Борт СКМП «Вихрь»

Глава 1

– Борт «1151011», запрашивает посадку в секторе «5515»!

– В посадке отказано, борт «1151011»!

– Капитан, он снова заливает всё своей кислотой! – прокричала первая помощница врача выездной бригады скорой космической медицинской помощи Нэнси Лодруд.

– Чёрт! Врач выездной бригады СКМП и по совместительству капитан космического корабля «1151011», или, попросту, «Вихрь», бросил короткий взгляд на происходящие рядом события, а после снова проговорил в микрофон:

– Нам нужна посадка, Дженна!

– В посадке отказано, борт «1151011»! – раздался крик из динамиков под потолком.

– У вас ещё один вызов. И, судя по переданной информации, мирийцу там, мягко говоря, не очень.

– Но этот бхогун нам всё расплавит своей органической кислотой! – теперь уже прокричал сам Уильям Остэл.

– Знаешь, что, Уильям, тогда у меня нет иного выхода, кроме как включить протокол: «Забрать, нельзя оставить!»

– Ну и иди ты...

Ругательство тридцатипятилетнего коротко стриженного полностью седого капитана Остэла перебила громкая сирена, а на огромном мониторе вызовов, подвешенном к потолку, появилась надпись «Забрать, нельзя оставить!», выполненная ярко-красным цветом.

– Кангар, у нас не остаётся выбора! Беги за криоизлучателем. Придётся заморозить рану гражданина Билифасца, – произнёс Уильям Остэл, глядя на то, как из достаточно большой раны на левой ноге бхогуна, лежащего на высокотехнологичной кушетке «Тирас», изливается новая порция весьма едкой органической кислоты.

Но на пол ей попасть не дали. Второй помощник врача выездной бригады СКМП Кангаруд Энок успел подставить под огромную каплю бачок из специального сверхпрочного металлического сплава.

– Есть, капитан! – высказался своим высоким звонким голосом представитель расы аноплексов.

Аноплексы, в отличие от их близких родственников виртоплексов, имели гуманоидные черты лица: обычные глаза, рот, нос и даже волосы. Правда, волосы чаще всего вырастали длиной до метра. Кангаруд имел золотистые волосы и широкие серые глаза. Однако, несмотря на обычный с виду облик, у аноплексов оставались их расовые отличия от людей. Первым отличием было четыре достаточно длинных прозрачных крыла на спине. Многим людям такие крылья напоминали крылья стрекоз. Второе отличие заключалось в цвете кожи. Она имела ярко-жёлтый цвет. Последнее отличие аноплексов от людей было не таким заметным, как остальные. С боков от их носа располагались по одному небольшому листовидному углублению, в которых находились специальные терморецепторы, позволяющие аноплексам воспринимать инфракрасное излучение. В связи с чем Кангаруд Энок точно знал, что кислота, истекающая из специальных сосудов на теле бхогуна, была не просто органической субстанцией, а горячей органической субстанцией. А значит капитан был прав на счёт способа лечения теперь уже «нулевого пациента».

– «Только вот...может стоить заморозить нечто иное?» – пронеслось в голове у второго помощника врача выездной бригады СКМП. Но свою позицию капитану, мужчина аноплекс решил пока не озвучивать.

Кангаруд просто поставил металлический бачок на металлический пол и быстрым шагом направился в сторону местонахождения устройства под названием «криоизлучатель».

– Капитан, у бхогуна стремительно поднимается температура! – объявила первая помощница врача выездной бригады СКМП, глядя на специальный монитор, расположенный у изголовья высокотехнологичной кушетки «Тирас».

– Умеешь ты поднять настроение, Нэн! – высказался Уильям Остэл, переводя свой взгляд с «нулевого пациента» на монитор.

Молодая голубоглазая девушка прикусила нижнюю губу и поправила свои прямоугольные очки в серебряной оправе.

– Благо, хоть он ещё не пришёл в себя и не начал создавать нам проблем сверх тех, что уже создал.

– До посадки в секторе «2441» осталось пять минут! – громко объявили мужским металлическим голосом динамики космического корабля.

– Ну, конечно...– буркнул себе под нос врач выездной бригады скорой космической медицинской помощи.

– Я здесь! – прокричал Кангаруд Энок, входя в дверь передового «медицинского отсека», занимающего всю переднюю часть космического корабля «Вихрь».

– Это, конечно, славно, но Нэн, вводи гражданину Балифасцу «Югмир-Цет». На криолечение у нас не осталось времени. Заберём мирийца и тогда уже решим, что делать с «нулевым»!

Нэнси Лодруд незамедлительно достала пластмассовый пятикубовый шприц голубоватого цвета, полностью наполненный желтоватой жидкостью, из голубой металлической коробочки с надписью «Югмир-Цет» на крышке в центре и медленно ввела препарат в периферический катетер на правой кисти бхогуна. Уильям Остэл максимально быстро подбежал к пульту управления высокотехнологичной кушетки «Тирас», располагавшемся прямо под квадратным монитором, а после чего нажал на нём одну лишь круглую кнопку голубого цвета. Минуту спустя монитор показал, что частота сердечных сокращений, дыхательных движений и температура гражданина Билифасца стремительно начали возвращаться к исходным показателям.

– Организм пациента начал вхождение в состояние анабиоза! – произнесло мужским металлическим голосом медицинское устройство.

– Кангар, давай отнесём гражданина Билифасца в палату! Бери за ноги.

Сам же капитан Остэл осторожно обхватил грудь бхогуна через его подмышечные впадины. Так «нулевого пациента» вынесли из «медицинского отсека». Через несколько мгновений перед работниками скорой космической медицинской помощи оказалась белая металлическая дверь с надписью «Запасная палата», выполненная красным цветом. Мужчины медленно занесли гражданина Билифасца в помещение и аккуратно уложили на белый матрац обычной медицинской кровати.

– Производится посадка в секторе «2441»! – громко объявил мужской металлический голос.

– Так, Конгар, ты за «леталкой»! Мы с Нэн соберём чемодан.

– Есть, капитан! – высказался аноплекс и выбежал из двери «запасной палаты».

Врач выездной бригады СКМП ещё раз внимательно осмотрел «нулевого пациента». Кислота из ран бхогуна больше не сочилась, а дыхательные движения стали едва заметными. Что говорило о полном погружении пациента в анабиоз.

– «Отлично! Поспи несколько часов, дружище», – подумал капитан Остэл и быстрым шагом пустился прочь из «запасной палаты».

– Нэн, укладка номер пять! – прокричал капитан корабля, входя в «медицинский отсек».

– Уже! – также криком произнесла первая помощница врача выездной бригады СКМП.

Нэнси Лодруд положила какое-то круглое металлическое устройство внутрь достаточно массивного красного пластмассового чемоданчика и заклопнула его дверцы. Чемоданчик издал едва слышимый щелчок. К медицинскому предмету подошёл сам капитан космического корабля «Вихрь».

– Выдвигаемся! – произнёс достаточно жёстким голосом Уильям Остэл и схватился правой рукой за ручки чемоданчика.

– А Кангар? – уточнила первая помощница врача выездной бригады СКМП.

– Он нас догонит. С «леталкой»...

– Поняла.

Два работника скорой космической медицинской помощи поспешили к выходу из своего космического корабля с серийным номером «1151011». Нэнси Лодруд ударила кулаком по большой пластмассовой круглой кнопке серого цвета. Огромная металлическая дверь с самым настоящим скрежетом поспешила откинуться в сторону окружающего пейзажа сектора «2441». И пейзаж оказался весьма любопытным.

Пострадавший мириец оказался буквально сдавленным толпой зевак. Капитану Остэлу пришлось крикнуть несколько нецензурных слов, дабы какая-то часть толпы дала ему с помощницей пройти к месту трагедии. Однако даже криков оказалось мало. Некоторые граждане объединённого государства «Праэль» настолько сильно погрузились в помощь пострадавшему, что не хотели и на метр сдвигаться со своих мест. На долгие уговоры у врача выездной бригады СКМП попросту не было времени. Уильям Остэл принялся расталкивать толпу в разные стороны. Кто-то пытался ударить в ответ, но их зрение выцепляло белый космический костюм и значок СКМП на груди грубияна значительно раньше, чем рука успевала подняться на уровень лица врача. Так, за толчками и криками, через добрых пять минут Уильям Остэл и Нэнси Лодруд сумели наконец подойти к своему пациенту.

Двадцатилетний мириец лежал на газоне под «Великим древом жизни», священным для всех представителей данной расы. Газон и древо образовывали настоящий отдельный биоценоз. И этот биоценоз, как верили мирийцы, был целебным во всех смыслах этого слова. К «Великому древу жизни» приходили молиться, а его золотистые листья использовали в изготовлении целебных снадобий. Однако, несмотря на веру синекожих существ, исцеляло древо далеко не всегда и не всех. Как и в случае с молодым Фард`хун Цаном.

Работники выездной бригады СКМП подошли к мирийцу. Капитан Остэл осмотрел тело нового пациента. И ничего не обнаружил.

– Как его звать и что с ним произошло? – громко произнёс врач выездной бригады СКМП.

Какая-то женщина мирийка средних лет вышла из толпы зевак.

– Его зовут Фард`хун. Фард`хун Цан. Во имя всех святых, помогите ему! – Женщина упала на колени.

– Вы его мать?

– Да.

– Нэн! – буркнул капитан космического корабля «Вихрь».

Первая помощница врача выездной бригады скорой космической медицинской помощи поправила свои очки и аккуратно подняла родственницу пострадавшего с колен на ноги.

– Не волнуйтесь так, гражданка Цан! – высказалась весьма ласковым и нежным голосом Нэнси Лодруд.

– Благодарю вас, милочка! – объявила мирийка.

– Расскажите, пожалуйста, что произошло с вашим сыном? – снова голос светловолосой девушки прозвучал настоящим мёдом для всех, включая её руководителя.

Однако Уильям Остэл прекрасно знал, что такая манера говорить для Нэнси Лодруд была совершенно нехарактерной. И врача поражало то, как легко его первая помощница могла переключать различные характеристики своего голоса в зависимости от ситуации.

– Он...

Всхлип.

– Нарвался на тамаэшцэв..

Снова всхлип.

– Мерзавцы использовали на Фарде какое-то псиоружие.

По щекам мирийки полились ручейки слёз, а работники выездной бригады СКМП переглянулись между собой.

– Ваш сын что-нибудь говорил перед тем, как его сознание покинуло наш мир? – произнёс Уильям Остэл.

– Ддд...

Всхлип.

– Ааа. Он начал нести полный бред, а потом взял с кухонной полки пятилитровую бутыль с настоем «Бшаис» и принялся пить. Я не смогла его остановить. Он просто убежал с настоем в руках.

– А что будет, если выпить пять литров? – уточнила первая помощница врача выездной бригады СКМП.

– Никто не знает. Все мирийцы сначала заготавливают настойку в большом сосуде, а потом переливают её в меньшие.

– И насколько те сосуды меньше? – уточнил уже сам врач выездной бригады СКМП.

– По триста миллилитров.

– Вот же....

Мужчина чуть не произнёс настоящий мат, но вовремя опомнился и сдержал свой порыв.

– Расступитесь! Летит вспомогательное транспорное средство.

Раздался где-то в толпе зевак высокий звонкий голос второго помощника врача выездной бригады СКМП.

Все граждане объединённого государства «Праэль» молниеносно среагировали на крик и создали что-то на подобии живого тоннеля. Они вошли на место происшествия вместе. Сначала — по воздуху: высокотехнологичная кушетка со специальным устройством на нижней поверхности, позволяющим за счёт двух мощных воздушных потоков предмету подниматься над уровнем почвы на добрые три метра. Высота подъёма кушетки регулировалась специальными кнопками на самом предмете сбоку слева. Данный предмет в медицине «Праэль» официально назывался «Сапсот». Однако всем было проще называть его другим словом – «леталка». За «леталкой», немного подталкивая предмет руками, вальяжно шёл молодой аноплекс.

– А можно как-то побыстрее? – прокричал Уильям Остэл.

– Гм...извините, капитан! – прокричал Кангаруд Энок и заметно ускорил свой шаг.

– Опусти её на полтора, – объявил врач выездной бригады СКМП.

Аноплекс быстро выполнил приказ своего руководителя. Кушетка опустилась на высоту в два раза меньше от исходной.

– Как всегда! – снова объявил капитан Остэл.

Кангаруд Энок подошёл спиной к синим ногам Фард`хун Цана и, приседая, заключил их в свои крепкие объятья. Сам Уильям Остэл снова принял на себя роль главного носильщика пострадавшего, обхватив последнего за грудь через подмышечные впадины. Так мужчины аккуратно уложили мирийца на «леталку», и второй помощник врача выездной бригады СКМП поднял кушетку на уровень три метра над поверхностью почвы. Теперь предмет толкал сам капитан Остэл.

– Не беспокойтесь, гражданка Цан! Мы вылечим вашего сына, – произнесла всё тем же ласковым и нежным голосом Нэнси Лодруд.

– Благодарю, милочка! Пусть святые помогут вам в вашей работе.

Женщина с трудом улыбнулась. Улыбнулась и первая помощница врача выездной бригады СКМП. А после ноги голубоглазой девушки понесли её вслед за своей командой.

– Нам капец! – объявил Уильям Остэл, когда дверь космического корабля «Вихрь» закрылась за Нэнси Лодруд.

– Не переживайте так, капитан! – высказалась девушка.

– Ага. Сначала этот порубленный высокотехнологичной мельницей компании «Дандон» бхогун. А теперь ещё и спятивший от психооружия мириец. Я зол! Особенно на наше сраное руководство. Да-да на вас, нелюди!

Тридцатипятилетний капитан Остэл посмотрел наверх, в место, где располагалось одна из небольших камер. Нэнси Лодруд не спеша подошла к своему руководителю и взяла его за руку.

– Нэн, не здесь. Тут же всюду камеры!

Светловолосая девушка перевела свою правую руку в исходное положение.

– Гм...извини, – шёпотом произнесла первая помощница врача выездной бригады СКМП и поправила свои очки в серебряной оправе.

– Это ты извини. И спасибо! – также шёпотом произнёс врач выездной бригады СКМП и по-доброму улыбнулся.

– Ладно, нас там Кангар уже, наверное, заждался.

– Тогда идём! – высказалась Нэнси Лодруд.

Войдя в «медицинский отсек», работники СКМП увидели довольно странную картину. Второй помощник врача выездной бригады СКМП наворачивал круги вокруг «леталки», пристально вглядываясь в каждый сантиметр поверхности тела мирийца.

– Ты что делаешь, Кангар? – уточнил у своего помощника капитан Остэл.

– Пытаюсь досконально всё изучить. Вдруг все что-то упустили.

– И как? Нашёл что-нибудь?

– К сожалению нет. Но какое-то предчувствие внутри меня никак не даёт мне покоя.

– Ты это, завязывай со своими предчувствиями. Мне хватило того тамаэшца с неучтённым ксеноморфом в сердце.

– Извините, капитан, но ничего не могу с собой поделать. У меня природа такая.

– Давай-ка его переложим на «Тирас». Нэн, включай агрегат.

Все всё выполнили согласно приказу врача. И вот уже через пару минут высокотехнологичная кушетка проводила полный анализ всех систем организма молодого мирийца.

– Найдено серьёзное повреждение легочной ткани! – объявил мужским металлическим голосом «Тирас».

– Дать полный разбор повреждения! – громко произнёс Уильям Остэл.

– Сорок процентов эндотелиальных клеток сосудов и шестьдесят процентов альвеол мирийца не подлежат восстановлению, – высказалось устройство.

– Мы его не довезём в «Центр» живым.

– А если попробовать стволовые клетки? – уточнил у руководителя Кангаруд Энок.

– Для стволовых клеток нужна чистая среда. Сначала нам каким-то образом нужно откачать из мирийца всю на...

Внезапно космический борт с серийным номером «1151011» разразился громким грохотом. За грохотом последовали нечленоразборные крики.

– Бхогун! Мать моя! – не выдержал врач выездной бригады СКМП.

– Нэн, следи за показателями мирийца! – высказался капитан Остэл и бросился к двери ведущей в коридор космического корабля.

За своим руководителем, не отставая, быстрым шагом зашагал второй помощник врача выездной бригады СКМП.

Увиденное, повергло аноплекса в самый настоящий шок. В коридоре, едва стоя на ногах, находился Имоль Балифасц. Четырёхглазый с гладкой чёрной кожей, длинными острыми клыками и полностью лысый. Шесть резаных ран, расположенных по всему его телу, не переставая сочились горячей органической кислотой. Места на полу, куда она уже успела капнуть, буквально расщеплялись на атомы, словно там ничего не было. Глаза мужчины-бхогуна были закрыты, а из полуоткрытого рта то и дело вылетали непонятные слова на чистом бхогунском языке.

– Надо его как-то усыпить. Срочно! – завопил Уильям Остэл.

– Капитан, у меня есть идея, но она вам не понравится.

– Да пофиг, дерзай! Иначе он не оставит от нашего корабля ничего!

Не произнося ни слова, Кангаруд Энок бегом удалился в «медицинский отсек».

– Кандаг, что там стряслось?

– Нет времени объяснять, дорогуша.

– Ненавижу, когда ты меня так называешь!

– Тогда ненавидь меня ещё больше, дорогуша, и подай, пожалуйста, аппарат для лоботомии.

– Чего подать? – на лице голубоглазой девушки отразилось настоящее удивление.

– Набор номер три дай, говорю! – прокричал аноплекс.

Такое нехарактерное поведение друга заставило девушку прийти в себя. Она залезла в один из встроенных нижних металлических шкафчиков и вытащила оттуда устройство, похожее на пистолет, но без спускового крючка. Сам же Кангаруд Энок уже держал в руках криоизлучатель.

– На. Не убей его, смотри. А то с нас потом шкуру сдерут, – произнесла Нэнси Лодруд передавая устройство в руки аноплекса.

– Поверь, будет хуже, если я этого не сделаю.

На это замечание коллеги девушка ничего не ответила. Кангаруд Энок снова пустился в бег, на этот раз в сторону коридора. И ситуация совершенно изменилась за те несколько минут, что его не было. Теперь бхогун видел и лез в драку со своим врачом.

– Вы меня похитители! – закричал Имоль Балифасц, делая очередной бросок в сторону Уильяма Остэла.

Врачу выездной бригады СКМП то и дело приходилось уворачиваться как от крепких объятий «нулевого пациента», так и от капель его весьма неприятной биологической жидкости.

– Капитан! Его нужно схватить и удержать на пару мгновений, – высказался Кангаруд Энок.

– Ты издев...

Предметы в руках помощника заставили врача не просто удивиться, а оцепенеть.

– Ты охренел что ли? – закричал капитан Остэл.

– У нас нет другого выхода, капитан. Либо так, либо никак, – произнёс аноплекс таким твёрдым и жёстким голосом, что даже Уильям Остэл не смог не согласиться с мнением своего помощника.

– Давай! – объявил капитан космического корабля «Вихрь» и с усилием толкнул своего пациента руками в грудь.

Когда бхогун припечатался спиной к стене, Уильям Остэл буквально схватил его своей рукой за шею. Разумеется, пришлось немного придушить, дабы пациент перестал сопротивляться.

За всем происходящим на космическом борту с серийным номером «1151011» из «Центра» наблюдала специально обученная группа существ под предводительством Антуана Визье.

– А что это твой драгоценный капитан там делает? – уточнил у Дженны Эвелин мистер Визье.

– Это сбой камер, мистер Визье! Видимо, кто-то влез в систему и добавляет невесть какие материалы про капитана Остэла, – произнесла темноволосая девушка нажимая на кнопку выключения трансляции.

– Да? Тогда зови парней, чтобы чинили! – прокричал Антуан Визье.

– Конечно... – едва слышно промямлила девушка.

Её руки находились под столом, и руководитель не смог увидеть их ужасную тряску.

На самом же космическом корабле «Вихрь» творилось вот что: Уильяму Остэлу удалось зафиксировать бхогуна в более-менее неподвижном положении, а его помощник начал сверлить во лбу «нулевого пациента» небольшое отверстие, в которое входил бы наконечник криоизлучателя. Для полного завершения процедуры второму помощнику врача выездной бригады СКМП потребовалось целых пятнадцать минут. Затем последовала вторая фаза «лечения», и она началась без затруднений. Бхогун понемногу стал проваливаться в глубокий криосон. Мужчины положили «нулевого пациента» прямо на металлический пол коридора чтобы Кангаруд Энок смог продолжить свою манипуляцию с некоторым подобием комфорта. Сам же капитан Остэл решил проверить, как дела у второго пациента.

– Ну как он? – уточнил у своей помощницы врач.

Ответа не последовало.

– Как он, Нэн?

Снова тишина.

– Нэн...

Девушка издала едва слышимый всхлип.

– О, боги!

– Процент поражения стал резко расти. Я пыталась ввести ему стволовые клетки, но они...

– Разумеется не помогли... – закончил за светловолосую девушку врач выездной бригады СКМП.

– Всё! Я закончил, капитан. Теперь мы можем... – произнёс второй помощник, вбегая в двери «медицинского отсека», но, видя слёзы на глазах своей подруги, резко замолк.

– Уже не можем, к сожалению... – сухо произнёс капитан космического корабля «Вихрь».

– Борт «1151011», проложить курс до «Центра»! – громко высказался Уильям Остэл.

– Выполняю, капитан Остэл! – объявили металлическим мужским голосом динамики корабля «Вихрь».

Через несколько мгновений космический корабль выездной бригады СКМП с серийным номером «1151011» взмыл в небо над мирийским городком с названием «Тар-Эгни», надёжно укрывая в своём нутре тайну о смерти одного из их сородичей.