экипаж.

— Рассказывай. У нас, у всех здесь присутствующих, вообще-то техническое образование, — развеял сомнения командир, — Что позволяет с тем или иным коэффициентом усвояемости воспринимать новую сугубо техническую информацию. Так сказать, мозги соответствующим образом с институтов заточены.

И Владимир, видимо, смакуя найденное нетривиальное решение проблемы, начал подступать к объяснению с самых отдалённых окраин:

— В принципы радиосвязи, надеюсь, не надо углубляться?

— Имеешь в виду — генерация электромагнитных волн определённой модуляции, излучение на расстояния, и её последующий приём с декодированием?

— Хорошо, — довольно потёр руки Владимир, — Только в настоящее время для ускорения связи электромагнитная волна особым образом модулированная передаётся по ноль-пространству, где перемещаются все современные космические корабли. Всё-таки ограничение в триста тысяч для базового пространства-времени никто не отменял.

Пилоты, механик и я многозначительно кивнули, типа — это элементарщина, давай, не томи, излагай дальше!

— В нашем случае вся антенная оснастка и высокочастотный генератор накрылись медным тазом. И замены им нет. То есть смодулировать исходный сигнал мы теоретически можем, но вот передать его по ноль-пространству нет.

— И какой выход?

— Как предложил кок — иной принцип передачи информации. Без электромагнитной волны.

— Каким образом? — озвучил общее недоумение командир.

— Используем гравитационное поле! — Владимир сделал театральную паузу, оценивая произведённый эффект. — В качестве несущей волны используем гравитационные волны, а роль излучателя возложим на двигатель «Индигира».

— Объясни...

— При преодолении ноль-пространства двигателем Павлова создаются искажения структуры гравитационного поля, которые регистрируются датчиками позиционирования встречных кораблей, техническими станциями коммуникационных линий.

Владимир гордо окинул нас взглядом инженерного превосходства.

— И... Как это нам поможет? — Пока не понимал всей гениальности озвученных идей командир.

— Да очень просто! Двигатель ещё работоспособен, только перемещаться мы уже не можем. Потому выведем его на запредельные нагрузки и вариациями мощности будем модулировать сигнал СОС и наши координаты! Что возможно принять или проходящим кораблем, или технической станцией обслуживания транспортных линий.

— Действуйте!

Все вокруг радостно зашумели и только кок сохранял гордое молчание.

— В знак признания заслуг перед экипажем «Индигира» присваиваю коку звание — шеф-кок! — под одобрительный гул торжественно провозгласил командир.

Когда на лежащем «Индигире» включили на полную мощность двигатель Павлова, окружающее пространство покрылось мелкой рябью, став более похожим на трясущееся желе — омерзительно зыбкое и студенистое. Присутствующим пришлось даже плотнее стиснуть зубы, что бы они не выдавали «Танец с саблями» Хачатуряна. Как ни крути, место для самодеятельного квартета на зубах совсем неподходящее. Да и благодарных слушателей на Мас-а-Тьерра днём с огнём...

— Надеюсь, на здоровье не скажется негативно, — с огромным сомнением в голосе изрёк Евген.

— Инженеры заверили, что всё будет тип-топ, — бодро ответил командир.

— Знать бы ещё, что это за Тип-топ такой, — тем не менее продолжил сомневаться второй пилот, — Может, он мне не понравится!

Двигатель Павлова работал на износ с полчаса и затем, коротко взвизгнув, издох.

— Должно было хватить. — Из люка появились довольные результатами Владимир и Василий.

Они-то во время работы двигателя Павлова благоразумно скрывались за искорёженной обшивкой «Индигира», мотивируя тем, что присутствие инженеров просто необходимо для контроля. Но я в такой уж крайней необходимости сильно засомневался. Однако подозрительная рябь пространства исчезла с выключением двигателя, и время его работы не сказалось на моём самочувствии заметным ухудшением. Во всяком случае, пока.

— Ну, что ж... — Командир пожал плечами. — Остаётся только ждать результатов эксперимента с новым видом связи.

В честь отправки сигнала СОС решено было устроить праздничный ужин. Шеф-кок расстарался на разнообразнейшие закуски для шведского стола. Благо, пищевого субстрата, из которого синтезировалось всё это богатство, у нас оставалось предостаточно. А командир в честь торжества момента временно снял запрет на выгонку рома. Говорят, во времена, когда корабли были деревянные и моряки железные, а не наоборот, экипажу в обязательном порядке выдавалось спиртное. Вот никогда не возражал, чтобы возвращались добрые флотские традиции.

И никто уже не удивлялся самым замысловатым формам и цвету готовых блюд от шеф-кока.

— А как мы узнаем, что сигнал дошёл? — спросил я у Владимира.

Ужин был в полном разгаре, шведский стол уже изрядно оскудел, а шеф-кок в поте отсутствующего лица трудился над очередной выгонкой. Напряжение последних дней благодаря старым флотским традициям отпустило, и мы, расположившись на удобной полянке среди цветов, мирно мечтали о скором возвращении домой.

— С антеннами у нас полный швах, и потому ни мы им, ни они нам обычной связью ничего передать не в силах. Видимо, сигналом послужит вхождение в атмосферу спасательного бота.

— Интересно, как скоро?

— Много от чего зависит. Когда приняли, когда сумели понять, что это не обычный шум космоса, а сигнал о бедствии, в каком месте галактики находятся ближайшие корабли. В общем, при самом благоприятном стечении обстоятельств — месяц-два.

— Ого! Долго.

— Не длиннее Вечности.

— Ну-у, если исходить их такой шкалы отсчёта...

Мы посмеялись и подняли за благополучное прохождение сигнала СОС.

С утра все пребывали в приподнятом настроении. Шеф-кок, стоит признать, в деле винокурнии показал себя отменным специалистом — головы не болели, никого со вчерашнего не мутило.

— На сегодня задача одна — подготовить условия для комфортного жительства до прибытия спасателей. Всё необходимое имеется. Фауна и флора в нашем метеоритном закутке вполне благоприятны для человека. Но на всякий случай аппаратуру отпугивания летающих «драконов» держим в готовности. По расчетам, спасатели прибудут в течение месяца-двух.

И обращаясь к инженерам:

— Есть уверенность, что сигнал будет принят?

— В этом сомнений нет. Ретрансляционные станции транспортных линий анализируют любые колебания гравитационного поля и впоследствии передают информацию о выбивающихся из привычного фона на Землю. Там их уже изучают профильные специалисты. Так что, сигнал точно принят. А вот сроки прибытия спасателей зависят от прохождения информации по инстанциям, и когда она попадёт человеку, наделённому соответствующими полномочиями. Что поделать, обычная земная бюрократия.

Неприятно, конечно, находясь так далеко от Земли, зависеть от бюрократической волокиты. Правда, и вблизи радости от общения с ней никакой.

Дни потекли однообразной чередой — сон, побудка, зарядка под бдительным оком командира, приборка, завтрак, работы по сбору и анализу инопланетной флоры с фауной, вторая приборка, обед, адмиральский час, свободное время, отбой. Для желающих инженеры затеяли учебные часы по осваиванию электронных премудростей, тем более что с учебной базой проблем не возникло, поскольку электроника имелась в разнообразнейшем виде и состоянии — и работоспособная, и разобранная. Евген с Георгием увлеклись рыбалкой в пруду. Смастерили себе удочки и часами сидели до самого отбоя в надежде выловить чудо-рыбу. Правда, в этом пруду рыб-то как раз и не водилось. И когда, не понимая цели бестолкового сидения, я спросил об этом, ответил Гера:

— Рыбалка — это не вылов рыбы в промышленных масштабах, а сам процесс ожидания поклёвки. Сродни медитации.

И я согласился, что если с этой стороны взглянуть на замершие у воды фигуры, то сам процесс у них безупречен.

Однажды, когда Владимир объяснял принцип действия управляющих систем двигателя Павлова, а рыболовы медитировали над удочками, знакомое уже «копьё» воткнулась неподалёку от преподавателя.

— Это что за...

Мы задрали головы, не понимая, откуда оно могло прилететь. А там, на порядочной высоте, парили три знакомых уже силуэта. Вдруг от одного отделилась едва заметная чёрточка, и постепенно увеличиваясь в размерах, полетела прямо на нас!

— Воздух! — истошно закричал Василий, и все кинулись врассыпную.

«Копьё» воткнулось точно туда, где мгновение назад чинно сидел дисциплинированный класс. Рыбаки также вскочили и, побросав удочки и наплевав на непойманную рыбу, кинулись в сторону пещеры.

— Всем в укрытие! — подал команду командир и уже на бегу прокричал инженерам, — Заводите «шарманку»!

Пока инженеры возились со своей электронной защитой, прилетело ещё несколько «копий». Благо, никого не задели. Когда электроника заработала, ящеры, вальяжно распростёрши крылья, улетели за горные пики.

— Видимо, нам объявили войну... То ли деревья, то ли драконы. Как ответим? — незамедлительно открыл военный совет командир.

— Электронные блоки сканирования показали свою эффективность, только вот работать на максимальном режиме мощности постоянно они не могут.

— Что ж... — Командир недолго раздумывал. — Вводим вахтенную службу. При угрозе атак с воздуха будем включать электронную защиту. При передвижении по открытому пространству постоянно соблюдать осторожность. Вахтенный бдит за чистотой неба. Видимо, привольная жизнь на спутнике закончилась. И кому это мы успели насолить? Неужели «драконам»?

Следующее нападение не заставило себя долго ждать — «копья» полетел, когда «собачью» вахту тащил я. Благо, все спали в пещере, и особой необходимости отпугивать «дракозавров» не было. И потому спокойно следил из-под каменного козырька за их пируэтами в небе.

Ящеры не столько летали, махая крыльями, а скорее просто парили. Видимо, деревья и являлись их аэродромами — с них они уходили в полёт, туда же и садились. И вообще, сомневаюсь, что ящеры способны передвигаться по поверхности, уж очень большие крылья. Хотя, может, они их умеют компактно сворачивать? Но отчего эти крылатые твари на нас обозлились? Вроде и не мешали им никак. Неужели во время вылазки деревья почувствовали с нашей стороны угрозу? Может, они способны мысли считывать и ознакомились с тем, как человечество поступило с их собратьями на Земле? Тогда неудивительно — есть чего бояться. На Земле сейчас древесина на вес золота, а здесь этого богатства в товарных количествах.

Ящеры покружили, покружили и подались восвояси. Я же продолжил уже в одиночестве тащить «собачью» вахту.

По утру доложил про ночной визит, и командир решил обсудить перспективы в свете постоянной угрозы с неба на общем собрании.

— Какие есть мысли? — обратился он к коллективному разуму.

Коллективный же разум пока молчал и стимулировал мыслительный процесс вдумчивым чесанием затылков. Только помогало это не ахти как.

— Жалко, конечно, что «Индигир» обездвижен, — помечтал второй пилот, — А так бы прошли пару раз над поверхностью на маршевых, и нет ни деревьев, ни драконов.

— А если они разумны? — ответил Владимир.

— Ха-ха! — рассмеялся Евген. — Кто? Драконы? Не смеши мои тапочки. Скажи ещё, что деревья обзавелись здесь Больцмановским мозгом. По-моему, просто тупые деревья.

— Может, попробовать облучить их жёстким излучением?

— Предлагаешь радиацией их накрыть? — заинтересовался предложением инженера командир, — А что... Идея.

— Не-е, не в смысле уничтожения. А попробовать излучение смодулировать определённым образом. Так сказать, вступить в диалог.

Мы посмотрели на инженера, как на сумасшедшего. Диалог с деревьями?! Хотелось, конечно, покрутить возле виска пальцем, но я сдержал ненужный в данной ситуации порыв.

— У меня вопрос! — вспомнил ночные забавы от ящеров я. — Ночью прилетали «драконы». Так вот, они опять накидали своих «дротиков».

— И что? — не понял командир, — Включал аппарат отпугивания?

— Нет, не включал. Просто последил за ними. Но я не понял — зачем это они кидались, если никого внизу на поверхности не было? Я сам из-под козырька наблюдал и точно был для них незаметен.

— Я ж говорю — тупые деревья, — с довольным видом констатировал Евген.

— Занятно, — неожиданно заинтересовался Владимир, — Пойдёмте, посмотрим, чего они там накидали штурману.

Воздух был чист, и мы дружно отправились комиссовать итоги ночного обстрела.

— Вы не находите, что «копья» образуют некий рисунок? — первым прозрел, как и положено работникам интеллектуального труда, Владимир. — Хм-м, если не ошибаюсь, это последовательность Фибоначчи. Или золотое сечение, если так понятней.

Я со всё большим удивлением взирал на «копья», образующие закручивающуюся спираль.

— Но это ещё ни о чём не говорит, — попытался возразить Евген.

— Ещё как говорит! Во всех инструкциях по первому контакту предлагается начинать общение с чисел Фибоначчи, так как в них проявляется всеобщий вселенский принцип.

— Намекаешь, что ящеры пользуются нашими инструкциями? — удивился командир.

— Хм-м... Нет, конечно, — смутился Владимир, — Просто они могут исходить из того же посыла. И если это так, то можно с большой долей вероятности предположить, что они разумны. И что важно — нас они также считают разумными существами!

Инженер торжественно посмотрел на нас:

— А вы — спалить!

Тут огромная тень легла на нашу компанию. И мы в страхе присели — не хватало только получить последовательность Фибоначчи на всю спину!

Но нас накрыла совсем иная тень — в атмосферу спутника входил поисковый корабль класса «Пилигрим»...

— Ура-а-а! — Не смогли сдержать восторга мы. С появлением спасателя тут же оказались забыты и драконы с Фибоначчи, и прочие деревья с кустарниками. Родная планета спешила к нам на помощь! — Хм-м-м, — неожиданное сомнение зазвучало в голосе Семёна, — Как-то странно он строит манёвр... И действительно, корабль, спешащий за нашим спасением, начало раскачивать из стороны в сторону. Сильней, сильней, как вдруг — закрутило, завертело и внезапно бросило прямо на нас! — Полундра-а-а! — Несдерживаемый восторг сменился настоящим ужасом, и мы бросились врассыпную... Когда пыль осела, глазам предстало кошмарное зрелище — спасатель рухнул прямиком на останки «Индигира», отчего последний просто исчез, а вновь прибывший превратился в изрядно помятую груду металлолома. — Вот и верь после этого приметам, что снаряд в одну воронку дважды не падает, — растеряно произнёс Владимир. — Быстро к кораблю! — скомандовал Семён, — Может ещё кто живой остался! И мы кинулись спасать наших спасателей. Когда подбежали к дымящимся останкам, к нашему немалому изумлению, входной люк потерпевшего катастрофу корабля был уже распахнут, а на травке подле него лежали все пятеро спасателей. Завидев нас, с трудом поднялись на ноги. — Спасатель «Вейтун» прибыл для спасения экипажа «Индигира», — доложил один из вновь прибывших, — Командир корабля Савелий Каморин. — Савелий, здорово! — обрадовался вновь прибывшим Семён, — Рад, что целы остались, после такой то посадочки. Удивительно. — Да, уж... — Командир «Вейтуна» развёл руками. — Думал, помогу старому товарищу. Помог... — Не расстраивайся, все целы и ладно. Мы тут уже немного обжились, теперь следующих спасателей будем ждать вместе. Такой-то компанией, веселее будет. Медпомощь кому требуется? Прибывшие с оглушительной помпой на Мас-а-Тьерра дружно покачали головами. — Нам бы поспать, — попросил Савелий, — К вам спешили, не до сна как-то было. Тут же никаких срочных дел нет? — Можете отдохнуть вон в той пещере, — показал рукой Семён, — Там у нас для этого всё устроено. А мои пока осмотрят корабль... Точнее, что от него осталось. От последнего замечания Савелий скривился как от зубной боли. Прибывшие в сопровождении Семёна двинулись на внеплановый сончас. Мы же через главный шлюз проникли в остатки предполагавшегося спасителя. Стоит признать, внутренние отсеки пострадали вполне себе умеренно, поминая искорёженные коридоры «Индигира». Возможно, это наш ремонтник и послужил хорошим демпфером при ударе о поверхность спутника. Беглый осмотр показал, что не смотря на небольшие внутренние повреждения, использовать корабль по прямому назначению уже не получится. И даже инженеры на вопрос — подлежит ли восстановлению, лишь развели руками. Для ходовых систем посадка оказалась фатальной. Но два имеющихся на борту спасательных шлюпа инженеров порадовали — после незначительного ремонта, их вполне можно было использовать. В общем, не всё так плохо оказалось. Вечером ужинали обновлённым составом, и по случаю пополнения клиентской базы наш Шеф-кок расстарался как никогда. Особенно его порадовало, что на прибывшем спасателе пищевой принтер сломался по пути, и экипаж «Вейтуна» последнее время перебивался на аварийных сухариках. Шеф-кок оставался на Мас-а-Тьерра вне конкуренции. — Что случилось при посадке? — спросил Семён у коллеги с «Вейтуна». Как оказалось, они знали друг друга ещё по училищу, где привыкали к дисциплине и строгим порядкам в одной учебной роте. — Уже на подходе к спутнику в управлении стали проявляться сбои в работе систем позиционирования и стабилизации. — Странно, — подал голос Владимир, — Там трёхкратное дублирование по всем каналам. — Пришлось перейти на ручное управление... — продолжал рассказывать Савелий. — Но как ты умудрился на такой скорости вручную воткнуться точнёхонько в «Индигир»? — перебил его Семён, — Захочешь, не попадёшь. — Это не я, — отвёл подозрения в виртуозном пилотировании Савелий и развёл руками, — Ручное полностью отказало на высоте два километра, и дальше мы падали как тот лист с ветки. — Но стоит признать, весьма удачно падали. Мы упали гораздо существеннее, — заключил Семён. — Что-то тут не вяжется... — подал голос я. И все посмотрели на подавшего голос. — Поясни, — попросил Семён. — Два корабля, потерявших управление, упали в одну и туже воронку и даже с нулевым разбросом. Теория вероятности, как впрочем и я, против таких совпадений. И тут стоит задуматься об обитателях Мас-а-Тьерра, поклонниках последовательности Фибоначчи. Экипаж «Вейтуна», который ещё ни сном, ни духом о местных реалиях, с удивлением воззрился на меня. — Какие Фибоначчи? — чуть ли ни хором воскликнули наши бывшие потенциальные спасатели. — Да. Есть тут такие, — на правах старшего слово взял Семён, — Пока мы тут обживались, столкнулись с местной, страдающей избыточным гигантизмом флорой и фауной, и как оказалось, имеющей неплохие познания в математике... Я с удовольствием наблюдал, как по мере рассказа командира, лица новых поселенцев на Мас-а-Тьерра вытягивались, а рты непроизвольно открывались. И стоит честно признаться, было отчего вытягиваться и открываться. — Поэтому, было бы совсем нелишним ещё до прибытия очередного спасателя разобраться с местными фокусами и фокусниками... — подвёл черту под свой монолог Семён. — Необходимо разработать план действий, — согласился Савелий, — Если это злая воля, как-то её нужно будет нейтрализовать. Иначе, зависнем мы на этом спутнике до конца своих дней. А спасатели будут падать и падать... — Есть предложения? — обратился Семён к участникам ужина, непроизвольно превратившегося в рабочее совещание. — Починить спасательные шлюпы «Вейтуна» и совершить облёт Мас-а-Тьерра, — предложил Владимир. — Мы оценили повреждения, там работы на пару дней. — Хорошо, — согласился Семён, — Знание текущей обстановки на спутнике совсем не будет лишним. Ещё предложения? — Может, попытаться вступить в контакт с «драконами»? — предложил я. — Каким образом? — Воспользоваться их же разработками — выложить последовательность Фибоначчи, например, из камней. Может, это их заинтересует? — Ладно. Попробуй. — Предлагаю, — подал голос Шеф-кок, — Не ограничиваться только Фибоначчи. Я готов разработать несколько математических узоров... Экипаж «Вейтуна» растерянно воззрились на наш пищевой принтер, словно обыкновенный бытовой утюг только что выдал им бином Ньютона. — Да, забыл вам представить ещё одного члена экипажа «Индигира», — поспешил внести ясность Семён, — Пищевой принтер Шеф-кок. Это по его предложениям была налажена иная связь Мас-а-Тьерра с Землёй. — Ничего себе, — удивился Савелий, — А у нас на борту почему не такой... был? Ничего кроме порриджа от него не добиться было... — Традиционная шотландская овсяная каша порридж — готовится из овсяной крупы, сваренной на воде без соли и сахара, с соблюдением строгих правил приготовления... — привычно затеял лигбез Шеф-кок. — Шеф-кок, есть что по существу? — спешно перебил Семён. — Приготовление овсянки, — назидательно отвечал Шеф-кок, — очень ответственный процесс, требующий... — Нисколько не сомневаюсь в твоей исключительной компетенции, — заверил командир, — Но на данный момент требуют разрешения более насущные вопросы. Поэтому прошу не смещать обсуждение в гастрономическую сторону. Тем более, мы все уже с удовольствием поели и не голодны. — Так о чём это я? — невозмутимо продолжил Щеф-кок, — Математические узоры, содержащие в себе отсылки на известные математические формулы, позволят продемонстрировать потенциальному контакту исключительные познания и в этой сфере... — Согласен, готовь. Только планируй не на кофейной гуще. — Как-то двусмысленно прозвучало... За ходом препирательств командира с пищевым принтером экипаж «Вейтуна» следил как заворожённый, видимо их бортовой принтер не был столь же искусен в спорах с вершиной эволюции — человеком. — На этом пока и остановимся, — закруглил совещание Семён, — Инженеры — вам и механику заняться шлюпами, привести их в рабочее состояние, Шеф-кок — с тебя дизайнерские узоры, штурман — отвечаешь за выкладку на видном месте из подручного материала того, что там Шеф-кок насочиняет, экипажу «Вейтуна» — обжиться. У меня всё. Савелий? Тот обратился к своим: — Механик — помогаешь инженерам «Индигира» со шлюпами. Штурман — с коллегой выкладываете математически выверенные узоры. А спасатели организуют для экипажа места отдыха, благо пещера позволяет разместить и ещё пару экипажей. Вроде так. На том и разошлись. А утром закипела работа. Штурман «Вейтуна» Иннокентий оказался весёлым парнем, и перекидываясь шуточками мы быстро выложили замысловатые рисунки, что Шеф-кок печатал нам на блинах. К сожалению, работать с бумагой он был не приучен. Но имелась в этом и своя положительная сторона — после реализации рисунка в натуре, блин съедался...

— Где же ваши «драконы»? — спросил Иннокентий после завершения работ. — Хотелось бы на них посмотреть вживую. — Думаю, скоро появятся. А иначе, зачем мы эту красоту выкладывали? Но небо оставалось чистым. Возможно, после очередного громкого обрушения инопланетного гостя с небес в старый кратер Мас-а-Тьерра, местная крупнотоннажная флора с фауной взяли перерыв и для иных добрых дел. А тем временем у инженеров с механиками дела шли не так бодро, как у нас с Иннокентием... Вечером за ужином обсуждали итоги дня. — Тимофей, что с шедеврами от Шеф-кока? — Честь первым отчитаться досталась мне. — Всё готово в соответствии с выданными рисунками. С высоты до полукилометра видно в лучшем виде. — Хорошо. Чем порадуют инженеры с механиками? — Ничем хорошим. — Радовать нехорошим пришлось Владимиру. — Повреждения оказались более чем серьёзными. А ремонт осложняется уничтожением всех ремонтных запасов вместе с «Индигиром». Что-то из оборудования и инструментария мы достали ранее, но остальное безвозвратно утеряно. Поэтому предлагаю наиболее повреждённый шлюп пустить на «органы». — То есть, на ходу у нас будет только один шлюп, штатной вместимостью четыре человека? — Да. Но при большом желании и энтузиазме желающих улететь, в него можно набить и десятерых. Но под завязку и без удобств. А разукомплектованный предлагаю использовать для связи — аппаратура к счастью уцелела на обоих шлюпах. — Что со связью с Землёй? — А вот этого нет и не будет. На «Вейтуне» при ударе начисто снесло всё внешнее приёмно-передающее оборудование, а аппаратура шлюпов изначально не предназначалась для межзвёздной связи. — Что двигатель Павлова? — Мёртв. — Значит, опять без связи... — Я последний раз общался с Землёй, — поддержал разговор Савелий, — при выходе на орбиту материнской планеты. И думаю, сейчас в Центре небольшой переполох в виду исчезновения в данной звёздной системе ещё одного корабля. Как бы сюда не направили ближайшую эскадру звёздного флота, и чего бы при этом не вышло... Нехорошего. — Поддерживаю, — согласился с высказанными сомнениями товарища Семён, — Мас-а-Тьерра слишком мал, чтобы принять на поверхность ещё и звёздный флот впридачу. Но предупредить силы вторжения мы пока не в силах. И потому, требуется поспешить с разгадками всех этих местных ребусов. С чем участники вечернего совещания были полностью согласны.

Наши с Иннокентием шедевры так никого в последующие дни не заинтересовали. То ли местная живность была холодна к чужому математическому творчеству, то ли имела более насущные проблемы. А вот инженерам всё-таки удалось оживить один из шлюпов и даже совершить небольшой облёт территории ставшего родным кратера. Высотой полёта не злоупотребляли, чтобы заранее не обеспокоить потенциальных противников. Чёрт его знает, на что может сподвигнуть «драконов» вдруг появившийся в небесах приличных размеров конкурент. Никакого оборонительного вооружения на борту у спасательных шлюпов изначально не предусматривалось, и потому итог возможного противоборства за лидерство оставался непредсказуем. Теплилась, конечно, надежда на отличные манёвренные качества земной техники, но способности «драконов» к высшему пилотажу пока находились в гипотетической папке «сов.секретно». Вечером решали, кто будет участвовать во второй экспедиции за «периметр». — А чего тут решать? — сходу заявил Савелий, — Управлять шлюпом буду я, как наиболее подготовленный к этому пилот. Со мной полетит старший спасатель Игорь, как наиболее подготовленный к критическим ситуациям специалист. И, наверное, хватит, учитывая неопределённый характер угроз, когда может случиться что угодно. — Согласен, — вынужденно согласился с железными аргументами коллеги Семён и неожиданно добавил, — Только предлагаю включить в экипаж шлюпа ещё нашего штурмана, как специалиста по ориентированию на незнакомой территории. Как никак, штурман и этим всё сказано. Савелий с недоверием посмотрел на меня. — Не возражаю. Тем более, там я уже бывал, — заверил командира бывшего «Вейтуна» в своей компетенции я. — Значит, летим...

Стоило нам перевалить за горную гряду, опоясывающую кратер, как открылся просто умопомрачительный вид на Мас-а-Тьерра. Огромные деревья с иного ракурса смотрелись этакими великанами гекатонхейрами, тянущими многочисленные руки к богам, расположившимся на таких здесь близких небесах. — Ого! — не смог сдержать изумления Савелий, — Огромные! — Но стоит держаться подальше, — предупредил его я, — Как бы им не вздумалось поделиться знаниями последовательности Фибоначчи на наши весьма небольшие плоскости. — Я в курсе, штурман. Драконы в этой идиллии пока не наблюдались, и это радовало. Хотелось надеяться, что пролёт по окрестностям не принесёт нежданных подарков... Но на наши хотения местные боги плевать хотели с высокой колокольни — буквально через пару минут спокойного полёта из кроны ближайшего гекатонхейра вывалилась пара чёрных клякс. Стремительно спикировав практически до самой поверхности, они развернули крылья и перешли в набор высоты, быстро сокращая дистанцию. — А вот и гости, — прокомментировал появление «драконов» Савелий. — Точнее, группа встречающих нежданных гостей, — поправил его я. Заняв позицию на господствующей высоте, встречающие начали по очереди пикировать, целясь ухватить когтистыми лапами за кокпит. И Савелию пришлось раз за разом демонстрировать на что способна земная техника. Мотало при этом конкретно. Совсем как древних моряков во время восьмибального шторма где-нибудь в Мессинском проливе. — У меня такое ощущение, что эти порождения Тифона и Ехидны пытаются нас увести в сторону. Возможно в приготовленную ловушку, — поделился я своими сомнениями. — Или наоборот — не дают попасть в некое интересное место, — возразил Савелий. — Хм-м-м... Проверим? — Попытаемся. Во всяком случае, и так, и так, хуже не будет. Шлюп резко с переворотом ушёл в пикирование, у самой поверхности спутника выровнялся и на форсаже рванул в противоположную сторону. «Драконы», не ожидав такой прыти, на некоторое время отстали. И мы потеряли их из виду. Древесные гекатонхейры располагались более-менее равномерно в паре-тройке километров друг от друга, с попадавшимися порою огромными проплешинами — лужайками, поросшими только травой и мелким кустарником. И когда мы оказались над одной из таких, Савелий указал рукой на проявившуюся впереди кольцевую горную гряду: — Смотри! Наш шлюп теперь настойчиво лез в высоту, и потому постепенно становилась видна до того скрытая за невысокими пиками местность очередного ударного кратера. И примерно по середине там возвышались некие останки, странным образом напоминавшие разбившийся корабль. — Что там такое? — растерянно спросил я. — А чёрт его знает! — воскликнул Савелий. — Вот подойдём поближе, возможно станет понятно. Но поближе подойти и рассмотреть нам банально не дали — резкий удар по плоскости чуть было не перевернул шлюп вверх тормашками. — Проклятье! — начал ругаться на неспортивное поведение местных Савелий. — Лишь на секунду отвлёкся, и на тебе... Получите — распишитесь! Шлюп от удара повело в сторону и на все попытки командира выровнять полёт он никак не реагировал. — Наверное повредили плоскость... Сво... — Договорить не успел, как второй мощный удар заставил дребезжать всё, что ещё могло дребезжать. Нас замотало, закрутило, и я уже смирился с мыслью, что сейчас будет поставлена окончательная точка в приключениях на Мас-а-Тьерра. Но, видимо, спасательный шлюп имел многократный запас прочности, а Савелий каким-то чудом удержал его от катастрофического падения. Пришлось срочно менять курс на обратный — домой. И на последнем издыхании мы поковыляли до наших товарищей в кратере, уже не отвлекаясь на изучение местных интересностей. А «драконы», видимо решив, что с нас достаточно, отпустили с миром. Савелий, проявив недюжинный талант, приземлил повреждённый шлю более чем удачно. Во всяком случае, если сравнивать произошедшие до того падения «Индигира» и «Ветуна».

По итогу подробного отчёта о второй экспедиции Семён сделал заключение: — Очень интересно, но ничего непонятно. И я был полностью согласен с командиром — местные реалии только прибавляли загадочности Мас-а-Тьерра. — Шеф-кок, есть соображения? — Конечно, — скромно заверил пищевой принтер. — Слушаем. — Так вот, чтобы приготовить качественную овсянку... — Чего-о?! — хором воскликнули мы, уже готовые внимать поразительным откровениям.

Вторая экспедиция за периметр, по всей видимости, вызвала немалый переполох в стане местных — с самого утра над нашим импровизированным лагерем на изрядной высоте кружило два крылатых монстра. Радовало, что в этот раз никакими Фибоначчи они не заморачивались и вели, скорее всего, только скрытное наблюдение. И как инженеры из кожи вон не лезли, пытаясь отпугнуть шпионов сканированием снятой с «Индигира» системой позиционирования, плевать «драконы» хотели на все их усилия. — Наверное высота полёта делает неуязвимыми для наших излучателей, — в конце концов заключил Владимир. — Да и ладно. Пока не шалят с Фибоначчи, нехай летают, — по доброте душевной разрешил несанкционированные полёты над лагерем Семён. — А не подслушивают ли они часом наши разговоры? — высказал я вполне здравые опасения в целесообразности присутствия над головами этих монстров. — Хм-м, — тут же засомневался в своём решении Семён, — У кого какие мысли? Шеф-кок, что думаешь? — Напрямую подслушивать они вряд ли способны, слишком разная морфология у ваших организмов. Но мы понятия не имеем о способах их коммуникации, а они наверняка весьма продвинуты. А если они телепаты и могут воспринимать образы непосредственно? — Сомневаюсь, — попытался возразить я, — Если они могут считывать наши мысли непосредственно, зачем бы им тогда над нами так долго висеть? И все посмотрели на небеса, где зловеще парили две чёрные тени. Которые, возможно, были телепатами. Или чего похуже. Я попытался прочувствовать в голове копошение чужих... Но ничего, кроме настойчивого желания съесть на завтрак положенные два куска хлеба с маслом не обнаружил. И сомневаюсь, что это мне внушили «драконы». — Может, обсудим дальнейшие действия за завтраком? — предложил я. — Кому овсянку? — мгновенно поддержал меня Шеф-кок. А пока мы завтракали, «драконы» благополучно смылись в неизвестном направлении, не оставив после себя ни единого копья. Чего они летали над нами и чего этим добились, осталось неясным.

— Какие наши дальнейшие действия? — жуя бутерброд, задал самый насущный вопрос Савелий. — Парящие над головой монстры мне совсем не по душе. И аппетита не прибавляют. — А они никому не по душе, — согласился Семён, — Этакая перманентная угроза сверху. И что ожидать от них? Шлюп-то они изрядно вон покромсали. Инженеры, когда восстановите? — Я думаю, за пару-тройку дней. Пострадали только консоли. Но какие у этих тварей здоровенные клыки с когтями. И как они запросто дырявят обшивку. Любо-дорого... — Не разделяю твоих восторгов, — сурово поправил инженера Семён. — Единственное транспортное средство, и то на приколе теперь. — Да, я так... К слову, — начал оправдываться неуместному славословию Владимир. — Пока инженеры заняты восстановлением шлюпа, предлагаю попробовать пешим порядком достичь обнаруженного кратера с возможно разбившимся там кораблем, — экспромтом начал накидывать предположительный план дальнейших действий Семён, затем обратился ко мне, — Штурман, на каком расстоянии обнаруженный кратер? Внутренне удивляясь своей проницательности, я расстелил перед участниками утреннего завтрака-совещания свежий лаваш, на котором Шеф-кок по моим намёткам напечатал карту местности: — Набросал тут... Приблизительно. Отметил примерные расстояния. Правда, на обратном пути нас так болтало, что уже не до наблюдений было. Стоит заметить, что на Мас-а-Тьерра имелись определённые проблемы не только с электроникой, частью разбившейся, частью испустившей дух уже на спутнике, но и с простой писчей бумагой, которую днём с огнём поискать. Приходилось вот выкручиваться подручными средствами. Благо Шеф-кок давно отточил свои умения на дизайнерских пенках в капучино. — Так-так-так, — пробормотал Семён, разглядывая очередной шедевр от Шеф-кока. — Это что за закорючки? — Отметил отдельно стоящие деревья буквой Ге, — пояснил значение своих картографических символов я. — Но почему Гэ? — удивился Семён. — А не, например, Дэ? — От слова — гекатонхейры. — А что... Похожи, — согласился с моим видением Владимир. — Предлагаю назвать местные «баобабы» — Гекатонхейрус. И звучит научно, и познавательно. — Тогда уж, Гекатонхейрус Тимофеус. В честь нашего затейника штурмана. Я даже слегка засмущался. Стать прародителем названия новому виду инопланетных растений, это вам ни хухры-мухры. — И так... — продолжил обсуждение Семён, — До кратера километров десять-двенадцать по прямой. Часа четыре ходу. Как понимаю, ни оврагов, ни речушек, ни каких иных естественных преград? — Ровно, как поле для гольфа, — подтвердил я и с удовольствием добавил, — Только одиночные Гекатонхейрусы Тимофеусы. — Что решаем? — обратился Семён к присутствующим, — Делаем вылазку? Или ждём, когда инженеры починят шлюп? — А если и починят, — засомневался Савелий, — Как далеко нам дадут на нём улететь? Прошлый раз мы воспользовались эффектом неожиданности. Но теперь-то та сторона готова и отмобилизована. — Не могу не согласиться с мнением Савелия, — подал голос Шеф-кок, — Овсянку не желаете? — Спасибо, но как-то не хочется, как бы искусно ты её не готовил, — галантно отфутболил его Савелий. — А вот от кофе с дизайнерской пенкой не откажусь. — И мне кофе, — попросил за компанию и я. Довольный оказанным вниманием Шеф-кок заурчал, имитируя звук кофейной мельницы. — И так, кто за пешую вылазку? — Семён вновь обратился к присутствующим. Подумав, все подняли руки, кроме Шеф-кока, занятого приготовлением кофе. Хотя и рук, которыми можно проголосовать, у него отродясь не бывало. Только виртуальное лицо, да и то — давным-давно отключенное коварными инженерами.

В третью по счёту, и опять пешую, экспедицию направились впятером — командир «Вейтуна» Савелий, за главного; механик Георгий, в качестве специалиста по разбившимся кораблям; старший спасатель Игорь и просто спасатель Максим, как специалисты по кризисным ситуациям; и я, уже готовый специалист по ориентированию на незнакомой местности. Савелий и спасатели взяли с собой импульсные излучатели, к нашей великой радости уцелевшие при падении «Вейтуна», прочий же люд вооружился копьями из набора Фибоначчи. Шеф-кок наготовил сухпайков, так что мы оказались снабжены всем необходимым на пару недель пути. Подразумевалось, что за это время успеем дойти до нужной точки, вдумчиво исследовать, что там найдём, и благополучно вернуться назад. Правда, благополучно — это подразумевалось скорее авансом. — Если через две недели не вернётесь, отправлю за вами шлюп. Надеюсь, к тому времени инженеры расстараются, — напутствовал Семён, — Так что, если какой лютый конфликт с местными, сидите на месте, ждите помощи и не рыпайтесь. От маршрута не отклонятся, иначе не найдём. — Всё будет тип-топ, — успокоил его Савелий, — Мы аккуратно туда и обратно. И после недолгого прощания, пятёрка исследователей неизвестно чего бодро пошагала, надеясь на пресловутый тип-топ и свои силы. Горную цепь преодолели без особого труда и за периметром сделали краткую остановку. — А с поверхности они смотрятся завораживающе огромными, — глубокомысленно изрёк Савелий. — Вот она — Terra incognita, — блеснул я познаниями древней латыни. — Тогда уж — Hic sunt dracones, — неожиданно возразил спасатель Игорь и, увидев мой вопросительный взгляд, перевёл, — Здесь водятся драконы. Так древние мореплаватели отмечали неизвестные земли. — В точку, — согласился с древними мореплавателями Савелий и уже обращаясь к возглавляемому экспедиционному корпусу из пяти человек, — Ну, что, отдохнули перед дорогой? Тогда пошагали в логово этих самых драконов...

Шли осторожно, постоянно поглядывая на недружественные небеса и под ноги на неясно ещё что приготовившие для нас недра Мас-а-Тьерра. Может, там прячутся гигантские твари? Кругом цвело и колосилось безбрежное растительное поле. При том, что на сто миль кругом приличных размеров кустарников совсем не наблюдалось. Так, мелочёвка всякая. А вот травы здесь словно нарочно были засеяны неведомыми ландшафтными дизайнерами, чтобы ходьба доставляла одно удовольствие. И ни абы для кого, а конкретно для человекоподобных о двух ногах. — А вам не кажется, — озвучил я свои наблюдения, — что местная флора словно специально подогнана под людские хотелки? — Поясни, — попросил Савелий. — Уж больно здесь всё дружественно к человеку — и воздух, дыши не хочу; и отсутствие крупных хищников, да и вообще достаточно крупных животных, которые могли бы, к примеру, походя затоптать; и климат словно курорт... — А драконы? — А что, драконы? Ну, первое время были эксцессы, но сейчас-то их даже на горизонте не наблюдается... — Сплюнь, — посоветовал Георгий, — Не хватало только их пронаблюдать. Пещер-то поблизости не видно, чтобы в случае чего спрятаться. — Точно. Не мешало бы спланировать наши действия в случае нападения сверху, — согласился с механиком Савелий. — А чего тут планировать? — пошутил я, — Бегом и врассыпную. — Ну, а что? Тоже вариант: рассредоточение — один из наиболее действенных методов снижения сопутствующих потерь... — оценил моё предложение старший спасатель Игорь. — Но-но. Не каркай! — оборвал его Савелий. — Потери ещё какие-то выдумал... — А вот я не хочу в свою очередь каркать, — подключился к обсуждению Максим, — Но во-он там, не дракон ли летит? И мы дружно обратили взоры по направлению указующего пальца. — Проклятье! Он самый! Пока на достаточном ещё удалении медленно парил небесный монстр, периодически меняя курс. Совсем как земной коршун в поисках мелкой добычи. И как-то не хотелось, чтобы роль зайчиков досталась именно нам. При том, что в плане бега мы далеко не так прытки. — А если под кроной деревьев спрятаться? — предложил Георгий. — Имеешь ввиду за стволами? До кроны-то, ох как далеко. Она почитай в стратосфере находится и вряд ли нас скроет, — уточнил Савелий и кивнул на ближайшее дерево, — А оно кидаться не будет дротиками? — Ничего нельзя утверждать наверняка, — ответил Георгий. — Тут, такое впечатление, все этим грешат. Но драконам забавляться дартсом намного сподручнее — они и спикировать для повышения точности бомбометания способны. В отличие от неподвижных деревьев. — Тогда бегом прятаться. Или как там это назвать, — согласился Савелий, и мы рванули к ближайшему растительному гиганту. Бежать пришлось довольно долго. Всё-таки размеры деревьев не позволяли достаточно точно определять расстояния на глазок. Вблизи ствол впечатлял размерами — это даже был не ствол, а самая настоящая стена, уходящая куда-то вверх в саму бесконечность. А вот поверхность этой самой якобы стены оказалась приятной на ощупь — гладкой и тёплой. — Интересно, — заявил Савелий, — Если наша земная Заготовительная Корпорация доберётся до Мас-а-Тьерра, с помощью чего они будут валить этих гигантов? — Вопрос в точку, по ощущениям, крепость сей древесины вполне сопоставима с каким-нибудь металлом. Ну а сколько весит это чудовище и представит страшно. Для Корпорации этот спутник, что самое настоящее Эльдорадо. — Но в случае её сюда прибытия, совсем скоро не останется ни одного Гекатонхейруса Тимофеуса. Совсем как на Земле, где дети могут гулять по лесу только виртуально, — горько усмехнулся я. — Но ты представляешь, сколько будет стоить только один такой экземпляр? — Савелий похлопал по гладкой поверхности то ли коры, то ли непосредственно самой древесины. — И если Корпорация идёт на любое преступление ради трёхсот процентов прибыли, то здесь-то далеко не триста. Все молча согласились, что ничего хорошего Мас-а-Тьерра, в случае появления здесь длинных ухватистых щупалец Корпорации, не ожидает. И даже для драконов найдётся применение — либо в качестве чучел в кабинетах падких на такое нуворишей, либо в качестве ворвани для дизайнерских горелок. Человек всегда найдёт куда с толком пристроить несметные богатства иных миров. Меж тем, будущий поставщик ворвани медленно пролетел мимо, видимо, нас так и не заметив. Или посчитал ниже своего достоинства ради такой незначительной мелочи откладывать свои текущие дела в долгий ящик. А мы по его примеру продолжили путь уже по своим делам. Только теперь строили маршрут от одного Гекатонхейруса Тимофеуса до другого.

Но заночевать решили вдали от гигантов, памятуя о странной приверженности местных к Фибоначчи. Не хотелось прерывать здоровый сон нежданными атаками сверху. Как и положено, выставили охранение из опытных до этого спасателей, остальные завалились спать. — Вставайте! — На ноги поднял истеричный крик Максима. С такого низкого здесь небосклона нависала огромная планета, неплохо освещая своим гигантским боком всё вокруг. Этакая увеличенная в тысячу раз Луна. Чему удивляться не приходилось, зная о склонности местных к гипертрофированному гигантизму. — Что случилось? — спросил у бдительного часового Савелий. — Что-то странное происходит, — как-то неуверенно ответил тот и ткнул пальцем под ноги. Все обратили взоры вслед его пальцу. Но как я не силился узреть нечто странное в траве, так и не смог. — Трава... — задумчиво провозгласил Савелий. — Насекомые что ли? — Да какая трава! — Продолжил истерить Максим, видимо ещё не привыкнув к местным закидонам. — Почва шевелится! Словно там гигантские черви внутри! Вот честное слово, но я не чувствовал ни единого колебания, чем и не преминул поделиться с остальными. — Может, землетрясение? — попытался уточнить Георгий. — Так сказать, сейсмическая активность... — Что я, землетрясений не видал? — обиделся Максим. — Там что-то другое. И топнул для пущей эффектности ногой. А в ответ мы все почувствовали ощутимый толчок с той стороны. Я даже подпрыгнул от неожиданности. — Это ещё что за... ? — Невысказанный вопрос легко читался на физиономиях членов нашей экспедиции незнамо куда. Мас-а-Тьерра продолжал удивлять. Но теперь уже, судя по всему, гигантскими червями. Словно нам и деревьев с драконами не хватило для полного счастья. — Так. Больше не топать! — предупредил Савелий. — Может это раздражает подземных обитателей, какими бы они ни были. Но чует моё сердце, опять гипертрофированные, в смысле размеров. — Может, это планета-гигант так всех своим притяжением вытягивает? — задался вопросом Георгий. — Как бы и нас не вытянуло... В длину. — Скорее, ослабленное притяжение спутника, — попытался успокоить чересчур впечатлительного механика я, но сам этого самого спокойствия не ощущал... Совсем. — Что будем делать? — спросил молчавший до того Игорь. — Как здесь ходить, не топая? Лыж-то у нас нет! Или коньков. — Не знаю, — признался Савелий, и уже обращаясь к нам с Георгием, спросил, — Вы, как первооткрыватели Мас-а-Тьерра, что-нибудь подобное уже видели? Я интенсивно замотал головой и для пущего эффекта развёл руками. — Вот же... Чем дальше, тем странноватее и странноватее, — в духе Алисы заключил Савелий. — Лишь бы только не ужасатее и ужасатее, — поддакнул я. — Чур меня! Точнее, нас! — Оставаться здесь не имеет смысла, — принял на себя командование Савелий. — Может, подземные обитатели облюбовали именно этот участок. И тогда в наших интересах побыстрее смотать удочки. С чем все незамедлительно и согласились...

...

В ходе короткого обсуждения на ходу решили всё-таки в дальнейшем держаться поближе к деревьям. Как-никак вблизи Гекатонхейрусов Тимофеусов аномальных колебаний почвы не ощущалось. Видимо, среди паутины корней подземным обитателям было не столь комфортно обитать. Да и от крылатых монстров какая-никакая защита. Во всяком случае, хотелось на это надеяться.

И дело пошло на лад — точнее, мы ладно так пошли дальше. Шагали быстро. Драконы если и пролетали, то на изрядном расстоянии, и на нас внимания не обращали. Вблизи деревьев колебаний почвы не ощущалось, как, впрочем, и вдали. По всей видимости, подземные обитатели предпочитали пугать гостей Мас-а-Тьерра только по ночам. Может, ночное распределение сил тяготения в данной звёздной системе так на них нехорошо влияло.

— Никого не настораживает отсутствие сопротивления? — задался я вслух всё более беспокоящим вопросом.

— А что? — заинтересовался Савелий. — В чём сомнение?

— Все наши прошлые вылазки местная флора с фауной настоятельно совали свои палки в наши колёса и встречали в штыки. Образно выражаясь, конечно. Но сейчас тишь да гладь да прочая благодать. И хоть убейте, но не нравится мне это всё — ни тишь, ни гладь, ни прочие... Какими бы они ни были, эти самые благодати.

— Хммм... Намекаешь, что безтернистый путь наш лежит прямиком в сырную мышеловку?

— Не хотелось бы. Но очень похоже, — согласился я. — Как-то не верится, что мы сейчас просто попали в здешний обеденный перерыв.

— Что будем делать? — обеспокоенно спросил Савелий. — Повернём назад?

— Но что в таком случае привнесёт в знание о Мас-а-Тьерра наша нынешняя вылазка? — задумчиво откликнулся Георгий. — Только пустая трата ресурсов получится.

— И то верно, — заметил Савелий, — Значит, продолжаем путь. А рефлексировать будем по мере поступления раздражителей. Но зрим в оба и во все стороны.

На том и порешили. А уже на следующий день на горизонте появились стенки интересующего нас кратера. Но с их появлением словно закончился перерыв на обед и у беспокойных местных — летучие монстры не заставили себя долго ждать.

— Воздух! — крикнул Георгий, первым заметив угрозу.

От ближайшего Гекатонхейруса Тимофеуса отделились три силуэта и направились прямиком по наши души.

— Проклятье! Бежим! — скомандовал Савелий, и мы побежали. Благо горизонт, где маячил кратер, здесь не столь далёк, как это было бы на Земле.

Драконы же, легко догнав нас по воздуху, начали один за другим пикировать, пытаясь цапнуть за что-нибудь мягкое убегающих. Вблизи эти монстры оказались просто огромными — под стать аварийному шлюпу. И утащить в свои гнёзда любого из нас им не составило бы ни малейшего труда. Про Фибоначчи и прочие математические премудрости нынче и лапоть не звенел. Лишь страшное клацанье зубов при очередной попытке ухватить кого-нибудь за бок. Ладно ещё драконы оказались не столь разворотливы, как те же земные коршуны, и если вовремя удавалось по-заячьи сменить направление движения, их по инерции уносило мимо. Но взмах огромных крыльев, когда дракон после пикирования переходил в набор высоты, упругой воздушной волной буквально сбивал с ног зазевавшихся неподалёку, от чего неудачливые жертвы кубарем катились по мягкой травке. Я так покувыркался с десяток раз, став безусловным лидером в этом неприятном развлечении. Слава богу, утащить с собой кого-нибудь из нас ни один дракон так и не смог. Но рюкзаки с запасами мы в процессе бега на длинные дистанции порастеряли.

Отдышаться удалось только возле ударного кратера. Драконы же, проводив нас до самых его стенок, гордо удалились.

— Повезло, что отделались только затянувшейся пробежкой и потерей по ходу всех запасов, — констатировал Георгий, едва переводя дух.

— Налегке бежать гораздо сподручнее,— попытался я объяснить утерю конкретно своего рюкзака.

— Только теперь мы и без питания, и без воды остались, — заключил Георгий.

— А где у самого рюкзак? — в свою очередь спросил я.

На что Георгий лишь развёл руками:

— Я же говорю — без воды и пития остались.

— С водой, может, повезёт внутри кратера, — предположил Савелий, — Потому нет никакого смысла здесь задерживаться.

И мы не стали задерживаться в ожидании нового появления драконов и полезли в гору.

Местный кратер оказался ещё более древним чем наш, и его стенки были гораздо ниже и более пологи. Отчего времени на штурм данной горной цепи много не потребовалось. А на вершине нам открылся вид на скрытое до того дно кратера. Где, к нашей радости, также присутствовало прозрачное озерцо, отсутствовали гигантские деревья — видимо, по какой-то причине не любившие эти самые ударные кратера, и... Кучей заржавленного металлолома возвышался в хлам искорёженный космический корабль.

— Земной, похоже, — со знанием дела заявил Савелий, когда мы приблизились к куче металлолома, бывшей когда-то космическим кораблём. — Но очень старый.

— Старый — это сколько? — уточнил Георгий.

— Старый — это лет сто и более.

— Значит, экипажа мы не встретим. И, видимо, они не дождались спасения, — без энтузиазма констатировал Игорь.

— Не «видимо», а не дождались, — поправил Савелий. — Иначе мы бы знали об этом Мас-а-Тьерра. Но в каталоге этого спутника точно нет.

— Тогда, где останки? — задался вопросом я. — Возможно на самом корабле. Судя по его виду, при посадке он пострадал даже более, чем наш «Индигир». Если только...

— Что — если только?

— Если только не успели воспользоваться спасательным шлюпом.

Мы обратили печальные взоры на возможно погребальный монумент. В моей голове медленно вертелись самые разнообразные мысли о бренности человека в общем и конкретно — конкретного космонавта, а также о злодейке судьбе и...

— Хм-м... Не хочу вас отвлекать от траурного молчания, — неожиданно заявил Максим, — Но во-он там, не человек ли стоит?

Наш спасатель указал пальцем на тёмную фигуру, замершую у местной каменной гряды.

— Чёрт! — не смог сдержать изумления Савелий. — Похоже, что человек! Но... Как?

— А если не человек? — поделился я внезапно возникшими подозрениями. — Ну не мог нормальный человек здесь столько прожить.

— А почему? — возразил Георгий. — Мы же не знаем всех местных реалий. А вдруг на Мас-а-Тьерра природные условия позволяют человеку жить хоть до двухсот лет.

— Предлагаешь на личном опыте проверить и убедиться? — съязвил Савелий.

— Тьфу на вас! Зависнуть здесь ещё на сотню лет? Не-е. Я против! — категорично отказался я от такой перспективы. — Даже ради науки.

— В таком случае пошли расспросим старожила о местных порядках, — предложил Максим.

И мы, постоянно оглядываясь, двинули в гости к местному обитателю.

Экологическую нишу данного метеоритного кратера занимали те же представители флоры и фауны, что и нашего, уже обжитого. Никаких Гекатонхейрусов Тимофеусов — ни в виде рассады, ни в виде уже сформировавшихся деревьев. Только мелкий кустарник; приятный для глаз и ног травяной газон, словно специально высаженный для гольфа; и вездесущие насекомые, но без агрессивно кровососущих или надоедливо жужжащих в самое ухо. Что подкрепляло мои давешние подозрения о неспроста здесь всё так устроенном. Антропный принцип, чтоб его...

Но тот самый местный антропос, завидев приближение незадекларированных посторонних, тут же скрылся в тёмном зеве пещеры.

— Очень странное поведение для наконец-то дождавшегося своих спасителей. Не находите? — мимоходом поинтересовался я.

— Видимо, он нас спасителями не считает, — ответил Савелий.

— А тогда кем он нас считает? И не повод ли это быть осторожнее? Мало ли какие средства защиты от летучих монстров этот Бен Ганн здесь за столетие приготовил. Вряд ли нас обрадует, если он их применит не по прямому назначению, — прозорливо предостерёг от необдуманных шагов Максим.

— Согласен, — здраво оценил слова осторожного Максима Савелий. — Тебе и карты в руки. Ты ж у нас спасатель. Выдвинись-ка вперёд, разведай, как и что. А остальные пока здесь подождут.

Максим пожал плечами и невозмутимо двинул навстречу неизвестной опасности. Всё-таки профессиональные спасатели, они и на Мас-а-Тьерра профессиональные спасатели.

Я с интересом наблюдал, как Максим неспешно приблизился к тёмному зеву и осторожно заглянул во мрак пещеры. Обернулся, помахал остающимся снаружи рукой и шагнул в темноту...

— Может, поближе подойдём? — спустя некоторое время предложил я. — А то не услышим его криков, если что пойдёт не по плану.

— Хм-м... — задумался Савелий. — Хотя никакого плана и нет, но давайте сократим дистанцию.

Пока мы под его руководством осторожно сокращали дистанцию, из мрака зева вынырнул целый и невредимый Максим.

— Что там? — спросил Савелий.

Но Максим лишь развёл руками:

— Темно как... Ни чёрта не видать. Там пещера уходит далеко вглубь, и я туда не пошёл.

— Что будем делать?

— Как вариант, расположимся на ночёвку поближе к кораблю, — предложил Георгий, — Пещера не самый оптимальный вариант. Кто там ещё прячется во мгле? А вдруг это обитель местных драконов? А так, выставим охранение и в случае опасного явления успеем сообразить, что делать.

— Добро, — дружно поддержали мы поразительное здравомыслие механика.

Ночь прошла без потрясений. Правда, ночью данное недоразумение язык не поворачивался назвать — огромная планета изливала такой яркий свет с недалёких здесь небес, что видимость была не хуже, чем и от самой местной звезды. Но спать мне это никоим образом не помешало. Видимо, сказывались волнения последних дней перехода.

Поутру собрали малый совет и решали, что делать дальше. Со слов охранения, фигура из пещер за всю ночь и носа не казала. И после недолгих препирательств — лезть ли в неведомо куда ведущие пещеры или попробовать исследовать останки древнего корабля, большинством голосов согласились пробираться в брошенный корабль, решив, что так будет безопаснее. Для всех — и для нас, и для неведомой пока фигуры из пещеры.

Входной люк, видимо, распахнули так давно, что вездесущая ржавчина вряд ли теперь позволила бы захлопнуть его обратно. А дальше начиналась темнота. Об остатках аварийного освещения и лапоть не звенел, но и наши фонари остались в рюкзаках, брошенных в качестве откупного для драконов. Идея об исследовании в первую очередь корабля, теперь не казалась такой уж привлекательной.

— Я думаю, ничего страшного, — неожиданно изрёк Игорь. — Повреждения корабля настолько значительные, что должно хватать естественного освещения от иллюминаторов, где они есть, и дополнительно появившихся прорех в корпусе.

Обмозговав экспертное заключения от профессионала в таких делах, все решили, что здравое зерно в этом есть.

—Тебе и карты в руки, — заключил Савелий.

С гипотетическими картами в рукаве Игорь, а вслед ему и Максим дружно шагнули во мрак шлюзовой камеры...

...

После беглого осмотра погибшего корабля, мы расселись в его тени передохнуть и привести в порядок наработки последних дней экспедиции.

— Это космограф «Русанов», — поделился результатами осмотра ходовой рубки Савелий. — Если память не изменяет, пропал девяносто лет назад, плюс-минус в этом районе космоса. Экипаж шесть человек. Ходовой журнал за давностью лет не читаем. Потому назвать причину аварийной посадки не могу.

— А бухнулся он конкретно, — вступил в разговор Георгий. — Удивительно даже, как они умудрились не остаться там все внутри. Машины — в хлам. Нижние палубы разворочены так, словно их огромным кувалдометром охаживали. Что-либо ценного из оборудования там не добыть.

— Каюты и кают-компанию осмотрел, куда смог, конечно, пробраться. И по прошествии стольких лет там остался лишь истлевший мусор, — в свою очередь доложил я. — Ничего существенного. Наверное, самое ценное вынесли. Может в пещеры перетаскали?

И все обратили взоры на ещё ожидающую нашего любопытства Terra incognita.

— Если в древние времена все дороги вели в Рим, то... — глубокомысленно изрёк Георгий.

— Куда бы ни вели дороги в древнем Риме, но я бы предпочёл, чтобы наши привели к какой-нибудь закусочной. Или к нашему Шеф-коку, — высказал я своё сугубо субъективное видение складывающейся обстановки.

— Да-а, а всё пропитание осталось за горами, — согласился Савелий, — И неплохо бы определиться в самое ближайшее время, как будем харчеваться.

— Перейдём на подножный корм? — предложил Максим.

— Но под ногами одна трава! — засомневался я такой перспективе.

— Ну, почему же одна трава... Есть ещё насекомые, кои являются неограниченным источником животного белка, — чересчур оптимистично заявил наш спасатель, — Единственно, на счёт жиров я так не уверен.

— Кто выступит смелым естествоиспытателем? — задал насущный вопрос Савелий, — Вроде, в прошлые времена на собаках испытывали новые продукты...

— Я не хочу быть собакой! — возмущённо возразил Макс, заметив скрестившиеся на себе голодные взгляды.

Все разочаровано вздохнули. Если уж спасатель не хочет никого спасать от голодной смерти, что же ожидать от прочих — только лишь смелых покорителях космоса.

— Так... — неожиданно прервал траурное молчание Георгий, — А кто-нибудь проверял неприкосновенный запас на «Русанове»? Чем чёрт ни шутит!

Мы переглянулись.

— Спасательная шлюпка на «Русанове» в результате удара оказалась смещена. Да так, что внутрь не пробраться, — пояснил Игорь, который и обследовал ту часть корабля.

— Значит, велика вероятность, что и экипаж «Русанова» не смог добраться до НЗ, — заключил Савелий, — Это шанс.

— Шанс, если только сможем сдвинуть шлюп, — засомневался Георгий.

— Надо постараться.

И мы вновь двинули в мрачные недра «Русанова» стараться.

Пробираться по исковерканным коридорам давно покинутого корабля, удовольствие ниже среднего. Но и голод не тётка. Кто там завещал — что де, будете в поте лица добывать своё пропитание? Вот мы и потели, пробираясь полутёмными пространствами. Ладно, хоть изрядно исковерканный и местами уже прогнивший корабль в плане освещённости минимальные требования исполнял. Хотя порой приходилось пробираться буквально вслепую – на ощупь. Благо, Игорь с Максимом, как настоящие профессионалы своего дела, досконально знали внутренние устройства всех имеющихся у Земли космических кораблей. И чем там этих спасателей натаскивали, ума не приложу.

Отсек со спасательным шлюпом пострадал от удара о поверхность столь же сильно, как и прочие помещения — крышку входного лацпорта изрядно покорёжило, сорвав с большей части креплений, и она теперь нависала над шлюпом этаким Дамокловым мечом. Сам же шлюп опрокинуло на бок и сместило так, что входной люк оказался прижат с искорёженному борту.

— У кого какие мысли? — спросил Савелий, глядя на дело рук неумолимой гравитации. Хотя, какие могут быть руки у гравитации, при том у всего лишь спутника?

— Попробовать сдвинуть? — предложил Георгий.

— Это как? — удивился Игорь, — Впятером эту махину?

— Да я так, — смутился Георгий, — Так сказать, мозговой штурм. Египтяне же строили пирамиды.

Но все отнеслись с откровенным скепсисом к его мозговым стараниям. Два десятка тонн на пять голодных человек исключали любую возможность применения древнеегипетских технологий. Какими бы они ни были передовыми в своё время. И тут меня озарило интересной мыслью.

— А что если обрушить крышку люка на шлюп?

— Поясни, — попросил Савелий.

— Эта массивная крышка чудом держится едва ли на паре петель, и если ей помочь упасть, она всей своей массой грохнется точнёхонько на броневые стёкла ходовой рубки. Надеюсь, удар будет достаточен, чтобы их разбить.

Все с этой интересной мыслью уставились и на крышку люка, и на ходовую рубку.

— А что? — первым согласился Георгий, — Вполне может прокатить...

— Чем будем обрушать? — спросил Савелий, — Сама крышка люка девяносто лет провисела в таком состоянии и ещё столько же провисит.

— Кувалдометр нам в помощь, — ответил Георгий.

— У тебя он с собой? — недоверчиво уставились на него мы.

— Да какое там... — махнул тот рукой, — В машине надо поискать. Кто в космос летает без столь универсального инструмента?

С чем все незамедлительно согласились. И пока Георгий с Максимом искали в тёмном машинном отделении кувалду, остальные терпеливо ожидали их второго пришествия.

Наконец наши следопыты вернулись с непустыми руками.

— У кого глаз-алмаз? — поинтересовался Савелий, — Тут надо бить сильно, но аккуратно. Как бы сам бьющий не оказался под падающей крышкой, а то...

И то, что под «а то...» подразумевалась «крышка» самому бьющему сильно и аккуратно, было ясно каждому.

— Давайте я попробую, — предложил свою кандидатуру на роль сильного и аккуратного я.

— Нет, — твердо ответил Игорь, — Это дело спасателей. Нам не привыкать.

Он взял кувалду в руки, покачал ей для обретения чувства единения с инструментом и шагнул к люку лацпорта. Оставшиеся не удел максимально дистанцировались от предполагаемого места падения.

Первый удар даже не шелохнул массивную крышку. Но от звона металла у меня заложило уши. Второй удар оказался столь же бесполезен. И тогда Игорь начал колотить уже не прекращая. Наверное на втором десятке крышка с грохотом обрушилась прямиком на шлюп. Игорь же лишь чудом успел отскочить в сторону. Сказалась профессиональная подготовка.

Теперь проникнуть в шлюп не составило особого труда — три броневых стекла оказались начисто выбиты.

— Есть! — В тёмном проёме выбитого иллюминатора показался Максим, — Целёхонький!

Проблема с питанием была решена. Если мне память не изменяет, объём НЗ обычно рассчитывался на трёхмесячный срок. Теперь оставалось только разобраться с пещерами...

...

— Как будем проникать?

Савелий окинул напряжённые лица участников совещания. Мы сидели кружком в тени разбитого «Русанова» и обмозговывали дальнейшие действия. Осмотр корабля никаких новых данных в общую картину не привнёс, и теперь следовало обыскать пещеры в поисках останков экипажа и возможно оставшихся записей. Мас-а-Тьерра продолжал надёжно хранить инопланетные секреты.

— Там бы не помешало какое-никакое освещение. Хотя бы обычными факелами, — поделился уроками прошлой неудачной попытки Максим.

— Только вот где их взять? — адресовал вопрос в никуда я. — Тут только буйно растущая растительность, и что странно — полное отсутствие сухих веток и валежника.

— И действительно, — согласился с неочевидным наблюдением Савелий, — Здесь похоже нет смен времён года...

— Но отмирание же старых растений должно быть? — вмешался Георгий, — А иначе мы бы так свободно не перемещались по поверхности, сплошь заросшей местной неотмирающей флорой.

Мы новым взглядом осмотрели кратер. Так получалось, что на этом спутнике, куда ни сунься, всё выглядело очень даже подозрительно. Чувствовалась некая искусственность буквально во всём. Но только вот ответственный за эту подозрительную искусственность себя никак пока не проявлял. Не считать же, в самом деле, летающих «драконов» разумными существами, способными таким образом здесь всё обустроить. Как-то иначе я представлял братьев по разуму. Более гуманоидными, что ли...

— Ладно... Давайте решать вопросы по мере их поступления и актуальности, — прервал затянувшуюся паузу Савелий, — На данный момент важнее разобраться с судьбой экипажа «Русанова», а причину местных странностей будем искать потом, если к этому нас сподвигнут обстоятельства...

— Какие обстоятельства? — тут же насторожился Георгий, чем изрядно смутил Савелия.

— Кхм-м... — закашлялся тот, — А я знаю? На этом спутнике ничего нельзя знать заранее и наверняка.

С чем все незамедлительно согласились, даже недоверчивый Георгий.

— Можно попробовать соорудить факелы из чехлов, — предложил я.

— Каких чехлов? — удивился Савелий. — У тебя есть чехлы?

— Нету. — Я развёл руками. — Но должны же быть какие-то чехлы на «Русанове». Там... Брезентовые, например. Зачехлять чего-нибудь важное.

— Зачехлять? — Савелий перевёл взгляд на Георгия. — Что думает механик?

— А что думает механик? А то и думает, что всё может быть... А может и не быть.

Такой вот уклончивый ответ нисколько нас не порадовал.

— Но ты же осматривал машину. Были там чехлы?

Георгий почесал затылок.

— Да кто его знает... Я же не чехлы тогда искал в этой темнотище!

— А в спасательном шлюпе разве не должна быть палатка? — сам не веря в такие чудеса поинтересовался Игорь.

— Хм-м. По инструкциям должна, — согласился Савелий. — Максим, глянь.

И через некоторое время появился довольный Максим, таща волоком за собой, словно парашютист свой невовремя раскрывшийся парашют, ярко оранжевую палатку.

— Отлично, — прокомментировал Савелий. — Она будет гореть?

— Вряд ли, — вновь засомневался Георгий, — Всё спасательное оборудование обрабатывается негорючими веществами.

— Вот же...

— Но если материю пропитать горючим веществом, — не смутившись продолжил Георгий, — получится неплохой факел.

Но только мы настроились порадоваться, как он снова открыл рот:

— Только вот она из водоотталкивающих материалов, и пропитать её не получится.

Вовремя оценив совсем не дружеские взгляды окруживших его мужчин, быстро поправился:

— Надо будет только добавить вату, как впитывающий материал.

— Вот это уже лучше, — удовлетворённо кивнул на затянувшуюся тираду механика Савелий, — Где взять?

— Кого? Факел?

— Горючку с ватой!

— А-а-а. Может что осталось в баках двигателей ориентации. Но там высокая температура воспламенения. Если раскочегарить, то будет гореть, но вот только чем будем эт самое — кочегарить?

Савелий задумался, а вслед и остальные погрузились в размышления.

— Попробовать там же, где и вату? В медотсеке поискать? — неожиданно предложил Игорь.

— Что — где и вату — поискать?

— Ну... Там... — наш старший спасатель задумался, — Должны быть стерилизаторы, на основе мощных окислителей, и био-плазма для регенерации тканей...

Заметив наши задумчивые взгляды, пояснил:

— Если смешать окислитель с насыщенной углеродом плазмой, должна произойти реакция разогрева и самовоспламенения. Температуры должно хватить...

— Если есть такой окислитель, — в свою очередь поделился узкоспецифическими знаниями пироманьяков Георгий, — Плазма будет не нужна. Топливо в двигателях ориентации и так является углеводородным соединением...

— Так, команда, — Савелий взял управление в свои руки, — Георгий – добываешь чем можно пропитать факелы, Максим – обшарь мед.отсек на предмет окислителей и ваты. Тимофей – за тобой древки для факелов...

Все разбрелись исполнять указания. Я же зачесал затылок – где взять древко, как бы подразумевавшее исходником дерево, в кратере, где ничего выше кустика смородины и нет? Вот именно сейчас драконы с их странным пристрастием к Фибоначчи были бы совсем нелишними, но как назло, с тех пор, как мы оказались в кратере, ни единого крылатого «математика» так и не появилось. С сомнением окинул взглядом кучу металлолома, когда-то бывшей «Русановым». Возможно ли там найти необходимое? Может какие толстые провода приспособить? Видимо, следовало обыскать складские запасы механика. Правда, сам механик, требуемый для консультаций, пребывал уже внутри. И я в поисках ответчика по такому узкоспецифическому делу в одиночку полез в мрачные пределы...

За время пребывания корабля на Мас-а-Тьерра он изрядно подрастерял в качестве от своего первоначального состояния. При том, что и само падение на спутник отнюдь его внутренние пространства не облагородило. Пришлось вновь пробираться по искорёженным, перекрученным коридорам, где едва освещённым, а где и банально на ощупь. Благо, «Русанов» далеко не крейсер. И расположение технических палуб я примерно представлял. Но... Только примерно.

Понял, что заблудился, только когда в третий раз наткнулся на весьма характерную рваную дыру в борту. Вот же... Пользуясь профессиональными навыками штурмана, прокрутил в голове весь пройденный путь. Попробовал вернуться обратно, но вновь оказался перед той же самой дырой. Волноваться, конечно, было рановато – сам корабль небольшой, мои товарищи присутствуют где-то рядом... Но то, что было ясно холодному рассудку, совсем не казалось таким уж безусловным для запертого в одиночестве и в темноте...

— Эй! — в панике попытался вызвать товарищей через небольшую дыру в борту. — Эй-эй! Ау-у-у!

Но в ответ лишь пугающая тишина давно всеми покинутого корабля. Словно оказался замурованным в гробнице. Или в кувшине, как тот джин, что прозябал там тысячи лет...

— Ау-у! С...! — Я начал терять голову.

Вновь кинулся по замкнутому кругу. Хотя и без надежд на обнаружение выхода из искорёженного лабиринта, но сидеть без дела вообще не было никаких сил.

— Чего орёш? — Неожиданно услышал прямиком из пятна мрака в палубе.

И вслед из мрака материализовалась голова Георгия.

— Фу ты, чёрт! — выдохнул я, — Напугал!

— Чего ты тут делаешь? — в свою очередь спросил он, — Ты ж должен для факелов древки искать!

— Должен. Вот и ищу.

— Здесь? — Георгий округлил глаза. — На корабле?

— А где мне ещё их искать? На поверхности же нет деревьев!

— Хм-м-м... — задумался тот. Глянул на меня, и тут его осенило, — А-а, трубы малого диаметра ищешь?

— Трубы? Ну, да. Трубы!

— Пойдём, — и он двинул в одному ему известные места скопления подходящих труб на межзвездных кораблях.

...

— Держимся вместе, — предупредил Савелий перед входом в пещеру.

Факелы из труб и материала палатки с пропитанной топливом ватой, оказались просто превосходными — горели ровно, без вспышек и достаточно долго. В пещеру направлялись вчетвером: Савелий, как представитель командования, Максим с Игорем, как профессиональные спасатели, и я, как специалист по ориентированию в космическом и не только пространствах.

Пещера встречала сухим застоявшимся воздухом. И темнотой, с которой вполне достойно справлялись факелы.

Савелий шёл первым, я следом за ним, спасатели замыкали колонну, обеспечивая безопасность тыла. Так мы прошли с пару десятков метров вглубь, когда Савелий неожиданно остановился.

— Что это?

Я выглянул из-за его спины. По полу пещеры ветвились едва светящиеся нити. И чем дальше вглубь, тем их становилось больше, образуя нечто похожее на проросшие корни или... Паутину? Рыболовную сеть?

— Что-то мне это... Эти ... Они не нравится, — из-за спины поделился первыми впечатлениями Максим.

— Мне тоже, — согласился с его видением и я.

— Дальше двигаемся? — как-то уж чересчур спокойно предложил Савелий.

— Может не стоит? — засомневался такому безрассудству Максим.

— Может и не стоит... Но двигаемся.

Савелий осторожно, стараясь не наступать на «корни» пошагал дальше, и мы двинули за ним по индейски след в след...

— Вот же...

Следующая остановка произошла, когда мы нашли останки экипажа «Русанова»...

Точнее сказать, и не останки сроду, а некие «коконы», сплетённые из всё тех же светящихся «корней». При том, точно повторяющие формы человеческих тел. А что самое пугающее — внутри «коконов», видимо, находились тела. Я предусмотрительно сохранил безопасную дистанцию. Во всяком случае, хотелось в это верить. Остальные последовали моему благоразумному примеру, и только Игорь осторожно приблизился к одному из «коконов». Долго в него вглядывался, ничего не трогая, затем перешёл к следующему, затем к следующему...

— А по внешнему виду, их здоровью можно только позавидовать, — с профессиональной точки зрения оценил он наконец состояние членов экипажа «Русанова».

Дурной пример, как оказалось, был весьма заразителен, и следом остальные подошли посмотреть на вызвавших зависть у спасателя «русановцев». В числе остальных решил поглазеть на местные чудеса и я. И действительно, люди в «коконах» из сплетённых светящихся нитей не выглядели умершими давным-давно. То есть буквально, сквозь переплетения нитей видны были вполне живые люди — они ровно дышали, по лицам порой пробегали мимические судороги.

— Может попробуем освободить их от этих чёртовых «коконов»? — предложил я, первое что пришло на ум.

— Не советую, — неожиданно возразил Игорь, как бы и долженствующий в силу профессиональной деформации первым кинуться освобождать людей от весьма подозрительных светящихся пут.

— Но почему?

— Универсальный закон Вселенной — не трогай, что и так работает, — поделился своим видением Савелий.

— Точно! — поддержал его Игорь, — Видимо эти «коконы» и позволяют им выглядеть настолько хорошо, хотя с катастрофы минуло уже порядком лет. И неизвестно, что случится, вмешайся мы в этот непонятный процесс...

Но только мы попытались осмыслить увиденное да услышанное, как...

— Приветствую вас, жители Земли! — Раздавшийся из ниоткуда скрипучий голос заставил в страхе присесть даже самых отъявленно смелых из покорителей неизведанного. Что уж говорить обо мне...

Из-за тени ближайшего гигантского сталагмита вынырнула человеческая фигура.

— Уф-ф... Проклятье! — не сдержавшись выругался Савелий, — Андроид-мультипликатор, и если не ошибаюсь, третьей серии...

— Не ошибаетесь, — соглашательски заскрипел древний андроид-мультипликатор, — АэМ три тройки две единицы семь. Сфера применения — ремонтные работы.

Мы с удивление воззрились на это чудо технической мысли, нежданно вынырнувшее из тьмы пещеры да, как оказалось, ещё и из тьмы веков. Но кто бы мог подумать, что этот андроид сохранит работоспособность спустя почти столетие!

— Ты как тут оказался? — удивлённо спросил у поразительно сохранившейся архаики Савелий.

— Прибыл с космографом «Русановым», — продолжал неприятно скрипеть андроид. Видимо длительное пребывание на Мас-а-Тьерра на его шестерёнках отразилось гораздо существенней, чем на остальных членах экипажа «Русанова». Хотя... С какой стороны на это посмотреть — мне бы не хотелось оказаться на месте любого из ныне здравствующих, опутанным неким подобием пещерной плесени. И вполне может статься, что их внешний вид, только прекрасная витрина, за которой скрывается чёрт знает что. И совсем не здоровое.

— Что здесь случилось? — продолжал расспрашивать Савелий.

— Здесь ничего не случается. Экипаж пребывает в добром здравии, — заскрипел андроид, и мне показалось даже, что с некими нотками гордости за состояние экипажа.

— В добром? — Я с сомнением посмотрел на «коконы». Это можно было назвать как угодно, но «в добром»? Не знаю, не знаю.

— Андроид, коротко доложи о прибытии на спутник и последующих событиях, — командным тоном приказал Савелий.

Андроид дёрнулся, вытянулся во фрунт и довольно бодро доложил:

— В звездную систему NGC-X-45-2432 картограф «Русанов» попал в результате аварийного сбоя в маршевом двигателе и полном отказе систем жизнеобеспечения. И даже я — андроид-мультипликатор третьей серии оказался бессилен что-либо отремонтировать. Причина неисправности не идентифицировалась. Командир выбрал ближайшую планетарную систему звезды Гамма. Дистанционное сканирование планет показало, что для жизни пригоден спутник одной из планет-гигантов. При заходе на посадку полностью отказало рулевое управление, и корабль совершил жёсткую посадку. Все члены экипажа получили травмы различной степени тяжести. И поскольку «Русанов» оказался полностью разрушен, я перенёс членов экипажа в ближайшее укрытие...

— А что это за плесень, что их опутала? — спросил у замолчавшего робота Савелий.

— Информация отсутствует.

— Как давно они в таком состоянии?

— Почти сразу, как я доставил сюда экипаж, неизвестная науке флора проявили активность. Мною было отмечено, что прямой контакт со светящимся «мицелием» благотворно влияет на жизненно важные функции организма людей — снимает болевой синдром, приводит в норму давление и сердцебиение. Поскольку сам я ничем помочь экипажу не мог, принял решение не вмешиваться. Не трогай то, что работает.

Мы переглянулись. Универсальный принцип организации работ по обслуживанию функционально сложных систем, к коим без сомнения относится и человеческий организм, без осечек работал даже здесь. Как оказалось, и при использовании биологических систем неясного происхождения.

— Что будем делать? — поинтересовался мнением команды Савелий.

Команда помолчала.

— Предлагаю оставить всё как есть и не трогать экипаж «Русанова». Реанимации под рукой нет,и неизвестно, как они отреагируют на попытки «помочь» им, — заметил Игорь.

Все согласились с опытным в таких делах старшим спасателем.

— Значит, возвращаемся, — заключил Савелий. — Андроид, ты с нами?

— Не могу. Мой долг помогать экипажу «Русанова».

— Но чем ты им тут поможешь? — удивился Савелий, — Ты ж не инопланетный «мицелий»!

— Я им помогал всё это время, буду и дальше продолжать помогать.

— Ну, как знаешь, — согласился с железной логикой андроида Савелий. — А мы возвращаемся наружу.

А снаружи нас поджидал сюрприз...

— Ого! — непроизвольно воскликнули хором мы.

Вне пещеры была глубокая ночь, и в кои то веки, ослепительный бок планеты-гиганта ни заливал все вокруг своим полуночным сиянием.

— Это сколько же времени мы отсутствовали? — Мы в замешательстве переглянулись.

— По мне так, не больше двух-трёх часов, — неуверенно протянул я. — Но тут-то, почитай, часов десять прошло!

— Что за... — Максим неуверенно показал рукой на темнеющий вдали остов «Русанова». — Он что, раздвоился?

Я протёр глаза — и вправду, рядом с бесформенной тушей, когда-то бывшей «Русановым», темнел небольшой объект... Или...

— Что будем делать? — как-то даже растерялся Савелий, — Драконы?

— А что с Георгием? — забеспокоился я, — Неужели съели?

— Как ни прискорбно это признавать, видимо да, — пожал плечами Максим. — А теперь отдыхают или ждут добавки.

— Не хотелось бы... — уже шёпотом поделился опасениями я.

— Чего не хотелось? — также тихо переспросил Максим.

— Не хотелось бы оказаться в качестве вкусной добавки.

— А не слишком ли ты высокого мнения о своих гастрономических достоинствах? — всё-таки не сдержался, чтобы не «уколоть» меня, Максим.

Внезапно тёмный силуэт осветился, и мы, не сдержав восторга, закричали:

— Спасательный шлюп!

И кинулись к нашему спасителю. Когда подбежали, пандус неожиданно дернулся и начал открываться...

— А я уже думал, что вас того... — завидев нас, радостно закричал появившийся в освещённом проёме Георгий, — Какая-то пещерная плесень съела!

Мы обнялись. Как оказалось, группа прибывших спасателей во главе с нашим механиком уже было выдвинулась на поиски сгинувших в «пещере», но столкнулась нос к носу с «пропавшими» на пандусе шлюпа. И тут открылась поразительная деталь — за те два-три часа, что мы осматривали пещеры, на поверхности прошло почти двое суток.

— Я было кинулся в тот же вечер вас спасать, — рассказывал Георгий, — Но натолкнулся на этот странный светящийся «мицелий», который к тому же при моём появлении так омерзительно начал шевелиться... Что я и подумал — хана, он вас съел. А чтоб он и меня впридачу не схарчевал, вернулся к «Русанову»...

— Как это странно ни звучит — но ты оказался не так и далёк от истинны, — усмехнулся Савелий,— Русановцы все в нём.

— Съедены? — переспросил прилетевший на пару с Евгеном по наши заблудшие души Семён.

— Нет. Живы-здоровы, но ни на что не реагируют. Что-то вроде комы или спячки. Но что странно — прошедшие годы на них никак не повлияли. То есть, вообще никак — словно вчера легли и просто уснули... На сто лет.

Не посещавшие пещеру и своими глазами лично не лицезревшие странную картину с экипажем «Русанова» недоверчиво уставились на нас. У меня даже мелькнула шальная мысль — а не мелькнула ли у них мысль о нашем поголовном психическом нездоровье или коллективной галлюцинации. Видимо, точно также подумал и Савелий:

— Хотите верьте, хотите нет. Но они все там в полном здравии, но не в сознании. Мы их тормошить не стали — мало ли какая неотложная медицинская помощь им при «пробуждении» может понадобиться, а у нас с собой даже подорожника нет.

— Ладно. С «русановцами» повременим до лучших времён... Если такие наступят, — не стал вдаваться в подробности Семён и перешёл к делу, — Какие наши дальнейшие действия? Возвращаемся?

— Может не будем спешить? — засомневался Савелий.

— А что такое?

— Чересчур много загадок. «Русановцы» в коме, опять же замедление времени.

— Замедление чего? — удивился Георгий.

Вновь в глазах не имевших «счастья» посетить пещеру легко прочиталось подозрение если не в сумасшествии Савелия, то где-то очень близко к сему патологическому состоянию.

— Времени. А ты чего думал — мы там двое суток развлекались? — усмехнулся Савелий. — Для нас субъективно времени прошло не больше четырёх часов...

— Вот же...

Все дружно задумались. И даже я — о скоротечности времени бытия.

— Тем более, пора уматывать, — по прошествии пары минут вынес вердикт Семён, — Как бы и в самом кратере время не замедлялось. А то окажемся на сто лет тому вперёд...

С чем все дружно согласились и быстро собрали манатки, которых у нас здесь и не было никаких — все остались за периметром драконам.

Вылетели затемно, чему благоприятствовало в кои-то веки отсутствие пухлого бока планеты-гиганта на небосклоне. Крайне редкое расположение планет, когда небосклон пребывал в первозданной чистоте без каких-либо мощных светил, что неплохо способствовало скрытности перелёта. Нашим же опытным пилотам само наличие или отсутствие света принципиально никак не осложняло пилотирование.

Когда перевалили за гряду, покидая негостеприимный для «Русанова» кратер, пред нами предстало завораживающее зрелище. Всё то время, что мы пребывали на Мас-а-Тьерра, ни разу не оказывались за пределами кратеров в условиях ночной темноты. Так получалось, что в наших экспедициях во внешний мир планета-гигант по ночам всегда услужливо подсвечивала местный пейзаж. Ныне же, она стыдливо пряталась с обратной стороны Мас-а-Тьерра. И местная страдающая гигантизмом флора получила прекрасную возможность предстать во всём своем ночном великолепии. Пребывающие, казалось, в самой стратосфере кроны Гекатонхейрусов Тимофеусов странным образом флюоресцировали, при этом ни на йоту не добавляя освещённости погружённой во мрак местности внизу. И мы летели над кромешной тьмой между нависающими сверху флюоресцирующими гигантскими шарами. Странным образом низовая флора старалась вообще не отсвечивать в отличие от парящих в небесах крон. Все пассажиры спасательного шлюпа заворожённо молчали, поражённые неземной красотой. Только лишь ради такого представления стоило полететь в космос.

— Неужели драконы спят? — ни к месту вспомнил о конкурентах за небо Мас-а-Тьерра Игорь.

— Давай, не каркай, — предупредил его Савелий. — Не хватало только этих...

— Вряд ли... — прокомментировал Семён, — Такое расположение планеты со спутником крайне редко происходит, и никакая живность не сможет к этому специально приспособиться. Сидят где-то втихаря...

— Хотелось бы...

Снова все замолчали, не желая разрушать призрачную красоту. И шлюп скользил во тьме ночи средь «плавающих» по густому мраку светящихся огромных шаров...

— Внизу ни чёрта не видно, — прервал благоговейную тишину Семён, — А хотелось бы рассмотреть в подробностях, что там творится, пока драконы не висят над душой.

— Возможно, светящиеся кроны слепят, — предположил Савелий. — Евген, давай снижайся. Надо пересечь границу терминатора...

И действительно, стоило только шлюпу преодолеть некий барьер, как из мрака проступили призрачные очертания Мас-а-Тьерра. Как оказалось, «шары» светящихся крон всё-таки подсвечивали творящееся внизу, но это становилось заметно только с определённой высоты. И теперь мы имели возможность отслеживать мельчайшие детали на поверхности спутника.

— А что, давайте попробуем облететь окрестности насколько это возможно... — предложил Георгий. — Может ещё чего интересного найдём?

— Евген, рули! — скомандовал Семён. — Когда ещё предоставится такая возможность...

Подчиняясь команде, второй пилот завернул такой вираж, что пришлось в спешке хвататься за всё, до чего я смог дотянуться...

И сюрприз нас ожидал буквально через полчаса полёта — впереди замаячили знакомые очертания метеоритного кратера.

— Да сколько же их здесь! — воскликнул поражёно Георгий. — Такое впечатление, что занесло нас на нашу старушку Луну, всю перерытую кратерами.

— Действительно, многовато для спутника, имеющего атмосферу и планету-гигант под боком.

А буквально через минут пять мы уже дружно кричали:

— Не может быть!

В центре кратера возвышался некий остов... И хотя с первого взгляда становилось ясно, что это космический корабль, потерпевший здесь катастрофу, но космический корабль этот был отнюдь не земной. Нечто нечеловеческое было и в его обводах, и в самой архитектуре корпуса.

— Да что б меня... — пробормотал Семён. — Может мерещится?

— Всем мерещиться не может, — возразил Савелий. — Разве что, галлюцинация коллективная.

— Так может проверим? — предложил я.

— Проверить, говоришь... — задумчиво произнёс Семён. — А давайте. Примерно с час на темнотищу у нас в запасе имеется.

Шлюп изменил курс, направляясь к загадочному остову...

...

Назойливое ощущение дежавю. Словно по ошибке оказались в своём кратере — здесь и разбившийся старшип, и озерцо, и отсутствие деревьев, и загадочно темнеющий зев пещеры.

— А его сплющило даже серьезней «Русанова», — прокомментировал после беглого осмотра инопланетного остова Георгий. — Хотелось бы полюбопытствовать что внутри, но не рискну. Так его покорёжило. Да и лежит он тут никак не менее пары сотен лет.

— Отчего такое предположение? — поинтересовался Семён.

— По старению металла.

Пока они так глубокомысленно рассуждали, я решил обойти весь инопланетный старшип. Честно говоря, совсем не удивляло, что его так немилосердно искорёжило от удара о поверхность спутника, памятуя о наших собственных кораблях. Тем более, неведомо, какие здесь использовались материалы таинственными строителями. Да и не приспособлены космические корабли так брякаться о спутники…

Унылое зрелище погибшего корабля со всех сторон было одинаково унылым — безжалостно разорванная и сплющенная обшивка, сгнивший металл и густая темнота внутри небольшой дыры в корпусе. Хотя… Я остановился. В обросшей ржавчиной дыре почудилось некое призрачное свечение.Аккуратно попытался заглянуть…

— Ты что тут делаешь?

От неожиданности я дернулся, и вся та труха ржавчины, что густо висела сверху, дружно осыпалась мне за воротник.

— Проклятье! — не смог сдержать негодования, — Ты меня напугал…

Семён только усмехнулся:

— Что ты там потерял?

Я же, бормоча под нос проклятья, боролся с попавшей в комбинезон ржавчиной. Не дождавшись ответа, командир сам сунул голову в отверстие, благо, вся опасно свисавшая труха перекочевала мне за шиворот.

— Хм-м, — пробормотал он, — А там что-то загадочно светится...

— Ты тоже заметил? — Я бросил бесполезную борьбу со ржавчиной за шиворотом. — Что это может быть? Инопланетяне?

— А чёрт его знает! Может и инопланетяне. Только…

Он попытался залезть внутрь искорёженной груды металлолома... Затем сдавленно попросил:

— Подсади…

На миг исчез, и после короткого глухого удара в отверстии появилась его недовольная физиономия:

— Лезь за мной. Поглядим, кто там или что.

Вот же… Зачем я попёрся осматривать этот корабль, который и кораблём-то ныне не является?

Ни малейшего желания самому лезть в пасть «дракона», пускай давно разбившегося всмятку и покрытого ржавчиной…

— Давай быстрее, — поторопил в моих размышлениях Семён и подал руку.

Ухватив поданную длань, я без всякого энтузиазма полез к нему в саму тьму.

Внутри оказалось довольно сухо и очень темно. Даже свет фонаря, прихваченного Семёном из спасательного шлюпа, с превеликим трудом разрезал обосновавшийся здесь мрак.

— Выключи, мешает, — попросил я.

И лучше бы не просил. Абсолютный мрак и такая же тишина по-настоящему пугали. А особенно, тихое потрескивание в казалось бы абсолютной тишине и едва заметное мерцание где-то впереди.

— Идём, — бодро скомандовал Семён и вновь включив фонарь, чтобы не напороться в темноте на острые зазубрины разорванного металла.

Но назвать это ходьбой можно было только при существенном избытке оптимизма — никаких коридоров или открытых пространств теперь здесь не существовало. Скорее замысловатый лабиринт, раскинувший свои узкие и кривые ходы сразу во всех трех измерениях. Не знаю, какая планировка была изначально, но катастрофа только добавила головокружительной неопределённости.

— Не хочется каркать, но нам совсем не помешала бы нить Ариадны. И как бы не обнаружить здесь Минотавра, — на всякий случай предупредил Семёна я.

— Ты же из нас двоих штурман, вот и картографируй передвижения, — пожал плечами Семён.

Я вздохнул и двинул вслед за неугомонным командиром, стараясь не забыть дорогу назад.

Местами мы ползли, местами протискивались, ежесекундно рискуя распороть свои комбинезоны. Но хотя бы путь не занял много времени — буквально через пару десятков шагов мы уперлись в самую настоящую стену из светящихся нитей всё того же мицелия, как и в пещере с заторможенным временем.

— Вот же…

Свечение, замеченное нами снаружи исходило от этой слегка шевелящейся массы нитей мицелия.

— И тут грибы, — пробормотал Семён. — Видимо, братья по разуму не смогли покинуть разбившийся корабль, и были найдены местной плесенью прямо тут.

— Что будем делать? — спросил я, — Скоро тёмное время суток закончится…

— Если уже не закончилось, — ответил Семён, — Как бы замедление времени не вызывалось именно этой гадостью. Давай быстро назад!

И мы повторили обратный путь, вновь продираясь, проползая и протискиваясь через лабиринт несостоявшегося Минотавра. И слава богу...

Какое-никакое продолжение размещается на моей странице в Дзене. Но всё ещё в неоконченном виде.