Через тернии к звездам

Пролог

Моей жене Евгении, с восхищением и любовью.

Автор

Космос везде однообразен. Холодная пустая бесконечность, изредка испещренная колючими булавками звезд. Природа крайне скупа там, где некому оценить буйство красок и мистерию жизни. Но там, где есть жизнь, она старается вовсю. Жизнь раскрашивает даже черную холодную пустыню, обживает мертвые, промерзшие насквозь миры, согревая их голубой кислородной оболочкой. Посланцы жизни летят все дальше, неся искорки разума и света к самым дальним, пустым мирам. Вот показалась одна такая, отделившаяся от кислородного серпика планеты, увеличиваясь, вырастая. Стал виден силуэт: вытянутый, сплюснутый сверху, с голубыми электрическими всполохами по черной обшивке. Словно кит вынырнул из глубин атмосферы, заплясал на миг в солнечных бликах, и снова канул в пучину. Но нет. Он уверено и решительно отделился от нее, и, оставляя за собой едва заметный светящийся след, направился к цели.

Глава 01. Звездный сад

Как только Левиафан вышел за пределы атмосферы, снедаемый тяжкими думами Сэм обратился к присутствующему на мостике Харону, но тот его остановил на полуслове, подняв руку:

— Извини. Сейчас я не могу уделить тебе должного внимания, все оно уделено полету. Если у тебя важный разговор, поищи Юния, он сейчас в звездном саду, занят изучением вашего искусства. В его обязанности не входит пилотирование, он тебя выслушает.

— Извини что отвлек – извинился Сэм – а где находится этот звездный сад, я там раньше не бывал.

— Бывал много раз – едва заметно улыбнулся Харон, не отводя взгляда от бархата звезд – верхняя палуба.

— Как это? – опешил Сэм, отлично зная, что верхняя палуба находится на самом верху, где сиживал Юний.

Но Харон уже отвернулся, изучая данные светового столба, и ему не оставалось иного, как пожать плечами и направиться в сторону перехода на верхнюю палубу.

После ремонта в Атлансии, Левиафан выглядел как новенький. Многое в нем было усовершенствовано, все-таки, две тысячи лет развития атланская наука на месте не стояла. Клеточная основа, из которой был изначально выращен титанический транспорт, была обновлена. Атланской команды теперь куда больше, да еще добавился человеческий десант, который доставить на «Альфу» и «Омегу» за один раз иначе было бы накладно. Пусть не колонисты, но роль транспорта до орбиты он исполнит. В командную рубку и рабочие зоны их не допускали, они были размещены в анабиозных отсеках. Разумеется, на Сэма и прочих, ранее бывших здесь землян, этот приказ не распространялся. Они были вольны идти куда им вздумается, хотя бы в загадочный звездный сад. Перед выходом на верхнюю палубу дежурил атланс, увидев Сэма приветственно кивнул, и он не переминул развеять свои сомнения:

— Наверх можно?

— В звездный сад? – атланс скользнул взглядом по черному симбионту – Конечно, там безопасно.

Сэм ожидал, что перед лицом сомкнется силовое забрало, замаскированное у «абасов» под зубастую пасть. Хотя в ближнем бою она была весьма функциональна. Он хорошо помнил, как некогда в затерянном в тайге сибирском поселке, в сгоревшем кинотеатре, Харон ловко огрызался от топоров Столярова и Ивана. Выжидал, давая им возможность не только обмениваться репликами, но уйти и не путаться под ногами. Сэм помнил рваные раны на груди Ивана, оставленные шипастым хвостом. Странные раны, которые заросли сами по себе. Видимо, Харон задел их нечаянно, и сам же впрыснул заживляющий гель. В космосе, под водой, в иной потенциально опасной среде, забрало возникало помимо воли носителя, могущего не успеть среагировать на смену обстановки. Сейчас оно отсутствовало, и, кивнув стражу, Сэм, перешагнув через мембрану на верхнюю палубу, застыл в изумлении. Взору его предстал черный бархат космоса, исполненный теплым светом близкой Земли, далекие и колючие звездные россыпи. Он не мог понять, каким образом он дышит здесь, в полнейшем вакууме и стуже бездны. На месте тренировочной площадки парили невиданные, фосфоресцирующие цветы, колеблемые ветром. Юний восседал на своем месте, озаряемый бликами этих космических жар птиц.

— Как это? – шепнул Сэм, забыв о том, что хотел спросить у этнографа совершенно другое.

— Что? – поднял взор от книги Юний – Гравитонное стекло. Как в Посейдонисе.

Ну, конечно же, стекло силового поля! Невидимая, непреодолимая защита направленной гравитации. Как уместно оно смотрелось там, в далекой облачной столице Атлансии, где все было соткано из его полотен.

— У тебя вопрос, Сэмюель? – спросил Юний – Ты избегаешь меня со старта. Как всегда, к твоим услугам.

— Юний, скажи, что ты имел ввиду, когда говорил, что вы преследуете свои цели, а на нас отвлекаетесь?

— Вот что тебя гнетет. Собственно, мы были против, чтобы вы вообще брали участие в экспедиции. Могу тебя утешить – мы пойдем в первой волне, не подвергая вас глупому риску. Мы куда сильнее и искуснее вас.

— Тогда я ничего не понимаю… - мученически простонал Сэм, опускаясь рядом с атлансом.

— Я предупреждал, вы обманываетесь относительно нас и наших намерений. Мы пришли не просвещать и благодетельствовать, мы решаем свои задачи. Объясню проще. Да, мы сбили ваши глупые ракеты, но не ради вас, а в первую очередь ради себя. Черная дыра сформировалась до ваших обстрелов, и Атлансия начала свой подъем до обстрелов. Обратного хода нет! Нам что, нужно было подождать пока вы самоубъетесь, и жить на остатках ядерного пепелища, на мертвой безжизненной планете? Точно также и с вирусом.

Сэм пораженно захлопал глазами, а Юний невозмутимо продолжил:

— Да, мы нуждаемся в вас. В тех крохах атланского генома, который вам присущ. Мы подбираем наши пары основываясь не только на личной симпатии, Сэмюель, а в первую очередь на геномной совместимости! Да, мы поделились с вами декодирующим паттерном, чтобы в общем мире стало на капельку больше счастья, больше потенциальных пар. Больше потенциальных гениев, ученых, мыслителей. Ужасное корыстолюбие, Сэм!

— Прости, Юний… - прошептал Сэм пряча глаза – при известии о совместном рейде я такого напридумал…

— Ты дитя своей эпохи, где человек человеку волк. И это замечательно, что ты сомневаешься, не веришь словам, не веришь даже делам, а смотришь что из этого выйдет. В первую очередь, мы все это делали ради себя, если тебе будет от этого легче. В остальном же, мы почти и не вмешивались.

— Но вы стояли за плечами невидимой силой. Силой, с которой пришлось считаться нашим правителям.

— Ну это была их проблема, их испуг. Они оказались колоссом на глиняных ногах, а толкнули их вы сами.

Сэм встал, сокрушенно кивая головой. Как ни крути, а Юний прав. Человек всю жизнь готовится к худшему, дрожит как зверь изготовившийся к прыжку. И боится больше всего себя самого. Своих страхов и непонимания. Он сам напридумал страхов о порабощении, коварстве, боясь каждой тени, боясь вновь ошибиться. Атлансы могли перехватить ракеты в одной единственное области или стране, а потом, как это сделали горгоны, прийти спасителями, забрать избранных на свой чистенький остров, радиацию убрать погодя. Им было проще не делать ничего, подождать в стороне, времени-то у них много. Подождать, пока люди сами очистят землю от своего рода и племени… Что же касается рейда в систему горгон, оказывается, атлансы были против участия людей.

— Прости, Юний… - вновь прошептал Сэм – трудно поверить в другой мир, в другой тип отношений, если жизнь с пеленок учила иначе. Бей первым, иначе ударят тебя. Хватай сколько можешь, живи одним днем!

— Ты все о том же? – улыбнулся Юний едва подняв уголки губ – Мы тоже все это проходили, ведь горгоны – это наше бремя и плод, наш недосмотр. Это наследие мы не вправе передать, и должны уничтожить его сами.

— А что это за цветы такие – сглатывая комок в горле сменил разговор Сэм – никогда не видел такой красы.

— Печаль Геи. Земли, по-вашему. Когда-то покрывали все побережье Атлансии, поглощая после перехода вредные виды излучений. Сейчас они растут лишь в оранжереях, да вот здесь, питаясь от солнечной радиации. У них очень тонкий аромат, они безвредны, однако, не рви печаль, Сэм...

Так они и стояли, смотря на огненные всполохи печали земли, наблюдая как вырастает по курсу Луна.

Глава 02. «Витязи и Паладины»

Сэм постучал в мембрану, старательно притворявшуюся дверью. Десант за дверью притворялся что его там нет. Еще раз. Безрезультатно. Тогда он забарабанил со всей дури. Эмоции искали выход для разрядки.

— Сова, открывай! Медведь пришел!

Молчание, потом послышался едва слышный сдавленный шепоток за дверью-мембраной:

— Иван, какой у нас отзыв?

— Женек, дурья башка. Атлансы, они книжки читают, фигли им смотреть наши столетние мультики!

— Я Джэй, вообще-то.

Приоткрылась дверь, на Сэма глянуло настороженное скуластое лицо, выглянуло в коридор и впустило. Ивана плотно обступали угловатые фигуры десантников в «паладинах» с одной стороны, и в более приталенных «витязях» с другой. Даже тут они держались особняком. Иван был вместо бригадира в хате, которую атлансы выделили пассажирам, кочующим до своих БДК. Больших десантных крейсеров «Альфа» и «Омега».

— Как прошло? – нетерпеливо спросил Иван, облизывая губы – А то мы сообща решили Левиафан отбить.

— И как бы ты им управлял? – усмехнулся Вестер – Нормально. Напридумали мы фигни, Вань. Юний в две фразы не оставил от наших страхов камня на камне…

— Ну… - загудели со всех сторон – нам то скажи, а то на измене все.

Сэм ухмыляясь прислонился к косяку двери, но толпа расступилась, и его дружно водрузили на возвышение.

— Ты, Сэмми, говори, говори. Все наши мысли я им тут уже рассказал, так что толкай речь.

— Ладно. Если коротко и по сути – Атлансы пришли, когда горгоны расконопатили черную дыру, так?

— Да… - сообща загудела толпа кивая коротко стриженными армейскими прическами – почти полгода.

— А ракетами нас стали власти морить позже! – припечатал Сэм – Атлансы не хотели жить в зараженном радиацией и вирусом мире, и начали свою операцию, отлавливая ракеты и горгон, создав завесу забвения. Так?

— Ну да, полгода радио и остальное не пахало. Хрен узнаешь, что в мире творится, ну и Пензиас страху на всех нагнал. А как не поверить, если на улицах условно выздоровевшие буйствуют, а в небе ракеты бахают?

— И под этой завесой атлансы отлавливали горгон, а че они нам сделали, сами знаете. В остальном, атлансам до нас дела нет. Разве что корабли свои над столицами повесили, а власти мы и сами поменяли. Да, народ?

— Верно – закричал Джэй Кирби, воздевая руку в бронескафе – Все мы были боях за Оттаву и Вашингтон!

Толпа американцев и канадцев в тяжелых угловатых «паладинах» с флагом конфедератов засвистела. Сэм обождал пока пройдет ликование масс. Его надо было разрядить, а то в вправду пойдут Левиафан брать.

— Хороша машинка десанта, да? – похлопал себя по броне Кирби – хорошо их на земле собирают, а не в космосе. Отбили мы с ребятами штурмом у федералов пару опечатанных складов, и двинули на Вашингтон. А в остальном все было так, как ты, Сэм и говоришь. Атлансы только вид делали и скатами шорох наводили.

— Они в наши дела не лезли. Готовились к рейду в систему горгон. Решение же сделать его совместным, продавили совбезе совета сообща Колд-Лейк, Москва и Пекин. Атлансы были против.

— А че против-то? – разочаровано спросил белобрысый здоровяк Паша в приталенном «витязе» - Они, значит нам помогли, а мы типа в стороне теперь должны быть?

— Так и сказали – кивнул Сэм – говорят, нас и так на планете дохрена погибло во всей этой заварушке. И не хотели, чтобы в этом рейде погибали еще. Сами, говорят, сдюжим. Мы горгон породили, мы их и убьем.

— Не… - загудела толпа – так не пойдет. Мы трусы что ли, или драться не умеем. Верно, парни?

— Верно – закивал головой Кирби – я в «паладине» пол танкового боекомплекта унести могу! Ноги, во!

— А че ноги, Женек – вмешался белобрысый в «витязе» с красным знаменем – в бою главное руки!

— Ноги, руки – глубокомысленно изрек Иван, огребая обоих гибким орудием «абаса» - главное хвост!

Оба космодесантника с лязгом покатились перед раздавшейся с хохотом толпой. Вскочили, набычились, но под взглядом Ивана опали и махнули примирительно рукой, а тот, кивнув, продолжил:

— Сэм дело говорит. Я вас хвостом на раз прибью, кто знает какая техника у горгон? То-то же. Короче, тех, кто переболел подозрительностью и фигней ждет Гена. А он как котят рвать будет, пока такими же отморозками не станете. Он синие биоскафы горгон в Сибири одними лишь топориками на окрошку крошил.

— Так че, Сэмми… - спросил белобрысый Паша – значит это всего лишь наши непонятки были?

— Верно, Паш. А я как дурак повелся. Крепко видать мне горгона мозги пропесочила, черное в белом ищу.

— Да че мы, не понимаем, что ли? – загудел Паша – все наши власти под ними ходили, а теперь хрен им. Записывай меня, Вань, а вы, мужики, броньку мою на память схороните. Хорошая броня, Кремль в ней брал!

Павел начал споро выпутываться из сервоприводов «витязя», любовно сложил его в большой зеленый ящик. Следом за ним, потоптавшись начал разоблачаться Кирби, вскоре «паладин» сложился в углу грустным роботом. Таким образом, вскоре у Гены набралось десяток добровольцев, данный момент был загодя обговорен.

— Вы как хотите, сэр – отдал честь Джей Кирби – а я с вами. Колд-Лейк своих не бросает.

— Как Колд-Лейк? – удивился Вестер, силясь вспомнить скуластое лицо солдата.

— Вы после битвы при Колд-Лейк с О’Коннери утром в концлагерь приезжали, там вас встречал я.

— Славно, Джей. А ребята не обидятся что ты к нам перебежал? – осматривал угловатый «паладин» Вестер.

— Никак нет, сэр. Ведь Левиафан — это высшая лига, правда парни?

Парни одобрительно загудели, а двое, завывая сервоприводами, поволокли осиротевший бронескаф с флагом конфедератов к дверям. Без оператора он тяжелый как сейф, его только погрузчиком с места и сдвинешь.

— Кирби? – спросил Сэм разминающегося после «паладина» в боксерской стойке капрала.

— Да, сэр? – тут же ответил он, продолжая боксировать с одетым в «витязь» русским десантником.

— Расслабься, Джей. Я служил давным-давно, теперь на Левиафане работаю. Можешь без чинов.

— Ладно – Кирби уклонился от хука «витязя», поднырнул под руку и тут же двинул в бронеколпак – Че?

—Ты где это «че» подцепил? Ладно, забудь. Я отстал от дел на местах, давно у вас флаг конфедератов?

— Русским можно старый флаг, а нам нет? Нам тоже есть чем гордиться. Северные Конфедераты Америки.

— И Аляска?

Кирби вторично поднырнул под руку «витязя», но тот ловко достал его выпадом второй и растянул на полу.

В ближнем бою «витязь» был грозной силой. Зато у «паладина» пушечки мощнее и лупит он ими мочи нет.

— И Аляска. Че им, за приказами каждый раз в Москву трезвонить? Вы же с Сухаревым лично знакомы.

— Было дело – засмеялся Сэм – хороший мужик. Вон Иван не даст соврать. Вместо союз заключали. Ладно, пойду обрадую атлансов новыми отморозками, а вы тут не разнесите все в такой матери. Перетерпите часа два.

— Сэр, нам бы в картишки перекинутся… - заныл кто-то из толпы – хотя бы на щелбаны.

— Ну и кто вам командир? Будут карты – пожал плечами Сэм – Только пальцы об каски в усмерть не отбейте.

Глава 03. Фатум и Лея

Коридоры Левиафана умягчали взор бежевой шагренью, а свет раннего летнего солнца наполнял бодростью. К вечеру свет этот померкнет, порозовеет, как у заходящего над океаном светила. «Гелиос», так называлось светило у атлансов и древних греков, вспорхнул на орбиту след за ними обманчиво мягким легким перышком. Он и видом походил на полупрозрачное маховое перо птицы Рух, от крыл которой на землю ложилась ночь. Но при взгляде на него его мимовольно продирал холодный озноб, ибо Рух была хищной птицей. Поднявшись на орбиту и взблеснув против Солнца полупрозрачным бортом, «Гелиос» устремился к светилу с ошеломляющей скоростью. Да, прав был Ник в том, что Левиафан плыл к Атлансии обманчиво долго с одной целью, дать людям время на раскачку и улаживание своих внутренних дел. Если так может и старичок... Впрочем, увидим. Пока он летел со скоростью тихоходных лунных шаттлов «орел» и «атлантис», оставляя за собой пыльцу фей. Надо при случае спросить у Харона или Дедала. Остается надеяться, что в этом походе они не обожгут крылья как в мифах. Сэм почти перестал удивляться, встречая запечатленные в мифологии прообразы. Все это объяснялось предельно просто. Впавшие в анабиоз при Первой Катастрофе атлансы, каждый в свою очередь, выходили на берега Средиземноморья и Месопотамии, вдалбливая в головы одичавшим потомкам сии имена. Хотя бы кто кем был, и кто чем занимался, остальное люди придумали сами. Для романтичности или правдоподобия. Атлансы не были падки на плотские утехи, но люди всех меряют по себе. Их вечно тянет все испохабить и очернить, иначе не умеют. Хотелось верить, что это пройдет, минует, рядом с таким образцом. Супругов себе подыскивали, это верно. С наивысшим уровнем атланского генотипа, и по согласию уводили через временные разломы на Атлансию. Что случалось крайне редко, поскольку для этого нужны были высочайшие технологии, которые были на Левиафане, да и то…

Поставив отметку расспросить Юния или еще кого из известных, Сэм вышел на мостик к Харону, доложить о искоренении брожения среди десанта и обрадовать пополнением. Казалось, желающих должно набежать со всех сторон, но нет. Биотехника отзывалась на минимально допустимый уровень атланского генома. И было чудом, что у него и Лизы они были на самом минимуме, а уж Столярову да Ивану их, извините, присобачили насильно, полностью меняя «клеточную основу». И если бы первый не был синтетом людей, а второй не побывал ранее в виварии у горгон, черта с два они бы после этого выжили. Этим объяснялось то, что технологии свои атлансы не давали, считая, что у людей и так есть чем самоубиться.

Ранее у него не было возможности рассмотреть мостик как следует, да и был он тут мельком. Он являл собой открытую площадку, как это в обычае у атлансов, отчего казалось, что к звездам можно дотянуться рукой. Вид звездного купола охватывавшего все пространство кроме пола, здесь совершенно не пугал. У самой кромки неба, узкое кольцо-барельеф из монолитного на вид камня, испещренного множеством высеченных пиктограмм. Казалось, часть величественного древнего храма взлетела вместе с ними и парит в звездной россыпи. Пилотов, в его понимании, тут не было. Изредка к барельефу кто-то подходил, скользил пальцами по бороздкам, словно читая высеченные в камне древние письмена и также неспешно отходил. Вспыхивал световой столб, заменяя экран или голограмму, будучи читаем и проницаем, не мешая взору. Сейчас здесь был лишь Харон, да высокая, тонкая, словно изваянная из мрамора атланка, в невесомой тоге-хитоне, подчеркивавшей ее изгиб. Сэм даже зажмурился. Ни один скульптор, ни один резец не смог бы передать величавую гармонию и спокойствие черт, хотя глаза ее казалось начнут метать молнии. Прозрачно серые, бездонные, были исполнены гнева, и он хотел убраться подобру-поздорову. Он ранее не видел атлансок, ни здесь, ни за краткое время в Посейдонисе. Однако Харон заметил, повел рукой предлагая подойти. Здесь, в этом звездном храме они казались ожившими богами.

— Сэм, знакомься. Это Селена, богиня Луны.

Сем подошел, неловкий, деревянный, не зная как вести себя в присутствии богини. То ли пасть на колени, то ли согнуться в земном поклоне. Селена на миг, на один краткий миг задержала на нем свой взор, кивнула величаво и его словно пронзило током. Он кивнул в ответ, чувствуя себя неотесанной деревенщиной.

— Видишь как она злиться при виде того, что сотворили горгоны с ее Луной? Зря они так. Наши тральщики, название условное, сгребли оплавленные останки горгонской флотилии и стянули в центр этого безобразия.

— Здравствуй, Сэмюель. Видишь что они устроили? Кто станет поклоняться, кто станет вздыхать без Луны?

— Право, не знаю что сказать, разве может человек сделать разбитое целым?

— Но мы попробуем, не зря же меня называют богиней.

Открылся близкий вид Фатума и Деи, кометный хвост осколков, тральщики, что трудились неустанными пчелами, сжимая широким кольцом силовых щитов осколки.

Селена величественно шагнула вперед, воздела к Луне руку и тотчас в центре вспыхнула яркая серебристая искорка, разгораясь с каждым мигом сильнее. И чем более ширилось мерцание, тем быстрее глыбы стягивались к центру, устремляясь обратно. Вот заскользили навстречу Фатум и Лея, соприкоснулись, сомкнулись как части единого механизма занимая положенное место. Осколки взвихрились в неистовом верчении, а Селена стояла, простерши к Луне свою длань. Вот стали на места, через трещины виден был удерживающий вместе сребристый свет стягивающий их к центру. Луна вздрогнула, словно запущенное сердце, начала медленное вращение. Сэм всегда был чужд мистики и мистицизма, но сейчас почувствовал желание пасть на колени при виде богини сотворяющей Луну из праха и осколков. Селена обернулась и удовлетворенно улыбнулась:

— Неплохо для человека, Сэм? Да что это с тобой. Встань, я вовсе не богиня, а человек, пусть живу я дольше.

— Но это невозможно… - у Сэма перехватило дыхание – такое под силу лишь богам!

— Даже боги довольствовались уже сотворенным. Это зерно. Зерно, из которого пылевое облако начинает формироваться в планету или даже в звезду. Пройдет какое-то время, прежде чем прорастет оно через породу, срастит воедино расколы. Но вы пока туда не летайте, Сэм. Это опасно даже для нас. Гравитационное поле масс выровняется, расколы заплавятся, но будет это весьма нескоро. Природе на это требуются миллиарды лет, но она не разумна. Разум же покоряет даже время, делая невозможное возможным, а сказочное реальным. В ваших древних легендах говориться о том, что Луна родилась в волнах Великого Потопа. Пусть будет так внове! Влюбленные вновь смогут взирать на ее сребристый лик, а ваши поэты сочинять великие стихи.

Она закрыла глаза и процитировала, воздев руки перед собой и словно паря в серебристой дымке:

Не бродить уж нам ночами,

Хоть душа любви полна,

И по-прежнему лучами

Серебрит простор луна.

Меч сотрет железо ножен,

И душа источит грудь,

Вечный пламень невозможен,

Сердцу нужно отдохнуть.

Пусть влюбленными лучами

Месяц тянется к земле,

Не бродить уж нам ночами

В серебристой лунной мгле.

И хоть Сэм знал эти строки Байрона наизусть, в устах Селены они обрели иное звучание, исполнившись глубокой торжественности лунной ночи. Он застыл очарованный великолепием ее посеребренного профиля. Смех ее прозвучал хрустальным колокольчиком в лунном храме:

— Право, Сэм! Видимо лишь преклонение перед чем-либо способно рождать подобные строки! Теперь оставь нас, и пусть волшебство богини в твоих глазах, все же останется тайной, которую не стоит открывать.

Он вышел завороженный ее голосом, звучавшим в нем и, казалось, унесшим покой сердца. Околдованный шел он переходами транспортника не чуя ничего: места, времени, лишь прозрачные серебристые глаза смотрели строго и испытующе. Кто-то звал его, но их тут же отсекал возникший за его спиной Юний:

— Тихо, тихо. Не тревожьте его, он во власти Селены!

Прошло должно быть пару часов, пока внове он смог воспринимать окружающее, реальность. Он помнил как ранил его вид горгоны-Пипетки, притворявшейся Надеждиной, но рядом с чарами Селены она была ничто. Юний улыбался понимающе и мягко. Они и ранее были дружны, но все ж была меж ними некая отстраненность, между атлансом, живущим тысячи лет, и человеком, чей век краток. Но теперь он смотрел на него почти как на ровню, прикоснувшегося к некоей тайне, которую нечасто дано вкусить смертным существам.

— Так любим мы, Сэмюель. Наша любовь отличается от вашей, в ней нет примести тварности, хотя плотское влечение не чуждо и нам, в свой срок. Должно быть так в древних мифах богини нисходили до смертных, даруя им свою любовь и сердце. Пусть лишь на краткий миг, но и земной человек может вкусить этой любви. Ты лишь начал знакомство с нашими богинями, друг мой, и вид первой из них сразил тебя до глубины души. Но пойдем, посмотришь сейчас как другая, грозная и мудрая, снизойдет до твоих земных соратников.

Сэм должно быть вскрикнул, удивленный, а Юний, довольный произведенным эффектом промолвил:

— Я ведь говорил тебе, мы эстеты и ценители прекрасного. А любовь величайшее из возможных искусств, сочетающее и окормляющее все остальные. Ибо все рождается от любви: слово, стих и слог, звучание струны и посвист стали в битве. И сейчас ты увидишь еще одну из богинь, разящую мудростью и мечем.

Глава 04. Эрганэ

Юний повел переходами в зал обучения. В котором упражнялись в воинском искусстве атлансы, оттачивая свое мастерство столетиями, а то и тысячелетиями, как великие и запечатленные в легендах людей Персей или Харон, с которыми Сэм был знаком лично, признавая, что это было для него величайшей честью. Персей остался в Атлансии, погруженный в дела людей. Сказал лишь, что поведет их в битву другой военачальник. Познакомившись с атлансами ближе, Сэм узнал, что симбионт был доспехом. Составленным из генной мозаики, любовно выращенным, и вступающим с носителем в эмпатическую связь, угадывая не мысли но намерения. Оружием были они сами. И у каждого из них, как и положено богам, было свое особое. За тысячелетия развития себя, атлансы развили способность управлять энергиями тела, преобразуя их в разрушительные формы. Ведь даже люди могли управлять биением сердца, задерживать дыхание или же впадать в длительный транс, а теперь умножьте все это на науку, умеющую обнаруживать и огранивать в генах эти качества? Как сказал атланс, облачающий Сэма впервые в симбионт – рано или поздно, технологии достигают столь высокого уровня, что непосвященному, а тем более неразвитому человеку они кажутся волшебством. Но тем не менее они остаются наукой, которую можно постигнуть и к которой можно вполне прикоснуться. И никакого волшебства.

Зал обучения походил на обычный тренировочный, был почти пуст, состоя из пружинящего пола и закаленных стен, могущих выдерживать условия тренировок. Посреди зала стоял десяток согласившихся на авантюру оболтусов, уже предвкушающих невиданные ощущения, да несколько атлансов в черных боевых симбионтах. Оболтусы же были в армейском камуфляже расцветок своих стран. Конфедераты и русские. Если конфедератами теперь считались все североамериканцы, то русскими европейцы, от Китая и до Ла-Манша. При виде Сэма ему приветственно загудели, на них тут же прикрикнул Столяров, пресекши шум. Он церемонно опустился на одно колено, как это делают рыцари при посвящении, а Юний легонько подтолкнул Сэма. Он поспешил подчинится и склонил в почтении голову. Он уже знал, что атлансы ничего не делают зря. Откуда-то из бокового прохода показалось движение и степенно и величественно вошла еще одна атланка. В отличии от Селены она была высока, широка в плечах, облаченная в такую же полупрозрачную тунику, скрепленную на плече геммой с символом Атлансии. По залу пошел вздох восхищения, даже Вестер, все еще испытывающий на себе влияние Селены, вскрикнул при виде ее красоты. Если Микеланджело задумал бы ваять богиню-воительницу, то не смог бы отыскать никого лучше нее. Потрать он хоть сто лет. Высокая, стройная, гибкая как искусный клинок. На лице невозмутимость и отстраненность как у всех атлансов, но глаза были исполнены такой силы и огня, что люди невольно поежились. Едва взмахнув рукой позволила атлансам подняться, посмотрела на людей, пристально изучая лица. Затем молвила сильным звучным голосом:

— Я Эрганэ. Ваятель. Моя забота сделать из вас воинов. Вы мните себя сильными, иначе не стояли бы здесь. Но никто из вас не сможет сделать шаг ко мне, без моей на то воли… Попробуйте.

Земляне силились сойти с места, но никто не смог даже вздохнуть. Атланка перевела взгляд с них на Сэма:

— Ты.

Он попробовал сделать шаг, но тут же ощутил на себе ее волю. И если власть горгон туманила разум, то сила атланки его не касалась, наоборот, лишь усиливала. Разрывая оковы, превозмогая себя, чувствуя как внутри его разума идет незримая борьба за тело, дрожа от усилий он таки сделал шаг.

— Довольно. Теперь сделай тоже без брони. Чтобы никто не упрекнул, что тебе помогла она.

Сэм знал, что бронью симбионт называют лишь воители, говорящие скупо и архаично. Он вытянул руку в сторону и бронь-симбионт повинуясь желанию стек на пол черной лужицей. Он остался в плавках, поджарый, подтянутый, не смутившись взгляда воительницы. И снова взгляд ее сковал его члены, заморозил даже дыхание, но тут другая воля коснулась, растопила окаменелость и воительница неожиданно рассмеялась:

— Ты покровительствуешь ему, сестра. Но он сделал шаг сам. Давно я не встречала в людях нашу кровь.

Она сделала движение кистью, оцепенение прошло, указала ему на симбионт.

— Облачайся воин. Теперь он твой по праву. Ибо сила воина не в оружии, а в разуме. Разум направляет руки.

Сэм присел, коснулся симбионта и он тут скользнул назад, однако приняв вид не обычной его одежды или черной брони, а древних доспехов. Он непонимающе смотрел на себя, атлансы взирали на него с какой-то благосклонностью. Юний тихонько тронул за плечо и прошептал:

— Ты хоть знаешь, Сэмюель, кем был твой противник?

— Понятия не имею – опешил он – я таких как она не встречал ни тут, ни у вас.

— Сама Афина Паллада, дочь Зевса.

При упоминании этого имени у него подогнулись ноги. По легендам греков, Афина была могущественной воительницей и защитницей. Но то была богиня из легенд, а сейчас она перед ним воочию, из плоти и крови.

Тем временем Афина, она же Эрганэ ваятель, сбросила хитон, и он сполз на пол шуршащей тканью, оставив ее в черном симбионте, открывая такие формы, при виде которых в восхищении захватывало дух.

— Кто из вас, воины, отважиться помериться силой тела? Неужто устрашитесь женщины?

Вперед вышел поднимая руку как в школе здоровяк Паша. Столяров при его виде сокрушенно закивал.

— Давай, воин. Сможешь ли бросить меня на пол либо обездвижить. Не бойся кажущейся слабости.

И тут Паша допустил самую большую ошибку в своей жизни. Его губы скривила похабная улыбочка, он попробовал просто схватит ее ручищами, даже не делая никаких захватов, но едва его рука коснулась Эрганэ, та сделала неуловимое движение и его отбросило на десяток метров в сторону, припечатало в стену, на которой он остался висеть как муха на клейкой ленте.

— Неуважение к противнику, а тем паче к женщине, недостойно воина. Впрочем, воином у вас называют всякого, кто умеет стрелять из орудий, не прибегая ни к чести, ни к уму.

Она сделала движение кистью и он сполз на пол. Потом посмотрела на присмиревшее стадо землян. Вышел Кирби. Подошел к воительнице, с уважением склонив голову и сделав движение будто приподнимая край шляпы, как это было принято в его краях. Он не бросился вперед, сделал обманчивое движение, сместился в сторону пробуя сделать подсечку. Афина снова крутанулась черным вихрем, однако же, не впечатав в стену, а подвесив в воздухе, затем опустила его наземь.

— Итак, воины. Что это было. Можете спрашивать. Разрешаю.

— Волшебство? – пролепетал кто-то из солдат – Сила, как в старых фильмах.

— Воля – отрезала Афина – Воля, отточенная разумом до остроты клинка. Не магия, не волшебство и не неведомая сила. Воля управляет гравитацией, притяжением, временем. Особенность расы атлансов, постепенно развитая наукой до нынешнего уровня. Забудьте сказки и мифы, забудьте о мистике и волшебстве. Ибо все наше умения зиждется на изученных наукой законах природы. Времени мало, но пока летим в Тартар, я, Эрганэ-ваятельница, попробую сотворить из вас нового человека, ибо мы одна кровь.

Она протянула руку к хитону и тот поплыл к ней по воздуху, сам овившись вокруг ее фигуры.

— Не магия. Лишь воля. Дайте им бронь, вначале посмотрим, признает ли она вас.

Афина скользнула взором по атлансам, задержалась на Сэме и вышла также незаметно, как и появилась. Кто-то из атлансов сделал движение и из боковой стены выполз стенд. Столяров вышел вперед, уперев руки в боки и принялся «лепить из того что было».

— Гордитесь, оказанной вам честью. Кто не догнал или не знал – это Афина Паллада, богиня, мать вашу. Во всяком случае нам, обезьянам, до ее высот далеко. А ей две тысячи лет эволюции, олухи! Паша, ты вообще красавчик, лыбится начал, девку решил потискать? Ее не касался ни один мужчина, ни бессмертный, ни тем более смертный. Усеките это сразу, иначе она вас в пыль сотрет. В прямом смысле! Уважение, макаки!

Но приступить к делу как след Гена не успел. Раздался сигнал прибытия и стыковки к БДК. Впавшие в ступор, мокрые как мышь добровольцы, желающие припасть к мудрости атлансов, пошли провожать своих земляков. Из Левиафана протянулись к висящим по обе стороны «Альфе» и «Омеге» прозрачные стыковочные переходы, что вызвало оторопь и столпотворение – никто не смел выходить в открытый космос. Атлансы не поняли причину страха, но переходы стали непроницаемо металлическими на вид, и далее выгрузка нескольких тысяч десантников прошла без заминок. БДК тоже были громадными, но все же не дотягивали до Левиафана. Изначально они строились в юпитерианской системе русскими, также как транспорты колонистов. Строители надеялись на скорый гипер, потому анабиозных отсеков предусмотрено не было. Оставалось смонтировать двигатели на гелий-дейтерии, но на Земле случился Армагеддон, Луну разбили, потому они проделали сей долгий путь по старинке, влекомые тягачами «Зевсами». Колонии радо приняли новое положение дел на Земле, поскольку из них корпорации тянули последние жилы, являясь по сути рабовладельческими.

И, прежде чем облачать их в брони-симбионты, Гена всем показал, что такое русский сержант. Атлансы даже не пытались понять смысл сказанного, ибо лингвер был бессилен против словесных изысков.

— Сэмми, тебе особое приглашение требуется? Думаешь если с начальством в ладах, то можно от боевой отлынивать? Ну хоть бронь научился одевать, и то хорошо. Иначе краснеть бы мне за тебя. Итак, макаки…

Глава 05. Макаки, эволюция, хвосты

— Слушаем сюда! – гаркнул Гена вновь согнав своих подопечных в зал – Повторяю один раз, дальше пеняйте на себя. В обращении с атланской биотехникой главное - разум. И если он у вас не развит, будем развивать. Не знаете, научим! Не хотите, заставим, как говорят в России. Не думая же, из автомата может каждая макака стрелять, как в Африке! Там уж триста лет все с «калашами» бегают, а толку ноль. Итак, вводная теория. Почему биотехника. Во время Первой Катастрофы, тысяч этак пятнадцать назад, горгоны надумали поработить землю. Несогласных, стереть. Страшно было когда ракеты бахали? Страшно. Но только пару взорвалось, а остальные атлансы обезвредили от греха подальше, ибо нефиг нам обезьянам ядерное оружие. А у них взрывалось, ребятки кое-что похуже и мощнее в сотни раз. Горгоны улетели, Атлансия спустила энергию аннигиляции в другие измерения и закупорила ее собой. Как? Не спрашивайте. Не знаю ни я, ни доктор Арно. И вот там, в этой адской энергии они были вынуждены сконструировать живой модуль защиты – симбионт. Он поглощал эти энергии, питался ими, позволяя создавать атлансам механизмы очистки планеты. Один из разработчиков, Архей, что по-гречески значит древний, знал, что нет более приспособляемого нежели живое. И создал. С тех пор симбионт, постоянный спутник атлансов. Он живуч, приспособляем, а главное привязан эмпатически, чувственно, предпочитая погибнуть сам, нежели допустить нанесение вреда носителю. Отзывается на желание.

— А он нас того, не переварит, если мы внутри него-то будем? – поднял руку один из группы.

— Имя?

— Крис Митчелл, сэр! Североамериканские конфедераты.

— Тебя твоя шкура частенько переваривала, Митчелл? Нет? Не болтай ерунды. Плохо слушал. Симбионт, он же броня – питается извне целым спектром энергий. Радиоактивной, световой, тепловой. Создан выживать любой ценой оберегая носителя. Регенерация – ураганная. Можете спокойно гулять в нем хоть в космосе, ибо он столь надежный скафандр, до каких нам еще расти и расти. Но для вас атлансы сделали модификацию, отзывающуюся на минимум их генома. Короче, на горгоне или собаке он работать не будет. Только на вас. Для облегчения, в бою ему привито визуальное наведение на цель. Разбирайте!

Гена широко махнул рукой на стол, где стояли темные кубики по числу людей. Бойцы подошли, взяли в руки и дальше смотрели на Столярова, не зная, что же с этим счастьем им теперь делать.

— Форму долой. Можете оставить плавки, если нагрянет барышня. Крестики, цепочки и прочую бижутерию, снять. Он вас так плотно облепит, что взвоете, когда начнет под шкуру вам их запихивать. Ясно?

Бойцы быстро разделись, аккуратно складывая комплекты формы стопочкой рядом с собой на мягком полу.

— Садимся на задницы, макаки, подбираем хвосты и эволюционируем! Закрываем глаза и транслируем броне чувство: вам холодно, вы нуждаетесь в тепле и защите. Начали.

Бойцы по команде уселись в позу лотоса, выставив вперед руку с кубиком и закрыв глаза. Прошло минут пять, десять, на лбу выступили бисеринки пота, но ничего не получалось.

— Так я и думал – покивал головой Столяров – туго у вас с воображением. Ладно, пойдем на крайние меры.

Он подал знак, и один из атлансов пробежал пальцами по письменам управляющей колонны. Тотчас стена начала сдвигаться вверх, обнажая стылый вакуум и колючие звезды. Пахнуло холодом, резко, сразу…

— Смотри ка, подействовало – нехорошо ухмыляясь сообщил Гена — значит можем думать, коли припрет.

Всех бойцов покрывала черная броня, топорщась на них синтетическими мышцами. Кто-то зашипел, зайокал крутясь на одном месте и прижимая руку к уху.

— Стась, проблемы? – поднял бровь Гена, складывая руки на груди и рассматривая мигающие звезды.

— Сережка… - зашипел рослый боец Стась, пытаясь стереть через лицевой считок выступившие слезы.

— Приказ исполнять надо в точности и думать по обстоятельствам. В вакууме броня тебя не откроет. Ладно, представь, что снимаешь сережку пальцами и она растворяется в ладони. Бронь ее переварит. Ну?

Судя по тому, что Стась перестал крутится юлой, это подействовало. Видимо, в экстренной ситуации мозг отбрасывал все второстепенное и сосредотачивался на главном. Иначе не умеет. Переборка стала на место, а Гена продолжил муштру:

— Конфедераты, как вы справляли естественную потребность организма в «паладине»?

Вверх поднял руку один из бойцов:

— Мэт Бьюкенен. Там снизу есть специальный лючок, сэр.

— Мэт? Не узнал тебя в этом гриме – хохотнул Гена – Как же тебя Мелисса отпустила. Ну да ладно. Тут аналогично. Представляете, что вам надо сделать свои дела, и броня оголит, где надо. Везде, кроме космоса и прочих агрессивных сред. Там уж она будет вам, ребятки, попку подтирать как родная мамочка. Вот такой боевой товарищ. Не обижайте его, и он вас тоже не даст в обиду. Пошли дальше. Все это он делает на полном автоматизме, как на автоматизме у вас бьется сердце, происходит дыхание и так далее. Можете находиться в нем хоть круглосуточно, но все же рекомендую на ночь старые добрые водные процедуры. Можете в нем спать, не боясь, что он вам в отместку зарастит носопырки. Так и будет с плохими обезьянками.

Бойцы начали переминаться, руку поднял Кирби:

— Сэр, судя по топорщащимся на мне мышцам они порядком усилены. Как бы не разбить чего-нибудь.

— Хороший вопрос, Женек – кивнул Столяров – можете не бояться, обычно они не задействуются, только в бою, когда своих уж маловато. Так что, никого вы не прибьете, не раздавите и не пришибете. Действует режим распознавания свой-чужой. Захотите дядя Гене морду по глупости набить, милости прошу – но только своими силами, пока на мне сидит его соплеменник, он не станет проявлять агрессии к сородичу.

— А в бою? – протянул руку Паша – Или пока мы только хлеборезками щелкать будем?

— В бою у вас будет задействован хвост….

В зале раздалось ржание. Гена подождал пока оно пройдет и окинул их ироничным взглядом:

— Паш, ты за только можешь пробежать дистанцию в километр? Если со всех ног?

— Если без снаряги, минуты за две.

— Отлично. Старый добрый марш-бросок. В Левиафане есть боковая техническая полость, идет по кругу, мы будем использовать ее для определения скоростных возможностей симбионта. Вам надо знать и видеть, макаки, что вы в нем можете делать. Итак, вы на двоих, я на четырех, с хвостом. Перегоните, дадите мне пинка под зад. На марше не бодаться, с ног не сшибать и не подлить. Сэмми, ты с нами! Даю фору пол минуты.

По знаку Столярова атланс распахнул впереди них мембрану и вдаль потянулся, уходя в бесконечность освещенный сумеречным светом технический коридор. Бойцы гурьбой кинулись в него, остался Гена и Сэм.

— А ты чего не бежишь?

— А то я не видел, как вы в Колд-Лейк в лесу резвились. Мало не снося на бегу сосны.

— Тогда вместе, Сэмми! Чур, я бегу по левой стенке, ты по правой, и не рычи в темноте, страшно же…

Сэм кивнул и съежился в трансформации. В отличии от бойцов он был любопытен, и в минуты досуга любил ознакамливаться с новыми возможностями. Вернее, он формулировал желание, а симбионт их показывал. Перед глазами, на лицевом считке возникло виртуальное табло, которое он уже оптимизировал сам: полупрозрачное, наглядное, не мешающее обзору. Возникло ощущение что он наклонился вперед, как при быстром беге, а симбионт для маневренности вырастил торс и задние ноги, в общем жуть. Он опрометью кинулся в беговой трек, следом за ним Гена, честно отсчитав секунды форы. Казалось, ему было без разницы по полу бежать, по стенке или же по потолку. Когтистые лапы ритмично рассекали воздух, а пространство смазалось в сплошную линию. Бойцы впереди бежали как на сильно замедленной сьемке, а он преспокойно успевал реагировать на любое препятствие или изгиб. Две юркие тени прошмыгнули мимо оторопевших бойцов, мигом оставив их позади, цокая страшными когтищами и сверкая огненными глазами. Взгляд на панель: 30 метров в секунду, как у гепарда. Можно быстрее, только зачем? В общем они вылетели из туннеля, а еще через минуту, честно пыхтя и обливаясь потом, показались бойцы. Гена, прижмурившись, смотрел на трепыхание рыб об лед.

— Дошло, макаки? Зачем обманывать природу, не лучше пользоваться ее примером, как это делают атлансы?

— Сэр… только вы это, не рычите больше сзади, лады? А то я кажись забыл открыть свой люк!

— Добро, Митчелл, не буду. Но и вы не будьте такими тупыми болванами, где ваша любознательность?

— Но все-таки, если там мы встретим что-то серьезное, что с оружием – снова спросил Паша.

Гена понимающе кивнул, вперед шагнули двое атлансов. Они вытянули руку сбрасывая бронь и застыли в метрах десяти друг против друга. Кивок головы, и в тот же миг с пальцев одного скользнул искрящийся электричеством шарик метнувшись в противника. Тот ловко прихватил его в воздухе, подставив ладонь и впитал в себя. Повернулся к людям, показывая пустую ладонь. Он был наг как статуя. Затем вернул разряд противнику, но уже не один, а целую очередь. На этот раз оппонент размазался в воздухе, силясь поймать все, однако, один все-же не успел перехватить и тот, пронесшись над головами зрителей, проделал в бронзовой колоне сквозную оплавленную дыру. Снова кивок, они бесстрастно облачились в симбионты и отошли.

— Ну как, Паш. Дать тебе все-таки автомат?

Тот лишь сглотнул, побледнел, явственно представляя, что может сделать с ним один такой шарик.

— Мы так пока не можем, макаки. Нашего естественного электричества едва хватает, чтобы не схлопотать Альцгеймер к старости. У них же норма. Личное оружие богов. Вот и думайте, врали мифы или нет. Однако не думайте, что им напихали имплантов в организм. Усилили в ряде генов, шлифуя во многих поколениях.

— Сэр, вы сказали пока? – тихим голосом спросил кто-то из ошеломленных бойцов.

— Имя?

— Ли Костас. Конфедераты.

— Они, Костик, слеплены из того же генома что и мы. Однако чистили зубы по утрам, хорошо учились, развивали науку и общество, а не баблишко пилили. Потому и смогли развить, задались такой целью.

— Мы тоже сможем? – высказал Паша написанный на лицах общий вопрос.

— Ну, первый шаг мы все-таки сделали, хоть и с их помощью. Восстановили строй, при котором наука будет развивать человека, а не гели от прыщей на заднице, набивая карманы толстосумам. Тогда сможем. Когда будем готовы к силе и ответственности. А пока, откидывайте хвосты, макаки!

— Тогда как в бою? На эволюцию в природе уходят миллионы лет, а в бою мы схлестнемся скоро.

— Нет, ребятки, такой волшебной таблеточки, проглотил и пошли крошить. Так только со мной можно было.

— В смысле? – ответил Паша, демонстрируя хорошие задатки взводного.

— Я синтет. Искусственно выращенный в лаборатории человек. Мне конструкция это позволяет, но не вам.

— Охренеть... – с уважением протянул Кирби – а еще врали, что у русских наука в загоне давно…

— Ладно, макаки, помечтали и будет. С голыми руками в бой не пошлют, генерировать заряд будет броня.

Он обернулся к Сэму:

— Ты иди. Средненько, но еще наверстаем. Там тебя Юний дожидается. Готовит нашим бойцам культурную программу–погружение «Гибель Атлансии». Так, чтобы мозги на место стали, а хвосты отвалились. Эй ребятки, дайте кто дяде Гене листок бумаги, список писать. Вы же все, макаки, для меня пока на одно лицо.

Глава 06. Свет и Тьма

— Здравствуйте дорогие радиослушатели, с вами Арно Браун и мы продолжаем нашу передачу «На грани невозможного» ведя вещание с борта атлантского корабля «Левиафан». Знаете, я долго думал, с чего же начать этот выпуск, ибо материала столько много, что не сложно растеряться. Но начнем мы, пожалуй, с самого грандиозного. Подойдите к окну и взгляните на небо. Вы видите это? Луна, спутник Земли вновь заняла законное место на небосводе, сияя столь ярко, что ее без труда можно разглядеть даже на дневной стороне. Это невероятно, друзья мои, но это неоспоримый факт. Как это стало возможным? Будем разбираться. В нашей студии новая гостья, Селена, которая в греческой мифологии отвечает за Луну. Итак, блистательная Селена, скажете нам хоть вкратце, каким волшебным образом это возможно?

— Благодарю Вас, Арно – лучезарно улыбнулась богиня Луны – не волшебство, а все-таки наука, хотя вам может казаться обратное. Ваша астрономия предугадала процесс рождения звезд и планет из протопылевых облаков. Все начинается с гравитационного зерна, вокруг какого и начинается подобное формирование. Вы уже знаете, Арно, что мы значительно продвинулись в изучении физики, особенно в области гравитационно-волновых взаимодействиях. Так вот внутрь разбитой избранницы Луны, точно в центр сингулярности горгон, которая ее и разорвала, было помещено подобное гравитационное зерно, которое начало активно притягивать к себе разбитую массу. Разумеется, первыми были притянуты ядро и внутренние породы, затем все остальные, удерживаемые эффектом сбегания масс. Сейчас начинается проницание кристаллических решеток вещества, это весьма опасный процесс, потому посещать Луну пока что запрещено.

— Невероятно – мечтательно протянул Арно, глядя невидящим взором – это выходит за рамки науки…

— Вашей науки, Арно – извиняясь улыбнулась богиня Луны – наша развивалась дольше, вот и все. К подобному уровню однажды придете и вы, если преодолеете раздробленность и устроение общества. Общество, не решившее социальные противоречия, неизбежно самоуничтожается открытыми силами природы. И чем глубже шагнуло оно в постижении этих тайн, тем меньше у него шансов на выживание.

— Вы имеете ввиду Первую Катастрофу? – закивал Арно – Сейчас по всем информационным каналам демонстрируется фильм-погружение «Гибель Атлансии». Я имел возможность с ним ознакомится. Это протрезвляет. Срывает покровы с накопленных и замалчиваемых проблем…

— Минуточку, Арно – прервала его Селена, подняв руку и смотря вдаль – мы получили важное известие с флагманского корабля «Гелиос», который сейчас обследует окрестности Черной дыры.

— У нас есть возможность прямого включения? – обратился Браун к кому-то за фокусом камеры – Отлично.

Появилось изображение Левиафана, словно бы недвижно висящего в звездной пустоте, затем фокус камеры остановился на белой короне Солнца и понесся к ней с невообразимой скоростью. Арно даже почувствовал что-то вроде приступа морской болезни от столь резкого ускорения. Мозг не успевал фиксировать и обрабатывать картинку, хотя при более медленном воспроизведении, казалось, можно было разглядеть даже мелкие камешки на поверхности мерцающей серебром Луны, где происходило таинственное проницание масс. Вот она промелькнула мимо облачного шарика Венеры, которая находилась по эту сторону Солнца и уже более плавно остановилась вблизи полупрозрачного пера «Гелиоса», который дрейфовал вблизи клубящейся каверны Черной дыры. Чернильно-черный провал, в котором пропадал свет, искажалась гравитация и даже время, клубился словно потревоженное вторжением в морские глубины чудище. На краю клубящейся мути показался всполох света: один, второй, спустя миг вокруг каверны взвихрилась жемчужная корона, подобная той, которую можно наблюдать при солнечном затмении. И чем ярче она вспыхивала, тем меньше казался провал чернильного ничто. Вот она засияла ярко, затмив даже близкий блеск Солнца, и черное ничто обжегши свои щупальца начало съеживаться, уменьшаться, неистово силясь вырваться за диск блистающей сверхновой. Сияние угасло, растворив в себе провал в ничто: был виден огненный шар Солнца, перо «Гелиоса» и никакой черной дыры. Черная дыра в окрестностях Солнца прекратила существовать.

Арно застыв от изумления смотрел на это зрелище, а по его добродушному лицу катились слезы. В них смешалось и неверие, и потрясение, и воскресшая надежда. Надежда, которую дает разум, повергающий Хаос.

Передача закончилась без слов, без восклицаний или изумления. Ибо все увиденное столь превосходило меру человеческого вмещения и сил, что люди пришли в себя только через несколько часов…

А между тем Левиафан продолжил свое неспешное скольжение вглубь солнечной системы к Марсу, где планировалась длительная остановка и пребывание. На больших десантных крейсерах землян было начато монтирование гравитонных установок, взамен так и не увидевших жизнь гелий-дейтериевых. Это могло занять какое-то время, необходимое и десанту для обучения приемам боя в условиях невесомости. Атланты же хотели рассмотреть то немногое, что осталось после них на Марсе за прошедшие пятнадцать тысяч лет. Несмотря на кажущуюся медлительность, Левиафан двигался куда быстрее земных кораблей. Когда Сэм, улучив свободную минуту, спросил об этом Харона, то получил обескураживающий ответ:

— Зачем? Мы не спешим жить. По сравнению с вами у нас в распоряжении вечность. К чему ненужная суета, порождающая множество ошибок, на устранение которых потребуется еще больше времени? Бери пример с Ивана. Он счастлив как ребенок и просто наслаждается полетом. Он не покидал пределов Земли, и для него все внове. Есть время спешить, а есть шествовать. На Земле мы пытаясь все предугадать за всем успеть, устраняя угрозу. И даже более. Попутно стали катализатором вашего, застывшего в своем развитии общества. Ведь технический прогресс без развития социального, рождает столь ужасных монстров, взять под контроль которых потом весьма непросто. Спеши неспеша.

Сэм был вынужден согласится, хотя его натура жаждала активного действия, нестись вперед, все успеть. Быть может потому, что в сравнении с атлантами век краток, как у мотылька-однодневки, если тебе отмерено меньше столетия, трудно спешить не спеша. Впрочем, от безделия не маялся, деля время между оттачиванием боевых навыков, изучением атлантского, и бесед в звездном саду. Однажды, к их неспешной беседе с Юнием присоединилась Селена, и у него замерло от восторга сердце.

— Несмотря на модернизацию, мы не спешим гнать Левиафан на запредельных скоростях. Ты торопишься?

Селена дотронулась прохладной как мрамор рукой к плечу Сэма, словно остужая его горячность.

— Не могу в себе разобраться, меня словно что-то гонит вперед, такое чувство, будто я могу не успеть.

— Не успеть что? Жить, сражаться или любить?

При ее словах сердце у него замерло. Он даже себе боялся признаться в том, что образ проник столь глубоко, лишив покоя. Нет, он не грезил о ней. Мысль о том, что можно желать расположения богини, которой многие тысячи лет, была кощунственной. Он восхищался ею как неповторимым произведением искусства, шедевром, рожденным тысячелетней эволюцией красоты. Подобно той, что была присуща цветам печали земли. Манящим, зовущим, но недостижимым.

— И все-таки, Селена, скажите как астрофизик астрофизику – повторял Арно Браун – каким образом удалось закрыть черную дыру. Я два дня не мог проронить ни слова, а теперь и вовсе спать не могу!

— Видимо поспешность характерная особенность людей – покивала головой она – ваш век краток, но для вас еще хватит таин, Арно. И времени для открытий. Эрид утверждает, что методика, разработанная при работе с условно зараженными, позволила ему вычленить участок, отвечающий за «часовой механизм», нарушенный у людского рода после Первой Катастрофы.

— То есть, вы хотите сказать, что есть возможность отключать старение клеток? – опешил профессор – право мы сами находили некоторые примитивные создания, у которых он отсутствует вообще, но что бы человек…

— Это и наша мечта, Арно – поднимая голову от книг ответил Юний – у многих атлантов были супруги с Земли, и они пытались вернуть их в естественные меры жизни. Но увы, там мало материала для исследований, единичные образцы генома, а здесь эти исследования пошли семимильными шагами.

— Вы поразительно точно говорите нашими эвфемизмами…

Юний любовно повел ладонью по корешкам книг:

— Хорошие учителя. Как ограничивают себя люди, лишая себя наследия прошлого. Лишаясь возможности жить тысячами жизней, прикоснуться мудрости эпох, называя это ненужным, устаревшим, обкрадывая и так не богатую свою духовную жизнь. И чего ради? Заработать побольше денег? И чего они стояли при Армагеддоне, как сказал О’Коннери? Так вы готовы пожить подольше?

— Позвольте… я думал, подобное удел отдаленного будущего. Да, мы клонируем кормовой белок для пиши, даже смогли сделать нескольких синтетов, таких как Столяров, но прививка от смерти, это уж слишком.

— И вы меня спрашивали о тайнах черной дыры? Может быть для объяснения не хватит времени.

— Заманчиво – пробормотал Арно покусывая бороду – впрочем, разве не ставили ученые эксперименты над собой? Если это позволит задержаться на свете чуть более дольше, жертвуя для науки... Я согласен.

— Чудно! - засмеялась серебряным смехом Селена – Тогда и я пойду на жертву, на очень сильное упрощение, описывая физические законы, чтобы сделать сложное доступным вашему пониманию.

— Не бойтесь оскорбить – вскинул голову профессор – я не комплексую по поводу отставания нашей науки.

— Так вы объясните? – прервал их степенную беседу Сэм, сгорая от нетерпения.

Селена опустилась в изумрудно светящиеся травы подогнув ноги, став разительно схожа на статую Флоры.

— В обозримой вселенной у черной дыры есть только один достойный противник. Противник тьмы – свет. Свет столь яркий, что затмевает собой все другие светила.

— Вы говорите о сверхновой? – вскинул брови Арно, кряхтя усаживаясь рядом – Извините, старость.

— Пройдет – мимоходом сказала атлантка – Мы имели достаточно времени для наблюдения, изучений, экспериментов. Одним из них стала холодная аннигиляция, породившая Первую Катастрофу. Мы смогли синтезировать частицы, для которых у вас еще нет ни определения, ни классификации. Люди мистического склада назвали бы их первородной материей, подобной той, из которой однажды случился большой взрыв. Большая часть была растрачена при Взрыве, приводя энергии более высоких порядков в проявленные частицы.

— Погодите – покивал Сэм – пресловутый ген Бога? Помниться его тщились открыть еще в XXI веке.

— Каждый горизонт мнит себя краем земли, хотя за ним новые рубежи. Мы могли выделить эти частицы Света, назовем их так чтобы убрать мистицизм, и попытались обуздать. Но в злых руках даже Свет может стать Тьмой. На тот момент мы были подобны вам, в стремлении обладать высокими энергиями, не обращая внимания на возросшую опухоль горгон. Завладев Светом, они обратили его во Тьму, сея разрушение и гибель. Удел прошедших тысячелетий, хотя здешние камни несут на себе след ее прикосновения. Рожденные частицы Света, подобно магнитным полям в термоядерных реакторах удерживают плазму внутри. Мы засеяли пространство вблизи черной дыры этими частицами и, при попадании в поле ее притяжения, они вступили во взаимодействие вызвав аннигиляцию. Ваша черная дыра была совсем молодой.

— Однако же смогла разломать лед времени, дав вам возможность вернуться. К общему счастью.

— Да, Сэм – улыбнулась одними глазами Селена – к общему счастью. Вот так, если упрощенно, мы смогли это сделать. Однако, пока наше общество не станет единым, мы не откроем этот ящик Пандоры.

Глава 07. Третья луна

Густой раскатистый звук бронзового гонга родился где-то в глубинах храма и вибрирующей волной поплыл вниз по зелени террас, опускаясь все ниже и ниже над мраморными колонами и дворцами к самой воде. Неподалеку журчали хрустальные струйки причудливого фонтана, охлаждая нагретую лучами знойного солнца кожу. Рядом с ним, на мраморной скамейке в привычном хитоне сидел Юний, развернув свиток, что едва трепетал на ветру. Везде лежала печать древности, покоя и умиротворения. Раздались чьи-то шаги, на мозаичную площадку из кустов вошел воин в черном симбионте. Взглянул на прикрывшего веки Сэма, склонил в почтении голову перед Юнием. Сознание всплывало из глубин, взор был глубоким, устремленным в себя.

— Сэмюель – негромко промолвил гость пытаясь достучаться к человеку – тебя ищет Харон…

Сэм открыл глаза и все исчезло: и зелень террас, и гудящий звук гонга, и величественный храм Посейдона. Закрылось окно в другой мир, такой же реальный, как и этот, но невыразимо древний и забытый. Атланты были замкнутой расой, не любили лезть в чужие дела, а в свои посвящали еще реже. Который день к ряду Сэм под присмотром Юния занимался здесь, в храме Посейдона, изучением языка атлантов. Чему немало помогало его увлечение древнегреческим в бытность студентом. И он открывался слогам и мелодиям кифары, древние слова сами слетали с его уст, будучи глубже и весомее ранее ведомых ему языков.

— Разве он еще не может – воин взглянул на Юния и дотронулся к виску.

— Придет и это, Критий. Сначала слово, потом мысль. Что же случилось, раз ты прервал наши занятия?

— Мы подлетаем к Марсу. Харон хочет получить ответы, а из людей Сэм более всего знает наш язык.

Сэм встал, склонил голову перед наставником, а Критий подхватил под руку, видя, что его сознание все еще блуждает в глубинах. Так они прошли к самому мостику, ловя взгляды встречных атлантов. Несмотря на кажущуюся холодность и бесстрастность они были радушны, может быть виной всему длительная оторванность их общества от остального человечества.

Харон, вышагивая в нетерпении по мостику был чем-то взволнован и переговаривался с Селеной.

— Здравствуй, Сэмюель. Как твои уроки?

Сэм слабо им улыбнулся и ответил на атлантском:

— Значительно лучше. Но я все еще путаюсь в словах.

Харон с миг его изучал, и удовлетворенно кивнул:

— Не можешь ли ответить мне на один вопрос. Сколько лун у Марса?

— Две – пожал плечами Сэм – Фобос и Деймос. Что обозначают эти имена вы знаете лучше меня.

— Давай ближе к лунам. Где третья?

— Не понял – опешил Вестер с сомнением вглядываясь в красноватый шарик Марса – их всегда было две.

— Понятно – вздохнул Харон – все стает на места. Видишь ли, в плену иных дел мы не предавали внимания нынешнему состоянию Марса и были немало удивлены, увидев его без атмосферы и третьей луны.

Сэм тяжело сел на мраморную скамью, которая была конечно же не мрамором, а как и все здесь выращена.

— У Марса всегда было очень слабое магнитное поле – указала на красный шарик Селена – и новосозданная нами атмосфера улетучивалась в космос. Потому мы повесили над ним естественно-орбитальные генераторы магнитного поля, компенсируя недостаточную работу ядра планеты. Расположив их в форме равностороннего треугольника. А вот теперь видим это: ни атмосферы, ни жизни, ни генераторов.

— Понял – кивнул Сэм – люди тоже столкнулись с подобной проблемой, защищая корабли от космической радиации. Долгое время думали, что главное в полетах двигатель и скорость. Разработали устройство, которое генерирует магнитное поле на внешней обшивке, «ловушка Перельмана». И лишь после внедрения мы впервые попали и на Луну, и на Марс, хотя прежней схемой и двигателями лететь надо было два года, а не неделю как на Левиафане. Да и это, я так понял очень малая для него скорость.

— А вот это длинное ущелье – Селена движением руки приблизила изображение Марса – тоже было всегда?

— Долины Маринер? Да. А что, раньше оно выглядело иначе?

— Раньше его тут не было, Сэм. Марсу очень сильно досталось. Кто-то ударил сюда гравитонным орудием столь сильно, что от ударов лопнула кора планеты и испарилась вся атмосфера. А что это за исполинская гора вот здесь?

— Это? Олимп – приглядевшись ответил Сэм – Самая высокая гора во всей солнечной системе, 28 км.

— Не может быть – кинулся к изображению Харон, отшвырнув Сэма – не может быть такого совпадения!

— Думаешь? – ответила Селена невозмутимо посмотрев на кипящего Харона – Кто же шлет этот сигнал?

— Ничего не понимаю – развел руками Сэм, не обратив внимание на взгляд Харона – какой еще сигнал?

— Сигнал аварийного атлантского маяка. Очень, очень древняя кодировка, но это без сомнения наш маяк.

— Погодите, если он настолько древний, почему же мы его никогда не слышали?

— Как вы могли слышать – недоуменно поднял брови капитан – он использует гравитационные частоты. В любом случае надо проверить. И выслать скаты на поиски третьей луны. Не могла же она испариться. Юний…

Уже через минуту Юний стоял на пороге, услышав мысленный вызов капитана. Сэм только вмещал научное обоснование явления телепатии. Мысль, как и аварийный маяк атлантов, работает на весьма специфической волне. Учитывая, как глубоко они проникли в тайны физики, умея генерировать Свет, это не казалось чудом.

— Да, Харон.

— Юний, что говорят человеческие, греческие мифы о битве титанов, о ее исходе?

— Хронология перепутана. Не стоит воспринимать их буквально. Многие события искажены, много никогда не было. Сначала у нас был золотой век, уж потом битва с горгонами, то бишь титанами.

— Если я хорошо помню, то и огонь к сотворенным им людям с Олимпа принес Прометей?

— Да, но… - взгляд Юния упал на символы светового столба – вы хотите сказать он вернулся к ним отсюда?

— Похоже. Мы же об этом не знаем ничего. Поскольку Атлансию поглотила пучина. И этот сигнал…

— Ну а где же еще может обитать повелитель богов громовержец Зевс, как не на Олимпе? На этом Олимпе!

— Святые скунсы… - прошептал не менее потрясенный Сэм – вы хотите сказать, в глубинах Марса покоится ваш верховный главнокомандующий? И он провел здесь все пятнадцать тысяч лет?

— Остается проверить. Скаты уже вылетели на поиски третьей луны. Астероидное кольцо тоже было?

— Оно, что, тоже следы вашей древней битвы? – охнул Сэм.

— Легенда о Фаэтоне – улыбнулся Юний – но меня более интересует кто поведал ее людям. Остатки горгон улепетывали со всех ног. Как видишь, Зевс даже планету разбил своими молниями, ну и долина Маринер…

— Вы говорили, что уцелевшие на Земле оставались в самых глубоких пещерах, может они могли видеть?

— Им было уже не до неба. Те же, кто остался на Левиафане не могли этого видеть из-за Катастрофы.

— Что делать мне? – Сэм посмотрел на Харона.

— Нужно оповестить людей, чтобы они не пугались смены курса. Там внизу осталось хоть что-то живое?

— Да – улыбнулся Сэм – завезенные с Земли карликовые вомбаты. Кислородный мох.

— Ну хоть что-то. Знать бы еще, остались ли целы наши преобразователи. Благодарю. Пока идите.

Сэм склонил голову и за их спиной сомкнулась мембрана. Юний о чем-то сосредоточено размышлял.

— О чем думаешь, наставник?

— Пытаюсь вспомнить упоминания о святости скунсов. Не встречал ранее ничего подобного.

— Еще один эвфемизм. Не ищи его в книжках, простонародное выражение, как и наречие Гены.

Они дошли до узла связи, Сэм, уже худо-бедно знакомый с символами на управляющей колоне активировал передатчик и нашел стандартную радиочастоту.

— На связи атлантское транспортное судно «Левиафан». Орбитальная станция «Брэдбери», прием…

Экран осветился, стал виден взволнованный дежурный, одергивающий форму с нашивкой конфедерации.

— Расслабьтесь, «Брэдбери», это Сэм Вестер, а не дюжина бюрократов с Земли прилетевших проверять лояльность новому строю. Сейчас у нас и на Земле дел невпроворот, а тут, я вижу, вы и сами справились.

— Так точно, сэр! – просиял дежурный – пришлось арестовать местных «корпов» и засадить за решетку. Они ясное дело пытались поднимать шумиху. Кто-то даже повелся, пока им не объяснили, что все прежние деньги аннулированы, а связи уже опасны. Ну и кто же станет за них тогда воевать, если в ответ получит только пулю?

— Вижу вы ушлые ребята. Передайте вниз, мы меняем курс. Ничего серьезного, атланты хотят проверить окрестности горы Олимп, у них там свой интерес. Как там обстановка, не трясет?

— Что вы – заулыбался дежурный – в этом отношении Марс тих как кладбище в глухом городишке. Вомбаты правда чудят. Иногда агрессивны, вы уж поосторожнее с ними. Обычно они тихие, а бывает, как нажрутся мха своего, так от избытка кислорода у них ум из всех щелей лезет. Если припрет – стреляйте!

— А не жалко? – опешил Сэм.

Дежурный с миг изумленно изучал появившийся в поле обзора древнегреческий профиль Юния.

— Они же плодятся как кролики, того гляди нас жрать примутся. Вы то вон какие серьезные ребята.

— А с атмосферой там как?

— С ней всегда никак. Мох пыхтит, дело делает, но без магнитосферы его быстро слизывает. А ядро…

Дежурный посмотрел перед собой на такие-то данные, вид его стал отсутствующим:

— Берите ранцы. Жидкое ядро хорошо для полых планетоидов. А тут стоит пролететь одной солнечной буре, и генерируемое им поле в слабых местах лопает как мыльный шарик. Мы то купола только укрываем.

— А вомбаты как же? – хмыкнул Сэм.

— Они мох кислородный жрут и в скалах живут. Солнечные бури им по барабану. До связи, Левиафан.

— Отлично – кивнул Сэм – передай Харону что с колонией дело улажено.

— Уже – потрогал висок атлант – ничего, научишься. Уже кое-что выходит. Надо сказать Столярову, пусть готовит своих десантников на выгул. Пусть разомнутся, да и в переходах Олимпа нас подстрахуют.

— А есть чего бояться? – с тревогой спросил Вестер.

— Тревожат меня эти вомбаты. Опасно развивать мозг даже неготового человека, а что говорить о зверях?

— Столяров, ау! – закричал Сэм – появилась работенка, грузитесь в скаты, идем вниз. Левиафан останется на орбите, зачем лишний раз его гонять.

— Отлично – появилось его изображение на фоне зала – ребята, слышали начальство, готовьтесь к спуску!

Глава 08. Красные пески

Сэм пришел к десантному скату с Юнием в числе последних. Этот скат был много меньше того, встреченного впервые в сибирском городке. Просторное чрево десантного отсека, пластиковые с виду перегрузочные кресла-ложа, которые могли выгнуться под нужным углом. Вспомогательные отсеки, обязательно медицинский, силовые установки, кабина пилотов. Практично и без изысков. Трудяга транспортник, но в отличии от земных машин – летал и плавал везде. Внутренняя обшивка бежевый бархат, узкие обзорные окна во всю длину, справа и слева. Сидели вперемешку – светлые, чуть вьющиеся волосы атлантов и короткие армейские прически землян.

Юний сел рядом Сэмом, с интересом прислушиваясь к байкам Столярова, начинавшимся неизменно со слов: «а вот еще было…». Только сейчас он, канадец, извините, конфедерат Сэм Вестер понял, что он не знает о Столярове практически ничего. Ну да, синтет, но когда это открылось? А если прикинуть что использовать его за просто так не стали, оставалось только гадать, где Гена был и чего он там видел. Видел он, судя по его словам не только Землю вдоль и поперек, но и системы Юпитера и слабо разведанные Сатурна. Не говоря уже о Марсе и Луне. Отсек открылся и в центр вошла гибкая фигура в черной броне, окинула их огненным взглядом. Афина! Сэм даже подпрыгнул от изумления, но его придержал за локоть Юний, успокойся мол.

— Воины. Не буду вдаваться в слова, к сути. Из района высочайшей горы, которую земляне именуют Олимп, да именно так, в честь нашего пантеона, получен аварийный маячок. Старый, архаичный, примерно две тысячи лет со времени Катастрофы по нашему времени и пятнадцать Земли. Поясняю землянам, ибо они идут плечом к плечу и меч к мечу. Марс ранее был колонизирован: имел воздух, воду, жизнь. Все это ушло во время бегства горгон. Долина Маринер, великий каньон, а также разбитое кольцо астероидов ранее планета Фаэтон – следы бушевавшего сражения. И здесь остался кто-то из наших, посылая сигнал бедствия пятнадцать тысяч лет. Надо найти либо маячок, либо следы падения. Предельная собранность внизу, ибо нас не было здесь давно. Разбиться на чверти – два человека, два атланта. Людей опекать и прикрывать, они не имели опыта наших битв.

Афина окинула взглядом и вышла, взведенная и устремленная как уложенная на тетиву стрела.

— Сэмми, это правда, что ли? – опешил, уставившись Иван – Как так может быть, пятнадцать тысяч лет.

— Может – повернувшись в сторону приближающегося красного диска ответил Критий – криокапсула. Если не повреждена, то может. Хотя это большой срок даже для нас. Мы живем по три тысячи лет, но не пятнадцать. Большая часть из нас, первое поколение после Катастрофы, всего этого не помним. Но не великие.

— Как так? – повернулся к нему Паша Багрянцев – У вас же вроде демократия или коммунизм и великие?

— Великие по своим свершениям и деяниям. Их должно почитать. Разве вы не почитаете своих стариков?

— Везде по-разному – почесал шевелюру Багрянцев – но на наших без слез не взглянешь, а ваши, ну реально прям боги. Пусть они сами всячески это отрицают. Вон Афина, ей же лет двадцать максимум…

— Она дочь самого Зевса громовержца. Этим все сказано. Большая часть божков помельче не существовала, вы их сами придумали. Для правдоподобия и развлечения. Но великие есть.

— Да? – включился в беседу Ли Костас, окрещенный Геной в Костика – Ну вот Афину видел, Персея, Харона. Скажешь еще и Аполлон златокудрый существует?

— Он сидит рядом с Сэмюелем – серьезно ответил Критий – Ты не знал, что ли?

У людей отвисли челюсти, Сэм с ужасом уставился на Юния, поскольку справа от него никого не было.

— Одно из моих имен, но разве это что-то меняет? – усмехнулся атлант улыбкой Джоконды.

— Нет, да. То есть, нет… - смутился Вестер – и как я не догадался, книги, искусство, музыка…

Марс. Человечество всегда грезило о красной планете. Начиная с древних шумеров и египтян, составивших астрономические календари с учетом кроваво-красного огонька на небосводе, и до ныне. Ранее всех, атланты. Сколько написано книг, населивших его диковинными существами, снято фильмов, открывающих завесу тайны и показывая вехи грядущей колонизации. Началась она весьма буднично, когда американский корабль «Арес-1», укрываясь от космической радиации «ловушкой Перельмана», спустя два года, 11 июня 2050 года приземлился на красной планете в момент наибольшего их сближения. Телеканалы Земли затаили дыхание не сводя глаз с мониторов, но вмешалась судьба, ниспославшая сильнейшую солнечную бурю и трансляция была сорвана. Позже астронавты привезли пленки, запечатлев миг, когда нога человека ступила на красную планету, однако торжественность момента прошла. Когда в Луну вгрызлись добытчики и на Землю хлынул поток невиданных минералов и ресурсов, были разработаны двигатели на гелие-3. Да, от них ожидали большего, всего 60 км/с, но ведь два месяца куда меньше, чем два года. Позже их совершенствовали, решающая победа была принесена русскими физиками, создавшими двигатель системы Королева со скоростью 150 км/с, с которыми путь к Марсу в наибольшем противостоянии преодолевался за месяц. Тогда и хлынули на Марс поселенцы. Первые модули вплавлялись в скальные породы для защиты от радиации и удержания атмосферы, затем была создана технология жидкого ядра, по аналогии с «ловушкой Перельмана» генерируя купольное магнитное поле, решив эту проблему. Окиси железа на Марсе хватало с лихвой, водород для топливной реакции к тому времени привозили танкеры с русской юпитерианской системы.

Скат плавно скользнул вниз, почти не встречая сопротивления разреженной атмосферы, подогнул крыло и пошел низко над красными песками, не тратя времени на приземление, десант высаживался через мембраны. Сэму было страшновато прыгать, но увидев как уверено сиганули Юний и Тарсий, они с Пашей переглянулись прощаясь с жизнью и набрав дыхание как перед прыжком в воду шагнули следом. Он рискнул приоткрыть глаз, ожидая что его вот-вот расплющит о невысокую встречную скалу, но симбионт согнувшись в полете бубликом и соприкоснувшись с твердью какое-то время резво катился по пескам, затем распрямился вернув управление. Сэм не веря раззирался вокруг: везде красные пески и изъеденные временем скальные гряды. Ну вот он, Марс. Он ожидал чего-то необычного, эпохального, все-таки чужая планета! Но все оказалось на удивления обыденно, как и у первой экспедиции Джонсона-Петрова. Играл мертвыми песками ветер как и миллионы лет назад, не обращая на человека никакого внимания, да высилась громада Олимпа. Включил звук. Ничего необычного, ветер с шелестом метет песок, словно поземка. Рядом выгребаясь из песка распрямился еще один бублик.

— Сэмми, с почином – хлопнул подойдя по плечу Багрянцев делая проницаемым свое забрало – твое первое десантирование. Теперь ты полноценный десантник и первопроходец. Елки, красиво же тут, как в Каракумах.

— Мне больше Аризону напоминает, только кактусов нет. И Джона Картера.

— А кто это? – Багрянцев упер руки в боки с интересом осматриваясь по сторонам.

— Из области литературы, Паш. Как раз про пустыню и Марс, только там был мох и зеленые марсиане.

— Да? – зажегся в глазах Багрянцева интерес – Вернемся, дашь почитать. А где атланты?

Они обошли небольшую гряду и увидели Юния с Тарсием, что выдвинувши проекцию изучали местность.

— Так, с чего будем начинать? – спросил Паша, от нетерпения пританцовывая как стреноженный конь.

— Сканируем местность на наличие обломков и следов – обернулся Тарсий – разрешение брони слабовато, глубже пятидесяти метров вглубь не пробивает. Вы тоже разделите меж собой участок и проверьте по ущельям.

— А что, с Левиафана было нельзя? – поинтересовался Багрянцев.

— Чем бы ты тогда занимался? – едва заметно улыбнулся Тарсий – С орбиты он не накроет большой участок глубоко, а группками и скатами мы справимся быстрее. Двигайтесь «челноком» в сторону Олимпа.

— А что искать? – поинтересовался Сэм зажигая меню на забрале.

— Сейчас – Юний отвернулся от светового столба и дотронулся к рукаву Сема – передал броне данные.

— Круто! – с уважением присвистнул Паша – Значит за нами визуальное обнаружение? Погнали Сэмми, для бешенного «абаса» сто верст не крюк. Ты туда, я сюда.

Миг, съежившись в трансформации и загребая когтищами песок, невесомый как гепард он умчался ущельем.

Сэм последовал его примеру, дополнительно включив сканер на обнаружение живого и металла. Посмотрев на датчик давления и атмосферы с удивлением обнаружил приемлемые для жизни параметры. Остановился, сел как огромный кот, обернув хвост вокруг ног, и принялся соображать. Ближайший купол поселения бог знает где, магнитным полем ясное дело тут и не пахнет. Кто станет накрывать пустошь? Попробовать воздух дальних планет? Романтика. Посмотрим что скажут джунгли, посмотрим что скажет Симба. Он шутя называл симбионт этим сокращением – симбионт длинно, броня утилитарно, имя львенка в самый раз. Забрало открылось, оставив закрытыми лишь глаза защищая от песка. Хоть ветер едва шуршал, что при здешнем давлении не удивительно. Но вот тут, в этом месте подозрительно нормальное, чуток ниже нормы, как в Андах. Вдохнул, пробуя чужую планету на запах. Воздух высушенный, какой-то безвкусный, несло едва уловимой ржавчиной или очагом, которой сложен из камней и скреплен пережженной глиной. Хорошо, хватит сидеть, работа себя не сделает. Он вновь начал набирать ход, растопырив вибрисы сканера помчав следующим ущельем так, что ветер начинал свистеть даже в разреженной атмосфере. Вот зачем хвосту шипы. А вы думали для красоты? И тут, на самой грани слышимости он услышал пение. Остановился как вкопанный, прислушался, задействовав ушки Симбы. Да, точно. Отчетливое пение, то замирает, то снова набирает силу. Может ветер воет в расщелинах? Но он едва гонит песок. И тут Симба учуял органику, подсветив ее на забрале. За поворотом ущелья, в красной гематитовой скале он увидел нору. А нора это что? Правильно. Вомбат, большой и круглый. А зачем ему селиться там где нечего жрать? Пошел вперед. Ущелье заканчивалось круглой площадкой, на которой стоя столбиками как суслики пели вомбаты. Выводя хоралом мелодию то поднимая, то повышая тон, вторя огромным колоннам.

— Юний, Паша – я кое-что нашел – прошептал Сэм устроившись на песке и приказав Симбе сменить окрас под цвет – идите на мой пеленг, только тихо, не спугните местных паломников.

— Сейчас будем – коротко ответил атлант.

Сэм принялся рассматривать вомбатов. Несомненно, зверьки проводили какой-то ритуал возле странных пилонов, которые Симба отказывался определять как металл. Он вспомнил что видел точно такие же на Земле в Индии, высотой ровно семь метров. Только эти были не круглые, а сплюснутые, напоминая воткнутые в грунт лопасти вертолета. Колоны гудели как храмовый гонг в Посейдонисе, то поднимая, то опуская тональность. Им самозабвенно вторили вомбаты. Сзади невесомо как призраки возникли атланты, понятливо слились с песком, а еще через пару минут вбежал сверкая глазищами Паша, и тоже растянулся рядом.

— Это что еще такое? – изумленно протянул он.

— Ты про вомбатов или колоны? – ответил Вестер присматриваясь к хоралу – Они тут проводят ритуал.

— Ничего себе, прям крестный ход, а что это за колоны такие?

— Атмос – ответил Юний – атмосферный генератор, им тысяч пятнадцать, до сих пор работают.

— Нам бы так – с уважением покивал Багрянцев – я вон емобиль в прошлом году купил, так уже рассыпался. Писали про ваши артефакты на Марсе, но до сегодняшнего дня не видел. Да и скрывали их корпорации.

— Что будем делать? – посмотрел Сэм на атлантов – оставим их здесь пусть поют и двинем дальше?

Юний не ответив сел в позу лотоса, так было удобнее всего, закрыл глаза и выдал вибрирующий звук:

— Аомммм…

— Сэм, он чего? – вытаращился Багрянцев, и от удивления хотел было подняться, но Сэм успел придержать:

— Уймись. Это первый слог «Литании Разума» атлантов. Сохранившийся в искаженным виде в буддизме.

И в тот же миг колоны расслышав атланта подхватили его вибрирующий распев. Вомбаты на миг вышли из транса, заозирались по сторонам, прислушались и подхватили вибрирующий слог Юния. Все их сообщество согласно вторило колоннам и Юнию, вытягивая на фоне красного неба и песков «Аоммм». Когда распев достиг наивысшей точки, атланс перешел к следующему слогу.

— Сэм, а что это вообще что за цирк и литания такая – обратился к нему Багрянцев – Не знаешь?

— Ментальная практика сосредоточения и очищения. Слоги, вроде нашей считалочки для запоминания порядка цветов: каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Если дословно слогам распева, то выйдет – Творческая Воля Воплощает Сердечную Мысль Чувства в Проявленном.

— Верно – кивнул Тарсий – только не для запоминания, а для фокусировки, пожалуй, я присоединюсь…

Он уселся на песок, не мало не беспокоясь чтобы зверьки их не заметили, похоже те пребывали в трансе.

— Омммм… – подхватил следующий слог Тарсий вливаясь в хорал.

— Сэм, ты это, не вздумай – опасливо шепнул Багрянцев – я один что ли в этом дурдоме останусь?

Юний неожиданно встал и невесомо легкими шагами спустился на площадку, оставляя позади сползающий кирпично-красный песок, прошел через сообщество вомбатов к колоннам, встал между ними и разведя руки дотронулся к контурам. Атмос загудел сильнее, резонируя слог «Рааамм», вомбаты самозабвенно взывали к красному марсианскому небу. Юний открыл глаза, Тарсий тут же встал и жестом позвал за собой. Зачарованные зверьки не видя расступались перед людьми впустив их в круг. Тарсий сел в центре напротив Юния, Сэм и чертыхающийся Багрянцев, по бокам.

Когда завершился последний слог, Атмос утих, став мертвой с виду железкой, вомбаты очнулись, но не разбежались кто куда, а скаля зубы посмотрели на званный обед.

Глава 09. Огонь Прометея

Никто не шевелился, ни люди, ни вомбаты. Потом наперед, ковыляя лапами выполз один, сев против Юния.

— Приветствую тебя, великий!

Слова эти прозвучали у них в голове, и Сэм с Багрянцевым подпрыгнули на месте смотря на вомбата. Юний сел напротив патриарха и посмотрел в глаза, которые не были звериными, в них уже светилось некое подобие сознания и мысли. Едва уловимое, на грани меж зверем и разумом.

— Приветствую тебя, Поющий Небу. Почему ты называешь меня великим?

Эти слова четко звучали в голове Сэма, и более глухо но ощутимо у Багрянцева. Он открыл от изумления рот, глядя как вомбат Поющий Небу поднялся столбиком протягивая когтистые лапки.

— Так поет железное дерево, дающее жизнь. Дающее воздух и пищу.

— Как случилось, что ум твой обрел подвижность, а мозг озарился огнем?

— Люди привезли нас через море из звезд. Они что-то делали с нами, мы не помним что. Нас разбудило железное дерево. С тех пор мы поем хвалу дереву, а оно дает жизнь и мысль. Мы еще не разум, но уже не зверь. И если ты благ, как и тот, взрастивший железное дерево, то не скажешь о нас никому.

— Мы не расскажем о вас, но великие будут знать. Откуда вы знаете слова великого?

— Знает железное дерево, мы слушаем. Есть другие, но они немы. Они дают воздух и пищу, но говорить не могут. Только это. Только тут.

— Я понял тебя, Поющий Небу. Я хочу осмотреть железное дерево чтобы слышать слова.

— Ты спрашиваешь у нас разрешение? – удивился раскачивающийся маятником вомбат.

— Это ваше дерево, ибо оно пробудило в вас разум.

— Мы будем здесь, взирать на дерево и петь песню разума которой ты нас научил.

— Сэмми – ущипни меня – прошептал Багрянцев – я не брежу?

— Похоже мы бредим вместе. Не делай ничего, сиди как сидишь, пусть Юний осмотрит Атмос.

Атлант распрямился, поднес руки к колонам, они мерно загудели, затем выдвинул световую панель и стал делать быстрые невесомые пассы руками, будто играя на струнах, что заменяло атлантам клавиатуру. Судя по изумлению, разлившемуся на обычно бесстрастном лице, нашел он что-то важное. Затем выдвинул световую панель из железного дерева, и проделал какие-то пассы. Дерево издало тонкий хрустальный звон и тотчас из его верхушки ввысь излился столбик синевы. Словно клочок синего земного неба перенесся на Марс, став изливаться из железного дерева высоко над головами тесня красное, простираясь во все стороны. Вомбаты воспевали хвалу в «Литании разума», а Юний снова сел:

—Железное дерево родило кусочек прежнего мира, отныне и вовек. Вся эта земля ваша, во все стороны. Если же придут люди, дерево станет немо и скроется из их глаз, оставаясь с вами.

— Как воздать тебе хвалу? – молитвенно простер лапки старейшина.

— Вы уже поете «Литанию Разума». Разум возникший в звере и есть хвала. Но скажи мне, Поющий Небу – не пело ли дерево о спящем в горе великом? Мы ищем его нору, чтобы вернуть к жизни.

— Он спит далеко в горе, его стережет камень и огонь, и мы не смеет туда ступать.

Юний какой-то миг размышлял.

— Мы не просим идти с нами, просим указать путь.

Поющий Небу возвел когтистые лапки к небу и прошествовал к скале, с чем-то возился в песке, затем часть скалы отошла в сторону, открывая зияющий чернотой прямоугольник в человеческий рост.

— Научивший дерево петь, оставил этот путь для идущих после. Вы идущие путем Великих!

Багрянцев потряхивая головой шагал вслед за Юнием к прямоугольнику, озираясь на вомбатов.

— Сэмми, скажи мне что это не сон!

— Паш, это не сон, и мы не бредим. Именно эти вомбаты умеют мыслить. Юний интерпретировал их мысли в доступные нам слова, иначе мы бы ничего не поняли. Атланты телепаты, а теперь выходит и мы чутка.

Внезапно Поющий Небу смешно переваливаясь с бочка на бочок заступил дорогу Сэму:

— О великий, возьми с собой моего сына! Эта нора глубока и длинна, а он молод и смел.

Сэм нерешительно остановился, не зная что же ответить, Юний заметно усмехнулся. Посмотрел на вомбатов:

— Пути великих не по силам маленькому храброму вомбату, да и куда я тебя возьму?

Наперед на задних лапках резво выбежал не коричнево бурый, как остальные вомбаты, а кирпично-красный.

— Посади меня в свой живот, великий. Я буду сидеть смирно и говорить когда позволят.

Сэм опустился на одно колено, с сомнением протянув руку к рыжему вомбату:

— Быть может мы не вернемся, маленький храбрый вомбат, и ты больше не увидишь стаю. Как тебя зовут?

Вомбат смущенно потоптался и потупил глазки бусинки:

— У меня нет имени. Дай мне имя, чтобы обо мне могли петь песни у железного древа.

Сэм задумался, скользнув глазами по выветренным гематитовым скалам, пескам, круглой площадке.

— Я нарекаю тебя Марсием, в память об этих песках. Ну, иди же сюда, храбрый Марсий!

Зная что вомбаты сумчатые, Вестер загодя приказал отрастить на животе клапан. Под восторженную песнь сообщества он поднял над головой гордого от важности Марсия, затем «съел его» сунув в сумочный карман.

— Не закрывайте эту дверь один день и одну ночь, может за нами придут другие – предостерег Юний.

Вомбаты затянули «Литанию Разума», Юний шагнул в проход, последним шел Сэм, а из кармана на животе выглядывал Марсий. Красный зев прохода остался позади, а ход оказался бесконечно длинной норой. Он был довольно узок, в нем едва хватало места идти рядом. Паша ошеломленно мотал головой, пытаясь все осмыслить.

— Быть такого не может. В голове не укладывается, все это невозможно, какая-то сказка.

— Сказка — это быль, Паша – подал голос идущий впереди атлант – утратившая с годами черты реальности. Разве в легендах не спускались с неба боги, не приносили даров и не избирали на подвиг героев?

— Так по сказки, Тарсий. То, чего никогда не было!

— Ты уверен? – оглянулся атлант, бесстрастно посмотрев на Багрянцева – Сэм, иди вперед, указывай путь.

Сэм боком протиснулся мимо Паши и Тарсия, поравнялся с Юнием. Вперед тянулась спица выплавленного в красноватой породе коридора, имея характерный для архитектуры атлантов сводчатый потолок, украшенный потеками расплавленного камня. Простиралась кромешная мгла, но благодаря Симбе он видел как в сумерках.

— Юний, ты вызвал подкрепление и потому приказал не запирать проход?

— Да. Быть может такой проход тут не один, а быть может он единственный. Я думаю о причудах судьбы, о ее благосклонности. О том что ты, пытливый и жадный к познанию человек отыскал эту нору. Другой прошел бы рядом, скорее всего выстрелил бы в вомбатов, как советовали с «Брэдбери». А что другие вомбаты, Марсий?

Рыжий вомбат трясясь в животе у бога высунул наружу мордочку:

— Они злые. Не знают древа, не знают слов, убивают. Мы их сторонимся.

— Ты слышал о подобном, Сэм? – спросил Юний шествуя вперед – Дорога длинна, скрасим ее беседой.

Вестер всматривался в красноватые сумерки, прикидывая насколько глубоко может тянуться этот ход. Он не боялся остаться без воздуха еды и воды: симбионт, настоящая бионическая фабрика, заботился о носителе.

— Еще до заражения и взрыва Луны я видел эпизод, в котором рассказывалось что на мордах марсианских вомбатов были замечены вирионы вируса. Быть может корпорации, или как их называют здесь – корпы, вначале испытывали его на зверях, а может исполняя указания горгон пытались протащить заразу на Марс?

—По воле случая на этих существ упал взор разных богов. Горгоны на Луне испытывали свой вирус сначала на них. Заметил, вирус поражал только людей, носителей разума? Непонятно зачем их отправили сюда, где нет ни атмосферы, ни давления, лишь скудный кислородный мох. И они нашли Атмос. Быть может единственный работающий Атмос, который не отыскали люди, и в который некто могущественный внес иную программу.

— Ты хочешь сказать, это был тот же атлант что спустился на Землю к людям неся огонь с Олимпа?

— Да, Сэм. Прометей. Он был одним из немногих, кто пытался урезонить горгон, достучаться до них и не дать случиться Катастрофе. Возможно он впал в немилость Зевса, ведь в мифах после битвы тот приковал его в горах Кавказа. Что случилось на самом деле остается предполагать.

— А кем он был на самом то деле? – подал голос Павел, рассматривая расширяющуюся впереди пещеру.

— Он занимался тайной зарождения разума. Видимо оставил часть своих записей в Атмосе, в надежде что он сохранит их для уцелевших атлантов на Марсе, или же для вас, наших потомков. Но отыскали их вомбаты, с которыми что-то сделал вирус. Быть может на Левиафане мы попросим нашего храброго провожатого…

Он замолк. Нора вывела их в высокий сводчатый зал, колоны уходили ввысь и терялись в красной полутьме. В зал вели и другие норы-ходы, сходясь к центру, словно спицы к оси колеса. Везде лежала красноватая пыль, запустение. Кто знает когда в последний раз сюда ступала нога живого существа. Вомбат внутри пискнул:

— Осторожно! Злые каменные стражи с огненными глазами!

Из бокового ответвления показался дрожащий огонек, затем раздался голос Столярова:

— Ого, это гробница, или усыпальница. Ага, вижу Юний и Сэмми уже здесь. Что, нашли открытую дверь?

— Приветствую, Геннадий – церемонно кивнул атлант – нет, мы ее открыли. И видимо не только возле себя.

— Да. Мы как раз обследовали подозрительно круглое, словно по циркулю. Ущелье. И тут как заскрежетало, а из щелей вомбаты поперли. В видосиках они такие милые няшные коалы. Или может быть мы не на тех напали. У наших зубы в три ряда, и прыгают как кенгуру. Мы вначале их инфразвуком пуганули, ну приспособа «абаса», та самая которая навевает жуть и отпугивает незваных гостей. Вначале откатились, а потом в край озверели. И если бы на нас были не симбионты, а «витязи», сожрали бы вместе с ними. Они, припадочные, сталь жрут!

— Ох ты, такое веселье пропустили! – завистливо протянул Паша.

— Думаешь там было весело? – скептически поднял бровь Столяров – Тебя давно в последний раз ели, Паш?

— Все живы? – присматриваясь к центральному каналу с высеченными письменами спросил Юний.

— Слава Афине, все! – кивнул Столяров – Это же она, умница Эрганэ вместе с Археем симбионты сделала.

— Мы тоже нашли вомбатов – поспешил похвастаться Багрянцев – только наши смирные и говорящие.

— Это как же? – удивился подходя к группе Мэт, бывший в паре с Столяровым – Прям как Рэджи?

— Да Рэжди только пищит и подачки выпрашивает, а наш реально разговаривает. Хвосты разрядите.

Сэму пришлось попросить Марсия вылезти из кармана и перебраться на плечо. Он боялся толпы.

— Ох ты какой рыженький. И зубы нормальные, а не как у кархадона. Он правда говорит, или под сто грамм?

— О великий, мы признательны тебе что ты истребил диких и злых! Они нас тоже убивают и едят.

— Ох ты ж эпическая сила… - пораженно прошептал Столяров – чего мне попадаются зубастые, а Сему нет?

Между тем Юний и другие атланты старательно изучали высокие столбики писем испещрявшие стены.

— Старый, допотопный диалект – закивал Юний – но в нем написано что отсюда можно попасть в гробницу. Да, тут была эпическая битва титанов и олимпийцев, они изгнали титанов в Тартар, прямо как в мифах, однако Зевс был тяжело ранен и приказал схоронить его в недрах Олимпа. Прометей хотел забрать его на Землю, однако повинуясь приказу оставил часть своего огня на Марсе тем, кто сможет разжечь пламя и на последней колеснице улетел на Землю за помощью, намереваясь вернуться и забрать Зевса…

Атланты с знак уважения склонили головы. Рядом с письменами был выжжен силуэт человека с факелом.

— Вот как. Оказывается он не поднимал бунт против Зевса. Зевс сам отправил его за помощью, однако Атлансия уже канула в водах потопа и помочь было некому. Быть может, мы найдем следы Прометея на Земле. Именно он рассказал уцелевшим о битве при Фаэтоне, но со временем все исказилось. Дальше пишется о каменной страже, стерегущей сон владыки Олимпа. Что это значит не знаю, но приготовьтесь и будьте начеку.

Юний выдвинув световую панель стал играть струнами команд, а они пели под его руками. Послышался глухой скрежет, и центральные врата, осыпая с потолка красную пыль тысячелетий, стали открываться.

Глава 10. Гробница Зевса

Взору предстал длинный зал, уходящий вдаль ряд колонн утопающих в красноватом сумраке сводов, и лишь где-то вдали трепетал какой-то серебристый огонек. Атланты в восхищении взирали на строение древних, про людей и вовсе нечего говорить. Хмурился один лишь Столяров, не разделяя всеобщей радости при виде памятников архитектуры.

— Не нравиться мне все это ребята. Ой как не нравиться. Вы что, не смотрели старые фильмы? Это ж один в один декорации к Индиане Джонсу. Неучи! Вот сейчас гляди вылезет какая зараза и начнутся у нас гонки с перестрелками по пересеченной местности. Нет, пол хороший, каменный, да и посередке есть где развернуться.

— Что именно не нравиться? – переспросил Сэм, оглядывая скульптуры гигантов с бугрящимися мышцами, которые уперши руки вверх поддерживали барельеф, хотя потолок и так подпирала стройная колоннада.

— А вот эти хмыри как раз и не нравятся Сэмми, ты их морды видел? Че они такие страшные все?

— Ну да, явно не Питерские атланты у эрмитажа, может у строителей материал кончился?

— Ага, а напильником обработать эти обезьяньи хари забыли? Орки какие-то, ей богу. Одноглазые!

Сэм быстро перебежал к Юнию в авангард колоны и тронул покровителя муз за плечо.

— Мой златокудрый наставник, у тебя есть коды распознавания этак двухтысячелетней давности?

Юний замер, посмотрев на Вестера, колонна за ним тут же остановилась.

— Что ты хочешь сказать? – он стал внимательно рассматриваться вокруг.

— Нам со Столяровым не нравиться этот архитектурный ансамбль, а конкретно вот эти страшилы. Вылитые циклопы, нет? Вот гляди какой глазище, всего один, а какой здоровый, а ну как зыркнет сейчас?

Юний поднял руку и атланты, не дойдя до первой образины, тотчас рассредоточились за колонами. Прав оказался Столяров, на все сто прав. Едва они успели это сделать, как громовой рев сотряс своды. Страшилы один за другим стали опускать руки и вертеть уродливыми, вбитыми в шею головами в поисках непрошенных гостей. Люди первыми съежились в трансформации и бросились врассыпную. След за ними атланты. Один из циклопов открыл свой глазище, он засиял как ночной фонарь обслуживающий зенитные орудия и в следующий миг из него лупануло каким-то сгустком. Сэм едва успел сбить с ног Юния и откатиться за колонну. Тот с миг потрясенно рассматривал циклопа, попытался вызвать световую панель, но в него ухнуло плазменным сгустком вшибая в стену. Абасы черными молниями носились по залу уворачиваясь от обильного огня, благо колонны укрывали от плазмы и не разваливались от ударов. Иначе, быть бы им погребенными рухнувшим сводом потолка, если конечно и они не носили эстетическую деталь, как спящие до этого циклопы. Посредине сгрудилось уже три или четыре, пытаясь цапнуть абасов за хвост огромными проворными лапищами. В морду одного полетела очередь электрических шаров, однако лишь разозлила бестию, атлант на миг растерялся и Столяров закрыв его собой получил удар могучей ручищей, шмякнулся об стену и тяжело сполз на пол.

— Они же молнии Зевсу ковали, бестолочи! – заорал, рассвирепев Сэм – Электричеством их не проймешь.

Атланты поняв его правоту уворачивались от ручищ и грозивших растоптать ног, а укрывшийся за колоннами Юний лихорадочно пытался найти коды распознавая к старой кремний-органической биотехнике. На подмогу к циклопам подтягивались другие и, как предсказывал бывалый Столяров, вскоре все превратилось в бодренькие стрелялки-догонялки. Они пытались лавируя по залу прорваться к сияющей искорке криокапсулы, циклопы методично поливали средину ухающими разрядами плазмы и пришлось бы им туго, не раздайся чей-то усиленный акустикой крик:

— Все на пол!

Очухавшийся к тому времени Столяров не стал разбираться кого принесла нелегкая, а шмыгнул за колонну увлекая Крития. Над головами протянулся огненный язык и ракета с металлическим лязгом угодила в глаз ближайшего циклопа. Голова его дернулась как башня подбитого танка и, тяжело заваливаясь, он ухнул на пол с гулом, от которого казалось рухнут своды потолка. Однако своды выдержали, древние зодчие строили на совесть. Циклопы удивленно уставились на вход, откуда тяжело громыхая ножищами довольно резво бежал облаченный в «палладин» Митчелл. Уже второй циклоп рухнул на пол со снесенной башкой и тут они сообразили что-то пошло не так. В грудь Митчелла воткнулось роем сразу несколько сгустков плазмы, он пошатнулся, но задорно хохотнул:

— Ну что, мартышки, пободаемся?

Один из циклопов прикрывая глаз предплечьем подбежал к Митчеллу намереваясь его заграбастать, но наученный тактике абасов тот присел, пропуская ручищи над собой, и нанес внушительный хук снизу. Циклоп постоял, переваривая непривычные ощущения, затем с грохотом рухнул на пол, с потолка начала осыпаться пыль. Одна из набегающих на подмогу образин углядела прячущегося Юния, с ревом кинулась на него, но получив сокрушительный удар светящимся лучом в голову оставшиеся несколько метров пробежала без нее. Юний не став более тратить времени на поиск старых кодов распознавания с поразительной скоростью и точностью выбивал оставшихся циклопов, стараясь не отставать от Митчелла в счете. Не зря же он считался непревзойденным лучником. Столяров, вспомнив что новое, это хорошо забытое старое, подобрал отколовшуюся голову циклопа и доказал, что не только древние греки были искусны в дискометании, он тоже мог бы быть достойным примером. Голова угодила прямехонько в глаз, и ослепший циклоп врезался в стену. Сообразив, что перевес оказался уже на стороне пришельцев, они начали отходить к сиянию криокапсулы, однако и абасы поменяли тактику. Они не атаковали в лоб по одному, а вертясь стаей сбивали с ног и дальше сообща разрывали реликтов на куски. Те стянули подкрепление с боковых галерей. Юний разил сияющими стрелами направо-налево, Митчелл исчерпав боезапас сошелся в рукопашную, противопоставив грубой силе приемы бокса, абасы кружили вокруг, выжидая удобного момента. Зал ослепила испепеляющая сиреневая вспышка, буквально прорезав оборону циклопов. Над криокапсулой склонилась Афина и ее сияние померкло, циклопы замерли. Кто на бегу, кто с занесенным над юрким абасом кулачищем, кто прикрывая глаз от разящего света. Она помогла подняться великану, чья седая борода спадала на мощную грудь. Склонилась в почтении на одно колено, то же проделал и Юний, остальные атланты замерли.

— Афина, дочь моя! Что вы сотворили со стражей – пророкотал громогласный голос – где мне взять новых?

— Отец – улыбаясь подошел к нему Юний-Аполлон – твоя стража столь древняя, мы не нашли иного пути.

— Древняя? – наморщил чело Зевс – сколько меня не было, что с горгонами?

— Ты проспал в объятьях Морфея пятнадцать тысяч лет. За это время Атлансия успела погрузиться в пучины океана и иного времени, а затем вновь восстать из небытия. Многое изменилось, отец. Но твой поход и твоя битва не завершена до конца, ибо и горгоны вернулись из пучин Тартара и глубин космоса чтобы пожрать Землю. И людей, оставшихся после Катастрофы и опустошения.

— Вот как? – гневно нахмурился Зевс – Пойдем же скорее к солнцу дети мои, и вы, странные люди.

— Это нынешние люди Земли, отец. Наши потомки, снова начавшие путь восхождения уже без Атлансии.

— Знатные мужи – усмехнулся громовержец – так изувечить бедных циклопов. Где я теперь молнии возьму?

Он вышагнул из угасшей прозрачной криокапсулы рассматривая свой бок:

— Хорошо же мне досталось в битве… Говорите, пятнадцать тысяч лет?

— Отец – усмехнулся Юний – на орбите нас ждет Левиафан, тот самый, который ты не успел отправить. К счастью. Нам есть о чем тебе поведать, но нет ли более быстрого пути, нежели этот лабиринт Минотавра?

— Отчего ж не быть? – Зевс ухмыльнулся – Эй, потомки, подойдите ближе, не бойтесь.

Он сделал движение рукой, словно раздвигая небосвод и тотчас небо над ними просветлело, а сами они оказались на заснеженной вершине Олимпа. Абасы сразу выставили забрала, обступив Митчелла в «палладине» и соорудив над ним нечто вроде защитного поля. Зевс, облаченный в блистающий хитон, здесь казался еще выше, чем внутри. Он был чуть ли не вдвое выше Юния и Афины, упер руки в бока и осмотрелся вокруг:

— Так вот значит какова теперь Меридия.

— Марс, отец – поправила его Афина – так называют теперь люди, да и мы, увидев следы вашей битвы.

— Ну что же, пока посмотреть на ваш Марс издали. Так Левиафан на орбите, говоришь?

— Да, отец. Скат уже вылетел. Так мы называем нынешние колесницы.

— Добро – кивнул громовержец - но пока она летит, расскажите о переменах в мире и горгонах…

В глазах его заблестели молнии, а далеко в земном поселении люди вышли из куполов, наблюдая как над белоснежной вершиной Олимпа вдруг потемнело и разразилась буря, чертя небо гигантскими молниями. Громкий гром прогрохотал над красными песками, а затем, повергая все законы земной физики пошел дождь.

Глава 11. Бурая саранча

И если Сэм думал что на день сегодняшний событий и приключений для них было уже предостаточно, то он весьма ошибался. На вершину Олимпа стремительно спустился не один, а целых три ската. Один маленький на несколько человек, куда взошел Зевс, Юний и Афина, и два больших, как те что были в Сибири. Едва великие отбыли на Левиафан, а из десантного не дожидаясь приземления через люк выпрыгнул абас, изогнулся в полете, ловко как кот приземлился на все четыре ноги и кинулся к ним.

— Сэмми, уж не знаю что вы там натворили и нашли, но вомбаты внизу обезумели и ползут на Брэдбери!

Это был Иван, сияя задором и радостью недавнего сражения, в котором он отличился безудержной удалью.

— Как лезут? – Сэм опешил, смотря Митчелл резво прогрузился в один из скатов – Откуда?

— Из пустыни. Кто знает что там они жрали, но теперь ими покрыты все пески!

— Весело – коротко резюмировал Столяров – из огня да в полымя. Что делают атланты?

— Я сам только получил это известие, не знаю. Запрыгивайте быстрее, у нас каждая минута на счету!

Едва они заскочили внутрь, как скат разрезая разреженную атмосферу взвился вверх. Судя по напряженным лицам атлантов, которые получили это известие телепатически, положение было серьезным. Через пару минут лета почти на первой космической, Вестер сделал экраны проницаемыми и охнул.

Вомбатами были покрыты ближайшие дюны и они прибывали приливной бурой волной. Откуда? Двигались они очень быстро, что для их куцых лапок было невозможно, устремляясь в сторону городка Рэя Брэдбери, что являлся марсианской столицей с наибольшим количеством населения. Над ними коршунами кружили два или три ската без устали поливая равнину сгустками молний, но образовавшиеся прорехи тут же заполнялись бурыми волнами.

— Сарана – прохрипел Столяров – Им эти удары что слону дробина. Тут надо атомным.

— Ты думаешь у колоний оно было? – хмыкнул Иван – Их все на земле израсходовали, но откуда их…

Скат прошел по дуге возле синевато-серого шара магнитного купола Брэдбери, оставив ожидать прорыва со стороны пустыни. Впрочем, тут везде была пустыня. Куда не посмотри кирпично-красные пески да редкие низенькие скалы. Что же надо было сотворить с бедными зверушками, чтобы они превратились в этакое, в звериный аналог зараженных. Практически без воздуха, давления и защитной брони атмосферы под колючими космическими лучами они выродились в нечто такое, от чего стыла кровь в жилах. Десант рассредоточился редкой цепью, готовя повыше на гематитовых уступах огневые точки. Атланты оценили огневую мощь земных бронескафов, когда в гробнице для битвы с великанами потребовался великан.

Вот показались первые бурые языки, тянущиеся к городку с разных сторон, охватывая его в клещи. Сэм уже видел подобное, видел и знал чья злая воля направляла этих милых безобидных зверушек на штурм. Видимо, одна из мимикрировавших горгон притаилась в городке, дожидаясь когда под жестким излучением дозреет критическая масса популяции вомбатов, превращая их во всепожирающую саранчу. Стреляли без команды и не прицеливаясь, при таком скоплении тварей все равно не промахнешься. Абасы трансформировались, земляне в «паладинах», которые к счастью не стали сдавать при стыковке со своими БДК, получив со скатов солидный запас боеприпасов принялись лупить сначала ракетами. В сплошной бурой пелене на миг расцветали огненные цветы, но тут же были угашены и смыты бурой волной. Сэм, уцепившись для стойкости когтищами в камень, вбурившись ими в красный гематит ни на миг не прекращал огня из «хвостового орудия». Он даже не обращал внимания на целеуказатели. Вот бурая волна достигла Митчелла, попыталась захлестнуть, сбить с ног. Иван ругаясь на чем свет стоит спрыгнул с своей боевой точки и мчась по телам, по мерзко хрустящей пелене ринулся на выручку. Во все стороны полетели уродливые ошметки, уже мало напоминавшие милых вомбатов, этакие матерые песчаные койоты на несуразно длинных ногах делающие огромные прыжки. Сэм перенес огонь прямо по облепленному тварями Митчеллу, уже не беспокоясь чтобы задеть. Удар по касательной броня выдерживала, а если придется, то лучше погибнуть от руки боевого товарища, быстрого, слепящего сгустка электричества, нежели быть сожранным заживо. Вокруг Митчелла образовалась прореха, Иван метался как умалишенный, работая изо всех сил и лапами, и зубами, не говоря уже о хвосте. Вестер сцепив зубы молотил электрическими сгустками по тварях, которые под воздействием вируса и космического излучения перестали быть вомбатами, как и синие кузнечики-зараженные на земле перестали быть людьми. Краем сознания понимал, что это бессмысленно, что не смотря на помощь со скатов бурая волна их накроет, сожрет все на своем пути, надо что-то сильнее нежели электрические сгустки. Черт побери, даже атомное оружие сейчас было более чем оправдано. Левиафан мог бы ударить с орбиты, но городок был слишком близко, и от него ничего бы не осталось. Он также понимал, что занят он не тем, что ответ кроется в другом, в совсем другом. А пока что надо покрепче вцепиться когтями в гематит и оттягивать бурую саранчу на себя…

Сознание работало странно, вычленяя из общей картины отдельные кадры сайды, словно мир на мгновение ставили на паузу и он мог все как след рассмотреть. Кирпично-красные пески, невысокие дюны, бурые спины и оскаленные клыки, а над всем этим разгневанное клубящееся око солнца, колючее и отстраненно холодное. Прав был Столяров: не было в битвах никакой романтики, лишь тяжелая изнуряющая работа постепенно выжигающая изнутри, оставляя бездушную болванку без души и смысла. И есть ли в них смысл? Лучше мучатся тяжелыми вопросами, неразрешимыми проблемами, нежели так как сейчас. Как непроходимо глупы те, считая что главное экшн, бесконечное суетное движение и кровавая мясорубка. Взять бы этих умников сюда хоть на часок, поставить на огневом рубеже и сказать – «вперед, давай, ты же хотел экшна?». И посмотреть, что от них останется через часик-другой непрекращающейся пальбы, если вообще останется.

Какая-то тварь подпрыгнула особенно высоко, сбила его с камня вниз, в бурлящее бурое море оскаленных пастей, которые без устали грызли даже камень. Его облепили со всех сторон, навалились. Он сомневался, что они смогут причинить вред Симбе и добраться до него, просто пройдут по нему дальше в городок, неустанно глодая симбионт бесчисленными жвалами. Сине-серый шар магнитного поля лишь казался монолитным. На самом же деле он удерживал воздух и отражал космические излучения. Плотный объект проходил сквозь него совершенно свободно, не встречая никакого сопротивления. Он заработал лапами, наблюдая за тем, что тварей не разрывает на кровавые ошметки когтями, нет, они осыпались под ними шлаковой пылью, точно так же как и зараженные при Колд-Лейк. Вот только тут нет Лизы с ее вилами, чтобы пришпилить горгону к сараю. Где ты ее найдешь, как распознаешь среди жителей городка? Его больно пнуло в живот, он содрогнулся, подумав, что какая-то особо крупная тварь вцепилась туда клыками. Однако это была не тварь.

В пылу сражения и всего произошедшего он и вовсе забыл о Марсие, храбром рыжем вомбате, пошедшем в поход путем великих. Рыжий комок выпал на песок и неожиданно громко, на грани ультразвука завопил. Сэму даже заложило уши несмотря на защиту Симбы. Он закрыл голову руками, уткнувшись в песок. А Марсий вопил, исторгая из себя протяжную трель – Литании разума. И было в этом вопле что-то еще, непонятное, цепкое. Твари вокруг Марсия замерли, застыли, затем закрыли пасти…

Марсий простершись к небу вопил, взывал к древнему разуму. К разуму, побеждающему тьму и смерть. И внезапно в плывущем сознании Вестера кольнула догадка, словно молния, словно озарение…

— Юний! – закричал он во всю силу контуженного бесконечной бойней разума, и видимо что-то сомкнулось в нем, стало на свои законные места. Он услышал удивленное прикосновение сознания атланта.

— Сэм, держитесь! Мы работаем над решением, пытаемся нацелиться с орбиты как можно точнее.

— Юний нет, не оружием! – закричал Сэм, подхватывая вопящего Марсия на руки и карабкаясь на камень – Помнишь, ты нашел в Атмосе записи Прометея? Накрой их этой волной!

Больше он ничего не услышал, прикосновение разумов закончилось. Твари как завороженные застыли, слушая писк храброго рыжего вомбата. Люди какое-то время по инерции продолжали стрелять, но затем увидав что бурая масса не движется прекратили огонь. Скат присел на земле возле Сема, неизвестно когда появившись, и протянув изогнутое крыло. Сэм немедля взбежав по нему прыгнул в аппарель и пронесся пустующим десантным отсеком в кабину пилота. Атлант вопросительно посмотрел на Сэма:

— Микрофон – прохрипел Вестер держа на руках Марсия – да нет не мне, ему!

Вомбат спрыгнул на каменный пульт-барельеф и видя перед собой застывшую массу продолжал петь…

Он не мог сказать сколько все это продолжалось: сначала бойня в пустыне, бурые волны тварей, оскаленные пасти, а затем отчаянный вопль Марсия. Сверху, словно трубный клич архангела, раздался мощный глубокий басовитый аккорд. И была в нем та самая узнаваемая нота, что и в железном древе.

Бесконечное бурое море застыло, остекленело, а затем начало рассыпаться пылью, густо покрывшей пески.

Скаты, вооруженные «огнем Прометея», начали прочесывать пустыню, расходясь от Брэдбери большими спиралями. Левиафан с орбиты охватил излучателями сколько мог и продолжал вещать. И поскольку скаты были заняты работой, а к орбите пешком было далековато, то атланты и люди переглянулись и вперемешку, пошатываясь от усталости, направились в городок который они отстояли.

Глава 12. Городок Рэя Брэдбери

Они шагнули вперед прямо через магнитный купол, отделяющий пригодную для дыхания атмосферу от разреженной, а пустыню от города. Кроме этой жизненно необходимой функциональности, купол имел еще несколько неоспоримых достоинств. Изнутри он был прозрачен, убирая жалящий свет солнца и все-же задерживал мелкие объекты, такие как вездесущий красноватый песок и пыль. Разумеется, энергии на это он потреблял немерено, но генераторы питающиеся от жидкого ядра, находились глубоко внутри, в скальных породах и имели годовой запас водородного топлива на случай аварии. Там же видимо находились и горожане, укрываясь от саранчи пустыни. Митчелл едва волочил ноги в тяжеленом «паладине», и его общими силами выковыряли изнутри, потного и мокрого как мышь, хватающего ртом воздух. Критий сжав ладонь протянул ему полупрозрачный белесый шарик:

— Стимулятор. В бою броня нам сама вводит его под кожу, сейчас тебе он просто необходим.

«Паладин» сложился кубиком у самого купола, сжался словно обидевшись что его бросили у самого входа. И это несмотря на все его заслуги? Митчелл посидел минутку прислушиваясь, затем уже твердо встал на ноги. Городок Рэя Брэдбери изначально назывался иначе, но хоть убей, сейчас уже никто не вспомнит как именно, и выглядел он именно так, как описывал его писатель, вдыхая в мертвые пески жизнь, а в переселение смысл. Здесь словно только что закончилась съемка его знаменитой Третьей экспедиции, перенеся на красную планету из Иллинойса городок Грин-Блафф и неудачливых членов экспедиции. Изначально Брэдбери как и все городки поселенцев вплавлялся в скальный грунт, но после того как купол отсек пустыню, жители сами помалу начали ваять из него грезы писателя. Этому не мало способствовало то, что мэр городка и колонисты настояли на перенесении его праха, как он сам завещал при жизни. И вскоре под красным марсианским небом раскинулся городок Рэя Брэдбери. Дома возводили над скальными модулями, оставив их вроде кладовок и убежищ, как раз на такие вот случаи. Десантники неспешно пылили улицами в полнейшей тишине, изумленно присматриваясь к домикам двухсотлетней давности. Атланты залюбовались высокими окнами и резной черепицей, зелеными лужайками и верандами, откуда веяло столь любимой размеренностью и умиротворением. Везде буйствовали липы, клены, вязы, казалось были видны струи воздуха насыщавшие скудную марсианскую атмосферу. Вот они вышли к ратуше, увидев статую писателя: он сидел за письменным столом, что-то самозабвенно выстукивая на письменной машинке, на миг оторвавшись от своих мыслей иронично смотря на посетителей. Под памятником доска с надписью: золотом отлиты годы жизни, а чуть ниже дата с перенесением его праха сюда, на Марс.

— Восхитительно! – прошептал завороженный Критий осматривая памятник – Такая красота.

— Ага, и мы ее сообща отстояли – кивнул Столяров – они сожрали бы все под чистую вместе с жителями. Эй, кто-нибудь, метнитесь в ратушу, отключите сигнал тревоги, пусть народ вылезает наружу.

Кто-то из десантников застучал каблуками по брусчатке, и уже через несколько минут из домов, поднимаясь из подземных модулей начали появляться горожане. Они затопили площадь настороженной толпой, видя через собой не привычную форму космодесанта, а анатомически безупречные силуэты черных симбионтов.

— Народ, не бойтесь, мы сборный отряд космодесанта с атлантского транспорта Левиафан. Угроза отражена, вам больше ничего не грозит, можете смело возвращаться к обычным делам. Наши птички сейчас подчищают остатки бурой саранчи, если где и останутся в пустыне единичные особи, то они уже не страшны.

Толпа взорвалась криками ликования, десантников обступили со всех сторон, теребили, жали руки, девушки расцеловывали щеки, а детишки вручили букеты марсианского пустынника. Растения, могущего произрастать даже под палящими лучами вне купола. Поскольку ни одно помещение в городке не могло вместить всех сразу, было решено расположится в летних кафе в центре городка, превратив встречу гостей в народные гуляния.

Поначалу этот городок, как и множество других на Марсе, был исключительно шахтерский: каменистый грунт, различные выходы минералов. Но вскоре выяснилось что в астероидных кольцах этого добра навалом, и переработка гораздо проще, выгоднее и безотходное, а вот с продуктами напряженка. И понемногу колонисты перепрофилировались на фермеров, делая усилия к озеленению Марса. Как показали экспедиции 30-40 годов, жидкая вода на здесь все же была, к тому же не так уж и глубоко, не было лишь человеческих рук. Питательный протеин и синтетическое мясо выращивали на каждой значимой орбитальной платформе и заводах переработки, хуже было с зеленью и растительной пищей. Несмотря на ухищрения гидропоники растениям все же требовался грунт. И Марс предоставлял и то и другое. Совершенствуя технологии куполов, они научились укрывать обширные территории превращенные в поля. В некоторых местах они были намерено тоньше, приучая растения к здешним условиям. Так и жили. Древней, можно сказать патриархальной жизнью.

Сэм, Столяров, Иван, Критий и вытянутый сухой как жердь мэр Спендер, сидели за одним столиком, протянув ноги и дегустируя «марсианский колос», поставлявшийся в числе прочего в юпитерианскую систему. Остальные десантники сидели кто где, сохраняя сбитые четверки разбавленные пестрыми нарядами горожан и носившейся во все стороны любопытной ребятни.

— Скажите, Спендер – поднял брови Сэм – вас разве не удивила доставка вомбатов. На кой они тут нужны?

— Ясное дело, удивила – теребя полы брошенной на стол широкополой шляпы поднял выцветшие, ярко выделявшиеся на загорелом лице глаза мер – Но мы люди маленькие, кто нас спрашивает? Вы знаете сколько они жрут? Мне их в Квинсленде выше крыши. Орбитальная передает, мог транспортный с Земли, встречайте. Ну вышли мы встречать. А они, сукины дети давай сгружать этих полусонных от перелета жрунов. Вы что, ополоумели там совсем, кричу им, забирайте назад. Они лишь смеются – наверху виднее, что и куда сгружать.

— И что? Что они там в пустыне ели, разве мох один? – спросил более осведомленный в этом деле Иван.

— Держи карман шире – усмехнулся Спендер – это корпы намерено подгадили, когда орбиталам стало выгоднее наши продукты закупать, а не мотаться за ними на Землю. Провели закон о терраформации, вписали туда этих дармоедов как необходимый элемент экологической ниши и всех делов. Прибил бы гадов.

— Что, так сильно разоряли? – пригубил светлое марсианское пиво Столяров.

— Жаль зверушек, как никак, а живая душа. Мы даже подкармливали их за куполом отходами, а они потом разом взяли да и убрались в пустыню. Даже с дронов их искали, переживали будто других забот у нас нет.

— Думаю, мэр, тут все намного серьезнее чем происки корпов, хотя их я тоже не исключаю – хмыкнул Вестер – вы репортаж с Колд-Лейк смотрели? Ну и отлично. Вот и тут тоже самое случилось.

— Что вы хотите сказать? – насторожился мэр всматриваясь в лицо Сэма, словно стараясь прочитать на нем ответ – тоже этот вирус, что ли? И горгоны эти самые?

— Похоже на то – кивнул Критий понемногу развращаясь пивными изысками землян – на мордах вомбатов были вирионы вируса. Ваше счастье что вы не потащили их к себе под купол, далее он утратил свою заразность, став очень быстро изменять, мутировать их в пустынных койотов.

— Как-как? Койоты, говорите? – пробовал словечко на вкус мэр – Вам виднее что и как. Некоторых детишки протаскивали, жалко же. Не выгонять же потом в пустыню. Полный курс обеззараживания. Живут и не звереют.

— Мутацию усиливало космическое излучение, без него они бы так быстро не переродились.

— И что же теперь? – напрягся мэр – Нам что ли теперь ежегодно ожидать нашествия из пустыни?

— Не думаю. Основную массу мы уложили, скаты ищут и зачищают оставшиеся гнезда. Для превращения в койотов численность должна превысить определенный порог, как у саранчи. Мы использовали отпугивающий сигнал, он на них подействовал как седативное. А подсказал эту идею вот он.

Сэм вытянул из кармана на животе рыжего Марсия и поставил на стол меж высоких стаканов. Тот смешно жмурил глазки, затем вроде как поклонился мэру и отполз ближе к Сэму.

— Ишь ты – усмехнулся мэр – Этот малыш что ли? А откуда он такой взялся?

— Секретная информация, но вы власть, я скажу – ответил Критий – вы встречали в пустыне наши Атмосы?

— Что-что? – подняли выгоревшие брови мэр, цапнув за шкирку и наглаживая грубыми руками Марсия.

— Штуки такие типа колон, высокие, похожи на лопасти в земле – ответил Сэм, посматривая на небо.

— Встречали, а как же. Мы же наши поля далеко тянули. Они по обратную сторону города. Только корпы их кораблями быстренько увозили. Народу тут много и кто-то им сливает информацию.

— Ясно – Столяров протянул руку за местным песчаным орехом, который отлично шел под пиво – как и везде. Так вот в пустыне, у одного такого Атмоса, где именно не скажу, осталась популяция вомбатов которая находилась под его защитой, вроде как вы тут под куполом. Они были стойки к мутации, а главное песчаные койоты их как огня бояться. Потому на будущее, не стоит палить в них сразу и без разбора.

Мэр призадумался, а потом просветлел.

— А что если этот самый Атмос привезти ближе к городу, а мы так спрячем, в жизни не найдут. Ну и пусть живут тут его соплеменники, и стол и кров, как говориться. А лишняя защита нам не помешает.

— Мы подумаем – усмехнулся Вестер – отличная идея, мэр. Его Марсий зовут.

— Чудная зверушка, если койоты испугались одного такого вомбата, то я сам хоть сейчас готов ехать.

— Не надо. Если начальство одобрит, то сами доставим. Лучше продуктами подсобите. Протеин хорошо, но.

— А как же – широко усмехнулся Спендер – вишь какую подлянку копры подстроили, помочь мы завсегда.

— Скажите, сейчас на площади все население городка? – спросил прижмурившись Критий.

— Все до единого. Как забили тревогу, так все в старые-то модули и полезли, в надежде что не достанут.

— Отлично. Вы давно знаете Мэй Рут?

— Рут, Рут – призадумался мер – Тут много народу, всех и не упомнишь. А зачем она вам сдалась?

Критий посмотрел на Сэма и тот все понял без слов.

— Это и есть та самая горгона, которая натравила из пустыни койотов. Да и не Рут она, лишь ее внешность.

В небе показалась быстрая точка ската, медленно прошла сквозь зенит купола чтобы не нарушить его структуру и опустилась на брусчатку. Атланты, изменив симбионты под линялые джинсы и клетчатые рубахи, давно уж рассредоточились в толпе и лишь им известным способом вынюхивали горгону. Толпа с шумом раздалась в стороны, а на брусчатку ничком упала женщина в длинном старомодном платье, какие здесь носили все. Она приподнялась на руках, затряслась как в припадке, а из ее рта показались полупрозрачные щупальца, лишь на миг, но атлантам хватило и этого. Слава богу дети не успели всего рассмотреть. Увидели лишь, что бессознательную тетю Рут унесли в плоский корабль на носилках красивые здоровые дяденьки.

— Уверены что она такая тут одна? – побледнел мэр не успев привстать из-за столика, так быстро все это произошло.

— Уверены – кивнул Критий – Уж обойдитесь без сожжений и охоты на ведьм, да и вомбаты чуют их натуру.

— Чудно – дрожащими руками долил пива из высокого бочонка мэр – увезите ее ко всем чертям из городка.

— Именно это мы и намерены сделать. Чудный напиток, мэр.

— Сэмми – вдруг икнул подошедший Иван, оказывавший посильную помощь и участие в транспортировке Мэй Рут – это меня от «марсианского колоса» так развезло? У Анатолича же бывало и покрепче пивали.

— А что такое? – с недоумением посмотрел наконец расслабившийся Сэм, у которого при одном упоминании о горгонах неизменно пробирало леденящим ознобом.

— Как что? - опешил Иван – Третья луна появилась! Вон, летит как ужаленная!

— Ох ты ж… - только и смог выдать мэр, углядев как по красноватому марсианскому небу быстренько движется третья луна. Поскольку Фобос и Деймос в этот момент тоже присутствовали на небосводе. Толпа ахнула и загудела указывая на небо. Критий взобрался на памятник, встав возле Брэдбери.

— Без паники, без паники, все нормально – засмеялся атлант – это мы ее сюда из колец транспортируем. Вы лучше меня знаете для чего служит купол, правда? Так вот в наши времена, когда населяли Марс мы, на орбите было три луны, три орбитальных генератора магнитосферы. Ну потом была битва с горгонами, Марс стал таким, а третью луну, Меридию, и вовсе забросило в астероидное кольцо. Теперь мы решили вернуть как прежде.

Толпа не понимая молчала. Критий рассмеялся.

— Скоро вам не нужен будет этот защитный купол, и вы можете возделывать свои поля везде!

Мэр изумленно распахнул рот, а затем первым зааплодировал. Рэй Брэдбери одобрительно взирал со своего постамента на атлантов и молчал. Имей он такую возможность, то он непременно бы написал о третьей луне.