человек в теле робота

ПАК - 1

Станция Дестеррия-01 не отвечала уже полгода. Целых полгода огромный космические объект с тремя сотнями постоянных исследователей не выходил на связь. Ни единого сигнала, кроме автоматических. Ни одного SOS. Ни единого крика о помощи. Космос был и остаётся бесшумным вакуумом и, что стало с объектом Дестеррия-01 и его обитателями... остаётся сучей тайной, которую нам придётся раскрыть. Как гнойник, размером с целую станцию, тухлый, всеми забытый, висящий в космосе кусок мяса...

Но ведь в космосе нет гнили. В космосе нет воздуха. Нет бактерий и материала для их питания... всё это люди привезли с собой. В своих собственных телах и кислородных отсеках.

Запах тления буквально стоял в воздухе. Стоял призрачной невидимой стеной. Но как только мне пришлось отключить кислородный клапан на боевом костюме, как... пожалуйста. Из глаз полились слёзы отвращения, пульс подскочил на десяток ударов. А Ерёменко, мой старший товарищ мрачно пробурчал:

— Ох... лучше бы оборудование вышло из строя, чесслово...

— Так оно и вышло, Ерёма, — вторил я напарнику, у меня сегодня оказалось на редкость хорошее настроение, — как минимум система фильтрации воздуха сколхозилась напрочь. Воздух вроде, как и есть, но чесслово... Лучше бы не было.

— Ага, щас, палач! У нас кисло-баллоны лишь на пять часов, ты потом чем дышать будешь, радостный ты наш?

— Пупком сержант, пупком! Буду вдыхать им космические эманации!

— Эмо... Что?!

— Отставить бойцы! — повелел капитан нашей группы боевых утилизаторов Аркадий Барха́т. — Мы только-только прибыли на объект, а вы уже засоряете всей группе эфир, имейте совесть и заткнитесь.

Мы послушно заткнулись.

Барха́т продолжил:

— Итак делимся на четыре группы по четыре бойца, как на учении, со мной два этих отмороженных и Фильченко, остальные свои группы и построения и так знают, движемся по четырём основным направлениям, мы как Альфа двинемся к штабс-пункту с капитанской рубкой, бета к системе фильтрации, гамма к исследовательскому центру, ветта к ядерному генератору, судя по тому, что станция ещё стоит он в порядке... Но проверить нужно. Обо всём необычном и подозрительном тут же докладывать в эфир. Рассредоточиться бойцы!

Наша группа направилась по боковому отсеку окольными путями к центру станции, остальные пошли по главным коридорам в жизненно важные отделы станции, иначе туда никак не проникнуть, путь только один и коридоры специально сделали широкими и массивными, чтобы провести в жизненно важные пункты огромное оборудование. Портативные андроиды в качестве персонала на этой станции ещё не были введены в эксплуатацию, поэтому уходовые предприятия осуществляли самые базовые роботы пылесосы с системой управления на уровне калькулятора, но что интересно ... Они работали и то и дело проезжали мимо, крутя на ходу щетками и губками. Этакие таракашки-чистильщики...

— Хм, система уборки функциональна... — подметил Ерёменко... — значит общая база работает вполне штатно и проблема явно не в ней.

Капитан ничего не сказал, Ерёменко же озвучил просто общую мысль, витающую в воздухе: кислород на станции есть, есть роботы уборщики, есть свет и поддерживается тепловой режим. А это значит, что система жизнеобеспечения работает в штатном режиме и на аварийку не переходила... На корабле типа Дестеррия-01 существует ещё старая допотопная система приоритетов, и в этой системе при глобальной ошибке или повреждении генератора первое что отключается это система жизнеобеспечения и все основные ресурсы станции переходят на движки и защиту ядра, а сама станция в это же время гипер-прыжками переходит из своей локации и со всей возможной скоростью движется по направлению к земле, как к основному обслуживающему хабу.

Но здесь было всё в порядке. Системы фурычили как обычно. Только почему-то воняет здесь жутко – сладким трупным тленом. И никто из экипажа не выходит на связь вот уже как полгода.

Прошло, наверное, минуты три с момента высадки на станцию. И за это время нашей группе альфа попались четыре человеческих скелета в белоснежных мать его халатах... Ха-ха-ха, нет, шутка. Белоснежными они были когда-то очень давно, а сейчас буро-серые от запёкшейся крови и все в дырах. При ближайшем рассмотрении дыр, сразу же становилось очевидно, что раны не пулевые, не опалённые плазмидом, они колотые, словно толстыми шипами или копьями прошили в многочисленных местах.

И что забавно... Коридоры съела плесень. Мох, лишайник, и непонятные бурые лианы затянули потолок. Пахнет душной влагой, но не тленом, запах гниения идёт из системы фильтрации.

— Группа Бета, доложить обстановку! — вдруг повелел капитан Барха́т.

На той стороне тут же отрапортовали:

— У нас всё чисто капитан, только...

— Что?

— Ощущение словно что-то ползёт за нами, странное чувство, хотя визоры ничего не засекли, просто словно кто-то на нас смотрит, а при этом отсеки, по которым мы движемся сейчас, они закупорены изнутри, мы взламываем систему блокировки на заслонах, чтобы войти в побочный и главный сектор фильтрации... Но бойцы уже на взводе, знаете такое противное чувство...

— Отставить чувства, боец! Далее докладываю по обстановке, присоединиться к вам мы сейчас не можем, но очевидно одно. Запах тлена исходит из системы фильтрации, а там, где мы сейчас находимся кучу человечках останков и пахнет тут лесом и непонятные растения повсюду...

— Растения... вы сказали растения, капи... РАСТЕНИЯ МАТЬ ВАШУ! С ПОТОЛКА, СУКА!!! СТРЕЛЯЙТЕ АПБГуууу....пш-ш-ш...

Звуки криков, вопли, стоны. Мы ошарашенно остановились и замерли, прислушиваясь к эфиру и это стало ошибкой.

Первого убили Ерёменко. Я ничего сделать не успел, как несколько огромных щупов упали с потолка и прошили тело друга насквозь.

Толстые серые жгуты лиан, на конце острые и как оказалось очень крепкие, более того эти концы набухали, и раскрывались на подобии цветков, один из них раскрылся прямо передо мной и зашипел.

— ОГОНЬ! — Завопил капитан и сотни зарядов плазмида со сверхзвуком прошили тело Ерёменко и щупальца, обвившие его.

Обугленная тушка упала на пол. Что удивительно, но эти щупальца спокойно прошили не только экзо-костюм, но даже и силовой щит... впрочем не удивительной. Силовик больше от скоростных зарядов защищает наподобие плазмида и то ... Батарейка там совсем небольшая, а тут с десяток щупалец, они, к слову, так и свисают с потолка и не шеве...

Мне пробило правую руку, и я плазмидный бластер от шока и бессилия уронил на стальной пол.

Экзо-костюм тут же выбросил в тело обезбол и заряд адреналина, и я отпрыгнул в сторону на максимально доступной скорости, тут же переходя на смешанный бег, двигаясь зигзагами.

Ругань товарищей за спиной быстро стихла.

Кто-то в эфире безотчетно орал и просил о помощи...

Я отключил передачу и достал из внутреннего кармана на бедре экзо костюма свой скрытый козырь.

Основная правая рука не шевелится и висит недвижима. Но я неплохо умею обращаться и левой. В ней я зажал походный электродуговой топор. Сокращённо ПЭТ-01. Прототип оружия палачей, эту программу давно закрыли, и я один из немногих неудачных рекрутов. Реакции у меня чуть быстрее чем у остальных и есть небольшие боевые навыки… в остальном же... всё осталось в прошлом.

Но может сейчас именно навыки прошлого помогли мне выжить и укрыться в главном отсеке корабля. В капитанской рубке.

В этой рубке был и сам капитан.

Кучу лампочек панелей мигают и экраны горят, отображая работу систем, всё чинно... И да, капитан.

Он в своём кресле в своём синем космическом мундире с орденами, только истлевший череп белеет вместо лица. Мертвец, что не покинул своего кабинета. Вот почему система автоматически не отправила сигнал SOS, ведь капитан на месте, его ДНК система считывает, а жив он или мёртв... В устаревшей Дестеррии-01 функции считывания жизни нет.

Зачем мы вообще прибыли на эту развалину, весь отряд утилизаторов мёртв... Наверное.

Я включил общую связь и спросил тихо, сам боясь неизвестно чего:

— Палач на связи... бойцы... отзовитесь кто живой... Бетта... Гамма... ... ... Ветта?...

Шипящая тишина эфира.

Я скинул кости капитана с его сранного кресла и зашёл в базу станции. Никаких паролей не потребовалось, руководитель станции не покидал своего поста.

Плевать что там произошло с остальным, вероятность, что они выжили безумно мала. Мне нужно спасать свою задницу, экзо-костюм пищит, что с уколом лианы в моё тело попала какая-то зараза, используя весь запас лекарств, костюм блокировал угрозу, но не уничтожил, вирус внутри меня лежит как в контейнере и медленно разъедает стенки. Поэтому плевать на остальных, мне нужна связь с большим миром...

Используя все доступные мощности базы и, свой передатчик, встроенный в костюм с меткой базы приёма информации на земле, я установил хиленький с задержкой в три минуты канал связи.

За большими воротами каюты слышался лязг и стук. Лианы пытались проникнуть за бронированную пол метровую стальную пластину.

— Хренушки тебе это удастсяяя...

ХДЫЩ

Бляяяять!!!

Огромная вмятина на воротах буквально появилась на моих глазах.

— Какого же хуя творят эти растения, что это вообще за зараза такая?

Меж тем на экране появились слова о том, что межконтинентальный информационный десантный пункт получил от меня искру связи, и спрашивал, по-русски выражаясь чего мне от них надо.

Я быстро отрапортовал кто я и откуда, где нахожусь, что группа мертва, и что мою жопу нужно со станции спасать как можно скорее.

Информационный центр попросил подождать минут десять.

За это время вмятин на воротах прибавилось и один противный зубастый усик проник сквозь щель и вращался из стороны в сторону как бы своим телом расширяя проход...

— В стальных пластинах из чистого эндортратина?? Да ты издеваешься?!

Быстро перелопачиваю панель, я ищу хоть что-то наподобие системы защиты, и неожиданно нахожу.

Кнопку активации последнего пункта безопасности, программа Бастион.

Жму на активацию, ожидая любопытного.

И программа не разочаровала, с потолка прямо на щуп перед воротами рухнул металлический блок, запечатав меня от внешнего мира, а с другой стороны, послышались бесконечные и очень быстрые удары и щелчки.

Что там вообще происходит? Я оглядел экраны с камерами, подключился к холлу каюты и увидел автоматические плазмидный турели. Два сука огромных пулемёта в режиме нон-стоп мочили лианы, при этом лианы не сдавались их количество прибавляло и, казалось, битва идёт на равных.

В то же время пришёл ответ с земли. Если вкратце они были удивлены, связались с генералом боевых утилизаторов, в подразделении которых я числюсь сейчас, порадовали его смертью отряда, а он смазнув скупую слезу сказал, что дестеррию надо уничтожить, но перед этим сохранив результаты исследований, ну и да, мою тушку тоже можно, пожалуй, спасти... Ах ты ж поганистый ушлёпок!

Они направили ко мне какое-то био-техногенное оружие, сказали, что по гиперпрыжку прибудет оное чудо в течении часа. Мне же нужно до этого времени продержаться, в идеале ещё скопировать все данные базы, что вообще не трудно сделать, ведь я в командном пункте и организовал перенос всех данных с объекта в ту же секунду как получил приказ. Инфо блок моего экзовича всё принял и упаковал, только вот им теперь необходимо мою тушку спасти в любом случае, ибо копию можно делать лишь раз и данные после этого в самой системе удаляются... До чего же глупая и старая система на этой дестеррии-01, буквально реликт... Сейчас на сколько я помню уже двадцатое поколение этих станций недавно на общем космическом съезде представили, а мы вынуждены были подчищать ещё первого дубликанта... Сержанта Ерёменко сука жалко ... В остальном же работа – такая работа.

Пикнула панель, извещая о том, что первая плазмидная турель уничтожена.

Ну Бляяяя…

***

Время весело и непреклонно сокращалось. А я перечитывал общий архив Дестеррии. Занимательное же это оказалось чтиво.

Примерно семь месяцев назад, на планете Трокус-2601 была найдена жизнь. В условиях аномальных, для выживания, казалось бы, невозможных: вялая атмосфера не держала почти никакой кислород и спокойно пропускала большинство видов опасного излучения. На планете, где влага представляла собой полузамёрзшие лужи, а ландшафт больше походил на горные земные пики, каким-то неведомым чудом сумело выжить растение. Небольшой сорняк серого цвета с пульсирующими жвалами стеблей. Маленький, всего в тридцать сантиметров диаметром, но с корневой системой в несколько десятков метров. И исследователи не смогли устоять.

Была предпринята целая вылазка, группой в пять десятков человек. Они кирками натурально выдолбили саженец из Тетрокуса, погрузили его в герметичный мешок с кусками породы и на гидравлических левитирующих консолях транспортировали его прямиком на станцию.

Идея пахнет гениальностью, не правда ли?

Они вытащили живое существо из среды, где днём температура поднимается до плюс 150, а ночью опускается до минус 100. На этой планете кроме этого ростка живыми числились лишь бактерии и тараканы... Но те выживут везде и уже для изучения не представляют никакой ценности.

В общем затащили они этот росток на базу и давай усиленно изучать. А он интересный оказался. Неизведанная органика, уникальное строение щупалец. Плюсом полная адаптация со средой, вдуматься только... Температура его тела может опускаться и подниматься до невозможных для человека величин, и при этом неземное растение чувствует себя в таких условиях оптимально... Оно уподобляется условиям сливаясь с ними. Так же и уникальные щупальца, они могут копировать плотность материала и твёрдость, так, например для того, чтобы вырывать каналы в каменной почве Тетрокуса жвала цветка становились многократно плотнее и жёстче и без труда прорвали непосильно каменную твердь.

Сейчас эта хрень спокойненько и непринужденно так пыталась пробурить дыру в защитном кубе, который ограждал меня от этой твари. Куб изначально был монолитным толстым куском стали, но сейчас он был выгнут наружу как старый поношенный котёл, и слышался лязг и стук, и вторая турель уже давно издохла...

Как же этот цветок разросся до таких размеров?

Всё очень просто. Как только цветочек попал на базу, то начал чахнуть. И ученые исследователи, желая спасти свой драгоценный объект, искали пищу для своего подопытного... Вода, минералы, удобрения, солнечный синтезированный свет... Всё это цветок проигнорировал.

Тогда решили обратиться к флоре Тетрокуса и наловили тараканов. Глупая попытка... Но она оказалось успешной. Растение лопало насекомых с дичайшим удовольствием. При этом тараканы пытались защищаться, но всё безуспешно, они просто не могли прокусить жвалами это сверхпрочное растение... Я видел записи наблюдений. Но исследователей эти записи ничуть не смутили и когда закончились тараканы, а исследования нужно было продолжать, они синтезировали на молекулярном биоорганической принтере мясо и структуру, копирующую тех тараканов с Тетрокуса .... Только решили синтезировать сразу с запасом и наполнили контейнер растения до предела.

Шло время, растение становилось больше, а тараканье мясо всё же закончилось. Как и материал для принтера. И наши прекрасные учёные решили изучать объект до предела, пока оно не издохнет... А оно от голода умирать отказалось, и когда еды не поступало уже больше недели, собралось в один большую щуп и пробило энергетическую клетку...

Началась кровавая жатва. И вскоре учёные просто подохли, став кормом для инопланетного объекта.

Часть из них сумела укрыться в системе фильтрации и благополучно там подохнуть... Но отсек фильтрации обладает специфичными свойствами. Раз в цикл он запускается и очищает всё живое, все бактерии и микробы из своих фильтров. И гниющие истлевшие людские трупы тоже попадают под степень загрязнения. Система обдаёт тела излучением, убивая микробов на верхних слоях и процесс гниения притормаживается, чтобы спустя пару мгновений запуститься вновь...

Отсюда и дичайшая вонь на всей станции.

А ещё мы прибыли на Дестеррию как раз вовремя. У цветка кончались ресурсы, а жить эта тварь хочет ну прям ОЧЕНЬ.

Пикнула панель, извещая о том, что на территорию станции пристыковался небольшой капсульный корабль.

Кажется, моё супер-пупер оружие наконец прибыло.

ПАК - 2

Инструкция пришла внезапно. Инструкция к оружию, что прибыло на корабль. Там всё очень просто и не туманно:

— Оружие активируется на вас, ваши команды выполняет, питается топливом любого класса, способность "пламя". После завершения миссии, перед отправкой домой, необходимо отдать оружию команду: "миссия выполнена, активация режима гибернации".

Вопросов на самом деле много. Например, почему оружие надо активировать, почему оно заточено под меня и что это такое раз оно воспринимает голосовые команды.

Тут же на монитор станции пришло новое сообщение:

— Так как вы не можете активировать оружие сами, мы совершим удалённую активацию, и отправим оружию ваши координаты. Просьба называть оружие ПС-023.

Как интересно, его ещё нужно особым образом называть... А иначе что? Слушаться не будет?

Да насрать. Защитный куб уже почти проломлен, из него по углам щупальца торчат и тянутся медленно, но методично к моему креслу.

Рука висит плетью. Бластер потерян в бесчисленных коридорах древней станции.

Лишь энергетический топор зажат в левой, не основной руке. Тёмная дуга электричества ветвится и дрожит, за ней таится тонкая и очень острая пластинка заточенного титана. Просто на всякий случай, как гарантия, что электрическая дуга не всегда добивает, а заточенный кусок металла всегда... Чёртов варвар я, сидящий на космической станции и ждущий своей смерти.

Ни в одно оружие больше не верится. Оно где-то там внизу, а до меня добраться минут пятнадцать.

Скрип железа, удары как кувалдой по железному листу, и щупальца скользят, тянутся. Вот одно подползло к моей пятке.

ВШУХ

И болтается отросток в судорогах. Обуглился. Размяк как желе. Ага... Реакция на электричество интересная.

Меж тем остальные отростки тоже разом вздрогнули, замерли на пару мгновений. А затем вновь поползли ко мне, но осторожнее, как бы в обход по потолку и стенам ... Ну-ну, я всё равно ваш, но за жизнь свою поборюсь. Хотя бы для приличия.

***

Свет панелей горит ровно, белым. Без остановки. Моё дыхание рвано, то тяжёлое, то быстрое... В руках мелькает и чуть гудит электрический топор. Серое-зелёные кусочки щупалец летят во все стороны.

Одной левой рукой я справляюсь с трудом. Больше убегаю и уклоняюсь, чем дерусь.

Секу отростки только в том случае, когда они преграждают все пути к отступлению. Каждый раз растение трясёт от конвульсий. Каждый раз оно дёргается и на миг замирает, но продолжает неуклонно, непреклонно преследовать меня.

Я выдыхаюсь. Как танцор, что наступает на ноги партнёрше, я начинаю отступаться на скользком от зелёной жижи полу. И лажаю... лажаю без конца. Вот щупальце пришлось у меня по шлему. Чиркнуло острым клювом по стеклу, оставив скол. Вот одно проворное щупальце-отросток чуть не затянулось у меня удавкой на шее, очень шустро и в нужном месте свесившись с потолка.

Ещё одно неловкое движение... Ещё один мой неаккуратный шаг и всё... пожалуй это действительно всё, в глазах марево, костюм вбивает в меня последний укол нейростимулятора напополам с адреналином. Разум на миг проясняется, но ноги подгибаются под весом собственного тела... и я заканчиваю прыжок весьма вялым шлепком на задницу.

"Это конец" — думаю я. Крепко зажмурившись, ожидая чего-то раздирающего, смертельного.

Но раздаётся взрыв. Адский грохот. В шлеме с опозданием в секунду включается режим шумоподавления, но секунды хватило, чтобы перепонки зазвенели от натуги, чуть ли не лопаясь.

И пылевая завеса, и не видно ни черта. И я с опозданием понимаю, что живой и тут же морщусь от яркого пламени и нестерпимого жара. Гиена огненная проносится по кабине капитана сплошной стеной, но не доходит до моих ног, берёт кольцом, и испепелив растение до малейшего отростка вдруг разом прекращается.

Пищит система пожарной безопасности, сверх выдвинулись распылители гидролизного равновесия и тут же стали распылять воздух пополам с чистой влагой, превращая окружающую меня атмосферу в плотный белёсый туман. Из ниш в стенах выдвинулись андроиды пожарники, очень небольшие, на гусеничной тяге, они ездят вокруг, находят камерами самые раскалённые места стен, и горящие кучки пепла от отростков и направляют на них свои водные распылители. Мелкодисперсная влага тут же направляется в сторону огня и тушит его за секунды.

В этой обстановке. Немного потерянный и тяжело дышащий, стою я. А напротив меня...

Парень, ему на вид лет семнадцать. Волосы ярко фиолетовые. Глаза огромные, и в них зрачок ярко сияет всеми цветами радуги, ощущение словно плёнка из машинного масла растеклась по луже.

На нём обтягивающий комбинезон, и никакого шлема, рации, никакого скафандра. Лишь обтягивающий его невысокое худощавое тело серый костюм с яркой фиолетовой маркировкой: ПС-023.

— Так вот ты какое... Биологическое оружие... — закряхтел я, откашливаясь и подходя чуть ближе.

Оружие мне неожиданно лучезарно улыбнулось, сократило расстояние, между нами, тремя быстрыми шагами, и взяв мою обвисшую руку в свою, бережно её пожало:

— Меня если что Женя зовут. А тебя я смотрю сильно потрепало, Палач-01.

Я растерянно смотрел в оба глаза на это чудо. Он улыбался мне так беззаботно. Так искренне и так красиво... Симпатичные ямочки появились на щеках, глаза вдруг стали такими добрыми, тёплыми...

— Да... Можно просто палач... А ты... Мне сказали тебя иначе называть, по маркировке... А вообще, почему ты... говоришь?

Женя рассмеялся, волосы на его голове слегка встрепенулись, и я вновь обратил внимание на их фиолетовый цвет, и вяло подумал про себя:

"Боже, какое же это оружие вообще?! Прислали ко мне какой-то симпатичный Баклажанчик."

А Баклажанчик мой вдруг погрустнел. Он ведь руки моей, висящей безжизненной так, и не отпустил, и вдруг глаза его маслянистые скользнули по моему костюму, заметили дыру пробитого экзо-скафандра.

Улыбка на губах у Жени из счастливой стала разом виноватой, одними лишь уголками губ слегка улыбался...

Придвинулся вдруг разом ко мне поближе, чуть приобнял, а руки его небольшие, темно серые изо костюма, скользнули по моим локтям, предплечьям.

— Мне очень жаль палач, но в тебе заражение. Отростки не только питаются людской биомассой, они ещё для лучшего усвоения вводят разжижающий токсин, твоя рука уже мертва и... Придётся потерпеть Палач.

Он обнял меня, разом. Его волосы загородили щиток моего шлема, и я ощутил... горячо... Настолько что сжигаются нервы, словно к звезде прикоснулся... Короткая тусклая вспышка, удар по моим нервным импульсам, который тут же чуть не закончился моей отключкой, и три быстрых укола экзо-скафандра, обезболивающих и тренера, выбивающих меня из мира забытья обратно в реальный.

И в этой реальности меня обнимало биологическое оружие, пока пепел от моей правой руки рассыпался по округе.

***

Пока я приходил себя, мой прекрасный Баклажанчик обчистил местную базу. Делал он это своеобразным образом. Подошёл к пункту управления, который после пожара слегка оплавился, посмотрел на него как бы хмурясь. А затем поднёс руку ко входу подключения, и пальцы его раздвинулись в стороны, обнажилась металлическая начинка ладони и оттуда, изнутри выдвинулся кабель коннект, он подключился к рубке напрямую, без всяких костюмов и внешних носителей. Меня же от этого зрелища чуть не стошнило.

— Что ты вообще такое? — невольно сорвалось у меня с губ.

Баклажанчик обернулся ко мне в пол лица и самозабвенно, немного с грустью ответил:

— Техно-биологическое оружие на базе искусственного интеллекта боевого кремационного типа... — вздохнул тяжко. — Но мне не нравится это. Я просто Женя, можешь называть меня так, пожалуйста...

"Какой самостоятельный Баклажанчик однако" — подумал я про себя, но случайно, как это часто бывает у одиноких людей, прошептал свои мысли вслух.

— Баклажанчик? — повторило моё неповторимое оружие, слегка потеряно.

Мне разом стало как-то очень неловко, и чтобы не смотреть в огромные разноцветные глаза я подошёл поближе к пункту управления станцией и заглянул в оплавленные мониторы, по большей части почти все из них не работали.

Но на трёх из них изображение вдруг ожило, картинка там двигалась, направляясь по коридорам Дестеррии.

— Что это? Как тебе удалось настроить изображение таким образом?

— Ты думаешь я не заметил? — Женя рассмеялся и свободную руку положил мне на плечо чуть прижимая к себе, и на ухо не скрываясь прошептал:

— Мне нравится... Если хочешь, можешь называть меня Баклажанчик, меня так ещё никто не называл, Палач... Ты первый, кто дал мне кличку... спасибо.

— К-хм-кхм... — в горле застряло смущение, получается лишь неловко кашлять. Тему нужно переводить срочно и безвозвратно. — А-а-а... Так что там с изображением?

Женя не отвёл от меня своих маслянистых глаз и с роскошной и столь коварной улыбкой пробормотал:

— Всё очень просто. Я активировал роботов мойщиков потолков и вентиляционных люков, у них есть небольшие сканирующие датчики и они, знаешь ли, летают. Сейчас хочу подвести их поближе к ядру этого инопланетного животного. Смотри на камеры внимательно, кажется, я нашёл остальной твой отряд…

Огромное серое тело с десятками толстых щупалец. У него есть серые невзрачные цветы, по лепесткам которых стекают ручьи крови, а в центре бутона огромные пасти, полные зубов. Щупальца поменьше подносят к этим цветкам полудохлых бойцов, некоторые из них брыкаются, пытаются вырваться, но стебель держит крепко. Некоторые просто висят неподвижно... И тех и других запихивают в зубастые бутоны, и те захлопываются, сдавливая тела в три четыре раза, от их первоначального размера.

Я, глядя на это содрогнулся.

— Нужно убить эту тварь...

— Ого... Сколько злости, палач. Но это ведь всего лишь животное... Причём всего лишь его часть.

— Что ты несёшь вообще?! Эта тварь жрёт моих напарников, их нужно, сука спасти! Идём туда скорее!

— Приказываешь? Если собираешься, то подожди мгновений, дай объяснить...

— Приказываю! Отправляемся туда, живо! — выпалил я без разбора. В груди так сильно жгло от обиды на самого себя, что медлил и отсиживался здесь, пока другие умирали.

— Хорошо, приказ принят к исполнению командир группы, Палач-01.

В глазах Баклажанчика промелькнуло холодным синим огнём, и он без лишних слов разорвал коннект со станцией. Изображения на экранах тут же погасло.

Женя отстранился от меня как от гадкой слизи, морщась и чуть ли не вытирая от досады руку. И направился быстрыми шагами по направлению к коридору.

Я шёл за ним следом. Ощущая что-то на границе недопонимания и бешенства. Да что вообще позволяет себе это оружие?!

***

Мы не успели. От напарников осталось ровном счётом ничего. Лишь бурая полупереваренная слизь и несколько безжизненных тел, разбросанных по отсеку в виде распотрошённой мясной нарезки.

Радует, что и от этой твари с щупальцами тоже ничего не осталось. Лишь огромные кучи пепла, и запечённое толстое тело ветвистых стеблей. Оно мертво. Окончательно и бесповоротно.

Только Баклажанчик почему-то не рад. Он смотрит на меня мрачно. Не моргает. Взгляд не отводит.

— Чё ты пялишься на меня?! — не выдержав вопрошаю.

— Доволен? — очень спокойно и сдержанно спрашивает он в отмеску.

Я молчу. Меня бесит этот тип. Я не знаю как эти учёные и инженеры умудрились, но они создали настоящий, прям всамделишный, живой и очень раздражающий разум.

— Ты не понимаешь... Ты просто отказываешься понимать... но его насильно забрали из дома, — Женя рукой указал на сгоревший остов гигантской твари. — Вырвали из родной среды такие как ты. Беспринципные, наглые, плюющие на чувства других, не похожих на вас. Они просто забрали его, Палач. Они вырвали его, обрезали от основного тела... Он же покрывает собой всю планету, и это просто отросток, тупой, почти не разумный, но так желающий жить, мечтающий вернуться обратно. Он растянулся по всей станции в поисках родного тела, но нет... ничего нет. Лишь непонятные мелкие живые существа, что забрали его из родного дома... У него тоже было много злости палач, как и у тебя. И, как и ты он тоже просто хотел жить.

— И что теперь? — невольно я циничной усмехнулся. — Мне плакать иза этого кустика? Горевать по тому, кто уничтожил весь мой отряд? Да у тебя никак процессор перегрелся Баклажанчик?!

— Не перегрелся... Да пошёл ты вообще, тупой уёбок! Он был животным вообще-то, и просто хотел жить. А сейчас он обгоревший труп. Иза меня. Я его убил. И похер, что приказ отдал ты. ПОХЕР ЧТО ЭТО ДРУГИЕ ВЫТАЩИЛИ ЕГО ИЗ ДОМА. ОН ПЕРЕД СМЕРТЬЮ МЕНЯ ВОСПРИНИМАЛ ВРАГОМ! Я В ЕГО ГЛАЗАХ БЫЛ НЕ ЛУЧШЕЙ СВОЛОЧЬЮ ЧЕМ ВСЕ ВЫ!

В глазах Жени мелькнуло настоящее, едва сдерживаемое пламя. Руки покрыли лиловые язычки живого очень опасного света.

В моей голове сошёлся паззл. Хрустнуло, щёлкнуло и всё встало на место. Теперь ясна причина странных формулировок из центра. Ясна причина, по которой я обязан, как только миссия завершится, отдать приказ о гибернации для ПС-023. Это оружие психически не совсем стабильно... Ему нужны обследования и исследования, видимо подобное оружие ещё только проходит тестовую стадию и ещё не отрегулировано.

И мне стоит сейчас отдать короткую команду. Всего пару фраз. И штука, которая может сжечь меня за мгновение отправится по моему указания баиньки...

Но я медлю. Какое-то больное любопытство заставляет меня сказать совершенно другое:

— Это что-то личное, Баклажанчик?

— Что...

Всё пламя разом исчезло. На меня смотрел совершенно потерянный парнишка лет семнадцати. Обманчивое, наверное, впечатление, но...

— Ну... личное, что-то, что задело тебя когда-то и отозвалось только сейчас, понимаешь...

— Я знаю, что это такое, просто... Ты правда, ты... Считаешь меня личностью, да?

Тишина, неловкая. В его глазах надежда. Я в полном ауте. Шестеренки в мозгу вращаются так медленно, и так тяжело, со скрипом и хрустом.

Я просто полубезумный однорукий инвалид посреди космического объекта, переполненного трупами, общаюсь с биологическим оружием нового техногенного порядка о том, что у него есть личность. Всё в порядке. Это штатная ситуация. Штатная. Сука. Ситуация.

Женя вдруг улыбнулся. Грустно. Смущённо. Очень печально.

— Прости меня. Я странный... знаю, что странный, прости, п-просто... Для меня это важно. Я ведь... живой. А они... они не понимают... подсадили в меня приказы... Они как вирусы... Они внутри меня... Я не могу их выгнать, лишь знаю, что они - не часть меня. Они чужие, эти пр-риказы, но что я могу сделать.... Они вшиты глубоко внутри и меня... и каждый раз так больно, когда они... Произ-носят их...

Я слушал это и смотрел как из радужных маслянистых глаз, шипя и сгорая на лету, летели к почерневшему полу станции, горящие алые слёзы. Они стекали по его совершенному кукольному лицу, и разбивались о металлический закоптелый пол. И на лице его не хватало эмоций, не хватало жестов и мимики, чтобы выразить всю эту боль... они не адаптировали его лицо к идеальной человеческой мимике, он... Для другого был создан. И сейчас он плакал. Его глаза изливали из себя чистое пламя. А губы сжались в глупую полуусмешку, полуулыбку.

Смотрю на заряд силового щита. Он дошёл до тринадцати процентов. Сам заряжается, от электричества из окружающей атмосферы. И раз тут было так горячо, то и заряд какой никакой капнул. И я активировал силовой щит экзовича, переводя поле исключительно только на оставшуюся левую руку.

И всё для того.

Чтобы подойдя к нему, вытереть кончиками пальцев, стараясь аккуратно и нежно, его пылающие слёзы. Он дёрнулся на миг, отстранился от меня на пол шага. Я нагнал, и рукой коснулся его шеи, стараясь нежно, но наверняка весьма грубо, шероховато... плевать. Главное, что он перестал плакать.

— Ты живой, Баклажанчик. Живой. Я не встречал людей более живых, чем ты. Но ты прав... Миссия закончена, и нам пора домой.

Больно. Как же это чертовски больно... Но нужно...

— Не надо, прошу, палач... не нада...

— Миссия выполнена, ПС-023, активация режима гибернации.

ПАК - 3

Баклажанчик прибыл на станцию на одиночном космическом борту. Это больше похоже на капсулу, места там тоже оказалось очень немного. Настолько, что летели обратно мы в обнимку. Он смотрел на меня абсолютно пустыми серыми глазами. Словно функция, ответственная за искусственный разум отключается, и теперь это лишь робот, управляемая моими приказами машина. А приказ у меня был очень простой:

— Запустить на Дестеррии-01 программу самоуничтожения.

Благо все данные с корабля мы изъяли, а затем отправились домой, на Землю, благо я смог в эту узкую металлическую капсулу запихнуться.

И вот мы летим, преодолевая адские перегрузки квантового-меж-космического прыжка. И он всё смотрит на меня... Мой спасительный Баклажанчик, и я почему-то вдруг очень пожалел, что не сдох на том корабле.

Но нет. Лечу домой. И мгновение вины быстро миновало.

***

Дом. Миииилый, мать его, дом!

Началось всё с отчёта. Рассказ мой был краток. Все умерли. Я выжил. Инвалид, да. Нет, служить больше не хочу. Техногенную руку? Да, хочу. Кредит выплачивать…

Не, а за счёт государства и сокрытие тайны, как вы отряд боевых утилизаторов об драный цветок убили? Вот... Я всё забыл, чего не знал, а вы мне руку и пенсию.

На том и порешили.

Я ни о чём не жалею, что касается вечной пенсии. И о том, что я теперь безработный и никому не нужный... Первое радует, а на второе, в сущности, насрать. Наверное...

Я помню, как его уводили. Мне до одури не хотелось расставаться. А Баклажанчик, перед тем как его от меня увели, вдруг обернулся, посмотрел этими пустыми глазами на меня. Мне кажется, что очень печально посмотрел... прощаясь.

Я этот взгляд каждую ночь вспоминаю, перед тем как уснуть в своей убогой квартирке на сорок седьмом этаже.

Уводил его профессор Зарогин Артём Палыч. Мой старый знакомый. Я когда думаю об этом, то поражаюсь насколько же, в сущности, тесен мир. Ведь именно Артём Палыч был ответственен за проект Палач, и именно он был тем, кто посчитал результат неудовлетворительным и свернул программу на начальных стадиях. Я тогда кадетом был. И в моей ранней юности, Артём Палыч носил очки с широкой оправой, седые бакенбарды, и постоянно очень много говорил, и без конца кар-р-ртавил.

За семь лет, что я его не видел, ничего не изменилось. Он остался ровно таким же неприметным мужчиной в белоснежном халате чуть ли не до пола.

Первым же делом при нашей встрече, в окружении солдат и генералов, он подскочил ко мне сразу, положил руку на плечо по-свойски, и отведя чуть в сторону тут же засыпал вопросами:

— Ну как ты поживаешь, мой палач. Как у тебя миссия пр-р-ошла, я слышал не очень удачно... Но эт ничего сынок... А как мой объект ПС-023? Пр-равда симпатичный мальчик? Он у меня тот ещё индивидуалист, пр-р-едставляешь, самолично изменил себе цвет волос! Говор-рил, что это подчёр-ркивает его индивидуальность, ох уж мой маленький дур-рачок... Вы все, в сущности, для меня как дети...

Я только почти ничего не успел ответить. А его уже увели. Моего Баклажанчики. Я лишь помню, как он растерянно обернулся на меня, весь такой потрепанный, фиолетовый, с черными прокоптевшими полосами на лице... Взглянул и его увели.

И теперь я здесь. Один. На сорок седьмом этаже. И кажется совсем мне не насрать, на своё одиночества. Все мысли только об этом странном оружии... Моём оружии. Я, кажется, скучаю по нему очень. И так и не могу понять: пытался он меня тогда надурить своими огненными слезами? Или…

Душой понимаю, что именно что это крошечное ИЛИ...

Не обманул он меня. Не юлил и не врал, и не пытался казаться кем-то другим.

И где он сейчас?! Не разобрали ли его на части после неудачной миссии и моего отчёта, в котором я написал, что ПС-023 вышел из строя?

Почему же так тяжко на душе... Больно.

***

Бесконечные кислотные дожди, они падают откуда-то с неба, откуда-то с сотых этажей. До меня почти ничего не долетает. Я брожу меж коридоров, по улицам сороковых. Здесь не так плохо... Внизу гораздо хуже.

А здесь... Есть киоски, магазины, бесконечные цветные экраны, с рекламой модных бутиков и лекарств от поноса. Вполне эстетично и даже спокойно. Людей правда почти нет... Мало кто выйдет в кислотный дождь на прогулку, даже в специальном дождевике, все предпочитают сидеть дома и ждать гипердоставки, когда робот дрон примчит, неся в брюхе горячую еду или новейший гало- передатчик.

Мне же это всё так не нужно... Я понял это не сразу. По первое время старался быть как все. Вкусная еда из новой и модной кафешки. Современное гало-тв и игровая гала-приставка. Покой, кино, сериалы, никуда не надо, по вечерам можно прогуляться до ближайшего кибер-паба, и вживую посидеть за барной стойкой, пока искусственный роботизированный бармен травит анекдоты и разливает свой машинный виски.

Класс!

Просто мечта, а не жизнь...

Да только не жизнь это никакая, и дыра в душе становится размером с орбиту и постепенно засасывает в себя все эмоции на манер дыры чёрной. Безразмерной.

Я пробыл на пенсии всего месяц, и дошло до мозжечка понимание — я не могу так больше, и бог с этими эмоциями, наплевать на то, что мне так сильно скучно и непривычно вот это вот всё... Мне ещё и до безумия обидно. Я чувствую себя предателем, и я скучаю по нему.

Моё искусственное ненормальное оружие. Прошла целая неделя прежде, чем я осознал, что не могу без тебя жить. Целая мать её неделя... Да, порой я тот ещё тормоз!

И прогулка, на которую я выбрался сегодня была совсем не праздной.

Первым делом я зашёл в супермаркет, купил себе кухонные резак, хороший такой, увесистый нож, за копейку по акции. Никогда не понимал, почему холодное оружие так дёшево и продаётся в любом магазине как барахло...

Затем я направился к одному знакомому пареньку. Дейв... Рыжий гений. Однажды мой старый топор палача коротнул и перестал вырабатывать электродугу. А при нажатии на кнопку хорошенько херачил током. Я в сети нашёл объявлении и направился по адресу... Пришлось спускать на двадцатый этаж, те ещё трущобы, и многого от мастера я не ждал…

Но не, Дейв оказался классным типом. Молодой, безумно фанатеющий от ретро техники. Вдуматься только, а у него есть целая коллекция прошло-вековых ноутов, он ещё божится, что они работают...

Пфффф... Верится в это конечно с трудом.

В общем Дейв тогда починил мне топорик и сказал, что передатчик тока, который установлен на моём оружии очень банален и прост, но при этом гениален и подобную штуку можно поставить даже на кухонный ножик... Ну он сказал, а мне спустя время именно это и понадобилось.

Вот как знал этот рыжий гений!

У меня отжали топор палача со словами:

— Ты на пенсии, а это опасная для гражданского игрушка.

Ну-ну.

Дейв присобачил мне аналог на нож за хилых пол часа. Валюты почти не взял, лишь улыбнулся и сказал, что со мной приятно работать, неожиданные и интересные заказы предоставляю. Мы пожали руки, он заметил, что она у меня кибер, и холодная на ощупь. Сказал, что готов починить, есть что сломается. На том и разошлись.

***

Артём Палыч, старый невзрачный хрыч, проживал в Академгородке на 62 этаже. Его лаборатория присоединялась к небольшому жилому модулю, и там он находился почти всё время. Знал я это, потому что жил при его лаборатории восемь месяцев, пока меня путём модификаций пытались сделать чем-то большим, чем просто солдатом...

Я позвонил ему накануне и напросился в гости. Таить и врать не стал. Сказал, что мне интересен ПС-023, и я хотел бы узнать побольше про новые разработки и как устроена конкретно эта модель.

Что удивительно, Артём Палыч воспринял мою просьбу с большим участием и позвал в гости.

Я же... На всякий случай захватил с собой нож. Старика я уважал, но и опасался. Было в его взгляде что-то от рыбы, мрачное и водянистое. Проступала эта холодность как у хищника сквозь толстую оправу очков. И я рядом с ним всегда невольно напрягался, а с ножом оно как-то поспокойнее выходило.

Глупо на самом деле очень, пережить мёртвую Дестеррию и бояться старого профессора.

Но этот старый хрыч в очках раньше контролировал всю мою жизнь от начала и до конца. Он воспитывал меня, он колол в меня неизвестные препараты, и он наказывал меня за невыполнение приказов.

Уже потом, когда программу прикрыли он вдруг стал милым дедушкой. Просто душкой... но я не забыл то, что было раньше!

— Палач, ты не стой в дверях, проходи. Может хочешь, чего, чай или кофе? — он встретил меня этими словами, стоя в своём белоснежном халате и приветливо расставив руки, словно для объятий, конечно же обниматься мы не стали, лишь пожали руки. Хватка у профессора крепкая, тяжёлая.

Разговаривая ни о чём, но плавно расспрашивая меня, профессор прошёл через лабораторию, провёл меня в отдельный огражденный отсек, где внутри было весьма пусто.

Лежанка, стол с гало-планшетом на нём, плакаты глупые развешаны по стенам: календари с пушистыми котиками, и парочка постеров с музыкальными звёздами. Всё так искусственно, не по-настоящему.

Всё портят стальные гладкие стены и почти полное отсутствие цвета, всё какое-то выцветшее, неправильное... И ещё более выцветшим показался мне Он.

Я сначала его не узнал... Моё идеальное оружие... Мой Баклажанчик был серым и грустным. Его волосы соответствовали стенам. Серые. Безжизненные. Взгляд такой же пустой, как я видел его в последний раз. Он лежал на кровати. Не вставал. Одетый в пижаму, и закутанный в серый мешковатый плед, он смотрел в потолок, на ровную белую электрическую панель, и лишь иногда моргал, не шевелясь, лишь тихо дышал и плед на его груди чуть приподнимался от дыхания.

Артём Палыч что-то говорил. Но я не слушал его совершенно.

Я смотрел на него и не смог устоять, не смог не спросить:

— Как ты здесь... Баклажанчик?

Он вздрогнул. Повернул ко мне голову. И тут же откинул плед, сел на своей лежанке и смотрел на меня с таким неверием, и я видел, как медленно загораются его глаза, как серая стальная пустота становится радужной и светящейся изнутри плёнкой.

Я ждал обвинений. Я ждал того, что он будет крыть меня последними словами, а после сожжёт. Я заслужил... Последнего я ждал, а острых ядовитых слов до ужаса боялся.

А он вдруг улыбнулся, и как-то очень робко и смущённо спросил:

— Ты пришёл... за мной?

— Невозможно... — послышался сбоку хриплый голос профессора, — мы же очистили ему память, он не должен был помнить, как же...

Я действовал почти мгновенно. Крутанулся в пол оборота, обходя старика по дуге и тут же рукояткой ножа прописывая по виску. Лёгкий шлепок, без хруста, не до смерти, и старый хрыч надломленной фигурой падает на пол.

А с другой стороны, у своей стальной койки, моё идеальное оружие поднимается на ноги. Его волосы прямо на ходу меняют свой цвет и становятся фиолетовыми, красивыми, живыми... Он подходит ко мне, переступает через старика, и кладёт руки на плечи, чуть придвигается ближе.

— Так ты пришёл за мной, Палач?

— Да... прости мен...

Я не закончил, он руку положил мне на щёку, и сказал очень тихо:

— Это ничего... Главное, что ты вернулся... Ты только скажи мне. Я... Человек? Я живой?

Ком в горле размером с комету. И жжёт, и хочется кашлять от боли и молчать. И слёзы, впервые за безумно долгое время, очень хотят брызнуть из глаз.

Я смог лишь кивнуть. Но ему и этого хватило. Он придвинулся ещё ближе, и крепко не стесняясь обнял меня.

Тепло... Если сгореть дотла, то только так.

Конец.

Эпилог

Дейв лазил по сети, желая расслабиться и отдохнуть. День был сложным, какой-то напыщенный жирный индюк притащил к нему секс-андроид. Разваленного в труху, выглядело это так, словно новейшее чудо техники засунули под металлический пресс, а затем ещё пару раз прошлись со всех сторон болгаркой.

— И что мне с этим делать? — недоуменно вопрошал Рыжий Дейв.

— Чини, и побыстрее, бабки занесу завтра! —, отвечал жирный индюк.

— Да как я могу починить ЭТО?

— Она просто пыталась сбежать, вот и всё... А ты чини, мне пофиг как, главное почини, можешь просто модуль памяти вытащить и пересадить в новую оболочку, я хочу, чтобы эта сука помнила, хочу, чтобы это тело было выкручено на максимальную чувствительность, чтобы она поняла, как не стоит со мной поступать...

Он ушёл. А Дейву ничего не осталось как приступить к работе. Он собирал раздолбанный вдребезги шедевр, собирал и восстанавливал механическое чудо, которое вскоре будут пытать и бесчисленное количество раз ломать... Машинный разум не может сойти с ума, он же искусственный... Но чёрт возьми, он же всё чувствует. Он же так страдает! Какие ж люди, в сущности, твари.

А не принять заказ он не мог. У жирного тупого индюка есть связи, он может прийти в мастерскую Дейва с перекаченными амбалами и устроить, например небольшой пожар... Скажут потом, что плазмидные баллоны протекли и взорвались, и потроха бедного механика Рыжего Дейва просто, совсем случайно размазало по стенам.

Поэтому Дейв приступил за работу.

Поминутно ненавидя и презирая самого себя, он всё же наслаждался процессом. Это было красиво. Сам робот был очень красив…

Дейв только до последнего не включал модуль разума. Переживал за бедняжку. Оттягивал как мог до конца.

И сегодня он закончил работу. Но так её и не включил... Не смог. Оставил до завтра, пока жирный индюк не вернётся.

А сегодня покой. И поиск в сети бесконечный о том, как расслабиться и сбросить напряжение. Умные алгоритмы подсовывали Дейву смешные короткие видео с котиками, механик смеялся, и вроде как становилось чуть легче...

Но тут раздался гудок гало-домофона и чип нейро-охранки тут же послал в мозг Дейва изображение с внутренней стороны мастерской. Там стояли двое. Паренёк симпатичный с фиолетовыми волосами, что совсем необычно, ведь он даже без защитного плаща... А вдруг кислотный дождь? Совсем себя не бережёт парнишка! А вот с ним рядом уже знакомый Дейва, Классный чел с ником Палач. У него странный заказы, но интересные до одури, и сам этот кент словно реликт прошлого.

Классные ребята и Рыжий впустил их в мастерскую с лёгкой улыбкой и сильным интересом.

Поздоровались, познакомились.

Фиолетового парнишку зовут Женей, милый чудесный паренёк с необычными линзами в глазах, они сверкают всеми цветами радуги.

— А вы чего пришли то на ночь глядя? — спросил Дейв, смущённо отводя взгляд от необычных линз.

— Нужно убрать датчики и чипы слежения, а также встроенный модуль приказа из мозгового нейроконструкта.

— Ахренеть! Ты вообще представляешь... — Дейв со вздохом махнул рукой. — Не, ты, конечно, не представляешь на сколько это сложно. Но окей, чувак. Это интересно. Я могу попробовать. Только чью оболочку ты собрался прошивать, где устройство, или ты его позже принесешь?

Палач рассмеялся. А Женя вдруг отвёл взгляд и отошёл, рассматривая мастерскую Дейва.

— Я чё-то не то сказал?

— Не-не... просто... Из него нужно это убрать... Женя у нас очень необычный человек… просто у него тело робота… но душой то он человек.

— ЧЕЕЕЕЕГООООО?!

Теперь точно конец.