Бунт

Пролог

Инфоклонч — симбиозное существо

двух цивилизаций Земной и Люраньской.

Возникает (рождается) только после гибели человека, при условии, что он раньше записал на материнский кристалл Армоний (подержал в руке более минуты) свой информационный клон.

Впервые они были обнаружены Экспедиционным геологоразведочным Корпусом корпорации «Септория» 2212 года на планете L3212 сектора D.

Основным местом обитания Люрань является планета — Инфоклония.

В Земном коалиционном правительстве Люраньская цивилизация имеют трех постоянных представителей.

Из Всемирных хроник

Сайт: Новые цивилизации

Раздел: Разумные существа Вселенной

Пролог

Окрестности планеты Зор Сектор «В» на краю Солнечной Галактики декабрь 2200 года

— Что случилось? — Женуаль проскользнула в командирскую рубку и устроилась в кресле второго пилота. — Ты зачем меня позвал? Мы уже подлетаем к нашему сюрпризу? — игриво спросила она.

Антон, мельком взглянув на любимую жену, включил большой обзорный экран и продолжил наблюдение за результатами сканирования пространства на экранах, готовя корабль к старту. Увидев на экране пространство впереди по курсу яхты, улыбка на лице Женуаль мгновенно испарилась. И она только крепко сжала губы и быстро пристегнулась.

Земное правительство долгие годы обещало дать последний и решительный бой космическим пиратам, устраивающим набеги не только на земные поселения, но и на лунные базы. И этот день настал. Именно в этот неподходящий момент, Антон Дамбре решил устроить сюрприз на пятилетие сыновей, и вывез всю семью в тихий космический закуток, но, как оказалось, ставший эпицентром предстоящей битвы.

Женуаль, ещё до старта, в самом начале путешествия всё– таки почувствовала смутную тревогу, но не сориентировалась в замкнутой обстановке, и списала все возникшие ощущения на волнение перед торжеством.

И теперь, сидя в кресле пилота любимой крейсерской яхты, как робот, выключив эмоции, она прокручивала в голове всевозможные варианты спасения.

Военная эскадра, перед которой они оказались, принадлежала космическим пиратам. Хорошо была издалека заметна энергоантенна флагманского корабля огромных размеров, на которой отчетливо виднелись мерцающие череп и кости на фоне красного знака бесконечности — известный знак космических, преступных охотников за чужим богатством.

Пираты уже дали залп. И несколько сотен тысяч энергетических зарядов вперемешку с простыми допотопными ракетами неслись в пространстве. Плотный пучок смертоносных игл, по курсу которого дрейфовала в данный момент гражданская яхта «Женуаль», был направлен на эскадру правительственных Космических Сил Правопорядка Земли, которые только–только появлялись из-за планеты Зора.

Антон пытался в экстремальном порядке раскрутить движки Зайерса, чтобы стартануть по Лучу, но она знала, что это ничего не даст, так как их успеет накрыть раньше, чем они создадут нужную плотность магнитного поля, для запуска движителей. Время было упущено. Спастись можно было только обычным путём — если успеть разогнать яхту до запредельной для неё скорости, и попытаться уйти от удара.

Женуаль дотянулась и положила руку на правую кисть Антона. Они посмотрели друг на друга. Женуаль попросила:

— Соберись. Я оставила их в столовой, и у тебя будет несколько секунд, после моей команды, чтобы их спасти. Ты сможешь, я знаю. — Она говорила быстро, четко, монотонным голосом, словно впечатывала программу. — Возьми спасательную капсулу номер два, она больше, и я заранее укомплектовала её всем необходимым по двойной норме. — Заметив удивление, промелькнувшее на лице мужа, быстро продолжила, не дав ему проронить ни слова. — Первую запустишь позже, для подстраховки, с отвлекающим манёвром через тридцать секунд. Здесь я сама справлюсь. Спеши, милый. Ещё есть шанс их спасти.

Антон был всего лишь хорошим бизнесменом, а в остальных мирских делах, он во всём полагался на Женуаль. Бывшую военную, и капитана этой космической яхты. Выбравшись из кресла, он на миг прижался к жене, поцеловал её в губы, и шепнул только два слова. Затем бросился к выходу, спасать самое дорогое, что у них с Женуаль было.

Их богатство молча сидело у стола и, словно почувствовав, что–то, не шалило, как обычно бывало, если они оставались вдвоём. Любимая игра «Лабиринтик» лежала в стороне, мелькая всеми красками радуги. К ней они даже не притронулись.

Увидев отца, заулыбались, но как-то смущенно и не совсем радостно.

Он на мгновение задержался. Сыновья были неразличимы между собой — братья близнецы пяти лет от роду. Светлые волосы и круглые лучезарные мордашки. «Само совершенство», — прошептал Антон и, схватив их под мышки, бросился на нижнюю палубу.

Не успел он добежать до поворота, как пол вдруг выскользнул из-под ног: это возникла невесомость, и он еле-еле успел сгруппироваться, чтобы не расшибиться о переборку. Близнецы, выскользнув у него из рук, самостоятельно справились с неординарной ситуацией, и Антон даже услышал их звонкий смех.

«Видимо пришлось выключить и установку искусственной гравитации», — пронеслось в голове Антона, и он вскрыл первый попавшийся технический люк.

Сынишки чувствовали себя в невесомости, словно рыбы в воде, и висели рядом с ним, на уровне его плеч и ждали, озорно моргая глазёнками.

— Ну, а теперь на скорость, кто окажется в транспортном отсеке первым? — он понимал, что так они будут мобильнее.

Сергей, приняв условия, тут же нырнул в проём с криком: «Не догонишь!» Они с братом уже давно исследовали яхту вдоль и поперёк. А вот Арвид задержался, и внимательно посмотрел на отца.

— Давай, мой дорогой, поспешим — времени у нас совсем нет.

Ещё секунду поколебавшись, Арвид, ничего и не сказав, быстро оттолкнулся от края. Антон, не мешкая, бросился за ними.

Женуаль корректировала курс и выжимала из двигателей всё, что могла.

Но скорость росла медленно, и первые ракеты были уже совсем близко. А на подходе и основной арсенал — все пространство сзади словно оказалось соткано из тысяч светящихся точек. Ещё совсем немного — и им будет уже не уйти. Нужно было срочно найти новое решение. Отклонение от параллельного курса атаки было опасным, но это хоть маленький, но шанс уйти от прямого столкновения. Прямой же вектор их движения уже сейчас означал только одно — смерть, так как скорость яхты увеличить сильно не удавалось, и ракеты их медленно, но нагоняли.

Решение было принято.

Обесточив ненужные установки корабля, она получила немного дополнительной энергии. Затем по кратчайшему пути стала выводить яхту из опасной зоны, свернув с прямолинейного пути.

И поначалу всё удавалось, хотя и с трудом: мелкие разряды, более скоростные, она сбивала с опасного направления лазерным лучом, приспособив для этого установку лазербола сыновей, просто отключив блокировку ограничения по разряду и увеличив мощность в несколько раз. А от поражения средних, уходила, используя врожденные способности, предугадывая места столкновения, и прекрасно маневрируя на грани фола стотонной космической красавицей.

Яхта скрипела, кряхтела, стонала, словно живой организм, но не подводила хозяйку. С честью выполняла все её немыслимые приказы — бросалась рывками вперед, круто поворачивала или экстренно тормозилась.

Заметив промежуток между группой зарядов, Женуаль выжала из своей любимицы максимальную скорость на вираже и, нырнула в просвет, уйдя от опасной близости с большой группой смертоносных торпед. И стала уверенно, выходить в свободное безопасное пространство.

Но им не повезло. В жизни бывает.

Её маневры и отражения атаки не остались незамеченными обеими воюющими сторонами. Оператор палубной лазерной установки флагмана пиратского флота доложил своему боссу об обнаруженном объекте, как о том же, почти одновременно, получил известие и командарм Космических Сил Правопорядка Земли.

Оба одновременно приняли решение.

Один приказал послать сигнал летящей невдалеке от яхты комбинированной зарядной матке, атаковать обнаруженный объект всеми десятью имеющимися в её распоряжении зарядами.

Второй, после внутренней недолгой борьбы — а стоят ли какие-то гражданские его светлейшего внимания, когда тут такое назревает? — но всё же послал два спасательных шлюпа с добровольцами на борту, и тут же забыл об этом.

И когда Женуаль уже хотела послать мужу отбой, видя, что они медленно, но уверенно, выходят из-под основного удара, как резкий перезвон предупреждения Большой корабля о фланговой атаке заставил замереть в страхе, наблюдая за происходящим по правому борту. От десяти зарядов, которые неожиданно стартовали из огромного носителя, до этого спокойно улетающего вдаль, они не успевали увернуться. А значит и спастись.

Мгновенно просчитав в уме всевозможные варианты, она выбрала один единственно правильный.

Всё ещё надеясь на то, что Антон успел-таки усадить малышей в спасательную капсулу, она дала команду «Старт», зная, что огромное табло в транспортном ангаре тут же засветится зеленым огнём. Прождав так долго, тянущиеся пять секунд, необходимые для запуска, Женуаль наконец–то увидела стремительный старт капсул. И она тут же, включив боковые двигатели, круто развернулась, испытав запредельные нагрузки. И, стабилизировав свое положение, отстрелила грузовой отсек, прикрывая сыновей его внушительной массой. И тем самым подписала смертный приговор мужу, ведь он уже не смог бы вернуться в командный отсек.

Крупные слезы водопадом вырывались из её прекрасных глаз, и, разлетаясь во все стороны, носились по рубке, как маленькие торпеды. А Женуаль только тихо шептала имя мужа, прося прощения за этот, безумный, на первый взгляд, поступок, мертвой хваткой вцепившись в ремни безопасности пилотного кресла. И вспоминала два последних слова, что он прошептал ей на прощание. «Люблю и прости». Теперь повторяла эти слова снова и снова, как молитву: «Люблю и прости. Прости и люблю…»

Но она точно знала, что, только пожертвовав своими жизнями, их малыши получат шанс остаться живыми в этой страшной безвыходной ситуации.

За последние несколько секунд до столкновения, Женуаль успела ещё многое. Обесточив электронные мозги корабля, чтобы не помешали её дальнейшим действиям, она, направила яхту навстречу зарядам. И в самый последний момент перед столкновением хладнокровно взорвала себя.

Свою ненаглядную ласточку. Свой талисман и любимицу, которая была построена по специальному заказу и подарена ей мужем в день рождения близнецов…

Крейсерскую яхту с именем «Женуаль» на борту от взрыва разорвало на несколько больших и средних частей. Первые ближние четыре заряда, как и предполагала Женуаль, детонировали сразу же, два других подорвались от осколков разлетевшейся верхней палубы. Но остальные, не изменив движения, быстро нагоняли грузовой отсек и капсулы.

Командирский отсек сильно пострадал от взрыва, но Женуаль умерла не сразу, и ещё довольно долго оставалась живой, хотя и обездвиженной от полученных смертельных ран. Она летела в противоположном направлении от траектории сыновей, и не могла увидеть, что план почти сработал, и принесённая жертва была не напрасной. Но она чувствовала, что у неё всё получилось, и с вымученной улыбкой на лице тихо умирала, несясь в бездонную пропасть мрака…

Настигнув цель, два заряда разметали грузовой отсек на мелкие кусочки, не оставив никакой надежды отцу близняшек. А два других заряда продолжили путь.

Вскоре один из них отвернул за капсулой, которая изменила курс. Подоспевшие спасатели Космических Сил тоже разделились. Пилоты были до последней минуты уверены в том, что в обеих капсулах находились спасшиеся с яхты. И оба, не имея уже никакой возможности сбить заряды с курса, так как они оказались в мертвой зоне, не задумываясь, совершили героический поступок — пошли на таран. Два взрыва прогремели одновременно. Угроза капсуле с малышами исчезла…

Первый залп пиратов натолкнулся на выпущенный заградительный от Сил Правопорядка, и… пространство закипело от миллионов разлетевшихся осколков и взрывов. Мрачный темный космос озарился ослепительной вспышкой десятков тысяч рукотворных солнц!

Битва началась…

А маленькая капсула, со спасёнными малышами, летела вперёд, всё дальше и дальше, отдаляясь в сторону от проторенных космических трасс. Шальной осколок успел повредить часть системы навигации, срезав начисто наружный блок.

И она неслась теперь только в одну сторону. В неизвестность.

Глава 1 SOS в космосе

Глава 1 SOS в космосе

Пояс астероидов Частная туристическая экскурсия Осень 2212 года

«Посмотри, Михасик, какой дивный камешек я нашла», — услышав в эфире голос своей пассажирки, Антон приостановился и осмотрелся. В каких–то двадцати метрах внизу у подножия вершины, на которую он только что забрался, копошился оранжевый скафандр. «Понятно, — это наша несравненная примадонна всех театров и сценических площадок Виолетта Заморская, — подумал Антон Жаков. — С ней всё в порядке, а где же наш неутомимый Михасик, только же был здесь»?

Он привстал и оглядел недалекий горизонт самого большого астероида в системе малых планет.

Не успела яхта здесь приземлиться, как парочка тут же разлетелась по сторонам, и как Антон их ни упрашивал соблюдать элементарную безопасность, пассажиры, словно сговорившись, улетали от него. На астероидах постоянно происходили несчастные случаи. Но видимо именно за этот риск туристы и обожали экзотический маршрут.

А вид здесь был что надо. Антон стоял на самой высокой точке астероида, и прямо перед ним расстилалось огромное черное бархатистое поле: его Величество Космос, — усеянное мелкими астероидами и пылевидными островками… Красота была неописуемая — смотреть и смотреть, не отрываясь. Но работа есть работа. Он вздохнул и пустился на поиски второго пассажира.

Антон со Стивом Страйтовым, своим другом и командиром яхты постоянно, когда не было основной работы по перевозу коммерческих грузов, подрабатывали в туристическом бюро: возили богатых клиентов развлекаться по Солнечной Системе. Благо, их яхта, точнее она была собственностью Стива, позволяла им этим заниматься. Ну, а он был его компаньоном и подрабатывал на корабле вторым пилотом.

Антон огляделся. Странно, но нигде не было видно синего скафандра Михаила, большого спонсора и друга восходящей звезды театральных подмостков. «Придется опять просить помощи», — и пилот связался с кораблем, который завис над астероидом в ста метрах, закрепившись разовым якорем.

— Да, слушаю, Антон, что, опять чудят пассажиры? — командир и хозяин яхты «Лань» Стив сидел в пилотном кресле, как это предписывала инструкция о туристических прогулках по малым планетам, и… читал роман «Северное сияние», бестселлер последнего месяца.

— Опять исчез этот Михасик, сил моих на них уже нет никаких. И когда же они захотят отдохнуть? Поищи его, пожалуйста, где там наш «синячок» прохлаждается?

На табло появилось усталое лицо пилота и друга Антона Жакова. «Да, укатали сивку крутые горки, хотя совсем недавно был бодрым свежим он. О– па, и стихи появились. Да, нам действительно пора отдохнуть. — грустно подумал Стив, увеличив сканированный участок, где горели маячки. — Один — это Антон, он желтый, второй — это Виолетта, рядом с ним, оранжевая. А вот синий действительно от них почему-то далеко забрался. Наш доблестный арендатор, Михаил Юрьевич Зуев, какой- то клерк, в какой-то корпорации», — последние слова Стив произнёс вслух, не заметив этого.

— Какой там ещё клерк, я что-то не понял? — вдруг раздался голос Антона.

— Да нашел, нашел — лови его, он как раз за скалой.

— Какой скалой!? Ты шутишь, да? Нашел время. Их тут, куда ни глянь — сотни.

— А ты не буянь, а посмотри на три часа. — Стив увидел, как Антон повернул голову вправо. — Заметил? Ну, вот и, молодец.

— Ага, вижу. Как малые дети. Просил же не отходить больше чем на сто метров. Может, запишем им нарушение?

— И что? — усмехнулся Стив.

— А ты как будто не знаешь, лишних сто кредитов нам не помешают. Или ты забыл о том, что у нас с тобой последнее предупреждение?

— Да помню, помню. Но, увы, не подпадает это их деяние под такой серьёзный штраф. Лучше давай лети за ним, а то скоро окажемся в зоне затемнения. И скажи, что пора уже возвращаться.

— Ладно, — буркнул Антон, и Стив увидел, как он, включив полетные двигатели скафандра, устремился к непослушному пассажиру.

Стив закрыл книгу. Напоминание Антона, отбило всю охоту к чтению, хотя он бравировал и изображал безразличие. У них уже было двенадцать предупреждений, из возможных тринадцати. Видно тот, кто писал полетные инструкции, был большим шутником. И вот теперь, если они своевременно не внесут штраф, то действие разрешения на управление космическим судном может закончиться уже через месяц. В турбюро его всегда выручали, зная о репутации самого удачливого капитана-красавчика. А он был действительно красавчиком — высокий стройный, с сильным мускулистым телом. Волосы соломенного цвета, почти что белые, и были они, то длинными, как конский хвост, то их и совсем не было — всё зависело от настроения или обстоятельств. Сейчас они были убраны сзади в косичку, вернее в добротную косу, достигающую поясницы. Мужественное лицо, с ямочкой подбородок и удивительные глаза. Цвет их менялся, в зависимости от настроения Стива: от нежно — синего, до темно — фиолетового. Дамочки так и липли на него, словно их тянуло какой-то неведомой силой. Но этот успех у прекрасного пола, мало чем помогал ему, разве что в турбюро всегда на их экипаж был спрос.

Катая туристов, они с Антоном могли по-быстрому срубить кредитов, и рассчитаться с долгами. Но звания, опыт и даже титул победителя в последней Регате не давали одного — удачи в бизнесе. Вот уже не один год его фирма по перевозке экстренных грузов и срочных посылок давала сбой, и они «кувыркались» в бизнесе как могли, пока ещё оставаясь на плаву. Вот именно, пока. А что дальше?

Стив призадумался, глядя в иллюминатор центрального обзора. Будущее виделось смутным.

Неожиданно прозвучал голос Большой корабля:

— Командир, получен сигнал SOS! Повторяю — сигнал SOS!

Как раз в это время Стив наклонился, чтобы положить книгу в карман кресла, и от неожиданности, услышав возглас электронного мозга, чуть было не вывалился из него.

— Тю на тебя. Зачем так громко-то, Нина?

По традиции, все командиры присваивали Большой — искусственному интеллекту управляющему кораблем — женские имена. Стив купил эту космическую спортивную яхту экстра-класса с рук, и имя Большой уже было прописано прежним владельцем. Он не стал переплачивать лишние кредитки, которых у него итак тогда осталось в обрез и согласился с именем, всякий раз, когда надо и не надо, напрочь забывая его.

— Сколько раз повторять — меня зовут Зоя!

— Ах да, извини. Так что там, Зоя? И не дуйся ты, а отвечай сразу. Знаю я твои штучки.

— Обнаруженный сигнал исходит от малого объекта, который движется по касательной к оси астероидов. Предположительно это автоматическая спасательная капсула, с корабля среднего класса. Если мы стартуем немедленно, то успеем произвести её перехват.

— А… живые на борту есть?

— Определить пока невозможно. Далеко.

— А как быть с пассажирами?

— Если будем их эвакуировать, пусть даже в экстренном порядке по коду «Z», то вероятность потерять объект приблизится к восьмидесяти восьми процентам.

Стив зажмурился, представляя, что потом напишут в рекомендации его удивленные пассажиры. Нет, даже не удивленные, а ошарашенные — вот точное словечко! Они будут именно ошарашены эвакуацией, от которой и у закалённых в космических походах бойцах потом долго трясутся и руки, и ноги — и не столько от перенесённых нагрузок.

— Нет, нет! — почти выкрикнул Стив.– Не надо никакой эвакуации пассажиров. Ни экстренной. Ни простой. Пусть погуляют пока без нас. Какое расчётное время спасательной операции? — И стал пристегиваться к креслу.

— Сорок пять минут плюс минус три, пристегнулся уже? Стартуем!

«Эй!» — Услышал Антон и остановился. «Наверное, послышалось», — подумал он и тут же инстинктивно схватился за наушники на шлеме скафандра.

«А-а-а!!!» — это так вдруг сильно заверещала Виолетта, что его перепонки чуть не лопнули от этого душераздирающего женского визга. И хотя программка всё- таки успела снизила громкость звука, этот дикий вопль словно эхо всё ещё долго звучал в затихшем эфире. И в его ушах. И, наверное, в космосе.

Антон тоже видел стартующую яхту, но в отличие от испуганной пассажирки, он прекрасно знал, что автономность скафандров позволит ещё спокойно двое суток находиться на астероиде. Без вреда здоровью. А раз Стив стартовал, значит, тому была веская причина. Он с ним побывал не в одной переделке, и знал, что на напарника можно положиться во всём. Не только в полёте, а вообще — во всём. Тем более, что по инструкции они, как и предписано, выгрузили модуль с НЗ. И его запасов хватит, даже если сидеть здесь месяц.

Антону вспомнились первые предстартовые слова Виолетты. «Мы уже прошли ОБеЖеКаПе, когда взлетаем, командор?» Это она при встрече с ним как скороговоркой выдала аббревиатуру курса «Общей безопасности жизни в космическом полете», что они прослушали перед полётом. И всё равно — всегда одно и то же, и нарушения, и непослушания. Кто платит деньги- не хочет никаких рамок.

«И успокаивать пассажиров опять мне», — вздохнул Антон и опустился рядом с пассажиром в синем скафандре. Тот увлеченно пытался достать что-то из обломков породы, никого и ничто не замечая вокруг.

«Михаил Юрьевич»! — сначала позвал он его.

Тот никак не реагировал.

«Понятно, — опять выключил связь что ж, это хорошо — не успел, значит, услышать подружку. Здесь мне крупно повезло. Хоть в чём — то».

Антон слегка постучал металлическим прицепным крюком по скале.

Пассажир остановил свою бурную деятельность, прислушался, но потом, видимо решив, что всё это ему показалось, продолжил работу.

«Вот уж трудоголик на мою голову», — и Антон тронул его за плечо.

Михаил Юрьевич вдруг мгновенно и резко распрямился, как будто от удара. И если бы предусмотрительный Антон не пристегнул его к себе аварийным фалом, то он мог бы спокойно улететь с астероида.

Антон вернул его на поверхность, показывая знаками, чтобы включил связь.

— Простите, но я, кажется, увлекся, — и Михаил развел руками. — Не предполагал, что здесь будет так интересно. А где Виолетта? — наконец вспомнил он и о своей подружке. — и стал крутиться во все стороны. — Вы что её потеряли? Да как вы могли…

«Ну вот, наконец–то и прорезались наши руководящие нотки», — грустно подумал Антон и показал влево на хорошо заметную в безвоздушном пространстве оранжевую точку скафандра.

— А почему она не шевелится? — спросил удивленный Михаил и повернулся к Антону

«Почему, почему. По качану», — но этого Антон, конечно же, не посмел сказать вслух, а, сделав умное лицо, произнёс: — Наверное устала и присела отдохнуть. Сейчас выясним. Давайте за мной, — и он, включив движки, поднялся над поверхностью метров на пять и медленно поплыл в сторону Виолетты, следя за пристегнутым пассажиром: как бы его случайно не перекрутило.

Прилетев на место, и опустившись, они обнаружили, что девушка лежит в беспамятстве. «Виолетта, Виолетточка», — визгливо причитал Михаил Юрьевич, тормоша при этом подружку, дергая её за рукав. «Опять плюс, спасибо пустошь, — поблагодарил Антон старой ритуальной фразой космических странников. — Хоть не буду выслушивать все эти женские вопли и слюни».

Он уже давно летал по самым интересным туристическим маршрутам в Солнечной системе. И за это время много довелось насмотреться на истерики дамочек, которые закатывали их по поводу и без повода. Он даже со Стивом поначалу заключали пари — когда и какая из пассажирок начнёт слюни распускать — и в основном выигрывал Антон, опыта у него хватало: был уже трижды женат. А Стив, в свои сорок, всё ещё ходил в холостяках.

«Кто не окольцован — тот воистину свободен!» — в шутку заявлял командир на бесчисленные расспросы друзей.

Подключившись к скафандру, и сняв информацию, Антон понял, что девушка находится в легком обмороке. И ни что ей не угрожает. Он не стал суетиться, а занялся поиском временного пристанища.

— А почему вы ничего не делаете? — переключился на него Михаил Юрьевич. — Она… уже умерла? — ему стало вдруг не по себе от такого предположения, и он медленно опустился на подогнувшихся ногах к поверхности астероида.

— Да нет же, не волнуйтесь вы так. Все с ней хорошо, просто она испытала легкий шок, ну вот и сработала защитная система организма. У них, у женщин, она прекрасно развита. Просто легкий обморок. И ничего страшного.

— А почему это вдруг? — и Михаил Юрьевич уставился на него, пристально разглядывая лицо Антона, словно собирался залезть в душу.

«Вот привязался–то. И взгляд такой неприятный», — отвернулся Антон и стал разглядывать горизонт астероида, в надежде на то, что яхта вот- вот появится и избавит от неприятного разговора. А то, что он будет не очень приятным, подтверждала вся последняя трёхмесячная эпопея по самым известным туристическим маршрутам с этими неугомонными пассажирами…

Но яхта так и не появилась. Антон ещё немного подождал, и повернулся к пассажиру.

«Слава Богу, хоть что это последняя вылазка, и мы скоро вернёмся на базу», — подумал Антон и решил рассказать пассажиру, что они временно остались одни на астероиде. Он указал клиенту направо, туда, где раньше находилась яхта. «И как это он ещё не заметил её отсутствия? Забыл, что ли на чём прилетел?»

«Да, лучше бы я хранил молчание, — подумал Антон и недоуменно развел руками, глядя на внезапно грохнувшегося в обморок Михаила рядом с лежавшей подружкой. — Оказывается и его организм хорошо защищен от потрясений. Тем лучше. У меня будет несколько спокойных минут. А там и кораблик прилетит. Я надеюсь. Два плюс один будет… точно, кучка. Вот и отдохну немножко, кто-нибудь против?» Молчание в эфире было ему ответом. И Антон тут же пристроился рядом с клиентами и прикрыл глаза, слушая любимую музыкальную группу. Унывать он не умел, и во всём находил позитив.

— Антон, Антон, мы подлетаем, будем через… тридцать семь секунд. Приготовьтесь.

— Уже давно готов, Зоя, аж час как готов.

— Не язви Антон, сам знаешь, что на то были веские причины. Потом всё расскажу, не волнуйся, — подключился Стив.

— Мне то что. Как ты это вот клиентам всё объяснишь.

— Виолетточка! Вы как там, не сильно испугались? — Стив переключился и на пассажирку, и даже замер на минутку, ожидая услышать в ответ от эпатажной пассажирки всё что угодно.

— Не боись. Они пока тихие. Спят тут рядышком друг с дружкой. Даже похрапывают немного. Я им дал снотворное, рассчитанное на четыре часа. Ты почти уложился вовремя. Через полчаса они начнут приходить в себя. Да где ты там?

— Не бурчи, уже подлетаю. Вижу вас.

— А как мы-то рады, так уж рады, — все-таки не удержался и съязвил Антон, и пошёл к спускаемой шлюпке.

Когда стюарды приняли уже освобожденных от скафандров пассажиров и стали устраивать их по каютам, а техники загрузили модуль с НЗ, Стив кивнул Антону, приглашая, и, отключив магниты в ботинках, полетел вдоль коридора. Напарник последовал за ним.

Они пролетели по гостевой палубе и повернули налево, минуя поворот к командирской рубке, и Антон понял, что они направляются к транспортному ангару.

— Ну, а теперь смотри, что послужило нашему срочному старту. — Стив открыл дверь, и они залетели в небольшой ангар, где хранились всевозможные механизмы, а также бортовые малые пилотажные капсулы для аварийного спасения.

Между двумя аппаратами спасения, а по классу их корабль должен был иметь их не меньше трёх, стояла капсула-незнакомка.

В самом начале полета, они, обучая пассажиров, как надо пользоваться спасательными капсулами в случае опасности, упустили третью капсулу из–за непредвиденного сбоя в программе Она осталась болтаться в космосе, и они собирались забрать её на обратном пути. Но теперь третье место было занято, и им придется бросить свою ради незнакомки. Таковы были правила.

«Автоматическая спасательная капсула S-320 исследовательского корабля „Азор“ принадлежит корпорации „Септория“, — прочитал Стив с монитора своего личного браслета связи космодесантника, подключенного к капсуле. — Живых организмов не наблюдается. Ты что-нибудь понимаешь»? — и он повернулся к удивленному Антону.

Тот не спешил с ответом и медленно обходил её, пристально рассматривая и трогая руками, словно разговаривая с ней.

— Корпус не поврежден, датчики Зондра в порядке. Фон радиоактивности в норме. А на команду пропустить или открыть доступ — выдает блокировку. — Закончил считку информации Стив. — Ты что– нибудь понимаешь? — и он снова обратился к другу.

Антон, наконец, перестал осматривать капсулу и повернулся к Стиву.

— Такую машинку, если она выдавала сигнал бедствия, Зоя должна была засечь гораздо раньше, не так ли?

— А я уже доложила командиру, но могу повторить…

— Повтори. — разрешил Стив, ухмыляясь.

— Капсула подала сигнал SOS, как только вошла в зону астероидов, не раньше. И скорее всего сеанс начался при столкновении с малым астероидом, судя по записям. Смотрите на корпусе справа в зоне выходного клапана.

Антон потрогал небольшую вмятину:

— Свежая. Но разве это могло послужить причиной … — снова начал он.

— Да и никто не говорит, что это причина, — перебил его командир. — Скорее всего, это столкновение просто устранило какую–то поломку в приборе, и передача сигнала снова возобновилась. Вот примерно так всё это и произошло. Ну, ты сможешь подключиться к Большой капсулы или нет? — снова спросил Стив. — Зоя, я же к тебе обращаюсь!

— Уже пробовала, не получается. Здесь стоит блокировка. Открыть её возможно только с кодами корпорации. Вам они известны? Нет. Тогда ничем не могу помочь.

— Да, интересная задачка. Посмотрим реестр кораблей? — Антон повернулся к Стиву.

— Уже. Всё подтверждается. И названия, и статус. Работают они сейчас возле недавно открытой планеты L3212. Где–то в созвездии Вилларса. Но если предположить, что капсула запущена оттуда…

— …то ей лететь до нас где–то… — Антон немного задумался и тут же продолжил, — пятнадцать тысяч лет… что ли получается? Странно мне всё это.

— В том-то и дело.

— Но тогда… её мог запустить только корабль, который прошел от планеты по Лучу. И оказался хотя бы, ну на краю нашей системы, что ли…

— …да, такой расклад получается и никак не иначе. Не очень хороший финал, — закончил мысль Антона Стив и продолжил: — А это значит, что мы должны срочно доставить находку, и, естественно, теперь по инструкции нам придется прервать увеселительную прогулку.

— Хоть одна хорошая новость за это время. Правда мы и так почти закончили вояж. Вот, блин, чуть раньше бы, — мечтательно закатил глаза Антон.

Он был, как и Стив, такой же рослый, и сильный как медведь. И гриву на голове носил такую же — лохматую, коричневую. Он всегда был призёром силовых аттракционов на весенних ярмарках, на радость детишкам.

Вдруг Антон вспомнил, и проговорил:

— Но ты забыл, нам сначала необходимо доложить об этом патрульной службе сектора, а потом и службе Земного контроля за космическим пространством. И только после этого должны следовать их указаниям.

— Да ничего я не забыл. Просто, если ты помнишь, перед полетом мы сняли наш дешифратор и отдали его деду Лазарю для проверки. А вот обратно, как я помню, кто–то не забрал его назад. И мы имеем теперь незащищенную ближнюю связь.

— Ну, кто же знал, что нам понадобится шифровальщик в этом турполёте. Ведь за последние пять лет мы так им и не воспользовались. А почему я не забрал его, так ты–то ведь и сам всё хорошо знаешь.

— Да знаю, конечно, знаю, но это нас не спасает.

— А, может быть, сообщим так, напрямую, без дешифровки?

Стив повернулся и удивленно посмотрел на Антона. Тот огорченно махнул рукой и произнёс:

— Ну, сморозил глупость. Бывает, чего уж там… Ну, у нас и денёчек. Придется выходить на связь с базы. Представляю, что после этого начнется. И скорее всего это наше последнее турплавание в сезоне. Как ты думаешь? — и Антон вдруг сделал движение, как будто бы он хотел выкинуть эту капсулу за борт.

— А какой срок за это знаешь? То-то же. Так что шутки в сторону. Пошли готовиться, — сказал Стив и, хлопнув его по плечу, вылетел первым.

Они находились в командирской, и уже готовы были стартовать, когда на пульте сработал сигнал, как они все его в шутку называли «тревожной кнопки»: это Главный стюард, когда уже не мог справляться с клиентами просил у командира помощи.

Антон глянул на Стива и пожал плечами: мол, не в курсе.

— Дай обзор… Зоя.

Тут же на мониторе появилась картинка. На прогулочной палубе Главный стюард стоял перед Михаилом Юрьевичем, словно школьник перед директором и что–то тому услужливо кивал, сжимая кулаки за спиной.

— Глянь, Антон, наш маэстро опять… выделывается.

Антон смотрел с интересом и даже приостановил проверку стартового режима.

— Я не удивлюсь, если они щас пойдут на приступ, вот только Виолетточка подлетит, и…

— А ты, кажется, прав, чертяка, — весело отметил Стив, наблюдая, как в поле видимости появилась разгневанная подруга Михаила, несясь корявой походкой: магнитные босоножки она так и не освоила.

Резко махая руками, и что — то выкрикивая, стала сходу теснить стюарда к стенке.

— На твоем месте я бы не веселился, — посоветовал Антон. — Нам только очередного скандала и не хватало. Для пущей радости. И нашего бюджета.

— Не боись, друг мой. А насчет наших клиентов… хочешь на спор, что они сейчас благодарить меня будут? Ну, вот давай поспорим? Что? Слабо?

— А на что? — сразу же загорелся Антон.

— Да хоть … — Стив немного призадумался и выдал. — Да хоть на сдачу корабля, по прибытии на базу.

— Это же два лишних часа головоломки. У них ещё новый причал не достроен. И сверка всех данных по полёту, согласование идентификационных кодов будущего полёта, если он, конечно же будет… Хотя… Ладно. Но если ты проиграешь, то… ты ведёшь моих отпрысков в новый Луна парк. Идет!

— Ха-ха-ха. Удивил козла капустой. Да я их и так поведу. Мы с твоей Катериной договорились об этом перед нашим отлётом, — и, увидев удивленную гримасу на лице, продолжил: — Но ты не серчай, братец, всё равно ты уже проиграл, смотри и учись. Зоя, открыть дверь! Мы идем!

— А почему Антон сидит? — не поняла Большая. Но двери всё же распахнула как всегда вовремя, и Стив лихо вылетел в коридор.

— Вот ещё, пижон, — улыбнулся Антон и стал наблюдать за командиром через мониторы обзорного вида.

Приведя пилотское кресло в более удобное, не стартовое положение, он стал с интересом ждать: что же будет дальше. Это, как он знал уже по опыту, быстро не закончится. Но в этот раз всё было по-другому.

Как только тот появился перед группой спорящих, как Виолетта сразу же переключила весь энтузиазм на Стива. Но Михаил, отодвинув её в сторону, и стал что–то отчаянно доказывать, яростно жестикулирую правой рукой.

«И когда это Стив успел договориться с Катериной? — думал Антон, вспоминая, о чем ему только что сказал командир, продолжая внимательно наблюдать за яростной перепалкой на палубе, где подошедший Стив стоял и слушал клиентов.

«Правильно, даёт им выговориться — я бы тоже с этого начал. Так, а что это достал Юрич? — Антон увидел, как тот вытащил какую–то вещичку и тут перед Стивом развернулся голографический Договор. — Ух, ты, модная вещичка! — удивился Антон. — А командир кажется, испугался», — он успел заметить, как Стив непроизвольно схватился рукой за правое бедро.

Бластер даже командиру в туристическом полете носить не разрешалось, и всё их оружие было, согласно правилам, заперто в оружейных шкафах, но навыки остались — их же не запрёшь.

И тут, Стив вдруг поднял руку и начал говорить. Антон хотел было включить звук, но потом раздумал — так было ещё интереснее. Вот командир взял электронное устройство у Михаила, и, сориентировавшись в новинке, стал прокручивать условия Договора.

«Ага, — понял, Антон, — он сейчас им укажет на пункт №37, что всегда и везде пишут мелким шрифтом. Наверняка клиенты, документ до конца не читали, хотя и носят всё время его с собой. А зря не читали».

И действительно, Стив стал им показывать особые условия Договора, что были пропечатаны мелким шрифтом. Он сделал галантный жест в сторону Виолетты, и увеличил строки незамеченного пункта до нормального размера.

Они с явным недовольством стали читать. По выражению лиц клиентов, было ясно любому, что делали они это в первый раз, так как оно вдруг сменилось сначала на удивленное, а потом — на растерянное.

А Стив, ожидая их реакции, стоял артистично сложив руки на груди и победно улыбался. И тут он вдруг повернулся и хитро подмигнул прямо в камеру.

«Вот же позёр, — усмехнулся Антон. — Да, видимо придется мне идти на сдачу корабля. Что ж, проиграл, так проиграл».

— Предстартовая подготовка окончена. Дюзы прогреты. Корабль готов к взлету, — доложила Большая.

— Хорошо, сейчас доложу командиру. — проговорил Антон и отстегнулся

— Я ему тоже могу доложить…

— Ну, нет уж. Это сделаю я сам. Тем более, что я хочу услышать концовку. Двери! — скомандовал он.

— Так что же это? — услышал он, подлетая к спорщикам, лепет Юрича.– У нас нет даже права обжаловать ваши действия?

— Ну почему же. Конечно же, у вас есть на это право, — снисходительно произнёс Стив притихшему пассажиру. — Но вы же понимаете, если здесь сказано, — и процитировал на память, — … Несмотря ни на что, Командир обязан провести спасательную операцию, по принятому сигналу SOS НЕМЕДЛЕННО, если только другим его членам экипажа или пассажирам не будет грозить опасность… А вы, как мне кажется, были в полнейшей безопасности. И даже с лучшим экскурсоводом по этим астероидам, Антоном Жаковым. Правда, Антон?

И Стив повернулся к нему, представляя поставить заключительный аккорд.

— Подтверждаю и по существу, и в полном объеме, что вам, моя прекрасная Виолетточка и вам, уважаемый Михаил Юрьевич — никто и ничто не угрожало. -Принялся обрабатывать клиентов Антон, вежливо и почти уважительно, балансируя на грани. — Вы ведь даже не ощутили никаких неудобств? Не так ли? Или вам не понравилось, как мы вас аккуратненько доставили в ваши каюты? Ведь вам даже не пришлось почувствовать эту ужасную процедуру дегазации после возвращение на борт из открытого космоса. Разве не так, Виолетточка? А тут проснулись и — вуаля! У вас даже прическа не помялась. Я думаю, что мы наоборот, даже заслужили по этому поводу маленькую благодарность. Не так ли? — застыл друг в галантной позе, наклонившись в сторону клиентки.

«Вот хватил», — отвернулся Стив, пряча рвавшийся наружу смех.

Но эта пространная хвастливая речь пилота словно бальзамом пролилась на раненое самолюбие Виолетты. И она к концу речи, уже довольно кокетливо улыбалась, и готова была им простить и гораздо большее, чем усыпление и транспортировку их на корабль в спасательной люльке.

Правда, суровое лицо, насупленного Михаила, выражало явно не лучшие его эмоции.

— И всё-таки, я должен буду сообщить об этом инциденте вашему начальству. А так же я буду вынужден поставить вам за этот вояж оценку «неуд» — и он надменно посмотрел на командира, ожидая его реакцию.

Антон ошарашено оглянулся на Стива: тот стиснул зубы, загуляли желваки, а глаза вдруг превратились в узкие щелочки. «А вот это Михась зря сказал, — успел подумать Антон, и ближе придвинулся к другу. — Щаc будет буря».

Но неожиданно, и не только для экипажа, Стив громко расхохотался в ответ. Посмеявшись до слёз некоторое время, он посмотрел на всех, ловя их удивлённые взгляды, вытер выступившие слёзы рукавом комбеза, и проговорил загадочную фразу — «посади… за стол, она и ноги на стол», — которую, судя по изумлённым лицам окружающих, никто так и не понял.

— Ладно, предлагаю компромиссный вариант. Старт корабля через пятнадцать минут. Иди, готовься, — приказал Стив Антону. — Ребята и вы тоже. — обратился он уже к стюарду и коридорному. — И проводите прекрасную Виолетту, — он галантно помахал ей рукой. — А мы с Михаилом Юрьевичем немного прогуляемся.

Стив взял того под руку и увлёк за собой.

«Куда это он его повёл? — думал Антон, уже усаживаясь в кресле. — Надеюсь, там не случится сейчас ничего криминального».

И когда через десять минут командир появился в рубке, Антон вопросительно уставился на него.

— А спор я всё-таки выиграл, — и он протянул формуляр обязательных рецензий на полёт.

Там в графе — оценка действий экипажа экскурсионного судна– стояла оценка «Отлично!» И красовалась размашистая роспись Юрича. И ещё была пристёгнута кредитка…

— Я не ошибся, мои глаза меня не обманывают? Здесь точно эта сумма, что вижу на карточке?

— Нет, глаза тебя не подводят — ровно тысяча кредитов. — самодовольно ответил Стив

— Но ведь за эти деньги можно не только купить новую лицензию, а, даже, выплатив зарплату всему экипажу, потом целый год заправляться топливом и провиантом! Ты что, ограбил его, шантажировал, обещая сжечь его несравненную Виолетту? Или… колись, не томи, изверг, — и Антон пристально уставился на друга.

— Я просто показал ему нашу находку и предложил его жене пальму первенства в её обнаружении.

— Ох, а я уж грешным делом недоброе подумал. Такие деньжищи, и всего–то за выступление в новостях?

— Ну, не говори. Это для нас такая возможность простой пустяк. А некоторые готовы выложить и не столько деньжищ. Лишь только попасть в планетарные новости.

— Так выходит — ты продешевил? — удивился Антон.

— Щас, прям. Я и так долго торговался. Совсем обанкротил мужика. Не жадничай, сам же говорил, что многовато будет…

— Кто, я? — искренне удивился Антон, разводя руками. — Когда это было?

И, чуть было не купившись на этот словесный финт, Стив, помотав головой, словно отгоняя мух, стал серьёзным, и произнёс:

— Отставить разговорчики.

Антон понял, что пришла пора заняться делом и доложил:

— Кормовые дюзы прогреты. Топливо в норме. Приборы в порядке. Можем стартовать, командир.

Стив тронул сенсор и громко произнёс, зная, что его слышно во всех отсеках корабля:

— Внимание всем! Мы стартуем ровно через две минуты. Конечная точка полета база «Сатурн — 2». Расчетное время в полёте шесть часов сорок минут. Через пять минут после старта включится искусственная гравитация. Будьте осторожны, раздастся предупредительный гонг и голосовое оповещение. Желаю пассажирам мягкого старта и отличного полёта. Поехали!

Выбрав якорь, корабль медленно поднялся до расчетной высоты. Затем включились стартовые дюзы, и яхта, быстро набирая крейсерскую скорость, взяла курс на планету Сатурн. Там, на самой крупной космической базе Земли и располагалась фешенебельная туристическая фирма «Вояж для двоих», в которой они всегда имели VIP клиентов по блату. И где им ещё не отказывали. Пока.

Пассажиры после вынужденного отдыха не хотели спать и прошли в смотровую каюту. Там, разлёгшись по креслам, решили сгладить время перелёта, поглощая запасы легкого спиртного.

Крепкие спиртные напитки, по закону, на борту им иметь не полагалось. Их разрешали только на военных суднах разведывательного класса выше третьего. А яхта «Лань» была частным кораблём. Правда, отсутствие крепких напитков, пассажиры с лихвой заменяли употреблением слабых, но в больших количествах.

Всем было хорошо и приятно.

Глава 2 Первая встреча Стива и адмирала Северцева

Глава 2 Первая встреча Стива и адмирала Северцева

Лунная База «Сатурн– 2» После приземления яхты «Лань»

— Так вы утверждаете, что первой заметила автоматическую капсулу S- 320 ваша пассажирка Виолетта Заморская. Это что, её псевдоним? — спросил ведущий допрос высокий и моложавый парень.

Он был в форменном кителе планетарной внутренней разведки в звании капитана.

«Что-то не похоже на простую формальность. И странно, что допрос ведёт внутренняя разведка. Это же не их сфера влияния». — Стив сидел и размышлял в маленькой комнатке без окон, глядя на усердного молодого человека.

При задержании, в зале прилёта, Стиву было сказано: «И что упрямиться? Это же простая формальность, ну вы же понимаете»? И эта формальность длилась уже… он сделал незаметный жест рукой и увидел цифры секундомера, запущенного, скорее всего по старой привычке: двадцать пять минут! «Вот так простая формальность…» — усмехнулся он.

— Что это у вас там? Куда вы смотрите? — сразу среагировал парень, — Покажите! — потребовал он.

И уже держа в руках полученную от Стива съемную часть браслета, он удивлённо посмотрел на допрашиваемого.

— ЛБС, личный браслет связи, аппарат космодесантника элитных групп, кодировка по геному хозяина. Хм. Хоть уже и старая вещичка, но лучше пока не придумали, как я слышал. А вот вижу её впервые. За какие же это заслуги?

Стив снисходительно улыбнулся:

— Давай не будем играть в кошки- мышки, капитан. Ты ведь всё прекрасно знаешь обо мне: и что я был в штурмовой группе «Вепрь», и что уже десять лет как на гражданке. Задолго до того как я переступил порог этой комнаты. Я — прав?

Видно было, что парень боролся с собой — вот он открыл рот, но так и не произнёс ни слова. Потом резко повернулся, вздохнул полной грудью и когда наклонился к Стиву, то перед ним был уже прежний спец, с непроницаемой миной на лице.

«Здорово же их сейчас школят», — только и успел подумать Стив, как открылась дверь, и в комнату вошел седовласый мужчина средних лет. По подтянутой фигуре и некоторым другим характерным признакам Стив понял — он не из штатских.

Спец резко выпрямился, тут же отдал честь и, открыл было рот, но, увидев отрицательный взмах рукой, так ничего и не произнёс.

— Как он? — спросил незнакомец.

— Молчит, господин адми…

— Я же просил, капитан, и вот ещё что, выйдя отсюда, выключите всю записывающую аппаратуру, — а заметив, что тот даже не пошевелился, резко крикнул: — Вон!

Того так и вынесло из комнаты.

Когда на столе погас кристалл объемной записи, вошедший пододвинул второй стул и уселся напротив Стива. Он был невысокого роста, и Стиву пришлось смотреть на него сверху вниз. Короткая стрижка, серый костюм, белая рубашка. Серые глаза незнакомца глядели колюче и с пристрастием. «Так глядят либо высшие чины, либо дамочки при оценке мужчин на час в увеселительных заведениях. А раз он, это не она, то второй вариант отпадает», — грустно усмехнулся Стив.

— Прошу извинить этих недотёп. Им было приказано просто узнать про историю со спасательной капсулой, и дожидаться меня, а не устраивать допрос с пристрастием, — начал незнакомец, не упустив ухмылку собеседника.

— Ну что вы, адмирал… Северцев. Какие тут пристрастия? Так, просто обычный разговор двух друзей.

— Так вы знаете, кто я? — удивление было искренним, но мимолётным. — Что ж, хорошо. Значит, представляться не будем. — А откуда, если не секрет? Хотя постойте, вы же обучались в академии у Прибыльцова. Да, да, в анкете служебных связей, он значится как один из наиболее посещаемых вами контактов…

— … и хотя Учитель давно в отставке, но он следит за всеми своими учениками и отслеживает их карьерный рост, — закончил за него Стив.

— Ах да, ну конечно, он всегда в курсе планетарных событий… — адмирал взял съёмник браслета со стола, осмотрел со всех сторон и, неожиданно, бросил Стиву.

Он незаметным для глаза движением кисти, поймал его и, опять же, еле уловимым движением защелкнул на место — на запястье правой руки. Он, как бывший космодесантник экстра — класса, отлично владел обеими руками, но всё равно предпочитал носить браслет на правой.

«И от сердечной линии подальше», — подметил адмирал, удивленный реакцией собеседника.

— Ну, допустим не всех, — поправил Стив, облокотившись на спинку стула. — Ведь про Экспедиционный геологоразведывательный Корпус, чьё имущество мы подобрали, совсем не в курсе. И разрешите вопрос — почему такой вдруг интерес службы космических Групп Правопорядка, которую вы возглавляете к какой-то пустой капсуле?

Но адмирал молчал, он думал.

«На допросе не срезался, находится в отличной физической форме, подтянут, насторожен, но вида не показывает. Та же молниеносная реакция. А как он лихо съёмник браслета поймал? Явно рисовался, значит — кураж не потерян. А как надел? Даже я едва заметил. Школа. Видно хорошо их в своё время Прибыльцов вымуштровал. И сейчас, вроде бы и расслабился, а правую ногу всё равно держит наготове, обвив ножку стула, будто готовится к прыжку… Одно слово — штурмовая группа „Вепрь“! В свое время одно из самых элитных подразделений спецгрупп. И на море, и в воздухе. И на земле, и в космосе. Таких не отправляют в отставку, лишь только под знаменем, на мемориал. А этого отправили. Почему? Что же случилось десять лет назад? Странно, что даже мне не рассекретили его файлы. Ладно. Продолжим».

— Сначала ответь по существу о вашей находке, — начал адмирал, как будто не заметил вопроса Стива

— Значит после того, как мы с Зоей…

— С кем, с кем? — не понял адмирал, — Что — то о ней мне не докладывали. Ведь ты осуществил захват капсулы один, как я помню из донесения…

— Мою Большую корабля, ну, ИИ управления кораблём, зовут…

— Да, да, традиции не нарушаются. Продолжай.

— Мы с Антоном Жаковым, моим компаньоном и пилотом, проанализировав ситуацию, пришли к мнению, что сама капсула не смогла бы долететь за такое короткое время из системы L3212. Значит скорее всего события развивались…

Стив немедленно прекратил говорить и, подняв свой браслет, показал пульсирующую красную звездочку на экране, которая не перемещалась на нем, как бы он не крутил рукой.

«Началась скрытая запись» — мгновенно сообразил Северцев и, погасив внезапно возникший гнев, тут же показал жестом: «Я тебя понял. Наблюдаю». И сразу выдал другой: «Веди партию. Я подстрахую», — а вслух переспросил:

— Слушай, может быть чайку? — и, не дождавшись ответа, громогласно крикнул. — Капитан! Чаю нам. Две кружечки. Только настоящего.

Звездочка на табло погасла. Стив тихо поднялся и быстро подошёл к двери, встав таким образом, чтобы оказаться сразу позади вошедшего.

Капитан не заставил себя долго ждать. Быстро распахнулась дверь, Стив, не увидя вошедшего, заметил в миг побледневшее лицо адмирала. И сработали натренированные мышцы: молниеносно сделав переворот влево, и перевернувшись на месте, космодесантник вылетел ногами вперед в проем двери, усилив полёт толчком обеих рук о пол.

Ботинками, с металлической окантовкой, настоящие — десантские, Стив угодил капитану, целившемуся в адмирала из парализатора, прямо в пах. От удара лицо стрелка мгновенно покраснело, и он, как в замедленной съемке, тихо и беззвучно сложившись пополам, рухнул на пол. Стив, успевший перегруппироваться и стать в боевую позу, расслабился. Противника уже не было: хватило и одного удара. Быстро подняв обмякшее тело капитана, Стив затянул его в комнату, не забыв прихватить оружие, и прикрыл дверь.

Адмирал наконец пришёл в себя, суетно расстегнул воротник и сделал несколько глубоких вдохов. Потом встал и начал нервно ходить по комнате.

Стив выглянул в коридор, увидел неподалёку на раздаточном столике приготовленный поднос с чаем. «Очень кстати оказался заказик», — и протянул кружку взъерошенному адмиралу.

— А чаёк–то хорош. Пейте, адмирал… пока есть время», — мрачно пошутил он и, присев на корточки, похлопал капитана по лицу. Тот даже не пошевелился.

— И что с ним делать будем? — спросил Стив, садясь, на стул и ставя недопитую кружку прямо перед собой.

Адмирал перестал нервно ходить по комнате, остановился, посмотрел на чай, на спокойного не по ситуации Стива, потом подошёл поближе, присел на край стола, отхлебнул из кружки и сказал:

— Ну, во- первых, ты понял, что сейчас мне жизнь спас?

— Ничего, не впервой, — улыбнулся Стив и добавил, — да у него же не было никаких шансов!

— Ну, нет уж. Шансов–то как раз у них было море. Чего-то мы не учли. Чего- то мы не доглядели, — затем посмотрел на лежащего капитана. — И когда он придёт в себя?

Стив отхлебнул чай, бросил взгляд на ЛБС и лаконично произнёс:

— Если он тот, о ком я думаю, то у нас есть ещё пару минут. Простой разведчик лежал бы без сознания часа два от такого удара. А этот вон уже порозовел. Значит, скоро мы его допросим. Не так ли?

— Я, кажется, догадался, кто хочет меня нейтрализовать…

— Это и ежу понятно… — но, увидев, как на него посмотрел адмирал, Стив поперхнулся и замолчал.

— У нас совсем нет времени тут чаи распивать. Твой браслет полной комплектации? — неожиданно спросил Северцев, видимо приняв окончательное решение. — Если я не забыл, бывшим спецам оставляли браслеты, но в них удаляли некоторые необходимые только в боевой обстановке функции. У тебя, как у любимчика Прибыльцова, я очень на это сейчас надеюсь, он ведь остался в полной комплектации? — и адмирал, в надежде на утвердительный ответ, выжидательно смотрел на Стива.

«Пока не будем разочаровывать дяденьку», — подумал Стив и, сняв браслет, протянул его, и сказал:

— Вы правы, адмирал, мне как лучшему, а возможно, и как любимому ученику, браслет достался со всеми функциями. Вот — выбирайте!

Над браслетом сразу развернулось зеленоватое голографическое древо всех функций. Хотя можно было бы и просто воспользоваться монитором. Но так было быстрее, и, как недвусмысленно сказал адмирал, времени было у них в обрез.

Северцев, мельком взглянув на содержимое, тут же выбрал папку с красным крестиком. Открыв её, и, почти не глядя, коснулся пальцем третьей строки сверху, затем быстро приложил браслет к основанию черепа капитана, лежавшего ещё в беспамятстве. Нажал на кнопку. Тело выгнулось, немного побыло в сильнейшем напряжении, и обмякло.

— Ну, вот и всё — спать будет долго, давай и почаёвничаем. Горяченького бы. Справишься? — но, увидев вопросительный взгляд, добавил: — Теперь никаких лишних вопросов. Вскоре, надеюсь, сам всё поймёшь. Давай, давай, космодесантник Стив Страйтов, боевой псевдоним «Великолепный Юстас». Приступай к выполнению секретного задания. Какого? Да, да, именно — ещё две кружки чая! Надеюсь, когда тебя сюда вели, заметил, что столовая находится рядом?

Стив, развел руками: мол, обижаете, товарищ начальник, и быстро исчез из комнаты.

Адмирал медленно опустился на стул. Колени у него всё ещё дрожали.

Когда Стив, через пятнадцать минут, попытался войти в комнату, вернувшись из столовки, то он не смог этого сделать, даже если бы и применил приёмы рукопашного боя — всё пространство коридора и площадь комнаты была забита бойцами в чёрном.

«Служба безопасности… — сразу определил Стив, а, увидев шеврон на правом рукаве, домыслил: — из отдела личной охраны президента Базы. А он здесь с какого бока»? — но, увидев пригласительный жест адмирала, стал пробираться внутрь, уверенно раздвигая преграду своим мощным торсом.

— Вот чай, пожалуйста… — проговорил он и осёкся. На него пристально и в упор смотрел маленький человечек, возле которого слишком уж уважительно, почти навытяжку, стоял адмирал Северцев.

Но, узнав, кто перед ним сидит, Стив, тем не менее, не вытянулся и честь не отдал.

«А Юстас не так — то прост, как кажется», — подумал адмирал и улыбнулся.

Не выдержав первым дуэль взглядов, президент самой крупной международной Базы на космическом пространстве Солнечной системы тихо спросил у Северцева:

— Чьих будет?

«Холоп ни чьих не будет — мы сами по себе», — быстро, но мысленно ответил ему Стив, и мысленно же, провел резкий прямой удар по переносице. Да так, что дужка и кровавые сопли в сторону!

Вдруг президент резко вскинул голову, как от удара, и неожиданно пристально посмотрел на десантника

«Ух, ты, вот это да! А вдруг… — Стив взмок от внезапной мысли, что тот мог вставить ныне модный среди элиты властных структур искусственный модуль телепатической функции. — Да нет, навряд ли, — с облегчением выдохнул Стив.

— Что устали? — вдруг участливо спросил его президент. — Чайком вот смотрю, балуетесь.

— Да, да, пожалуйста, — и Стив протянул кружку сидевшему.

Но тот её не взял, и стал чего-то ждать.

«Что тут творится? — адмирал никак не мог понять происходящего. — Что за непонятная, какая–то дурацкая… дуэль?»

«Адмирал не в курсе? Странно? Но по его статусу он должен был знать, о том, что произошло десять лет назад, и за что меня турнули из отряда. Ладно, посмотрим, что дальше этот чудик выкинет», — зло подумал Стив и изменил наклон руки и угол корпуса — перераспределил нагрузку по мышцам. Теперь он мог легко держать протянутую руку с кружкой хоть часами.

— Ну ладно. Ладно. Видимо тебя уж действительно ничто не исправит, — наконец примирительно проговорил президент и взял кружку чая, уже начавшего остывать. -Прошу познакомиться, господа, это мой приёмный сын от второй жены, Стив Страйтов. Ты ведь взял фамилию матери, не так ли? После её трагической гибели…

— Да, Виктор Карлович. А вы по–прежнему всё в трудах и в заботах? О нас … — участливо проговорил Стив, явно справившись с волнениями и тревогой, которые сразу возникли в самый первый момент, как только он увидел и осознал, кто именно сидел за столом в комнате.

«А раны всё-таки болят.

И временами даже кровоточат.

Мы не ушли, мы не оставили своих.

Но память больше ничего не хочет…»

Вспомнил Стив свои любимые стихи, написанные неизвестным поэтом где-то в конце 20-го века. Он уже успокоился, и стал думать о том, что же всё- таки здесь происходит?

Адмирал незаметно посмотрел на внешне спокойного Стива, нахмурил брови и о чём-то серьезно задумался, что даже не заметил, как к нему обратился с вопросом президент Базы Виктор Карлович Зимин, единственный родной брат действующего президента Земной Коалиции.

— Да? — вдруг очнулся Северцев, — Повторите, пожалуйста, я что–то Вас не расслышал.

Президент удивился, но вопрос повторил. Правда, уже с некоторым раздражением.

Выказывая ему свою лояльность и подобострастие, склонившись в полупоклоне, адмирал скороговоркой отрапортовал: «Капитан принес нам чай, споткнулся, и прямо своим причинным местом ударился об угол стола. В данный момент находится в палате номер шесть у медиков первого яруса. Я уточнял, он пока ещё в обмороке. Видимо… сильно ударился».

Адмирал знал, что ему, конечно же, не поверят, но всё же надеялся, что такой версией, хоть на время, но обезопасит себя. Номинально он не подчинялся президенту Базы, но формально, был все-таки на его территории.

Виктор Карлович, видимо поняв, что слишком поторопился сюда с визитом, и, решив хоть как-то завуалировать настоящую причину своего появления, продолжил:

— Ладно, ладно, я совсем не по этому поводу здесь, адмирал, вы в курсе, что моего сына арестовали?..

— Да вы что?

— Бывшего… бывшего, — громко вставил свою реплику Стив.

— Да, теперь уже бывшего. К великому моему сожалению. Я ведь так любил твою мать. Ты ведь знаешь… — и, не дождавшись реакции на свой монолог, продолжил: — Мне доложили, и я тут же примчался. И что моему сыну теперь грозит?

Поняв, что это и есть его алиби, адмирал принял условия игры.

— Думаю, бойцы Правопорядка возьмут свои рапорты назад, и раз он ваш сын, хоть и бывший… ему грозит вольное поселение… на годик, — и, не увидев на лице чиновника никакой реакции, продолжил:– Вы ведь знаете, какие сейчас строгие наказания за малейшее сопротивление Силам Правопорядка. А тут и мордобой и две свернутые скулы…

— И выбитые шесть зубов. И не только передних… — съехидничал Стив, следя за мухой, которая ползала по потолку, непонятно откуда здесь взявшаяся.

— Да и по мелочам, — адмирал кинул уничижительный взгляд на десантника. Но тот лишь безразлично пожал плечами в ответ. Адмирал вздохнув, продолжил: — В общем, я так думаю, его яхта пока останется у вас, на Базе под арестом.

И в этот момент он увидел, как алчно загорелись глаза президента.

Лишь сейчас адмирал вспомнил, почему ему показалось таким знакомым название этой яхты — это ведь она в прошлом сезоне выиграла Суперкубок Нации! Обойдя более полусотни участников Регаты, яхта прямо-таки ворвалась на финиш. С огромным отрывом от соперников. За всю историю гонок такая ошеломляющая победа новичка была только однажды. В первой гонке. И весь спортивный бомонд заговорил о рождении нового чемпиона и новой легенды.

«Жаль не судьба. А ведь Регата совсем скоро», — промелькнула мысль у адмирала и исчезла.

— Так что, такие вот у нас дела. Господин президент, если у вас к нам всё, то нам бы продолжить…

— Да, да, не буду мешать. Надо оформить все бумажки, справки, понимаю, понимаю, — и он вышел, даже не взглянув на бывшего сына, которому грозило реальное лишение свободы.

Свита президента и многочисленная охрана быстро покинули помещение вслед за начальником.

Стив встал, подошёл к управлению климатической станции, и, прежде чем провести манипуляции, оглянулся на задумавшегося адмирала и спросил:

— Что-то тут пахнет скверно, вы не против интенсивного проветривания?

Адмирал согласно кивнул головой, и присел к столу, расстегивая ворот рубашки.

А Стив включил систему на полную, саркастически чему-то улыбаясь.

Глава 3 Секретное совещание в корпорации «Септория»

Глава 3 Секретное совещание в корпорации «Септория»

За шесть месяцев до встречи адмирала и Стива

Зин Жилов вошел в свой кабинет и включил «Голог–001» — суперновейший телевизор с голографическим эффектом. Его вчера только привезли, и он пока ещё не привык к тому, что изображение возникает в воздухе, и видно оно с разных ракурсов, без искажений. Вернее, и в предыдущих моделях применяли голографических эффект, но одно дело, когда оно возникало на мониторе: чуть-чуть выходя из стеновой панели, и совсем другое — в центре кабинета. В этой новинке удалось довести реальность изображения на все сто.

Зин, с непривычки, шарахнулся от несущегося по полю танка. Было такое ощущение, что ничто уже не могло спасти человека, от его бешено крутящихся гусениц. Ярко представив себе, как его размочаливает на кусочки, Зин отпустил воображение. Он часто это делал, так как свободное воображение быстрее приносило решение сложных задач. И тренировался. Даже на таких, казалось бы, пустяках.

«Значит, я умер и меня на фабрике клонов создают заново? Хм, интересненькая задачка нарисовалась. Что бы я хотел изменить в себе? — Зин подошёл к зеркалу. — Ну, наверное, изменил бы рост, мои сто семьдесят пять маловато будет. Пусть подрасту до… сто девяносто одного. Немного, но и не мало. Чуть выше средних ста девяносто, но уже можно будет сказать, что я высокий. А то дочь уже почти меня догнала, да и менять гардероб почти не придётся. Значит, телосложение оставляем таким же — умеренно спортивным. Меня это устраивает, вполне. — Зин покрутился у зеркала. — Да, сойдет. Так волосы. И глаза. Важное сочетание. Мои — русые и — карие всем уже надоели: потому что не красимся и линз не надеваем — что бог дал, то и носим. Может заменим и их?.. Нет, к ним я уже привык. Оставим. Теперь, нос. Да нет, вполне устраивает — не картошкой, и не шнобель — нормальный средненький такой. Подбородок с ямочкой посередине. Опять же — нормальный, а ямочка мне от папы досталась. Решено — оставлю. Так что же поменялось в итоге — рост? Хм, а стоит ли заморачиваться из-за этого? Правильно — не стоит», — и Жилов, вполне довольный собой, отошел от зеркала и присел на кушетку около рабочего стола.

В эфире был блок экономических новостей. Вела его Лика Ветрова:

— Мы продолжаем знакомить вас с мировыми достижениями в области космических разработок. Как уже сообщалось ранее, корпорация «Септория» начинает эксплуатацию планеты L3212, недавно открытой информационным подразделением этой компании. В штате у него находится более двухсот пятидесяти кораблей геологоразведки, разбросанных по всей галактике. Мы связались с начальником Экспедиционного Корпуса корпорации Игорем Силиным и предлагаем сейчас вам интервью, так сказать с самого рубежа…

Зин аж подскочил на кушетке:

— Что? — взревел он и крикнул: — Лиз, сейчас же вызови ко мне Джаева.

— Уже вызвала, хозяин, — мягким голосом ответила Большая, электронный мозг компании.

В ожидании помощника Зин смотрел на изображение и нервно перебирал бутылки с крепкими напитками. Так, ничего и не выбрав, с силой бросил бокал в сторону, и тихо зарычал, словно раненый зверь.

Мелкие осколки разбившегося бокала с тихим звоном усыпали всё вокруг.

Но когда он повернулся на звук открываемой двери, то был уже спокоен и как всегда собран.

Джаев, его первый помощник и начальник безопасности корпорации, сразу же увидел темное пятно на стенке, осколки на полу и подтёки на стекле. «Неужели снова рецидив»? — подумал он, но, увидев спокойное лицо успешного президента самой большой в Московии мегакорпорации, рассмеялся.

— Ну и как, помогло? — спросил он, стоя у бара и наливая два бокала: водку с соком себе и мартини Зину.

Тот принял бокал. Посмотрел на помощника.

Он тоже был среднего роста, но в отличие от президента более мощным, что ли. Если Зин «слепил» свою фигуру сам, то у Джаева она была сформирована трудным жизненным путём — всё более естественно и не так искусственно, как у Зина. Хотя, если их поставить вместе, то можно было бы и попутать, глядя со спины — один рост, одинаковая короткая стрижка. Но вот спереди их перепутать невозможно — если у Зина большие залысины, то у Джаева не было даже намёка — волосы были густые и стояли ежиком, в отличие от Зина, у которого они были мягче и немного волнились. Да и взгляд Зина проницательнее, что ли. А вот Джаев смотрел на вас с младенческим восторгом, как может показаться сначала. Но лишь потом, намного позже, вы начинали понимать, что с ним лучше не ссориться. Никогда.

Зин указал на экран. Там Игорь Силин разговаривал с Ликой.

— А почему без звука? — и Джаев произнёс, — Лиз, звук, пожалуйста.

— Здравствуйте, Джаев, даю, — мгновенно среагировала Большая.

— … так вы утверждаете, что запасы на этой планете огромные? — и Лика, как показалось Зину, незаметно подмигнула с экрана.

— Нет, ты видел, она ещё и выделывается? Ну, вечером я ей задам…

— Так зачем ты меня вызвал? — спросил Джаев и присел на кушетку. — Я только хотел связаться с Силиным…

— Не поверишь. Я почему-то подумал, что Лика хочет растрепать на весь мир о том, что мы нашли на планете. А она всего лишь запустила очередной рекламный ролик. Когда я это понял… но раз уж ты пришёл…

— А что Лика не в курсе, ведь ты же с ней… — и тут Джаев понял, что сболтнул лишнее.

— И теперь что, все в курсе моих любовных дел? — сразу завёлся Жилов, и костяшки пальцев на руке, что держала бокал, начали белеть.

Джаеву стало не по себе: «Второй раз за полчаса, это уже что-то…»

— Да нет, что ты, успокойся, только я… ну, а я — могила, — примирительно подняв две руки вверх, произнёс Джаев.

— Смотри, как бы действительно в неё не угодить.

Джаев даже встал, как школьник, но Зин махнул рукой — мол, садись. Тот сел, и пока Жилов молча смотрел в окно, Джаев лихорадочно соображал: «Вспышка гнева непродолжительная, как и говорил профессор, они имели место быть, если индивидуум очень сильная натура и с довольно развитым интеллектом. А Зин как раз и есть такой индивидуум, значит пока всё идёт нормально. Но профессору надо сообщить…

— И не вздумай ничего сообщать профессору, — внезапно проговорил Зин и резко повернулся к Джаеву.

Тот хоть и обладал феноменальной реакцией, но всё-таки не успел стереть с лица удивление.

— Да не боись ты так. Модуль с телепатической функцией, заработает только после полного приживления. Просто у тебя на лице и так всё было написано.

— Я, конечно, знаю, что у тебя самый высокий IQ, иначе бы ты не стал тем, кем ты стал…

— Кем интересно?

— Ну…

— Да не суетись ты, я пошутил, никогда не любил подхалимов, поэтому ты так долго со мною рядом и остаёшься, а то бы… Ладно, давай к делу. Хорошо, что ты пришел. Я решил изменить порядок сегодняшних дел. В ИнПоЦеМо не поеду, — заметив протестующее движение, добавил, — И не спорь, я так думаю, что нам важнее всего сейчас решить, что делать с Силиным. А не этот приём по случаю какой–то там даты. Всё — решено.

— Хорошо, — смирился с напором Джаев, хотя и не понял, почему им не посетить, как собирались информационный подземный центр — главный центр политиков и территориальных управленцев, оставшийся от предыдущих хозяев Москвы. — Принести все данные?

— Да, Лизавета, позвони Лике, передай, что я хочу её сегодня видеть.

— Здесь? — уточнила Большая. — Всё уже звоню.

Когда помощник принёс кристаллы записи, на столе уже стоял аппарат для их чтения. Он вставил все сразу, сел напротив президента и спросил:

— С самого начала?

— Да, давай вспомним все, чтобы не пропустить.

— Значит так, только основное, тогда, пожалуй, начнем сразу с кристалла А1.

Появилось голографическое развернутое изображение планеты, Джаев начал считывать информацию, идущую по сторонам изображения: — Планета L3212 была открыта год назад, нашим поисковиком и занесена в реестр планет, как собственность корпорации…

— Опускай все характеристики, — вставил Зин

— …но разработку её мы могли начать, только спустя двенадцать месяцев, — продолжил Жилов.

— Да, это тот срок, который обязаны ждать все собственники новых земель, пока наблюдательный совет за космическим пространством объединенного правительства Земли, не даст добро на разработку недр…

— …и не оценит процент собственника, который должен будет ежегодно выплачиваться в казну территории за разработки.

Зин остановил взмахом руки проекцию и спросил:

— Что так и не нашли ничего на этого прохвоста?

— Ты имеешь в виду Косарева, председателя?

— Да, да, — вдруг нервозно ответил Зин. — Не забывайся парень, — уже с угрозой закончил он.

«Опять рецидив в действии. Надо осторожней с ним, — а вслух произнёс: — Никак нет, товарищ генерал! Не забываюсь».

— Мне что, тоже прикажешь и тебя по званию величать, какое у вас там звание? — но тут он вдруг судорожно поднёс руку к голове и Джаев увидел, как его лицо резко побелело. Тут же Жилов стал заваливаться набок. В мгновение ока Джаев подскочил к Зину, очень осторожно снял его со стула и положил на кушетку. Быстро развязал галстук и разорвал рубашку до пояса.

— Что ждешь, Лиз! — крикнул он, продолжая первые реанимационные действия, прекрасно понимая, что от его скорости зависит здоровье и, возможно, жизнь Жилова. — Срочно сюда врачей!

— Уже бегут, ты не забудь поднять ему ноги и ввести три кубика всепомощного, как велел профессор.

— Да делаю уже, и где же эти доктора, чёртовы…

Он одним движением оторвал рукав, некогда было его закатывать, и ввёл внутривенно раствор из шприца, который взял с парившего рядом подноса.

Жилов застонал, и щеки его порозовели. Джаев вздохнул с облегчением — успел.

И только тогда появилась куча врачей с профессором. Тот вдруг сердито посмотрел на Джаева и произнёс: «Я же запретил все эти штучки, — и показал на аппарат записи с кристаллами, который Джаев не успел выключить, и информация продолжала крутиться в воздухе… — Ну, вы у меня с ним ещё получите!» — пообещал профессор и принялся руководить мобильной медгруппой.

Джаев отошёл в сторонку, уступая место специалистам. «Живы будем — не помрём», — тихо проговорил он любимую присказку, и уселся прямо у стенки на полу.

После подключения, лежащего к мобильной системе жизнеобеспечения — меддиагносту, через несколько минут Жилов открыл глаза и медленно оглядел всё вокруг. Потом, поняв, что лежит на кушетке, приподнялся и уселся удобнее. И стал быстро снимать с себя датчики и откидывать провода.

— Что, уже так быстро отлегло? Ну, знаете ли… — профессор, задохнувшись от такой наглости пациента, которого только что удалось спасти от неминуемого инсульта и возможно — смерти, не знал, куда деть свои руки.

Ещё немного попыхтев от злости, профессор, поняв, что его пациенту уже ничего не угрожает, проговорил:

— Когда-нибудь, милостивейший сударь, вы поймёте, что такими методами убиваете себя, но судя по всему… — он с надеждой посмотрел на пациента, но тот упрямо показал на дверь, продолжил. — … это случится не сегодня. Да, и не забудьте поблагодарить помощника, он спас вам жизнь. И я это серьёзно, племянничек.

— Да ладно, дядя, какая там смерть, вы ведь уже лет как пятьдесят забыли о таком диагнозе. Даже после выстрела бластера спасаете людей.

— Да, научились, конечно, но не всех и не всегда. Но сегодня тебя могли бы запросто закатать в политленку в морге, и никакие миллиарды кредиток не спасли бы, если бы не этот человек. Даже я навряд ли смог бы здесь помочь — обширное кровоизлияние в мозг, понимаете ли, если оно уже началось — остановить практически невозможно. А пересаживать мозги мы пока ещё не научились. Так–то вот, — и профессор, круто развернувшись, быстро покинул кабинет, сердито бурча на ходу.

Зин смотрел, как медики скручивают свои причиндалы и покидают кабинет, и молчал.

Потом, медленно оглядев опустевший кабинет, глянул на Джаева, сидевшего на полу. Тихо произнёс:

— Лиз, дай запись с момента как мы сели за стол.

Видя, как Зин сосредоточенно просматривает кадры своего чудесного спасения, Джаев сидел и попивал любимый напиток.

— Да, — только и произнёс Жилов, закончив просмотр, — Видимо профессор был прав. Хорошо же тебя натаскали, на свободе у пиратов. И не тянет обратно? — вдруг спросил Зин.

— Ты же знаешь, что не жалею. У тебя простора для действий побольше. Да и первым я быть не хочу, устал. Сам знаешь, что лучше быть вторым. А там ты должен постоянно и всем доказывать своё превосходство над ними — иначе каюк.

— Суровое время, и суровые у него законы, — подытожил сказанное Зин, и перед его глазами вдруг промелькнули картинки первой их встречи с Джаевым на планете Зор.

Джаев был командиром одной из многочисленных боевых групп звездных пиратов, которые захватили ещё молодого тогда малоизвестного бизнесмена Жилова. Пираты затребовали выкуп за его освобождение. Но Джаев, решив завязать с разбоем, помог пленнику благополучно бежать, к тому же, Жилов предложил за помощь неплохие деньги. А когда бывший пират вдруг вернулся через два года, и спас его дочь, Жилов сделал его первым помощником. Потом фирма разрослась и дела пошли в гору. Джаев возглавил отдел безопасности.

— Да, не зря мы видно познакомились на Зоре. Вот что значит, вовремя переманить клиента.

— А, ты об этом, — произнёс Джаев. — …Когда мы были молодыми, и вёл на битву нас приказ…

— Что это? — удивлённо произнёс повернувшийся Зин. — Какой приказ у свободных любителей наживы?

— Ну, с кем поведешься, от того и наберёшься. Чем сейчас займемся? — резко сменил помощник тему.

— Ну, меня так накачали всякой микстурой… граммов на семьсот…

— Неправда, всего–то триста пятьдесят и… — попробовала вклиниться Большая.

— Заткнись, умора, я говорю! — Вдруг резко отдал приказ искусственному секретарю Зин и, повернувшись к Джаеву, проговорил: — Слушай, убери ты у неё эту опцию спорщика. Надоело до жути. Молчать я сказал, –и Зин даже поднял вверх палец.

— Ну что вы, хозяин, я же совсем молчу, — отметилась секретарша.

— Видишь, до чего доходит? Совсем да не очень, Лиз. Ладно, Лику на вечер отставить, сам завтра с ней поговорю, а ты, — обратился он уже к Джаеву, — давай, приходи через часик, продолжим. Сегодня надо обязательно решить ещё один вопрос, несмотря ни на что, а я пока вздремну. Всё. Лиз — свет!

Джаев вышел из кабинета, в котором медленно угасал верхний свет, а в огромном окне поднималась темная жидкостная шторка… И цвет у неё был не радужный…

Ровно через час Жилов встретил помощника у входа:

— А это ты, — проговорил он, как-то вяло и отошёл в сторону.

— Так может? — нерешительно застыл у порога Джаев.

— Нет, начинаем, давай лучше включай транслятор. Так на чём мы остановились? Да, помню, этого монстра не удалось подкупить, и мы ждали ровно двенадцать месяцев, чтобы начать разработки…

После того, как аппарат выдал информацию, на которой они остановились, Джаев продолжил:

— Сначала были пробурены двадцать девять пробных скважин и…

— А зачем так много? — вдруг перебил Жилов. — Везде же три, максимум пять?

— Ландшафт местности и горный рельеф мог повлиять на точность диагностики объема месторождения. И Главный Спец принял решение: увеличить втрое, против обычно принятого для таких планет стандарт, — быстро расшифровал цифры Джаев и хотел продолжить…

Но его снова перебил Зин:

— Званцев сам принял такое решение? Спец, спец, спец — на дуде игрец. Ладно, если это решение не оправдает увеличения средств, главным у нас будет другой. Давай дальше…

— Да, собственно, пока и все. На всех опытных участках зафиксирована большая концентрация минерала Зилия.

— Сколько?

— Почти семьдесят процентов.

— Так много? — Жилов вскочил и начал ходит по кабинету, бросая в воздух риторические вопросы.

— Что будем делать? Начнем с того что…

Джаев уже привык к тому, что президент мегакорпорации, принимал самые верные и успешные в финансовом плане решения, только после таких вот рассуждений вслух. И они могли длиться десятками минут. Поэтому он тихонько встал и плеснул очередную порцию водки в бокал. Затем смешал её с яблочным соком, и стал с интересом прислушиваться к рассуждениям Зина.

Не заметив похождения помощника за выпивкой, и вообще ничего не замечая вокруг, тот продолжал рассуждать:

— …а после того, как мы предоставим им льготное обслуживание… они будут рады пропустить нас вне очереди. И тогда мы успеем, до того как информация о месторождении просочится на биржи, скупить основной пакет акций планеты. У нас будет контрольный пакет, и доступ наших конкурентов на эту планету будет закрыт. Правда раз в год будут приезжать эксперты Косарева и снимать всю нашу информационную базу. Будет… будет… будут… будут– правильно, — что-то пробурчал он, и подытожил: — Так, дальше. А сейчас нам главное… — Зин призадумался, остановился напротив стола, покрутился на одной ноге, закрыл глаза, облокотился на него, и стал быстро говорить, словно считывал информацию с файлов кампа.

Джаев как всегда восхищенно наблюдал за этим процессом. «Наверное, я тогда не зря доложил руководству — кто попался в пиратские сети», — вдруг подумал Джаев. Затем встряхнул головой, быстро глотнул большую порцию напитка и резко выдохнул. Потеплело.

А Жилов всё «строчил», по-прежнему не замечая ничего вокруг.

— …как можно дольше затянуть с подачей регистрации найденного месторождения, чтобы успеть подготовиться по всему фронту; закрыть доступ в информационную сеть любых упоминаний об этой планете; — ускорить разработку объемов и границ месторождения, и сделать фальшивые сканеровки и физику месторождения; добиться приоритета в разработке планеты; провести чистку в руководстве экспедиции, убрав инакомыслящих; закупить новейшее оборудование, сменить весь младший персонал на станции связи, а средний и высший прогнать через детектор лжи; ускорить, по возможности, выпуск экспериментальных батареек; произвести разработку технологии очистки руды и насыщения полученного минерала Зилия, до концентрации необходимой для реакции; провести первые испытания батареек через… — и тут, будто устав от такого марафона, Жилов опустился на кресло, и молча уставился на Джаева.

Тот, зная, что было необходимо в данную минуту измученному словесным марафоном шефу, быстро встал и подошёл к ВПСМКе. Набрал известный код из трёх цифр, и через мгновение достал из приемного лючка воспроизводителя пищи полный бокал полупрозрачной жидкости и отнёс его Зину.

— Никогда не пил ничего вкуснее, — сказал тот, когда выдохнул после первого большого глотка. — А ты не хочешь?

— Нет, спасибо, я не люблю берёзовый сок. Предпочитаю яблочный.

— Да, я заметил, что ты глушишь его… бутылками, но никак не пьянеешь. А почему? — задал он неожиданный вопрос.

«Осторожно!» — в мозгу Джаева вдруг загорелся предупредительный маячок, который неоднократно спасал его в самых сложных и опасных ситуациях. И он подумал: «Странно, что это очередная проверка или… — а вслух сказал: — Ты что, забыл? У меня же зашита капсула жизни, она и не даёт пересечь опасную грань.

— Да слышал я это неоднократно. Ладно, — мгновенно переключившись на другую тему, продолжил: — Лизавета, сделай распечатку всего, что я тут наговорил. Интересно, сколько там пунктов сегодня?

— …сорок семь. Я распределила их по категориям. Как всегда, в одном экземпляре, и файл о них стереть из моей памяти?

— Совершенно верно, только сначала сделаешь распечатку поправок, а потом уж всё остальное.

— Ясно. Уже готов черновик, — и небольшая стопка бумаги легла на стол перед ним.

Жилов нервно дёрнулся от их внезапного появления и, немного задумавшись, потёр подбородок рукой и сказал:

— Слушай, может, вернём всё же анероида, а то от таких вот фокусов у меня всегда мороз по коже? Никак не привыкну к этим пространственным штучкам, — и он кивнул на пачку.

— Сейчас это последний писк моды. У всех бизнесменов твоего статуса есть телепортационные установки бытового класса… — удивлённо протянул Джаев

— Да чёрт с ним с этим писком, я работать люблю, а не шарахаться от всех этих… — и, как всегда не договорив, отвлекся на чтение распечатанной информации.

Сразу что-то поправляя и вычёркивая.

— На, посмотри, это по твоей части. Что скажешь? — повернулся он Джаеву и протянул большую часть листиков.

Прочитав одиннадцать страниц, Джаев называл их про себя — Листки к действию — в очередной раз убедился в том, что перед ним самый совершенный мозг: Жилов за семнадцать минут распланировал и расписал по пунктам очередную грандиозную операцию, на разработку которой самым современным отделам логической проработки пришлось бы потратить не одну неделю.

— Кратко, логично, как всегда совершенно. Успех нам обеспечен.

— И ничего более?

— Всё.

И они громко и заразительно расхохотались. Сами не зная почему.

— К вам дочь, Элонна, — прозвучавшее сообщение Лизы прервало смех.

Они посмотрели друг на друга. И в который раз Джаев неожиданно смутился.

— Да, конечно же, сейчас я подойду в гостиную, — произнёс Жилов и стал одеваться. — Ты не пойдёшь со мной? — неожиданно спросил он, сделав вид, что не заметил его мимолётного смущения.

Джаев замер: он оказался застигнутым врасплох этим предложением.

— Да я… вот… да, может не надо, хотя…

Так и не дождавшись вразумительного ответа от помощника, Жилов усмехнулся и вышел из кабинета, бросив на ходу: «Завтра в восемь, как обычно».

— Уф! — только и произнёс Джаев, оставшись один в кабинете.

Он подошёл к зеркалу, посмотрел на себя, и стал мысленно разговаривать с отражением. «Что, нацепил цивильный костюмчик и всё? Нет, ты не герой её романа. Старых девушки уже не любят. Просто маленький капризный флирт и ничего более. Ты же знаешь это. Хоть бы бриться не забывал, раз отказался от операции. Вон щетина уже трёхдневная, скоро всё в бороду превратится. А вообще вроде и ничего костюмчик? Да, хорошо сидит костюмчик». — и медленно покрутился возле зеркала.

— А что, и правда, костюмчик хорошо сидит. Где сшил? По заказу? — Джаев услышал знакомый голос и замер, не зная, как ответить на расспросы.

— Вот и я т–то-то же д-думаю, неплохо сидит, — вдруг заикаясь, произнёс он, рассматривая внезапно возникшую в проеме двери прекрасную Элонну, единственную дочь Зина…

Когда он впервые увидел её, ей было лет восемь. Она недавно потеряла мать в авиакатастрофе, и никого не хотела видеть, даже отца.

Жилов перед той трагедией почувствовал что-то плохое и не хотел отпускать жену в роковой полет. Но Оксана, как всегда, настояла на своем, и они даже немного повздорили перед вылетом.

Жилов после катастрофы сильно сдал, и чуть было не спился.

Но ради дочери смог взять себя в руки. А когда она, внезапно заболела, так и не сумев перенести горькую утрату, постарался всеми способами вернуть её к жизни. Все известные доктора и светила от медицины, которых Зин смог найти, опускали руки перед неизвестной болезнью. И его любимица медленно угасала.

Тогда Жилов пытался договориться с одним отшельником на Австралийских островах, которого ему посоветовал знакомый врач. Но его захватили пираты.

И впервые познакомившись с Зином и узнав о его беде, Джаев, несмотря на категорический приказ командования — не светиться — сделал всё возможное и невозможное для того, чтобы бизнесмен вернулся домой вместе со знаменитым лекарем- отшельником.

Но всё оказалось зря: древние методы не помогли. Девочка медленно угасала.

И когда Джаев по воле судьбы появился у них дома, то он постарался им помочь. После нескольких минут, посидев у постели больной девочки, он быстро подошёл к безутешному отцу и спросил: «Ты хочешь, чтобы твоя дочь выздоровела?» И увидел, как у измученного Жилова побежали слёзы ручьём, и тот закивал ему в ответ.

Тогда Джаев, как буря, ворвался обратно в спальню, сгрёб девочку в охапку и осторожно понёс драгоценный сверток вон из дома.

Охранники преградили ему путь, он оглянулся на Жилова. Тот разрешительно махнул рукой и устало присел на кушетку. Силы его были уже на исходе. Расступившиеся охранники и доктора только изумленно поглядели Джаеву вслед.

Он нёс её очень осторожно, как драгоценную фарфоровую вазу, которая может разрушиться в любой момент.

Как только он увидел глаза девочки, сразу понял — она просто не хочет жить! Вот и вся её неизвестная болезнь. Он иногда видел такое у своих друзей, измученных, уставших от бесконечной борьбы, которым медицина, даже такая современная, уже не могла помочь, и только поддерживала их жизнь в изувеченных телах. И он решил попробовать пробудить, не совсем угасшее желание, когда увидел, что где–то там, в глубине этих красивых зеленовато-серых глаз оно ещё искрилось. Несмотря ни на что, в ней ещё шла извечная борьба света и тьмы, и Джаев почувствовал это. А когда она лишь мельком взглянула на него, он решил, во что бы то ни стало помочь бедному ребёнку. В его уже зачерствевшей душе она пробудила дремавшие струны сострадания.

Джаев соорудил из сорванной шторы простейшую люльку, в которых раньше женщины носили своих младенцев и аккуратно поместил её у себя на груди. Она почти ничего не весила — и он понял, что у него осталось совсем мало времени. Он точно знал, куда хотел отвезти свою пациентку: когда-то после одного неудавшегося задания, он был сильно ранен, потерял сознание и его автоматическая капсула, сбившись с курса приземлилась в маленьком селение в горах Тибета.

Его, тогда совсем разбитого и умирающего, выходил один старик. Конечно, он вряд ли был ещё жив, но Джаев помнил этот долгий путь к источнику и молил лишь о том, чтобы у Ириночки, так тогда звали дочь Жилова, хватило сил на этот трудный переход.

Долетев на самолёте максимально ближе к цели, он дальше пошёл пешком. В дороге он кормил её питательными таблетками, которые ему выдали врачи, насильно раскрывая её рот, следя только за тем, чтобы они не запали за язык, и делал инъекции, поддерживающие её слабеющие силы. За четыре дня они смогли совершить этот сложный переход и утром на пятые сутки вышли на известный уступ.

С этого места открывался самый великолепный вид, из всех, что Джаев, боевой космодесантник, когда-либо видел. А за двадцать лет, воюя в многочисленных местечках Галактики, успел повидать не мало. Горы, словно стражи стояли по бокам, одетые в зеленые доспехи лесов, а вдалеке, почти на горизонте, глубокое ущелье словно ступеньками поднималось к белеющему в дымке Солнцу. И вся эта картина была словно накрыта мягким белым покрывалом. И сквозь него пробивались сверкающие лучи ослепляющего света.

Он довольно часто вспоминал этот прекрасный пейзаж и мысленно обращался к нему, когда ему вдруг становилось плохо. И тут он заметил, что Ирина не спит и тоже смотрит на эту божественную красоту. «Теперь всё будет хорошо», — почему-то подумал Джаев, и стал спускаться к уже видневшейся хижине отшельника. Она почти не пострадала от времени.

Он устроил её на вполне приличном гамаке, а сам пошёл собирать необходимые травы. Когда Джаев вернулся, Ирина всё ещё смотрела вдаль, на величественные пики гор, покрытых снежными шапками. И тут он заметил маленькую слезинку, которая быстро прокатилась по впалой щеке и исчезла.

«Вот и первая за долгое время реакция. Значит я на верном пути», — успел ещё подумать он и заснул, едва коснувшись головой лежанки. Усталость всё- таки взяла своё. Он не спал уже четвёртые сутки.

С утра Джаев, разбудив впервые крепко и спокойно проспавшую ночь девочку, взял её на руки и понёс к ревущему поблизости водопаду.

Там, совсем близко от основного потока, падающего с большой высоты, была маленькая ложбинка, по которой вода медленно перекатывалась и срывалась легким водопадом с небольшого выступа, образуя у его основания маленькое озерцо.

Вода в озерце была не только другого цвета, но и намного теплее.

Это и был главный лечебный источник Земли. Единственное, что успел запомнить из услышанных слов лекаря Джаев, когда его, совсем больного, старец еле-еле дотащил до источника.

Джаев поднёс девочку к источнику и медленно погрузил её в воду. Она была очень слаба и совсем ему не сопротивлялась.

Джаев окунул её полностью, с головой. И стал внимательно наблюдать через толщу воды, боясь пропустить ожидаемую реакцию девочки. Но её глаза ничего не выражали и были, как всегда, в эти последние месяцы, безжизненными, безразличными.

«Не пропусти момента. Не пропусти момента», — только и бормотал про себя новоиспеченный лекарь, до боли вглядываясь в лицо девочки — спокойное, отрешенное, словно оно было из восковой маски.

Медленно текли секунды, словно стекали с капельками пота по его спине, но пока не было заметно никакой реакции.

И вдруг, её глаза широко раскрылись, и он, уловив еле заметное сокращение ослабших мышц, — в мгновение ока выхватил тельце из воды, и девочка, едва не захлебнувшись, тихонько так, слабым голосом заверещала: «Ма-ма-ма!»

От неожиданности, Джаев чуть было не выронил её, и, медленно опустившись вниз, устроился тут же на камнях. Он гладил её по голове дрожащей рукой и повторял как заклинание, неизвестно откуда взявшиеся слова: «Поплачь милая, поплачь родная. Слёзы яд весь из души твоей-то и вынесут»…

И с этих пор всё пошло на поправку. Приносил он её сюда каждый день, и купал в теплой воде. И девочка стала быстро поправляться. Эти лечебные ванны, свежий воздух, молодость и натуральная еда взяли верх: она восстанавливалась прямо на глазах. И снова хотела жить!

А это главное в любом лечении. Желание жизни, наверное, и есть сама жизнь.

А когда он вдруг услышал её тихий шепот: «Дядя, а ты кто»? — то быстро отвернулся, чтобы она не заметила его разом хлынувшие слёзы — до этого самого момента он всё ещё сомневался в правильности своего поступка. Потом, смахнув предательские слезы, повернулся и улыбнулся:

— Я — твой друг. Ты поправляйся скорей. И мы поедем к твоему папе.

— И к маме? — вдруг произнёсла девочка. — Я её тоже помню и люблю, — и она тихонько заплакала.

А Джаев опешил, потом тихонько вышел, чтобы не мешать. Иногда человеку просто необходимо остаться наедине со своими воспоминаниями.

Ровно через неделю, когда Ирина уже смогла самостоятельно ходить до источника, он рассказал ей об этом месте и поведал о древней легенде. Поведал он и о том, что выжившие, после неизлечимых болезней, меняли имена, чтобы беда их снова не настигла.

— Я тоже хочу поменять имя, и пусть меня беда никогда не настигнет. С этих пор пусть меня зовут… — и немного подумав, она тихо произнёсла: — Элонной.

Джаев, услышав название, вздрогнул и удивлённо посмотрел на девочку.

А она пояснила:

— Маме очень нравилась эта звезда, пусть и меня теперь так зовут.

И она повязала беленький бантик на ритуальном дереве, в знак принятого решения.

Когда они возвращались к хижине, то заметили маленький вертолет.

— Папка прилетел! — закричала Ирина-Элонна и быстро помчалась вверх по тропинке, как горная козочка.

Джаев не спешил, решив дать родным время побыть наедине. А когда поднялся на плато, то увидел всё ещё крепко обнимавшихся отца и дочь. Жилов стоял перед дочерью на коленях, обнимал её и плакал от радости, не скрывая слёз. Он повернулся и посмотрел подходящему Джаеву прямо в глаза, встал с колен и затем чётко произнёс:

— Я не забуду, что ты сделал для меня. Я этого никогда не забуду, сколько б не прожил на свете. Ты мне не просто дочь вернул, ты мне вернул смысл всей моей жизни, — и протянул ему обе руку…

Все это сейчас промелькнуло у Джаева за мгновение до того, как он обернулся и взглянул на девушку.

Это была Элонна. За это время она успела превратиться в красавицу, считавшей его самым близким и настоящим другом.

— Джой, ну что ты опять выдумываешь? Папа сказал, что ты не хочешь? Правда, не хочешь? — и она подбежала к нему так близко, что прямо обожгла взглядом своих прелестных глаз.

«Утонуть бы сейчас в них и всё забыть», — подумалось ему вдруг, но он поспешно сделал шаг назад и хрипло произнёс:

— Обижаете, сударыня. Я здесь, я весь, я всё такой же ваш.

— Вроде и смешно говоришь, а почему же глаза такие грустные? — вдруг не по-детски заметила она и, смутившись, разбавила всё шуткой. — Весь, да не здесь.

Потом взяла его под руку, на миг прижалась к крепкому плечу, и увлекла в гостиную — там был накрыт стол. Где сидели все приглашенные. И банкет по случаю удачного заключения контракта начался.

Глава 4 Бунт на планете L3212

Глава 4 Бунт на планете L3212

Планета L3212 За месяц до встречи яхты «Лань» со спасательной капсулой

— … и не требуйте большего, что можно получить, — Игорь Силин, начальник Экспедиционного геологического Корпуса компании «Септория» нервно ходил по кают-компании основной Базы на планете и глядел на своих замов: они сидели за круглым столом, и все были на взводе.

Силин их не понимал. Хотя, если немного подумать, то всё было совершенно ясно. Он отошел к окну. Оперся о подоконник, повернулся, скрестил руки на груди и стал разглядывать своих помощников. Мысли потекли рекой.

«Андрей Званцев — Главный Специалист экспедиции. Мне говорили, что он лучший в корпорации. Перед отлётом его два сына одновременно заявили отцу, что желают жениться. И теперь, по закону, он в течение шести месяцев, обязан предоставить им отдельное минимальное жильё, и сделать подарок в размере месячного жалованья. Каждому.

Ясно, почему он против задержки и остановки процесса бурения на буровых, и, понятное дело, что будет упираться.

Евгения Краснова — биомедиолог. Моя Женя… Очень красивая… и хороший друг. Она ни за что не пойдет против истины. И будет биться за правду до последнего. Вот только где она, эта правда?

Сим Дакин, бывший десантник, начальник службы безопасности, это из-за его некомпетентности и происходит сейчас бунт на буровой. Мог же сразу арестовать зачинщиков и своей властью не допустить саботажа… так нет же, решил снять с себя ответственность, и собрал этот экстренный совет. Трус. Хотя и десантник. А может быть, что-то упущено? Может дело тут серьёзнее чем, кажется?.. Нет, вряд ли. Буду надеяться, что это обыкновенная забастовка напуганных людей, встретившихся с непознанным и необъяснимым…

Славик Жимайкин, молодой и бесшабашный начальник транспортных средств. Ему бы только побузить да поразвлекаться. На планете он сразу же попал под влияние Кречета, моего первого зама. Даже сейчас сидит и смотрит на него преданным взглядом. Он будет во всём поддерживать своего кумира. А без своего мнения — это значит никто. Пустое место. Да, жаль парня.

Фрол Ягудин, физик-волновик, даже здесь, на экстренном совещании, не расстаётся со своей любимой музыкальной группой. Готов слушать её всегда и везде — и как только она ему не надоест? Тоже мне — контактёр третьего класса, а с явлением не справился. Ладно, надеюсь, вместе разберёмся. Чуть позже.

Дядя Саша, как все его тут зовут, милейший старик, и прекрасный специалист — роботехник. Думаю, он будет не против, и согласится на временную остановку всех работ до выяснения истинных обстоятельств саботажа работников компании.

И наконец — мой первый зам, Дик Кречет. Вот уж действительно тёмная лошадка. Понятно, что будет против всего, что здесь сейчас предложу, правда, негласно, и пока подпольно. И как же я согласился взять его с собой? Сразу же видел, что это за тип. Так нет, дал себя уговорить. Да и высшее руководство корпорации его рекомендовало… Вот и сражайся теперь с ним, раз проявил малодушие.

Так что же сейчас делать? Сидим уже скоро как два часа, а единого решения так и нет. Надо взять передышку. Предложу-ка я им спокойно разойтись и во всём разобраться, может и удастся потом спустить всё на тормозах. Ладно, так и поступим, а что будет дальше — увидим».

— Так вот, господа — товарищи, — Силин отошел от окна и встал возле своего кресла. — Случай у нас неординарный, мы сейчас много здесь друг другу наговорили, и хорошего, и не совсем, но главное, что прямо и открыто. И это важно — не делиться на кучки, а держаться всем вместе. И я понимаю, что разбираться в этом придётся серьёзно и досконально, и не один день. Но это чуть позже. А пока я беру тайм-аут и объявляю на базе… праздник.

— По какому это случаю? — вдруг вскинулся Званцев. — Мы и так уже отстали от графика, почти на два дня.

— А по случаю… — Игорь ненадолго задумался и выдал: — …а по случаю открытия неизвестного феномена на планете. Надеюсь с этим никто не будет спорить? — Все посмотрели друг на друга — но никто особо не возмутился. — А когда мы во всём разберёмся, — продолжил Силин, — надеюсь, — всё успеем наверстать. Народ в экспедиции у нас подобрался работящий. Ведь нам до плана осталось пробурить всего восемь скважин. Я не ошибся?

Все повернулись и посмотрели на Главного Специалиста.

— Да, вы правы, мы остановились на последней группе скважин на верхнем плато. Мы пробурили там первые две, когда всё это началось, — почти шепотом закончил он.

«Неужели он так напуган происшедшим? — подумал Игорь. — По внешнему виду вроде бы и не скажешь, а вслух добавил: — Хорошо, раз так. Значит подытожим. Первое, необходимо объявить о празднике и так же о том, что мы, на два дня открываем все увеселительные заведения Базы. Второе, надо срочно переговорить с начальником бригады бурильщиков Колосовым, первыми встретившиеся с феномен. Да, а почему он не подошёл? — и Игорь посмотрел на начальника службы безопасности.

Тот спокойно пожал плечами и даже не смутился от этого вопроса, продолжая тупо смотреть в упор. Как бы давая понять, что на вопросы он теперь не отвечает.

«Да, теперь с Дакиным каши не сваришь, — подумал Силин, катая карандаш по столу. — Полная некомпетентность. Не зря видно его уволили из органов. А я вот дурак, не обратил на это внимание, вернее обратил, но мой первый зам сумел его отстоять. Видно сразу — его кадр. Придётся теперь быть начеку», — и добавил:

— Ладно, потом выяснишь и мне доложишь. С ним отдельно побеседуем… Третье, надо выйти на место бурения и попытаться определить физику этого неизвестного явления. Фрол, а вот этим мы с тобой прямо сразу после совещания и займёмся.

— Но, что же мы будем докладывать вечером руководству корпорации? — спросил промолчавший всё экстренное заседание его первый заместитель.

Именно он отвечал за все сводки, которые каждые три дня готовило управление Корпуса, и за подписью начальника они уходили на Землю.

«Что, Дик… Кречет, это тебя только и волнует?» — удивился Игорь, а в ответ произнёс: — А вот после экскурсии на место и после анализа всех полученных за два дня результатов, вместе и решим. Завтра собираемся здесь в двенадцать. С выкладками и заключениями, каждому по кругу своих полномочий. А теперь, прошу всех разойтись по местам и заняться работой.

Потом, подумав немного, добавил:

— Дик, ты начни с бригады Колосова. Там Федору скорее всего нужна помощь. Хорошо? — и увидев утвердительный кивок хмурого зама, продолжил. — А с тобой, Фрол, мы едем к буровым, так сказать, к месту событий. Не боишься? Тогда иди, готовься к выходу, а я забегу ещё к сыну, и подойду. Евгения, а тебя я попрошу задержаться.

Доктор встала со всеми, но, услышав предложение, снова уселась на место.

— И что ты думаешь об этом? — спросил Игорь, когда все вышли, вглядываясь в любимые глаза.

Евгения, смутившись немного, тем не менее, быстро ответила:

— О привидениях, явлениях или о собрании?

— О собрании.

— Если Кречет захочет, то он теперь может спокойно создать временной совет и отстранить тебя от руководства. Он же — интриган, и явно метит на твое место.

— А что, сильно заметно?

— Невооруженным глазом. А ты хоть и первоклассный менеджер, но в этой компании у тебя лишь второй контракт, так?

— Откуда такие обширные познания о моей скромной персоне? — удивлённо произнёс Игорь. — Неужели я вам всё-таки нравлюсь? А как же отвергнутое моё предложение накануне?

— Ты ещё вспомни, о первой пощечине, — но, увидев, посеревшее лицо Игоря, быстро добавила: — Давай не будем о плохом. А? Хоть не так складно у нас при первой встрече и получилось, но сейчас-то у нас уже всё хорошо, правда?

Евгения подошла и прикоснулась рукой к его щеке. Он сразу схватил эту руку и припал губами к открытой ладони. А она прижалась к нему боком и нежно гладила его свободной рукой по его волосам. Так они и стояли, боясь расстаться.

— Игорь Михайлович, я готов, — раздался неуверенный голос физика по трансляционной сети Базы.

— Да, я уже иду, минут пять ещё.

Они смущённо отодвинулись друг от друга. Он погладил её по густым рыжим волосам, утонул на секунду в её красивых зелёных глазах и, с трудом отрываясь от любимой женщины, сделал воздушный поцелуй и выбежал из каюты. Но, тут же, вернулся и крикнул прямо с порога:

— Не забудь о «Биомеде», пожалуйста, — нахмурил брови, думая уже о другом. Наклонил голову, встряхнул ею и снова глянул на неё. Радостная улыбка озарила лицо, и он крикнул: — Я люблю тебя, слышишь!

«Мальчишка, да и только», — улыбаясь от счастья, подумала Евгения и вышла следом. Пройдя по коридору, повернула к медчасти. «Интересно, а почему это Игорёк решил, что у меня скоро будет много работы? И откуда возникла эта необходимость во втором комплексе? Неужели он знает больше, чем говорит? Что же тогда у нас назревает, если нужно разворачивать ещё один — минимедкомплекс „Биомед“ — хотя и у первого палаты пустуют»? — так ничего не додумав, доктор переступила порог своего заведения, и попросила дежурного фельдшера вызвать помощников, сказав, что надо разворачивать второй комплекс.

Когда она уселась за стол и подняла глаза, тот всё ещё сидел с широко открытыми глазами от удивления, в которых застыл немой вопрос: второй «Биомед»? Краснова не удивилась его реакции, а, снова вспомнив воздушный поцелуй Игоря, заулыбалась. Затем спокойно повторила:

— Валентин Петрович, вы так и будете сидеть с открытым ртом? Понимаю, что решение необычное, но мне передал его начальник, начнём работу, времени на раздумья уже нет.

Фельдшер в смущении закрыл рот, крякнул ещё раз, удивляясь услышанному, и принялся связываться с помощниками.

Забежав в жилой отсек к себе в каюту, Игорь увидел сына, который, надев удерживающий пояс, находился в виртуальном мире «Голлакса» — модной ныне у всех молодых людей его колледжа игровой приставке виртуального пространства.

Зная, что его нельзя сейчас беспокоить, он прошел в спальню и открыл сейф. Вытащил легкий сверток и развернул его. «Вот, кажется, и настало это время, мама», — проговорил он задумчиво и стал облачаться в легчайшую серебристую ткань…

Это был последний подарок матери. Она выиграла броньку на моднейшем интерсайте, случайно увидев розыгрыш спецкомплекта для супервоина. Попробовала и — удача! Легкая ткань, которая выдерживала даже прямой выстрел боевого тяжелого пистолета — досталась ей!

Он ещё удивился, когда мама принесла дорогущий подарок и спросил: «Зачем же мне, простому горному инженеру — геологу, такое вот космическое одеяние десантника?»

— Да мало ли зачем. А вдруг понадобится? — загадочно ответила она.

Он тогда сразу же развернул подарок и одел его, у матери при этом навернулись слёзы радости — сын такой красавец- настоящий супермен. А Игорь обнял мать, и они потом долго ещё сидели рядом на кушетке. Просто обнявшись. Видимо чувствовали, что это их последняя встреча. Он проводил её домой, посадив на самолёт, а когда вернулся, внимательно изучил инструкцию. Но вот про лазерное оружие в инструкции не нашел ни строчки. Удивился. Но на всякий случай бросил её в дорожную сумку, которую брал всегда в экспедиции.

Потом поступило заманчивое предложение от корпорации «Септория». И он согласился, только поставив одно условие: сын Василий будет всегда с ним. И руководство корпорации согласилось. За хорошие результаты первой экспедиции на Марс, ему продлили контракт на второй срок. Но когда они с сыном вернулись домой, их ждало горестное известие. Его мать и бабушка Василия Дарья Григорьевна Силина, скончалась за три дня до их возвращения. Ровно через год после смерти отца. День в день… Инфаркт. Не спасли.

Игорь невесело усмехнулся, застегнул последнюю застёжку. Защитная бронька плотно облегала тело. Почти невесомая она была незаметна под комбинезоном. И приятно холодила тело. Силин повернулся.

Василий зашёл в спальню. На вид он выглядел старше своих семнадцати лет. Высокий, статный. Короткие тёмные, почти стального отлива волосы, прямой открытый взгляд серых глаз с легкой раскосиной. «А вот ямочки на щеках, при улыбке, это у него от матери. А всем остальным в нашу породу — в Силиных! Одни только кулаки какие, пудовые…»

— Пап, ты надолго? — Василий, наблюдая, как отец забирает что-то из сейфа и раскладывает по внутренним карманам. А увидев отблеск броньки, когда отец запахивал комбез, встревожено заметил: — Это так серьёзно?

— Да нет, на всякий случай, не беспокойся. Я на минутку. Мы с Фролом поедем на плато. Посмотрим поблизости, что же там это такое…

Но Василий смотрел недоверчиво и чувствовалось волнение в его голосе:

— Давай я с тобой? Уроки сделал, задания отослал, а новые придут только завтра. Расстояния…

Сын учился заочно в том же институте, что когда–то закончил и он. А на Базе занимал должность младшего помощника мастера буровой установки.

— Ты мне зубы не заговаривай. Я прекрасно знаю, что есть ещё незавершённые дела. Модулятор излучателя до сих пор так и не доделал. Вот валяется на столе. И не упрашивай. Сделаешь лабораторную — возьму в следующий раз. Замётано?

Сын поглядел на оставленную на столе недоделку. Подошёл и сел в креслошар.

— Ты как всегда прав, отец, — махнул ему рукой.

— Трудно в учении… — начал Силин.

— … легко в бою! — закончил он любимое выражение отца. — Ты там осторожней, они хоть и бестелесные, а вот мысли у них кажется правильные.

Игорь уже почти вышел, как вдруг замер на пороге.

— Ты что сказал? Повтори!

— Да ничего такого, — сказал повернувшись на кресле Василий.– Ты же знаешь, я тоже был там вчера. Работал в смене, и наблюдал за ними. У меня всё время крутились интересные мыслишки. Я тут подумал и мы решили… — но, вдруг поняв, что он сказал больше, чем того хотел, вдруг замер, глядя на отца — а понял ли тот? — А знаешь, когда вернёшься, тебя будет ждать сюрприз, — попробовал завуалировать сказанное Василий, переведя разговор на другую тему.

Но начальник экспедиции, видимо был уже в мыслях на плато, поэтому, не уловив сути, спросил заинтересованно:

— Хороший сюрприз-то? Ладно, как приеду, поговорим. Кстати, можешь тоже подготовить свои выводы по поводу этих… привидений. Мне будет интересно узнать твоё мнение. Хорошо? — Силин подмигнул сыну и захотел видимо ещё что-то сказать. Остановился, прислушался.

Василий заметил его нерешительность, даже привстал в порыве, весь обратившись к отцу. Но он только улыбнулся, кивнул на прощание и вышел.

Так ничего и не сказал.

Василий ещё долго сидел не шевелясь. Всякая грусть неожиданно полезла в голову. Он как будто что-то предчувствовал, но не мог ничего понять толком. Потом повернулся к столу и продолжил прерванные отцом исследования кристаллов, которые ему вдруг неожиданно притащил Фрол.

С физиком Экспедиции он быстро сдружился сразу же при первой встрече ещё на космодроме, когда все ожидали посадку на транспортник. Вдвоем всегда легче. В любых делах и ситуациях. Двое — это не один. И они были чем-то похожи друг на друга. Нет, не телом. Фрол, как настоящий «ботаник» был худощавый, в очках и его кучерявые чёрные волосы, лежали, как им вздумается. Бессистемно. И их глаза, и этот мальчишеский задорный взгляд — были одинаковы: сразу можно было заметить родственные души. Быстро найдясь в толпе, они тут же нашли для себя общую тему и шушукались как старые друзья до самой посадки…

Фрол был уже готов к выходу, а так как начальник все не приходил, он пошёл к ангару с вездеходами и стал готовить один из них к поездке.

Все управление и на самой Базе, и на каждом самоходном оборудовании было однотипным и простым. В этом была острая необходимость: и для лучшей производительности, и в целях обеспечения безопасности — каждый сотрудник компании мог управлять любым механизмом и даже малым летательным аппаратом. Если у него, конечно, был допуск. А в случае опасности, при введении универсального кода «111», им открывался безграничный допуск. Но, если пользование кодом было сделано не по закону, то последствия этого проступка были самыми тяжелыми, в зависимости, конечно, от причинённого ущерба, вплоть до стирания личности. Поэтому с универсальным кодом мало кто хотел связываться. И даже, иногда, при исключительных обстоятельствах, многие предпочитали всё же обойтись собственными силами. Прогресс требовал жертв, и они всегда находились.

Немного повозившись с клавиатурой, Фрол, запустив вездеход, выгнал машину из ангара. И стал ждать Силина, слушая любимую музыкальную группу.

Игорь влетел в кабинку вездехода, едва не стукнувшись шлемофоном скафандра о сигнальный маяк в проёме дверей, и, устроившись в кресле штурмана, скомандовал:

— Поехали. А пока будем добираться до места, вкратце изложи ситуацию. Я знаю, тебя сразу же вызвали, как только всё это началось. Поподробнее, пожалуйста, и, если хочешь… слушай, а давай я поведу? Конечно же, будет проще, если поведу я. Стой! — выкрикнул он.

От испуга Фрол резко ударил по тормозам и машинально включил горный тормоз.

— Ты чего так пугаешься, парень? — спросил, вернувшись в кресло вывалившийся от толчка Игорь, потирая место на гермошлеме, где он несильно ударился лбом.

— Смотрите, они уже здесь, — почему–то шёпотом произнёс физик, вытягивая вперёд руку.

Прямо по курсу, на выходе из красной зоны условного периметра базы, в легкой дымке от силового поля виднелись слабые силуэты привидений, как их прозвали работники буровой, которые первыми столкнулись с этим явлением.

Силин тут же навёл видеопушку вездехода и пока возился с настройками, привидения исчезли.

— Эх, не удалось разглядеть поближе. Давай не тяни, освобождай местечко… Так я тебя слушаю, — продолжил Силин, после того как занял место за рулевым джойстиком вездехода. — Контактёр третьего класса, доложите начальнику всё, о чем вы думаете по поводу происшествия. — закончил он полуофициально и тронул вездеход. Но, так как не снял машину с горного тормоза, движок, взвизгнув, заглох. Чертыхнувшись, Игорь выключил горный тормоз и уже со второй попытки, мягко тронул сорокатонную машину.

И всё время, пока вездеход ехал по территории базы физик молчал. И лишь после того, как они выехали за ограждение, он начал говорить:

— Когда появились эти… хорошо пусть будут привидения, но у меня насчет названия есть свои мыслишки, о них позже. Значит так, появились они сначала в единичных экземплярах, думаю, скорее всего, после прохождения скальной породы, в момент столкновения головки бура с залежами минерала Зилия. Вы помните инцидент, когда за два дня до этого с буровой доставили мастера, который почему-то упал в обморок?

— Да, конечно, но тогда ничего серьёзного не обнаружили. Оказался просто обычный обморок.

— Ну, случай совсем не обычный, если знать кое-что об этом человеке.

— Не понял, мне что, не всё доложили?

— Да нет. Кажется, всё Догадки и сомнения вас же никогда не интересовали?

— Раньше — да, был грешен, только факты и… ещё раз факты. Сейчас, я переменился. Догадки тоже бывают пророческими. Продолжай. Ах, ты, держись! — вскрикнул он неожиданно, и многотонная машина тут же врезалась в обломок скалы, который внезапно появился перед машиной после крутого поворота.

— Жив? Странно, но вот вчера здесь этого безобразия ещё не было. Продолжай и извини, впредь буду осторожнее, — говоря, Силин включил сканер, который впопыхах просто забыл активировать. Затем плавно тронулся и взял разгон.

— Потом у нас было ещё два случая: у Главного Спеца и.., — тут он немного запнулся, — …и у вашего сына.

Хорошо зная своего начальника, и, ожидая его реакцию на слова, он предварительно вцепился в ремни безопасности. Игорь Михайлович действительно нажал на все тормоза, и вездеход опять резко остановился. Силин повернулся к пассажиру. Его лицо не предвещало ничего хорошего. Фрол внутренне сжался и приготовился к разносу.

— И ты мне говоришь это только сейчас? Почему этого нет в суточном докладе происшествий? И теперь не надейся — штрафа тебе не избежать…

— Ну, вы же знаете своего сына…

— Не довод.

— Это произошло сегодня утром.

— Не повод.

— Это и обмороком назвать нельзя, так, временное отключение сознания на несколько секунд…

— Что?!

— В общем, при одном случае, — Фрол пытался быстро оправдаться и поэтому говорил скороговоркой.– Это просто случай. При втором, в течении суток — тоже может быть случайность, но с малейшей долей вероятности, а вот при третьем…

— Это уже тенденция. Знаем, знаем тоже прослушали краткий курс логики ситуаций. Итак, это — тенденция. Ладно, продолжай, — и плавно тронул махину с места.

— Когда произошёл второй обморок у Званцева, я стал анализировать…

— Зачем?

— Предчувствие. Так вот, у них была одна общая особенность, за которую можно было зацепиться: оба имели некоторые способности в экстрасенсорике… Чуть выше среднего показателя.

— А у Василия, — продолжил Силин за Фрола, — процент самый высокий из троицы. Так? И ты знал об этом?

— По штату ведь положено… — начал было физик.

— И что ты сделал, говори быстрее, — и Игорь на всём ходу стал резко разворачивать машину обратно.

— Я…я… — стал заикаться парень.– Я же не знал, что это может быть для него опасно.

— Стоп, теперь давай только саму суть. Значит, ты пронёс на базу большой кристалл, наверное, самый большой, что смог выбрать. И как только ты вошел в каюту к Василию, как он тут же свалился в обморок. Но он был недолгим и вскоре Василий, как будто и не было никакого обморока, сразу включился в твой несанкционированный и опасный эксперимент. Так?

— Та-а-к, — протянул удивленный и испуганный Фрол. — Только не было никакого обморока. Василий на некоторое мгновение как бы выпал из действительности, а откуда вы…

— Поясняю для непонятливых, у меня процент этих способностей самый высокий в экспедиции. Не знал?.. Теперь знай. Так минерал до сих пор ещё там, в спальне?

— Да, Василий попросил оставить для эксперимента.

— Теперь, парень, моли Бога, чтобы всё обошлось.

— Извините, меня, пожалуйста. Мы ведь с Васькой друзья, и если бы я знал, если только мог предположить, что ему хоть что–то угрожает… Да я бы никогда… Поверьте.

— Да верю, но как ты мог…

— Хотелось быстрее найти разгадку. Вы же знаете, если мы не найдем способа их нейтрализовать, то нам придется прекратить все разработки и ждать экспертную комиссию с Земли. Вы ведь тоже…

— Что тоже?

— Тоже нарушаете Устав…

— Да, нарушаю, но в виду экстренной ситуации я имею полное право не сообщать руководству о произошедшем на Базе ещё двадцать четыре часа… Хотя подожди, ты о чём это?

— Как, так вы ничего не знаете? — удивлённо произнёс Фрол, и прошептал: — Мы же уже, вроде бы как того…

В третий раз за эту недолгую поездку вездеход, дико взвизгнув, резко остановился.

«Надо сказать дяде Саше, чтобы просканировал тормозную систему,» — машинально подумал Игорь.

— И когда? — спросил он, повернувшись к Фролу.

— Сообщение было отправлено сегодня рано утром вашим замом. Он сказал, что вы в курсе. Поэтому я и поспешил проверить свои догадки насчёт привидений.

— Значит, совещание было только проформой, так вот почему Кречет с Дакиным так спокойно вели себя сегодня. Они всё знали. Знали, что через три, максимум шесть часов, будет введён красный код, и управление Базы перейдёт в руки этого трусливого начальника безопасности, и, соответственно, всем управлять здесь начнет… конечно же, мой первый зам. Вот и дождался он наконец–то звездного часа. Значит, не зря я сегодня подстраховался. Как чувствовал.

— Он убедил меня, что вы в курсе… — пробормотал смущённый Фрол.

— А доложить мне об экстренном сеансе связи, как того требует Устав, ты просто не захотел?!

— Да нет же, я и рапорт при нем заготовил, а он сказал, что сам передаст…

— И ты спокойно совершил должностное нарушение, которое возможно обернётся не только моим смещением? И сколько ещё людей должно пострадать, чтобы вы, наконец, молодые или нерадивые всё-таки поняли: все пункты Звездных Уставов пишутся кровью. Кровью пионеров и исследователей! Кровью испытателей и ученых! И исполнять их надо, несмотря ни на что! Просто и тупо ИСПОЛНЯТЬ! Это же так очевидно, — уже тише закончил он и, замолчав, ушел в себя.

Фрол молча сидел и смотрел вперёд. Через некоторое время Силин вздрогнул и посмотрел на часы.

— У нас или есть ещё полтора часа или уже нет. Но так как нас не вызывают, похоже мы ещё повоюем. Повоюем? — как–то слишком весело закончил Игорь и тронул машину.

Фрол смотрел на проплывающую пустынную равнину — одни камни, глыбы и серый мелкий песок, и от предчувствия надвигающейся беды, у него вдруг защемило сердце. Горькая слезинка медленно скатилась по щеке.

— Да ты что это, малыш, никак сырость разводишь? Ну-ка отставить! Вспомни — ты же контактер третьего класса! А я, как старший по званию, приказываю тебе — отставить хандру! Ничего ведь ещё не случилось? И возможно так ничего и не случится. Будем надеяться. Приказываю — держать хвост трубой!

Но, заглянув в глаза командиру, Фрол увидел только колюче-серые льдинки, и осознал — беды им точно не миновать.

— Ладно, теперь давай выкладывай. О том, что вы ещё успели нарыть с Василием, — попросил Игорь Михайлович и по гнал вездеход игнорируя дорогу, лишь помня о том, что самая прямая — не всегда самая короткая.

Немного подумав и, приведя мысли в порядок, Фрол, вцепившись в страховочные ремни мёртвой хваткой, подпрыгивая на кочках, начал говорить:

— Когда и у Василия случился провал сознания, мы сразу догадались и немедленно накрыли кристалл силовым полем. Так сказать, прекратили его воздействие на человека. Нам ещё повезло, что у Василия оказалась так хорошо оборудована лаборатория, и всё необходимое нам было тут же, под рукой.

— Да, он гордится своей походной лабораторией, — вставил Силин, — Хотя извини, я тебя кажется перебил. Продолжай. Так что же вы успели обнаружить?

— Ну, во-первых, что это… не минерал Зилий, а какой–то сгусток непонятной и еще неизвестной земной науке субстанции…

Игорь Михайлович никак не отреагировал на это сенсационное заявление физика, и он, немного подумав, продолжил:

— Видимо это плато, где мы пробурили последнюю группу скважин, какое–то особенное. Скальные породы того же состава, как и везде, минеральная жила — из Зилия, а вот крупные кристаллы, вкраплённые в неё — неизвестны нашей науке. Мы проверили по Большой Карте кристаллов…

— Значит, мы имеем дело с открытием?

— И не минерала даже. Но точно, это — открытие. И сделал его, между прочим, ваш сын.

— И вы об этом молчали?

— Хотели устроить вам сюрприз.

— Да уж точно, устроили, ничего не скажешь. Постарались детки. И всё это время пока мы были на совещании, Василий экспериментировал с находкой? Да, но ты же был с нами, как ты мог…

— А я был постоянно с ним на связи. Помните, у меня на голове был стереомаг…

— А я думал, что ты опять свою группу слушаешь, и что тебе всё это совещание до лампочки.

— Значит, и все так подумали. Хорошо иметь хобби, не так ли? — совсем повеселел собеседник. — Вася мне и сообщил о том, что это не минерал, а некая застывшая кристаллоподобная структура. С большим волновым потоком какой–то информации. Вот только волну он всё никак не мог подобрать. Я ему тогда и подсказал, где и как найти характеристики для опыта.

— Да, но…

— Не волнуйтесь вы так, мы сделали себе двустороннюю связь, — и он показал обыкновенный малый кристаллик, на который все меломаны записывали свои любимые произведения. — Только мы друг друга и слышим.

— Теперь понятно, почему этот несобранный модулятор излучений вдруг появился на столе, и о каком сюрпризе он мне говорил при расставании. Значит, когда я зашел в каюту, он не играл, а дистанционно занимался сканированием объекта?

— Правда, у мальчика тоже хорошее хобби?

И тут они, не сговариваясь, посмотрев друг на друга, громко расхохотались. Но смех их оборвал заработавший прибор — кристалл засветился.

Ягудин сразу переключил связь на громкую, и Игорь Михайлович услышал взволнованный голос сына:

— Фрол, Фрол, срочно на связь, отец всё ещё с тобой? Вы где?

— Сынок я тебя слышу… — но увидев замахавшего руками Фрола, сообразил:– Они поставили силовое поле?

— Да, мы его слышим, просто потому, что антенну догадались присоединить к силовому кабелю, идущему в ангары, и далее, к первым буровым. А они-то как раз находятся за периметром действия силового и фонового полей. Да, и Василий тоже сейчас об этом сообразит. Он у вас умный мальчик. Вот сейчас. Подождите…

Игорь улыбнулся: такая похвала была любому отцу приятна.

И как в подтверждение сказанного, из динамиков послышалось:

— Ага, понял, включилась фоновая защита. Надо было раньше догадаться. Слушайте внимательно. Пришло подтверждение с Земли — нам объявлен красный код. Власть на Базе перешла к Симу Дакину, но правит балом, кажется, твой первый заместитель, пап, Дик Кречет…

— А кто бы в этом сомневался.

— …они избили Славика Жимайкина, и нескольких рабочих.

— Жимайкина? — удивившись воскликнул Силин.

И, словно услышав возглас отца, Василий подтвердил:

— …да, отец. Лишь Жимайкин один попробовал им сопротивляться, но они его вдвоем и исподтишка… Изверги. Меня не было, я это увидел по внутреннему видео, пока они его не обесточили. Затем приказали всем находиться в каютах и не выходить. В первом блоке, я слышал, была сильная стрельба. Там забаррикадировались старшие рабочих групп, и неожиданно для всех потребовали твоего личного присутствия. Я слышал, как Дик ругался, обзывая их всех предателями. Отец, что же это твориться? Какой-то военный переворот, что ли… — И совсем тихо выругался, но отец все равно услышал. И улыбнулся.

Улыбнулся и Фрол — раз друг ругается, значит всё в норме, значит злой и падать духом не намерен. Ведь павшие духом гибнут раньше срока.

— Да отец, не беспокойся, с Евгенией всё в порядке, хотя она и плюнула Кречету в его… харю.

Услышав такое выражение из уст сына, Игорь поморщился.

— И не ругайся, батя, ты бы видел это самодовольное изображение на его фейскартинке. Правда оно сильно поблекло после бесстрашных действий нашего милого доктора, — и неожиданно добавил: — А правильно, что ты её выбрал. Одобряю. Она классная. Лично двумя руками «за»!

— Ну вот, всё и разрешилось само собой, а я всё гадал, как это ему сообщить об этом, — облегченно вздохнул Силин, но тут же снова сосредоточился на динамике, — О главном сынок, о главном…

— Да, главное…

«Нет, ну они определённо с отцом телепаты… Если у Васьки такой высокий процент, какой же у него самого»…

Внезапно Фрол услышал еле слышный шепот Игоря Михайловича:

«Самый высокий в возрастной группе». Но шевеления губ не заметил, только увидел, как Силин приложил палец в перчатке к шлемофону…

«Ну ничего себе»? — изумился ошеломленный Фрол.

А из прибора донеслось:

— Внимание, внимание, говорю главное. Кристаллы и привидения, возможно это инопланетная жизнь, слышите? Здесь есть цивилизация…

Услышав такое, Игорь Михайлович инстинктивно нажал тормоз, хотя они и так остановились, как только услышали голос Василия. Тормозная система в ответ только недовольно засвистела. И дикого торможения, ставшего вдруг славной традицией этого их маленького путешествия, не произошло.

А из прибора звучало сенсационное заявление, и разносилось по безвоздушному пространству планеты. Планеты, известной только узкому кругу учёных землян. Но обещавшей стать самой известной планетой, в ближайшем будущем.

— Видимо это была запись, — проговорил Фрол, ошалевший от услышанного, когда Василий начал повторять.

— Да, скорее всего, но ты не выключай. Вдруг услышим что-то новенькое. Значит, всё-таки объявили красный код? Хм, теперь всё в руках моего первого зама. Ответственного за безопасность экспедиции в неординарных ситуациях. Как же он теперь поступит? Что предпримет? Подумаем… — и Игорь Михайлович, откинувшись назад, прикрыл глаза.

Фрол тоже попытался расслабиться. Но не удалось. Резко подскочивший на сиденье Игорь Михайлович выдал:

— А вот теперь мы будем бороться. Предупреждены…

— …значит вооружены, — закончил известную фразу Фрол.

И вездеход резво помчался на базу.

— Тихонько, только не греми, — предупредил Силин Фрола и откинул сетку воздушного клапана.

По этому запасному трубопроводу они могли беспрепятственно проникнуть в технический отсек блока №1, в котором, по полученным от Василия сведениям, находились забаррикадировавшиеся повстанцы.

Это был первый шаг, который они решили сделать, как только благополучно просочились на вездеходе через силовое поле Базы. Теперь, о том, что они вернулись, знала электронная система слежения, а значит, знал и Кречет. И времени на всё про всё у них было мало. Слишком мало.

Преодолев ползком примерно двести метров, сшибая на пути сетчатые грубые фильтры ударами ног, они вывалились, чуть ли не на голову дозорному, охранявшему единственно возможный путь проникновения на территорию блока.

Игорь Михайлович перевернулся, и, увидев, что часовой смотрит на них в недоумении: всё произошло слишком быстро.

— На посту и без оружия? — попытался урезонить часового Силин, но тут же замолчал, когда часовой направил на него горный автоматический бластер.

При определенной настройке бластер этой модели мог стрелять уменьшенными зарядами, что превращало его в очень сильный и действенный аргумент. В любом споре.

— Но это же запрещено, — начал было, теперь уже бывший начальник Базы, но тут же оборвал себя и закончил: — О чем это я… Извини, давай веди нас к командиру.

Пройдя переходной тамбур, Силин понял, что блок обесточили. Поэтому, для экономии кислорода, восставшие переоделись в скафандры и перешли на автономное жизнеобеспечение. Теперь им надо было ходить и подзаряжаться у газогенераторов каждые три часа.

«Да так они смогут продержаться хоть целый год, — подумал Игорь, зная о ресурсах, заложенных в этом модуле. Но тут же отогнал эту мысль. — Какие годы? Необходимо сейчас же идти и сдаваться. Что за военные перевороты? Стоп, а действительно, что–то оборона здесь уж больно профессионально налажена».

Так бы он и сам поступил согласно предписанию военизированной охраны мелких объектов, имея десятилетний опыт службы. В молодости он мечтал быть офицером. И даже дослужился до командира особого подразделения. Но только в группе Земного базирования.

«До высшего командирского состава, правда, я так и не дослужился. Но, плох солдат, об адмиральском не мечтавший чине. Потому-то и ушел, потому что, не мечтал», — невесело вспомнил Силин о значительном эпизоде из своей жизни, идя в сопровождении подошедшего бойца.

А первый часовой, сдав задержанных, тут же вернулся на пост.

«Толковый у них командир. Значит, оборону они держат по войсковому предписанию, вот и снайперы, — понял он, когда в открытую щель увидел красный лучик лазера. — Ладно, сейчас разберёмся, кто у них тут таким шустрым оказался».

Когда они вошли в самый большой ангар блока, он ещё раз убедился, что оборону держит группа военспецов. «Их, — он осмотрелся и быстро подсчитал десятка два. Точно — похоже на локальную группу быстрого реагирования. Но откуда они здесь? А вот и их командир… неужели»? — и он увидел знакомый силуэт приближающегося коренастого человека в синем рабочем комбинезоне.

— Дядя Саша?! — только и вырвалось у изумленного Игоря. — Это вы тут командуете? Не ожидал, никак не ожидал.

— Прогуляемся, — кивнул Игорю мужчина облачённый в боевой комбез спецназа Сил Правопорядка и сделал незаметный для непосвященных жест — отдал приказ для часового. Тот, опустив грозное оружие, немедленно вернулся на пост.

— Фрол, а ты можешь сделать фальшивую запись? — дядя Саша вдруг повернулся к физику, и продолжил: — Надеюсь ты понимаешь, что сейчас, на данный момент некоторые законы силы не имеют. Да?

— Если того требует старший по званию, то я подчинюсь любым его приказам.

— Звание генерала майора, правда в отставке, тебя устроит?

— Так точно, товарищ генерал. А что надо сделать?

— Вижу, вижу, ты свое послужил, лейтенант. Расслабься и подойди к тому вон, за переносным командным пультом, он — старший в блоке, всё тебе объяснит. А мы пока поговорим с Игорем Михайловичем.

— Но фальшивку, если здесь и проглотят, на Земле сразу же расшифруют… — начал было Силин.

— Да знаю я, Игорёк, — как-то устало произнёс дядя Саша, и, сцепив сзади руки, стал раскачиваться с каблука на носок и обратно.

За тот час с небольшим, что его не видел Силин дядя Саша сильно изменился. Этого моложавого старика, а ему уже было около семидесяти, все привыкли видеть постоянно улыбающимся и весёлым. В его карих глазах всегда искрилась эдакая лучинка добра и веселья. Его уважали все, а молодёжь так и вовсе просто боготворила. А какой он был рассказчик? Но сейчас в этом подтянутом боевом генерале трудно было узнать того развесёлого добродушного толстячка специалиста по роботам. Взгляд его стал жестче, и никакого намёка на улыбку. Даже цвет глаз как-то потемнел, и они …перестали лучиться, что ли. Это был другой дядя Саша. Совершенно другой.

— Послушай сюда, — наконец произнёс он, перестав качаться и посмотрев прямо в глаза Силину. — У нас мало времени, ты только кивни, если что не поймёшь. Я — командир особой спецгруппы прямого подчинения адмиралу космических Сил Порядка Сергей Иванович Злобин. Вижу, что ты сразу срисовал и меня, и моих ребят. Меня предупредили о твоем военном опыте. Но раскрыться я должен был только при исключительных обстоятельствах. Логистики из министерства были сильно уверены в том, что эти обстоятельства так и не наступят — но они ошиблись. Ситуация вышла из-под контроля, и мне пришлось немного побузить и здесь забаррикадироваться. Надеюсь, спектакль удался.

— А чего вы боитесь? Ваших здесь… полтора десятка, и среди ребят строителей наверняка наберётся столько же с боевым опытом. Пойдем на штурм и спокойно со всеми разберёмся.

— Да, моих здесь ровно пятнадцать, молодец, навыки не растерял. Но в данных обстоятельствах этого недостаточно… а что ты скажешь вот об этом? — и он, развернув экран своего ЛБСа, показал несколько кадров транспортного корабля, ожидавшего их на орбите после завершения экспедиции.

Силин сразу же увидел чужой корабль, который висел у главного шлюза транспортника.

— Это — космические пираты, Игорь. Правда, группа их немногочисленная. И подчиняются они… твоему заместителю Кречету. –Увидев, что Силин удивился, но так ничего и не сказал, генерал продолжил: — Мы смогли перехватить их незашифрованный сеанс. И это не всё. Это так сказать то, что логики предполагали, но не смогли правильно оценить временной интервал. Так вот, Сим Дакин и группа ему подобных вооружена самыми последними моделями индивидуальных бластеров. Мы предполагали, что они будут вооружены, но не так мощно. На Земле кто-то сильно ошибся. Сейчас здесь проводится неизвестная нам операция. В общем, тут ты видишь всех, кто остался на свободе. Остальные блокированы по всей Базе.

Силин с удивлением оглянулся.

— Двадцать пять из двухсот пятидесяти?! Только десять процентов? Этого не может быть. Никак не может. Вы что-то путаете.

— Эх, Игорёк… Ты про Жимайкина уже слышал?

— Да, его случайно избили, по недоразумению, и он сейчас лежит в госпитале. А что, это не так?

— Старая и неверная информация. Слава был моим лучшим агентом. Он сразу сообразил, что происходит захват Базы и попробовал единолично нейтрализовать главаря Кречета. Но Сим, его помощник и соратник, оказывается, давно подозревал моего агента. И Дакин, выстрелил из бластера, в спину Вячеславу, исподтишка, когда тот попытался нейтрализовать Кречета. Жимайкин умер в госпитале, так и не приходя в сознание, десять минут назад.

— А бронька? — удивлённо спросил Игорь. — У него же должна была быть бронька спецагента?

— Мне очень жаль, но он был на секретном задании. И не мог носить не только оружие, но и бронекостюм. Теперь ты понял, как всё здесь серьёзно?

— А почему вас послали именно сюда? И что это было за задание? — через минуту спросил Силин, ошеломлённый услышанным.

Дядя Саша, хмыкнув, и чуть улыбнувшись вопросу, только развел руками.

— Извини. Даже сейчас я не могу тебе рассказать всего. Служба есть служба. Ты же сам офицер, знаешь.

— Подождите, — встрепенулся Силин, — мой сын сказал, что здесь на планете, скорее всего существует разумная жизнь. Если об этом сообщить, то возможно…

— Тогда всем нам действительно будет крышка. Разве ты ничего не понял, Игорь? Это не только пираты, это ещё, к тому же авангард мощной преступной организации, которая не только сильно засекречена, но и обладает реальной властью на Земле. Реальной! И, похоже, что во главе стоит Зин Жилов, президент крупнейшей корпорации Земли. Понимаешь? Ещё не понял? Все бойцы Дакина вооружены новейшими бластерами G-8! Даже моей группе их не выдали. Теперь представляешь, в какой заварушке мы очутились?

Силин глянул прямо в лицо своему бывшему подчинённому и, рубанув ладонью сверху вниз по воздуху, быстро сказал:

— Лично я не верю, что Жилов направил своих людей на смерть. Не верю! И не поверю. Даже и не уговаривайте. Сколько сейчас наших потерь?

— Кроме Жимайкина, были убиты ещё несколько рабочих. Видимо, из-за личной неприязни Кречета. Он сам их публично расстрелял, а потом стёр запись и пустил фальшивку по местной сети. Её и видел твой сын. Всего убито восемнадцать человек, и раненых в потасовках — двадцать. Где-то так. Да, хотел при встрече тебя спросить, а как ты узнал, что надо развернуть дополнительный госпиталь? До сих пор не могу понять — откуда-то просочилась информация о захвате?

— От верблюда, — машинально ответил задумавшийся Силин, потом спохватился, извинительно проговорил: — Простите. Например, я знаю, что мой сын и Евгения сидят сейчас в одном помещении. Что Кречет со своей сворой ищет меня по всем закоулкам территории. Что толку? Одного не пойму — зачем им я? Сместить меня — они сместили, полная власть у них. Грабь — не хочу. Неужели личное?

— Похоже на то, капитан. Ну, и ещё твои коды. И здесь что, тоже интуиция? Зачем ты сменил все коды доступа на Базе раньше срока?

— Ах да, коды. Да как-то так, захотелось. Ладно, вы ведь всё уже решили?

— Не понял, что ты имеешь в виду?

— Ну, вы же приказали создать фальшивку. Значит все, кто не имеет идентификационной капсулы, смогут пройти сканеры отождествления личности, и у них ещё будет шанс выжить, если не доказано каких-либо фактов сопротивления новой власти. И фальшивка, запись кристалла памяти с камер наблюдения блока, должна в этом им помочь. Так?

— Что ж, ты определённо пошёл бы дальше меня, если бы не уволился из армии. Да, я так решил. Возможно, нам и удалось бы прорваться. Но только не сейчас и не здесь. Не в открытом бою. Во всяком случае, я дал своим парням приказ на партизанщину. Ты ведь знаешь, что это за приказ?

— Да, конечно, это последний приказ командира спец группы который гласит: — …затаиться, несмотря ни на что — выжить. Любыми путями донести известие о результатах операции старшему командиру. В вашем случае — действующему адмиралу.

— Нас здесь — пятнадцать…

— Шестнадцать, генерал, я как никак присягу тоже давал, –и Силин подтянулся, встал по стойке смирно и отдал честь.

Дядя Саша посмотрел на него, медленно поднёс правую руку к виску, и… улыбнулся. На время здесь опять появился добродушный улыбчатый старичок, но, через мгновение, тут же исчез. И Силин подумал, что это ему всё показалось.

— Хорошо, и да поможет нам Бог! — Ответил командир спецгруппы.

После проверки фальшивки генерал дал добро, и её стали перегонять в сеть. Пока было временное затишье, военспецы уничтожали всю атрибутику, полученную из потайного склада. Постепенно за мощными плитами утилизатора исчезали компактные бластеры, капсулы всёвидения, и другая наноспецаппаратура. Потом бойцы по одному заходили в переносной модуль и, разоблачившись, снимали с себя остальные приспособления, так необходимые им для боевых операций… В этих условиях эта спецтехника могла сыграть для владельца плохую службу.

«Надеюсь хоть один из нас, но выживет, хотя… — невесело думал Игорь, наблюдая за действиями спецов. — Если бы не сын с Женькой…»

И только трое оставшихся, командиры подразделений не участвовали, а стояли обособленно, в полном спецобмундировании. Вместе с ними находился и их генерал. Они решили принять свой последний бой, но не сдаться врагу.

Ещё раз внимательно поглядев на них, Силин неожиданно бросился к пульту управления и что-то стал искать. И видимо нашёл, потому что громко выкрикнул:

— Дядя Саша.., извините, товарищ генерал, можно вас?! Пожалуйста…

Маленькая группа быстро окружила бывшего начальника.

— Вот видите, это — запасной космический модуль разведчиков наблюдательного Совета. –Силин показывал на обьёмной карте Базы. — Он находится как раз в радиусе максимального пробега вездехода, — но, увидев брошенный недоверчивый взгляд одного из командиров, добавил: — Ну, чуть-чуть можно и пешком добежать, если что.

— Но его должны были в автоматическом режиме отправить на Землю сразу же после удачной высадки на планету? — удивился один из спецов.

— Да, это моя вина, я не проследил, а потом и не до этого было. Так вот, о том, что корабль не улетел, у нас на Базе тоже никто не знает. А коды запусков я почему–то сегодня вдруг совершенно случайно захватил перед поездкой. Вот держите, — улыбнулся Силин, найдя спасительный выход для друзей, протягивая треугольную карточку разрешительных кодов из зелёного стопластика.

Дядя Саша сразу всё понял: этот корабль и коды Силин оставил для себя и сына, на всякий случай. Запасной вариант спасения. И сейчас он отдавал его дяде Саше и его группе. Такой поступок дорогого стоил.

Они стояли и смотрели друг другу в глаза. И казалось, что между ними происходил телепатический диалог.

«Но ты оставил его для себя и сына? Это — твой спасительный билет»…

«Да ладно, чего уж теперь, что там будет дальше, ещё никто не знает, а вас Кречет просто растерзает. Долго ведь вы не сможете сопротивляться головорезам. Это же даже мне ясно. Берите. Вы же шанс для всех нас»…

— Да, нет, не только. В первую очередь, это наша свобода, — проговорил вслух генерал, взял пластиковую карточку и крепко пожал руку Силина. — Значит, если мы сможем добраться до этого объекта, то возможно… да, но как мы пройдём через силовое поле? — прервал он сам себя.

— Как помню, мой вездеход так и остался стоять у стены блока. Воспользуйтесь им. Пока его не отключили от базовой сети — он может свободно выехать за периметр через переходной шлюз. Кодов для контроля за всей Базой, как я понял, у них ещё долго не будет…

Генерал негромко скомандовал:

— Первый, подготовь наши «фантомы», второй — на тебе ВПСМка и энергоблок. Ну, а мы с тобой, — генерал повернулся к третьему, займёмся кислородным запасом, надеюсь, он не такой тяжелый, как кажется. Всё, через четыре минуты встреча у вездехода.

Затем повернулся к Игорю. Они крепко обнялись, и через мгновение побежали каждый в свою сторону…

Глава 5 Стив получает боевое задание

Глава 5 Стив получает боевое задание

База «Сатурн — 2» Кабинет службы таможни сразу после ухода Зимина

— Нет, вы слышали? — и разъярённый Стив швырнул кружку президента с недопитым чаем, сделав брезгливый взмах рукой, и начал старательно вытирать пальцы о салфетку.

«Если это не игра, Стива … — Северцев прокрутил всё произошедшее в кабинете. — А на это кажется не похоже, то может быть наш план и получится».

— Успокойся и садись. Продолжим. Если не ошибаюсь, наш капитан будет ещё час как в отключке…

— Да, — кратко подтвердил Стив, — где–то так.

— Значит продолжим? — и Северцев вопросительно посмотрел на него.

Тот правильно понял взгляд: снял ЛБС и положил его на стол. Всё было чисто: никто не подслушивал.

— Так на чем я остановился?

— Вы начали говорить о капсуле и о своих предположения, как нас неожиданно прервали, — ответил Стив.

— Точно. Да вот ещё что, я принял решение добавить тебя в нашу команду. Корпорация «Септория» принята в разработку и мы начали её полномасштабную проверку. И ты нам в этом, надеюсь, сможешь сильно помочь.

— Так точно, — вскочил было Стив и потянул руку к виску, но увидев удивлённое лицо адмирала, присел обратно. — Извините. Забылся.

— А может мы и зря всё отменили… отдание чести, есть что–то в этом… Ладно, продолжим. А теперь я тебя слушаю, давай продолжай.

— Вместе с пилотом Антоном, мы пришли к мнению, что сама спасательная капсула не смогла бы долететь за такое короткое время из системы Вилларса, значит… — и Стив многозначительно замолчал.

— Совершенно верно, — вступил адмирал. — При входе в нашу систему исследовательский автоматический корабль «Азор», который уже давно должен был вернуться на базу разведчиков, был неожиданно уничтожен пиратами. И всё нападение случилось так быстро, как будто они точно знали, что он вынырнет именно здесь и в это время. На видео из системы слежения за этим сектором было видно, как пиратский корабль появился, а затем буквально через семь минут рядом с ним вышел из подпространства и «Азор». Буквально какие-то мгновения… и корабля не стало! Сработали чисто — ни один заряд не прошёл мимо. Мы даже не знаем, сколько человек в экипаже «Азора» погибло. Хотя может быть он пришел на автомате?.. — попутно рассуждал Северцев. — Нет, тогда бы появился в зоне прибытия, а не здесь. Пираты исчезли сразу же, даже не остались посмотреть на дело рук своих. Операция была проведена на очень высоком уровне, можно даже подумать, что это не… — здесь видимо он понял, что сболтнул лишку и пристально посмотрел Стиву прямо в глаза. Тот, не моргнув глазом, стойко выдержал взгляд и пожал плечами — дальше? Северцев секунду колебался — стоит ли продолжать, но потом передумал и заговорил: — Наши патрульные хоть и были оповещены своевременно — как всегда опоздали. А вот спасательная капсула почему-то оказалась в районе астероидов. Видимо за эти мгновения там произошло что-то неординарное. Но жаль, по–видимому этого мы так и не узнаем. И если мы проиграем ещё и этот раунд, то точно не узнаем, что же там было в этой спасательной капсуле. Вот ведь незадача. Как только вы появились на Базе, сотрудники корпорации «Септории» не мешкая, изъяли капсулу и упаковали надежно в своём минитранспортнике. Теперь к ним не подступиться. Аж до самой Земли. Вот я и прилетел сюда.

— Да, я помню ещё, как их чрезмерное усердие наткнулось на наше с Антоном недопонимание… — произнёс, улыбаясь Стив, поглаживая правый кулак.

— Вот поэтому ты и оказался здесь. Не смог сдержаться? Хорошо хоть хватило ума Антона в это не вовлекать.

— Ну не мог же я смотреть на то, как их служба охраны врывается на мою яхту без моего разрешения!?

— Но у них же было на руках уведомление таможенного сектора?

— Ну и что? А может быть я ещё ко–офе не допил? Можно же было аккуратнее, и при чем здесь мои пассажиры… Я конечно понимаю, что они не сахар, и я сам бы несколько раз с удовольствием вмазал бы по этой жирной физиономии моего клиента, но простите, виноват-с, не смог спокойно наблюдать за наглостью и бесцеремонностью этих бойцов в черном. Да пусть у них было бы хоть разрешение всех президентов Земли вместе взятых. «Лань» — это моя яхта…

Северцев как утром получил кадры этого инцидента, как приоритетные для экстренного просмотра, то поднял все секретные файлы на командира частной яхты, и тут же вылетел на Базу, отменив все встречи. И через три часа уже разговаривал здесь с ним.

— Что, чёрный цвет раздражает?

— С некоторых пор, да.

— Теперь это уже не твоя яхта, смирись. Мы немного приукрасим твои подвиги, конечно, и поэтому теперь тебе будет грозит реальный срок. Правда, небольшой, но яхту, как и лицензию частного пилота, ты уже потерял. Временно. Все временно.

Стив только пристально поглядел на адмирала при этих словах, а затем продолжил скользить взглядом по стенам кабинета, не упуская из вида лежащий на столе браслет.

Ожидая более бурной реакции, Северцев усмехнулся и продолжил:

— Понятное дело, что на твоих сотрудниках это не отразится, и они всё время твоего виртуального заточения будут обеспечены по полной программе.

— Я ещё не забыл о привилегиях секретного бойца, — и Стив стал цитировать наизусть часть главы служебного циркуляра из раздела секретных операций: …никто не должен пострадать из ближнего окружения, и всем будет предоставлен полный… — Я всё помню, адмирал. Только не могу одного понять, почему, если вы, зная, откуда идут нити этих преступных акций, не разорвёте их, арестовав президента корпорации Жилова?

— Не всё так просто. У нас нет для этого серьезного шага никакой доказательной базы. Ни одного факта. Всё началось случайно, после того, как была захвачена одна маленькая преступная группировка космических пиратов здесь, на международной Базе. И у их главаря было изъято при обыске досье на президента компании «Септория».

— И там оказалось мало данных для ареста Жилова, но достаточно для начала его масштабной разработки? — закончил за умолкнувшего адмирала Стив.

— Да, захват пиратской группировки был произведен Стражами Порядка. А потом, ввиду важности всех захваченных данных, их передали нам. И вот уже как год мы стараемся подобраться к руководству компании поближе — но так ничего и не удалось: трое внедрённых сотрудников так и не сумели подняться выше менеджеров среднего звена, пешки. В этом деле есть одна неясность: как только произошёл захват на Базе, мы теперь уж точно можем это сказать, как буквально через сутки, к нам на засекреченный адрес, из старых каналов связи, одного из нашего ведомства, пришла странная информация.

— В чем именно странность?

— Уж очень похоже на автоматическое послание. Как будто его составил и отправил радиоробот.

— Но их уже давно как…

— Да знаю я, их почти не осталось. Во время Железного бунта всех их уничтожили. Потом были созданы переходные варианты, а сейчас остались в работе одни только анероиды.

— Извините, адмирал, за столь нескромный вопрос, а сколько же вам тогда лет?

— Что, очень интересно?

«Спорим, что меньше восьмидесяти?» — тут же мысленно загадал Стив.

— Семьдесят пятый скоро отмечу, — и увидев, как заулыбался Стив, спросил: — Что, угадал?

— Угу, — самодовольно произнёс тот, — Ну так, в чём же закавыка?

— После расшифровки, там была только одна фраза: шефбосс — не Жилов, его подставляют… Подтвердите получение. — И так все пятнадцать минут сообщения.

— Да, действительно похоже на спятивший робот — передатчик.

— Может быть, это сам Жилов организовал?

— Нет, мы проверяли. Послание пришло отсюда, район Базы. Правда тогда здесь временно находился Джаев, первый заместитель Жилова и его друг…

— Ну так и флаг вам в руки.

— Не понял?

— Извините, товарищ адмирал, это старинная присказка. В смысле того– что же теперь тут раздумывать? Он сам и организовал передачу через дружка. Значит можно их брать.

— Нет, не похоже, ладно потом разберёмся. Пойдем дальше. Нам ещё о многом надо поговорить, а времени в обрез. Дальше, запомни — Кирсанов Сергей Сергеевич. Не ломай голову, ты его не знаешь. Это изобретатель батарей нового поколения. «Вечная таблетка». Если то, что мы узнали, правда, то энергетический вопрос цивилизации скоро будет окончательно решен.

— Как вопрос с питанием?

— Да, ты прав, — отвлёкся от темы адмирал. — Благодаря открытию революционного метода «Воспроизведение пищи соединением молекул» и созданию малогабаритных аппаратов ВПСМ, человечество раз и навсегда решило проблему полноценного питания. Так и здесь. Что-то похожее. После публикации в одном химическом журнале небольшой статьи Кирсанова, мы заинтересовались им и держали его деятельность под контролем, но год назад он вдруг исчез. Нашли его недавно в засекреченной лаборатории корпорации «Септория»

— И вы взяли его? — перебил его Стив.

— Зачем? Толк какой? Даже сейчас, у нас частные лаборатории спонсируются лучше, чем правительственные. Тебе ли об этом не знать? Так вот, он там, кажется, сумел сделать опытный образец и получить практическое подтверждение гениальной идеи.

Стив стал слушать внимательнее.

— Когда деятельность корпорации сконцентрировалась на новой открытой планете L3212, наши логисты подсказали дальнейший шаг, и мы успели внедрить одну из наших мобильных групп в вылетающий Экспедиционный Корпус на разработку недр этой планеты. Корпорация странным образом, оставшись одна в заявке на полную разработку и владение планетой, получила сертификаты, и смогла приступить к геологической разведки после завершения этапа сканирования минеральных запасов планеты службой Косарева… — и тут он вопросительно посмотрел на собеседника, знакома ли ему фамилия.

— Знаю. Из молодых, да ранних. Удачно женился и занял пост Председателя наблюдательного совета за Космическим пространством. Доходное местечко…

— Точно, а пока что планета была признана неперспективной и корпорация получила права на разработки за символическую плату. И исследовательский автоматический корабль «Азор», службы Косарева, почему-то задерживается на планете. А тут он вдруг объявляется на орбите около лунного космодрома, и его тут же уничтожают пираты. Ничего не понимаю, — адмирал замолчал.

— А ваша группа. Вы ведь говорили, что успели внедрить её. Сколько их?

— С командиром — пятнадцать спецов высокого класса. До недавнего времени всё было в порядке, но месяц назад группа не вышла на связь. В положенное время, и в запасное. Все контакты с ней прекратились.

Стив внимательно посмотрел на адмирала и подумал: «Или он мне не доверяет, или что-то скрывает. Странно», — а вслух спросил:

— И основные и дублирующие?

— Да. Такого давно не было, чтобы группа исчезала вот так, без следа.

— А что же с официальной версией, срок–то не маленький?

— Так-то так. Но вот здесь тоже не всё ясно. Из-за неполных данных и засекреченности этой операции, мы не стали посылать своих резидентов и приняли версию корпорации. А она на данный момент такова: начальник Экспедиционного Корпуса Игорь Силин попытался захватить Базу в единоличное правление и стать пиратом. Но корпорация справилась своими силами правопорядка и бунт был жестоко подавлен. Зачинщики были высланы на Землю.

— Но они не долетели, случайно попав по лучу в недра неисследованной планеты. Вердикт прост — так им и надо преступникам … — Стив вопросительно посмотрел на адмирала.

— Ты ошибся немного, — поправил Северцев. — Их луч сбился, и они просто не долетели до Земли. Потерялись в безвоздушном пространстве.

— Какая разница, всё равно вранье же чистой воды. И где они достали этот корабль? Если только он не пиратский.

— И не говори. Хотя всё было задокументировано, предоставлены все данные, отчеты и даже записи с кристаллов памяти.

— Но не сами кристаллы? Я прав? — настаивал Стив.

— В том то и дело, что прав. Игорь Силин из наших, майор в отставке. Он после десяти лет службы подал рапорт и его отпустили.

— А разве…

— Да знаю я, что такого не бывает, но, правда, изредка случается. И он как раз пример этому. Мы сразу поняли, что все представленные материалы — фальшивка. Но непонятно кем сделанная, всё на достаточно высоком уровне, не подкопаешься. Мы перепроверили ещё раз — фальсификация чистейшей воды, но не стали пока афишировать факт подделки. Да и не мог дядя Саша, это боевой псевдоним командира нашей группы, — ответил он на вопросительный взгляд Стива, — так просто взять заблокироваться в ангаре и начать бой с командой безопасности корпорации, в чём нас хотят убедить.

— Если только… — начал было Стив.

Северцев внимательно глянул на того, ожидая продолжения.

— …если только его не атаковали… настоящие космические пираты.

— Молодец. Пять за сообразительность. Наши логисты тоже выдали такой результат. Пираты, как известно, космодесантников в живых не оставляют.

— Да и у нас тоже был такой приказ — в плен ихнего брата не брать, на месте….

— Знаю. Возможно, в этой спасательной капсуле было что–то такое, что очень важно, архиважно для корпорации, и компания не хочет, чтобы всё это попало в руки Косарева. Так как, после его ведомства ей прямая дорога к нам… Жаль, что я не знаю, кто на самом деле первым обнаружил эту капсулу…

— А чтобы изменилось?

— Ну, я спросил бы его, может он сделал сканирующую полную голографию объекта…

— Так в чем же дело, спросите. Это был я.

И увидев, как повлиял его шутливый тон не к месту, решил, что с адмиралом лучше вообще больше не шутить. Не все же понимают благотворное воздействие шутки в деле разрядки в серьезных ситуациях.

«Да, будь на моём месте кто другой, в штанах его бы было уже густо,» — ещё успел подумать Стив, когда даже не шелохнувшись, скосил глаза на замершую в миллиметрах от его лица ладонь адмирала, которую тот молниеносно выкинул в направлении его виска…

Но тот вовремя успокоился и удара всё-таки не нанёс. Потом он с большим трудом разогнулся и медленно выпрямился.

«Когда хочешь нанести серьёзный удар, и вдруг мгновенно застываешь, уж я–то знаю, адмирал, — это очень и очень больно. Но если бы ты не остановился, мне было бы ещё больнее. А это было бы неправильно…»

— Да, согласен, неправильно это, — словно прочитав его мысли, бросил адмирал, когда совсем успокоился. — Ты извини, солдат, просто так всё вдруг навалилось, вот и сорвался. А что, знал, что не ударю или не успел всё-таки увернуться?

— Извините, адмирал, я вас три раза успел бы скрутить, но гордые мы, вот ведь какая штука… и от тумаков начальства никогда не уворачивались: просто никогда их не получали, вы вот первый пожелали-с.

— Так уж и не били, ни разу? Ладно, извини, Стив, но и ты хорош. Почему сразу не доложил, что имеешь отсканированную голографию объекта?

— Да вот всё думал, когда же будет подходящий момент.

— Теперь подходящий?

— Вполне, — Стив снял браслет, поставил на режим передачи и установил в центре стола.

Над ним сразу же появилась голографическая картинка всех проекций капсулы.

— Давай рентгенографию.

Стив переключил.

— Так понятно, что ничего не понятно. Никаких живых объектов… –вглядывался в изображение адмирал

— Да, но посмотрите вот сюда, в багажный отсек. Блок информационных кристаллов. Здесь вот, в правом столбике кристаллов, третий, который лежит сверху. Видите?

— Точно, какое–то марево над ним, контуры кристалла размытые, нечеткость какая–то. Радиационный фон что ли? Или помехи…

— Да нет, смотрите, — и тут Стив пролистал файлы, как мультик. — Мы сразу же с Антоном этот феномен обнаружили, ну и сделали покадровую съемку…

На чередующихся кадрах было ясно видно, что третий кристалл, или правильнее сказать, его контуры, изменялись с определённой частотой.

— Что за чушь, он там живой? Дышит? — Косарев с удивлением уставился на Стива.

— Да нет, всё здесь мертвым мертво. Скорее всего, это какая- то неизвестная науке субстанция. Во всяком случае, анализаторы не могут её классифицировать. А мои загрузки браслета самые полные. И как помогла вам информация?

— Увы, теперь всё стало ещё сложнее. Возможно, это будет и для Корпорации подарочком. Если он им достанется. Можно предположить, раз всё делается по закону, в капсуле они ожидают увидеть лишь кристаллы памяти. И скорее всего совсем не те, которые там есть. Но капсула им всё-таки зачем-то ещё нужна. Не соображу сразу, только, для чего именно. Не хватает данных.

— Они же могут вскрыть её здесь?

— Нет, на такой опрометчивый шаг вряд ли пойдут, не дураки. Фактически капсула находится под юрисдикцией международного совета. Но они не зря взяли её под усиленную охрану, и совсем не случайно их корпоративный челнок завис на орбите.

— Да всё тут ясно, будь я на их месте, то просто подорвал их челнок с капсулой прямо на заходе на посадку: когда сопровождающее охранения уже отойдет, а земная охрана ещё не возьмёт объект под охрану. Зона бездействия.

— Но это значит для них засветиться, — возразил адмирал.

— И вовсе нет, можно просто запустить ракету класса воздух-земля, я знаю, их ещё не все уничтожили, и пока ещё можно найти, если постараться. А потом просто умыть руки. Никаких следов и никаких остатков.

— И капсула скорее всего будет похищена на подлёте, а челнок они …взорвут пустой. Так? — задал скорее всего риторический вопрос Северцев, обдумывая план, который только что услышал.

— Точно. Так они и поступят. Значит? — И Стив вопросительно уставился на адмирала.

— Сможешь их переиграть, солдат?

— Если у меня будет десантный модуль и пилотом вы отрядите Антона Жакова…

— Но он же не имеет необходимой подготовки?

— Вы так думаете? Да мы с ним всегда летаем наперегонки в таких вот скорлупках в поясе стероидов. И он зачастую меня опережает. У него дар пилота. Божий. Вспомните нашу победу в Регате. Это и его заслуга.

— Хорошо, хорошо уговорил. Значит, возьмёшь его, поэтапный план операции разработаешь сам. Помни, там скоро регата состоится, а после захвата капсулы прибудешь на доклад. — Увидев, как хитро улыбнулся Стив при напоминании про регату, Северцев понял, что будущая операция — это соревнование не минует. — Лишь бы всё пошло на пользу, а не во вред. — вспомнил он любимую присказку и заметил:

— Да ещё, главное чуть не забыл тебе сообщить. В корпорации работает твой бывший командир штурмовой группы «Вепрь»…

— Зевс!? — от такого известия Стив даже привстал с места, — Но он же погиб двенадцать лет назад?

— И мы так думали, до определённого момента. Но он выжил. Его подобрал автоматический корабль, случайно на него наткнувшийся. Почти через месяц, после атаки космических пиратов на базе у планеты Зор. Повезло ему.

— Я же сам был в этом бою. Мы тогда многих потеряли, и мне серьёзно досталось: эвакуировали срочно на Землю в бессознательном состоянии. Если бы не это, командира бы нашел. Обязательно бы нашел.

— Все думали, что он погиб, не успев спастись. И что всех пиратов лет на сто вперед уничтожили. Здорово же мы тогда все ошибались.

— Да, успокоились рановато, ведь пираты как саранча плодятся, каждые четыре года нашествие…

— Но своего командира ты теперь не узнаешь. Он изменился не только внешне, но и внутренне, — и адмирал с любопытством глянул на Стива.

— А разве такое возможно?

— Тогда, в то время, многое было нельзя, а вот через пару лет, произошёл прорыв в парапсихологии, и это стало возможным. Правда, до сих пор ещё случаются всякие там сбои…

— Вы с ним говорили?

— Да, имел честь. Он почти ничего не помнит из прошлого. Даже свой боевой псевдоним и свою службу. Но видно, что хочет всё вспомнить. Правда, пока не совсем удачно. Неприятное завершение карьеры.

— А может быть это и к лучшему? — заметил Стив.

— Курс реабилитации Зевс проходил на Базе «Сатурн-2»…

— Здесь?!

— Да и об этом мы узнали тоже совсем недавно. Ладно. При встрече ты его не узнаешь, но запомни, он уже совсем другой человек. В контакт входить с ним запрещаю, а при экстренных обстоятельствах ты должен будешь его ликвидировать…

— Но вы не сказали, как сейчас его настоящая фамилия?

— Разве не сказал? Он теперь Джаев. Первый помощник и друг Жилова.

— Вот и хорошо, вот и славненько, — непонятно к чему сказал Стив и тут же заметил замерцавшую красную звездочку.

Северцев тоже её заметил. Направился к выходу, махнув Страйтову.

Их снова стал кто-то записывать.

Глава 6 Диктаторские замашки Дика Кречета

Глава 6 Диктаторские замашки Дика Кречета

Планета L3212 Кают-компания основной базы Экспедиционного Корпуса.

— Кончай майор притворяться, я же вижу, ты очнулся.

Силин медленно открыл глаза и, не удержавшись, всё же застонал: весь его позвоночник скручивало и рвало на части… боль была такой невыносимой, что он чуть было снова не впал в беспамятство.

— Но, но, не отключайся, да сделайте ему укол что ли, и позовите медика, — бросил своим бойцам бывший его заместитель Дик Кречет, сидевший за круглым столом и продолжавший с интересом наблюдать за очнувшимся Силиным, который извиваясь от дикой боли, корчился лежа на животе прямо на полу.

После укола, туман перед глазами у Игоря рассеялся, и в его взгляде проявилось презрение к заму, который тут же срисовал это, но в ответ Дик сказал:

— И я тебя тоже не очень люблю, и что же? Так и будем кукситься или перетрёмчики устроим?

Силин, немного подумав, утвердительно кивнул в ответ. Ему становилось всё лучше. И хотя медленно, но боль начинала покидать его измученное тело.

— Только сначала верни мой ЛБС, — сказал Силин.

— Извини, сейчас нельзя, получишь потом. Я ведь знаком с его функциями.

— Он обесточен и лишен боевого статуса, — устало возразил Игорь.

— Да знаю я, лично проверил. Но ты плохо себя вёл, так что потерпишь.

— Ты бы и сам попробовал прорваться, окажись на моем месте.

— А вот и нет. Зачем мне лишний раз рисковать? Я бы подождал. Ладно, прекратим ненужный спор. Где карточки с кодами? — Кречет привстал с кресла, чтобы не пропустить реакцию на вопрос.

— Что, не можете взломать Большую? Как же так, а три единички вводили? Должно же помочь…

— Слушай, майор, зря ты нас тут за пацанов неопытных держишь. Я ведь знаю, что ты, перед тем как покинуть Базу, заблокировал все коды обычного доступа.

— Но так предписывает циркуляр начальника Корпуса при действии в исключительных случаях. Ты-то должен всё это знать… — усмехнувшись, проговорил Силин и, приподнявшись на руках, прополз метра два и облокотился о стенку. Сразу стало легче.

— Да, но у меня, как у твоего заместителя, полномочия-то не должны прерываться. Забыл?

Силин промолчал. Он совершенно не понимал, почему и зачем сразу после совещания ввёл новые запрещающие вводные, установив начало срока их действия два часа, предполагаемый срок его возвращения, когда он должен быть сделать отмену. «Но я, понятное дело задержался, а из-за новых кодов весь командный блок, управление буровыми установками и спасательными зондами оказались заблокированы. Какой я молодец!» — и Силин незаметно улыбнулся.

— Ты ведь понимаешь, что проиграл, так давай колись, какой код разблокировки? — начал уже нервничать Кречет, разворачивая сигару, собираясь закурить.

И тут вошёл Сим Дакин:

— Упорствует? — и с ходу обрушил сильный удар кулаком на голову сидящего бывшего начальника. Тот свалился и сразу же потерял сознание.

Увидев удивлённый взгляд своего командира, Сим, сняв с руки кастет, сказал:

— Ты ведь знаешь, я давно это хотел сделать.

— Но мне казалось, что ты уже удовлетворил все свои желания, там в коридоре…

— Ну, кто же знал о броньке? Как оказалось, зря он в неё вырядился. От выстрела новых и легендарная бронька не спасает, — он повертел перед глазами новеньким компактным бластером G-8. — Всё не колется? Давай я попробую, у меня, ты ведь знаешь, очень богатый опыт.

— Я тебя куда послал? — начал краснеть от злости Кречет, глядя на бахвалившегося Сима.

— Да не кипятись. Взорвали мы этот последний форпост дяди Саши. Правда, его там почему-то не оказалось, — удивлённо крутил бластер в руках Дакин. — Только двое рабочих. Но они уже ничего не скажут.

— Упустил Злобина?.. Да ты понимаешь, чем это нам теперь грозит?

— Он же в отставке. Да, вот давно хотел спросить, а откуда ты узнал про спецгруппу?

— Дурак, у них не бывает отставников, это прикрытие, у них списывают только умерших. Откуда, откуда — от верблюда. — Кречет пыхнул наконец-то разгоревшейся сигарой и демонстративно отвернулся от любопытного помощника.

Прислушиваясь к перепалке бывших замов, пришедший в себя, а вернее искусно имитировавший обморок, Игорь Михайлович никак не мог сообразить, откуда у них секретнейшая информация? Но вспомнив то, что ему говорил Злобин, в ангаре, подумал, что сейчас на Земле всем засекреченным агентам придётся не сладко. Если секретные файлы попали в руки предателей, то это полнейший провал всей резидентуры… «Только почему я так нигде и не увидел пиратов, — кругом только работники службы охраны Корпуса из отдела безопасности Дакина?»

— Да не волнуйся, здесь он где–то на базе. Я его скоро отыщу, — пообещал Дакин, потирая руку, ушибленную при стычке с восставшими.

Желая насолить начальнику безопасности и подложить ему горькую пилюлю, Силин негромко проговорил: «Проверьте мой вездеход».

— Подними его, он что-то хочет сказать, — приказал охраннику Кречет.

Судя по времени, Дядя Саша должен был уже добраться до законсервированного модуля и, возможно, именно сейчас они улетали с планеты. А лишние козыри при переговорах ему не помешали бы, поэтому Силин повторил громче:

— Я говорю, может быть, они на моём вездеходе уже давно успели смыться? Вы же машину так и не проверили.

Игорь победно усмехнулся, глядя на удивлённого Кречета.

Оцепеневший Сим застыл на месте, так и не успев проглотить сладкий сухарик, посыпанный ванилью. Он, как это не удивительно, сразу же оценил услышанную информацию, и стал медленно выбираться из каюты, следя за руками Кречета, который схватился, было за бластер, но никак не решался его применить, хотя и видно было, как он этого жаждет.

Как только дверь закрылась за выскользнувшим Симом, Дик с ожесточением изо всех сил несколько раз ударил крепко сжатыми кулаками о стол.

«По Дакину бы помолотил, — про себя посоветовал Силин, довольный эффектом от сказанного.– Он может быть и поумнел бы немного. Чуточку. И то лишь, наверное, после десятого раза».

Кречет вскочил и стал нервно ходить взад и вперед, гневно бросая злобные взгляды на улыбающегося Силина.

«Один ноль в мою пользу. Злись, злись, да только не дерись, — вспомнил Игорь стишок из детства. — Пока не будет известий от ищеек Дакина, у меня есть минут сорок, а может быть и час. Неплохо для начала», — подытожил Игорь.

Ровно через час и десять минут Дик медленно вошёл в комнату. Видя, как у него немного дрожат пальцы, хотя он и пытается скрыть это, бывший десантник сразу понял, что с ребятами всё хорошо, и они осуществили его дерзкий план побега.

— Ну и что? Что теперь будем докладывать верхам?! — вскричал его бывший зам, но, видимо поняв, что сболтнул лишку, резко крикнул. — Я кого спрашиваю?

Он медленно приблизился к Симу, и Игорь подумал, что сейчас последует маленькая экзекуция, очень любимая всеми авторитетами преступных группировок. И точно, как только подошёл к Дакину, как его правая рука молниеносно нанесла сильный удар по лицу провинившегося. Тот даже не увернулся, знал, себе дороже будет: лучше получить зуботычину, чем выстрел бластера в живот.

— Виноват, — только и произнёс Сим. И не стал останавливать сильно сочившуюся кровь из рассеченной верхней губы.

Сразу поутихнувший Кречет медленно вернулся за стол и когда уселся, бросил:

— Утрись и садись. Тоже мне, умник.

Дождавшись, когда Дакин привёл себя в порядок, Дик приказал:

— Давай всё по-порядку. Я уже понял, что они сбежали на законсервированном модуле разведчиков. Хитро, Игорь, хитро. А ведь их должно быть ровно пятнадцать, вместе с командиром? —Кречет ожидал ответа от Силина, но так и не дождавшись, продолжил, — Я знаю это точно, так что ищите всех оставшихся.

«И откуда он так осведомлён?» — задумался Игорь, и попытался расслабиться…

— Вася, Вася, ну, Васечка, — очень знакомый голос настойчиво пытался пробиться через тяжелую тягучую пелену беспамятства, но он машинально отнекивался, а голос снова и снова продолжал звать…

А когда Василий наконец–то осознал, что это не сон, и он наяву слышит голос Евгении, то медленно открыл глаза и увидел совсем близко заплаканное лицо милого доктора.

— Ну, наконец-то, ты пришёл в себя, Василий, — обрадовано зашептала Краснова. — Нет, нет ты ещё полежи немного, я ввела обезболивающее.

— А где это мы, что-то я не узнаю место?

— Ну ещё бы, это же моя ванная комната, Вася, — тихо произнесла она. — Ты что-нибудь помнишь из последних событий?

— Помню только… как открыл дверь в кают-компанию… вошёл… и больше ничего.

— Совсем ничего? Ну и хорошо, потом вспомнишь, если надо будет, обязательно вспомнишь. А я вот, наверное, никогда уже не смогу этого забыть.

И она вкратце рассказала ему о событиях дня…

Вот у неё на операционном столе умирает Славик Жимайкин, совсем ещё молодой парень; вот она пытается помочь другим потерпевшим; много крови, страшные рваные раны от выстрелов из переделанных винтовок в обрезы, сильные плоскостные ожоги и точечные от бластеров; и просто десятки трупов накрытых политленкой и ожидавших последнего пути…

Вот, не выдержав всего этого безумия, она бежит по коридору и выкрикивает только одно имя. И, когда он вдруг появляется перед ней, она собирается с последними силами и направляет плевок прямо ему в лицо. Но Кречет вдруг улыбается, медленно утирается, а потом дико хохочет прямо ей в лицо. Этого она уже не выдерживает и падает в обморок…

— А очнулась я у себя в каюте, — закончила она страшный рассказ захвата.

— Я не чувствую правую ногу, — сказал, шевельнувшись, Василий, и с надеждой поглядел на доктора. — Что с ней?

— Ты её поранил, серьёзно, но не смертельно. Я даже не знаю, когда ты повредил ногу, — искусно перевела она разговор в другую плоскость.

— Вспомнил, — стал говорить Василий, потирая лоб. — После записи передачи я кинулся в переходной шлюз, но меня остановил Сергей Иванович, Жженов, прораб с буровой. Он успел вытащить меня за мгновение до взрыва. Но вот меня все-таки задело, а он, кажется, погиб. Так да?

— Нет, он тогда не погиб, он ещё успел затащить тебя в мою ванную и оказать первую медицинскую помощь, а вот потом… его убил Сим Дакин прямо у меня на глазах. Я не успела вмешаться, а он подошёл и зачем-то засучил рукав на правой руке: там была видна свежая небольшая рана в виде креста на верху предплечья, чуть сзади.

— Он был космодесантником, — утвердительно проговорил Василий..

— Что?

— У моего отца тоже есть такой шрам на руке. Он уволился из рядов элитной группы десантников, правда, наземного базирования. Только это было давно. Ещё до моего рождения. Жженов тоже видно был из них. Им вшивают всем аварийный маячок. Персональный. Что-то вроде идентификатора, — со знанием пояснил Василий.

— Да, и бойцов было около семи, во всяком случае, сегодня у семерых… трупов, — на этом слове Евгения запнулась, но потом продолжила, — … я видела такую вот специфическую ранку.

— Это они извлекли маячок. По ним их могли быстро вычислить. Видимо у них не было времени на их блокировку, жаль, шрам всё равно бы их выдал. Знали, что искать, сволочи. Я ведь собирался в армию поступать. Отцу не говорил, думал, это будет для него приятным сюрпризом. Но видно не судьба. Я ведь теперь не смогу ходить, правда? — резко переменил он тему и вопросительно уставился на неё, ожидая чуда.

Краснова, застигнутая врасплох прямым вопросом, несколько мгновения не могла найти подходящий ответ. Потом подошла поближе. Собралась с силами, улыбнулась и возразила:

— Ну что ты, малыш, ты ещё будешь бегать вприпрыжку, я тебе обещаю, как военврач высшего ранга. Вот вернёмся на Землю и мы тебе сделаем её как новую, я тебе обещаю — виртуозно врала она.

Но он сразу всё понял.

— Малыш… так меня мама звала. Не врите, Краснова, вам это совсем не идёт, — сказал вдруг сразу повзрослевший Василий.

Евгения уткнулась ему в грудь и безутешно зарыдала. Всё и так было ясно без слов. А Василий стал нежно медленно гладить её по голове. Словно пострадала она, а не он. И от этого она зарыдала ещё сильнее.

Но они не знали, что их впереди ждут испытания, перед которыми померкнет всё то, что с ними до сих пор происходило…

Кают-компания Базы

— Значит, ты говоришь, что на вездеходе с дядей Сашей было ещё пятеро? — переспросил Кречет. — И как это им удалось?

— Ну, я же не ожидал, что они предпримут такой внезапный манёвр. По всем их директивам, которые они соблюдают, вот дураки… — Сим усмехнулся.

— Сам ты дурак, — перебил зама Дик. — Сразу видно, что тебя не зря попёрли из органов. В этом их сила, дебил…

Кречет не любил ругаться, и это знали все подчинённые, поэтому и мата, как такового, в его окружении не было слышно.

— Обижаться на своих девок будешь, — брезгливо передернул щекой Кречет. — Давай продолжай. Мы и так отстаём от графика. А нам ещё посылочку на Землю отправить надо.

— А ты не боишься, он же всё слышит? — и Сим взмахнул бластером в сторону внимательно смотревшего на них Силина.

— Не боюсь. Он же обречён, а пленных мы не берём. Сотрудничать с нами он не станет. Я прав? — бросил он в сторону Силина, и резко повернувшись, наставил на него бластер.

— Почти, хотя я так и не услышал вашего предложения.

Удивленный ответом пленника, Кречет отвернулся и бросил Дакину:

— Продолжай. С ним я потом отдельно побеседую.

— Так вот, сначала мы шли по их следу, и потеряли много времени, ориентируясь на ложные имитаторы вездехода. Но как только мы спустились в расщелину, всё и увидели, и еле-еле успели убраться.

Затем он пояснил:

— Они там, гады, объёмную бомбу установили. И где они её прятали, черти… Чуть не размазало всех по стенкам.

— Не ругайся, кретин. Потери есть?

— Да, — неуверенно продолжил Дик, всё следя за руками Кречета, — троих пришлось бросить. Им уже ничем нельзя было помочь. Но ты же сам сказал — в темпе, вот мы и напоролись.

— Понятно, значит, опять я виноват.

Дакин со страхом следил за движениями босса.

— А в законсервированном модуле вы тоже отличились? — поинтересовался Дик и пустил струю дыма в потолок.

— Да, это моя работа, — заулыбался самодовольный Дакин. — Чтобы не рисковать, мы стрельнули в модуль из гарпунной пушки атомным зарядом. Надо же было проверить её в действии? На Земле, знаешь, запрет. Ты бы видел — там почти ничего не осталось! Красивый фейерверк получился, да?

Он посмотрел на патрона, и… нервно сглотнул.

— И вы уничтожили последние следы, которые могли нам помочь в розыске оставшихся? — тихо произнёс Кречет, приподнимаясь с кресла.

По медленно исчезающей ухмылке с бледнеющего лица Дакина, Силин понял, что только теперь тот осознал, что провалил очередное задание.

Дикий вопль Кречета: «ВО-О-ОН!» — Снёс Сима с места, и он молниеносно исчез из каюты.

«Два — ноль, — подытожил Силин результат, и немного улыбнулся. Надеюсь, дядя Саша, ты воспользуешься своей выигрышной пешкой и станешь ферзем».

Игорь постарался меньше тратить силы на сильные эмоции, и оставить всё на потом — когда настанет день Победы. А в том, что он будет, Силин, проверив соперников в экстремальной ситуации, теперь не сомневался. Только капризная удача пока на их стороне. Но надолго ли?

Игорь посмотрел на бывшего зама, который сидел за столом, весь поникший и какой-то усталый. «Странно, а он не очень-то и рад? Сегодня же осуществились его мечты: он наконец-то получил, как и мечтал, полноправную власть. Но радости на его лице что-то не видно, или мне всё это кажется?»

— И с такими дебилами мне приходится работать, — наконец заговорил Кречет, повернувшись к Силину.

— А я ведь тебя предупреждал насчёт его кандидатуры, ещё на Земле, помнишь?

— Заткнись ты, умник. Всё анализируешь данные? Ну и как? Два ноль в твою пользу? A ты в этом уверен?

— Ну, нет, почему же, спецгруппу ты уничтожил, База в полном твоём распоряжении…

— Ты забыл… Коды…

— Ах да, но неужели ты думаешь, что я долго сопротивлялся бы?

— Да сопротивляться тебе долго не пришлось бы. И сын и твоя Евгения в наших руках.

— Если с ними что-нибудь случится, или они хоть как-то пострадали при захвате… — Силин от ненависти, вдруг перестал чувствовать боль и потянулся руками к Кречету.

— Поздно, майор, поздно, — но, увидев, как израненный, окровавленный Силин вдруг вскочил, быстро направил ему прямо в лицо свой бластер, и почему-то стал оправдываться: — Я здесь ни при чём. Василий сам случайно попал под взрыв переходного шлюза. Сидел бы у себя в каюте, как всем было велено, так нет же, новоиспеченный десантник. Бойца моего так грамотно обезвредил… Постой, постой, — Кречет успел уловить на лице сползающего по стене совсем обессиленного последним рывком пленника промелькнувшее удивление, — Да ты что, ничего оказывается, не знал? Не знал, что Васька готовится в космодесантники? Ну и семейка, мать твою, — довольный Дик громко расхохотался.

— Я тебя всё равно достану и… убью, — и Силин с ненавистью уставился на своего бывшего зама.

Прекратив громкий смех, Кречет сказал, чеканя каждое слово:

— Не достанешь и не убьешь. Хотя всё и сделаешь для этого, — он быстро подошёл и выстрелил ему в правую ногу, приставив бластер почти в плотную к колену.

И Силин, мгновенно потеряв сознание от раздирающей боли, рухнул замертво, не успев издать ни звука. Выстрел почти разорвал ткань броньки, и куски обожжённого мяса вывалились наружу.

— Унесите, — приказал новоиспечённый диктатор охранникам, показывая на окровавленного пленника. — Пока в госпиталь, и поживее. Мне он ещё понадобится. Хотя он ещё не знает, что давным-давно уже мёртв. А сейчас давайте сюда эту мадонну с ребенком, — и он громко заржал, хохоча над остроумной, как ему показалось, фразой…

Ванная Красновой

Внезапно заскочившие в комнату, охранники схватили поволокли раненного Василия прям по полу, особо не утруждаясь, а их командир остановил за руку Краснову, но она вырвалась и набросилась на бандитов.

— Куда вы его тащите, звери, я доложу вашему начальству…

— О чём вы, мэм? О том, что мы честно выполняем приказ? Напрасно, не теряйте времени, доктор. А лучше вот хватайтесь с боку и помогайте, — командир спокойно вывернул ей руки, прижал к себе и мерзко усмехнулся.

Наконец поняв, что не сможет осилить его, она сникла и, взявшись за руку находившегося в бессознании парня, помогала как могла, аккуратно доставить его до кают-компании.

Внеся раненного, она сразу увидела восседающего на кресле Кречета, крепко сжала кулачки и потрясла ими. Его улыбка медленно угасла. И, раздосадованный её бесстрашным взглядом, он грубо выкрикнул:

— В чувство приведите его, доктор, быстро, — затем, явно не дождавшись расторопности, подбежал к лежащему Василию и начал хлестать того по лицу.

И тут, не сдержавшись, как разъяренная тигрица, Краснова набросилась на Кречета и стала бить, почём попало маленькими, но очень крепкими кулачками. Опешившие охранники не сразу смогли оттащить её от напуганного внезапным нападением начальника.

— Он же ещё мальчик, изверги! — кричала она, вырываясь из их рук.

— Мальчик? Если взялся за оружие — это уже воин, со всеми вытекающими из этого…

— Кому вы врете?! Безобиднее его нет никого на этом корабле…

— Это вы так думаете?

— Я знаю, что говорю.

— Ну, а что вы скажете на это? — Кречет подошёл к пульту управления и, включив видео, стал что-то искать, перематывая запись. — Что вы теперь скажете, милочка? — и включил воспроизведение.

На экране было видно, как часовой у двери каюты начальника, что-то услышав, повернулся и вошёл внутрь. Изображение сразу же перенеслось за ним. Часовой стоял в каюте посередине и не видел притаившегося за собой Василия. Покрутившись по оси, часовой снова ничего не заметил, и когда мальчик сделал еле заметное движение, резко мотнув головой, беззвучно упал на пол.

— Ну, сомневаетесь теперь, хотя мой часовой сейчас мертвее мертвого. У него свёрнуты шейные позвонки. Теперь вы убедились? Не верите, тогда смотрите ещё, — увидев, что Василий уже очнулся, неожиданно выхватил висящий на поясе у ближнего охранника бластер, и бросил его пареньку. Тот молниеносно поймал его на лету и, упав на пол, сумел за это короткое мгновение перещелкать всех, поймав каждого в комнате на мушку. Но выстрелов не последовало — батарея бластера была пуста. Василий растерянно посмотрел на Краснову, виновато понурив голову.

Охрана даже не успела среагировать на его молниеносные действия, стояла, глядев, разинув рты.

— Теперь вы видите — какой это мальчик? У него начальная подготовка в сто крат лучше, чем у моих балбесов охранников. А их ведь тренировали не один месяц. Рты закрыли, ротозеи, — обратился он уже к охране. — А вы мне — мальчик, мальчик.

— Ну, если у нас такие мальчики, — гордо произнесла Краснова, — даже раненые, тогда вам всем, лучше сразу сдаться, — и она одобряюще улыбнулась Василию.

— Но, но, поговори мне… А ты что стоишь, дубина? — зыркнул он на охранника, у которого взял оружие. — Иди, забери у него бластер.

— Он что, был не з-з-аряжен… — начал говорить тот, заикаясь.

— А ты думал я вам их заряженными выдам? Да? Для дубинки и так сойдёт. Всё. Выполняй.

Немного опешивший от такого признания начальства, охранник подошёл и решил отыграться на парне за свою промашку. Сильно размахнувшись, он хотел его ударить, но Василий, успел среагировать, и удар бандита пришелся прямо по ножке стола.

Дико вереща, нападавший завертелся на месте, бережно поддерживая сильно раздувшуюся кисть, а бросившиеся на помощь ему сослуживцы, яростно замолотили кулаками.

— Но, но, халдеи, не забейте мальчишку до смерти, он хоть и дерётся классно, но все равно ему только семнадцать. У вас ещё будет на это время. Стоять! — вдруг закричал Кречет, видя, что те в запале даже не слышат его, и только после второго грозного окрика, охранники медленно и с неохотой расступились.

Окровавленный парень остался лежать на полу. Он был без сознания.

«Вот изверги!» — крикнула Евгения и, наконец–то вырвавшись из крепких рук охранника, бросилась к раненному. Она с большим трудом остановила кровь из рассеченных губ и брови, надавив на определённые точки, и прикрыла большую рваную рану на подбородке платочком. «Не иначе как кастетом,» — мелькнуло у неё в голове, и, поднявшись с колен, потребовала: — Его надо срочно доставить в госпиталь. У него возможно сотрясение мозга…

— Всего то? Но он будет жить в отличии от моих верных солдат, погибших сегодня? — стоял рядом Кречет и с большим вниманием разглядывал свои ногти.

— Да, для жизни его раны не опасны, — согласилась Краснова.

— Ну, вот мы и договорились. Вообще–то он мне не нужен, я его хоть сейчас бы отдал в казарму на растерзание, — а увидев, как она брезгливо поежилась, продолжил: — Я может быть, тоже этого не люблю, но ведь солдатам после битвы надо чем–то развлекаться?

— Это грязные-то пираты стали вдруг солдатами? — и она презрительно плюнула в сторону охраны.

— Да ладно, милый доктор, кончай выламываться, ты ведь знаешь, в бою не на веселье. Здесь в космосе закон один…

— Сильный всегда прав, — тихо закончила она лозунг современных флибустьеров. — И чем же плох был старый — грабь награбленное?

— Что, болтать понравилось? Смотри, может сразу разонравится. Вас же здесь теперь только три девоньки остались.

— Нас — восемь, или ты забыл?

— Да нет, все верно. Было восемь, а осталось три. Пять девок уже в казарме. И к утру из них уже останутся только истерзанные оболочки. И их можно будет вычеркнуть из списка.

— Сволочи, правильно, что вас в плен не берут, а сразу и на месте…

И тут благодушие с лица Кречета снесло. Лицо его вмиг стало противным и старым.

«И как только мы его сразу не разглядели, — видя, как тот бросился от злости рвать на кусочки какие–то бумаги на столе и раскидывать их вокруг. — Да ему срочно надо к психиатру на приём — вон как его от простого-то плющит. А от серьезного он, наверное, и свихнуться может».

Евгения вздрогнула: что может сделать сумасшедший с боевым лазером, она уже знала. Однажды, попыталась заслонить старую женщину, кинувшуюся в гущу военных, желавшую спасти своего сына… Правда, давно это было. Но до сих пор рука болит».

— А правая кисть у меня потому и клонирована, — заметив, что произнёсла это вслух, добавила: — Я знаю, психов, их можно вылечить. Может ко мне, на приём? — и дерзко усмехнулась.

И тут, сразу успокоившись, Кречет повернулся к ней и в приказном тоне произнёс:

— Слушай меня внимательно, майор высочайшего ранга. У тебя сейчас только одна попытка выиграть для близких тебе людей счастливый билетик. Силины же тебе очень близки, я знаю. Так вот, даю тебе только одну попытку. Сейчас прикажу доставить тебя с малым в госпиталь, там ты, что хочешь с ними делай. Поняла? Но чтобы к утру… — он быстро к ней подошёл, взял за подбородок рукой и произнося слово каждый раз встряхивал ей голову, словно вколачивал произнесённое. — Но, чтобы к утру, у меня были все коды и временные, и основные! В живых мы вас конечно же не оставим, но вот лёгкую смерть я вам обещаю. Хочешь верь, или не верь, — добавил он, заметив её презрительную усмешку. — А вот теперь я всё сказал. Увести их.

Он отошел и сел за стол. Охранники выволокли раненого и вытолкали Краснову в коридор. Дверь тихо закрыли. Часовой встал у дверей.

Кречет глянул на раскиданные бумажки и устало произнёс:

— А теперь можно поговорить и с руководством. Приведите Фрола, мне нужна связь с Землёй и немедленно, — бросил он часовому.

Тот вышел в коридор, а его место тут же занял коридорный.

Глава 7 Неожиданное разоблачение Джаева

Глава 7 Неожиданное разоблачение Джаева

Земля Кабинет президента корпорации «Септория»

— И что ты обо всём этом думаешь? — спросил Жилов, показав новые снимки своему помощнику присланные ему из ведомства слежения за космическим пространством

— Что…? — Джаев прокрутил в уме увиденные только что красочные картинки, где была видна планета L3212, снятая из стационарного блока связи командирской рубки транспортника, который находился на планетной орбите.

— Виден яркий взрыв, и судя по расположению, это, если я не ошибаюсь, конечно, то самое место, где до недавнего времени находился законсервированный модуль разведчиков из ведомства Косарева.

— И…? — настаивал озабоченный президент.

— А это значит, что… начались какие–то беспорядки. Надо срочно туда лететь и возможно остудить кое-кому горячую головушку. Я — готов!

— А что на это скажешь? — и Зин бросил ему ещё один снимок.

Там был хорошо виден транспортной корабль корпорации во всей красе и ракурсах.

— Скажу, что лететь теперь не надо. А вот когда будет более полная и исчерпывающая информация, тогда можно будет и принимать решение. У тебя там ещё есть фокусы? В рукаве? — неудачно пошутил он и, поняв это, хмуро бросил: — Хотя и одного этого вполне достаточно будет, — он ткнул пальцем прямо в синий кружок на снимке. — Я могу сказать только одно, это — невозможно. Я сам лично заминировал его, тогда, двенадцать лет назад. Да и ты должен был видеть этот взрыв, когда я тебя с отшельником катапультировал, — Джаев повернулся к Зину.

— В том то и дело. Я и сам сначала не поверил глазам… А потом мне передали, что через три часа со мной хочет говорить свободная зона… планеты L3212.

— Да, теперь я скажу, что хоть это и невозможно, но если хорошенько подумать…

— Есть только одно объяснение: тогда корабль, успел уйти до взрыва в подпространство, и этого просто не заметили. Была такая неразбериха и суета. Просто прошляпили, — Зин в сердцах бросил собранные снимки и, отвернувшись, уселся на стол.

— Да, это их корабль. «Летучий Голландец» — легендарный корабль космических пиратов, — с сожалением пришлось подтвердить Джаеву.

— Ты хотел сказать ваш? — резко повернулся к нему Жилов.

— Меня в чем–то подозревают? — поняв, что имел в виду Зин, удивленно переспросил Джаев, развернувшись к нему всем корпусом.

— Да нет же, просто так вырвалось. Что же делать? Ведь это же Хруст у меня на планете сейчас хозяйничает. Раз корабль остался невредимым, значит и он жив. Так? — как-то неуверенно проговорил Жилов, и Джаев понял, что тот испугался.

Захват планеты оказался для него неожиданным. Да и он тоже, немного опешил увидев снимки флагманского корабля пиратов, который должен был давно исчезнуть… И в такой ситуации каждый мог испугаться.

— А ничего не будем делать, сейчас нельзя торопиться. Давай сначала крепкого чайку выпьем, очень помогает, — и, не получив подтверждения, Джаев громко проговорил: — Лиз, нам чайку, два. И покрепче. Только… настоящего.

— Тогда придётся ждать минут десять…

— Ничего, мы подождём, правда, ведь, Зин?

Президент не ответил, но видно было, что его неутомимый мозг уже принялся за работу: он молча стоял, закрыв глаза, перебирая снимки в руках.

«Вот и я тоже спокойно подумаю, — Джаев устроился в кресле и закрыл глаза. — Цел значит „Летучий голландец“… Видно судьбе угодно вновь свести нас вместе. Ладно, надеюсь, что командир у корабля старый. Обыграл я его один раз, обыграю и во второй…»

— Джаев, они уже на связи, слышишь. Очнись… — Жилов только чуть прикоснулся к нему, как тот мгновенно вскочил и, сначала ничего не поняв, стал водить во все стороны растопыренными пальцами рук.

— Ух, ты. Отрубился? — Джаев ошарашено крутил головой. — Видно хорош чаёк был. Ладно, давай принимай сигнал. Да всё у меня в порядке. Я в норме. Спокойно, генерал, только без паники.

Жилов хмыкнул, отошёл от Джаева и нажал переносной пульт. В углу над проекционным диском появилось изображение Кречета.

«Неожиданный коленкор», — прошептал Джаев и убедительно кивнул Жилову, тот сел в кресло связи, но не накрыл защитным колпаком.

— О?! Сам Зин Жилов собственной персоной. А я ненароком подумал, что пешек своих пришлёшь, — проговорил Кречет, подняв бокал с напитком, который держал в руке.

— Ну, если я не ошибся, — игнорировав вступление своего бывшего работника, начал уверенно Зин, — дело я имею с бывшим командиром отдельной группировки пиратов западного сектора, господином Хрустом, собственной персоной? Вот только не могу понять откуда у тебя этот аппарат связи, я же его не посылал с Экспедиционным Корпусом на планету?

— Как всегда, великий и могучий, демонстрирует нам свои достижения в области логистики. Быстро ты меня вычислил. Сам догадался, али помог кто? Что ж вы тогда на Земле меня прошляпили? А? Я ведь двенадцать лет под тебя копал, и накопал всё-таки, дождался. Да, теперь я шефф-босс всего неисследованного пространства свободной зоны. Ну, а это, — он оглядел компактную кабинку дальней связи, — это мне стоило всего лишь три головы… Дешево, по нынешним меркам.

— Мерзавец! — не сдержался Жилов.

— Но, но, попрошу без оскорблений, Зиновий Портиевич. Сидите пока там тихо — теперь это мой Корпус! Официальные ролики и записи, я потом шифрограммой пришлю, надеюсь у тебя полная версия программки? Так вот, для всех, если коротко, был небольшой бунт, но Корпус справился своими силами. И не думайте, я смог подстраховаться. Да не бледней ты так, аж противно, дочь я твою трогать не собирался, хотя и довольно заманчиво. Там твой зам слишком уж её опекает, некогда было к ней подобраться. Нет, не удивляет? Что и это знаете? Ну, ты вообще, я бы сказал, профи. Никак не подкопаться, ни-ни. А если я скажу, что ты уже в разработке у адмирала космических Сил Правопорядка?

— Откуда у тебя такие данные? Мы же не … — вырвалось у Жилова.

Джаев только покачал головой: «Все-таки надо было мне в первый раз поговорить. Правда, не факт, что Хруст стал бы со мной разговаривать. Ладно, не отвлекаться», — и он стал сосредоточенно вглядываться в мимику и прислушиваться к тембру голоса говорившего.

Первое впечатление, как правило, самое верное. Этому его научила лучшая из всех школ — жизнь. И он ей полностью доверял, и пользовался её уроками, как умел, стараясь на все сто. И она за внимание всегда спасала его, везде, где могла. А где не могла, там он уж сам старался.

— Вот, вот. Ты не, а я уже… Короче, мне тут некогда, главное я тебе сказал, не вздумай рыпаться. А иначе, пожалеете. И своему церберу, псу подзаборному, знаю он стоит сейчас рядом с тобой, так и передай. А получив все мои инструкции, действуй строго без отклонений. У меня найдётся, если надо, достаточно рычагов, уж поверь на слово.

И голографический Хруст, ухмыльнувшись, исчез.

Жилов повернулся и с интересом посмотрел на помощника.

— И что скажешь?

— Самое главное, это действительно Хруст, хотя и после многих пластических операций, но свои жесты он изменить не смог, и он не шутит. «Летучий голландец» — яркое тому подтверждение. Вот только что–то у него идёт совсем не так, как он тут нам расписывал. Нет того, присущего Хрусту, злого куража. Что-то там у них не так…

— А может он просто, остепенился? Время вон сколь прошло?

— Да нет, такое, если есть — уже ничем не вытравить. Злая душа — так в народе это раньше описывали. Из всего услышанного я верю лишь в то, что он стал шефбоссом. Подумай, а не мог он прознать про Кирсанова с его таблетками об истинной цели этой экспедиции? — внезапно спросил Джаев.

— Про это знают только четыре человека. И за них я ручаюсь головой. Правда немного знает ещё и Силин. Но только чуть-чуть, так, некоторые необходимые физические характеристики нового минерала. Но конкретно всей информацией он не владеет, нет.

— Хорошо, как получим от Хруста или Кречета, чёрт, как его называть теперь, инструкции, необходимо исполнить их в точности. Проследи за этим. А я пока слетаю на «Сатурн-2», есть мыслишка. Стоит проверить. Дай мне два месяца, друг, и я верну тебе планету. Верь мне. Хорошо?

И Джаев оставил Зина одного в кабинете…

Ровно через три дня здесь же.

— Зин, тебя просит подойти старший медбрат госпиталя, — выпалила Большая.

— Скажи ему мне некогда, потом, — бросил Жилов, продолжая просматривать бухгалтерские отчёты за прошлое полугодие.

— Он сказал, это касается Джаева. Тот сейчас лежит у него на столе в операционной.

— Как, он уже прилетел? Что случилось, покажи запись, — Жилов всегда, когда мог, прежде чем действовать, предпочитал проанализировать известные факты.

Пошла запись: в коридоре у лифта толпились сотрудники. Джаев, только что вошедший в здание компании, подошёл к ним.

«Он постоянно старается быть в людской гуще. Словно боится оставаться один». — мелькнула мысль у Зина, глядевшего на кадры записи.

— Можно покороче, — попросил, он торопливо.

— Сейчас, через три секунды, вот…

И Зин увидел, как Джаев вскинул руки к голове, обхватил её и тут же рухнул навзничь. Но упасть ему не дал парнишка, который стоял рядом и, мгновенно среагировав, упал на пол и принял его тело мягко на себя, потом бережно перевернул на пол. Затем сразу начал оказывать первую помощь, а чья-то рука уже жала красную кнопку тревоги на информационном столбе возле лифта.

— Дать — не взять, — перефразировал он старое изречение. — Методическое пособие по оказанию первой помощи. Фамилию парня мне на стол, достоин внимания, посмотрим куда его пристроить. Надеюсь, врачи успели вовремя, что от меня-то надо? Подумаешь обморок, я вон почти каждую неделю грохаюсь, и ничего.

— Тут дело серьёзнее. Старший медик сказал код секретности — черный…

Жилов, удивившись, пригрозил:

— Ну, если этот бело халатник что–то напутал… — и быстро прошел в индивидуальный лифт.

Его персональная кабина имела своё гравитационное поле, и даже когда лифт переворачивался и летел вверх ногами в этом запутанном для человека лабиринте шахт, Зин не испытывал никаких перегрузок. Вот и сейчас, даже ничего не почувствовал, за короткое время, пролетев триста этажей, оказался на нижнем уровне, где размещался объединённый госпиталь корпорации.

Он вышел в своей индивидуальной палате, и, пройдя через небольшой коридорчик, попал в Джаевский персональный модуль.

Только пятьдесят сотрудников компании имели здесь на обособленном полуэтаже индивидуальные медицинские модули. И только у двоих комнаты были такими большими и просторными. В них находилось современнейшее оборудование и закодированные линии для индивидуальных разговоров. И это была не прихоть, а жизненная необходимость.

«И самое страшное ведь то, — подумал внезапно Зин, — что мы делаем это всё– добровольно… И даже радуемся тому, что сумели кого-то обойти или заработать больше, ближнего. Стоп, стоп, откуда появились такие крамольные мысли? Может здесь излучение опасное?» И Зин стал озираться вокруг.

Потом он подошёл к медику, стоявшему возле койки, на которой лежал Джаев и спросил:

— И что?

— Только с минуту назад как замолчал. Я поставил запись для вас, посмотрите…

Жилов вернулся и сидел в кабинете уже довольно долго. Но все никак не мог отойти от пережитого. И хотя прошло достаточно времени, но Зин до сих пор вздрагивал от увиденного кошмара.

Вызванный профессор просмотрел эту запись спокойно и с непониманием оглянулся:

— Ну и что вам здесь не понравилось, сударь? Я наблюдаю обыкновенный синдром Липпа, в начальной стадии развития… — как всегда с отеческим простодушием начал тот.

Но Жилов грубо и бесцеремонно перебил его:

— Вы мне тут не разводите медтерминологию, дядя, не на симпозиуме. От вас требуется только одно — оценить тяжесть происшедшего и… что надо делать? Откуда это у него?

Ещё немного просмотрев запись, где Джаев, выгибаясь в немыслимые позы и дико хохоча при этом, профессор, учтя пожелание племянника, спокойно произнёс:

— Когда он в последний раз был в космосе, недавно?

— Да, вчера вернулся. Был на «Сатурне-2»..

— Вот именно. Это действительно синдром Липпа, как я и сказал, правда, сейчас уже довольно редкий, мы давно научились улавливать его первые проявления, и нашли ему лечение. Так вот, появляется он у тех людей, у кого в той или иной мере очень сильно перегружена нервная система, часто это проявляется у пилотов лучевых кораблей, у контролёров приёмных станций, у подводных специалистов. Практически любой, кто пробыл в космосе, или в ограниченном пространстве, более десяти лет были подвержены этому заболеванию.

— И у пиратов?

— Да, и космические пираты, они же живут в постоянном стрессе… Все они плохо кончают. Себя ведь любить надо, холить и лелеять, а…

— Так, стоп, дядя! Эту вашу теорию насчет себя любимого я уже наизусть выучил. Аж зубы сводит, от приверженности к правильному и хорошему… Кто же знает, где у кого хорошо, а где у кого плохо? Вы что, никогда к шлюхам под утро не вваливались? Да ладно, ладно я же пошутил, не обижайтесь. Так какое лекарство вы говорите ему необходимо?

И только упоминание о лекарстве спасло его от очередной вспышки чудаковатого, но очень хорошего специалиста, его дяди со стороны матери. Только поэтому он ещё практиковал, хотя все его одногодки уже давно был отлучены от «спирта и яда», как дядя в шутку называл медицинскую эмблему.

— Простое и действенное: свежий воздух, никаких треволнений и… отдых на природе. Но это только тогда, когда я обследую и пойму, что ничего более серьезного с ним не произошло.

— А как вы думаете, — задал важный вопрос Жилов, — все вот эти приказы и военные команды, которые он выкрикивал, имеют отношение к его прошлой жизни?

— Что я могу сказать, ты ведь знаешь, что Джаев сделал корректировку сознания — прошел полную перезапись. Он был практически без сознания в тот момент, когда медики с Базы «Сатурн-2», сделали невозможное: буквально по крупицам снова его собрали. И можно сказать из ничего. Но все его основные функции и рефлексы конечно же остались прежними. Немного он может путаться в воспоминаниях. Что ты и сам видел, когда снова с ним встретился. Короче? Короче, процентов на сорок — это были его воспоминания, а остальное — фантомы. Без них никогда не обходится. Что-то, где-то ему конечно подправили, но, в основном, ты видел и слышал, — профессор махнул с в сторону монитора, — его реальный кошмар.

— Вы подтверждаете официально, что это не бред сивого мерина он там сейчас нёс?

— Если официально, то давай так — пятьдесят на пятьдесят. Ручаюсь.

— Значит, он мог быть и секретным агентом под прикрытием, так же вероятно, как и командиром пиратов?

— Ты меня абсолютно правильно понял. Хотя я склоняюсь больше к версии пиратской. Почему? Не знаю… Так, чуйка вещует.

— Ладно, дядя, идите. Мы тут дальше сами разберёмся.

Ещё долго сидел Жилов в темноте. Разные вертелись у него мысли и хорошие, и не очень. Короткие и длинные. Понятные и не совсем.

— Лиз, разве такое может быть, — совсем тихо произнёс он.

— Вероятность равновелика, вы ж слышали специалиста.

— А если по-человечески?

— Это как, поясните? Не понимаю сути вопроса, — меланхолично произнесла машина.

— Да по-человечески, башка со схемами и чипами. Когда все против, а он проходит, когда всё против, а ты — живёшь. Когда от тебя отвернулись все и даже самые близкие, а ты смог, ты сумел подняться и выжил, и встал всем смертям назло! Понимаешь, ты, просто, по-человечески? А значит — Правильно! С любовью внутри, и с тоской одновременно. Со сжатым сердцем в груди от страха, и — на амбразуру…

— А как скажете, так видимо и будет правильно, — произнесла, подумав, Большая.

Как её не пичкали современными программами, не абгрейдили, она так и не смогла понять человеческую боль. Одно слово — машина, да и только.

От неё сейчас хотели немножко человеческого тепла и участия: так сильно подорожавших в это непростое архи прогрессивное время. Когда из-за такой безумной дороговизны жизни, человечество постепенно стало растрачивать то, что вынесло из пещер и спасло при всех катаклизмах. Свою бессмертную душу. Но, как показали последние события, души у многих просто не оказалось на месте. Потеряли её где–то в погоне за богатством и благополучием. Навсегда. И детям не передали. Потому что нечего было…

Жилов встал и прошёл к лифту. Его сопровождал маршрутный свет, который включался и выключался впереди и позади него.

Когда через три дня после падения в обморок Джаева наконец–то отпустили врачи, и он пришёл в свой кабинет, то увидел простенькую открытку на столе. Открыл и прочитал.

— Лиз, ты не знаешь, случайно, почему это Зин решил отметить свой юбилей на Тибете? И почему я его нигде найти не могу? Он что, от меня прячется?

— Знаю, что принято решение. Знаю, что вы будете там одни. Знаю, что вас отвезут, а обратно заказа для вас не было. Знаю, что там есть только одноместный вертолёт, и что на следующий день Жилов идёт в ИнПоЦеМо. Всё. Больше ничего не знаю.

— Или знаешь, но не скажешь. Один? Мы будем только с ним?

— Да. И он не прячется от вас. Он просто очень занят. У вас ко мне всё?

— Да.

— Тогда пройдите к вертолету. Вас там ждут.

Джаев огляделся. Кабинет он обставлял сам. И все, кто здесь бывал, признавали — у него был отличный вкус.

«Всё оказалось так тривиально. Спасибо, что не в кандалах, хоть вывел. Видимо, что–то всё-таки я здесь успел перестроить…» — и он быстрой пружинистой походкой вышел, тихо притворив за собой дверь.

В горах Тибета

Когда Жилов вечером подлетал к пансионату, Джаев сидел перед ним на открытой поляне. Он видел, как вертолет благополучно приземлился на площадке, но не встал и не пошёл встречать патрона. А, отвернувшись, ворошил что-то в костре палкой.

«Не ласково тут встречают именинников», — подумал Жилов, затем махнул рукой новой охране и, дождавшись, пока они отлетят и устроятся неподалеку на господствующей высотке, уже под защитой их автоматов, направился на огонёк.

Пока Зин приближался, Джаев внимательно и незаметно оглядел маленькую боевую группу на холме, которая и не подумала затаиться. «По мою душу, — вздохнул он. — Зря, могли бы ещё пожить».

— Хорошо здесь. Тихо. — только и произнёс Джаев, и глянул исподлобья на Зина. Хотя тот вот уже целую минуту стоял и пристально смотрел на него.

В этой дуэли взглядов глаз никто так и не отвёл. Они были равными, оба были– победителями. И оба знали об этом. Они хотели превосходства, но каждый человек был в чем-то лучше, или хуже другого. Такова природа мать, и по-другому, ну никак не получалось. Борьба везде и всегда. Ведь сама Жизнь — это вечная борьба.

Жилов, видимо поняв, что так ничего не добьётся, достал из мешка и кинул под ноги Джаеву какие-то железки.

Тот потрогал их обожженным концом палки и произнёс:

— А, старый добрый передатчик. И тебе мой друг досталось. Как догадался-то? — и он сделал широкий жест рукой, приглашая того присесть к огню.

— Ты забыл запереть персональный сейф, там остались коды запусков передатчика, — сказал Зин, располагаясь у кострища. — Стало любопытно, зачем тебе такая музейная рухлядь. Ну, а потом всё просто, потянули за эту ниточку, и — вот.

— Ты всегда был любопытным. Это всё?

— Нет… Сначала я заинтересовался тобой, сразу после твоего второго обморока…

— Я помню только один.

— Нет, был и второй. Очень маленький, но продуктивный, — и Зин с интересом поглядел на Джаева.

Тот выдержал взгляд, и спросил:

— Для кого?

— Для нас обоих… Давай рассказывай. Но имей в виду, что твою передачу мои логисты так и не смогли расшифровать.

— Ты, что-то я не пойму, помогаешь мне? — и Джаев изумлённо уставился на друга. Пока ещё друга

Но Жилов, словно надел на себя маску: ни одна мышца не дрогнула, и глаз он не отводил.

«Словно большой каменный человек, — вдруг подумал Джаев. — Неужели он переживает? Он — такой сильный и такой властный прилетел сюда переживать? Да он же думает… что я его предал… Что я сотрудничаю с Хрустом?! — и Джаев как-то странно посмотрел на Зина. — Поэтому-то и со мной тут один решил разобраться, без лишних свидетелей, чтобы никто не видел его позора: в его окружении, вот уже столько лет находился враг… Но враг ли? Вот ведь в чём сейчас вопрос».

— С чего начать? — наконец спросил Джаев.

Зин вытащил из нагрудного кармана и бросил ему какие-то старые явно служебные фотки.

Джаев поднял одну. На него смотрел самый легендарный из всех, на тот момент, боевой командир элитной группы «Вепрь» полковник Светлый, боевая кличка — «Зевс».

Это был он, только значительно моложе.

— А ведь узнать практически невозможно, — сказал Джаев и, неожиданно собрав все фотки, бросил их в огонь. — Семь пластических операций… Два года.

— Фирма могла себе это позволить. Она не бедная… — начал было Зин, но, увидев горькую усмешку, появившуюся на лице бывшего помощника и друга, замолчал.

— Как там дела на… — и чуть было, не сказав «нашей», запнулся и произнёс: –… в корпорации?

Жилов, заметив запинку, спокойно ответил:

— Мы уже справились с бунтом своими силами, по официальной версии…

— А неофициально, если можно конечно?

— Можно. Насколько я владею ситуацией, Силин сумел вывернуться из-под удара и увёл с десяток людей на законсервированный космолет косаревцев, который зачем-то придержал на планете. Может для этого? Там же, по отрывочным сведениям, и его сын. Больше нам пока ничего не известно. Хруст требует, чтобы я имитировал возмущение и требовал суровой кары для забастовщиков, и активнее продолжил работы по подготовке к полномасштабным разработкам месторождения. Вот и всё. — Жилов присел на корточки и стал смотреть в огонь, ожидая реакции Жилова.

Через некоторое время, легендарный командир Зевс начал свой рассказ.

Глава 8 Семейный совет в госпитале

Глава 8 Семейный совет в госпитале

Госпиталь Экспедиционного Корпуса на планете L3212

— Господи, мальчики, ну не умирайте, пожалуйста, я же вас так сильно люблю, — почти находясь в полуобморочном состоянии, шептала Евгения и металось между отцом и сыном.

Они лежали там, где их принесли и бросили конвоиры Кречета — у входа в медицинский отсек.

Ещё только утром эта женщина была красива цветущим здоровьем и притягательной миловидностью. В неё была влюблена почти вся мужская часть Корпуса. И вот теперь, буквально через несколько часов, узнать её было совершенно невозможно: будто она прошла через чудовищную мясорубку времени. Как велика оказалась разница между Евгенией Красновой утром и ею же, но только вечером…

И вдруг, остановившись, словно прислушавшись к какому–то внутреннему голосу, она начала говорить: «Что же я делаю, разве так можно? Ведь они живые. А я словно по покойникам. Стоп, хватит! Прекратить разводить сырость. Остановись и борись! Ты сможешь, я же знаю. Так что делать-то, господи, с чего же начать? Правильно, верно, сначала их на операционный стол, затем вкатить по лошадиной дозе допинга. Или наоборот? Ага, наоборот мне больше нравится. Начнём с Василия… И пусть тогда папка нас ругает, а мы ему не скажем, правда? — приговаривала она, пока тащила парня и укладывала его на операционном столе. — Правда, не скажем? Это будет нашим маленьким секретом. Ага? Договорились. Я тоже нема как рыба».

Посмотрев на Игоря и, прикинув его габариты и вес, она поняла, что самостоятельно не сможет даже приподнять его, не то чтобы уложить на стол. Слишком высоко, да и весит он не мало.

«Все-таки мужик в самом расцвете сил, — опять начала она помогать себе разговором. — Это прекрасно, что он такой красивый и здоровый, да разве бы мы полюбили бы маленького и плюгавенького? Да никогда в жизни, точно. Что я не права? Права, и не спорь. Хорошо, права то права, но что вот теперь делать с таким красавцем будешь, а? Мало каши в детстве ела, попробуй, подними его теперь, бугая. Ой, мамочки, как же это я забыла?!»

И она радостная побежала в другое помещение. Быстро оттуда вернувшись, развернула рядом с Игорем на полу, пластинчатые носилки для транспортировки пострадавших. Осторожно перекатив его на них, она размотала гибкий провод и подключила высокое напряжение. Носилки тут же, очень быстро надувшись, превратились в форму, чем-то похожую на контуры резиновой лодки, и зависли с пострадавшим в семидесяти сантиметрах от пола.

«Так и тебе придется тоже маленький укольчик. Извини, но это совсем не больно», — и как только она уложила их на операционные столы, то сразу, прекратив пустые разговоры, начала оказывать помощь.

Спасать она умела и могла. И помогали ей сейчас в этом знания, любовь и вера.

Видя, что новые раны у Василия, не опасны, она лишь мельком осмотрела его перевязку на ноге: не кровит, и перешла к Игорю.

Здесь ей пришлось подумать. Положение у него было очень серьёзным: нога или спина? Она даже немного заколебалась, но потом всё-таки взялась за конечность.

Операция длилась недолго. Ей удалось сшить почти все разорванные мышцы и сухожилия, удалить участки обгоревшей кости и завернуть всё это в синтетическую инертную массу. Но колено спасти ей так и не удалось: слишком сильный был заряд бластера — от коленной чашечки осталось только обожженное воспоминание. Ходить он сможет, но будет волочить ногу, пока ему не заменят весь коленный сустав. Она думала, что всё это недоразумение скоро закончится, и всё будет хорошо.

«Ну, а теперь посмотрим на нашу спину, — и она прописала команду на пульте стола перевернуть пациента. Подождав, пока плоскость стола переворачивалась, она настроила навесной рентген аппарат, для осмотра. — Что это у нас там. Ага. Понятно. Приступим.

Через полтора часа она закончила операцию и наложила последний лоскут искусственной кожи, закрепив всё, крепко обернув Игоря в медпасту, которую раскатала словно полотнищем. Затем, оглядев с удовольствием своё творение, откинула челку со лба и произнесла: «Придётся поклониться маме, если бы не её бронька, то быть тебе уже давно в политленке».

— Так и быть, поклонюсь, — неожиданно заговорил очнувшийся Силин.

А Евгения, услышав родной голос с легкой хрипотцой, так и обмерла от страха. «Ой, ты очнулся милый!» — и присела на корточки перед столом, чтобы поглядеть ему в лицо.

— Так может, перевернёшь, дорогая?

— Нет, нет, я операцию только закончила, пусть хоть медпаста схватится. Может тебя усыпить ещё на пару часиков, а?

И тут она словно сломалась, вдруг разом исчезла вся лёгкость, и тело стало наливаться усталостью. Она упала на колени.

Захват, пираты и более десятка погибших. Кровь, боль и много горя — воспоминания ужасного дня вдруг нахлынули на неё.

— Ой, Игорёчек, что же это такое происходит вокруг? А? Неужели, людям так всегда и будет суждено метаться в вечном страхе? Зачем, зачем тогда все вот это? Если везде все так же одинаково темно? Зачем? Зачем, зачем…. — шепот её раздавался всё тише и тише. И через некоторое время голос и вовсе затих: мозг устал и взял на время передышку.

— Женя, Жень, — тихо позвал Силин. Но ответа не последовало.

С большим трудом Игорь слез со стола, и повернулся к любимой. Она была в глубоком обмороке. Кое-как подняв и уложив её на стол, он подключился к стационарному диагносту. Проверив введение всех доз по карте, немного успокоился. Ничего страшного, нервный шок, и стал думать о том, что же делать дальше.

— Отец, отец, — еле слышно звал Василий.

— Я здесь, сынок, рядом, — он подошёл и пожал его руку.

— Папка, а я думал, что тебя не увижу больше, — и слёзы градом покатились из глаз.

— Ну, ну, будущий десантник, что это за сырость?

— Так ты уже знаешь? А я хотел сделать для тебя сюрприз, пришёл бы в форме кадета и, жаль… не удался сюрпризик.

— Да не волнуйся ты, будут у нас ещё праздники. Вот только как нам теперь отсюда выбраться, — Силин огляделся, кроме стационарного телефона, подключённого к сети базы, ничего больше из аппаратов связи не было. Да и не могло быть. Он знал об этом, но всё же, хочется иногда самого обыкновенного чуда. Хотя чудес на свете и не бывает, но вера в них всегда жива в каждом из нас.

— Ты же знаешь, что госпиталь один из самых укреплённых… а, понял, ты имеешь вообще, с этой планеты? Стой, вот же блин, а я ведь хотел тебе всё показать, что у нас тогда получилось… — и Василий сделал порывистое движение, пытаясь соскочить на пол. Совершенно забыв, где он, и по какому поводу здесь находится.

— Что, сильно болит? — участливо проговорил Игорь, увидев, как от боли у сына свело судорогой лицо, и побелели кончики пальцев, которыми он еле успел ухватиться за поручень, чтобы не упасть.

Он протянул ему руку, но тот отказался от помощи:

— Я попробую сам.

Силин развел руками — как скажешь.

Василий, чуть передохнув, более внимательно осмотрел путы и совсем от них освободился. Когда заверещала персональная кибернянька, просто выключил питание — чтобы она не мешала им воплями: всё равно доктор-то не придёт. Осторожно спустил ноги на пол и попробовал перенести на них вес тела. Удалось.

— И даже совсем не больно, — хвастливо заявил он и сделал несколько первых шагов.

Но отец видел, с каким трудом давались сыну эти шажочки — мгновенно взмокшая спина и легкая испарина на лбу, выдавали его ожесточенную борьбу с адской болью, которая вот-вот скоро уйдет, под воздействием обезболивающего. И Силин от бессилия и злобы только крепко сжал кулаки, обещая себе никогда на забыть эти муки, которые он испытал, глядя на своё израненное дитя.

Василий наконец–то доковылял к Евгении и погладил её по руке.

— С ней ведь всё будет хорошо, правда пап? — очень по-детски спросил Василий, внимательно глядя ему в глаза.

Игорь не был в этом уверен, но он всё равно утвердительно кивнул головой: «Всё у нас будет хорошо, вот увидишь. А теперь слушай меня внимательно…» — и он стал ему рассказывать о событиях, происшедших с ним, и о том, чего Василий не знал и не мог знать.

— И теперь ситуация такова, что, если бы не ты и Евгения, я бы просто ушел с дядей Сашей, но теперь надо придумать другой вариант. И прежде чем мы сможем хоть что–то предпринять, давай выкладывай по-порядку и как можно подробнее, что там у тебя произошло, и что ты успел обнаружить.

Немного собравшись, Василий переспросил:

— С момента удачного эксперимента или…?

— Думаю, начни с или.

— Хорошо. Значит, когда Фрол вдруг вытащил передо мной этот кристалл, я сразу как бы застыл во времени. Мыслил, но не мог двигаться. Видел всё в каком–то полумраке, а вот мысли были почему-то чёткими и ясными. Потом пелена вдруг спала, а Фрол смотрит на меня почему-то очень удивлённо и говорит: «Я так и знал. Значит, слушай мою гипотезу. Это — не кристалл. Вернее, это кристалл, но с каким–то вредным для нас излучением. Неподготовленные люди от этого излучения впадают в ужасное состояние, граничащее с легким помешательством. Ты видел, что творилось на буровой №29? Самое настоящее массовое помешательство. А когда на тебя напал рабочий с огромным ключом наперевес…»

— Как напал? — удивленно перебил Игорь, продолжая натягивать на себя запасной комбинезон, который он нашел, порывшись в шкафчиках. — Ты же говорил, что с тобой не было никаких эксцессов?

— Да так, сущий пустяк. Он не добежал до меня. Не смог, рухнул в метре. Я и испугаться-то, как следует, не успел. Все рабочие странно вырубились. Все попадали, кто где. Как при газовой атаке. Лежали несколько минут неподвижно, и белками вращали, как заведенные. Потом всё тише и тише. Успокоились и …заснули.

— Белками, говоришь, вращали? А ты не знаешь… ах да, это же было позавчера, а потом и этот бунт, и захват. Медики же до них так не добрались. Извини, продолжай.

— Да нет, ты забыл, есть же у них там штатный медик. Он как раз и не пострадал, да и много там было рабочих, которые стояли в ступоре и смотрели на всё это, и испуганно молчали, пока потом вдруг все вместе не сорвались с катушек. Так вот, он там был и даже нескольким пытался подключить свой переносной диагност, но чего–то испугался, и, бросив всё, убежал в жилой ангар раньше всех. Тоже мне брат медный. Знаешь, пап, когда берёшь этот кристалл в руки, на ощупь он такой тёплый и приятный. Фрол тоже это ощутил, и потом всё никак не хотел с ним расстаться.

Значит, вместе с Фролом мы определили примерный диапазон излучений, — продолжил Василий, — которым хотели прозондировать найденный кристалл, и выяснить природу. Но то, что это не минерал, мы с ним на сто процентов уверены. Я тут вот успел заметить ещё одну особенность. Когда Фрол только принёс и показал его мне, он был, могу точно это сказать, был — прозрачным! Бесцветным. А сейчас… Ты помнишь мой любимый цвет?

— Кажется, голубой, — неуверенно ответил Игорь, который уже переоделся и сидел в сложенном столе как в кресле. Да точно, голубой, а что? Стой? Ты что, хочешь сказать, что этот камень, изменил свой цвет на голубой?

— Да, пап. А вот самый первый камень, что взял в руки Фрол…

— Постой, постой, я угадаю… окрасился в его любимый цвет?

— Точно. Стал оранжевым.

— И ты поэтому закричал нам тогда, после того как сопоставил все эти факты, что это — Контакт?

— Да, но я забыл, что нас не пеленгуют, и что они этого не слышат. Думал, уж такое сногсшибательное известие прекратит все эти безобразия…

— Эх ты, Робин Гуд ты мой… «космический», — и уже серьёзнее продолжил: — Такие, как Кречет, ни перед чем не остановятся, пока не достигнут того, что себе нафантазировали. Поэтому перехитрить его есть наша главная задача. Понимаешь? У тебя всё? Ничего не забыл рассказать?

— Ну, разве что, все новые кристаллы я запер у себя в сейфе.

— Хорошо. И вот поэтому… — но, вдруг Игорь замолчал, вспомнив что–то, посмотрел по сторонам и спросил у сына: — А ты когда демонтировал миникамеры? Помнишь, ты выполнял лабораторную по записи и сжатию больших объемов информации?

— Я не успел их снять. И они до сих пор работают, в основных помещениях Базы! Ты, папка, у меня — гений!

— И вся информация…

— Точно! Продолжает записываться и накапливаться. Кристаллы тогда я поменял на новые…. и они максимальной ёмкости! — от радости Васька захихикал, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос. — И Кречет ничего о них не знает, ни тогда, ни сейчас. Здорово.

— Значит, у нас есть почти все записи того, что тут происходило! — радуясь удаче Игорь подковылял к сыну и обнял его.

Имея такой козырь, можно было на любом уровне разоблачить Кречета и его пиратов. Это была удача. Большой их плюс. Джокер.

А в это время Кречет безнадежно наблюдал за работой подчинённых, которые пытались, и пока безуспешно, вскрыть кодовые замки командирской рубки комплекса Базы. Вот уже почти три часа, они никак не могли открыть эту заветную дверь. На других объектах, результат был таким же — отрицательным. И Дик медленно, но уверенно, закипал от душившей его ярости и всё возрастающей злости…

— Теперь о главном. Вот смотри, — и Силин показал сыну маленькую карточку, похожую на кредитную, но прозрачную. — Знай, это — коммуникатор кодов. Когда я уезжал на буровые, то сменил все доступные коды на базе.

— Так, значит, командирская рубка им недоступна? Вот здорово. Теперь повоюем.

— Нет, сынок, воевать мы больше не будем, мы — гражданские люди, и пусть воюют военные. Из-за этих кодов уже обещали убить и меня, и Евгению.

Мужчины обернулись и посмотрели на мирно спавшую Краснову. «Какая она все-таки красивая», — подумал Игорь и сжал кулаки.

— Мы отомстим пап, ты не думай. Мы сможем. Если вдвоем. Если вместе.

— В том–то и дело, сынок, что не вместе нам теперь дорога. Далее, если всё удастся, мы пойдем разными тропами, но — к одной цели. И не спорь, пожалуйста. Я пока еще старший здесь и по званию тоже, ты не забыл?

— А может, старшая всё-таки здесь я?

Игорь резко повернулся. Очнувшаяся Евгения смотрела прямо на них.

— Хотя конечно по статусу, должность твоя и выше моей… Но вы в госпитале… Как нога, не болит? — она сразу переключилась на главное.

Присела и провела рукой по волосам — не помялась ли прическа. Но заметив, что мужчины как–то странно глядят на неё, как–то по-особенному, быстро встала и подошла к зеркальной стене бокса.

Прямо по середине пробора на голове у неё появилась прядь белых волос. Седина! В тридцать лет?

— А что, мне так даже нравится, а? — улыбнулась она, а внутри неё аж всё захолодело.

Игорь медленно подошёл и обнял. Так они и простояли крепко прижавшись к друг к другу. И стояли бы вечность, но понимали, что сейчас не время.

Василий по-джентельменски отвернулся в сторону и сделал вид, что его очень заинтересовал настенный рентгенограф.

Игорь с Женькой понимающе переглянулись — хороший парень растёт. Вдруг Игорь схватился за сердце — так внезапно прошла сквозь него, леденящая как игла, боль. Словно в него снова выстрелили из бластера. Евгения увидела крупные капельки пота, катившиеся у Игоря со лба, хотела что–то сказать, но он прикрыл ей рот, показав глазами на Василия и отрицательно помотал головой.

Встретившись глазами, они повели бессловесный разговор. «Понимаю, — говорили её, — ты не хочешь его напугать. Но он у тебя уже давно вырос. Просто ты всё никак этого не замечаешь. Вот и рост у вас почти один».

«Ну и что, что почти догнал, — отвечали глаза Игоря. — Он всегда для меня останется маленьким мальчиком. Извини, что вот раньше никак не решался, всё по-детски, глупо как-то получилось. Надо было ему уже давно рассказать о нас, да всё почему-то боялся, что не так поймёт. А он у меня вон какой молодец».

«Ну и что, что не сказал раньше, — стала нашептывать Евгения. — Я с самой нашей первой встречи знала, что он поймёт».

А Василий оглядывался на них, и всё никак не мог дождаться, когда же они разработают план и пойдут воевать с Кречетом.

Но в этот раз они ничего не успели предпринять.

В отсек ворвались охранники. Они схватили всех присутствующих и скрутили им руки, и только тогда порог госпиталя переступил первый помощник Дакина Максим Строев.

Стоило мельком взглянуть на него, как было ясно — он был не в духе.

— Ну что, славная семейка, все в сборе? — мерзко усмехнулся бандит.

Для Силина с самого начала Максим Строев была тёмной лошадкой. Сильно обезображивал его небритое лицо кривой красный шрам на правой щеке. Игорь знал, что Максим из силовых структур, бывший спец по вооружению, слегка за сорок и списан был по здоровью. Не понимал его, изредка сталкиваясь по службе, но стычек с ним не было. Особого рвения по службе не заметил. Узнав, что Максим стал бандитом, особого не удивился — интуитивно он уже записал его по другую сторону баррикады.

Игорь усмехнулся своим мыслям, но на Максима эта ухмылка подействовала как красная тряпка. И уловив перемену в настроении врага, Силин угадал следующий шаг, и как смог, быстро сгруппировался.

Удар ногой в живот был очень силен, но он не стал неожиданностью. Игорь как смог, погасил мышцами этот чудовищный удар, но всё же упал на пол.

А Строев стоял, как на ринге, уперев мощные кулаки в боки, и рассматривал с видимым удовольствием результат подлого и неожиданного, как он думал, удара. Силин лежал без движения, сверху на него свалились державшие его двое охранников, а также легкий стол с мелкими ящиками и приборами, что те, падая, смели ногами.

Наконец охранники опомнились и стали подниматься.

Очень довольный своим действием, видимо в удар была вложена вся накопившаяся отрицательная энергия, Максим прошёл и уселся прямо на стол, предварительно сбросив всё, что там было на пол.

— А я наблюдал за тобой, парень. Ты только слегка вздрогнул. Неужели не жалко папеньку?

— Жаль. И что? — процедил сквозь зубы Василий, которого держали двое охранников, заломив ему руки за спину. Они помнили видео и старались на все сто. Василий еле сдерживал стон.

— Ну, ты даешь, Васька! А давай ко мне в отряд. А? Такие как ты мне нужны. Сильно сбитые.

— Кому Васька, кому Василий, а тебе мразь бандитская — Василий Игоревич! Понял!? Надеюсь слух у тебя пока хороший, Макс..?

Начавший было закипать бандит вдруг замер и подумал: «С чего это он вдруг про слух, а..? — но не успел додумать, как увидел, что Васька, выскользнув ужом из рук охранников, словно в замедленном кино, кинулся в броске к настенному аппарату. Мгновенно сбил ногой его звуковой фильтр, и в падении, извернувшись, врубил кнопку пуска плечом…

Раньше, когда при работе этого аппарата звуковая частота перестала поддаваться регулировке, и это очень сильно воздействовало на слуховые перепонки, грозя их травмировать, Евгения решила больше его не включать, и говорила постоянно руководству, что аппарат надо срочно отрегулировать, а то недолго и до беды. Но как всегда, всем было некогда — шло интенсивное бурение. План…

И вот теперь аппарат, включенный без фильтра, выдал такую запредельную частоту…!

У Евгении, Игоря и Василия, после медицинских процедур, оставленные временные пробки в ушных раковинах ещё не успели рассосаться, и вред для них оказался минимальным — лишь кратковременная сильная боль в ушах и всё.

А вот остальные, получив неожиданно сильнейший звуковой удар, повалились, где стояли, словно мёртвые.

— Вот это да, — глядел вставший Васька на плоды внезапной контратаки, не замечая, что у него самого идёт кровь из ушей. — А Фрол мне говорил, что не получится, а я говорил, что получится! Ну и кто теперь прав?

Васька стоял посередине и восхищался результатами своей работы.

Улыбаясь, Игорь выбрался из под охранников, которые, так и не успев подняться, снова рухнули на него вырубленные звуковой волной.

«Ты как? — спросил он взглядом у Евгении и, увидев её улыбку, быстро глянул в коридор — никого. Слишком самонадеянно, с вашей стороны, суперспец. И что же нам теперь с тобой делать»? — думал Игорь, глядя, как Васька разоружает охранников.

— Нет, нет, Вася, Макса оставь, не надо связывать. Я сам. Жень, сколько у нас времени?

Она уже успела осмотреть пострадавших.

— Контузия легкой степени, значит, они начнут приходить в себя минут через двадцать. Но и потом ещё у них долго будет болеть голова. А вот у этих двоих, кажется сильное повреждение среднего уха, — и она показала на тех, кто держал Василия и оказался ближе всех к аппарату. — Им бы срочно в медотсек, на операцию…

— Так им и надо, я же просил их — отпустите меня, по-хорошему так, вежливо просил. Не захотели, — и Василий пожал плечами.

— Ничего, переживут как-нибудь. Так возможно мы сумеем пробраться к переходному шлюзу. Или нет, пойдём-ка лучше через нашу каюту. Готовьтесь, — и Игорь подошёл к Строеву, заметив у того на руке свой браслет.

— Дурак, он же тебе не сгодится, — Силин снял и застегнул браслет на руке. Потом посмотрел на поверженных.

— Жень, может быть, вколешь им чего- нибудь, часиков так на — дцать? Хотя ладно, нет времени, скоро сюда вся стая слетится, не отобьёмся. Надеюсь, Василий хорошенько их стреножил. Ладно, давайте потихоньку выбираться отсюда. Только я иду первым, — и Силин, открыв дверь, быстро исчез в коридоре.

— Я их не только стреножил, но и… — и Васька украдкой показал Евгении карманный парализатор. И поднял большой палец — на максимуме!

«Какой же он всё ещё мальчишка,» — подумала Краснова, пригрозив ему кулаком для порядка. «Не понял Вас, мадам, — тут же среагировал парень шепча, чтобы не услышал отец, — это что же, в смысле вся моя награда?»

Но Евгения улыбнулась, покачала головой — иди мол уже, и пропустила его вперед, хлопнув ласково по спине. Потом выскользнула из отсека последней.

Навстречу неизвестности…

Глава 9 Дядя Саша выходит на тропу войны

Глава 9 Дядя Саша выходит на тропу войны

Каюта Силиных сразу после побега из госпиталя.

— Ну вот, а теперь, давайте немного отдохнем и подумаем — как нам быть дальше.

Силины и Краснова благополучно добрались до их каюты и, заперевшись на два заслона, с силовой защитой, почувствовали себя на некоторое время в полной безопасности.

Прежде чем зайти в спальню, отец попросил Василия проверить каюту на шпиончиков. Тот медленно обыскал всё вокруг и обнаружил только пять черных бусинок, их ещё называли в народе — шпиончиками.

Потом они разбрелись по комнатам. Краснова уложила Игоря и осмотрела перевязки. Что-то поправляла ему и шептала на ухо. Они тихо смеялись. Васька же пошёл собирать походный мешок. Когда он подошёл к углу, в котором спрятал все сокровища перед побегом, то заметил странное свечение. Ничего не трогая, он крикнул отцу:

— Пап! У нас тут кое-что случилось! Сможешь сейчас подойди?

Сначала появился ствол лазера, потом настороженный Игорь. Из-за него испуганно выглядывала Евгения. В другой ситуации Василий весело бы расхохотался и подшутил над ними, но, видимо, он действительно за это время успел повзрослеть, так как просто успокоил.

— Да не бойтесь вы, здесь никого нет. Вот, смотрите, — и он показал на угол.

Заметить искусный тайник было трудно, так как Василий сначала установил сейф, а потом накрыл его стопластиком. И только потом сделал аккуратный надрез самым тонким лучом лазера. Увидеть, где проходит линия, можно было бы только под сильным увеличением. Но сейчас, потайной ящик словно светился изнутри, и было легко заметить, где находилась дверь в тайник.

— Может ты забыл закрыть дверцу? — предположил Игорь, рассматривая светящиеся швы.

— Ну, что ты, я всё несколько раз потом проверил. Всё закрыто, как положено. И всё же так отлично видно. Хорошо, что мы первыми сюда пришли.

— Ладно, открывай, посмотрим, что это за странное явление.

Василий подошёл, набрал несколько кодовых слов в универсальном ключе и приложил его к определенному месту. Механизм неслышно щёлкнул, и небольшая дверца отъехала в сторону, освобождая место как раз для прохода.

Василий вспомнил, что хотел сделать совсем уж узкий лаз, только для руки, но отец тогда спросил: «И что, ты всякий раз будешь корячиться, чтобы достать что-нибудь? Грабители вот навряд ли сюда придут, а ты обрекаешь сам себя, притом заметь — добровольно, на постоянные неудобства. Нелогично как-то получается. Как ты считаешь?»

Трудно было с отцом тогда не согласиться. Васька быстро пролез к сейфу, вскрыл его личным кодом и стал вытаскивать всё содержимое наружу. «Вот последнее сокровище», — он держал в руках тот самый крупный кристалл, который ему передал Фрол.

Именно кристалл источал эти самые лучи, которые проникали через любое препятствие. И даже через руки Василия.

— Осторожнее, — предупредил его Игорь, а сам заметил: — Занятная вещица. Сейчас бы вот провести полномасштабные исследования, да времени жаль нам не оставили. А как же мы понесём его с собой? Слишком уж ярко светится.

— А мы его попросим и он перестанет светиться, правда, же? Светик, перестань, — шутливо произнёс Василий, и вдруг испуганно отбросил его в сторону, так как после слов, тот действительно прекратил свечение.

— Ты что сделал? — произнёс Игорь, поражённый увиденным.

И ему почему-то не понравился этот неожиданный фокус.

— Ничего, кроме того, что сказал, — Василий подобрал кристалл с пола. — Смотри, он стал матовым. Как дымка туманная, — и протянул кристалл отцу.

Тот взял его с большой осторожностью. Удивился тому, что он легкий как воздух и протянул его Евгении. Она тут же отбросила его в сторону: «Ой, он же горячий!»

— Да нет же, — подобрал кристалл Игорь, — уже остыл, хотя и тепленький. Слушайте и правда с ним что-то происходит. Ладно. Держи. Некогда с ним возиться, — и он ловко перебросил находку Василию. — Значит так. Ты забирай, все свои кристаллы, что найдешь с записью. А ты, Женя, давай помогай мне. Мы займёмся документами, — и он прошёл к пульту управления. — Странно, что они даже не попытались его взломать, — включив компьютер, Игорь углубился в свой персональный помощник и стал подчищать всю ненужную информацию, а оставшуюся, перегружал в свободный кристалл памяти.

— Я уже готов, — сказал Василий. — На всех наших камерах я поменял новые кристаллы и оставил их на записи. Вдруг мы сюда ещё вернемся, — и он подошёл к копошившимся у пульта. — Вы-то тут скоро?

Игорь не успел ответить, так как увидел замигавший индикатор связи: его срочно вызывала кают — компания.

— Ну вот, нас и обнаружили. Не пойму только, почему так быстро?

Женька так и замерла. И со страхом смотрела на Игоря.

— Никак не должны были, — удивился Василий. — А может быть просто зашли охранники? Тогда отец не отвечай им.

Они молча смотрели на этот мигающий предвестник страшной действительности. Через некоторое время он погас, затем замигал вызов из перевязочной, потом через некоторое время снова кают-компания.

— Пап, да это же…

— Я понял — КПК, если сокращённо — вызываю на связь командира, — пояснил он непонимающей Евгении. — Это кто-то из космодесантников пытается наладить со мной связь. Но ведь у них приказ затаиться и ждать. Непонятно.

Но всё-таки коснулся рукой сенсора и тихо ответил:

— Силин, слушаю вас. Кто вы?

Понеслись тягостные секунды ожидания и неожиданно раздалось:

— Вот ведь везение. Слушай, майор, а ты ведь оказался прав. Мы смогли не только выбраться, но у нас и корабль разведчиков «Азор». Ты слышишь меня, Игорёк?

— Дядя Саша? Ты их всё-таки перехитрил. Выжили?! Бальзам на мою душу, — и он на радостях обнял подвернувшихся Ваську и Евгению. — Вы представляете? Дядя Саша жив, и у нас теперь есть корабль!

— Слушай, Игорь, давай пробивайся к западному шлюзу. Я пошлю к вам только одного бойца, больше не могу, а сам устрою небольшой шум на южном направлении. Если что, сумею вас оттуда поддержать. Но на все про всё у нас с тобой будет не больше пяти минут. Соображаешь? Если они сориентируются раньше, тогда мы не успеем уйти.

— А как пиратский корабль, его команда где?

— Они разгромили все увеселительные заведения, и им достался годичный запас наркоспиртного. Отребье -оно везде и всегда отребье. Наверняка отдыхают после разбоя. В их патрульном сторожевике мы уже повредили, как смогли дюзы. Ему дорога теперь только в мастерские — полностью менять двигатель. Так что, у нас есть маленькая фора. Мы этим как раз и воспользуемся. Ну как тебе мой план?

— Годится. Через пару минут мы попробуем. Только мне кажется, что в группе у тебя есть предатель, да и с Земли кто-то заложил всех. Кречет в курсе, сколько вас было, и кто командир. Такие данные даже мне не были известны. Ты меня слышишь?

— Да знаю я, Игорёк, знаю. Иначе как бы они… Тихого тебе бега.

— И вам не вспотеть, — обменялись они пожеланиями, и связь прекратилась.

— Надеюсь, что наш сеанс не засекли. Ну как, готовы? — Игорь внимательно осмотрел своих воинов — любимый сын и любимая женщина, и у него защемило сердце: что если это последние минуты с самыми родными ему людьми? — Но он отмахнулся от нехороших мыслей и бросил: «Будем живы, не помрём», — и первым нырнул в аварийный технический люк каюты.

Игорь выбрал более долгий путь, но так было гораздо безопаснее. Вероятность того, что Кречет поставил возле каждого технического люка по охраннику, была слишком мала: скорее всего, он установил усиленные караулы на транспортных развязках и важных сооружениях, типа кислородная, моторная, силовая, и, скорее всего, перекрыл все выходные шлюзы. К одному из которых они и держали путь.

Возле каждого такого шлюза, был автоматический лифт, ведущий из скафандровой. Куда скафандры для выхода поступали из центрального ангара по заранее поданной заявке. Но в выходном шлюзе всегда обязательно находилось три аварийных комплекта. На всякий, непредвиденный случай. На них и надеялись Игорь и дядя Саша, когда говорили про бегство с базы.

После трудного перехода по длинному извилистому техническому тоннелю, Игорь подошёл к последней двери и дождался отстающих. Там за дверью было или их спасение, или опять плен. То, что у охраны был приказ взять его только живым, он не сомневался. И это даже развязывало ему руки — ведь стрелять в него они не смели, а вот он был уже освобожден от всех обязательств: как только был сделан первый шаг к захвату власти, начальник базы автоматически наделялся неограниченными полномочиями, вплоть до расстрела саботажников без суда и следствия, прямо на месте. Правда, он был уже бывшим начальником, но метко стрелять не разучился.

Жёсткие условия жизни в космосе, диктовали жёсткие правила. И они помогали сдерживать необузданные страсти человеческие, так и стремившиеся выползти на свет, в кошмарных, не райских условиях: на горных космических разработках. Правда, корпорация «Септория», в отличие от других компаний в её секторе бизнеса, ещё как-то умудрялась облегчить тяжелый труд первопроходцев, и тратила огромные средств из прибыли на безопасность труда. И рабочие умели сравнивать. И высоко ценили те условия, в которых им приходилось трудиться. Поэтому и попасть просто так в «Септорию» было трудно.

Компания пользовалась правом и могла выбирать из моря безработных, которые были всегда, лишь только их число колебалось во времени в ту или другую стороны, только лучшие кадры. Так сказать — лучших из худших, потому что на косморазработки в рабочие шли только низкоквалифицированные работники.

За счёт заведения всем, не имеющим никакой специальности, за три дня обучения в подготовительном отделении корпорации на базе «Сатурн-2» давали самые первые и необходимые навыки и переправляли дальше, на действующие горные разработки. И только на вновь открытые разработки в далёкий Космос брали испытанный контингент.

Игорь, отработав первый контракт в корпорации, послал конкретные предложения и мысли, о том, чтобы создать из трудового десанта корпорации первопроходческую элитную команду, выбрав для неё всех классных специалистов, с соответственно повышенным окладом.

Видимо это сыграло свою роль, потому что, ему очень быстро ответили, что его предложение будет рассмотрено, а потом даже продлили с ним контракт ещё на одну экспедицию. Правда, сформировали команду по старой схеме…

Не зная почему, Игорь вдруг вспомнил всё это, наблюдая в иллюминатор за пиратами, стоявшими на карауле у пульта управления шлюзом. «Если бы Экспедиционный Корпус сформировал я с самого начала, без давления сверху, этот захват стал бы просто невозможен, и мы бы сейчас не стояли здесь, затаившись, — закончил размышлять Силин, и, повернувшись к Василию, произнёс одними губами, дополнив жестами: — Я атакую двух охранников, твои — скафандры. Женя, а ты помогаешь ему.

Они поняли, кивнули, и он надавил на рычаг выхода.

Охранники так ничего и не успели понять, когда, каждый, получив в область сердца по два коротких точных выстрела из бластера, рухнули комом у основных дверей южного шлюза.

Оглядевшись вокруг, Силин сделал разрешительный взмах рукой. Краснова быстро вышла из отсека и присоединилась к уже облачающемуся в скафандр Василию.

Охраняя их от внезапного нападения, Силин стоял за центральной колонной и держал внутреннюю дверь кольцевого коридора на прицеле. Но он забыл главную заповедь десантника, и не смотрел в основную шлюзовую камеру. Оборону в помещении всегда надо держать круговую, тем более в данном случае. И он не заметил, как открылись выходные двери и в тамбур проник охранник. Он тщательно прицелился в стоящего к нему спиной Силина через прозрачный сегмент входных дверей, и приготовился к выстрелу.

И в этот момент, Василий, уже полностью облачившись в скафандр, направился к отцу, надеясь сменить его на посту, как вдруг краем глаза заметил изготовившегося бойца. Он резко остановился, словно споткнувшись о невидимую преграду, поднял бластер. Силин заметив манёвр Василия, быстро обернулся, увидел каску бойца, и… выбил бластер сына вверх. Выпущенный короткий луч прошёлся по потолку, не нанеся особо больших разрушений. Автоматика переходного шлюза тоже осталась невредима.

Василий недоумённо развел руками:

— Ты что, отец?! Он же тебя держит на прицеле?

— Во-первых, прострелив входную дверь, мы не смогли бы покинуть базу. А ты куда сейчас метился? А во-вторых, посмотри на его каску, — и он показал на головной убор улыбающегося им в ответ охранника.

Это была боевая каска космодесантника. Второпях, не разобравшись, Василий чуть было всё не испортил.

— А что, пусть не прячется. Мы же не были с ним в контакте, — попытался оправдаться смущённый Василий.

— Запомни сынок, если ты вдруг увидел, как тебя держат на мушке и не стреляют при этом — знай, что на мушке сто процентов не ты, а возможный твой противник. А он не прятался, он просто нас подстраховывал. Он же в курсе, что мы тут немного военные, вот и действовал как положено — прикрывал наш отход.

— Ага, а щас что, он забыл все навыки? Ишь лыбится, и проход уже без охраны, — Василий, чтобы скрыть свое недовольство, что он так опростоволосился, да ещё и перед отцом, отвернулся и поплёлся за поклажей

— Ну, а ты что-то уж очень суров к человеку, который сейчас возможно чудом избежал смерти, — бросил сыну вслед Игорь, потом поднял сжатый кулак и раскрыл три пальца: « Мы идём, и нас трое».

Человек в шлюзе заметил сигнал и тут же, перехватив бластер, опустился на пол и взял выход из шлюза под прицел.

Стараясь переодеться быстрее Силин морщился, когда ему пришлось натягивать серебристую ткань скафандра и просовывать раненную ногу. И без помощи подошедшей Евгении, он бы ещё дольше провозился.

«Стоп! — вдруг вспомнил что-то Игорь. — А где же сейчас Сим Дакин? Странно, но его почему-то давно не слышно», — но так и не додумав до конца, Силин вошел в переходной тамбур.

Его план с дядей Сашей мог бы удаться, если бы они, хоть немного подготовились к возможным действиям бывшего начальника охраны Корпуса. Но они недооценили Сима Дакина.

А тот сейчас как раз зашёл в медицинский отсек и обнаружил там валявшихся вповалку своего помощника вместе с охранниками. Он сразу же сообразил, что Силин будет пробиваться за пределы базы, возможно для того, чтобы соединиться с дядей Сашей. Хоть он и был несколько туповат и бесперспективен в плане управления командой — так как всегда надеялся только на подсказку более сообразительных начальников, но в этот момент до него всё же дошло, где устроить засаду и как можно перехватить беглецов. Бывает, что и на глупцов снисходит озарение.

Быстро отдав приказания подчинённому, насчет потерпевших, он с остальными бойцами побежал к основному выходу из Базы. По ходу движения он отдавал короткие приказы и когда подошёл к шлюзу, то мобильная группа из шести лучших его головорезов уже сидела и ждала в вездеходе. Отдав последние приказания об охране периметра и возможных нападениях извне, он быстро облачился в боевой скафандр, и они покинули базу в известном только ему направлении.

Но скоро его путь пересёкся с силинской группой, и именно в том самом месте, как он и предположил с самого начала операции по их захвату…

После выхода за периметр Силин с друзьями благополучно попали на стоящую недалеко от технического ангара многоразовую спасательную шлюпку. Быстро погрузившись в неё, они удачно стартовали и почти незаметно отлетели на безопасное расстояние.

Не имея полного доступа к управлению базой, Кречет так и не смог увеличить время действия силового периметра, опоясавшего всю Базу, которое мог продлевать только полноправный начальник, или автоматическая система слежения, если с территории вдруг исчезли бы все люди. А местонахождение объекта, окружающий её горный ландшафт не позволял боевому кораблю пиратов приземлиться рядом и накрыть Базу своим защитным полем.

Поэтому Силиным так легко и удалось покинуть территорию, ставшую вдруг их тюрьмой.

После экстренного подъёма они перевели шлюпку в автоматический полет и, впервые за столько дней, завалились спать. На вахте остался боец дяди Саши. Лететь им было долго, на другую сторону планеты, где на угнанном корабле разведчиков их ждал генерал со спасенными десятью рабочими, дежурной смены с буровой №29, о которых почему-то все дружно позабыли.

Теперь генерал мог посадить за расконсервированные лазерные пушки корабля новых бойцов. А уж работать джойстиками умели все. И не важно — боевой это лазер у тебя по рукой или геологический: принцип наведения и выстрелов у них практически не отличался. Только боевой был более удобным в управлении, так как его рукоятки ходили мягче, а наведение было более лёгким и точным.

— Ну что, мы уже подлетаем? — спросил Силин и подошёл к рубке, проснувшись через час, чтобы сменить пилота.

— А, что? — встрепенулся боец. — Да вот вроде бы уже должны давно получить маяк с корабля, а здесь всё горит постоянным светом? — и он указал на пульт.

Мгновенно оценив ситуацию, Игорь похолодел и бросился к замкам защиты иллюминаторов.

Они быстро отъехали в сторону — теперь можно было оглядеться вокруг. И хотя было ещё достаточно темно, он сообразил — они снова в плену.

Они были… в транспортном отсеке корабля пиратов.

«Вот так тупоголовый Дакин, — обессилено проговорил Силин и растерянно уселся в кресло второго пилота. — Нас захватили, и мы находимся в пиратском корабле, в его транспортном ангаре. Сообразил теперь? Эх, ты…»

А увидев, как изменился в лице боец, ведь это он был всё это время на посту, постарался его успокоить:

— Извини, это я виноват. Я должен был предусмотреть и такое развитие сюжета. Тебя как зовут? Мы же так и не познакомились.

— Вообще-то Алексеем, а боевой псевдоним «Дронг».

«Значит бывалый», — подумал Силин.

Только после десяти лет нелегкой службы космодесантникам присваивали боевые псевдонимы, а до этого они служили под номерами. Он не дослужился до получения псевдонима ровно три месяца.

— А вот мне боевой так и не дали, — ни с того ни с сего проговорил Силин, и потом устало сказал: — Давай, Дронг, поднимай всех по боевой. Нам надо сейчас подготовиться к худшему, — а сам стал просматривать маршрут, пытаясь понять, когда же они так глупо попались снова в плен.

Представляя, как веселится сейчас Дакин, Силин рассказал собравшимся в каком неприятном положении они оказались:

— У нас нет связи с дядей Сашей, и он скорее всего будет нас ждать на старом месте, не подозревая о том, что мы попали в плен. А сообщить ему об этом мы сможем только, выпустив радиокапсулу, её трудно перехватить, но для этого надо, чтобы хотя бы одна створка ангара была открытой. И это первое что нам надо сделать — сообразить, как сообщить ему о нас. Какие у кого мысли? Да, твоё имя, солдат, ты, кажется, из наших? — и он обратился ко второму бойцу, помогавшему им в побеге.

Тот приподнялся и произнёс:

— Геннадий, из подсобных, с третьей буровой. А нельзя воспользоваться вытяжным люком? — предложил он и показал на потолок.

Их шлюпка стояла прямо напротив вытяжного люка ангара.

— Если я не ошибаюсь, то можно легко выпустить радиокапсулу, даже не метясь, и она спокойно уйдет в открытое пространство по обводному желобу. Надеюсь, что вытяжка здесь стоит стандартная? И лопасти у неё пластиковые?

— Может быть. Может быть… Но как заставить их открыть этот люк? Чтобы такое придумать? –Силин огляделся.

Васька, ещё не проснувшись и не осознав произошедшего, хмурился и был не в духе. Евгения молча стояла у входа и жевала питательную пластинку. Дронг просто смотрел на командира, виновато щуря глаза.

— Понял! — вскрикнул Силин. — Дронг, ну-ка давай разгоняй двигателя до маршевого режима.

Он с улыбкой посмотрел на Краснову и подмигнул сыну.

— Никогда не сдавайся, иди, падай, вставай, но иди. И ты дойдешь. Понял?

Васька устало кивнул головой: он начинал приходить в себя, и вышел в тамбур, упал на пол и стал отжиматься — нет лучше средства, чтобы привести себя в порядок после сна. Сто раз отжался — и ты как огурчик. Лепота… Вернулся Васька в рубку уже вполне проснувшимся и готовым к дальнейшей схватке.

Дронг уселся в кресло пилота и быстро пробежался пальцами по высветившемуся пульту.

Видимо их держали под неусыпным вниманием, потому что прямо перед ними на командном табло засветился красный круг с двумя оранжевыми полосами в виде креста.

«Немедленно прекратить все маневры двигателем и заглушить его! "– таким был этот предписывающий знак, ослушание которого грозило лишением пилотного допуска — это значило, что кто–то из людей в этот момент появился в ангаре.

Дронга наоборот — добавил мощности, заставив шлюпку содрогаться от работающего на стартовом пределе двигателя.

«Скоро тормоза не выдержат…» — по губам прочитал Силин у повернувшемуся к нему Дронги, но приказа ему на остановку не дал.

Захватив выпускной пистолет с капсулой, Василий уже дежурил у открытого окошка, прямо напротив люка с вытяжкой. Но закрытый люк даже не шевелился. И когда они уже было, потеряли надежду, и Силин хотел уже дать отбой, Василий вдруг неожиданно вскрикнул и отчаянно замахал рукой, давая им понять, что люк сдвинулся и пошёл в сторону. Теперь можно было чуть снизить режим, а то они действительно могли сорваться с тормозов и врезаться в закрытые створки ангара. Дронг, чуть убавил обороты.

Как только люк вытяжки распахнулся на необходимый угол, Васька сколько смог вытянул руку и трижды выстрелил в открывшееся отверстие.

«Чтобы наверняка!» — проговорил он, и улыбнулся отцу. Тот показал большой палец и обнял Краснову. Теперь осталось только ждать.

— Идиоты, почему не законсолили шлюпку? — взревел Кречет, как только он прибыл на корабль, и он увидел её, стоящую свободно посередине ангара. — Быстро на экран всю информацию, что они делали за все время с того момента, как очутились здесь…

Разочарованный такой встречей Сим, так и не услышав слов благодарности и, в который раз, обиделся на босса. Уж он-то надеялся, что упустивший пленников Кречет осыплет его кредитками, а тот вместо этого набросился на всех чуть ли не с кулаками, как только переступил порог рубки управления транспортным отсеком и увидел шлюпку. Сим злой, с недовольной хмурой физиономией, грубо выбросил техника из кресла и сам дал необходимые команды, уставившись в монитор.

На большом экране он видел, как ускоренно бежали назад кадры записи. «Ничего необычного, пытались сдуру стартовать, но кто же им калитку-то откроет, так и поколесили по ангару, пока самим не надоело», — пытался объяснить Сим действия пленников, но Кречет, молча и сосредоточенно продолжал смотреть на мелькавшие кадры. Старался понять, зачем же это они так, на первый взгляд, необдуманно действовали. Он хорошо успел изучить Силина, и прекрасно понимал, что тот никогда не действует просто так, и что ему неведом ни страх, ни сам черт.

И однажды он сам в этом лично убедился, когда только благодаря бесстрашию Силина он и все, кто находился тогда в оборвавшейся клети, остались в живых.

Это случилось перед пуском первой буровой. Они хотели опуститься на сотню метров, чтобы заложить заряд и фейерверком отметить пройденную отметку. И вот, то ли из-за халатности, или просто случайность, но на тридцатиметровой отметке их клеть обрывается и летит вниз с ускорением, чуть большим, чем на Земле. И все успели распрощаться с жизнью. А Силин, закрепив резервный пятиметровый канат, вдруг выбросился из клети и смог уцепиться за поперечные укосы, успев обмотать другой конец каната несколько раз вокруг силовой штанги каркаса…

Рывок был не очень сильным: всё обошлись лишь ушибами. И только Силин, которого подняли последним, получил серьёзные повреждения. У него была сломана левая ключица, и пробит скафандр, дырку в котором он зажимал здоровой рукой. И он не только не впал в беспамятство, но и ещё нашёл в себе силы руководить операцией по спасению. И только когда всех подняли на поверхность, и доставили в медчасть, позволил себе расслабиться и потерял сознание…

Тогда впервые Кречет понял, что ему будет противостоять очень сильный противник, а когда после захвата базы просмотрел захваченные секретный файлы, то узнал, что Силин ещё к тому же имеет серьезные познания в ведении антитеррористических операций. Поэтому он и не стал удерживать Дакина, когда он в коридоре напал на Силина сзади. Слишком уж Силин был сильным соперником, и запросто так не пошёл бы сдаваться.

И после сам выстрелом в упор из бластера хотел сломить противника, если не морально, так физически, через адскую боль. Но увлекшись Силиным, он упустил из виду его подрастающего сына, который, как оказалось, тоже кое-чему успел научился.

Поэтому сейчас он не поверил Дакину, и сам лично решил удостовериться, что пленники не уготовили им тут что-нибудь эдакого. Как для группы Макса, который до сих пор находится в медчасти. Кречет теперь ожидал от них всего. Что можно было и чего было невозможно.

Просмотрев всё внимательно в первый раз, он ничего криминального не заметил. Глядя на улыбающегося Сима, показал на повтор. Улыбка медленно сползла с лица его начальника охраны, но тот подчинился и демонстративно отвернулся, показывая, что здесь ничего нет, и быть не может.

Но Дакин ошибся.

Кречет всё-таки увидел то, что так тщательно искал. Он остановил запись и на медленном повторе показал на иллюминатор стоящего на первом стапеле штатного слайдера — в нём отчётливо, как в зеркале, отразились три вспышки неизвестного происхождения.

— Вот черти лохматые. А что это? — не понял сразу Дакин

— Вот и мне хотелось бы знать. Пошли, посмотрим на месте, — не стал возмущаться Кречет. Он знал, что Симу Силин многое не по зубам, и сейчас в этом окончательно убедился.

Они спустились в ангар. Посмотрев на уже стреноженную шлюпку, она была полностью накрыта силовым полем, усмехнулся и пошёл туда, где она стояла на записи, когда появились таинственные вспышки.

Встав примерно по центру этого места, он огляделся. Рядом был только один люк.

— Что это? — спросил он у Сима.

Тот, явно не зная ответа, переадресовал вопрос к технику, который тоже вышел с ними.

— Люк дополнительной вытяжки босс, — гаркнул он, вытянувшись в струнку.

Посмотрев на него с сожалением — ещё один тугодум на его голову, он уточнил:

— Как она работает?

В ответ — тупое молчание.

— Идиоты, когда открывается люк, в каких случаях?

Поняв, наконец, что от него хотят, техник затараторил как на экзамене:

— Люки дополнительной вытяжки, а их по периметру ровно восемнадцать, этот номер семнадцать, начинают работать тогда, когда основный не работает и они включаются дополнительно, когда в ангаре у одного или двух…

— Значит… — перебил его Кречет и посмотрел многозначительно на Сима.

— Значит они постарались, и сделали так, чтобы эта вытяжка заработала и люк открылся, — быстро смекнув и ответил тот. — Но для чего?

— Вот и мне это интересно. Подмостки, живо!

Люк находился на высоте десяти метров, как раз на уровне окошка шлюпки. Встав на подлетевшую платформу, они все поднялись к люку. Повозившись немного, техник открыл его вручную. Прямо к ним под ноги что-то высыпалось. Дик с Симом присели и внимательно осмотрели находку. Среди обломков лопастей горизонтального вентилятора белого цвета, валялись две сплющенные гильзы.

— Радиокапсулы для ручного запуска маячка… — медленно подытожил результат обследования Дакин, крутя предмет в руках и зачем–то нюхая его. — Которыми между прочим снабжены все спасательные шлюпки разведывательных кораблей. Поздравляю тебя, мой друг. Теперь сбежавшие повстанцы знают, где искать Силина. Радиомаяк начертит им ниточку, по которой они спокойно придут к нам в гости. Так что давай, срочно готовься к нападению. Надеюсь, что ещё не поздно. Хотя…

А когда они уже сидели в рубке управления нижней оборонительной палубы, Дик вдруг, словно до него наконец-то дошёл смысл того, что ему сказал Кречет в ангаре, попытался поспорить:

— Да не будут же они своим корабликом переть на наш корабль? Не самоубийцы же они?

— А у тебя, что боевые расчеты все заполнены?

— Да нет, у нас тут на одну–то палубу еле- еле штат насобирался.

— А где у тебя штурмовые группы, где хотя бы группы обороны периметра и ближнего радиуса? Где лучники и боевые летчики на штурмовики? Мы ведь не с флотом сражаться будем, на дальних подступах, для чего технически и предназначен наш корабль-флагман. А максимум с двумя космошлюпами за пультом которых — космодесантники, а не твои тупоголовые костоломы. А они-то легко смогут пройти в наши обширные мертвые зоны и действовать оттуда. И ничем ты не сможешь их выковырнуть. Это-то тебе понятно? Тактически они сейчас даже в выигрыше. Если получили сигнал и своевременно на него среагировали… — и тут, что-то услышав, Кречет выкрикнул: — Быстро развернуть прослушку на ближнем периметре, и…

Но распоряжение Кречета опоздало. Сильная взрывная волна прошлась по переборкам и исчезла вдали.

— Поздно, папа, поздно, — проговорил про себя Кречет и включил обзорную камеру транспортного отсека, где, как он и догадался, и прозвучал взрыв.

Дверей ангара под номером семь как не бывало. Взрывчатка была заложена профессионально — взрыв лишь срезал крепление и дверь тут же выдавило наружу.

«Где–то летает она там, вдалеке», — почему-то подумал Кречет, и в сердцах сплюнул.

Захваченных с таким трудом пленников в ангаре уже не было.

— Надеюсь хоть гостинцами успели нашпиговать беглецов? — спросил Кречет слезая с кресла — делать ему тут было уже нечего.

— Да, по полному комплекту. Может погоню организуем? — на всякий случай проговорил Сим, лишь бы не молчать.

Покачав головой, Кречет показал развернутый обзор их корабля: смотри мол, раз в учебке не доучили. По всему периметру шел минный шнур, и как только какая-нибудь из десяти дверей ангара пошла на открытие, они бы получили мощную взрывную волну, которая по первым прикидкам просто могла бы разнести их ангар, а если вдруг не повезет, уничтожить и всю нижнюю палубу.

— Благодари бога, что у них нет временных и радио запалов, а только в наличии взрыватели нажимного действия.

— Странно, их же полно у нас на буровых… было.

— Ага, иди, подскажи им, где в следующий раз взять можно, где ты ещё не успел подчистить. Ладно, давай займись разминированием, а потом подойдёшь ко мне в капитанскую каюту. Появилась тут у меня одна задумка… — устало отдал приказ Кречет и направился к выходу.

Глава 10 Неравный бой на орбите

Глава 10 Неравный бой на орбите

Планета L3212 Корабль разведчиков «Азор»

— Ну, дядя Саша, принимай гостей, — Игорь распахнул люк шлюпки, как только они пришвартовались на штатное место в трюме корабля разведчиков.

Их встретили без помпы, но видно было, что все рады спасению бывшего начальника.

Силин всегда, руководя коллективом, старался поступать по совести. Он делал так, как его научила когда-то мать, давая напутствие сразу после окончания университета: «Никогда не забывай сынок, каких бы высот в руководстве ты не достиг, что все рабочие, техники, инженеры и механики, в первую очередь — люди, а уже потом — твои подчинённые». Практически везде он получал полную поддержку нижнего звена управленцев и простых рабочих. Потому что верил в людей, и любил их, и они платили ему тем же.

Рабочие были рады видеть его, и он, пожимая руки бывшим подчинённым, а теперь боевым соратникам, радовался встрече так же как они — очень искренне.

Когда прошло первое волнение, дядя Саша двинулся с новой группой в командирскую рубку.

— Ну что, стратег, давай, попробуем разработать план минимум. Говори первым, — и генерал, присев на край кресла, внимательно посмотрел на Силина.

— Для начала у меня есть к тебе два вопроса. Первый, почему никто из корпорации не прилетел сюда?

— Меня тоже это волнует. Ответ пока такой — не знаю.

— Хорошо. И второй. Почему нигде нет пиратов? Почему везде только одна их видимость? — Игорь вопросительно уставился на генерала.

— Странно, а я как-то не задумался над этим. А ведь действительно — ни одного. Ты прав, чертяка. И даже в сторожевике, были только наши, из охранного отдела Дакина. А судя по кораблю пиратов должно быть не меньше пяти сотен. Странно…

— И даже очень. Поэтому я и предположил, что корабль сюда привела лишь маленькая группа бандитов, которые задействованы только на ключевых, управленческих местах на голландце… А бойцы Дакина их лишь дополняют. Как ни крути, но атаки в лоб у нас не получится. И Кречет тоже, надеюсь, сообразил, поэтому, скорее всего, они отойдут ещё дальше, и с помощью своих сторожевиков накроют планетарную зону полностью, вот тогда выбраться отсюда мы точно не сможем. Дику срочно нужны мои коды, чтобы завершить разбой на буровых, в ангарах и в командирском отсеке. И он будет, судя по его действиям во время бунта, дальше действовать ещё жёстче. Солдат среди нас мало, поэтому надо придумать какой-то хитрый маневр. Правда, можем улететь на «Азоре», но как оставить наших людей? Уже известно, сколько сейчас у него заложников?

— По последним данным, около ста пятидесяти наших работников всё-таки отказались от вступления в ряды космических пиратов. Их заперли в подземном ангаре. Под Базой. Остальные скорее всего согласились из-за страха смерти, но если мы начнём брать вверх, то большинство, я верю, всё же одумается.

— Значит, мы имеем у противника… что-то около пяти сотен бойцов. А нас сколько? — снова задал вопрос Силин.

— Десять спасённых вахтовиков, мы — четверо, вас — трое, и мои там, где–то, как сказала Краснова, ещё двое выживших. Если их считать, то получается девятнадцать.

— Не густо. — Силин недолго задумался, потом сказал: — Первой нашей задачей, я думаю, будет как можно быстрее сообщить о разбое и предупредить соответствующие службы на Земле. — и Силин посмотрел на генерала.

— Согласен, — ответил тот. — И вот что я думаю. Кречет первым делом постарается нас выловить, это ясно, как пить дать. А значит, нам надо будет его как-то попытаться отвлечь и проникнуть на транспортный корабль Корпуса, до того, как он поймёт, где мы.

— Или попробовать подойти к ним совсем близко, — заулыбался Игорь, только что найдя спасительный выход.

— Что? Предлагаешь… зависнуть в их мёртвой зоне? — Дядя Саша удивлённо посмотрел на Силина, переглянулся с бойцами — те пожали плечами — может и стоит попробовать. — Совершенно безумный план, настолько безумный… что он может и удастся?

Они посмотрели друг другу и… оба вскочили одновременно.

— Дронг на мостик! — крикнул вахтенному генерал, — и, повернувшись к Силину, произнёс: — он у меня самый лучший пилот — виртуоз.

«Ну, а о том, как этот виртуоз прошляпил нападение, мы вспоминать не будем, хотя…» — подумалось Игорю, но он решил сейчас не поднимать этот вопрос, а вслух произнёс: — Надеюсь на этом корабле хорошая база, — и он подошёл к информативному блоку и начал поиск характеристик «Летучего голландца».

«Где–то здесь должны быть характеристики всех космических кораблей», — бормотал про себя Игорь, роясь в данных Корпуса.

— Точно, есть! — вскрикнул он, когда на экране появился узнаваемый контур.

Дронг, а вместе с ним и любопытный Василий были уже на капитанском мостике. Все расчёты на скрытый манёвр подготовили вместе. И пилоту осталось только привести «Азор» в заданную точку, которая находилась под кораблём пиратов. В самом центре мертвой зоны локаторов.

Вместе они перепроверили расчеты: нельзя допустить ошибки — но всё было правильно.

— Верно, — сказал последнее слово, проверяющий дядя Саша, и данные появились на планшете перед пилотом. Тот быстро устроился в кресле и кивнул о готовности.

Генерал поставил боевую команду:

— Команде, внимание! Мы предпринимаем очень опасный маневр. От которого, возможно, будет зависеть наша дальнейшая судьба. Поэтому, приказываю, всем занять позиции согласно полученным ранее предписаниям. Свободным от вахты находиться в своих расчётах и действовать по обстановке. Во время перелёта и после него соблюдать полную тишину. Малейший лишний стук может нас погубить. Да хранит нас пустошь. На старт…

— Ну, как ты думаешь, они нас не заметили? — спросил Силин у дяди Саши, когда Дронг выключил двигатели, и они застыли под пиратским кораблём.

— А чё, шепотом-то? — спросил удивлённый генерал. — Всё у нас получилось отлично, можно всем отдыхать, кроме вахты. А утречком и начнем кумекать. Пусть нас теперь поищут голубчики, — и дядя Саша пошёл с капитанского мостика, попутно отдавая приказы.

Силин осмотрел данные. «Дронг вообще пилот-кудесник. Так лихо провёл корабль в расчетную точку. Молодец парень», — и он, махнув ему, пошёл вслед за генералом, начисто забыв о подозрениях. И, как оказалось, совершенно напрасно…

Заглянув в кают-компанию, Силин и здесь не увидел Краснову. Он её искал уже несколько минут, не очень хотелось обращаться к громкой связи, но видимо придётся. Увидев знак связи, подошёл к световому табло и, коснувшись сенсора, произнёс: «Краснова Евгения, вас срочно вызывает начальник Силин… — замешкался на секунду и добавил, — бывший начальник. Огласите свои координаты, пожалуйста».

Через некоторое время раздался ответ: «Гражданин начальник, хоть и бывший, вы не дошли один поворот. Каюта тридцать пять „В“. Время вашего прибытия?»

Силин шутливо буркнул: «Немедленно», — и скрылся за поворотом…

Василий занимался с кристаллами памяти и сортировал их, когда утром к нему в каюту заплыл отец. Установку искусственной гравитации на время засады временно отключили — и экономия энергии, и тишины побольше.

— Ну что, как успехи? — и Игорь потрогал белёсый кристалл. — Смотри-ка, а кажется самым простым на вид камнем. Так что, до сих пор никаких изменений?

— Нет, — Василий взял кристалл в руки. — Никаких, но ты знаешь, мне кажется, что вот эта так называемая подложка состоит из минерала Зилия, ради которого мы собственно и прилетели сюда, — и сын показал на темноватую поверхность, которая покрывала широкое основание кристалла.

— Странно, действительно, как будто его окунули в жидкий металл. Тебе не кажется, что вся его форма напоминает радиоантенну в миниатюре? — и Силин повернул кристалл вершиной вверх.

— Молодец, быстро догадался. А хочешь, я тебя ещё удивлю? — и он взял кристалл в руки, соединив их лодочкой. — Видишь?

Силин вздрогнул от неожиданности, когда увидел, как кристалл, быстро изменив форму, вдруг заполнил пустое пространство между ладонями!

— Невероятно, но кристалл занял тот объем, с которым соприкоснулся… А ты пробовал положить его, ну, например, в пустой стакан?

— В неодушевленный предмет? Нет, а давай сейчас, — и он опустил кристалл в большую квадратную коробку, выложив из неё другие.

Понаблюдав около минуты, они поняли, что никакой трансформации не происходит.

— Ладно, упакуй его тоже в посылочку на Землю вместе с копиями кристаллов подпольной записи. Я думаю, им там будет очень интересно на него взглянуть. И давай быстренько к нам в кают-компанию, на совет.

— На вот, держи, — Василий протянул ему ещё один полупрозрачный кристалл. — Фрол же притащил несколько. Может быть пригодится?

Силин осторожно взял кристалл в ладонь. И только тот коснулся руки, Игорь впал в какое–то оцепенение. Нет, он не потерял сознание, как в свое время Вася и другие люди. Чувствовал себя хорошо, но возникло такое ощущение, будто его просканировали снизу доверху.

— Смотри, — почему–то шёпотом произнёс Вася и показал на кристалл, который, находясь в ладони Игоря, не только начал менять свою форму, но и постепенно, будто из самой сердцевины, стал медленно окрашиваться в красивый оранжевый цвет. — Твой цвет. Любимый. И ещё запах ёлки.

Игорь тоже ощутил легкий прекрасный запах, самый любимый из далёкого детства.

— Ну, а теперь, кристалл должен превратиться, исходя из аналогии с твоим, в матовый обыкновенный булыжник? — спросил утверждая Силин.

— Ты забыл, перед этим будет странное свечение, потом — молоко, и после этого, как ты говоришь, — булыжник.

— Ну хорошо, нас вот-вот обнаружат, так что давай, поторопись, — посмотрев, на камень, куда же его деть, махнул рукой и засунул в задний карман, решив на досуге заняться объектом.

Когда Игорь Михайлович вошёл в каюту, там все уже были в сборе.

Прошедшая ночь пролетела тихо, без происшествий. Только вахтенный пилот, около трех ночи, проверил автоматическую систему привязки — АСП– она сработала безупречно! При манёврах основного корабля система позволяла им оставаться незамеченными и держаться в заданной точке. Благодаря осуществленному дерзкому плану, они на некоторое время смогли стать невидимками для всего спектра информационного обзора корабля пиратов. Пираты интенсивно их искали и на планете, и на орбите, но догадаться и проверить свои мертвые зоны — у них пока не хватало сообразительности. Но скоро всё-таки их могли обнаружить, даже просто случайно. Поэтому надо было на что-то решиться: или воевать, или уходить в глухую оборону.

Утром генерал собрал всех в кают-компании и, применив нерушимое правило всех разведгрупп — при экстремальных ситуациях мнение любого члена могло стать решающим и победным — объявил о Совете. Сейчас был именно такой случай. Конструктивное мышление их маленького коллектива могло помочь продержаться и даже победить. Если повезёт.

Дядя Саша начал без особых вступлений:

— Времени у нас, сами понимаете, в обрез. Вооружились мы неплохо, но боеспособны лишь только на близких расстояниях. Чуть отойдём за критическую черту, как нас просто сожгут боевыми установками с «Летучего голландца». А идти на абордаж с таким численным перевесом не в нашу сторону, об этом и говорить нечего. Положение критическое, прошу не забывать, но из любой ситуации всегда есть два выхода. Всегда. Как правило. Поэтому, первое, надо сообщить на Землю о том, что здесь произошло, правда, пока не представляю, как это сделать; и, второе, будем держаться до прихода законных сил земной коалиции, сколько сможем. Это надеюсь, все понимают?

Силин заметил, как вошёл Василий. Он, поискав отца глазами, стал пробираться к нему.

— Думаю у Силина старшего есть что нам сказать, — предложил генерал.

Игорь встал и, посмотрев на соратников, начал:

— Сначала хотел бы спросить, здесь есть среди нас те, кто видел хоть что-нибудь на буровой? Нет? Вы новая смена? Понятно. Ладно. Возможно, если бы мы сумели разгадать характер этих явлений, то смогли бы, хоть как-то, повлиять на ситуацию в целом. Как вы уже знаете, пираты начали бурить новые скважины. Но явно не на месторождении Зилия, а там, где были замечены богатые золотосодержащие руды. Видимо Кречет, и его сотоварищи, решили время не терять.

Как нам сообщить об всём на Землю? Прошло одиннадцать дней после захвата, а из корпорации до сих пор нет никаких известий. Скорее всего, мы с вами для них уже все мертвы, только так я могу объяснить отсутствие полномочных представителей корпорации. Расклад здесь может быть простой: нас либо угробил какой–то катаклизм, либо это всё хитрая афёра Кречета. В том и другом случае получение от нас любой весточки, будет для всех, что гром с ясного неба. Вы знаете, что мой сын работает здесь, вернее работал на буровой, а заочно учится в университете. Так вот, у нас оказались кристаллы записи почти всех основных событий на базе. Полные и честные. Он собрал их все и подготовил маленькую посылочку. И её нам и надо послать на Землю. В первую очередь. Вариантов немного. Попробовать захватить транспортный корабль и на нём улететь на Землю. Или уйти на «Азоре». Поэтому я предлагаю, сейчас провести разработку только для этих двух вариантов. Или у кого-нибудь есть другое мнение?

Василий привстал и огляделся — никто не решался, тогда он поднял руку.

— А что если нам разделить силы и попробовать одновременно отработать два этих варианта?

— Хм. а парень дело говорит, — подумав, поддержал дядя Саша. — Идея хорошая. Но всё равно, один вариант станет основным, а другой — отвлекающим. И я предлагаю, упор сделать на «Азоре», а отвлекающим будет транспортник. Но… но из-за малочисленности нашего отряда на разведчике смогут пойти два, ну, максимум, три человека. И первый кандидат — это Василий Силин, надеюсь, что все с этим согласятся. Ну, а второй, незаменимый пилот Дронг. Без него «Азор» не сможет совершить того, что ему предстоит. А вот третий, и здесь без вариантов — Евгения Краснова, — и он оглядел присутствующих. Старый генерал всё рассчитал правильно.

Никто не высказался против, все понимали, что молодой парнишка и женщина, должны как символы их веры и жизненных принципов остаться в живых. А если нет, то на кой черт тогда нужны все эти идеалы и лозунги, коль в самый ответственный момент они исчезают словно химеры, как будто их никогда и не было? К чему тогда весь смысл жизни, если не в торжестве человеческих принципов? Каждая группировка, социум, вырабатывали свои религии и идеи, и жили, претворяя всегда и везде их в жизнь. Каждый день и каждый миг, веря в то, что завтра обязательно наступит и будет лучше, чем вчера. Что жизнь идёт по спирали вверх, к развитию, а не вниз, во тьму и мглу. Только вера в себя, в то, что и составляет все окружающее тебя — и есть сама, собственно говоря, жизнь. Не вчера, не завтра, а здесь и сейчас.

Поэтому все молча подняли руки в знак одобрения.

Но Евгения встала и заявила протест:

— Благодарю за доверие, но думаю, что Василий и Дронг справятся отлично и без меня, а мне, врачу, в военное время, вы и сами все это прекрасно понимаете, место здесь, на передовой. Я не могу оставить вас. Я остаюсь. И это не обсуждается.

Садясь, она встретилась с глазами Силина и словно сказала ему: «И не проси, мы теперь навеки только вместе…»

Игорь промолчал, улыбнулся в ответ, но видно было, по растерянной улыбке, что он сомневается в правильности её решения.

— Ну что ж, — как старший подвёл итог генерал, — тогда так тому и быть. Значит, мы подготовим всё здесь, а потом займемся организацией налёта на транспортник.

И работа закипела. К обеду все программное обеспечение корабля в экстремальных условиях было подготовлено. Всем повезло, что дядя Саша имел на своем счету не один диверсионный захват пиратских кораблей и досконально владел универсальными наработками по перезаписи основных программ управления. Да и Василий с Дронгом тоже внесли свою посильную лепту — один очень быстро, прямо на ходу компоновал и собирал основные древа задач, вспоминая университетские соревнования на скорость и точность, а второй, был очень полезен как уникальный пилот одиночка, который мог один управлять кораблём и не только такого класса.

Когда время приблизилось к обеду, они могли с уверенностью сказать, что если им не помешают, то «Азор» будет максимум через пять дней, тормозить на орбитальном космодроме корпорации «Септория».

Обед прошел в нормальной и спокойной обстановке. Только один раз все замерли в тревожном ожидании, когда основной корабль начал странный манёвр, и АСП стала попеременно включая и выключая двигатели, стараться оставить их на месте, в расчетной точке.

Надолго ли? — думал каждый из них.

Кречет предпринимал новые действия: посылал постоянно мобильные поисковые отряды в разные сектора планеты, очевидно пытаясь понять — куда же исчезли беглецы? И возможно, что скоро мог просто случайно наткнуться на разгадку.

Времени было в обрез, это все понимали, поэтому, не тратя лишних слов, отправились собирать шлюпки, готовя их к атаке на транспортник.

Силин сидел перед приборным щитком второй шлюпки и проверял его работу. Они с дядей Сашей, умудрились на её выносной турели разместить четыре лазера G-8, сняв штатное оборудование, и превратить, простую разведывательную шлюпку в мощную боевую единицу, правда, только для ближнего действия.

— Жаль количество зарядов у них ограниченно. Или тридцать раз по разу, в итоге очередь из ста двадцати выстрелов, или — пять раз, но мощнейших залпов. И если одновременно выстрелить с двух шлюпок сразу, тогда, кажется, мы сможем спокойно разнести двери в ангаре голландца. Я не ошибаюсь? Давно уже играл в войнушку, — спросил Силин

— Да нет, — ответил ему Степан Савичев, один из трех замов, что с генералом спаслись, уведя корабль из под носа у дакинцев. — Вы дельную идею предложили, — он осмотрел все подключения, поводил джойстиком: турель слушалась безупречно.– Нам такого не приводилось видеть, не то чтобы самим делать. — И в знак одобрения поднял большой палец.

Силин улыбнулся — заслужить одобрение у лучшего специалиста Дяди Саши по вооружению большого стоило.

Примерно через шестнадцать часов после начала подготовки все намеченные планы и задачи были выполнены. Повстанцы собрались на предпоследний инструктаж

Было подготовлено и оснащено четыре шлюпки. Оставшиеся шесть было решено выпустить отвлекающим маневром.

Основным местом для сбора оставшихся в живых после операции решено сделать первую буровую, которая так и осталась законсервированной из-за неполадок с её основными двигателями. Там можно было на первое время спрятаться и переждать. Силин раздал каждому продублированные ключи — коды от этой буровой. На всякий случай.

После разбивки на три группы, которые возглавили генерал, его заместитель Савичев и, конечно же Игорь Силин, после согласования позывных и всех возможных вариантов взаимодействия, Дядя Саша объявил десятиминутную готовность.

На корабле наступила тишина.

Каждый перед боем постарался отвлечься от предстоящего сражения, сбросить напряжение последних дней и хоть немного отдохнуть.

Василий и Дронг находились со всеми в транспортном ангаре.

Прощаться они начали первыми. Просто крепко пожимали всем руки и, коротко обнявшись, желали удачи.

Только у отца с Евгенией Василий задержался подольше.

Дронг обнялся с Игорем, поцеловал Краснову и ушел на мостик — ему надо было сменить вахтенного, который должен был участвовать в налёте вместе с Силиным.

Сын и отец стояли друг напротив друга. Никто не мог сказать, что будет дальше. Но одно они знали точно: чтобы не случилось, они постараются сделать невозможное, и снова встретиться. Крепко обнялись. Силин сказал сыну всего несколько слов: «Долети. Я буду ждать. И я люблю тебя…» Вася поиграл желваками, кивнул головой и быстро пошёл к выходу.

Глядя на них, Евгения украдкой смахнула слезу, она своим женским сердцем чувствовала безысходную тоску, и та словно кричала ей: «Стой! Останови их! Не разрешай им разлучаться! Неправильно это! Так нельзя! Останови сейчас же! Потом будет поздно. Не давай им разлучиться!!!» Но она не могла даже и слово сказать. Только стиснула зубы.

А боль в сердце? Так женское сердце всегда болит: когда она рожает, когда растит, и когда провожает. Видимо такая доля женская — боль и счастье вместе нести. В одном сосуде. Всю жизнь.

Василий обернулся перед выходом, помахал на прощание и нырнул в дверь, закрыв её изнутри.

Игорь долго смотрел в одну точку застывшим взглядом. Он впервые за семнадцать лет расстался с сыном… Потом молча пошёл к шлюпке, взяв Евгению за руку.

— Первый, первый, я второй, как меня слышите? — проверял связь Силин, когда смененный вахтовый занял штатное место в шлюпке. — Подтверждаю готовность, двери ангара открыты и двигатели разогреты.

Приняв доклад Игоря, ответившего последним, первый — дядя Саша, отдал приказ Дронге:

— Запуск шести шлюпов разрешаю. Старт по готовности.

— Есть, командир, отсчёт пошёл.

Услышав ответ пилота. Игорь понял, что у них остались считанные минуты.

Он оглянулся и посмотрел на Евгению, она что-то пыталась достать из под сиденья и пропустила его взгляд. Когда же она заметила, то повернулась к нему всем корпусом и вопросительно развела руками — что мол? Но он покачал головой и сделал ободряющий взмах правой рукой — всё хорошо, удачи.

Она уже стала немного разбираться в жестах и неуверенно просигналила ему в ответ: « Всё нормально. Смотри вперед — там опасность!»

Удивлённый, что она освоила речь жестов космодесантников, он даже пропустил вызов на панели.

— Да, слушаю первый? — развернулся он, как только заметил мигающий сигнал.

— Кречет наконец-то нас обнаружил и начал расстыковку корабля с транспортником…

— Так это же нам на руку. Мы ведь и хотели запуском оставшихся шлюпок заставить его именно расстыковаться… Так?

— Слушай, я тут решил, что будет лучше, если мы сейчас же сделаем одну маленькую перегруппировку…

Силин увидел, как из шлюпки генерала выскочили все его попутчики и бросились, в ещё не стартовавшие шлюпки, неся с собой по запасной сцепке лазеров. Только они успели установить их на турели, подключить и занять свои места, как послышался приказ дяди Саши:

— Слушать меня, у нас в строю появились ещё три боевые единицы, номера пять, шесть и семь соответственно. У них боевой приказ, охранять основные шлюпки. Всем подготовиться, старт через пять секунд. Желаю нам всем удачи.

Силин положил руки на штурвал и стал отсчитывать:

— Одна, две, три, четыре, пять… Старт!

Глава 11 Последнее сражение генерала Злобина

Глава 11 Последнее сражение генерала Злобина

Орбита планета L3212

Как только Кречет стал отводить свой корабль от транспортника Корпуса, как его тут же атаковали с нескольких сторон. И по кораблю разнеслось:

— …повреждение в транспортном блоке №2. Взорван входной люк…

— …разгерметизация второго коридора…

— … разрушение генератора защиты дальней антенны…

— Срочно включить силовую защиту! Быстрее идиоты! — закричал непонятно кому взбешенный Кречет, которого известие о нападении застало врасплох, и он бежал по круговому коридору, стремясь как можно быстрее попасть на мостик.

— Но, мы же отстыковываемся? — залепетал вахтенный. — Надо сначала закончить маневр и отойти на достаточное расстояние…

Не слушая, что там лепечет этот недоумок, Кречет взлетел на мостик, выкинул его из кресла и стал быстро вводить экстренные команды.

Включённые основные двигатели на полную мощь позволили оторвать корабль от транспортника используя его как основную опору и отнести сразу на приличное расстояние. Тут же, выключив силовое поле, они смогли увидеть то, что уже много часов оставалось от них скрытым.

Они увидели пропавший корабль. Тот самый «Азор», который был угнан десантниками. Корабль последней надежды для остатков сил сопротивления на планете. Корабль, который они так безуспешно искали вот уже трое суток на планете.

Никто не ожидал такого резкого маневра от пиратов. Программа стабилизации корабля «Азора» просто не смогла из-за своих технических характеристик смодулировать такой же резкий скачок, и, корабль, продолжая следовать курсу «Летучего голландца», разворачивался, попав сразу же под видовые анализаторы корабля пиратов. Так же и под прицелы его палубных орудий.

Их обнаружили.

Произошло то, чего ни адмирал, ни Силин не могли предугадать. Случайно, резким манёвром Кречет не только смог отыскать, что уже давно искали его подопечные, но и выйти на тот самый рубеж, с которого одним залпом можно было уничтожить сначала корабль разведчиков, а потом и все шлюпки, которые оказались как на ладони.

Но Кречет видимо захотел поиграть с жертвами, и не стал атаковать. Только многочисленные орудия «Летучего голландца» медленно покачивались, взяв сразу же всех на прицел.

Поэтому, когда у корабля пиратов отключилась силовая защита, а никакого залпа боевых орудий не последовало, Силин сообразил, что их хотят взять живыми. Значит, будут брать на абордаж. Так всегда действовали пираты. Но здесь они немного просчитались.

Перед ними были не просто кораблики и остатки команды Экспедиционного геологического Корпуса. Им противостояли самые настоящие воины.

Силин тут же решил воспользоваться этим тактическим промахом пиратов. В эфир понеслась его команда:

— Вася, сынок, у вас три минуты. Как только мы начнём атаку, готовьтесь, вы должны будете выйти под защиту транспортника и тут же стартовать к Земле. Пусть будет чуть дольше, и не прямая траектория, но у вас один только вариант– этот! Несмотря ни на что, ты должен это совершить, слышишь Дронг? У вас будет только одна попытка!

— Задача ясна, командир, — как всегда лаконично ответил Дронг.

— Не волнуйся, отец, мы уже стартуем.

И Силин увидел, как «Азор» стал проваливаться вниз и уходить под защиту корабля. Видимо на голландце тоже сообразили о своей промашке и несколько головных орудий успели всё-таки дать залп. Но заряды прошли мимо цели. Тогда корабль пиратов начал медленно разворачиваться, готовясь к новой атаке.

— Первый, первый, вы где? Беру командование на себя: немедленно атакуем транспортные ангары. Блокируем штурмовые группы внутри. Дадим время «Азору» для подготовки старта. Я беру под прицел первую и вторую двери, — Силин, быстро сократив расстояние, поставил шлюпку напротив цели и приготовился к атаке.

— Я взял с третьей по шестую, — отозвался Савичев. — Не робеть ребята, где наша не пропадала.

— Седьмая и десятая у меня под контролем,, — отозвался старший буровик, — Игорь Михайлович, я предлагаю сплавить запоры на замках, тогда сможем заблокировать их всех сразу…

— Дельно, молодец! Все слышали? Атакуем ребята!!! — крикнул Силин и повёл свою шлюпку к голландцу.

И через минуту, все двери транспортных ангаров оказались выведены из строя, заблокировав штурмовиков пиратов на корабле.

— Господи…

— Ты что Игорь, — вскинулась Евгения, увидев, как он закрыл руками лицо и растерянно посмотрел по сторонам.

— … я только сейчас сообразил: ведь на голландце нет корабля- разведчика. Его консоль пуста, значит он где–то на планете. Ищет нас, а это…

— Точно, командир, ты прав. Я его уже вижу, и… — растерянно сообщил Савичев. — …и он идёт на всех парах к нашему «Азору». Они вряд ли уже успеют что-то предпринять.

— Василий… сынок… они же не успеют стартовать! Я сам послал их на гибель… — застонал отчаявшийся отец. — Что же я натворил? — и в совершенном бессилии, понимая, что уже ничего не успеет, но Игорь послал шлюпку на форсированном режиме вперед, вцепившись в штурвал побелевшими от напряжения руками.

Как только они вылетели за габариты транспортника, то смогли увидеть развязку, которая произошла у них прямо на глазах.

Вот у «Азора» засветились форсажные дюзы, и впереди высветился луч, отмечая траекторию старта. Остались считанные секунды. Но разведчик пиратов, выведенный видимо на прямую наводку с голландца, не желая взрывать «Азор», скорее всего он получил такой приказ от хозяина, произвёл выстрел из башенного орудия, снаряд которого мог только разворотить стартовые дюзы, не причинив особого разрушения.

И вот, казалось бы «Азор» уже стартовал и начал медленное движение по намеченному курсу, как из орудия пиратского корабля показался фиолетовый кончик разряда, который начал быстро чертить свою убийственную траекторию.

Быстрее в несколько сот раз, чем двигался «Азор» в начальной фазе старта.

Словно в оцепенении Силин вынужден был бессильно наблюдать за тем, как быстро сокращалось это расстояние. Время словно в насмешку вдруг остановилось и всё перед его глазами стало двигаться в замедленном ритме. Это была жестокая мука — смотреть, как погибает твой единственный сын, и ничем не помочь…

И, когда казалось уже ничто не могло помешать свершиться трагедии, на пути несшегося смертоносного разряда, вынырнув откуда-то из под «Азора», неожиданно встал обыкновенный маленький шлюп.

«Генерал», — только и успел вздохнуть Силин, как произошёл мощнейший взрыв.

Шлюп Силина, несмотря на то, что они неслись на всех парах, словно щепку сначала остановило, а затем отбросило назад. Игорь, так как он высунулся далеко из кресла, получил сильный хлыстовой удар по корпусу, и потерял сознание.

После того, как осколки разлетелись во все стороны, и от шлюпа генерала ничего не осталось, неожиданно прогремел взрыв на пиратском корабле разведчике.

Евгения подлетела к Игорю и пыталась привести его в чувство.

— Это дядя Саша успел выпустить последний привет, — бормотала Евгения, и крупные слезы катились у неё по щекам. — Василий спасся, слышишь, они успели стартовать. Они смогли! Василий жив и он успел улететь! Ты слышишь?

Силин очнулся и огляделся. Затем с трудом взялся за штурвал и неожиданно выкрикнул:

— Вперед, за дядю Сашу! — и пустил шлюпку прямо на пиратский корабль, стреляя из всех лазеров сразу.

Это было и бессмысленно, и безрассудно, но злость и горечь потери товарища на время лишило Силина разума. И тут его неожиданно оглушили сильным ударом по затылку. Затем вытащили из кресла и изменили курс шлюпки.

Простой рабочий с буровой, который был рядом с ними, с самого начала восстания, вдруг предал их. Быть рядом, не означает быть вместе. Он видимо не желал героически погибать, и сейчас решил сдаться на милость пиратам. Заодно предложить им хороший подарочек в виде бывшего начальника и доктора экспедиции, которая уже связанная лежала на полу.

Её он успел обезвредить раньше, как и четвертого члена экипажа их шлюпки.

Кречет злой и раздосованный сидел в пилотском кресле, которое так и не покинул во время атаки восставших на голландца.

Все вокруг на мостике затаились и вели себя очень тихо, боясь даже пошевелиться — им была хорошо известно, чем обычно заканчивались неудачные операции — отысканием виновного и строгим его наказанием. У пиратов поддерживались жесткие правила бандитских формирований — безропотное подчинение своему вожаку и беспрекословное выполнение любого приказа. Каким бы жестоким он ни казался. Иначе нельзя было поддержать порядок в этой разношерстной стае молодчиков, если бы неподчинения или самовольство тут же не гасились сразу же на месте.

Но на этот раз всё обошлось без наказаний. Не успел Кречет и придумать ещё, как и кого накажет, за провал своей операции, как, бросив взгляд на часы, понял, что ему срочно надо выходить на связь с помощником, который атаковал офис «Септории» на Земле.

Он прошёл в рубку связи и сел в кресло. Удивился нерасторопности Бранге, но скомкал разговор, так как на пульт передали экстренное сообщение — с ним на связь вышел корабль разведчиков, который по приказу Кречета вернулся с поисков и так безалаберно сейчас упустил «Азор».

Когда он появился на мостике, то увидел на экране монитора широко улыбающегося чему-то Сима. Он немного посмотрел на него, подождал, тот видел его, но молчал, и тогда Кречет сорвался.

— Ну и чего ты лыбишься, дурень?

С лица Сима тут же слетела улыбка. Было заметно, что он сильно обиделся, и даже начал нервно ходить по мостику, видимо, чтобы успокоиться, то и дело при этом исчезая из кадра. Но молчал. И тогда Кречет снова заговорил, но уже дружелюбнее:

— Да ладно, что ты как барышня, бегаешь, туда-сюда. Упустил «Азор», а теперь что, лапу сосать будем?

— Ну, с беглецами мы ещё встретимся, успеем. Они же по дальней разводке полетели, а мы по прямой махнем, у нас есть ещё сутки, сумеем их перехватить на выходе, ну и уничтожить — если прикажешь.

— Ну вот, хоть одна радостная весть за эти сутки, ты что же молчал? А я уже подумал, что улетели все птенчики из родного гнездышка. Хотя, стой! — вдруг сообразил Кречет, — Ты меня не этим ведь хотел удивить. Колись, что там ещё у тебя? — хотя он уже знал о том, что ему помощник подготовил, но он умел играть в поддавки. Когда это надо было. Для дела.

Раздосованный Сим, что его сюрприз не удался, переключил изображение на свою личную камеру и вышел из рубки управления.

— Немного терпения шеф-босс, и ты всё увидишь своими глазами.

Кречет попросил подать апельсинового сока, и его ближайшее окружение облегчено вздохнуло — разборки не будет, правда она пока не отменялась, просто немного отодвинулась во времени. У него была одна особенность: он всегда за неудачные операции назначал виновных. И никогда им сам не был, хотя многие неудачи были на его совести. Но так уж устроен человек — если у него появлялась хоть малейшая возможность уйти от осуждения и наказания, он тут же ей пользовался. Такова уж человеческая натура.

Когда они увидели, что Сим вошел в ангар, Кречет удивился:

— Ты что, хочешь показать, как подставился под последний залп взорванной тобой шлюпки, так я это в записи уже видел. Классно он долбанул, если бы ты не успел отвернуть немного в сторону, как с кораблём пришлось бы проститься, разряд мог бы запросто разнести силовую установку. Стрелок знал куда метил. Надо же придумать и… — но он не успел договорить, так как Сим развернулся и на экране они увидели одну из шлюпок беглецов, которая мирно стояла на стапеле.

— Ну и кто там? — только и произнёс Кречет.

Желая продлить момент, Сим не стал ничего говорить, а медленно повернулся на месте. Шлюпка поехала в сторону, и Кречет увидел, как рядом на другом пустом стапеле лежат связанные три человека: Силин, Краснова и один рабочий. Другой стоял столбом рядом.

— Ну, ты и порадовал меня, шельмец, — только и сказал Кречет.– Не трогай их до моего прилёта. Я скоро буду, — и он спешно выбежал, крикнув на ходу вахтенному: — Приготовить мой шлюп к экстренному вылету.

— Как же не трогать, а поболтать? — и Сим в радостном угаре, нарушив приказ Кречета, стал поднимать Силина, пытаясь с ним побеседовать. Но это ему удавалось плохо — Игорь был и выше его, и мощнее. И тогда по приказу двое охранников подскочили к пленнику и стали его придерживать.

— Ну что, мальчик, доигрался? Вот мы опять и встретились, — Сим подошёл к поднятому пленнику и, достав бластер, стал тыкать дулом в его раненую ногу. — А наш доктор славно тебя заштопала, даже и не верится, что ты так быстро очухался после меткого выстрела. Открою тебе маленький секрет, наш босс всегда почему-то жалеет пленников, и стреляет, чтобы не нанести больших увечий, но я не он, слышишь, пацан?

Силин был всего на два года младше Дакина, но и в звании и во всем остальном успел намного больше. И это видимо не давало тому покоя, потому что теперь Сим всем постоянно намекал, что бывший начальник его младше.

— А что, ты скажешь, если я выстрелю тебе сейчас вот сюда? — и он ткнул дулом бластера точно в солнечное сплетение.

Медицина двадцать третьего века успела многое совершить и изобрести. Она спасала людей от практически всех огнестрельных ранений, могла пересадить любые оторванные конечности и поправить разрушенные позвонки. Восстанавливала и здоровье людей, раненых бластером с близкого расстояния. Но только, если луч не попадал в солнечное сплетение. Видимо там находилось что-то, от повреждения чего, вернуть к жизни раненого не помогали никакие современные медицинские средства. В этих случаях была уместна фраза — здесь медицина бессильна.

И они оба знали об этом, и по долгу службы, и по опыту.

Силин молча перевел взгляд с дула бластера, упершегося ему в смертельную точку, на лицо противника.

«Странно, и я этому психу доверял? — подумал Силин, а вслух произнёс: — А ты сильно постарел, Симушка, неужели года берут свое»? — и он громко расхохотался прямо ему в лицо.

И нет сильнее оружия у пленника — чем весёлый смех в лицо своему врагу.

Сим аж взревел от злости, не ожидая такого поведения. Сжимая кулаки от бессилия и ярости, он, продолжая держать бластер между собой и пленником, наконец, на что-то решился и, быстро отойдя от него на два метра, как в тире прицелился и произвёл выстрел из своего G-8 прямо в грудь пленника.

Но он как всегда забыл про способности бывшего начальника, и не сделал поправку на реакцию пленника.

Как только Игорь увидел, что тот стал отходить от него на расстояние выстрела, как отступил назад. Охранники удерживая его за руки были вынуждены тоже сделать шаг назад. Так они оказались на самом краю стапеля. И, за мгновение до выстрела, Игорь резко откинулся, падая вниз, прикрываясь охранниками как щитом.

Заряд, врезавшись в незащищенный бок одного охранника, разворотил ему внутренности и забрызгал все кровью. Падающий навзничь со стапеля, Силин сгруппировался и, мягко повалившись на второго, вышел из поединка совсем без повреждений.

Второй охранник, ошалело вертя окровавленной головой, пытался подняться и все время падал, скользя по кровавым внутренностям своего погибшего напарника.

Дакин, обогнув останки охранника, подошёл к краю стапеля и снова стал целиться в Силина, совершенно забыв какой приказ он получил, и что ему за ослушание грозит. Не сдержанный и озверевший Сим уж ни о чем не думал, а в его мозгу пульсировала только одна сумасшедшая мысль: убей, убей его… убей.

Если бы он оглянулся, то заметил, как к нему неслышно подбиралась очнувшаяся Краснова. Подкатившись совсем близко, она уже подняла ноги, приготовившись к удару.

Кто окажется быстрей?

Силин, заметив изготовившуюся подругу, так ничего и не успел выкрикнуть: заряд впился ему в раненую ногу. Сим одумался, и решился просто повторить экзекуцию, и суженый до предела луч сохранил разрушительную силу.

Игорь потерял сознание и не увидел, что произошло дальше.

А дальше Краснова, подумав, что Дакин убил его любимого с криком — Умри сволочь! Умри! — резко ударила не ожидавшего нападения бандита как раз выше коленок, и он, получив сильнейшей толчок, полетел вниз. Но, обладая большой гибкостью, сумел перевернуться в воздухе, и, совершенно машинально, произвести только один выстрел.

Это единственное чему его успели научить достаточно хорошо. Он всегда на курсе побеждал только в одной дисциплине огневой подготовки: стрельба на поражения в падении. И этот выстрел точно поразил цель. Как на учении.

Заряд прошёл через голову Евгении. Только маленькая красная точка прямо над правым надбровьем. Она упала навзничь, и открытые глаза, ничего не успевшей понять Красновой, уставились в потолок ангара и заволоклись смертельной пеленой. Жизнь покинула её.

Смерть вступила в свои права.

Дакину, как всегда, выстрелы удались. Оба.

Но он совсем не был рад этому, а, наконец, осознав, что за это его шефф-босс может просто расстрелять на месте, стал лихорадочно придумывать, что же ему такое изобрести, чтобы не пострадать за ослушание.

Но в этот раз ему несказанно повезло.

— А ты я вижу уже немного его подготовил, молодец, — услышал Сим невероятное из уст Кречета, когда тот появился в ангаре.

И Дакин застыл с открытым ртом. Не веря своим ушам, Сим попытался рассказать, что тут произошло, но Кречет отмахнувшись от него, просто рассматривал Силина задумавшись: «Опять в мои руках, это судьба голубушка, и в этот раз я постараюсь добиться своего».

— Ладно, Краснову на улицу, — так они на пиратском жаргоне звучал приказ выбросить её за борт в открытый космос. Иногда они это проделывали и с живыми пленниками. — И все-таки она мне нравилась, — он перевёл взгляд на стоявшего рядом с Красновой испуганного рабочего.– А этот что тут делает?

— Так это он и доставил их к нам всех тёпленьких, — радостно проговорил Сим. — Если бы не он…

— Да, если бы… — Кречет внимательно поглядел на рабочего и потом добавил: — Что–то я тебя не помню. Ты кто?

— Я, Геннадий Плешин. Из подсобных рабочих, с третьей буровой бригады, — почти заикаясь заговорил работник.

— А что хочешь за этот подвиг, какую награду?

Услышав про награду, предатель заулыбался и проговорил:

— На ваше усмотрение, хозяин, — и стал переминаться с ноги на ногу.

Но такую награду за своё предательство он никак не ожидал получить.

Кречет вдруг выхватил бластер и, почти не целясь, выстрелил. Словно саблей луч лазера начисто срезал голову, и обезглавленный труп повалился на пол. Крови почти не было.

Все вокруг стояли, замерев, испуганно глядя на шефа, так как не ожидали такой развязки простого разговора. Зная его, ждали продолжения.

А он поднес ствол бластера к губам, сценично дунул, и, неожиданно, направил оружие на Сима.

Тот оцепенел.

— А ты, мой друг, ещё раз меня ослушаешься, полетишь в космос живьем. Ты меня понял? — и, не дождавшись ответа, Кречет сунул лазер в кобуру и быстро пошёл в рубку.

Оглянувшись и увидев, что помощник до сих пор топчется на месте, он усмехнувшись, разнос подействовал, произнёс:

— Поспеши, у нас нет времени. Этих на улицу, — он показал на погибших. — А Силина давай ко мне, на Базу. Надо будет наконец-то добиться, чтобы он назвал все цифры. Ты как-то хотел с ним поработать? Теперь посмотрим, что у тебя получится.

Услышав радостную весть, Дакин вприпрыжку побежал к шлюпке. Но увидев ещё одного пленника, который тихо лежал на животе и ничего не видел, но отлично все слышал, он перевернул его на спину и произнёс:

— Этот тоже из рабочих, с базы. Куда его?

— Как куда? — поперхнулся Кречет, — Он ещё спрашивает, на буровую конечно же, пусть работает голубчик, раз остался жить.

Когда рабочего подняли, и стали развязывать, он постарался запомнить всё, что успел увидеть, пока его вели к лифту: Игоря Михайловича, истекающего кровью, погибшего милого доктора, обезглавленного предателя, и растерянных такой жестокостью охранников из бывших, которые отводили от него глаза. Они тоже предали товарищей, и им было явно не по себе. «Это хороший признак», — успел подумать пленник, и вошёл в кабинку.

Силин был привязан к креслу и медленно истекал кровью. Он уже несколько раз терял сознание, но его постоянно возвращали из приятного небытия в этот кошмарный мир с его болями и страданием.

— Какие коды? — наверное, уже в сотый раз спрашивал сильно подуставший Сим. С него слетела спесь, и он понял, что, скорее всего Силин умрет, но ничего не скажет. Но истязатель все равно упрямо продолжал пытать пленника, который своим упорством не оставил ему другого выхода, как просто замучить его до смерти.

— Где Краснова? — Силин пытался говорить разбитыми губами, хотя они уже ничего не могли произнести.

Но его мучитель знал, что он хочет спросить, и в очередной раз, не услышав заветные цифры, нанес ему сильнейший удар в шею.

Силин вместе со стулом упал в лужу собственной крови. Он опять окунулся в спасительное беспамятство, и затих.

На время экзекуция прекратилась.

Дик стоял и с ненавистью смотрел на своего пленника и никак не мог понять, зачем тот бессмысленно страдает? Зачем отстаивать даже не ему принадлежащие ценности? Он думал, что стоит немного поприжать Силина, и тот расколется. Под его ножом и парализатором не такие бугаи пели. А тут, не сказать что и крепыш, обыкновенный мужик обыкновенной внешности и не герой вроде, а поди ж ты, уже целых пять часов, чем бы он его не пытал — твердит только одно, про свою деваху.

Этого Сим не понимал, в его сознании не было таких простых слов как честь и достоинство, как преданность и честность. Простые слова, но для недалекого Дакина, они были пустым звуком, и при их произнесении, у него даже не возникало никаких ассоциаций. Не дано ему было оценить в полной мере эти понятия, за которыми была целая эпоха человеческой цивилизации.

Поэтому так и ничего не добившись от изувеченного человека, он стоял и смотрел как баран на новые ворота, уставший от физических нагрузок. И тут его мозг тоже устроил себе передышку: не выдержав потрясений, Дакин, отключившись, медленно скатился прямо в кровь жертвы.

Когда Кречет зашёл в операционную, она вся была заляпана подсыхающей кровью.

Дакин вот уже подряд пятый час никак не мог добиться от пленника нужных сведений

— Ну и что? — с улыбочкой спросил Кречет, стараясь не вляпаться в кровь, когда Дакина привели в себя и усадили на стол. — И где же твой хвалёный метод? Я смотрю, ты на пару с пленником отдыхаешь? Да? Хорош соколик.

Дакин беспомощно развел руками, в буквальном смысле вымазанными по локоть в крови.

— Он какой–то семижильный, что ли?

— И здесь тоже облом, — грустно произнёс Кречет. — Ладно, видимо так мы действительно ничего не получим. Нужно идти другим путем, — и тут ему пришла в голову идея, так как он вдруг протянул руку в сторону Дакина и, немного заикаясь, произнёс: — А ч-ч-что ты сделал с Красновой?

— Как ты и приказал. На улицу правда ещё не, лежит пока там в тамбуре.

— Значит так, его, — он показал на Силина, — срочно уложить под Медтех, и привести в порядок, чтобы он начал соображать… а с Красновой быстро поработать — мне она нужна на вид живой, но как бы в глубоком обмороке. Понятно? А ты сам готовься в поход за «Азором». Не забыл, что надо срочно вернуть всё, что они там отправили.

— Да им просто повезло вот они и рванули… — бросил Дакин, снимая с кожи рук засохшую кровь.

— Ага, а перед этим просто предварительно разделились, просто оснастили шлюпы дополнительными лазерными самодельными установками, которыми они чуть было не послали тебя к твоей мамочке, и атаковали нас со всех сторон. Тем самым предоставив время для запуска дальняка на «Азоре». И все это так просто? Да? — и он ничего больше не говоря, вышел из отсека, бормоча про себя: — Дебил, настоящий дебил.

Кречет, идя по коридору, проанализировав недавний сеанс связи поставил для себя в памяти галочку, чтобы не забыть и дать задание проверить все действия Бранге своему законспирированному агенту, который находился в заброшенном военном заводе, на противоположной стороне мегаполиса.

Он не доверял никому, поэтому всегда, даже разрабатывая незначительные операции, старался создавать дублирующие системы, и иметь на всякий исключительный случай несколько вариантов развития им же придуманного сюжета.

Ему не понравилось, что Бранге долго возился с пультом, так и не показав своё окружение. И это с его-то техническими познаниями?

«Явно здесь что-то не чисто, — почувствовав неладное, раздумывал Кречет, сидя уже у себя в каюте и наблюдая, как перед ним раздеваются две молодые наложницы. — Ладно, работе время — а про утехи забывать не резон», — произнёс он вслух свою любимую фразу и, отбросив все ненужные мысли, молча растянулся на лежаке.

Словно получив приказ, уже обнажившиеся, маленькие наложницы подскочили, и стали медленно раздевать Дика, мурлыкая про себя мелодию.

Кречет в блаженстве закрыл глаза — он очень любил этот миг перехода от дел к развлечениям…

Конец 1 книги.

Продолжение следует…