Что дороже?

Глава 1

— Маршрут подтверждён, — объявил приятный голос. — Пристегните ремни, мы стартуем.

Космолёт плавно отстыковался от «рукава» — одного из телетрапов орбитального сортировочного центра, которыми тот ощетинился во все стороны, словно морской ёж.

Конечно, никаких ремней в кабине не было. Пилот не садился в кресло — он погружался в него: в обычном состоянии кресло напоминало надувной бассейн, было податливым, как желе. И лишь в экстренных ситуациях оно плотнело, обхватывая всё тело пилота, как непробиваемый кокон.

А объявление о ремнях — всё ещё было. И слово «кресло». И другие отзвуки прошлого. В космосе многое продолжало работать по стародавнему принципу «Не мы придумали — не нам отменять». И на то имелись причины. Одна из них — то, как медленен, как бесконечен был космос по сравнению с мимолётной человеческой жизнью.

Единственное, про что с натяжкой можно было сказать «пристегните», — гибкие трубки, подключаемые к пилоту. Но они были не фиксаторами, как ремни, а системами жизнеобеспечения и связи с операционной системой космолёта.

Операционная система звалась «Ядвига». Её ранние наработки применялись в морских и воздушных лайнерах. Чуть больше века назад «Ядвига» вышла в космос — и проложила туда путь для своей компании-разработчика под названием «Альфага» (когда-то зародившейся под именем «Альфа-Омега», но затем проведшей ренейминг, ребрендинг и прочие полезные для себя «-инги»), которой стало тесно на одной планете. Когда уже трудно разрастаться вширь — остаётся стремиться ввысь. Теперь «Альфага» вдобавок ко всем прочим сферам бизнеса занималась межпланетными перевозками — пока только грузовыми, но с такими амбициями и до пассажирских было недалеко.

«Ядвига» сказала про ремни, ещё и чтобы казаться более живой. Более похожей на человека. Система подстраивалась под пользователя, налаживала с ним эмоциональный контакт. Благодаря этому эффективность совместной работы увеличивалась на 17,42%.

Впрочем, какая уж тут совместная работа? «Ядвига» прекрасно могла управлять космолётом самостоятельно — и управляла. Пилот-человек всё больше превращался в придаток к машине, в пережиток прошлого. Формально он был нужен на случай внештатной ситуации, чтобы перевести космолёт на ручное управление. Фактически таких ситуаций не случалось давно. Да и вряд ли человек, будь он хоть лучшим выпускником лучшего училища, мог работать так же быстро, точно, хладнокровно, как машина.

Отстыковка, предстартовое маневрирование, прицеливание, пуск — «Ядвига» сделала всё сама. Идеально, как всегда. Эстл — пилот грузового космолёта — могла лишь смотреть в мониторы. И проверять свои трубки, катетеры, имплантаты — по крайней мере, подключение себя к системам корабля было полностью её задачей! Занимаясь этим, Эстл наконец чувствовала себя хоть сколько-то полезной, пусть и скорее медсестрой, чем пилотом.

А заодно она могла размышлять. Вспоминать.

Кого-то космос калечил, кого-то даже убивал. Пассажиры корабля, на котором Эстл — тогда ещё пятилетняя Эстрелсол — с родителями переезжали на другую планету, подальше от Первой звёздной системы, под конец пути совсем измаялись и постоянно обращались за медпомощью: у кого-то до тошноты болела голова, у кого-то сбоило сердце, кого-то мучили судороги. С точки зрения Эстрелсол, у полёта был всего один недостаток: то, что он закончился. Она хотела лететь и лететь, дальше, к далёким звёздам, к новым мирам…

Вакансии пилотов грузовиков никому не нравились: скучно, безденежно, бесперспективно, знай себе мотайся между сортировочным центром и ближайшими станциями, базами, планетами. В тесных пределах одной звёздной системы, туда-сюда, туда-сюда.

Выросшая и выучившаяся Эстрелсол тоже была не в восторге от такой специальности. Но для неё это был шанс наконец получить работу пилота — и она за него ухватилась.

Стандартный грузовой космолёт выглядел как треугольник, решивший превратиться в яйцо, но передумавший на полпути. Угловато-округлый, светлый, гладкий. Никаких иллюминаторов, никаких пушек, никаких выдвижных опор — окружение снималось видеокамерами и сразу выводилось на внутренние мониторы, в оружии не было нужды, в опорах — тоже: космолёт не приземлялся, он только пристыковывался к другим объектам в космосе. Простая и дешёвая машина. Самым ценным на борту была «Ядвига». И, разумеется, грузы.

— Приготовиться к манёвру, — всё так же мелодично объявила система. — Прямо по курсу рой метеорных тел.

А вот это было уже необычно. Не сам рой, этого добра в системе хватало, а то, что «Ядвиге» понадобилась корректировка курса. Раньше она составляла оптимальный маршрут до старта, заранее учитывая всё возможное и не отклоняясь от намеченного пути.

Мог ли каменный поток расшириться, словно разлилась река? Или изменить траекторию? Или в системе случился сбой?

Да нет, не может быть.

…Сигнал.

Эстл встрепенулась: скорее, захватить, очистить, усилить!

Слабый, едва прорывавшийся сквозь помехи сигнал бедствия.

Готово! Системы корабля были наведены, источник — определён.

Сигнал шёл из метеорного роя.

— Переход в режим спасательной миссии, — отчеканила Эстл. И сама удивилась, как твёрдо, как незнакомо прозвучал собственный голос.

— Запрос отклонён, — откликнулась «Ядвига».

— Что?!

— Запрос отклонён, — повторила «Ядвига», как ни в чём не бывало. Она была абсолютно спокойна. Абсолютно равнодушна.

«Безопасность ваших грузов — наш приоритет!» — всплыл в памяти рекламный слоган компании «Альфага». Эстл поняла, в чём дело. И всё же спросила — надеясь сама не зная на что:

— Причина отклонения запроса?

— Неоправданный риск.

Сигнал слабел.

Возможно, барахлил передатчик. А вероятнее, тот, кто подавал сигнал, был уже далеко, и космический поток уносил его всё дальше и дальше. Прочь от звезды, от обитаемых планет, от людей.

Поблизости не было ни баз, ни других кораблей. Космолёт Эстл был единственным, кто мог прийти на помощь. Пока не стало слишком поздно.

— Это не запрос, это приказ!

— Запрос отклонён, — если бы «Ядвига» была материальна, её глаза были бы пустыми, как две стекляшки. И такими же холодными.

Пилот-человек — дань традиции, рекламный образ, неиспользуемая подстраховка. Он не нужен космолёту. Но он должен в нём быть. Это прописано в уставе межпланетных перевозок, в правилах компании. В базовых настройках операционной системы.

Руки Эстл взлетели к голове, к шее, к дыхательной маске, к датчикам и портам. Быстрее! Пока «Ядвига» не поняла, пока кресло не обхватило пилота мёртвой хваткой…

Космолёт начал экстренное торможение.

— Пожалуйста, займите своё место, — искусственный голос зазвучал просительно, но Эстл знала, что это всего лишь имитация. На самом деле «Ядвига» не просила — она требовала:

— Пожалуйста, займите своё место.

— Пожалуйста, займите своё место.

— Пожалуйста, займите своё место.

В ушах зазвенело. Перед глазами заплясали чёрные мушки. При отключении Эстл не отлепляла и не извлекала, медленно и аккуратно, — она наспех отрывала и выдёргивала. Она нарушила технику безопасности. И больше не получала обзора и поддержки от систем жизнеобеспечения.

Эстл пошатнулась.

— Пожалуйста, займите своё место.

— Пожалуйста, займите своё место.

— Пожалуйста, займите своё место.

— Пожалуйста, займите своё место.

— Пожалуйста, займите своё место.

Эстл облизнула пересохшие губы и спросила:

— Что выбираешь: зависнуть тут до прибытия эвакуатора или до прилёта особо крупного булыжника — либо перейти в режим спасательной миссии?

— Стоимость эвакуации будет удержана из ваших доходов; в отсутствие доходов — покрыта за счёт вашего движимого и недвижимого имущества, — «Ядвига» превратилась из космолётчика в законника, каждое её слово было легальной угрозой. — То же применимо к взысканиям за задержку доставки грузов. За нарушение трудового договора с компанией «Альфага» и Устава космического флота вы предстанете перед судом. Мера пресечения: заключение под стражу. Наказание: увольнение, лишение лицензии пилота, штраф, тюремное заключение сроком до...

— Что выбираешь? — перебила её Эстл. — Спасательная миссия или отсутствие пилота?

«Ядвига» не могла испытывать ни гнев, ни жалость. Её действия определялись холодным расчётом. И она рассчитала все вероятности и риски, взвесила два варианта на весах, выбрала более лёгкий — или менее дорогостоящий:

— Пожалуйста, займите своё место. Переход в режим спасательной миссии подтверждён.

Эстл едва помнила, как рухнула обратно в кресло, как непослушными пальцами подключала назад все системы. Но стоило ей вновь соединиться с космолётом, как по проводам побежали сигналы, по трубкам потекли регенераторы и стимуляторы. Космолёт поддержал своего пока-ещё-пилота. Перестроил маршрут. И направился в отчаянную погоню за призрачным шансом на чьё-то спасение.

«Ядвига» была права: это было рискованно. Это было дорого. Возможно даже, это было безнадёжно. Но чего «Ядвига» не понимала и не могла понять: это было необходимо.