Больше, чем человек

1. "Остия"

«Галар» бежал уже восемь суток, и все восемь суток его маршевый двигатель пожирал бесценное топливо. Ионы водорода утекали из магнитного кольца дюз, обеспечивая непомерно большую тягу, тяга поддерживала ускорение, а ускорение давало прирост скорости – всё для того, чтобы оставить между кораблём и Луной как можно больше благостной пустоты.

Вскоре она перестанет быть таковой. Превратится в безмолвного хищника, притаившегося по ту сторону обшивки, вцепится когтями расстояний, мешая достигнуть цели – но пока очередной миллион километров отделял «Галар» и его крохотную команду от оставшихся за спиной кошмаров, пустота была надёжным союзником.

Напряжение отпустило Александра не сразу. В первые дни после старта он часами пялился в мониторы и боялся отвести взгляд. Казалось, стоит ненадолго отвлечься, как произойдёт что-то непоправимое и угаснет лучик надежды, зажёгшийся в момент бегства. Он не мог ни есть, ни спать, ни ухаживать за собой – волны сонливости накатывали, словно мягкий прибой, но лишь для того, чтобы всё тело тут же прошибал импульс страха, боязни открыть глаза и вновь оказаться в отсеках базы «Серебряный холм», вдыхая дым расплавленных переборок и слушая вопли пойманного иниматами персонала. Даже вылазки из пилотажной капсулы казались слишком рискованными – гелевое ложе и аварийный скафандр сделались родным домом и второй кожей. Вонь, которую Алекс чувствовал от своего немытого тела, перестала казаться чем-то раздражающим, и он ограничивался тем, что протирал лицо одноразовыми салфетками.

На третьи сутки реальность стала ускользать от переутомлённого мозга, и Корвус принудительно ввёл Александру целый набор анксиолитических препаратов, прервав мучительное бодрствование не менее мучительным сном. Проваливаясь сквозь трясину вязких кошмаров, он сталкивался с чем-то донельзя тревожащим и противным, лишённым смысла и формы – но рано или поздно возвращался к одному-единственному сюжету.

Предатели обратили внимание на его старт, выслали погоню и сумели догнать корабль. Километр за километром они приближались к «Галару», идущему на пределе своих возможностей, и Александр с ужасом ждал, когда чудовища вскроют шлюзы, чтобы добраться до беглеца.

Он просыпался в страхе, в липком поту, возвращал контроль над своими мыслями и тянулся к мониторам, чтобы проверить текущую обстановку. Это было глупо. Едва ли за короткое время сна кто-то мог стартовать с Луны и догнать «Галар», но напряжённые до предела нервы требовали провести ритуал и Алекс послушно всматривался в чёрную сферу, сформированную сенсорикой корабля и сигналами внешних станций. Позади, отставая часов на сто, должен был идти однотипный «Фьялар» под командой Матьяша Варги. Связываться с ним было слишком рискованно – оставалось надеяться, что с магистром действительно всё в порядке.

День за днём Александр ждал, что на мониторах появятся новые точки, ползущие в сопровождении опасных орбитальных параметров, но иниматы всё ещё не удостоили беглеца хоть каким-то вниманием. Возможно, у них хватало других проблем, а возможно, им просто не было до него дела – хотя рассчитывать на последнее стал бы только счастливчик, не имевший возможности наблюдать за агонией лунных баз.

Им было дело до всего и до всех.

Ожидание беды выматывало не хуже, чем предполётные тренировки – но те, по крайней мере, не оставляли времени на лишние мысли. Теперь, в миллионах километров от Земли, над ним довлели только пустота, невесомость и одиночество.

«Работать, как чёрт в аду, чтобы бездельничать сутками напролёт? Хорошая шутка, дорогие ВКС[1]. Отличная шутка. Жаль, посмеяться не с кем.»

Корабль, оснащённый джинном[2], не нуждается в штурманах и пилотах: достаточно знать основные принципы небесной механики и понимать диалект корабельной ИУС[3]. По большому счёту, он может лететь и вовсе без экипажа – но экипажу полагается быть на борту, чтобы обеспечивать дополнительный контур надёжности, придавать легитимность решениям джинна и ликвидировать нештатные ситуации.

Их должно было быть пятеро.

Эта цифра приходила на ум всякий раз, когда Александр натыкался взглядом на экран штатного расписания, зияющий красными плашками «Отсутствует на борту».

Она сама собой вспоминалась при виде пустых рабочих станций в командном центре, где ИУС исправно отображала информацию о состоянии систем корабля. Ему казалось, что цветные таблицы и пиктограммы – дань памяти мертвецам, которые никогда уже не займут предназначенные для них места.

Но хуже всего ему приходилось, когда он вспоминал лица. После сотен учебных циклов на тренажёре эти лица казались неотъемлемой частью корабельного интерьера, и порой, забывшись, Александр почти наяву видел воссевшего в главной станции лейтенанта Конева, плывущую к пищеблоку фигурку Амалины, внимательного Гериана и строгую Наир Велизарову с тугим хвостом волос, плавно исчезающим в проёме шлюза. Ни с кем из них он не был особенно близок, но помнил каждого, и на месте каждого осталась груда невесомых, как сухие листья, воспоминаний.

Когда безумие первых дней отступило перед собранной воедино волей, поддержанной выверенными дозами психотропных средств, Алекс привёл себя в порядок и устыдился. Вихревой душ очистил его тело потоком крохотных капель, гигиенический гель удалил с лица и тела лишние волосы, а музыка вернула душевное равновесие.

Под «Первую симфонию» Берга он возносился в неведомые пространства, пронизанные струнами холодного света. Точные и ясные, как сами звёзды, звуки предельного фортепиано растворялись в голосе акто-арфы, отделяя душу от тела, и только ехидный голос в самом дальнем углу сознания напоминал, что это невесомость заставляет всплывать над мягким ложем капсулы, и нет кругом ни верха, ни низа, а есть только изотропная пустота.

Дни проходили за днями в бесконечном цикле сна и бодрствования. Гигиенические процедуры, приём пищи, физические упражнения, повторение Праведной доктрины, музыка, чтение и контроль состояния основных систем корабля – больше для проформы, чем реально необходимый. Корвус, убедившись, что мастер-оператор вновь функционирует в нормальном режиме, молчал и не вмешивался в происходящее.

Александр, тем временем, прокручивал в голове варианты ближнего будущего. Страхи не покинули его полностью, но ослабли и уже не могли оказывать влияние на принятые решения, однако будущее и без того представлялось непроницаемым ящиком, в котором крылись беды и неприятности. Солнечная система медленно погружалась в хаос, а лежащий впереди путь требовал найти в этом хаосе надёжную траекторию, способную вывести «Галар» к цели.

Мониторы рабочих станций упрямо светились в полутьме командного центра. Ненавязчивые мелодии жуаня и гучжэна сплетались с тихим шорохом систем вентиляции.

- Если хочешь поймать енота – стань енотом. Если хочешь поймать божество – стань фанатиком. Если хочешь поймать корабль... стань дохлым дельфином[4].

Это, конечно, было неправдой. Пока «Галар» разгонялся, излучение его двигателя не заметил бы только слепой, зарывшийся в реголит, а когда разгоняться перестал – то и следить за ним стало незачем, всё равно с траектории не сойдёт. С расчётами не то, что джинн – лабораторный хомячок справится. Останется вывести что-нибудь неприятное курсом на перехват, и тогда вопрос лишь в том, у кого лучше двигатели и больше топлива.

У «Галара» был прекрасный двигатель – для корабля его класса.

Но топлива оставалось чертовски мало.

Транспортные контейнеры удалось наполнить тем немногим, к чему Александр имел хоть какой-то доступ: катализаторами, витаминными комплексами и брикетами аминокислот для синтеза пищевых добавок. Это потребовало двух часов, наполненных страхом, сигналами тревоги, должностными преступлениями и лихорадочным поиском решений, связанных с транспортировкой и размещением груза на корабле. Транспортные платформы отказывались взаимодействовать с интерфейсами «Галара», терминалы то и дело норовили прервать уже запущенные операции, ссылаясь на протоколы безопасности, составленные с дьявольской изощрённостью, руки дрожали и очень трудно было противостоять желанию бросить всё и как можно скорее покинуть стыковочный узел.

Александр рассчитывал, что груз витаминов и аминокислот позволит ему гарантированно получить топливо на Церере, но всякий раз, когда он думал об этом месте, в мысли закрадывалась тревога. База «Остия» была самоуправляемым объектом в юрисдикции Комитета по внешним территориям, а её непосредственную деятельность контролировала Организация космических исследований и безопасности. В условиях наступившего хаоса статус Цереры стал ещё менее очевиден, а произойти на самой «Остии» могло всякое. Прилететь прямо в лапы бунтовщиков или носителей скверны было бы чудовищно неприятно, только вот альтернатив – не было. Они с Матьяшем попортили друг другу немало нервов, прежде чем пришли к такому решению.

Чтобы добраться до Сатурна в приемлемые сроки, оба «Дверга» нуждались в промежуточной заправке. Новейшие военные корабли, оснащённые едва ли не эзотерическими устройствами, что ломали представления о привычной физике, могли попасть туда за какой-то месяц, но военные корабли были где-то далеко и решали свои собственные задачи, если вообще уцелели. Проблема «Двергов» состояла в том, что этот проект, каким бы удачным ни был, для штатных рейсов во внешнюю систему никогда не предназначался – но других свободных кораблей у Северного союза в наличии не имелось.

По крайней мере, «Остия» до сих пор посылала стандартные опознавательные сигналы: в работе маяка не наблюдалось никаких изменений. Была надежда и на острый шип военной базы, который вонзался в тело карликовой планеты поблизости от главного поселения.

- Надежды питают невежественный разум, - проговорил Алекс, отворачиваясь от экрана. Взгляд упёрся в соседнюю пилотажную капсулу – большая красная цифра «3» на матово-сером пластике заставила его нахмуриться и вновь опустить глаза. Амалина...

Он так и не решился занять пост номер один – тот самый, где полагалось дежурить Коневу. По всем правилам мастер-оператор корабля должен был располагаться именно там, но перспектива присвоить чужое место казалась отвратительной и порочной. Вместо этого Александр перенастроил приоритет и функционал рабочих станций, так что его «четвёрка» превратилась в главный терминал управления – технически все станции прекрасно заменяли одна другую.

- Надежда есть первый шаг на пути к разочарованию, - неожиданно отозвался Корвус глубоким звенящим голосом. – Не позволяй себе поступиться знанием и методом ради иллюзий и слепой веры.

- Большое спасибо за наставление, - немного опешив, ответил Алекс. Прежде подобных инициатив за Корвусом не водилось, хотя высказывание было полностью в его духе. Джинн промолчал – или истратил свой запас красноречия, или решил, что уже сказал оператору всё, что нужно.

***

Бам!

Возможность встать на ноги после бесконечных дней свободного падения – искушение не из тех, с которыми легко справиться. Стоять было приятно, но попытка пройтись закончилась ожидаемо: энергичным прыжком к временному потолку отсека.

Отсек был маленьким.

Очень маленьким.

В пищеблоке могли поместиться четверо, а система вытяжки позволяла ликвидировать последствия даже самой неаккуратной трапезы – но для полётов головой вперёд пищеблок предназначен не был. Алекс потёр макушку, прицепился к шершавому страховочному ремню и заказал пару блюд через корабельный каталог. «Галар» снова запустил двигатели, так что на борту появилось кое-какое подобие гравитации – достаточное, чтобы человек мог принять вертикальное положение и отличить верх от низа, но слишком слабое, чтобы перемещаться традиционным образом.

Пищевой принтер щёлкнул и в раздаточном гнезде появились два тюбика: один с куриным паштетом, второй – с острыми баклажанами.

- ...состоялось чрезвычайное заседание Мирового совета Организации единого человечества. В ходе рассмотрения вопроса о передаче Единому правительству особых полномочий проявлено единство всех ведущих идейных сил Земли, что свидетельствует о непоколебимой решимости...

- Следующий пакет.

- ...достигнуто соглашение об участии Экуменических войск в ликвидации античеловеческого мятежа на территориях Евразии и Северной Америки. Единые вооружённые силы продолжают операцию по возвращению контроля над лунными базами. Точечным ударам подвергаются окрестности захваченных мятежниками «Серебряного холма», «Девяти сосен» и «Гелиополиса»...

- Лунные базы падают со стола, - вздохнул Александр. – Если их бомбят, то ни о каком спасении гражданского персонала речь не идёт. Уже и капитальные вложения не берегут.

Он просмотрел список информационных пакетов, полученных через спутники-серверы астронета: новости от ведущих центров влияния, прогнозы солнечной активности, вездесущая пропаганда, давно уже слившаяся с рекламой – и выбрал файл, озаглавленный «Союз информирует». Перед глазами побежали строчки, озвученные по приложенному к файлу шаблону голоса:

- Информационная служба Северного союза сообщает, что мятеж иниматов, объединённых организацией «Эталон», рассматривается как акт предательства и агрессии по отношению к Союзу и человечеству. Союз не допускает вмешательства инодоктринальных войск в зонах своей ответственности и обязуется ликвидировать любое присутствие иниматов в этих зонах собственными силами и в кратчайшие сроки. Союз подчёркивает, что поддержку античеловеческой организации «Эталон» оказали независимые коммерческие конгломераты «Логирис» и «Киссингрэм Аэтэрнум». Оправданиям данных конгломератов отказано в доверии, любая их деятельность в пределах зон ответственности Союза объявляется преступной и враждебной. Мы желаем силы духа, стойкости и успеха всем, кто идёт вперёд, исполняя праведный долг!

Последняя строчка предназначалась ему. Не ему одному, конечно – но там, на далёкой теперь Земле, помнили и о маленьком «Галаре», и о его крохотном экипаже. Быть может, там и не знали об обстоятельствах гибели почти всей команды, зато точно знали, что кто-то по-прежнему на борту и продолжает исполнять возложенный на него долг перед Союзом и человечеством.

Ответить было нельзя.

«Оно и к лучшему – нечего им знать, что задание продолжает выполнять некто Александр Воронин единолично. Координаторы с ума сойдут от ужаса и тоски.»

Он высосал тюбики, сунул их в бокс переработки и вернулся в командный отсек, аккуратно ступая по дорожке с адгезивным покрытием. Голопроектор в центре помещения сформировал обзорную сферу, на которой ярко светилась паутина траекторий и условных обозначений: «Галар» приближался к Церере и теперь уравнивал орбитальные параметры, чтобы совершить посадку на базе «Остия». Повторить такой трюк с более массивным небесным телом было бы невозможно, однако ускорение свободного падения на карликовой планете позволяло даже сравнительно крупным кораблям стыковаться со станцией, расположенной на поверхности. Александр находил это обстоятельство весьма удачным, поскольку высадка на базу обещала некоторый отдых от вынужденной тесноты корабля.

«Если только...»

- ...командующим Экуменическими войсками на территории Североамериканского Северо-восточного региона признан представитель святой генетической линии Стюарт-1 Клайв Форсайт Стюарт...

- ...Жан Каррель, полномочный представитель ОКИБ[5], объявил о введении в системе Юпитера режима чрезвычайной бдительности. Полицейские силы ОКИБ призывают все действующие в системе Юпитера стороны немедленно прекратить непрозрачные операции, присоединиться к режиму умиротворения и сотрудничать с административными органами...

- Возводящийся в орбитальном промышленном поясе Земли звёздный корабль «Солнечная симфония» повреждён в результате столкновения с межорбитальным паромом. Данный инцидент классифицирован как террористический акт, направленный против авторитета Единого правительства и будущего всего человечества. «Солнечная симфония» получила незначительные повреждения, которые...

«Если только теснота корабля не покажется мне скоро самым уютным местом во всей Системе.»

***

«Двести миллионов километров от орбиты Земли. Дальше, чем сама Земля от Солнца – а впереди ещё полтора миллиарда километров пустоты, и это если всё пойдёт хорошо. Что я здесь делаю? Почему я заперт в консервной банке и стараюсь сделать всё возможное, чтобы сбежать как можно дальше от единственного во вселенной места, где человек может разгуливать под открытым небом, не надевая скафандра?»

Он содрогнулся, осознав в очередной раз, какая бездна отделяет его от одной только возможности существовать во внешней среде. От уюта планетарной атмосферы, надёжного магнитного поля и естественной силы тяжести. От всего, что ещё недавно составляло самую суть его невеликой жизни. Эти откровения посещали Алекса всё чаще: тяжкие, пугающие, они заставляли его предпринимать серьёзные усилия, чтобы вытеснить всё лишнее из потока мыслей. Понимание своего положения пришло с запозданием – недели через три после старта. Занятия на тренажёре настолько въелись в его восприятие ситуации, что интерьеры и системы корабля казались чем-то естественным и домашним. Понадобились долгие дни одиночества, чтобы выстроенная подсознанием подушка мнимой нормальности начала истончаться, пропуская ощущение реальности выше – в сознательный отдел личности. Постепенно вернулись воспоминания – те, что затерялись на фоне предательства иниматов, гибели товарищей и картин отчаянного бегства.

Александр внезапно вспомнил, что у него имелось другое прошлое, и немало этому удивился. Блеклое, отстранённое, словно бы чужое – или ему лишь хотелось, чтобы так было?.. Чтобы не принимать на себя ответственность за кусок собственной жизни, вообразив, будто она началась чуть больше года назад?

Повестка, собеседование, база интенсивной подготовки... Его, словно устройство, вынули из одного гнезда и поместили в другое – и оказалось, что разницы нет, что совпадают все интерфейсы, а место в составе экипажа ничуть не хуже нижегородского офиса с видом на буролесье.

- У нас не так много операторов, модифицированных для длительного пребывания в космосе, - методично объяснял офицер ВКС Союза. – Большая часть пригодных уже мобилизована в состав экипажей военных орбиталов, кораблей дальнего флота и звёздных ковчегов. Ваш организм и ваши компетенции...

Он почти не слушал. По большому счёту, его не слишком волновала пришедшая на личный адрес повестка. Если он был нужен своей стране и своим товарищам – значит, так тому и быть, а генмод космического класса делался не для того, чтобы оставаться строчками в личном деле. Их было немало – детей, созданных для будущего, рождённых революцией в надежде, что новые качества окажутся нужны новой общности и помогут ей выстоять в бушующем мире. В то время, когда проектировались их эмбрионы, Северный союз ещё только собирал себя из разрозненных движений сигниалистов[6], ещё боролся за право стать волей и силой, с которыми придётся считаться и корпорациям, и Единому правительству – но мечтатели, полные надежды, уже готовили для него военных, космонавтов и ангелов, жертвуя свои гены мечте о светлом грядущем.

Частица этого замысла исполнялась теперь – когда «Галар», построенный по модернизированному дореволюционному проекту, с обладателем дореволюционных генов на борту, приближался к Церере, чтобы защитить будущее.

- Истина не допускает компромиссов.

Доктринальная максима слетела с его губ, обрывая бесплодные размышления. Бледный лик планетоида был хорошо различим уже не только в телескоп оптико-локационной станции, но и в объективы обзорных камер – полускрытый тенью шар, слепленный из льдов и хондритов. Слишком грубый для настоящей планеты, слишком гладкий для астероидного мусора, он, тем не менее, казался почти уютным, и даже оплывшие кратеры, изъязвившие всю поверхность, не портили общего впечатления.

«Вполне естественная реакция для того, кто месяцами плыл в чёрной пустоте и наконец обрёл перед глазами добрую твердь.»

Фыркнув, Алекс постарался придать своему лицу некое подобие официозной серьёзности. Получилось так себе, а с учётом специфических внешних данных – и того хуже. Неестественно застывшая мимика и волосы цвета платины – все, вплоть до бровей и ресниц – превратили его в подобие андроида, какими их рисовали в старинных игрофильмах. Попытка улыбнуться лишь ухудшила положение: теперь лицо андроида украшала гримаса утончённого безумия.

- И вот так всегда, - вздохнул он, снова позволяя мимическим мышцам расслабиться. Последние двое суток «Галар» вели радары со станции «Терновый шип», а ответчики исправно передавали военным флаг состояния и девиз корабля. Поступило несколько запросов на состав груза и медицинские параметры экипажа, которые требовали ручного подтверждения – Алекс исправно отправил все и с минуты на минуту ожидал запроса на сеанс связи.

Майор Единых вооружённых сил появился на экране спустя четыре часа. Безволосую голову прикрывал форменный мягкий шлем, воротник лёгкого скафандра украшали три яркие звёздочки, глаза смотрели прямо и подозрительно.

«Хоть сейчас на плакат – если это не аватар, конечно.»

Воображение нарисовало расхлябанного пухлого майора, возлежащего в кресле с бутылкой эйфорина в руке и прикрытого героической личиной, сгенерированной джинном станции. Картинка получилась живой, но Александр стоически переборол искушение фыркнуть.

- «Галар», это станция «Терновый шип» Единых вооружённых сил. Подтвердите получение ключа полномочий.

Корвус проанализировал ключ и сравнил его с полученными ещё на Земле образцами, отобразив в углу экрана значок соответствия.

- Это «Галар». Получение и подлинность ключа подтверждаю.

Пауза. Станция была уже достаточно близко, чтобы разговор не превращался в пытку, но сигнал всё ещё запаздывал на секунды.

- Назовите цель вашего визита.

- Отдых и приобретение топлива.

Цель визита уже была заявлена в списке данных, переданных транспондером, но при сближении полагались некоторые формальности: военные Единого правительства применяли их для того, чтобы подчеркнуть свои полномочия. Александр не возражал – ради ровных отношений с этими людьми можно было и потерпеть.

Майор так и пялился в камеру, словно пытался проникнуть взглядом в коварные замыслы визитёра. Текст своих фраз он либо знал наизусть, либо читал с виртуального монитора на глазном нерве.

- Учитывая тот факт, что порт вашего отправления – подвергшаяся террористической атаке лунная база «Серебряный холм», вам придётся принять на борт досмотровый дрон. Параметры сближения и внешний диалект дрона будут переданы отдельно.

- Принято. Дрон будет допущен на борт.

- Также должен указать, что карта медицинского состояния экипажа, переданная вами на «Остию», содержит первичный идентификатор, зарегистрированный в Медицинской службе Северного союза, которая не является сертифицированной универсальной организацией в области здравоохранения. Тем не менее, цепочка состояний вашей карты не вызывает сомнений в её подлинности, а сформировавшая карту организация числится в списке добросовестных и компетентных акторов. Вам дозволяется пребывание на «Остии», однако ваши права будут подтверждены по итогам беседы с сотрудником службы безопасности ОКИБ непосредственно после прохождения медицинского контроля. Прошу вас отнестись с пониманием к этому требованию.

- Вас понял, «Шип». Отнесусь с пониманием.

- Благодарю за сотрудничество.

Александр прервал связь, проследил за тем, как джинн принял пакет данных для сближения с дроном, и только затем позволил себе выругаться.

Проклятые бюрократы уцепились за единственную эфемерную лазейку, оставшуюся в комплекте полномочий «Галара» и его экипажа, состоящего из одного человека. Сам корабль имел универсальную регистрацию и его происхождение не могло служить основанием для вопросов, но единственный человек на борту никогда не планировал совершать подобные рейсы и потому обезопасить со всех сторон его не успели. Чиновники с «Шипа» придирались и знали это, но избежать их навязчивого внимания здесь, возле Цереры, не было никакой возможности: чтобы продолжить путь, «Галар» нуждался в топливе.

- А чтобы получить топливо, вам следует засунуть своё высокомерие в свою... гм... куда-нибудь глубоко, товарищ, - сообщил Александр самому себе, пытаясь изобразить смирение, которого не испытывал.

***

Промышленно-логистическая база Единого человечества «Остия» цеплялась за поверхность Цереры дюжиной паучьих ножек километров по двадцать каждая. Тело самой базы пряталось в коре планетоида, выставив наружу кольцо стыковочного узла – цилиндрическую полость, мигающую множеством огоньков. Внутри уже виднелись несколько кораблей, но места для полуторасотметрового «Галара» оставалось с избытком. Ажурные ножки, сработанные из керамических балок и углеродных волокон, не давали «Остии» погружаться в богатый льдами грунт, защищавший её от космических излучений.

Чуть в стороне, словно прямая противоположность подземной базе, торчала в слепое небо острая башня военной станции. «Терновый шип» вполне оправдывал своё название: тёмный, высокий, утыканный массивами сенсоров и антенн, он казался напоминанием о присутствии грозной силы, милостиво позволившей расцвести под своим боком оазису процветания и спокойствия. «Шип» тоже опирался на поверхность нитями лап-растяжек, и Александр знал, что основные отсеки горделивой станции упрятаны там же, где и «Остия» - под слоем ненадёжного грунта. Внешняя красота служила прибежищем автоматики.

Дрон, осмотревший отсеки «Галара», уже покинул шлюз и пристыковался к своей транспортной платформе, а сам «Галар» медленно снижался, работая вспомогательными двигателями и упираясь в причальное кольцо лазерами ориентации. Корвус действовал в прямом контакте с местным джинном, так что за стыковку можно было не беспокоиться: сложив мачты и крылья радиаторов, корабль опускался вниз, словно бабочка на цветок.

Серая безжизненная равнина, замкнутая дугой горизонта, раздавалась вширь, да и сам горизонт понемногу распрямлялся, скрывался в складках унылой кратерной шкуры и пятнах чёрных теней. Кое-где виднелись световые маяки – там работали горно-добывающие комбайны, сосущие из недр карликовой планеты водяной лёд, органику, углерод – всё, что можно было добыть и всё, что сделало это место таким удобным для создания крупной базы.

Наконец блестящий металлом край кольца окончательно скрыл поверхность, а корабль дрогнул, оказавшись в захвате причальных ферм.

- Есть фиксация, - равнодушно доложил Корвус, продублировав информацию с мониторов рабочей станции. – Есть подключение к техническим коммуникациям базы «Остия», - добавил он чуть позже. – Главный реактор переведён в режим поддержания минимальной мощности. Переходной рукав пристыкован к шлюзу номер два, выравнивание давления завершено.

Только теперь, когда настала пора покинуть корабль, Александр понял, что не хочет этого делать. Тесный «Галар» успел стать его крошечным миром, его безраздельным владением, а пространство за пределами обшивки превратилось в полное опасностей место. Там бродили незнакомые, враждебные люди, там приходилось принимать сложные решения, там не было молчаливого присутствия Корвуса, готового в любой момент поддержать своего мастер-оператора всей мощью корабельного интеллекта – но там, снаружи, лежал мир, ради которого случились и этот полёт, и даже рождение самого Александра – и слабости надлежало отбросить, как подобает всякому, кто принял Праведную доктрину.

«Полёт сказался на мне не лучшим образом. Самое время стряхнуть налипшую пыль.»

В гардеробной, которая на самом деле называлась «отсеком предшлюзовой подготовки», он с некоторым сомнением оглядел автоматизированную стойку с тяжёлыми «Оруженосцами» и подошёл к соседней, более скромной. Запихнул себя в нишу, просунув ноги и руки в модульные захваты, и послал ментальное «да» в ответ на всплывший перед глазами запрос. Скафандр лёгкий, аварийный, модернизированный – сокращённо Скала-М – собирался на пользователе в течение тридцати секунд. Покидать корабль в обычной форменной одежде не хотелось категорически, так что Алекс сделал себе эту маленькую поблажку, пообещав, что в дальнейшем обязательно посетит базу в «гражданском» виде.

Куда хуже теперь казалось остаться без поддержки корабельного джинна. «Остия», разумеется, не предоставит доступ в свои сети чужому интеллекту, так что с Корвусом можно будет связаться как с обычным абонентом и не более того, а значит, на оперативную помощь нечего и рассчитывать. Джинн, конечно, воспрепятствует захвату корабля, насколько это окажется в его силах, но кто воспрепятствует захвату Александра Воронина, который без подсказки не сумеет даже правильно истолковать эмоции на чужих лицах?

Немного подумав, он нацепил на голову старомодное кепи со звёздочкой и ракетой Союза и вытянул на максимум козырёк. Надёжней было бы остаться в шлеме, переведя скафандр в режим забора и фильтрации атмосферы, но такой жест мог быть воспринят как неуважительный и даже враждебный, да и медосмотр, от которого никуда не деться... Александр сложил верхнюю часть скафандра за головой, на манер капюшона, и прилепил к лицу фильтр-маску, сделавшую его похожим на опереточного шпиона.

Закончив облачение, он прошёл к шлюзу номер два, минуя беспорядок складских отсеков. Шагать при гравитации в десятки раз меньше земной было несколько непривычно, но пребывание на Луне позволило адаптироваться и к этому – адгезивное покрытие обеспечивало хорошее сцепление с поверхностью, так что оставалось лишь аккуратно переставлять ноги, постоянно упираясь в пол хотя бы одной подошвой.

Внутренний шлюз распахнул перед ним своё сияющее нутро.

Шлюзование. Короткое шипение перетекающей атмосферы. Серый и безликий переходной рукав, гофрированная кишка, за которой прячется космический вакуум.

«Там демоны расселись на летящих скалах в пустоте и ловят души. Кто больше выловит – того рога длиннее станут и хвост приобретёт способность сметать пылинки звёзд во мрак. А чтобы люди стороной не проходили – сокровищ множество припрятали те демоны в своих обителях. Вот для чего нас тянет к астероидам.»

Жёлтым по серому – цифры и буквы на формованных дверях чужого шлюза.

«040/E. Ostia. UH territory under CET jurisdiction. SRSO administration zone.»

***

Едва слышное жужжание механизмов. Вездесущий серый цвет и приглушённое освещение – словно попал в недоброе подземелье, где остатки человечества укрываются от беды. Во внешней камере шлюза не нашлось ни единого предмета, с которым гость мог бы хоть как-то взаимодействовать: только гладкие металлические стены, дорожка и пара поручней.

- Приветствуем вас на территории базы «Остия». Пожалуйста, следуйте устным и визуальным инструкциям, которые помогут вам пройти необходимые процедуры контроля.

Приятный голос без малейших оттенков индивидуальности, характерный для джиннов четвёртого класса.

«Гостям здесь не слишком рады».

Шаг вперёд – просто чтобы обозначить свою готовность. Впереди зажглась голографическая рамка: зелёный контур на полу камеры.

- Пожалуйста, снимите лицевую маску и головной убор. Займите место, обозначенное зелёной цветовой индикацией.

Александр молча исполнил указания джинна. Над головой распахнулся люк.

- Медицинский монитор прикоснётся к вашему лицу. Не закрывайте глаза. Сохраняйте спокойствие и неподвижность. Процедура безопасна и безболезненна.

Прибор, похожий на огромную маску или на половинку странного шлема плавно спустился вниз и мягко прижался к его лицу. Что-то пощекотало ноздри – изнутри, но быстро и ненавязчиво. Мгновенно кольнуло мочку уха. Перед глазами прошла череда зелёных и красных вспышек. Монитор задержался секунд на десять, а потом снова исчез в люке.

- Процедура закончена. Пожалуйста, подождите результатов анализа.

Он терпеливо ждал, стараясь не шевелиться и смотреть прямо перед собой. За шлюзом наверняка велось наблюдение, а демонстрировать людям из СБ хоть какие-то действия или чувства не хотелось ни капли – пусть скучают в той же степени, в какой заставляют скучать его.

Через минуту всё тот же голос сообщил, что результаты обследования не выявили аномалий здоровья и попросил пройти в камеру дезинфекции. Внутренние двери шлюза открылись в небольшой цилиндрический отсек, который сперва поприветствовал Александра вихревым душем из какого-то антисептика, а потом высушил потоком тёплого воздуха.

После этой процедуры ему наконец-то разрешили попасть на базу. Свет показался даже слишком ярким: успевшие привыкнуть к тусклому шлюзу глаза моргнули, адаптируясь к новой среде. Ничего общего с внешней серостью – холодная и чистая белизна, которую искусно разбавили голубым, сиреневым и зелёным – цветами разметки, знаков и декоративных панелей. Он едва не замешкался, ступая в эту стерильную роскошь в своей серебристо-красной «Скале», угловатой и неказистой, но всё же шагнул вперёд – ровно и уверенно, как подобает присягнувшему Союза и представителю ВКС.

- Александр Воронин, я полагаю, - сделал шаг ему навстречу невысокий мужчина в форменном комбинезоне СБ ОКИБ. – Приветствую вас на территории базы «Остия». Я – капитан Габриэль Локман.

- Вы знаете, кто я такой.

Они встретились взглядами. Плотный, но ничуть не грузный Локман казался человеком без возраста – не молодой и не старый, без морщин и признаков растительности на лице. Классический мягкий шлем делал его похожим на одного из тысяч безымянных функционеров, исполняющих волю Единого правительства, но взгляд был волевым, цепким и неприязненным.

- Знаю, - подтвердил капитан, не разрывая зрительного контакта. – А вы знаете, что нам необходимо побеседовать.

- Вам необходимо, - снова поправил его Алекс. Голос разума взывал об опасной линии поведения, но борьба с яростным чувством противоречия оказалась слишком неравной.

Локман вздохнул.

- Давайте не будем разыгрывать пьесу «непреклонный революционер и цепной пёс прогнившего режима». Есть подозрение, что мы оба – весьма паршивые актёры, так что много соцлайков не соберём.

- Не попробуешь – не узнаешь. Но я не против завершить эту процедуру как можно скорее.

- Тогда идёмте со мной. У вас нет проблем с ходьбой при низкой гравитации? Можно вызвать дрона или... – он критически осмотрел скафандр Александра - ...нет, экзоскелет на это надеть нельзя.

- Не беспокойтесь. Проблем нет.

- Тем лучше. Так вы боевик Северного союза?

Переход был таким внезапным, что Алекс едва не расхохотался.

«Ну да, ну да. Что вы там хотите понять по моей реакции? Не прячу ли я в кармане пару брошюр Праведной доктрины и атомную бомбу в придачу?»

- С моей точки зрения, это вы – боевик на поводке у капиталистов. А я – хороший и праведный присягнувший хорошего и справедливого общества.

- Все любители поиграть в революцию так говорят, - ничуть не возмутившись, ответил Локман.

- Слушайте, капитан, а вы тут уже сколько времени провели?

Они вышли в неожиданно просторный коридор, украшенный «окнами» в земную природу: экраны казались иллюминаторами, за которыми виднелись зеленеющие холмы и лужайки посреди цветущего сада.

- Четвёртый год пятилетней смены. Скоро домой, на Землю.

- Похоже, вы в своей астероидной берлоге чуточку отстали от жизни. На данный момент Северный союз – крупнейшее объединение Евразии. Около миллиарда человек, которые играются в революцию.

- Возможно, я и повременю с возвращением.

Помещение располагалось тремя уровнями ниже шлюза, через который Алекс попал на «Остию», и сотней метров дальше, если считать от края швартовочного кольца. Лифт представлял собой пустую шахту, вдоль которой скользили ленты с кольцами, за которые нужно было хвататься руками – кругом виднелись огромные надписи «Прыжки в шахту запрещены. Штраф в размере суточного рациона.» Алекс заглянул вниз и почувствовал головокружение – ствол, плавно закручиваясь, уходил в неведомые глубины.

Кабинет оказался скромен, мал и скудно обставлен. Единственным его украшением был потолок с голографической проекцией облаков на синем фоне – неизбежное следствие долгих лет обитания в замкнутом пространстве. Над полумесяцем стола – реплика Всемирной хартии единства, на полочке – одинокий шарик поискового дрона.

- Присаживайтесь, - радушно предложил капитан, указывая на одно из двух одинаковых белых кресел, стоявших перед столом. Сам прошёл к своему рабочему месту, снял шлем и машинально провёл рукой по абсолютно лысой голове – ещё одному признаку долгого пребывания в замкнутых космических поселениях.

Кресло оказалось удобным, но для человека в скафандре – несколько маловато. Алекс поёрзал, поминая свои фобии неласковым словом.

- Воды?

- Нет, спасибо.

- Зря. Угощение за мой счёт, потом – придётся оплачивать. Итак, цель вашего визита?

Закатив глаза, Александр пересказал то же самое, что успел сообщить майору с «Шипа». Локман попросил переслать декларацию на груз и скормил её своему терминалу, долго рассматривал видимые одному ему изображения и таблицы, а потом, похоже, ждал результатов какого-то анализа. Всё это время Алекс хвалил себя за предусмотрительно составленные документы, подтверждение которым пришлось получать окольным путём через союзные лазейки в астронете: большая часть груза, по сути, была ворованной. Она, без сомнений, досталась бы иниматам, а то и погибла в бомбардировке, однако факта это не отменяло и теперь оставалось лишь надеяться, что схема легализации трофеев окажется достоверной.

Ещё опасней обстояли дела с настоящим и лишь условно законным грузом: о нём службе безопасности ОКИБ знать и вовсе не полагалось. У функционеров Единого правительства хватало способов задержать «Галар» на неопределённое время просто ради того, чтобы досадить Союзу – а это грозило массой неприятностей и никак не входило в планы.

«В них вообще много чего не входило – ни мятеж иниматов, ни гибель экипажа, ни моё дурацкое бегство...»

- А что планируете делать на «Остии»? – спросил вдруг Локман, так и не поделившись результатом проверки декларации.

- Отдохну, пока рассматривают заявку на конверсию моего груза в топливный эквивалент. Посмотрю на достопримечательности. Здесь ведь есть хоть какие-то?

Капитан поднял бровь.

- Ровно одна и вы находитесь как раз внутри неё. Вам известны правила поведения?

- Вряд ли они строже, чем на борту корабля.

Взгляд Локмана потяжелел.

- Напоминаю, что здесь не территория Союза. Запрещены агрессивная агитация, конфликтное поведение, неправомерная и опасная эксплуатация систем базы. Бытовые услуги оплачиваются через систему «Пазл-бокс», включая услуги по регенерации атмосферы.

- И воздух «Остии» нам сух и небесплатен... А та вода, которую я... гм... оставлю здесь на переработку, в счёт платежей годится?

- Нет. Церера богата водой.

- И всё равно дерёт за неё деньги. Узнаю прекрасный мир наживы.

- Вы гость и вы не терпите бедствие, - терпеливо объяснил Локман. – Это обычная практика, жаловаться на которую...

- Знаю-знаю. Не беспокойтесь, «Галар» платёжеспособен.

- Кстати о «Галаре». Почему вы – единственный член экипажа? Если не ошибаюсь, на кораблях этого типа обычно бывает пять или шесть человек в команде?

«А ты и в самом деле не знаешь? Значит, оставайся в неведении.»

- У нас нехватка опытных космонавтов. Когда от рейса не ожидается особых сложностей, его обслуживает минимально возможное число людей.

«Почти правда. Хотя хороший джинн может и раскусить.»

- Да и вас, судя по личной карте, опытным не назовёшь... Первый самостоятельный полёт, а за пределы лунной орбиты – вообще первый...

- Так и есть. Вас беспокоит состояние союзного флота?

- Обычное любопытство. Что ж, полагаю, у меня нет никаких причин и далее вас задерживать. Желаю приятно провести время на «Остии».

- Спасибо. Я постараюсь.

Алекс встал, но дверь кабинета открылась раньше, чем он успел сделать хотя бы шаг. На пороге стояли два... судя по всему, человека, однако определить их пол с первого взгляда оказалось не так-то просто. Стройные фигурки, упакованные в одинаковые комбинезоны – конечно же, снежно-белые – казалось, принадлежали подросткам. Бледные, как у всех космитов, лица – эльфоподобны до андрогинности. Мало того, ещё и похожи друг на друга, словно две кибер-куклы одной модели. Короткие волосы подстрижены идентичным образом, не оставляя пространства для индивидуальных отличий.

Оба приветливо улыбались.

«Как два чёртовых манекена из рекламы пожизненного контракта.»

У Александра непроизвольно скривились губы, и он попытался выправить ситуацию. Получилось паршиво.

- Не спешите вы так, - Локман тоже поднялся навстречу вошедшим. – На первое время вас будут сопровождать гиды. Это совершенно бесплатно, а вам не придётся приставать с расспросами к персоналу или полагаться на гостевые функции джинна. Это Эрик и Эльза, стажёры и участники программы независимого взросления. Помощь гостям базы – один из аспектов их практики, так что вам повезло, что они...

- Привет! – радостно протараторил кто-то из «Эрика и Эльзы», бесцеремонно перебив капитана. – Мы вам тут всё покажем!

- Можете на нас рассчитывать, - сказал другой. – Будем рады помочь.

- Я бы предпочёл не принимать участия... - начал было Алекс, но наткнулся на пристальный, почти издевательский взгляд Локмана и передумал.

«Никогда не думай о функционерах Единого правительства, как о людях», - напомнил он себе старое наставление. – «Потому что они тоже о тебе так не думают.»

***

«Остия» встречала гостей прохладой воздуха и бесконечностью коридоров. Что такое местные шестнадцать градусов после двадцати двух на борту «Галара»? Новая климатическая зона, не меньше. Жалкие шесть градусов разницы – а память уже вытаскивает воспоминания о зимних ветрах, уже заботливо активирует заброшенные нейронные цепи, чтобы человек испытал вереницу бесполезных теперь эмоций.

Немногочисленные прохожие носили плотные, мягкие комбинезоны, часто – с капюшонами и другими головными уборами. После пустых и тесных отсеков корабля, этих вечно задраенных темниц, где взгляд жаждет перспективы, но неизменно упирается в стены, база на «Церере» казалась гигантским городом. С населением свыше пяти тысяч человек она таким и была – соперничать с «Остией» могли только крупные центры Луны и Марса. Вид плавно изгибающихся, широких тоннелей, которые невозможно обозреть целиком, жутковатая глубина транспортных шахт с их минималистичными «лифтами», эхо, гуляющее по белому подземелью – всё казалось таким свежим и непривычным, что даже куклы-близнецы не раздражали уже так сильно.

Бледное золото стриженых волос бросалось в глаза всякий раз, как Александр опускал взгляд. Оба были ниже его на голову: хрупкие, но подвижные, и Алекс гнал от себя мысль о том, затрещат ли косточки их ладоней, если взять и надавить посильнее. Он уже устал от чужой болтовни, но волей-неволей впитал некоторую информацию и теперь пытался вычленить хоть что-то полезное.

Да, близнецы: гетерозиготные, просто с детства очень похожи. Да, разнополые: это несколько примирило Алекса с их существованием, поскольку в своей способности выдержать общество мутанта-гермафродита или бесполого ангела он обоснованно сомневался. Увы, атлантисты из Трансконтинентального альянса – но этому и удивляться не приходилось.

Потом они начали задавать вопросы.

Разговоры с незнакомыми людьми никогда не казались ему простой задачей, а разговоры с инодоктринальными персонами, настоящими еретиками, и вовсе были тягостным испытанием. По счастью, близнецы оказались не худшими представителями трансконтиненталов – по крайней мере, их можно было признать людьми, вдобавок, не так уж сильно укоренёнными в идеологических ересях Альянса – но культура демонстративного, неестественного дружелюбия вызывала нервную дрожь.

- Нет, понятия не имею, - отмахнулся Алекс от вопроса о популярных ролсингерах[7] Союза. – Меня не интересуют чужие вкусы.

- А вы путешественник? – поинтересовался Эрик, который, после некоторой практики, оказался вполне отличим от Эльзы – по крайней мере, когда говорил. Чуть более угловатое лицо, чуть более широкие плечи – мелкие детали стали заметны уже через несколько минут, постепенно превращая одинаковых кукол в двух... очень похожих кукол, как определил сам для себя Александр.

- Нет.

- Но вы же один на целом корабле, да?

- И как одно связано с другим?

Резковатые ответы близнецов не смущали: они, похоже, вообще не обращали внимание на тон и на форму фраз.

- Раз нет команды – значит, частный полёт, - объяснил юноша. – Иначе на свободные места кого-нибудь бы точно нашли. Желающих всегда больше, чем человеко-мест.

- Вот как.

Назойливый атлантист, конечно, был в чём-то прав. Отправлять пустующий корабль – слишком большая роскошь, чтобы её мог позволить себе кто-нибудь, кроме богатых паразитов. Эту дыру в легенде «Галара» наверняка видел и Локман, так что за словами стоило следить – тем более тщательно, что каждое из них окажется и на экране у безопасника, и в аналитических дебрях местного джинна.

«Иначе за каким чёртом было приставлять ко мне эти ходячие неприятности?»

- Мы вас отведём до Эмеральд-плаза, - немедленно подхватила эстафету болтовни Эльза. – Можно и на метро, но вы ведь в первый раз, лучше так на всё посмотреть!

- Это что?

- Наш центральный парк! Два этажа и настоящий водоём, и растения, и цветы!

- И гостевой центр, - добавил Эрик. – Там есть удобные кабинки гостевых терминалов, где можно заказать простое обслуживание, а если захотите – арендовать жилой блок.

- Подозреваю, что ваши цены меня неприятно удивят... В любом случае, я не планирую здесь задерживаться сверх необходимого. И, кстати – тут что, так много туристов, раз к ним приставляют живых гидов? Или это хобби у вас такое?

- Туристов, пожалуй, мало, - серьёзно ответил Эрик. – Хотя в последнее время у нас хватает пришельцев – кто с Земли, а кто и с Юпитера. Но мы...

- ...вообще помогаем новым людям освоиться.

Эльза продолжила мысль брата так, словно та была её собственной.

- Новый персонал прибывает группами каждый год – взамен спрыгнувших, а мы им помогаем, вводим в курс дела, отвлекаем всячески...

- Развлекаем, - поправил Эрик. – Хотя отвлекаем – тоже в точку. Многим бывает сперва непросто.

- Секунду. Спрыгнувших – то есть самоубийц?..

- Чего?! – изумились оба. – А! – первой поняла Эльза. – Это мы так тех, кто на Землю отбыл, зовём. Ну, вроде как с Цереры спрыгнули – и прощай.

- Тьфу.

- Самоубийства тоже бывают. Но немного.

В голосе Эрика, почти таком же мелодичном, как у сестры, промелькнула мрачная нотка.

«Знать бы, сколько это – немного по здешним меркам.»

Церера, как и большинство баз в Поясе астероидов, занималась добычей и первичной переработкой полезных ископаемых. Коммерческую деятельность вели, в основном, независимые корпорации и конгломераты – а этим организациям Алекс доверял даже меньше, чем органам и функционерам правительства. Пока в Евразии вовсю внедрялась Праведная доктрина, во льдах Цереры был законсервирован оазис прилизанного корпоративизма, в котором уроженец Союза чувствовал себя не в своей тарелке. Конечно, такую неприкрытую эксплуатацию, какая водилась на Земле, сюда не экспортировали – слишком уж рискованно полагаться на худшие практики в условиях враждебной среды. Судя по тому, что видно было вокруг, «Остия» предлагала своему персоналу настолько комфортную жизнь, насколько это возможно на таком удалении от родины – но способов превратить человека в послушного исполнителя в таком месте тоже найдётся уйма, было бы желание.

«А желание сделать из людей послушных марионеток у корпоративного менеджмента столь же неизменно, как у акулы – желание сожрать мяса.»

Прогулялись вдоль настоящей аллеи: широкого коридора, разделённого надвое полосой искусственного грунта с модифицированным кустарником, благоухающим и нежным – россыпь мелких продолговатых листочков на множестве тонких веточек. Вдоль стен тянулись газоны поскромнее – с высокой сочной травой. За большими арками виднелись широкие поля и холмы, причём по левую руку небо хмурилось в предчувствии летней грозы, а по правую – поднималась в зенит золотая монетка солнца. Тут же, в стеклянных нишах, располагались изящные столики, мягкие диванчики и пищевые автоматы, готовые снабдить страждущих деликатесными продуктами – или их умелыми имитациями. Алекс, ради интереса, купил себе и своим провожатым по мороженому, чем вызвал у близнецов неподдельный восторг. Стоимость оказалась сопоставима с неплохим недельным питанием на Земле, притом что единственным натуральным продуктом в белых шариках были украшавшие их кусочки консервированных фруктов – крохотные, словно россыпь драгоценных камней.

Он всё ещё не вполне представлял план «Остии», но уже понимал, что находится в центральной зоне, заключённой в огромную термоизолирующую оболочку, скреплённую силовым каркасом. Здесь располагались общественные службы, рекреационные зоны, офисы управляющего персонала и элитные жилые блоки, а поверх них – портовая и транспортная инфраструктура, завязанная на вынесенные куда дальше промышленные комплексы. Нижней частью база уходила на неопределённую глубину – там покоились аварийные реакторные отсеки и туда же вели шахты, в которых по-прежнему велась добыча минералов и льда, но уже для внутренних нужд.

Навстречу попадалось всё больше людей. Проходящие мимо глазели на эпатажный в таком месте скафандр Александра, многие – отдыхали в альковах аллеи, глядя на виртуальные пейзажи, качество которых было выше всяких похвал. Через некоторое время Алекс понял, что почти не слышит разговоров: единственными, кто о чём-то болтал, были близнецы – все прочие обитатели «Остии» оставались странно молчаливы, даже когда сидели или шли парами. Вместо гула голосов – только синтезированный плеск воды и шум ветра.

Неспешно добрались до Эмеральд-плаза – большого круглого зала с галереями, лесенками и площадками. Зал украшали несколько кустов сирени, парочка трёхметровых клёнов, карликовые сосны и какие-то другие деревья, облик которых Алекс не опознал. Каждое окружала прозрачная решётка, почти незаметная, но способная защитить растение от прикосновений. Зелень росла на разных уровнях, создавая впечатление парка, а в центре едва заметно колыхалась водная гладь – озерцо метров пяти в поперечнике, населённое искристыми рыбками. Сверху его перекрывали стилизованные под мрамор дуги, плавно сходящиесяцентру, где виднелся фантастический каменный цветок.

От воды исходила такая чудная свежесть, что хотелось зажмуриться и дышать полной грудью, позабыв обо всех делах и бедах, преследующих «Галар». Он так и сделал – секунд на пять, не больше – а потом снова открыл глаза и увидел под ногами неизменную дорожку, благодаря которой мог нормально ходить. Изящные мраморные дуги служили защитным приспособлением, которое могло в любой момент затянуть открытую воду прочным куполом, а каждое дерево, растущее для вида из грунта, уходило корнями к системе подачи воды и питания. Множество уровней и арок, лестниц и тщательно вписанных в архитектуру экранов создавали впечатление большего пространства, чем было на самом деле.

«Но один этот сад на пять тысяч человек...»

- Вон там – гостевые терминалы, - показала Эльза, - а если вдруг понадобится наша помощь... если, конечно, вас не устроит консультация джинна – можно связаться через коммуникатор по нашим индивидуальным меткам. Ну всё, мы пошли! Хорошего пребывания!

- Желаем вам приятно провести время, - добавил Эрик, и близнецы, словно закончилась их программа, развернулись и поспешили прочь.

«А я-то думал, от вас не отвяжешься... Что ж, тем лучше.»

В уютной кабинке терминала он воспользовался присвоенным ему гостевым идентификатором и подал необходимые запросы. Выделенный бюджет позволял приобрести топливо и без продажи груза, но конверсия экономила массу и деньги, а заодно вызывала меньше подозрений – так что дружелюбные интерфейсы базы, окружившие кресло, Алекс исследовал внимательно и неспешно. Особенно внимательно – раздел под интригующим названием «личный баланс запрошенных услуг», цифры в котором непрерывно менялись

- Поразительно заботливый сервис, - пробормотал он вслух, хотя на языке вертелись совсем другие слова. – Я прямо чувствую, как «приятно проведённое время» щёлкает и звенит с каждым вдохом.

Управляющая корпорация «Остии» учитывала всё. Вообще всё – от первого глотка воздуха, сделанного им на базе, до амортизации причальных конструкций порта. От стоимости медицинских анализов – до времени, проведённого в «рекреационной зоне первого класса», как обозначалась Эмеральд-плаза. У него имелось бесплатное «гостевое время» – ровно пятьсот секунд, по истечение которого нужно было платить за каждую секунду пребывания среди живой зелени. Стало ясно, почему так стремительно бежали Эрик и Эльза: покопавшись в общедоступном сегменте местной сети, Александр выяснил, что у персонала тоже имеется бесплатное время посещения и единственный парк базы является общественным лишь условно. Не лучше обстояли дела с жильём: стандартные сутки в гостевом комплексе стоили совершенно неприличных денег, а специализированная горячая ванна должна была обойтись в такую сумму, словно наполнялась древним вином, а не добытой здесь же водой.

«Возможно, из-за проблем с термоизоляцией базы?.. Или в расчёте на измождённых полётом людей, тоскующих по Земле?»

Возвращаться на корабль не хотелось и Алекс отправился бродить по «Остии», наслаждаясь какой-никакой, но всё-таки силой тяжести. Меньше, чем через час, он понял, что означали слова Локмана про «ровно одну» достопримечательность. Прекрасный просторный мир оказался поразительно однообразен – за исключением Эмеральд-плаза и примыкающих к ней зелёных аллей, смотреть было решительно не на что. Одни и те же белые коридоры с фальшивыми окнами и узорами пастельных тонов, одни и те же двери кают и отсеков, одни и те же узловые блоки с аварийными переборками... Даже люди казались какими-то бледными подобиями друг друга, хотя в паре развлекательных центров Алекс заметил кучки одетых в разноцветное космитов, практикующих довольно нелепые из-за низкой гравитации танцы. Никто не пытался завязать с ним беседу, а символика Союза на скафандре и кепи вызывала насторожённые взгляды и натянутые улыбки. Ощущая себя неловким пришельцем, нагрянувшим в чужой дом, он в очередной раз проверил состояние своего запроса, беззвучно выругался и побрёл назад – к платным деревьям, которые нельзя трогать.

Пребывание на Церере становилось чрезмерно тягостным.

Потратившись на жилой блок, он оказался в одиночестве и тут же пожалел, что решил остаться в скафандре. Помещение было куда больше, чем каюта на «Галаре», и, несомненно, куда комфортней: оборудованное полноценной кроватью, отдельным душем, массажным креслом и виртуальной кабиной, оно, возможно, стоило хотя бы части своих денег... если бы всеми этими удобствами можно было воспользоваться. «Скала», конечно, снималась без особых проблем, чего нельзя было сказать об обратном процессе. Недостатком высокоавтоматизированных скафандров оставалась необходимость пользоваться сборочными стойками, вдобавок, под защитной оболочкой носили только гигиенический комбинезон – не слишком подходящее одеяние, чтобы гордо расхаживать в нём по чужой территории.

- Корвус, - позвал он, разлёгшись на кровати и чувствуя себя варваром.

Джинн откликнулся с небольшой задержкой – сетевые шлюзы сканировали весь исходящий трафик, а шифрование и проверка подлинности сообщений требовали изрядных ресурсов у носимой и встроенной периферии самого Алекса.

- Внимаю, - отозвался Корвус в слуховом нерве. Захотелось обернуться: прямая нейротрансляция давала мощный эффект призрачного присутствия.

- Всё в порядке? – спросил Александр безо всякого смысла, безотчётно имитируя диалог с живым существом.

- Насколько это возможно. Не фиксирую чрезвычайных ситуаций, экзистенциальных угроз и подлых намерений, но советую придерживаться бдительной и осторожной линии поведения.

Он прикрыл глаза, наслаждаясь знакомым голосом корабельного интеллекта.

- Будут ли ещё какие-нибудь советы?

- Бесспорно.

Джинн замолчал, и Алекс понял, что тот по-своему интерпретировал его дурацкий вопрос.

- Корвус, насколько быстро происходят процедуры карго-конвертации с учётом наших потребностей и условий?

- В зависимости от степени личного вмешательства человеческого персонала. Автономная оценка занимает незначительный промежуток времени, однако дополнительная оценка целесообразности сделки может затягиваться в широком диапазоне. В обычных условиях ожидаемый интервал составляет от двух до восьмидесяти минут.

«Прошло уже больше часа, а ответа всё ещё нет. До восьмидесяти минут...»

- В причальном кольце есть какая-нибудь активность?

- Никаких изменений с момента прибытия «Галара».

- А кто там вообще кроме нас?

- Межорбитальный ресурсный паром T-Orbiter 814 корпорации «Интерсервис Солар», аварийно-спасательное судно ОКИБ «Eirene», частный туристический лайнер «Black swan».

- Туристический?!

- Истинно так.

- Это было эмоциональное восклицание, а не вопрос... Как-то я не наблюдал здесь других туристов. Какого он класса?

- Защищённый транспорт индивидуального проекта. Открытая декларация, пункт назначения – Каллисто, орбитальная станция «Indigospire», основная цель полёта – туризм, попутный коммерческий груз – логические компоненты и органические элементы замкнутых биосфер.

- Редкая птица.

На краю поля зрения моргнул таймер, отмечая автоматическое продление аренды помещения на следующий час. В голове скреблись мысли о том, что неплохо бы отдохнуть, дожидаясь прибытия «Фьялара» на Церере, обсудить ситуацию с магистром и потом спокойно продолжить путь, но такие рассуждения вызывали чувство вины, а значит, были не слишком праведны. Два однотипных корабля на одной базе, оба – с идентичной стартовой точкой и очень своеобразной программой полёта, оба – с недобором экипажа, оба – из Северного союза... Слишком большой соблазн для службы безопасности, неоправданный риск для стоящей перед ними задачи и лишняя задержка, которая будет только накапливаться.

Он вскочил с постели, словно та могла поколебать его решимость и развратить излишним комфортом. С «Остии» нужно было убираться и как можно скорее. Подключившись к терминалу, Алекс проверил статус запроса на конвертацию.

«Ожидание».

- Ожидаемое ожидание. Хвалёный корпоративный сервис.

«Раздел портового обслуживания. Галар: запрос на приобретение термоядерного топлива и реактивного топлива.»

«Проверка платёжеспособности.»

«Проверка правового статуса.»

«Оценка возможности совершения сделки.»

«Ожидание.»

Секунда. Пять. Десять.

Чудовищным усилием он загнал назад все слова и эмоции, которые отчаянно искали выход наружу. Прошёлся по комнате, поглядел в зеркало, украсил своё отражение встроенными стилями, налил и выпил стакан воды (счётчик потреблённых услуг не преминул тут же отразить всё выпитое в балансе), потом нацепил фильтр-маску и вышел. Никаких проявлений нервозности – они лишь усугубят ситуацию. Никаких жалоб, ругани и попыток всё прояснить. Сохранять спокойствие, твёрдость духа и ясность мысли. Северный союз далеко, его флот едва справляется со всеми задачами, его представителей нет на всей Церере и единственный, кто может что-нибудь сделать – Александр Воронин, мастер-оператор корабля союзных ВКС «Галар».

Стерильная белизна отсеков «Остии» казалась изощрённой ловушкой. Прогулявшись немного по Эмеральд-плаза, Алекс облокотился на ограждение площадки второго уровня, почти над озером, и принялся разглядывать других посетителей. Его не арестовывали, не ограничивали в правах, не шантажировали – просто придерживали, наверняка уже оценив общую массу корабля и остаток запасов топлива, которым тот располагал. Для чего?

Новостные каналы не сообщали ничего нового. Представители Северного союза по-прежнему эпатировали пластиковых делегатов в Мировом совете, но до открытой конфронтации дело не доходило. Новости из самого Союза в «Остии» не принимали, а спрашивать Корвуса было неразумно, но едва ли на Земле приключилось что-то такое, что могло бы вынудить ОКИБ действовать. Широкая коалиция продолжала давить мятеж иниматов, Корпоративный альянс жаловался на «незаконное ограничение коммерческой деятельности», однако Единое правительство не демонстрировало готовности предпринимать по этому поводу какие-то действия, ограничившись общими заявлениями.

«Самодеятельность местного СБ, отупевшего от безделья? Вполне возможно. Значит, придётся немножечко потерпеть, а потом много блефовать и хамить. Хамить я умею, а блефовать научусь, поскольку деваться всё равно некуда.»

Минута тянулась за минутой. Участь туриста на Церере была незавидна, да и само слово «турист» применительно к этому планетоиду звучало нелепо: кто, находясь в здравом уме, мог потратить огромные деньги, чтобы попасть в место, где нечего делать и не на что посмотреть? Унылые ландшафты едва ли могли вызвать хоть какие-то чувства, а комфортная, но совершенно безликая «Остия» уже через пару часов навевала жуткую скуку. Это скуку нужно было как-то купировать, при том – не выдавая беспокойства и раздражения, так что Алекс озаботился составить программу действий, чтобы со стороны его поведение выглядело максимально естественно.

Он прогулялся по центральным аллеям. Нашёл и осмотрел витрину с безумно дорогими сувенирами, заглянул в виртуальный каталог и сделал вид, что раздумывает над покупкой. База торговала образцами местных минералов, заключёнными в прозрачные призмы разных размеров. Можно было приобрести кулоны в виде самой Цереры, изготовленные из добытых в Поясе металлов, и даже хрустальные бутылочки с местной водой, которая ничем, кроме происхождения, от обычной не отличалась. Чеканилась местная монета – из платины и палладия, причём внутрь каждой помещались изотопный маркер и чип, подтверждающие подлинность места происхождения.

Полюбовавшись на бессмысленные предметы, заглянул в общественную столовую и съел «рацион номер девять» - один из двадцати вариантов, имевшихся в меню пищевого принтера. Столовая оборудовалась индивидуальными кабинками, так что по желанию можно было принимать пищу и в одиночестве, но Александр устроился в маленьком общем зале, где кроме него оказались целых три человека. На большом стереоэкране расцветали красочные сады, перемежаемые доктринальными литаниями «Интерсервис Солар» - то нежными и вкрадчивыми, то полными оптимистичной патетики. Двое мужчин в комбинезонах с огромными зелёными треугольниками в половину спины негромко беседовали, захватывая пинцетами шарики какой-то еды. Девушка с фиолетовой полосой вдоль правого бока поглядывала на экран, но, похоже, была погружена в себя и временами начинала постукивать своим пинцетом о край гермокружки. Еда, против ожиданий, оказалась недорога – даже для продуктов, приготовленных из водорослей и синтетики.

Посещать развлекательные центры Алекс не рискнул, поскольку сомневался в своей способности адекватно воспринимать предлагаемые там развлечения, зато внимательно обследовал музей освоения Цереры – большой круглый зал, в центре которого крутился голографический шар планетоида, а вдоль стен размещались экраны с информацией об основных событиях. Подходя к любому из них, можно было видеть, как на глобусе разыгрывается маленькое представление: подсвечивается соответствующий регион, совершает посадку «Прагматик», возводится первая очередь «Остии» или прочерчивают поверхность контейнерные дороги. Других посетителей в музее не обнаружилось, так что Александр задержался, рассматривая артефакты в витринах под экранами – в основном, опознавательные знаки погибших, части старинного снаряжения и элементы давно несуществующих – а иногда и до сих пор стоящих на поверхности – космических аппаратов. От «Прагматика», основавшего первую обитаемую станцию, остались только старый микропроцессор и титановая пластина с выгравированным названием – корабль, в полном соответствии со своим именем, был полностью разобран и переработан.

Шальное желание нарушить запрет и всё-таки прыгнуть в шахту лифта удалось подавить в зародыше. Вместо этого Алекс посетил «джамп-куб», довольно роскошное по космическим меркам заведение, где можно было безопасно наслаждаться прелестями низкой гравитации – совершать огромные прыжки, мягко ударяясь о пружинящее покрытие. Куб, конечно, был не настолько велик, чтобы реализовать весь потенциал человеческой мускулатуры, зато годился для адаптированных спортивных игр в трёхмерном пространстве и бега по потолку. Бегать приходилось с помощью адгезивного покрытия, но аттракцион всё равно выходил волнительным, поскольку вестибулярный аппарат уверенно отличал верх от низа даже при весе тела в жалкие два-три килограмма. На серебристо-красную громоздкую фигуру Александра откровенно пялились, однако маршрут он одолел – едва не расплескав содержимое желудка и проклиная свой глупый авантюризм.

На найдя более никаких достойных посещения мест, Алекс вернулся в Эмеральд-плаза и снова арендовал жилой блок. Немного поспал – сны оказались муторными и неприятными, но уже без настоящих кошмаров. От нечего делать связался с Корвусом, выслушал спонтанное нравоучение, просмотрел доступные новости – и наконец-то дождался вызова.

- Вас не затруднит пройти в ток-рум оперативного центра службы безопасности, гражданин Воронин?

Голос в комме принадлежал Локману.

- Зачем?.. – спросил Алекс со всей непосредственностью, на какую был способен. Получилось довольно сносно.

- Мы бы хотели опросить вас касательно некоторых моментов, связанных с вашим пребыванием на Луне, и полётной информацией «Галара». Надеюсь, вы не возражаете?

«Надеюсь, тебя стошнит внутри скафандра на следующих учениях и твои коллеги будут вспоминать об этом всю оставшуюся жизнь.»

- Нет, конечно. Всё равно у меня полно свободного времени.

- Рад слышать. До встречи.

«Червяки в саду молча ждут еду. Дёрн – твоя постель, мерзкий Габриэль.»

Немые ругательства немного развеселили. Алекс проверил маршрут, вышел из блока и неспешно, как на прогулке, направился в сторону владений СБ.

***

- Спасибо, что согласились уделить нам время.

- Да.

Он едва не фыркнул, наблюдая перемену лиц, вызванную таким ответом.

Сам Локман остался непоколебим, но двое других – один со звёздочками майора, второй – без знаков различия, явно сдерживали свою реакцию.

- Итак, - проговорил после секундной паузы майор, - вы – Александр Воронин, мастер-оператор корабля «Галар», зарегистрированного в Северном союзе?

- А вы и вправду не знаете, или просто решили проверить, нет ли у меня диссоциативной фуги?

В этот раз Локман возвёл очи горе, «штатский» посмотрел на Локмана, а майор слегка побледнел.

- Гражданин Воронин, возможно, вы полагаете, что шутки подобного рода смешны. Я вас уверяю, что нет. Надеюсь, мы сможем продолжить разговор в более конструктивном ключе?

- А кто говорил о шутках? Оказывается, вы и сами знаете, кто я такой, но зачем-то задаёте вопрос, ответ на который вам уже известен. Я-то думал, вы хотите спросить о чём-то, чего не знаете.

- А я думаю, что вам следует...

- Новак, - прервал его второй, - вас наглым образом провоцируют.

- Ну вот. Ещё и наглецом обозвали.

«Штатский» улыбнулся. Он, единственный из троицы, носил волосы – сантиметра три, не меньше – и обладал склонностью к полноте, хотя явно следил, чтобы оная не переросла в ожирение. В условиях земной силы тяжести его щёки, наверное, могли образовать пару складок около губ, но на Церере просто выдавались в стороны, придавая нижней челюсти чрезмерно громоздкий вид.

- Я директор департамента службы безопасности базы «Остия» Клайв Остертеккер. Это майор Новак, а капитана Локмана вы уже знаете.

Новак мрачно взглянул на Александра, а Локман едва заметно кивнул. Все трое сидели по одну сторону изогнутого, словно бумеранг, стола, отделанного под тёмное дерево, однако на удалении друг от друга. Алекс расположился в кресле напротив и поодаль от всех, боком к своему крылу стола, и сильно жалел, что в скафандре неудобно закидывать ногу за ногу. Комната выглядела роскошно и даже уютно – заглаженные настенные шкафчики, настоящие диваны, подобие ковра, мягкий свет – всё имитирует кожу, дерево и лак, которыми не является, украшено хрустальными деталями и создаёт спокойную атмосферу. Явно не для допросов – в таком интерьере паразитический класс должен пить дорогой алкоголь и разговаривать о делах, однако...

- Прошу вас, не воспринимайте наше приглашение, как допрос, - словно прочёл его мысли Остертеккер. – Вы не под арестом и даже не под подозрением, так что это и в самом деле обычная беседа, хотя майор Новак и начал её в несколько... эээ... привычном ему ключе. Быть может, кофе?

- Спасибо, но откажусь. Давайте лучше беседовать.

- Что ж, прекрасно, - снова улыбнулся директор. – Признаться, нас волнуют некоторые вопросы, которые касаются вашего отбытия с лунной базы «Серебряный холм». Габриэль, озвучьте, пожалуйста.

Локман на мгновение расфокусировал взгляд, глядя на невидимое другим изображение, и снова взглянул на Александра с выражением нейтрального интереса.

- Насколько нам известно, «Галар» стартовал уже после атаки мятежников на базу, однако до полного её захвата. По крайней мере, вам удалось получить команду на расстыковку, не прибегая к аварийным процедурам. Тем не менее, старт был экстренным – некоторые другие корабли также успели бежать, к сожалению, не все... – тут Локман выдержал сочувственную паузу, об искренности которой можно было только догадываться. – Но лишь «Галар», единственный из всех спасшихся, не совершил переход к Земле, что было бы вполне ожидаемо в такой ситуации, а, судя по всему, продолжил выполнять изначальную программу полёта. Хотелось бы уточнить, по какой причине вы приняли такое решение, рискуя остаться без прикрытия военного флота и выбрав не самый оптимальный курс на Цереру?

«Ожидаемо. Промолчать – умножить подозрения, ответить – вызвать следующий вопрос. Что ж, сыграем.»

- Не знаю, как другие корабли, но корабли ВКС Союза обычно следуют туда, куда должны следовать. Не знаю также, почему вас заинтересовал этот вопрос – с моей точки зрения, «Галар» был полностью исправен и готов к полёту, хотя и вынужден начать его экстренным образом.

- Не странно ли – корабль такого класса, и следует во Внешнюю систему? – резко спросил Новак, кривя бледные губы. – Выглядит, как авантюра.

«Могли бы поиграть и подольше. Значит, местная самодеятельность – хотите знать, кто, зачем и куда? Скучаете в своём Поясе без внеочередных поощрений?»

- Не странно ли – служба безопасности ОКИБ, а так интересуется законным, по её же словам, полётом? Я бы не отказался от транспорта класса «Даль», но увы – чем богаты, тем и располагаем.

Остертеккер примирительно поднял руки.

- Не поймите неправильно. Мы – повторюсь – не выдвигаем никаких обвинений, но в свете напряжённости, которая существует между Северным союзом, как одним из субъектов Единого человечества, и Единым правительством, как его же исполнительным органом, нас тревожат некоторые... тенденции. В силу этих обстоятельств...

- Вы хотели сказать – вам не нравятся Северный союз и его доктрина, директор?

Тот демонстративно покачал головой.

- Этот ваш антагонизм совершенно непрактичен и направлен не в то русло. Наша служба обеспечивает и вашу безопасность тоже, поскольку и вы – гражданин UH[8]. Мы только хотим пролить свет на некоторые операции Союза, которые кажутся не вполне прозрачными – что, без сомнения, на пользу и вам, Александр. Учитывая, что это ваш первый самостоятельный полёт, доверие и содействие правительственных служб куда лучше взаимных подозрений и лишних проверок, которые – уверяю – нужны нам не больше, чем вам.

«Дошёл до угроз. Быстро и примитивно, хотя чего от них ожидать? Не хочешь сотрудничать – посиди без топлива, пока не кончатся деньги на обслуживание, а потом запрашивай помощи у своих. И никакого антагонизма, сплошная подлость.»

- Давайте я снова переведу с единого человеческого на обычный людской. Вы хотите, чтобы я пошёл на сотрудничество с СБ ОКИБ, сообщая вашей службе закрытую информацию о задачах флота Северного союза, и угрожаете в противном случае незаконными проверками и препятствиями в отношении полёта «Галара»? Я правильно перевёл?

На сей раз Остертеккер не улыбнулся.

- Боюсь, вы совершенно превратно истолковали и мою просьбу, и наши намерения.

- Так растолкуйте мне их откровенно и без превратностей, чтобы я мог дать вам хоть какой-то ответ. Или функционеры ОКИБ испытывают профессиональные проблемы с чётким изложением сути дела?

- Это переходит всякие рамки!

Новак поднялся со своего места, обращаясь к директору.

- Я предлагаю инициировать проверку данного субъекта на предмет нарушения статей общегражданского и космического кодексов, а также циничное пренебрежение инструкциями ОКИБ в отношении...

- Подождите, Питер, так мы ни к чему...

Раздался мелодичный сигнал. Остертеккер дёрнул уголком рта, погружаясь в себя, и его лицо претерпело обратную метаморфозу: раздражение и едва прикрытая обеспокоенность вновь сменились уверенной, доброжелательной маской.

- Озвучь в обычном режиме, Нисаба.

- Как пожелаете.

Низкий женский голос, слышный теперь для всех, звучал с необычно мягким акцентом.

«Судя по имени – джинн самой базы? Должно быть, на класс выше Корвуса... Может быть, и на два.»

- Каштур Талан с корабля «Чёрный лебедь» скромно просит короткой аудиенции...

«Чего-чего? Именно в таких выражениях?..»

Алекс волей-неволей прислушивался к сообщению, не понимая, для чего ему позволяют с ним ознакомиться.

- ...и поскольку отбытие запланировано на ближайшее время, он желает засвидетельствовать своё почтение и благодарность за оказанный здесь приём, а также содействие...

Витиеватая просьба казалась странной шуткой или насмешкой, но офицеры СБ восприняли её вполне серьёзно, а директор – с немалым воодушевлением. Он поднялся со своего кресла, вышел из-за стола, оказавшись не меньше двух метров ростом, и повёл плечами, будто готовясь к приятной разминке.

«Тот самый богатый турист? Корвус, возможно, и знает это имя, но у него ведь сейчас не спросишь...»

- Прошу простить, - извиняющимся тоном сказал Остертеккер, словно оставляя их перепалку в прошлом. – Мы все, наверное, были слишком напряжены – проклятый мятеж и всё, с ним связанное... Я и майор Новак должны встретиться с мистером Таланом, это один из акционеров «Интерсервис Солар», как вы, наверное, знаете, так что протокол обязывает... Ещё раз прошу простить и надеюсь вновь побеседовать с вами, мистер Воронин, но уже в более дружеской атмосфере, с чистого листа, так сказать... Габриэль, проводи, пожалуйста, нашего гостя и будь так...

Двери открылись. На пороге стоял очень аккуратный молодой человек – аккуратный настолько, что казался ненастоящим. Гладкая, покрытая лёгким загаром кожа просто кричала о косметических генмодах, иссиня-чёрные волосы завивались блестящими волнами, а графитово-серый полукостюм с длинными рукавами выглядел произведением искусства – при том, что явно скрывал в себе серьёзный функционал.

«Боги, пуговицы! У него там пуговицы!»

Чёрные, каменные, блестящие – привет из прошлого, давно превратившийся в символ респектабельного ублюдка.

За плечом гостя маячил ещё один – постарше и поскромнее, но выдержанный в том же кичливо-изысканном стиле. На рукаве блестел золотой значок капитана – очередной пережиток старины, заботливо сберегаемый традиционалистами и пижонами. Ложные пуговицы его полукостюма были молочно-белыми, а волосы – в тон камням – присыпала лёгкая седина, но ни одна морщина не пятнала лицо.

- Прошу простить. Мы не вовремя? – спросил первый бархатистым до отвращения голосом.

- Нет, что вы. Мы как раз закончили. Рад вас видеть, мистер Талан.

Директор двинулся навстречу. Новак, сохраняя достоинство, вышел из-за стола. Локман кивнул Александру, и тот прошёл совсем рядом с новым гостем, мимолётом уловив знакомый запах – словно пахнуло дезинфектантами.

«У богатых свои причуды.»

Почти у самого выхода он обернулся, глядя, как «мистер Талан» пожимает руку директору, а его спутник – Новаку.

«Прекрасный образец единения функционера и паразита...»

Уже отворачиваясь Алекс заметил, что Остертеккер странно подрагивает.

Талан всё ещё держал в своей ладони руку директора, а тот дрожал уже крупной дрожью и вдруг захрипел, едва открывая рот. В уголках губ показалась розовая пена, движения становились всё более конвульсивными, а рядом, повторяя эту картину, корчился майор Новак. Оба они, казалось, не в силах были разорвать рукопожатия и болтались вокруг сомкнувшихся рук, как рыба вокруг крючка.

Алекс застыл.

...сотрудник СБ медленно валится на пол пропускного пункта, взмахнув окровавленной ладонью. Человек, только что жавший ему руку, оборачивается к Коневу, раздвигая губы в открытой, совершенно неуместной улыбке. Из его собственной руки, тоже перепачканной кровью, выглядывает белесая жуть, похожая на ротовой аппарат какого-то хищного червя.

Не просто из руки.

Из-под кожи.

Конев встречает чудовище жёстким ударом ноги в живот и тут же продолжает серию, добивает, не оставляя ни единого шанса.

Думает, что добивает.

Белая фигура мотается из стороны в сторону, безопасник корчится на полу, Алекс и Амалина разевают рты, не соображая, что происходит – а враг, не чувствуя боли от жестоких ударов, буквально наматывается на лейтенанта и падает вместе с ним...

В голове гремело страшное слово.

Иниматы.

Снова.

На «Остии».

Он не стал тратить время на попытки помочь. Не стал выкрикивать пустые предупреждения. Обретя контроль над собой, Алекс повернулся и огромными прыжками понёсся прочь.

***

Пол под ногами вздрогнул и завибрировал.

«Ненормально. Всё кругом ненормально!»

Он снова прыгнул, ударился о свод коридора и полетел вдоль него, кувыркаясь, как куль с одеждой. Кто-то с криком отпрянул в сторону, и, будто разбуженные этим звуком, подали голос сирены «Остии».

Короткий вой. Пауза. Повторение.

Сигнал тревоги пригвоздил обитателей базы к своим местам, но Алекс не замедлился ни на йоту. Секунды. Секунды решали всё.

Разом погасли чудесные имитации Земли за «окнами» коридоров. Теперь со всех сторон смотрели чёрные провалы, в которых пульсировала надпись «Emergency. Act as you trained. Do your duty.»

Вперёд, вперёд, вперёд... Стоп! Он кое-как затормозил на пересечении кольца с радиальным тоннелем. Сирена смолкла, сменившись жёстким, лающим голосом:

- Внимание! «Остия» подвергается вооружённому нападению! Всему незадействованному персоналу – занять места в аварийных убежищах! Руководителям аварийных секций немедленно доложить...

Голос прервался, не завершив фразу. Алекс почувствовал, как через тело базы, по её силовым конструкциям и отсекам, вновь прокатилась волна отдалённого сотрясения. Мелкая вибрация передалась его ногам, проникла до костей и угасла, но принесённое ей гадкое чувство никуда не исчезло. Вновь ожили сирены. Кто-то орал во весь голос, высунувшись из дверей кабинета – не было времени разбирать, что и кому кричат.

«Они пришли с лайнера. Значит, нападение развивается со стороны стыковочного кольца. В первую очередь захватят или разрушат его инфраструктуру, перережут коммуникации и спасательные шахты. Дерьмо...»

Сердце билось о рёбра в безумном темпе. Пять секунд – ровно пять, чтобы прийти в себя и действовать как человек, а не загнанный охотником зверь. Вдох. Выдох. Мысль. Действие.

Сектор СБ располагался на административном – третьем – уровне главного тела базы. Слишком высоко, слишком близко к нападающим. Алекс отлично помнил, как быстро иниматы перехватили терминалы «Серебряного холма» и устроили бойню среди людей, искавших спасения в челноках. Рефлекторное желание прорываться к «Галару», однажды уже спасшему его от предателей, было подобно смерти.

«Хуже смерти», - напомнил он сам себе.

Сколько иниматов на одном-единственном корабле дальнего действия? Вряд ли настолько много, чтобы быстро поставить всю громаду «Остии» под контроль. Это не массовый десант на лунные базы, перевезённый межорбиталами, поэтому...

«Беги».

Он бежал. Прямо до шахты лифта, в которую прыгнул, наплевав на строгий запрет. Страх перед чудовищами не оставил места для страха высоты, гладкий керамитовый[9] зев рванулся навстречу ярко освещённой пропастью, перевитой транспортными лентами, а потом ударил в подошвы скафандра твёрдым полом галереи.

Не раздумывая, нырнул в тоннель – подальше от шахты, по которой проследуют и захватчики. Нужен другой, изолированный путь вниз, где, быть может, удастся выиграть хоть немного времени. Спрятаться и выжить – пусть даже на час. Час – это уже много, это реакция военной станции, это дальнейший план и возможность сделать хоть что-то. Одиночек иниматы станут отлавливать в последнюю очередь – после нейтрализации очагов сопротивления и захвата основных систем базы.

«Беги и не останавливайся».

Аллеи, ведущие к Эмеральд-плаза, поблекли без голографического убранства. Со сводов и стен смотрели алые предупреждения. Пульсировали стрелки – указатели путей к убежищам, и редкие люди торопились вдоль проходов, испуганно озираясь.

«Слишком медленно».

Там, на Луне, иниматы атаковали стремительно и безжалостно, не оставляя контингентам СБ ни единого шанса организовать оборону – но безопасники всё же дали бой, позволив спастись немногим гражданским. Будет ли такой бой на «Остии»? Едва ли – с учётом того, что местные силы обезглавлены и немногочисленны...

«Хуже, чем обезглавлены» - поправил он сам себя, стараясь не сбить дыхание.

Валялись брошенные вещи – примета всякой беды. Планшеты, чей-то рюкзак, гермостаканы, обёртки от рационов... Алекс едва не сшиб какую-то женщину, державшую в руках целую пачку серебристых пакетов первой помощи, крикнул ей «run, fool!» и помчался дальше, в повороте взбежав на стену.

На Эмеральд-плаза он просто спрыгнул с верхнего уровня, припоминая, что из парка ведут служебные выходы, через которые можно попасть в технические отсеки. Что делать дальше – не знал, понимал только, что надо забиться в какую-то щель, где нет людей или важных подсистем базы.

Растения, лишённые красочного фона, смотрелись уныло и одиноко. Редкая зелень крошечного оазиса будто съёжилась в слишком большом для неё помещении, пропали голоса птиц и шум ветра, и только пронзительные крики сирен неслись между ухоженными стволами. Прозрачная мембрана полностью накрыла озеро, довершая картину упакованного в пластик мирка.

Здесь он столкнулся с двумя тоненькими фигурами, что замерли позади изящной стойки терминала. Взгляд ухватил бледное золото волос раньше, чем Алекс сообразил, кто перед ним стоит: редкий для «Остии» цвет выделялся, как звёздочка на мундире.

«Ну конечно. Кто же ещё.»

Близнецы помахали ему руками.

- Какого чёрта вы здесь делаете?! – наорал он на двух придурков, как только подбежал к ним. – Гостей заждались?!

- Совершенно верно, - без тени возмущения ответил Эрик. – Нам поручено направлять дезориентированных гостей и стажёров «Остии».

- Что?..

Алекс задохнулся от возмущения.

- Показывать дорогу гостям вроде вас же, чтобы...

- Дебилы! Проклятые дебилы! Не вы, - бросил он дрогнувшим близнецам, - те, кто отдал такой приказ! Слушать меня: с минуту на минуту тут будет преда... террористы. Сейчас мы втроём покидаем это место через служебный выход. Не спорить! – прикрикнул Алекс, заметив, что оба уже открывают рты. – Показывать дорогу? Вот и показывайте, эльфы несчастные!

Они всё ещё мялись, когда сверху ударил гром. Звук раскатился по пустым переходам – слишком далёкий, чтобы оглушить, слишком страшный, чтобы проигнорировать. Следом – хлопки и треск, тихие, словно кто-то играл с бумагой.

«Граната или взрывчатка. Не так уж и далеко. Какой-то огнестрел вперемешку с разрядниками» - почти равнодушно отметил он про себя и вдруг содрогнулся: рядом, совсем рядом завизжал человек. Не просто крик – болезненный, отчаянный вопль взлетел до предела, захлебнулся и растаял в мёртвом гласе сирен.

- Вперёд! – пролаял Алекс, толкая близнецов, но те едва сделали два шага, прежде чем застыть, распахнув глаза.

- Человек ранен! Мы обязаны помочь человеку!

- Этот человек уже сдох, а вы ещё нет! Вы что, хотите с гоблинами обняться?!

Во взглядах обоих читались ужас и отвращение, но Александру было уже плевать. Подгоняя, чуть ли не пиная тупых космитов, он побежал за ними по неприметному узкому коридору. Тот, в свою очередь, вывел к лабиринту проходов, в которых пряталась система жизнеобеспечения растений парка. Внутри оказалось тесно, душно и далеко не так идеально, как в общественных зонах. Керамит и металл, обычная краска и короба с кабелями и трубопроводами, едва гудящие воздушные каналы и обычные люминесцентные полосы в качестве освещения – уютная обыденность технических помещений. Даже дорожки для нормальной ходьбы имелись далеко не везде: вместо них вдоль проходов имелись скобы, за которые можно было держаться руками. Голоса сирен доносились теперь словно издалека, хотя служебные экраны и здесь горели предупреждениями.

- Сейчас нам нужно попасть в аварийное убежище, - втолковывал Алекс, невольно приглушив голос. – Но не в общее, а для технического персонала и подальше от основных тоннелей. Знаете глухое место, которое существует на всякий случай и никогда не применялось по назначению?

- Это как-то...

Эльза с сомнением покосилась на брата, обняв себя за плечи.

- Как? – спросил Алекс, понемногу уставая злиться.

- Неправильно?.. Мы должны следовать процедуре, а не...

- И сдохнуть, - мрачно оборвал он. – Вы хотите сдохнуть?

Близнецы замялись.

- Я задал вам вопрос. Неужели он такой сложный?

- Вы принуждаете нас к выгодному вам ответу! - возмутилась девушка. – Это покушение на основы независимого мышления!

- Боги и демоны... Вы что, совсем не понимаете, что сейчас творится на «Остии»?

- Чрезвычайная ситуация, - рассудительно сказал Эрик. – Но вы злоупотребляете своим статусом гостя, требуя нарушения правил...

«Ударить? Но приведёт ли это кого-то из них в чувство, или вызовет ещё больший шок? Что ж, попробуем ещё раз.»

- Я хочу, чтобы вы внимательно меня выслушали. Ситуация такова, что все мы можем умереть в течение часа. Это не игра, не учения и не интерактивная постановка. Если поможем друг другу – есть маленький шанс, что выживем. План простой: я говорю вам, что делать, а вы показываете мне, куда идти.

- Но почему не в обычное убежище?! – воскликнула Эльза. Близнецы стояли так тесно, словно пытались найти друг в друге защиту.

«Боги, да они же сходят с ума от страха! Совсем как я... Только меня научили пользоваться страхом, как катализатором действия, а их научили полагаться на правила и верить в то, что мир безопасен и устроен наилучшим образом из возможных.»

- Потому что обитатели обычных убежищ погибнут первыми. Я даю вам шанс прожить хоть немного дольше. Что выбираете?

Вой. Пауза. Снова вой.

- Мы... – они взглянули друг на друга, - ...знаем такое место.

Ответили хором, словно один человек. Алекс вздрогнул от неожиданности.

Эльза торопливо продолжила:

- Мы, когда были ма... эээ... поменьше, в свободные смены играть любили. Лазили где придётся. «Остия» большая, а снаружи – прямо в грунте – есть штреки. Силовые конструкции обслуживать, оболочку. Сверху к ним или вовсе не подберёшься, или неудобно очень, так что есть шлюзы, ведущие туда прямо из глубины. Там склады всякие, убежища для рабочих команд тоже есть. И обычно никто не ходит. Вот туда мы и бегали. Правда, бригадир Холланд нас поймал однажды, когда Нисаба про наши игры упомянула...

- Было очень неприятно, - сказал Эрик. – С тех пор мы там и не появлялись.

- Теперь появимся. Давайте, вперёд.

***

Крутые лесенки, тусклый свет. Серые норы с бессмысленными ступеньками – дань инертному мышлению, а может, просто типовая конструкция. Холодные стены, узкие переходы, решётчатые щиты, за которыми что-то шумит и пощёлкивает. «Остия» только строилась, а оно уже шумело, работало, очищая или перекачивая воздух, и проработает ещё полсотни лет, прежде чем позволит себе затребовать техобслуживание...

Алекс не знал, насколько стары места, которыми они шли, но придумывал на ходу: как возводили их, как устанавливали эонированное[10] оборудование, работать которому десятки и сотни лет, как пройдут века – но подземелья Цереры по-прежнему будут гудеть и работать, позаброшенные людьми. Фантазия помогала хоть на минуту избавиться от мыслей о смерти, продляя зыбкое бытиё в вечность.

«Лишь бы только не наткнуться на секторальную гермодверь.»

Обычные двери открывались перед близнецами без особых проблем. Задворки базы выглядели пустыми и отдалёнными, но только выглядели: сколько времени нужно, чтобы дойти от них до центральных шахт? Пять минут? Или десять? А может, иниматы уже идут тем же путём, пытаясь обойти узлы сопротивления? Впрочем, есть ли эти узлы?

Он понял, что вновь погружается в пучину бесплодных мыслей, и принялся вертеть головой, запоминая структуру технических отсеков. Судя по всему, сеть их плотно охватывала главные уровни, но если в центральных секторах она представляла собой довольно регулярную структуру, то в периферийных – ситуативную, и тесные, не в пример общественным, помещения принимали самую причудливую конфигурацию. Часто приходилось сворачивать, обходя агрегаты и короба систем жизнеобеспечения, один раз они перешли мостик над огромными блестящими баками, соединёнными попарно в длинных рядах, а потом выбрались в ярко освещённый, отделанный пластиком коридор и шли по нему несколько минут, не встречая ни единого ответвления. Коридор изгибался дугой и был не шире спальной капсулы на «Галаре» - когда все трое выбрались на площадку, Александр облегчённо вздохнул.

- Теперь вниз и почти пришли, - сказала Эльза, указывая на нормальной крутизны лестницу, совсем уж неуместную на Церере.

Внизу располагалась ещё одна площадка с четырьмя выходами – один заканчивался шлюзовой диафрагмой, один, со стороны центральных шахт – круглым массивным люком, а два уводили в неведомые края вокруг тела базы. Лестница продолжалась и дальше, пропадая в густеющем сумраке.

- А что внизу? – спросил он, впервые наблюдая на «Остии» подобие темноты.

- Технические уровни и штреки выработок, - ответил Эрик, осматривая двери по сторонам шлюза. – Вот это – убежище для рабочих команд, а это – аварийный склад. Убежище маленькое, на пятерых.

- А на складе что?

- Ремонтное оборудование и горные инструменты. Отсюда же наружу выходят. Ну, выходили. Наверное.

- Откроешь?

- Склад никак не открою: для этого нужно специальное разрешение, у нас нет...

- Ладно, тогда убежище.

Близнецы поколдовали над панелью, и мощная дверь легко откатилась в сторону. Только после того, как все трое втиснулись внутрь и снова заперли дверь, Алекс почувствовал, что напряжение чуточку отпустило. Руки мелко дрожали, сердце, словно отыгрываясь за бесперебойную работу вовремя бегства, билось гулко и быстро. Он опустился в кресло, чтобы не сползти вдоль стены: пять таких стояли рядком, обеспечивая весь доступный комфорт.

- Наденьте скафандры.

- Зачем?.. – удивилась Эльза.

- Затем, что так надо. Вы думаете, мы будем сидеть в этой банке и ждать, когда иниматы её вскроют? Пока отдыхаем, но надолго здесь не останемся.

- Вы хотите идти куда-то ещё?..

Оба повернулись к нему: лица недоверчивые и обиженные, трагический разлёт бровей – анимашкам впору.

- Нам придётся. Я ещё не решил, куда, но что-нибудь придумаю.

Близнецы посмотрели друг на друга, потом – снова на Александра.

- Мне кажется, - рассудительно начал Эрик, - что было бы лучше подождать спасателей. Покидать убежище – неразумно.

Алекс вздохнул – в который раз за время общения с нелепыми существами. Хотелось закричать от бессилия.

- А ждать в гости иниматов – разумно?

- Почему они обязательно должны прийти? – спросила Эльза. – И откуда вы знаете, чего там они станут делать, а чего нет?

- Потому что уже видел таких. На Луне. Чудовищ «Эталона», занятых охотой на человека.

Он помолчал, вспоминая, сколько времени тогда понадобилось предателям, чтобы вскрыть первое убежище. Крики о помощи, переданные сетью, звучали недолго.

- ...их же не очень много, ведь так? – донесся до него робкий голос. – «Терновый шип» наверняка что-то сделает...

«Наверняка. Но поможет ли это нам?»

- Я не знаю, сколько пехотинцев в «Терновом шипе». Вы знаете? Нет? Так и думал. Сколько-то должно быть в любом случае, но «Шип», в основном, контролирует связь и космос... Это ведь Церера, никаких конфликтов, никаких споров. Короче, надеяться на то, что нас спасут – всё равно, что сидеть и ждать иниматов.

- Но мы – гражданские лица! Если не оказывать сопротивления и не провоцировать террористов, то...

- То? – издевательски спросил Александр.

- То нас не должны трогать, - вступился за сестру Эрик. – Тем более, что военные уже наверняка готовят спасательную операцию, и если мы будем активно перемещаться, нас могут перепутать с комбатантами.

- Ушам не верю...

Алекс в отчаянии помотал головой, но быстро взял себя в руки. Поймал взгляд Эльзы – чёрные провалы зрачков посреди мёда и янтаря. Повторил то же самое с Эриком – близнецы не отводили глаз, но страх мешал им перешагнуть через нелепые шаблоны, усвоенные благополучными атлантистами ещё с детства. Надо было пробовать снова.

- Вы, два идиота с пудингом вместо мозгов. Даже обычные террористы могли бы прикончить вас просто походя – в зависимости от прихоти или от решаемых ими задач. Иниматы – не террористы. Вы знаете о том, что произошло на Луне?

- Нападение на лунные базы... – неуверенно сказала Эльза. – Армия уже берёт под контроль...

- Армия бомбардирует и берёт под контроль мёртвые руины и станции, - медленно, едва ли не по слогам, произнёс Александр, переводя взгляд с одного эльфийского лица на другое. – Я был на Луне, когда это случилось. В «Серебряном холме». Я видел, что там происходило. Сам, своими глазами. Если вы не знаете, кто такие иниматы – я объясню. Новотеисты второго толка, чья цель – прекратить страдания человечества путём создания Богочеловека, сверхсущества, которое будет пребывать в вечном счастье. Звучит абстрактно, вот только методы, которыми они этого добиваются, вполне приземлённые: напрямую и принудительно включить всех живущих в одну суперструктуру, где их нейронные сети будут работать на общую личность. Как это выглядит для конкретного человека? Инъекционная лоботомия. Вам введут «вирус бога» - жидкофазную квазиживую вычислительную систему, которая сперва сделает из вас послушных зомби, а потом встроит ваши тела в один большой, уродливый кусок мяса со сросшимися мозгами. А если совсем не повезёт, то вас превратят в гоблина. Что это такое – надеюсь, никогда не увидите, хотя шансы на такую встречу непрерывно растут с каждой секундой, которую я трачу на то, чтобы объяснить вам очевидное. Они не оставят нас в покое и они знают, как воевать с засидевшимися в «Шипе» солдатами.

***

Двери, двери, двери... Весь мир, казалось, состоит из дверей и отсеков. Он и состоял – из бесконечного набора пустот, разделённых оболочками и проёмами. Жизнь человека в такой системе можно представить как маршрут, проложенный из помещения в помещение. Как огромный граф, вершины которого обозначены функционалом и временем пребывания. Жизнь длиной в четыре тысячи отсеков... Не слишком ли пугающая абстракция? И где в ней та самая жизнь, где что-то неопределённое, которое, вроде бы, и должно быть самым главным на пути человека? Но нет, из пищеблока – в сортир, из сортира – в рабочий офис, из офиса – в пилотажную капсулу, из капсулы – в коридоры «Остии»...

Задумавшись, Александр на несколько минут выпал из реальности. Шорох в углу привёл его в чувство – близнецы распотрошили рацион и усердно жевали питательные батончики. Крохотное убежище, ещё недавно казавшееся верхом уюта, превратилось в убогую мышеловку.

«Нас даже ловить не надо – весь персонал базы по сигналу тревоги занимает места в готовых ловушках. Годится на случай какой-нибудь катастрофы, но убийственно при атаке врага. Впрочем, кто её ждал – атаку?..»

Там, за серой дверью убежища, бродили серые волки – страшные, на двух лапах, умные и безжалостные. Туда, в их охотничьи угодья, вскоре предстояло шагнуть.

- Прятки с волками в компании с дураками... – пробормотал Алекс себе под нос.

Эрик и Эльза недоумённо уставились на него, но смолчали.

Долг и страх. Первый всегда казался ему чем-то вроде рабочих обязанностей – делай, что поручено, потому что это хорошо и правильно. Второй – просто полезной реакцией, которая помогает избегать опасных сценариев. Боги и демоны, как наивно!.. Долг оказался ужасной плетью, которая грызла его нейроны необходимостью выложить всё, что имеешь, на правильную чашу весов. Долг не позволяет сказать «я сделал всё, что мог» и сесть в уголке, в ожидании, когда другие люди взвалят на себя этот груз. Нет их, других людей. Ты один на один с задачей и отказ от её решения системой не предусмотрен. Страх оказался не лучше – многолик и коварен, он то выступал союзником, то оборачивался худшим врагом. Заставлял действовать – и мешал сделать выбор, проникал холодным ядом под кожу – и жёг нервическим возбуждением, и оба эти явления ни на минуту не оставляли Александра в покое.

Что именно он должен был сделать?

Идти вниз? Возможно, предатели не полезут в старые выработки, но сколько времени можно провести там в лёгких скафандрах? Восемь часов? Несколько суток, если взять сменные картриджи? Какие там условия и есть ли возможность подключиться к питанию? Рефлексы толкали забраться как можно глубже, как можно дальше, и это в самом деле могло стать спасением – а могло оказаться ловушкой, из которой нет выхода. Пара гоблинов, спустившихся следом, и...

«Пассивная стратегия выживания: спрятаться и переждать. Достоинства: просто и не требует активных действий, влекущих за собой новые риски. Недостатки проистекают из достоинств – активные действия становятся невозможны, в случае провала ничего уже не исправить. В конце-концов, можно просто замёрзнуть и задохнуться, если бои за «Остию» серьёзно затянутся.»

Он подошёл к настенному терминалу и проверил комплектность убежища. Обнаружил в списке гермопалатку и термоэлементы, расходники для скафандров, аварийные рационы и батареи. Прикинул объём вещей, который придётся утащить на себе.

«Трое суток в рискованных и некомфортных условиях...»

Сбоку встал Эрик, уставился на экран. Зелёные таблички на чёрном фоне медленно ползали вверх и вниз, пока Алекс неосознанно прокручивал список.

- Нам всё это понадобится?

- Гм?.. Нет. Надеюсь, что всё же нет.

Заново утвердившись в кресле, он представил «Галар», одиноко висящий на причальных фермах. Вряд ли иниматы смогли его захватить: Корвус бы отреагировал на такую попытку с бешенством дракона, обнаружившего вора в своей сокровищнице. Конечно, на «Чёрном лебеде» могло оказаться тяжёлое оружие, но и в этом случае игра едва ли могла пойти в одни ворота – а взрывы хоть и ощущались, но слишком слабые. «Остия» велика, предателей не так много, к кораблю никто не прорывался и дойти до него теперь, возможно, задача не совсем уж невыполнимая.

«Активная стратегия выживания: бегство. Достоинства: многовариантна, предполагает окончательное спасение и решение главной задачи. Недостатки очевидны – придётся действовать активно, подвергая себя опасности.»

Как понять, реален ли такой вариант? В первую очередь – узнать обстановку на «Остии». С момента нападения прошло четыре с половиной тысячи секунд: достаточно много, чтобы что-то определилось. Если сопротивление подавлено – лучше уходить вниз: другого выхода не останется. Но если сопротивление продолжается...

- Итак, товарищи. Скафандры исправны? Вскоре нам придётся побегать, так что цепляйте второй комплект расходников и готовьтесь.

В этот раз обошлось без споров, хотя энтузиазма тоже заметно не было.

- Сейчас я попробую подключиться к сети через...

Тут он понял, какую чудовищную ошибку умудрился допустить и схватился за голову, сдёрнув своё пижонское кепи.

- Так, - начал Алекс снова, глядя на близнецов. – А вы сами после сигнала тревоги хоть с кем-то связывались?

- Н-нет, - ответила за обоих Эльза. – А надо?

- Славься, человек! Нет, ни в коем случае! Вы умницы и правильно сделали.

- Но мы принимали сообщения, - добавил Эрик. – Это плохо?

- Не то, чтобы... А что за сообщения?

- Обычные оповещения от системы. И одно – от службы безопасности: укрыться и ни с кем не контактировать. Так и сделали.

- Хоть что-то эта служба правильно сделала... Когда оно пришло? Я отключён, так что не принимал ничего.

- В 17:11.

- Двенадцать минут назад... Хорошо. Итак, я сейчас попробую подключиться через терминал убежища. Мой гостевой аккаунт лучше не светить, но и демонстрировать активность отсюда – решение так себе. Поэтому сразу после того, как выясню обстановку – мы уходим. Пойдём наверх и снова – техническими ходами. Выйти надо в кольцо – в любой точке, неважно где. Доберёмся до пустоты – считай, почти спасены. Как понимаете – вести придётся вам.

Смотрят. Молча.

- Вы понимаете?

- Мы идём на ваш корабль? – спросил Эрик.

- Да. Ещё вопросы есть?

- Есть! – вскинулась Эльза. - А эти... иниматы... Они в самом деле верят в такую чушь? Не может же быть, чтобы психи так тщательно всё продумали, да ещё и создали эти свои... как вы их назвали?

- Да неважно. У них это, вроде, называется «эликсир», а так – инициирующий агент. По сути, продвинутая форма биохакинга.

- Ну! Руководят-то этим люди с мозгами, не могут же они сами быть такими повёрнутыми?

- Почему не могут?

- Это как архетип злых учёных из старинных сказок, - сказал Эрик. – Слишком как-то... по-детски.

- По-детски – это позволять воспитательным алгоритмам формировать твою личность в соответствии с корпоративным заказом на социальные страты. Я понятия не имею, почему «Эталон» пошёл вразнос. Раньше они были... кем-то вроде техноидеалистов. Не от мира сего, но в целом – не хуже прочих. Может, первыми из богостроителей соорудили себе какое-то суррогатное откровение и вляпались в него обоими полушариями. Всё, вопрос исчерпан, это сейчас неважно. Теперь ждите и будьте готовы к бегству.

Он открыл виртуальный интерфейс и нашёл активные устройства рядом с собой: зелёный значок терминала с общим доступом и два розовых – Эрика и Эльзы, с личным. Создал закрытое подключение к терминалу и выгрузил на него контактные данные, потом – настроил дистанционное управление через собственную периферию. Теперь личный интерфейс позволял управлять терминалом, как обычным внешним устройством, используя его собственные адрес и права доступа.

«Надеюсь, должно хватить...»

Первым делом Алекс проанализировал системную информацию, которой терминал автоматически обменивался с узлами сети. Часть серверов не отвечала, но в целом инфраструктура оставалась довольно связной – скорее локальные разрывы, нежели ошмётки целого.

«А это что должно означать?..»

Re: Common guidance: missing

Request for common guidance...

No answer

Re: Common guidance: missing

Re: System functionality alert

Independent system mode accepted

Системный диалект показался немного странным, но память тут же подсказала ответ: джинн. Сеть лишена покровительства и руководства главного интеллекта базы, работает автономно и устройства жалобно шлют запросы в надежде достучаться до замолчавшего сюзерена. Очень серьёзно и очень плохо, ведь джинн такого уровня – один из самых защищённых объектов, где бы ни находился.

Набравшись смелости, он подключился к новостным каналам, но там царили хаос и опустошение. Сообщения шли валом в первые несколько минут после атаки, потом их поток почти прервался, потом – появилось несколько призывов о помощи, исходные адреса которых Алекс немедленно сохранил, чтобы случайно не оказаться поблизости, а ещё позже в сеть начали попадать бессвязные куски текста и видео, при взгляде на которые сжалось сердце.

...залитый кровью пол – изображение дёргается, словно камеру изо всех сил трясут, новая кровь капает откуда-то сверху, ладонь размазывает тёмную жидкость, оставляя кругом свои отпечатки...

...неистовый бег по широкому проходу, вслед за скачущими вперёд тенями, под аккомпанемент надрывного хрипа...

...вспышки света, грохот, клубы дыма, издалека – крики, в которых можно угадать отборную ругань, потом – мокрое чавканье и мертвенный голос, который непрерывно твердит: - Да, да, скорее. Пройдём. Скорее. Скорее. Важно. Важно спешить...

...пустые коридоры, медленные шаги, бессвязное бормотание. Внезапно – режущий уши визг и отчаянные крики людей, но шаги не прекращаются, в кадре не видно ничего, кроме бесконечных коридоров и разбросанных повсюду вещей...

...вспышки, искры, мечущиеся в ужасе лица и спины людей, комбинезоны с разноцветными полосами, широко распахнутые глаза и рты, кто-то падает, чтобы уже не встать....

...текстом: «Прекрасное напоминание о синем полотнище, когда солнышко пролезет сквозь ветви ивы, когда Аршем полон сухими звуками, летят по нескольким облакам, и вперёд, как надо, потому что чувства уже сильны.»

...текстом: «Не беспокойтесь. Мы принесём вам счастье. Счастье уже рядом. Ждите его и радуйтесь.»

Закрыв раздел сообщений, он проверил статус своих контактов. Корвус, как и ожидалось, был недоступен, а заодно – и весь раздел астронета, не работала служба поддержки, системные сервисы оказались наглухо заблокированными, зато активность теплилась там, где он вовсе не ожидал её обнаружить.

Мерцал зелёным значок Габриэля Локмана.

«Была ни была. Выбирать особенно не приходится.»

На вызов ответили секунд через десять. Безжизненный, смертельно усталый голос проговорил:

- Убежище двести два? Кто старший?

- Это Александр Воронин. Мы с вами недавно виделись.

Локман фыркнул.

- Воронин? Вы удивительно везучи, если сумели выжить. Хотя скорость принятия решений у вас что надо. Впрочем, с равным успехом я могу говорить и с куклой «Эталона», не так ли?

- Я – это всё ещё я.

- Хотелось бы верить, но после последних событий я скорее поверю в то, что волшебная фея приносит хорошим детям плюшевых эльфов.

- У меня как раз с собой парочка. Правда, они не плюшевые...

- Ладно, хватит этого бреда, - отрезал Локман. - Мы все здесь ужасно заняты. Если есть, что сказать, я слушаю.

- Мне нужно попасть на «Галар».

- А мне нужно попасть на пляж и чтобы двое секс-ботов с джиннами были в моём полном распоряжении.

- Это в ваших же интересах. С корабля я смогу помочь.

- Интересно, как?

- Например, парой сотен сорокамиллиметровых снарядов по чёрной птичке.

С той стороны зашлись коротким лающим смехом.

- У вас там что, замаскированный крейсер?

- Всего лишь лёгкие оборонительные системы.

- Ну-ну. Несчастный Новак был прав, когда предлагал получше к вам присмотреться.

- Удивлён, что вы сами выжили.

- Я удивлён не меньше. Впрочем, это может измениться в любой момент. Что ж, осталось убедиться, что я говорю не с куклой.

- Они обычно не такие умные, как я. Ладно, с этим всё просто: без доступа к джинну корабля пытаться попасть на него бессмысленно, а кукла не пройдёт процедуру верификации. Тем более, что я не прошу у вас ни информации о ваших силах, ни силового содействия. Мне нужно знать о позициях иниматов и о возможностях прохода к кольцу, которое и без того ими занято. Доступ к внешним шлюзам. Между прочим, а вы сами-то человек?

- Боюсь, подтвердить это нет никакой возможности.

- Посмотрим. Скажите, Локман, вы счастливы?

- Что за вопрос? Всегда мечтал о возможности отдать жизнь за Единое человечество.

В тоне капитана не было и следа иронии, но Алекс вспомнил его лицо и решил, что тот всё же шутит.

- Так себе ответ. Но если вы всё ещё контролируете сеть, откройте мне склад ES-408b. Это и будет доказательством доброй воли.

- Секунду.

Он умолк, но вскоре снова заговорил:

- Вижу склад. Зачем он вам нужен?

- А вы как думаете? Я буду там через три минуты. Если к этому времени склад не будет открыт, наши соглашения отменяются.

- Не припомню, чтобы на что-то соглашался. Ладно, посмотрим, что можно сделать.

- Что с иниматами?

- Нас почти раздавили, но помощь с «Шипа» успела в последний момент. Держимся. Спорадические атаки, противник распространяется, куда может. Два убежища погибли, кое-где вскрыты секторальные гермодвери. Ситуация тяжёлая, но пока что не безнадёжная.

- Можете хотя бы сказать, сколько их и где они концентрируются?

- Не меньше сотни, не считая... новых. Где они ещё, помимо наших позиций, сказать сложно – я отключил целые сегменты сети и почти все службы, чтобы они не получили к ним доступ. Не приближайтесь к...

- Осевым шахтам и основным коммуникациям, важному оборудованию и прочим критическим элементам инфраструктуры. В курсе.

- Тогда вы всё знаете не хуже меня.

- Понял. Иду на склад, потом – переключусь на собственный коммуникатор и снова выйду на связь. Не умирайте.

- Вы тоже.

Алекс подошёл к ждавшим его близнецам. Оглядел убежище: ряд кресел, ряд стеллажей, терминал и крошечная уборная. Очередной кусочек жизни, составленной из отсеков...

- Я выхожу и осматриваюсь. Если всё в порядке, зову вас и идём на склад. Его должны открыть. Не шуметь, смотреть по сторонам.

Оба кивнули.

- Отлично.

Задержавшись на миг, чтобы глубоко вздохнуть, Алекс разблокировал дверь. Люк откатился в сторону, открыв освещённую площадку. Пусто.

Высунуться. Осмотреться.

Коридоры уходят вправо и влево – никакого движения в пределах видимости. На лестнице тихо. Молчат сирены, только в отдалении – глухой и ритмичный стук. Далеко, не страшно.

Он вышел, махнул рукой спутникам и подошёл к двери склада.

Заперто.

«Плохо. Не паниковать. Идеальных планов не существует...»

- Локман, что с дверью склада?

Сообщение осталось без ответа. Теперь все трое мялись на открытом месте перед запертым помещением, и Алекс лихорадочно прикидывал, сколько ещё можно прождать, прежде чем надо будет уносить ноги. В любую секунду и с любой стороны мог появиться враг.

- А зачем нам склад? – прошептала Эльза почти на ухо.

- У меня нет оружия, а без оружия наши скромные шансы превращаются в полный ноль.

- На «Остии» оружие запрещено.

- А я о чём, дурья твоя башка! – злобно прошипел Александр. – Только СБ ОКИБ, как выяснилось, страдает от некомпетентности, а военные из «Шипа», похоже, всё ещё рожают план действий и пытаются достучаться до Земли, чтобы им подтёрли задницы и разъяснили текущую ситуацию!

- Был занят. Открываю склад, – без предупреждения раздалось в ухе.

- Всё в порядке?

Вместо ответа с той стороны послышался треск, потом – несвязные крики, перекрытые грохотом выстрелов. Алекс невольно похолодел. Посреди этой какофонии раздавался звук, который он предпочёл бы не слышать никогда в жизни.

- Безопасники очень заняты, - бросил он близнецам. – Если их сейчас раздавят – нам, скорее всего, конец. Идём внутрь.

Дверь пропустила их в помещение размером с покинутое убежище, но куда более тесное из-за оборудования, закреплённого на держателях. Виртуальные бирки техобслуживания свидетельствовали, что в последний раз кто-то пользовался этим богатством больше трёх лет назад. Алекс порыскал вдоль узкого прохода, пока не обнаружил искомое: переносной плазменный резак в полосатом чёрно-жёлтом кожухе с маленькой эмблемой компании «Krefeld». К резаку прилагались универсальные крепления на скафандр и заплечный агрегат с генератором и рабочим телом. Бирка сообщала о полной исправности инструмента.

- Эрик, помоги мне это надеть.

Вдвоём они закрепили оборудование на «Скале» Александра. Резак, по счастью, не отличался особенным интеллектом и без проблем подключился к периферии, тут же выдав простенькое меню настроек. На складе был ещё один «Krefeld», но доверять его близнецам Алекс не рискнул, выдав каждому по ледорубу.

- Представится случай – бейте, не раздумывая. Людей мы не встретим.

- Мы драться будем? – тихонько спросила Эльза.

- Надеюсь, что нет. Если не повезёт – будем убегать. Вот если не получится убежать – будем драться.

Он внимательно посмотрел на спутников – две фигурки с несуразными ледорубами, пригодными разве что для самоуспокоения.

«Даже жалко их. И себя.»

- Боитесь?

- Угу, - признались оба.

- Я тоже боюсь. Если не хотите идти – не заставляю. Но если идёте – выполнять мои приказы беспрекословно. Ну как?

- Идём, - ответил за двоих Эрик.

***

Вязкая тишина. Тихий топот. Шум собственного дыхания. Замри, прислушайся: тишина понемногу поднимет занавес, прорежутся гудение механизмов, вибрации переборок, раскаты отдалённого грома. Там бушует гроза, там стреляют, подрывают кумулятивные заряды и посылают молнии из разрядников – а здесь мертвенный покой и крадущийся за спиною страх.

Близнецы представляли дорогу довольно смутно. Никаких обязанностей в причальном кольце у них не было, так что полагаться пришлось на участок технологической схемы, полученный из сети. Больше времени уходило на то, чтобы продумать дорогу от одного перехода между уровнями до следующего – да так, чтобы не пересекать основных путей. Некоторые двери реагировали на доступ Эрика или Эльзы, один технический люк, кем-то заблокированный, Алекс вырезал, скрипя зубами от злости и страха разом, а другой – массивный, словно крышка ракетной шахты – намертво перекрыл дорогу и маршрут пришлось перестроить.

- Если здесь не пройти, - проговорил Александр, - мы вообще не попадём в этот сектор. Конструктивно изолированная зона, если я хоть что-нибудь понимаю в дурацком плане. Чтобы её обойти, нам придётся сместиться метров на триста в сторону центра, пройти ещё пару сотен метров по внешней секторальной дуге 23-24а, подняться... не могу понять, что это, вроде бы техническая шахта для доступа к блоку кондиционирования воздуха, но тут и святой ересью замажется... короче, там надо будет подняться, и мы попадём в инфраструктурную зону кольца.

С каждым шагом в сторону центра базы он чувствовал, что всё сильнее потеет. Внутренний слой скафандра исправно высушивал кожу, а питьевая трубка около рта восполняла потери влаги, но ощущение было премерзким. Локман перестал выходить на связь, и неизвестно было, уцелел он, или уже превратился в труп, а то и новообращённого на дороге к обещанному «счастью».

Дуги 23-24а – участка самой внешней круговой галереи базы – достигли без происшествий. Тихонько выбрались из люка, осмотрелись и снова двинулись.

«Доберусь до корабля – зальюсь транквилизаторами по самые уши. К таким приключениям меня не готовили. Готовили Конева, готовили Гериана – а я... остался.»

Пружинит покрытие пола, тусклый свет скрадывает изгиб галереи. Уже не техническая, но ещё не общественная зона. Служебные помещения, склады, временное жильё... Эмиттер резака ходит вправо и влево – обилие дверей заставляет нервничать. Здесь их отделали под дерево – спокойный серо-коричневый тон, и нижняя часть коридора в том же стиле, а верх, почему-то, бежевый. Дурацкое сочетание.

«Ох...»

Он отвернулся и прошёл мимо, но близнецы заметят наверняка. Чёрные ожоги, четыре в ряд. Попадания из разрядника спалили пластик, обнажив серую металлическую подложку. Длинная кровавая полоса, в конце – широкий отпечаток ладони.

«Большая была рука...»

Взломанная, искорёженная дверь. Позади – темнота каюты. Но полу, зачем-то, стопка плоских пачек с голооткрытками – бесполезные сувениры «Остии».

Повинуясь порыву, он нагнулся и поднял одну коробку. Сверху на ней красовалось изображение причального кольца с эффектом глубины и всплывали над плоскостью серебряные буквы:

«UH Horizons series. Ostia. Produced with 100% Ceres materials. Confirmed by original isotopic mark.»

«Интересно, сколько такие стоят?»

Алекс поборол лёгкий стыд и пристроил трофей в поясную сумку скафандра. Едва ли кто-то расстроится недостаче...

Обернулся, проверяя близнецов. Те плелись в трёх шагах позади и заметно жались к стене. Галерея уходила назад, скрывая пройденный путь. Шли совсем недолго, но казалось – провели в этом мрачном месте не меньше часа.

Он вдруг замер, прислушиваясь, и Эрик с Эльзой рефлекторно замерли вместе с ним. Махнул рукой и прокрался немного назад, держась внешней стороны, чтобы хоть немного увеличить дальность видимости. Зацепился кабелем резака за край ниши с мёртвым экраном и сжался от шума – хотя едва ли тот был слышен дальше, чем за десять шагов.

Остановился. Вздрогнул. Галерея словно растянулась, сделавшись зыбкой и нереальной. Головокружение качнуло пол под ногами, дыхание прервалось. Показалось – на мгновение только – что следом за ними по коридору тихо ступает Матьяш Варг. И походка, и лицо – мрачное, под щёткой чёрных волос – всё его, только звука нет, словно кто-то спроецировал голограмму. Выдохнуть и моргнуть – ты здесь, на «Остии», где нет никакого Матьяша, зато есть совершенно реальные иниматы, да ещё двое юных атлантистов с ледорубами, похожие на брошенных в подземелье эльфов.

Помогло.

Реальность восстановилась, вернулось ощущение времени.

«Что-то со мной не так. Видимо, напряжение сказывается.»

Поднял эмиттер, собираясь вернуться к близнецам, и тут увидел движение.

Что-то показалось из-за поворота – неряшливое, идущее быстрым шагом. Раскачивалось из стороны в сторону, но двигалось на удивление ровно, взмахивая руками...

И улыбаясь.

Оно увидело Алекса почти сразу, быть может – на секунду после него, но не раздумывало ни мгновения. Вскинуло руку в приветственном жесте и бросилось вперёд, раскрыв объятия – как товарищ, как лучший друг.

- Воспоминания сильны, как вода! – закричала внезапно тварь, совершая резкий прыжок. Он едва успел убраться, грянулся в стену, останавливая движение, а существо шмякнулось напротив него, распласталось, но тут же отлипло и снова утвердилось вертикально, поднимая руки.

Несколько жалких метров: бледное лицо с чёрными кругами вокруг воспалённых глаз, струйка крови из носа, растянутый в жуткой улыбке рот и бурые пятна на измочаленном комбинезоне. Что-то под этим комбинезоном было не так, но что именно – рассмотреть не хватило времени. Кукла прыгнула – и напоролась на длинный язык высокотемпературной плазмы. Алекс отскочил в сторону, запнулся, упал и ударился головой. Почувствовал, как его поднимают в четыре руки и выпрямился, волевым усилием преодолев боль. Эмиттер смотрел на цель, но та уже едва шевелилась – жуткая вонь палёной плоти и пластика мешалась с запахом озона.

- Ты его убил!.. – тихонько вскрикнула Эльза. – Это ведь человек!

Удивляться не было сил.

- Вот беда-то. Он меня осчастливить хотел, а я и не понял. Но я раскаиваюсь, честно-честно!

- Он был в комбинезоне «Остии», - сказал Эрик. – Возможно, просто бежал от террористов?

- Нет здесь никаких беглецов, - процедил Алекс, вновь начиная злиться. – Это кукла, новообращённый, и он гулял здесь не просто так. Валим отсюда, да побыстрее!

До точки подъёма, обозначенной на схеме, добежали в считанные секунды. Добежали – и обнаружили, что никакого подъёма нет, а есть глухая стена без всяких признаков шахт, тоннелей или тому подобного.

- Засада.

Хотелось выругаться посильнее, но Алекс сдержался, осматривая предательский коридор. Там, за стеной, что-нибудь, возможно, и было, но не резать же её наугад?

- Что теперь? – подлез под руку Эрик.

- Теперь – заткнись, пожалуйста. Хорошо?

- Хорошо, - серьёзно ответил тот.

Схема не давала ответа на вопрос, куда стоит двигаться дальше. Других подходящих путей с уровня на уровень поблизости не было, а дальше участок попросту обрывался.

Сигнал вызова, зазвучавший в этот момент, показался самым прекрасным звуком из всех возможных.

- Воронин, вы ещё живы? – прорезался в коммуникаторе голос Локмана.

- Не дождётесь.

- Что? Впрочем, неважно. Мы отбили атаку. Прежде чем я предоставлю вам доступ к шлюзам и некоторые сведения, пообещайте мне кое-что.

- Сверх того, что я уже обещал?

- С вами близнецы Неоинтай, насколько я понимаю. Если доберётесь до корабля – возьмите их с собой. Это моё условие.

Пару мгновений Алекс не находил, что ответить.

- Естественно, возьму! По-вашему, я мог развернуть их у шлюза, сказать «спасибо» и благополучно отчалить?

- Понятия не имею, на что вы способны, поэтому должен был удостовериться.

Эта неожиданно человеческая просьба совсем выбила его из колеи, так что Александр промолчал, оставив за Локманом последнее слово.

- Будьте осторожны. Враг бросил на нас что-то наподобие биомехов. Чрезвычайно быстрые и прочные твари.

- Вопящие, в панцирях, отдалённо похожи на людей?

- Так вы знаете?

- Это гоблины. Нервная система, органы и ткани человека, на которые нарастили новые мышечные волокна и запихнули в экзоскелет. У них, по-моему, и кожи нет – мускулатура прирастает изнутри к панцирю. Лёгким оружием такую тварь не сразить.

- На сообщали о чём-то подобном, но без подробностей. Есть полезная информация?

- Инфракрасное зрение, превосходные обоняние и слух. Не подпускайте близко. Они не боятся боли и не отступают. Вот всё, что знаю.

- Не густо, но всё равно спасибо. Имейте в виду: мы совершенно не контролируем пустоту в пределах кольца. Башня управления и орудийные установки взорваны в самом начале. Всё, что сверху – ответственность военных, но ниже поверхности у них мёртвая зона. Сейчас перешлю вам карту – там обозначены точки выхода, которые, вроде бы, не использовались и не вскрывались.

Новая карта оказалась на порядок лучше того огрызка, которым они пользовались раньше. Плохая новость состояла в том, что идти предстояло через сквозную шахту. Не одну из главных – это стало бы настоящим самоубийством – но всё-таки проходящую через несколько уровней. Хуже того, до шахты надо было ещё дойти – и дойти по той самой галерее, на которой они встретили куклу. Алекс наметил несколько альтернативных маршрутов и поворотов, постаравшись запомнить ориентиры, тяжко вздохнул и повёл свою команду вперёд.

***

Далеко уйти не успели.

Гравитация Цереры ставила простой выбор: передвигаться быстро и громко – или тихо, но медленно. Схватка с обращённым заняла лишь несколько секунд, так что Алекс положился на скрытность, чувствуя себя вором, пробравшимся в особняк вампиров. Шли молча, крадучись, прислушиваясь к отдалённым звукам разгоревшегося вновь боя.

Не помогло.

Скорее ощутил, чем услышал – опасность рядом, вот она, за спиной! – и тут же, без раздумий, сорвался с места, крикнув близнецам бежать следом. Через пару секунд они уже обошли его – лёгкие и гибкие, привычные к маленькой силе тяжести, оба скорее летели, чем бежали. Прямые, стремительные прыжки, едва заметные касания пола и потолка – звери, которых вспугнул охотник, а может, и пустотные гимнасты – образы пронеслись в его голове, едва осознанные в потоке адреналина.

Не думать. Не оборачиваться. То, что явилось за ними, наведённое на цель несчастной куклой, едва ли можно остановить плазменным резаком. Теперь он уже слышал редкие, глухие удары: размеренный топот, с которым преследователь бежал следом, не разбирая, где верх, а где низ.

- Вправо!

Крик разнёсся по коридорам, удивил самого Алекса, не ожидавшего от себя такой громкости, но цели достиг: Эрик и Эльза ринулись в радиальный проход, обозначенный на карте как альтернативный маршрут. Сам он ухватился за поручни на повороте и буквально бросил себя вслед за ними, покатившись кубарем и ударяясь о стены. Через мгновение что-то большое и массивное пронеслось мимо – из галереи донёсся отвратительный скрип металла по пластиковой обшивке.

- Прямо и налево!

Тесной кучкой бросились они вдоль скудно освещённого прохода, мимо запертых дверей и служебных табличек, мигающих красным, всё ближе к нарастающему треску автоматов в глубинах базы. Снова нырнули в боковой коридор, ещё более тёмный – не оторваться, но хотя бы замедлить врага, которому мешает собственная инерция – и с разбега врезались в тупик, увенчанный глухим люком.

- Проскочили! Назад, назад!

Он отодрал замешкавшуюся Эльзу от стены, толкнул Эрика, запихивая обоих в новое ответвление лабиринта, которое они по глупости пролетели, и упёрся взглядом в фигуру преследователя, что загородила светлое пятно выхода.

Раздутый торс. Меж плеч – горбинка слишком маленькой для такого тела головы. Влажный блеск бугристой брони. Деталей не рассмотреть, но эти детали Алекс и без того помнил куда лучше, чем сам бы хотел.

- Бегооом! Не вздумайте тормозить!

Гоблин прыгнул в тот миг, когда Алекс отчаянным рывком пытался скрыться в проходе. Ладонь в перчатке метнулась в поручню, но пальцы ухватили только воздух, а ноги не смогли бросить тело в нужную сторону. Он успел ещё, распахнув глаза, разглядеть лишённое кожи лицо под прозрачным забралом шлема, успел поймать безумный взгляд круглых глаз, которым не оставили возможности закрыться – а потом чудовищный удар отбросил его назад.

«Больно.»

Крохотный джинн скафандра почуял травму раньше, чем человек. Инъекция в шею – одна, вторая – пока тело кувыркается, отброшенное гоблином в правильном направлении. Уже не надеялся убежать, уже перестал бояться – просто встал на ноги и продолжил гонку следом за близнецами.

В груди поселилась мёртвая тяжесть. Начал уставать – мыщцы боролись не с весом, а с импульсом массы тела, то сообщая ему энергию, то рассеивая её в торможении. Бег безумными рывками выбивал воздух из горящих лёгких.

Чудовищный, ломающий волю визг грянул в спину: гоблин чуял свою добычу. Звук резал уши и ввинчивался в череп, всё нарастая и нарастая. Казалось – не будет ему конца, не услышать больше ничего иного, кроме голоса агонии, что выплеснулся наружу из безумного сознания, одержимого болью и желанием счастья.

Едва соображая, куда он теперь бежит, Александр вырвался из тёмного прохода, поймал близнецов, свернувших было к центральным секторам базы, и, с шумом выдавливая из себя ставший вдруг твёрдым воздух, вновь заставил ноги работать.

Вопль вторично ударил в спину и не нужно было оборачиваться, чтобы понять: гоблин снова их видит.

«Конец? Не могу поверить, что всё закончилось...»

Он не справился – а ведь задача казалась такой простой! Почему? Почему это случилось именно с ним?..

Трое беглецов провалились в свет.

Круглый, украшенный растениями холл с выходящими на него просторными галереями. Мёртвые экраны и стерильная белизна. Стойки вдоль стен, уютные кресла...

...нечто.

Угловатое, графитово-серое, быстро переставляющее четыре мощных ноги.

- Ложись! – заорал Алекс, бросаясь на пол и пытаясь прилипнуть к адгезивному покрытию, чтобы не быть отброшенным к потолку. Силуэт машины вынырнул из памяти в обрамлении каких-то ненужных фактов, но хватило одного названия: «Lancer». Боевая машина армии.

Вопящая тварь выстрелила собой, распластавшись в полёте, как чудовищная летяга, однако джинн и приводы «Лансера» оказались быстрее, чем разогнанные нечестивой алхимией рефлексы гоблина. Ствол пушки смотрел на чудовище лишь мгновение, но этого времени хватило, чтобы запальный импульс воспламенил метательное вещество, выталкивая наружу двадцатимиллиметровый снаряд. Программируемый боеприпас расколол панцирь и превратил его содержимое в безобидный кровавый фарш.

Грохот выстрела в закрытом пространстве оглушил Алекса не хуже удара дубиной. Несколько секунд он валялся, пытаясь прийти в себя, потом вспомнил, в какой ситуации оказался и закричал, едва разбирая собственный голос:

- Лежите! Лежите, не вставайте, не делайте резких движений! Вообще ничего не делайте!

Эмиттер резака он выпустил из рук при падении и теперь радовался этому, как ребёнок. Медленно, очень медленно поднял голову, упёрся руками в пол, принял сидячее положение и столь же медленно вытянул руки вверх. Смерть уже не гналась за ним по пятам – она смотрела на него через камеры боевого робота под автономным управлением джинна.

«И я ведь даже не пойму, что случилось...»

Мысль о внезапной гибели показалась Алексу особенно страшной – едва ли не хуже, чем в когтях гоблина. Прямо перед ним, в трёх шагах, высился корпус «Лансера». Многоугольная платформа на четырёх лапах – полная осевая симметрия, отчего робот кажется чем-то, не имеющим отношения к человеческой технике. Верхняя платформа свободно вращается относительно нижней – четыре коротких порта-манипулятора снабжены целым набором средств для убийства.

«Смотрит сразу во все стороны, превосходно воспринимает колебания воздуха и твёрдых поверхностей», - припомнил он лекции по вооружению UAF[11], - «также распознаёт мимику и жесты...»

Сделать что-то со своей мимикой он не мог, но надеялся, что красноречивый жест с поднятыми руками окажется для джинна знакомым.

«Лансер» шевелился, словно живое существо. Он был намного выше сидящего человека – два с половиной метра ломаных линий, угрозы и металлокерамики – и куда массивней. Верхняя платформа неспешно вращалась, держа под контролем все выходы, и не понять было, где среди матового блеска угловатой брони прячутся внимательные сенсоры робота.

- Мы гражданские, - сказал Алекс на всякий случай. – Я – Александр Воронин, а там – Эльза Неоинтай и Эрик Неоинтай.

Чёрный ствол автоматической пушки описал плавную дугу над его головой. Трёхствольный пулемёт на соседнем манипуляторе задержался на секунду, целясь прямо в лицо, будто примеривался – а может, само время замедлилось для мозга, охваченного страхом внезапной смерти.

«Мне хватит полицейской дозвуковой пули, не то, что этих милых приспособлений.»

Корпус робота качнулся. Алекс подавил желание закрыть глаза. Машина скользнула к дальней галерее, изящно наклонила верхнюю платформу и скрылась, перебирая ногами.

Больше всего ему хотелось упасть на спину и лежать так, пока кто-то большой и сильный не спасёт и его, и надоедливых близнецов, и всё человечество впридачу.

«Бог, которого хотят построить целестиалы и асгардийцы? О да, боюсь только, раньше меня «спасут» иниматы. У этих программа выглядит куда как реалистичней.»

Подняться на ноги. Дрожат? Ничего страшного, лишь бы шли. Подобрать эмиттер, проверить кабель. Прогнать тест скафандра. Простые и привычные действия, которые приведут в порядок мысли и помогут включиться в режим работы.

Близнецы неуверенно подошли к нему.

«Куда же без них! Тем более, что три цели приятнее, чем одна.»

Шутка вышла сомнительной, но Александру и такая сгодилась. Он посмотрел на потрёпанных космитов, к обществу которых успел немного привыкнуть, и прикинул, как бы они выглядели, если бы родились и выросли в Союзе.

«Наверное, были бы немного... грубее, что ли? Меньше идеализма, больше настоящих идеалов, мускулатура объёмней, а взгляды твёрже. Даже жаль немного. Совсем чуть-чуть.»

На них были обычные «StarWave» модели 8CR, белые, с синими «хвостами комет» на плечах и спинах, интегрированными ранцами и складными шлемами. Примитивней его «Скалы», зато изящней и уж явно проще в надевании. Эльза успела прицепить к своему скафандру голостикер в виде зубастой рожицы.

Глядя на их лица, он почти сумел улыбнуться.

***

- Раз, два, три... старый мир, гори!

- Ты чего? – зашептала Эльза над ухом.

- Считалка. Нас как раз трое.

- Нельзя ли без огня? – пробубнил Эрик, высовываясь из люка. Он поднимался последним и Александр без труда втащил его на площадку.

- Огонь – это заря нового мира, но я готов немного отложить процедуру розжига.

Теперь они были над верхним горизонтом жилых уровней – в царстве машин, безмолвия и металла. Там пролегали трубопроводы в толстых изолирующих оболочках и керамитовых кожухах, силовые конструкции, что удерживали «Остию» в коре планетоида, размещались насосы, ангары и транспортные узлы. Мимо последних удалось благополучно пройти, не приближаясь на опасное расстояние, но дальнейший путь лежал по настоящим катакомбам – узким служебным проходам, лишённым уже всякого лоска и заполненным технической атмосферой. Все трое закрыли шлемы и переговаривались теперь через внешние динамики, стараясь избегать радиоконнекторов на скафандрах. Точки общего доступа к сети тоже исчезли, а лазерной связью была оборудована только «Скала» Алекса.

- Сколько ещё осталось? – спросила Эльза, пользуясь своим положением второй в колонне. Пройти по тоннелю с грубыми, едва отшлифованными стенами можно было только по одному, так что третий вынужденно молчал, чтобы не кричать слишком громко.

- День простоять да ночь продержаться, - машинально ответил Алекс, сверяясь с картой. – Тут тоже небезопасно, как и снаружи, так что не торопись, пока не скажу.

Фонарь выхватывал из темноты несколько метров прохода, единственными украшениями которого были поручни по бокам. Искры пылинок поднимались из-под ног и танцевали в луче света. Через минуту с обоих сторон распахнулась тёмная бездна, наполненная смутными формами и блеском фальшивых звёзд, таких тусклых, словно база экономила электричество.

- Похоже, здесь, - пробормотал Алекс, погасив фонарь.

В бездне проступали ферменные конструкции, трубы и кабельные каналы, уходящие вправо – к портам в ребристой стене, верх и низ которой терялись во мраке. Тихо и ритмично мурчали скрытые от глаз компрессоры.

По мосткам над пропастью, вслед за изгибами магистралей – ко внутренней стороне исполинского кольца, ставшего лицом и ахиллесовой пятой «Остии». Точки светильников не столько разгоняли тьму, сколько обозначали масштаб инженерных сооружений, раскинувшихся вокруг. Всё, что мог охватить взгляд, служило одной лишь цели: обслуживать расположенные в кольце корабли, снабжая их топливом, водой, атмосферой и энергией – или, напротив, принимая с них жидкость и газ. Температура опустилась до точки замерзания, кое-где серебрился иней и скафандры включили режим обогрева. Ступать приходилось осторожно, поскольку падение с такой высоты грозило если не смертью, то множеством иных неприятных последствий – тем более, что Алекс довольно смутно представлял себе реальные масштабы полости, в которую они влезли.

Чуткие микрофоны уловили новый звук – слабое жужжание, слишком высокое и точечное для промышленного оборудования. Он поднял руку, призывая остановиться, и повертел головой. Не увидел ничего ровным счётом, но жужжание усилилось и его ткнули в плечо, указывая наверх: там, прямо над головами, проходил другой решётчатый мостик, по которому двигалось что-то белое. Через несколько секунд оно превратилось в шар, диаметром, наверное, в полметра – тот двигался на широкой гусенице, охватывающей его целиком. На стыках решёток шар немного подпрыгивал, но тут же прижимал себя к поверхности, выпуская шипящие струи газа.

- Бот, - констатировал Александр. – Вам такие знакомы?

- Не-а, - отозвались из-за спины голосом Эльзы. – То есть знаком, конечно – но такие на Земле были. Здесь обычно роботы с лапками, чтоб цепляться.

- Может, эту модель применяют для обследования технических зон?

- Нууу...

- Дерьмо, - констатировал Алекс. – Эту штуку могли выпустить иниматы, чтобы контролировать территорию. Он вроде не вооружён, но может что-нибудь на нас навести... Идём, быстро!

Бот, чей бы он ни был, перескакивать с мостка на мостик не стал – так далеко его способности к полёту, видимо, не распространялись. Он застыл над разноуровневым перекрёстком, и вскоре из темноты послышалось новое жужжание – теперь оно приближалось сзади. Хуже того, ещё один назойливый шар показался спереди, и Александр, не дожидаясь его приближения, угостил машину языком плазмы. На пяти метрах – максимальной дистанции резака – температура получалась смешная, только олово плавить, но датчикам бота, видно, хватило – тот подпрыгнул, завертелся на месте и свалился вниз, за перила.

А потом взорвался. Обломки застучали по фермам, что-то ударило в шлем Алекса, сзади охнули.

«Только этого не хватало...»

- Все целы?

- Ага... Наверное!

- Тогда шагу! У нас тут самоходные мины на подходе, по счастью, кустарные, но если догонят – жареным хвостом не отделаешься!

«Прибавить шагу» оказалось не так-то просто. Приходилось держаться за поручни, чтобы не повторить судьбу проклятого шара, а бежать, подпрыгивая и возвращая себя на место при каждом шаге, оказалось чертовски сложно. Близнецы сперва повторяли за Алексом, но потом отцепились от ограждения и стали по-настоящему прыгать – не так резво, как раньше, но удивительно грациозно. Сам он, не привычный к такому стилю передвижения, пыхтел и всеми силами старался не отставать. Успели добежать почти до стены, когда правее и выше них во тьме заплясали огоньки, а в такт огонькам раздался знакомый стук.

Очередь хлестнула вдоль мостика, выбивая редкие искры.

«Дозвуковые», - машинально отметил Алекс, узнавая полицейское оружие, специально созданное, чтобы не наносить большого вреда структуре станций и кораблей. – «Для прицельного огня на дальние дистанции не годится, но человеку хватит и шальной пули, так что осторожничать – подставляться».

Он отцепился от поручня и прыгнул, одним махом преодолев оставшееся расстояние. Немного не рассчитал и привычно уже вкатился под своды шлюза, прикрывшие от огня. Близнецы были там: жались к створкам, поглядывая назад. Слабый свет ложился бликами на их шлемы, отчего те казались сделанными из льда.

Сам шлюз выглядел массивным и даже древним – похоже, пользовались им редко, если вообще когда-нибудь пользовались. Вместо привычных люков и диафрагм – ломаная линия двух намертво сцепленных половинок, панель доступа – тусклая и запаянная в металл. Алекс торопливо подключился и ввёл полученный от Локмана ключ. Пару секунд он страдал, воображая, что ключ не подойдёт и шлюз окажется тупиком, но автоматика ожила и створки пришли в движение. Позади уже слышался чей-то топот, когда вся троица протиснулась внутрь и не успевшие открыться полностью двери поползли обратно, отрезая беглецов от погони. В смыкающемся проёме мелькнул луч света, раздались выстрелы – но толстая броня сомкнулась, после чего наступила тишина.

Шлюз оказался просторным – даже слишком для их скромной компании. Цельная камера из какого-то сплава, с мощными рёбрами жёсткости и техническими нишами, под потолком – транспортный манипулятор, освещение – как на сцене, а места – на двадцать человек в полноценных скафандрах или небольшой челнок для ближних полётов. Выходить через него наружу было бы не только расточительно, но и небезопасно, но выходить по-королевски Александр и не планировал. В левой части шлюзовой камеры имелась скромная гермодверь, которая, посредством короткого коридорчика и ещё одной двери, вела в соседний, обычных размеров шлюз. Оказавшись там, все трое ещё раз проверили скафандры, после чего Алекс выключил свет и запустил шлюзование.

Насосы откачивали воздух, «Скала» мало-помалу раздувалась, обретая свой «космический» вид, а он старался унять сердцебиение, глядя на внешнюю крышку, за которой притаилась хищная пустота. Что его ждёт? Разрушенный «Галар»? А может, морда гоблина или равнодушный боевой дрон? Загорелся предупреждающий сигнал, рука сжалась на поручне на тот случай, если в камере осталась какая-то атмосфера, и крышка люка беззвучно поползла в сторону.

Снаружи мерцало множество огоньков. Сотни прожекторов и габаритных фонарей, установленных в причальном кольце, исправно очерчивали масштаб исполинской структуры, но довлеющая в небе чернота смеялась над попытками человека осветить извечную тьму. Беглецы оказались на галерее, идущей вдоль кольца, и Александр чувствовал себя муравьём, ползущим по внутренней стороне цистерны. Он огляделся, подавляя чувство агорафобии, но тут же ощутил прилив теплоты: метрах в пятистах по левую руку покоился на руках причальных конструкций знакомый и родной силуэт. Широченная шляпка носового щита смотрела в небо, агрегатные отсеки «ножки» прятались в глубокой тени, а крылья ферм и радиаторов, сложенные на две стороны, раскинулись плавниками морского чудовища. Абсолютно чёрный, громоздкий и матовый, «Галар» казался оплотом порядка в безумном и страшном мире.

- Корвус, - позвал Алекс джинна, выглядывая из шлюза. Мало того, что муравей, так ещё и голый: сигнал не скрыть и теперь все глаза, сколько их ни есть внутри кольца, обратятся к нему.

- Слушаю, мастер, - как ни в чём ни бывало ответил джинн.

- Видишь меня?

- Истинно так.

- Мы под угрозой. На «Остию» напали. Идём к тебе.

- Угроза существенна. Мною зафиксированы три взрыва в...

- Знаю. Внутри кольца есть что-то опасное?

- Я.

- Кроме тебя!

- Фиксирую выброс остаточной атмосферы и движение в трёхстах метрах от вашей позиции. Рекомендую немедленно следовать в моём направлении.

- Понял. Со мной два человека, это мои друзья.

- Возражаю против данной формулировки. Тем не менее, смысловая нагрузка понятна.

- Жди нас.

Он переключился на канал связи с близнецами.

- Выступаем немедленно. Мы уже близко, но за нами идут. Последний рывок.

- Принято! – отозвались в унисон оба.

Чёрное небо придавило их, словно крышкой. Прожекторы затмевали звёзды, а вырастающие из кольца конструкции казались лапами великанов. В отдалении виднелись другие корабли, запертые вторжением иниматов, но «Галар» был почти рядом и чем ближе они подходили – тем больше и надёжнее он казался. Позади, среди мешанины теней и света, что-то замерцало, по металлу кольца запрыгали злые звёздочки. Стрелок промахнулся метров на сто, но быстро понял ошибку и поправил прицел – вторая очередь прошла прямо над головами, обозначив себя дорожкой огненных искр.

И тут подключился Корвус.

Сверху, на чёрной туше корабля, засверкали вспышки. Там, где скрывался неведомый стрелок, расцвели фонтаны огня. Несколько прожекторов погасло, но джинн дал ещё пару коротких очередей, прочертивших пустоту и рассыпавших снопы пламени.

Всё это время Алекс бежал, мелко перебирая ногами и хватаясь рукой за поручень. Резак остался в шлюзе, на страховку не было времени – только вперёд, вдоль блестящего изгиба кольца, мимо суровых надписей и ярких огней. Близнецы, оценив высоту галереи, тоже не стали прыгать – трусили следом, отсвечивая белизной скафандров. Кто-то из них позабыл выключить связь, и теперь в динамиках раздавалось громкое дыхание. По лицу стекали капельки пота.

Блеснуло. Совсем рядом, прямо на лестнице, вспучился белый шар. Взвизгнул сигнал скафандра, на краю поля зрения побежали красные строчки, сообщая о повреждениях.

Внешняя оболочка... Насос... Ничего, что не могло бы подождать остаток пути.

В лесенке, ведущей на уровень «Галара», зияла дыра, багровея остывающими краями. Алекс проверил близнецов и аккуратно перескочил, изо всех сил стараясь не улететь. Над головой снова заиграла музыка Корвуса: пулемёты остервенело били по невидимому врагу, вызывая бесшумные разрушения.

Взобравшись наверх, увидели, как где-то в стороне шлюза, из которого они вышли, вспухают серебристые облачка снега. Полюбовавшись секунду, Алекс принялся карабкаться на причальные фермы, стараясь не думать о высоте. Сложные конструкции выступали из длинных гнёзд в стене кольца: мрачные провалы казались бездонными. Джинн ещё пару раз открывал огонь, но в сторону беглецов уже ничего не летело – иниматы либо закончились, либо поумнели и перестали высовываться. Балансируя над раскинувшейся внизу пропастью, Алекс медленно полз по вычурному профилю несущей балки, подбираясь к туше «Галара». Ныло в груди. Пару раз он глубоко вдыхал, кривился от боли и смотрел вниз, не в силах удержаться от этого мазохистского удовольствия: сердце давало сбой, внутри разливался холод, но где-то на краю сознания прятался и восторг – многосотметровая пропасть словно приглашала разжать руки и почувствовать всю сладость полёта. Там, на дне, виднелись исполинские люки, пятна света и тени рисовали геометрические узоры, а ввысь, навстречу смельчакам, вздымались шпили технологических башен.

Кое-как, переползая через изгибы балок и пухлое серебро изоляции, они подобрались к транспортному отсеку. Корвус проверил права доступа и распахнул слабо освещённое нутро шлюза. Достать до входа было непросто и в конце-концов Алекс слегка подпрыгнул, пережил секунду дикого ужаса, вызванного парением над пропастью, и зацепился за поручни. Влез внутрь, закрепился и по одному втащил близнецов.

Освещение немедля вспыхнуло алым.

- Внимание! Обнаружены посторонние в шлюзовой камере. Процедура шлюзования отменена. Немедленно покиньте борт корабля, в противном случае...

- Корвус, отставить! Статус гостей обоим!

- Подозреваю, что вы действуете не по своей воле, мастер. Подтвердите ваши...

- Грибы и плесень!

- Плесень суть грибы.

- И сыр мой был завещан им по праву!

- Пароль подтверждён. Введён в действие следующий действительный пароль. Физиологические реакции мастер-оператора в пределах нормы. Тем не менее, подозрения по-прежнему велики. Введён в действие протокол чрезвычайной бдительности. Режимы приватности недоступны. Приоритет внутренней обороны максимален. Добро пожаловать на борт.

- Наконец-то. Смотри, не пристрели никого.

- Это зависит от поведения посторонних лиц. Добропорядочные гости уцелеют.

- Вы как, добропорядочные или не очень?

Александр повернулся к близнецам, до сих пор не проронившим ни слова. Те осторожно переглянулись.

- Мы будем вести себя очень аккуратно, чтобы нас не расстреляли, - наконец ответил за двоих Эрик.

- Ваш джинн – довольно необычная... с необычным паттерном поведения, - добавила Эльза. – Но я думаю, что он вполне мил.

Диафрагма шлюза сомкнулась, оставляя позади тревоги и ужасы.

***

Командный центр оживал, приветствуя своего хозяина. В голопроекторе распустился невиданной красоты цветок, зазвучала мелодия из «Пробуждения мира», а экраны рабочих станций засветились отчётами о состоянии корабля. Александр млел от ощущения безопасности и тепла – после подвигов на «Остии» пилотажная капсула казалась ему лучшим местом во всей вселенной.

Тем более, что маленькая вселенная под названием «Галар» напрямую подчинялась его командам.

- Корвус, запрос на срочную расстыковку.

- Исполняю.

Он заблокировал остальные рабочие станции и усадил всё ещё упакованных в скафандры близнецов в две из них. Тратить время впустую не полагалось: предатели знали о том, что корабль ожил под управлением экипажа и могли устроить диверсию – хотя бы с помощью самоходной мины, какими подорвали уже башню и огневые точки кольца.

Военная станция откликнулась на вызов мгновенно – без видеосигнала, но с заставкой из звёзд, шипастых лоз и еловых ветвей, символизировавших судьбу единого человечества.

«Посмотрим, насколько изменился тон армейских функционеров.»

- «Терновый шип», приём. Линейный крейсер ВКС Северного союза «Галар» просит разрешения на взлёт.

С той стороны послышалась немелодичная трель, заполнявшая молчание в зашифрованных каналах связи. Потом раздался обезличенный, но явно принадлежащий человеку голос: похоже, военные применили все системы защиты информации, какими располагали.

- «Галар»? Что вы там несёте? Экипаж на борту?

- Более чем. Как насчёт разрешения к взлёту? Вы ведь ещё контролируете пространство?

Очередная трель и очередная порция пережёванного компьютером голоса:

- Прекращайте шутить, Воронин. Если это, конечно, вы. Попытка взлёта будет расцениваться как пособничество террористам со всеми вытекающими последствиями. Я не могу позволить, чтобы кто-то или что-то покинуло «Остию».

«Так значит, уже «я»? Меня удостоили общения с важной шишкой?»

- Вы тоже прекращайте, «Шип». У меня всё равно смешнее выходит. Ситуация следующая: на борту «Галара» двое эвакуированных граждан «Остии» и присягнувший Северного союза при исполнении своего долга. Если ваши пушки сделают хоть один выстрел в мою сторону, вы начнёте мировую гражданскую войну, а заодно угробите тех, кого должны были защищать. Будьте уверены, генокарты моих пассажиров уже транслируются на серверы астронета.

«И это правда», - удовлетворённо подумал Алекс, глядя на значки доступа к межпланетной сети. – «А заодно туда транслируется кое-что ещё касательно ваших ленивых задниц и подробностей атаки на «Остию». Возможно, для дипломатов Союза эти мелочи будут маленьким приятным сюрпризом.»

Позволив себе настолько прямую связь, он заодно отправил и отчёт обо всём произошедшем на Луне – ситуация позволяла не прятаться больше под ширмой невинных транспортных операций. Тем временем на «Шипе» что-то решали – пауза затянулась.

«Пора их подтолкнуть – а то додумаются до чего-нибудь извращённого.»

- Взамен я вам немножечко помогу. Тут гнездо иниматов прямо у меня перед носом. Хотите, чтобы оно исчезло? Капитан Габриэль Локман уже дал согласие на этот скромный акт благодарности.

- Я ничего не знаю об этом.

- Он, наверное, забыл вам сказать. Мне кажется, капитан в последнее время изрядно занят. Спросите у него сами.

- Уточните, что вы имеете в виду.

На этот раз ответ пришёл моментально и Алекс даже различил в нём некоторое сомнение – что, разумеется, было лишь плодом воображения.

- Я предлагаю разнести к чертям «Black swan». Ну, не совсем к чертям, иначе ещё сильнее пострадает сам док – но решето я из него сделаю. Судя по тому, что корабль до сих пор цел, вы пока не можете решить эту задачу своими силами?

- Это вас не касается, Воронин. Важнее другое: «Галар» - вооружённый корабль? Это обстоятельство не было указано в его девизе и может быть рассмотрено, как...

- Как сознательное беспокойство о безопасности транспортных средств Союза в условиях тотальной некомпетенции силовых органов Единого правительства, - прервал он назревавшую формулу. – «Шип», у меня есть разрешение на взлёт от службы безопасности «Остии». От вас мне требуется одно: чтобы вы не мешали. Вы понимаете?

Пауза. Какофония. Работа чьей-то мысли в бункере под башней военной станции.

«Интересно, у них там есть голографические окна с видом на лужайки? Или военным полагается смотреть на знамёна и портреты великих лидеров?»

- Мы не станем препятствовать старту «Галара», - наконец отозвался невидимый собеседник. – Ввиду сложившихся обстоятельств станция «Терновый шип» официально запрашивает ограниченную огневую поддержку в отношении террористического корабля «Blackswan». Параметры огневого воздействия будут переданы немедленно.

«Всегда бы так!»

- Вас понял, «Шип». От лица Северного союза я с удовольствием выполню вашу просьбу.

Алекс запустил уже подготовленную программу обработки предстартовых операций. Одно за другим всплывали сообщения о готовности, принудительно отстреливались замки причальных ферм и корабль начал едва заметно подрагивать: разогнанный реактор подал питание на двигатели.

- «Галар» - старт!

Причальные фермы разошлись. Туша корабля вздрогнула, просела, но тут же выровнялась. На обзорном экране засиял призрачным светом изгиб кольца – это ионный шторм выплеснулся в коллекторы, а вслед за ним ударил столб пламени. Медленно, словно танцуя, «Галар» поплыл вверх, поднимаясь над просторами Цереры.

Огневая задача, переданная военными, состояла из предельно простых инструкций. Зоны поражения обозначались на «Чёрном лебеде» сплошным полем, делая исключение лишь для реакторных отсеков, двигателя и топливных баков. Корабль иниматов располагался теперь внизу, в километре от «Галара», и был виден, как на ладони: тёмный, вытянутый, с двумя кольцами магнитной защиты вокруг массивной носовой части и стремительными белыми линиями, рассекающими его черноту от носа до шарообразных служебных модулей.

- Разрешаю открыть огонь.

- Введите ключ полномочий, - немедленно отозвался Корвус и через мгновение добавил: - Полномочия подтверждены. Выполняю.

Александр ощутил, как его пилотажная капсула принимает вертикальное положение: зависший корабль накренился, обеспечивая удобный сектор стрельбы. Под носовым щитом «Галара» прятались четыре установки скорострельных электроплазменных орудий, предназначенных для самообороны на малых дистанциях, и теперь две из них навелись на цель.

По телу корабля пробежала вибрация. Джинн парировал реактивный момент орудий импульсами вспомогательных двигателей, но Алекс, не обращая внимания на информацию о расходе топлива, любовался результатом стрельбы. Сорокамиллиметровые снаряды прошивали «Чёрный лебедь», как игла прошивает ткань. Две дорожки беззвучных вспышек раскроили корпус, взрываясь внутри отсеков и выворачивая логово иниматов наизнанку. Клочья обшивки, внешние детали, силовые конструкции – то, что мгновение назад было гордым туристическим лайнером, разлеталось облаком мусора и обломков под воздействием взрывной декомпрессии. В облаке искрящейся атмосферы медленно падали вниз человеческие фигурки – объективы камер старательно фиксировали последствия обстрела, и несколько иниматов, выброшенных наружу, удостоились своего посмертного видео.

- Только выглядят, как люди, - поправил себя Алекс, приближая изображение. – Только выглядят. Корвус, выводи «Галар» на орбиту.

[1] ВКС – Военно-космические силы.

[2] Джинны – обиходное название систем искусственного интеллекта, разработанных на базе нейроморфной архитектуры и обладающих способностями к самообучению и решению произвольных задач, в том числе – к планированию своих действий, анализу неструктурированной информации и пониманию естественных языков. Одна из характерных особенностей джиннов – их устойчивость к сбоям и отключению питания. Не обладают самосознанием, однако могут формировать подобие личности.

[3] ИУС – Информационно-управляющая система.

[4] «Дохлый дельфин» - циничный по своей сути фразеологизм, означающий нечто трагически и безвозвратно утраченное. Выражение «стать дохлым дельфином» в современном русском прямых аналогов не имеет и означает что-то вроде «умереть, исчезнуть, стать печальным воспоминанием прежде, чем достигнуть своей цели». В самом грубом приближении – «сперва сдохни». Возникновение этого фразеологизма связано с трагическим вымиранием дельфиновых в XXII - XXIII веках и безуспешными попытками их спасти, получившими широкое отражение в культурах Земли.

[5] ОКИБ – Организация космических исследований и безопасности (Space Research and Security Organization, SRSO). В свою очередь, подчинена КВТ, Комитету по внешним территориям (Committee on External Territories, CET), в юрисдикции которого находятся многие космические тела и объекты, и является своего рода исполнительным крылом в его составе.

[6] Сигниализм – общее название философских и религиозных доктринальных концепций, возникших в XXII – XXV веках в ответ на системный кризис текущих моделей развития цивилизации. Глобальные проблемы социального неравенства, экологии, климата и микробиологической катастрофы, не находящие своего решения, а также экзистенциальные проблемы бытия, вставшие перед человечеством особенно остро, привели к периоду напряжённого духовного и философского поиска, однако уже не на основе фальшивых учений пустышек-харизматиков или потерявших авторитет религий, а на базе инструментальной философии и других наук.

[7] Ролсингеры – одно из обиходных наименований артистов виртуальной сцены, совмещающих исполнение песен, демонстрацию коротких историй и визуализацию определённых сценических персонажей. Режиссёр, актёр, певец и косплеер в одном лице. В отличие от классических сюжетных музыкальных клипов, в выступлениях ролсингеров первична именно история. Декорации выступлений обычно создаются при помощи джиннов. Наиболее ценятся живые импровизированные выступления, транслирующиеся в прямом эфире – в этом случае исполнитель и джинн должны работать синхронно и подстраиваться к действиям друг друга.

[8] UH - Unified Humanity, Единое человечество.

[9] Керамит – обиходное название широкого ряда минеральных сплавов, производимых из местного сырья и активно применяемых при освоении объектов Солнечной системы в качестве конструкционно-строительных материалов.

[10] Эонированный – термин, относящийся к техническим средствам, спроектированным и изготовленным в расчёте на максимально длительное функционирование без регулярного обслуживания. Это дорогое оборудование, применение которого окупается в сложных условиях, где затруднены постоянный доступ и снабжение – обычно в космической отрасли.

[11] UAF(H) – Unified ArmedForces (Humanity) – Единые вооружённые силы (человечества).

2. Альвы и дверги

На лицах близнецов читалось недоумение. Эльза даже скривила губы в обиженной гримасе, а Эрик, внешне спокойный, казался проповедником, обманувшимся в своих ожиданиях. В интерьере рекреационного отсека оба выглядели вырванными из родной среды обитания – белые комбинезоны сильно контрастировали с уютными креслами-фиксаторами, книжными полками, шкафчиками, забитыми всякой всячиной и видом на неухоженный сосновый бор, занимавшим целую стену.

- Выбор у вас простой. Либо вы летите со мной на «Галаре», либо останетесь на Церере. Никаких спасательных операций я проводить не должен и не намерен. Кто тут у вас генеральный подрядчик от КВТ? «Интерсервис Солар»? Для меня они такие же паразиты, как корабельная плесень.

- Вы всех бросаете, - сказала Эльза. Взгляд девушки потемнел – расплавленный янтарь превратился в смолу. – Никакого сострадания, да?

- Я уже сделал больше, чем должен был. Мой корабль – не спасательное судно, и рисковать вверенной мне техникой, самим собой и вами, чтобы вытащить двух-трёх человек с территории, на которой мне отказали даже в топливе – ни малейшего желания не имею.

- Даже две-три жизни – уже немало, - глядя в сторону, тихо произнёс Эрик.

- У военных есть полноценное оружие. Раз «Шип» не захвачен, они должны справиться с этой нечистью.

«Но это не точно.»

Несколько секунд прошло в молчании. Сосны за «окном» шумели под ветром. Потом Эрик пошевелился и словно бы сбросил тяжесть предыдущего разговора: плечи его развернулись, а глаза снова смотрели на собеседника.

- Делать нечего, да, Эль? Если выгрузимся на одной из вахтовых станций у горняков, можем залипнуть там надолго.

- Угу.

Александр тихонько вздохнул. Он надеялся, что близнецы захотят остаться, но те, не сумев настоять на своих представлениях о должном, легко и непринуждённо выбрали безопасность на борту корабля.

- Тогда проблема у нас такая. «Галар» - ЭТС, рассчитанное на экипаж из модификантов. Это означает, что...

- Что такое ЭТС? – прервал его Эрик, переглянувшись с сестрой. Лица близнецов казались теперь на удивление отрешёнными – словно кто-то отключил им эмоции.

- Экспедиционно-транспортное судно.

- Мы ведь не летим на Землю? – сказал Эльза. – Мы всё ещё не спаслись?

Алекс отвесил себе воображаемый щелчок. Парочка оказалась умнее, чем он о них поначалу думал.

- Не летим. Да, мы ещё не спаслись. И чтобы вы не радовались жизни - «Галар» направляется к Сатурну.

- Так и думала! Эр, ты хоть что-то схватить успел?

Тот молча показал на аварийный герморюкзак, принайтованный к адгезивной панели.

- А я вот не успела...

- Может, послушаете меня, для разнообразия?

Непринуждённая болтовня близнецов вызвала в нём глухое раздражение. Им сейчас полагалось смотреть в рот своему спасителю, но бывшие обитатели «Остии», похоже, быстро адаптировались к новому положению.

- Конечно, - сдержанно ответил Эрик. – Эль, помолчи немного.

Та показала брату язык, но всё же смолчала.

- Вопрос простой. Вы модифицированы для космических перелётов?

Двое снова переглянулись.

- Нет. По астроапдейту мы ноль-один, только обмен веществ для сниженной силы тяжести.

«Астроапдейт», - буркнул он про себя, стараясь не ухмыльнуться.

- Так вот. Я начал с того, что «Галар» спроектирован для экипажа из полных модификантов. Это означает, что для обычных людей уровень биозащиты недостаточен и полёт может быть опасен. Вам придётся делать инъекции иммуномодуляторов и радиопротекторов – благо, у меня здесь полный комплект – а когда доберёмся до цивилизации, понадобится комплексное лечение.

- Если, сэр, - хихикнула Эльза. – Мы же ещё не спаслись, так? Может, и лечить будет некого, так что я планирую наслаждаться первым в своей жизни живым полётом, йей!

- Живым? – не понял внезапного веселья девушки Александр.

- Ну, нас же в «Остию» на труповозке[1] везли, а в гробы пихнули ещё на старте. Глаза открыли уже дома. А тут вживую всё, настоящий корабль! Плевать на уколы, сэр, это ж круто!

- Были бы у меня саркофаги гиперсна – я бы вас туда и засунул. Ладно, теперь проблема вторая. Я рассчитывал получить на Церере топливо, но я его не получил. А поскольку проблему необходимо решить, то мы сейчас направляемся в единственное приличное место, до которого можем долететь в кратчайшие сроки. Там я вас и высажу.

- А нам можно узнать, куда? – спросил Эрик.

- Веста. База «Силезия». По счастью, Веста и Церера едва миновали противостояние, так что оставшегося топлива нам хватит на быстрое и комфортное путешествие. Вот только это единственное, на что нам его хватит. Если что-то пойдёт не так...

- То мы застрянем?

- Вы в любом случае там застрянете. А со мной будет кое-что похуже.

- Почему бы тогда сразу не направиться к Сатурну? Мы потерпим, правда!

- Вы-то может и потерпите. И даже онкологию переборете своей могучей волей к победе. Вот только до цели мы таким манером доберёмся года через три-четыре, а меня расстреляют за пренебрежение долгом, предательство и халатность. Ну и вас заодно – чего каких-то атлантистов жалеть.

- И нас тоже?! – ужаснулись близнецы в один голос.

- Шутка. Просто подвергнетесь допросу, а потом у вашей корпорации потребуют возместить стоимость спасения её сотрудников. Если сами к тому времени не помрёте.

***

Прыжок между орбитами Цереры и Весты сжёг остатки драгоценного топлива. В попытке догнать убегающий астероид «Галар» обрекал себя стать его заложником, но иного выхода Алекс не находил. Он обдумывал этот вариант ещё с «Остии», уверившись в итоге, что ждать победы над иниматами на орбите будет себе дороже – слишком сильно пришлось наследить, чтобы уповать на будущую милость функционеров. Могло затянуться и само ожидание. Теперь, во время полёта, когда все решения были приняты, а изменить что-то стало в принципе невозможно, сомнения вновь устроили шабаш у него в голове, смущая и нервируя бесконечным набором одних и тех же альтернатив.

- Достойный человек должен следовать Праведной доктрине, уметь коммуницировать с интеллектуальными системами на основных диалектах, воспитывать в себе должную силу воли и обладать критической базой социальных и естественнонаучных знаний. Этим он отличается от человека пошлого, отказавшегося от будущего и своей субъектности в нём.

- Истинно так, - немедленно отозвался Корвус, хотя к нему никто не обращался.

- А я – достойный человек? – спросил Александр.

- Достоинство человека будет сложено из его деяний.

- То есть определится после смерти. Спасибо, обнадёживает.

Удар, полученный от гоблина, давал о себе знать глухой болью. Обошлось без переломов, но обширный ушиб мешал дышать, спать, заниматься спортом и вообще жить, а злоупотреблять обезболивающими не хотелось. Чтобы хоть немного отвлечься, он попытался обнаружить следы «Фьялара», но корабль Матьяша растворился в пустоте, не оставив для компаньона ни единого сообщения. «Фьялар» не значился в сводках, не передавал открытых данных и единственное упоминание о нём, которое удалось найти в астронете, гласило, что корабль всё-таки стартовал с Луны, а значит, уцелела хотя бы часть его экипажа. О широкополосном поиске не могло быть и речи, так что Александр свернул свои изыскания, получив зашифрованную инструкцию от руководства операцией. Сообщение оказалось до обидного коротким:

«03.11.2715

От: Центр 617881

Адресат: ЭТС «Галар», 0131, ВКС СС/2

Продолжайте»

Он продолжал. Обшивка корабля получила незначительные повреждения из-за пулевых попаданий и отстрела причальных замков, и два ремонтных бота были выведены для их устранения. Атака иниматов и расстрел «Чёрного лебедя» заставили Алекса пересмотреть свои фантазии о нудном, но спокойном полёте и вплотную заняться проверкой всех систем вооружения, которое конструкторы умудрились разместить на небольших «Двергах». Надо было освежить в памяти тактические наставления и получше ознакомиться с возможностями двигательной установки – всё это ему преподавали в крайне сжатом виде, поскольку на борту предполагалось наличие сразу двух специалистов соответствующего профиля.

Последнему уцелевшему предстояло заменять всех.

Единственным утешением оставался Корвус – джинн третьего расширенного класса, что несколько приближало его ко второму, слишком дорогому для корабля такого размера. Без его интеллектуальной поддержки о продолжении полёта не стоило и мечтать, но гибридная и во многом опытная конструкция имела, по видимому, свои особенности, а то и попросту эксты[2]. Порой реакции Корвуса вызывали ощущение если не тревоги, то недоумения, хотя к некоторым Алекс успел привыкнуть и даже приспособиться – однако в области управления кораблём джинн работал безукоризненно.

Близнецы Неоинтай, вопреки ожиданиям, оказались довольно сносными пассажирами. После того, как данные об их местоположении были переданы в службу спасения ОКИБ, Алекс рассчитывал тихо и мирно доставить обоих на базу «Силезия». Он выделил им по каюте на втором уровне жилого модуля, постаравшись забыть о прежних жильцах, но забыть о самих близнецах оказалось не так-то просто. Сидеть в крохотных каютах они не желали, а запирать их там принудительно казалось слишком большой жестокостью, так что Эрика и Эльзу можно было встретить везде, куда допускал их Корвус. Джинн следил за пассажирами неотрывно, но преступных замыслов в их поведении не усматривал, так что Алекс и сам понемногу свыкся с наличием на борту двух надоедливых атлантистов.

Через пару суток, когда «Галар», выключив двигатель, неспешно догонял Весту, близнецы взбунтовались. Оба атлантиста вломились в спортблок, когда Александр пытался осилить хотя бы простейшие упражнения, и перекрыли ему путь к отступлению. Тот сделал вид, что не замечает устремлённых на него взглядов, продолжая пыхтеть на дорожке для силовой ходьбы. Дорожка располагалась на стене отсека, прямо напротив люка, так что игнорировать гостей было просто.

- Так не пойдёт, - заявила Эльза.

Он промолчал, старательно двигая ногами неподатливые ленты. Из динамиков лился бодрый «Марш палачей», и тонкий голосок девушки на его фоне казался до смешного нелепым.

- Мы требуем предоставить нам информационную свободу и возможность реализовать свои интеллектуальные потребности!

«Наверное, идея запереть их в каютах была не столь уж плоха...»

- Эй, не игнорируй меня!

Алекс остановил дорожку, отцепился от захватов и воспарил, ухватившись за один из страховочных фалов. Перевернулся ради смеха вниз головой по отношению к близнецам и посмотрел на Эльзу.

- Почему?

- Что – почему? – переспросила она.

- Почему бы мне тебя не игнорировать?

- Потому что это обесценивает мою личность!

- А с чего бы мне ценить твою личность?..

- Ах ты!..

Девушка покраснела и сверкнула глазами. Брат положил руку ей на плечо.

- Мы бы хотели получить доступ к астронету, - примирительно сказал он. – Это базовое право граждан Единого человечества.

- Безусловно. Не возражаю, если вы получите такой доступ.

- Но мы не можем, - с ноткой отчаяния в голосе сказал Эрик.

- Вот беда. Сочувствую вашему горю, но что ж поделать?

Эльза дёрнулась и немедленно взлетела к условному потолку.

- Хватит издеваться! Твой джинн не даёт нам пользоваться связью «Галара»!

Алекс проследил за ней взглядом и пожал плечами.

- Логично. Это ведь связь «Галара», а не общедоступная точка.

Ударившись о потолок, Эльза схватилась за фал, открыла было рот, но смолчала. Задышала глубоко и медленно, потом перевернулась вверх ногами и приклеилась к дорожке, оказавшись ориентирована в одном направлении с Александром.

- Ладно. Поняла уже, что ты такое. Но нам тут просто нечего делать!

- А терминалы? Читайте, развлекайтесь, слушайте музыку. Вот, - он повёл рукой, - спортблок, пользуйтесь на здоровье.

- Ну не в том же дело! – теперь на её лице появилась тоскливая гримаса. – То есть всё, что здесь есть – ваши доктринальные программы, странные игры и какая-то погибельная музыка. Про литературу я уж молчу – там такое, что в Трансконе[3] сойдёт за культурный терроризм и пренебрежение человеческим достоинством. Да в труповозке было веселее, чем тут!

- А я-то что могу сделать? Вам повезло попасть на корабль праведных представителей человечества. Не по нутру – терпите до «Силезии», там территория корпоратов.

- Тогда, - задумчиво сказал Эрик, - может, найдётся что-нибудь такое, что мы можем сделать? Мы с Эльзой думали, что полёт – это весело, а пока такое чувство, что нас заперли в исправительном центре где-нибудь на орбите.

- Да и там было бы веселей, - буркнула девушка.

- Вот это у вас проблемы.

Он оттолкнулся ногой и медленно поплыл вдоль дальнего края отсека, лениво касаясь пальцами спортивных снарядов.

«К тому, чтобы быть космической нянькой, родные ВКС меня не готовили!»

- Видите ли, в чём засада, - начал Алекс. – Космический корабль – такая штука, которая по большей части управляет сама собой. Я бы и рад вам что-нибудь поручить, чтобы не скучали, или продемонстрировать какие-нибудь чудеса, вот только... хотя, пожалуй...

«Толку мало, но почему бы и нет? Сэкономит немного времени мне на Весте.»

- Хотите поработать – есть превосходная вакансия: кладовщик. Должностные обязанности – сортировка контейнеров в грузовом отсеке, оплата – проживанием и питанием. Ну как?

- И двойная норма специй в пищеблоке, - потребовал Эрик. – И право загружать нашу музыку в терминалы.

- Условия тяжёлые, но ради жалости к вашему происхождению готов согласиться.

- И поменьше издевательских шуток, - бросила Эльза.

***

Грузовые отсеки «Галара» находились в универсальном транспортном модуле, расположенном сразу после жилого. Четыре стыковочных узла позволяли варьировать дополнительную нагрузку и подключать пассажирские или погрузочные рукава: два из них были заняты челноком и внешним грузовым модулем. В складских отсеках, при желании, можно было расположить медицинские комбайны, лабораторное оборудование или саркофаги гиперсна для пассажиров-модификантов. Когда Алекс присваивал имущество с лунной базы, заниматься сортировкой контейнеров было некогда, и теперь внутри царил хаос, порождённый беспорядочно закреплённым грузом.

Все трое проплыли осевым тоннелем, соединяющим модули корабля, выбрались из люка под номером «4» и очутились в самом большом помещении, какое только имелось на борту «Галара». Двадцати метров в поперечнике, в плане оно напоминало мальтийский крест, концы которого заканчивались шлюзовыми камерами. Пространство между ними занимали дополнительные отсеки, оснащённые установками поддержания микроклимата.

- Вот это да, - только и сказала Эльза, обозревая корабельные кладовые. – Похоже на свалку.

- Похоже, - согласился Алекс. – Ещё и центровку сбивает, так что приходится тратить энергию на коррекцию осевой тяги.

Они поднялись к потолку отсека и медленно двинулись вокруг внешней стороны тоннеля, цепляясь за натянутые всюду ремни. Принайтованный груз занимал почти всё пространство внизу: двухметровые дюралевые «гробы», набитые хрупкими картриджами катализа для пищевых установок, разноцветные пластиковые канистры с аминокислотными порошками, снабжённые демпферами укупорки, где в гнёздах покоились баллоны жирных кислот, контейнеры с аварийными рационами и наборы витаминных добавок, упакованные в фирменную тару фармацевтических корпораций с претенциозными логотипами. Лампы освещали беспорядочные нагромождения предметов, похожих на переразмеренные кубики, брошенные нерадивым ребёнком.

- Это ваш фронт работ, - объявил Александр, тщательно скрывая смущение: заняться наведением порядка давным-давно полагалось ему самому. – Контейнеры нужно перераспределить между шлюзом номер два и шлюзом номер четыре, подготовив к транспортным операциям. Наиболее тяжёлые – размещайте в стандартных захватах на полу, что полегче – сверху, закрепляйте ремнями и сетками. Корвус будет давать команды через ваши коммуникаторы.

- А ты? – тут же спросила Эльза.

- И я, - согласился он. – Куда же я денусь, пока вы здесь трудитесь ради общего блага. Тем более, что некоторые из этих ящиков довольно массивны, так что двигать их придётся осторожно – не хватало ещё, чтобы кого-то расплющило.

За работу принялись с энтузиазмом – тем более, что в условиях невесомости бороться приходилось только с инерцией. Алекс строго-настрого запретил толкать крупные объекты на себя или в направлении другого человека, после чего в отсеке устроили тарарам: открепили множество контейнеров и перебросили их к потолку, кое-как приклеив на адгезивные покрытия. Вздумай Корвус прикончить в этот момент всех людей на борту – хватило бы однократного включения двигателя на полную тягу, но джинн подобными глупостями не страдал и уверенно руководил процессом наведения порядка, просчитывая новую центровку «Галара».

- Почему не убрать их в боковые отсеки? – поинтересовался Эрик, когда они с Александром плавно приподнимали очередной «гроб» под сотню килограмм массы. – Места больше станет, а так мы словно мыши в головоломке.

- Они заняты.

Алекс покосился на запечатанные двери помещений, придававших отсеку его крестообразную форму. Вопрос заставил его насторожиться.

- А что там? – невинным тоном спросил парень. – Груз для Сатурна?

«Гроб» медленно и косо поплыл к потолку.

- Мы везём с собой банк произведений искусства, записанный в нейроматрицы. Виртуальные копии, такие точные, насколько это вообще возможно для нашей техники. Там – специальным образом отобранное и отсортированное наследие человечества, которое отправится к звёздам.

- Ого! – влезла откуда-то снизу Эльза. – Это же потрясающе! Звёздные корабли! А я думала, праведники такое не ценят. Вы же вечно нос воротите от арт-фестивалей.

- Потому что современные арт-фестивали – не искусство, а отрыжка больного разума. Достоинство человека проявляется в труде и всякий созидательный труд почётен. Искусство же есть труд, вдохновляющий к новым свершениям, и потому мы особенно его ценим. Сотни безвестных поколений возводили здание цивилизации, и сохранить то немногое, что от них осталось – наш праведный долг. Сегодня мы стоим у них на плечах, а завтра кто-то другой станет на наши плечи. К сожалению, понятие искусства постоянно пытаются извратить, лишив его объективного смысла... Ха, кому я это рассказываю.

- Вот только проповедей не надо! Мы тут на тебя работаем не за странные идеи, а по конкретному договору!

- Который сами упросили меня принять.

- Потому что ты брюзга, шовинист и циник!

Всплывший снизу ящик пролетел в опасной близости от Алекса.

- Эй. Я герой, выполняющий волю своего народа, знаете ли. Не то, чтобы я был очень хорошим героем, но других всё равно нет, так что из имеющихся вариантов я – лучший. А вы кто такие? Еретики на положении инертного груза?..

Они вяло препирались, продолжая работу, пока Александр не выгнал всех на медицинские процедуры. Транспортный модуль защищал от космической радиации существенно хуже, чем жилой, и находиться там для нулевых по антилучевым модификациям близнецов было не слишком полезно. Солнечная погода радовала спокойствием, но спокойствие Солнца всегда обманчиво, так что Алекс не хотел, чтобы его пассажиры накапливали лишние дозы, рискуя впоследствии попасть под удар протонного шторма.

«Ещё полторы сотни часов, и можно будет спокойно выдохнуть. Близнецы отправятся на попечение корпоратов, я получу своё топливо, а потом – без лишних остановок до самой цели. Этот полёт и без того затянут сверх меры.»

Рекреационный отсек полнился запахом дождя, шелестом ветра и редкими голосами лесных птиц. Уютнейшее кресло, похожее на пустое яйцо, мягко удерживало Александра внутри, создавая иллюзию наличия верха и низа. В этом месте, единственном на всём корабле, интерьер почти начисто игнорировал условия невесомости и притворялся обычным помещением в доме посреди леса. Книги на полках покоились в специальных зажимах, незаметных спереди, поручни маскировались под потолочные балки и даже сосуд, который Алекс держал в руке, выглядел почти как старинная термокружка – только сбоку виднелся клапан для высасывания содержимого. Аромат, впрочем, был самым что ни на есть настоящим – на кофе для экипажа не поскупились.

«А ведь я раньше его не пил. Ностальгия? Запах прошлого? Подозрительно.»

Открылся люк и Эльза светлой молнией пролетела от входа до соседнего кресла. Повозилась, устраиваясь, потом выглянула наружу.

- Инъекции уже сделала? – спросил Алекс.

- Ага.

- Молодец.

За окном качали лапами сосны. Накрапывал серый дождь.

- Слушай, ты чего такой вредный?

Александр, который успел расслабиться и забыть о незваной гостье, вздрогнул от неожиданности. Повернул голову и упёрся в серьёзный взгляд.

«Есть такие люди – смотрят, будто касаются. Никогда не знаю, что у них в головах.»

- Понятия не имею, о чём ты. Был бы вредным – запер бы в каютах. Так-то атлантистам здесь вообще не место.

- Будто атлантисты – что-то плохое, - пробурчала Эльза, погружаясь в глубины кресла.

- А разве хорошее? Сборище реакционеров и нелюдей. Повезло хоть, что мне попались нормальные люди. Новахьюмов я бы уже не вынес.

- Повезло? - она резко обернулась к Алексу. – А если бы не повезло? Если бы мы оказались новами – выкинул бы нас за борт?

- Начнём с того, что на борт вы бы и не попали. Мне хватило чудовищ из иниматов, возиться ещё и с трансчеловеками – удовольствие ниже среднего.

- А ты общался-то хоть с одним? Они не хуже тебя. Если так подумать – ты сам чудовище, раз не считаешь людьми тех, кто на тебя не похож. А новы – люди, просто не совсем такие, как мы.

- Совсем не такие.

- Так ты общался, или судишь по вашей северной пропаганде?

- Я встречал таких. На Земле. Одного урода, который модифицировал собственное тело и органы в угоду прогрессирующим психическим расстройствам. Ему бы помочь – но ваше тоталитарное общество вдолбило в тупую голову, что себя нужно принимать таким, какой ты есть, даже если ты – едва способное соображать нечто. У вас ведь вместо психиатрии – курсы индоктринации, на которых тебя заставляют смириться с болезнью, а не пытаться её лечить. А ещё двух... те были вполне разумны. Только вот людьми – не были. Уполномоченные дипломатические представители вашего Трансконтинентального альянса. Если первого урода я хоть как-то жалел, то этих – пристрелил бы с огромной радостью.

- Пристрелил... Ты о людях говоришь, да? Это ведь шовинизм – так, напоминаю, вдруг ты забыл. А меня с Эриком почему не пристрелил? Просто потому, что две руки, две ноги и голова есть? Стыдно становится? А если чуть не такой – то уже не стыдно?

Он вздохнул, припоминая, как побывал на Северном шраме.

- Бывают люди без рук и без ног, Эльза-тян. Бывают – шунтированные насквозь, управляют пачкой манипуляторов, словно гекатонхейры. Экскаватор вместо тела себе приделывают. Бывают такие уродливые, что просто смотреть противно. Весь вопрос в том, что люди остаются людьми. Мыслят теми же категориями, испытывают те же, в общем-то, чувства. Даже когда хотят друг друга убить – всё равно похожи. А бывают нелюди. Те, кто мыслят не так, как ты. Для них окружающие – просто набор величин, которыми они оперируют, решая свои анэтичные уравнения. Те новахьюмы, что я встречал, людьми уже не были. Для них такие, как я – просто дурацкая помеха, устаревшие модели, которым нужно поскорее освободить место для новых видов.

- Новахьюмы совсем не такие, как ты говоришь. Да и без всяких модификаций такого что, быть не может?

- Некоторые – наверняка не такие. И ты права, нелюдем можно стать без всяких модификаций. Только вот беда – модификации неизбежно приближают к этому состоянию. Приближают тот миг, когда человечество расколется на несколько видов.

- И что, это плохо, что ли? Видовое разнообразие – залог стабильной экосистемы. Кто-то будет жить на астероидах, кто-то – в воде, кто-то странствовать – кому что нравится. Это же мир мечты, мир свободы для всех и каждого!

- Только не в случае с человеком. Сама подумай: мы убивали друг друга из-за черт лица и пигментации кожи. Убивали из-за разногласий по поводу поклонения воображаемым сущностям. Убивали из-за рынков сбыта. Мы не уживёмся вместе, занимая одну нишу – а разум это единственная ниша, как не перестраивай своё тело. Распад и гибель вида – не то будущее, которого я хочу. И если для этого необходимо обрезать лишние ветви – значит, обрезать их строго необходимо.

- Убийца.

- Да.

- Садист и насильник.

- Нет.

- Что, скажешь, тебе не доставляет удовольствия мысль об этом «очищении» от иных?

- Доставляет. Но не из-за их смерти, а из-за приближения к...

- «Эталону», - с нескрываемым презрением и насмешкой сказала Эльза. - Вот ты и проговорился. Такое же чудовище, как они, просто цели немножко разные. А посмотреть поближе – те же самые клыки и когти.

- Я хотел сказать слово «будущее». Которое в противном случае может не наступить. Может, я и чудовище, но служу праведным идеалам.

- И они не лучше других.

- Мои идеалы можно проверить. Нужны вычислительные мощности, понятийный аппарат, множество наблюдений – но мы работаем и над этим. На самом примитивном уровне хватит просто своих мозгов. Мы хотим сохранить человечество. «Эталон» пытается скормить его своему искусственному лже-богу. Как видишь, я сижу рядом с тобой, спорю – и до сих пор не попытался тебя убить.

- Ну, мы только начали...

Они хихикнула, но Александр уловил в её смешке тревожную нотку.

- И вообще не рассматриваю такую возможность, если только ты сама не сделаешь ничего враждебного. С каким-нибудь иниматом ты вряд ли сможешь дружески поболтать.

- Так мы теперь друзья, да?

- Нет. Не путай дружбу и дружелюбие.

- А если я хочу дружить?

- Значит, у тебя проблемы. Если бы я был тобой, то держался бы от меня подальше.

- А Эрик говорит, что ты нормальный и почти совсем как атлантист, только Доктрина тебя испортила.

- Передай ему, что он тоже ничего, только пусть восполнит нехватку серого вещества.

- Передам, - сказала Эльза. – А можно нам в астронет?

- Не думай, что после душевного разговора ты легко получишь желаемое.

- Блин! Но попробовать-то стоило.

- Потерпи. До Весты рукой подать.

***

«Большой унылый булыжник.»

Изображение с ОЛС корабля было уже достаточно чётким, чтобы разглядеть километровые детали рельефа, и с каждым часом становилось всё лучше. Радости это не прибавляло: Алекс привык к тому, что в космосе господствуют лишь два цвета, но полюбить эту чёрно-серую гамму смог бы только самый отчаянный мизантроп.

Новости поступали сплошным потоком и вычленить из них что-то полезное стало ещё сложнее, чем прежде. Армия рапортовала об успешной зачистке лунных баз, однако военное положение сразу в нескольких регионах Земли не только не сняли, но даже ужесточили. Риторика Северного союза приобрела непривычно мрачную, безжалостную окраску, а заседания Мирового совета засекречивали по умолчанию и транслировали общественности в дистиллированном пересказе протокольного джинна. Экуменисты заняли почти половину Старой Америки, а имена Драконов и Стюартов повторялись так часто, словно признание их официального статуса было делом ближайших дней.

Куда важнее были теперь прямые передачи с «Силезии», и вот они-то вызывали тревогу. В отличие от Цереры, где корпорация «Интерсервис Солар» лишь управляла базой «Остия» в качестве подрядчика КВТ, Веста целиком находилась в аренде у конгломерата нескольких корпораций, занимавшихся добычей и переработкой кремния, углерода и всех прочих минералов, какими был богат астероид. Идеологические и социальные конфликты, задавленные в образцово-показательных колониях под контролем ОКИБ, расцветали там пышным цветом – Земля исправно экспортировала вовне не только ценное оборудование, но и все побеги сигниализма, а заодно – уродливые язвы корпоративного общества.

«Галар» передавал свой девиз и флаг уже больше суток, не получая никакого ответа, кроме автоматических сигналов о том, что данные приняты системами навигации. Никто, похоже, не собирался спрашивать их о цели визита и угрожать бюрократическими регламентами, словно внеплановые рейсы межпланетных кораблей были на Весте делом вполне обычным.

Близнецы следили за Алексом из соседних пилотажных капсул – две пары эльфийских глаз, полных немого укора и возвышенного страдания. Он сбросил им видеоряд и навигационные данные, но доступа к астронету и связи не предоставил, так что вынужден был терпеть постоянное внимание и расспросы.

- Что? – спросил Александр, повернувшись к Эльзе. Та сделала вид, будто рассматривает свой экран, хотя секунду назад пялилась на него так упорно, будто хотела внушить какие-то мысли.

- Есть что-нибудь интересное? – спросил Эрик вместо сестры. Вопрос, в той или иной форме, звучал каждые десять минут, и отвечать на него, не прибегая к обсценной лексике, становилось раз от раза сложнее.

Интересное, впрочем, было.

- Похоже, что база «Силезия» снова превратилась в Сообщество Уайтфир.

- А это что? – тут же подала голос Эльза.

- Это означает, что тебе надо было учить историю, а не корпоративную этику. В две тысячи шестьсот семьдесят первом трудящиеся на Весте объявили формальный мятеж, создали Комитет самоуправления и назвались «Сообществом Уайтфир» в честь восстания Уайтфир двадцать второго века. Мятеж подавили, но с тех пор корпоративное управление в «Силезии» оставалось довольно шаткой системой. Теперь, после начала войны на Луне, Комитет, похоже, снова пытается взять власть в свои руки. Я только не пойму, насколько успешно – обе стороны сообщают, что ситуация у них под контролем.

- Так там тоже теперь война?!

- Ну нет. Меряются решимостью, авторитетом и контролем над системами жизнеобеспечения. Насколько могу судить, за оружие пока что никто не брался – слишком уж хрупкий там гомеостаз, можно запросто погубить всё население.

- А это как-нибудь на нас скажется? – поинтересовался Эрик. – Вот совсем неохота оказаться посреди мятежа.

- Не знаю. Может, бюрократии станет меньше. В любом случае, надеюсь, что стрелять по нам просто так они не начнут.

Вызов поступил в тот момент, когда «Галар» начал манёвр выхода на орбиту Весты. Двигатель выдавал слабые импульсы, которые ощущались едва заметными толчками, унылый ландшафт, покрытый оспинами кратеров, скользил на экранах, погружаясь в густую тень, а в небе мелькали вереницы звёзд – контейнеры с минералами и готовым продуктом, ожидающие транспортных кораблей на своих пугающе низких орбитах. Транспортные пояса, обозначенные сигнальными буями, были запретны для навигации, и Алекс приказал занять эшелон ожидания, пока не поступит разрешение на посадку.

«Текущий вызов: универсальный код 4-214977-4, параметры маяка - стандартные, подтверждение полномочий – получено.»

- Принять.

Он вывел изображение и звук в общую проекцию, чтобы близнецы тоже могли следить за беседой. Качество оказалось посредственным, но мужчина, сидящий за каким-то пультом, выглядел колоритно: потрёпанный изыскательский скафандр, шлем с открытым забралом, внушительный подбородок и под стать ему – широченный нос. Глаза смотрели не на Алекса, а куда-то в сторону – виртуального монитора у незнакомца, судя по всему, не имелось.

- Приветствуем, «Галар», - голос казался насмешливым и усталым. – Каким ветром? Давно нам не наносили визитов вежливости.

«Если это шутка, то мне её не понять».

Он покосился на близнецов, но те, судя по лицам, тоже пребывали в некоторой прострации.

- Вы – представитель Комитета самоуправления Сообщества Уайтфир, я не ошибся?

- Вообще не ошиблись, вот ни на сколько. Жерар Пави. Можете выкладывать, по какому делу и всё такое – никаких расшаркиваний, быстрее начнём – быстрее закончим.

- Это радует, - осторожно ответил Алекс. – «Галар» был вынужден бежать от военных действий на Церере. Мне необходимо термоядерное и реактивное топливо. Кроме того, я хочу оставить на вашей территории двух зарегистрированных беженцев с базы «Остия».

В кадр влез ещё один человек – женщина лет тридцати, в таком же стареньком скафандре и шлеме. На щеке из-под подшлемника выбилась пара светлых локонов. Глядя на невидимый Алексу экран, она пробормотала, обращаясь к товарищу:

- Масса в пределах, и центровка, судя по их кувыркам, сходится. Похоже, в самом деле пустые. Вот тут, - рука в перчатке загородила почти всё поле зрения, - явно экономили, с таким роскошным движком они бы справились раз в десять быстрее.

- Похоже, что вы не врёте, - подал голос Пави. – По крайней мере, Паола так думает, а она у нас лучший специалист.

- И к чему этот спектакль? Ваш джинн уже должен был проанализировать манёвры «Галара» по миллиметру.

- Он-то наверняка, только вот незадача: Прокуратор нам не помощник. Как заварилась каша, так и всё – мы, с его точки зрения, полномочиями не обладаем. Ну а он – с нашей. Вот и приходится по старинке рассчитывать. Так даже и лучше: свои мозги никакой исполнительный директор нам не отключит.

- Рад за вас. А разрешение на посадку вы мне можете выдать, или это тоже проблематично?

- Так неймётся вляпаться в наш междусобойчик? – усмехнулся Пави. – Как собираетесь падать – на катере или всем хозяйством?

- Я бы предпочёл аккуратно приземлиться в месте, оснащённом причальной инфраструктурой. Конечно, если вы не готовы предоставить орбитальное обслуживание.

- Об этом забудьте. С орбиты сведено всё, что можно свести, там сейчас только камешки и глупые железяки. Ничего не обещаю насчёт обслуживания вашего дредноута, но приземлиться вы можете – комплекс Реясильвия в полном порядке. По крайней мере, переждёте под землёй, а то ветерок обещают со дня на день – приятного мало.

- Спасибо, Уайтфир.

- Пожалуйста. Идти будете по обычным маякам – джинн вас вести не станет. Паола, проверишь, как оно там работает?

- Сделаю.

- Вот и ладно. Добро пожаловать на нашу землю, «Галар». Здесь рады всем, кто поперёк горла жирненьким корпоратам.

- Вам не рады, - сказал Алекс, когда Пави отключился.

- Можно, мы туда не пойдём? – спросила за обоих близнецов Эльза. – Как-то это всё звучит...

- Неприятно? Мне и самому кажется, что попал в какую-то нелепую постановку. Хотите есть?

- Мы хотим домой, - отозвался Эрик тусклым голосом.

«А есть ли он ещё – этот дом?» - подумал Алекс, но сказать такое вслух не решился.

***

«Галар» снова шёл вниз, работая маневровыми двигателями. Александр даже не пытался вмешиваться в процесс – вся его роль состояла в указании совершить посадку, программу которой передали с поверхности. Огромный неровный камень постепенно всплывал на экранах, формируя линию горизонта – такого же неровного и слишком уж близкого. Главный комплекс бывшей «Силезии» располагался в склонах кратера Северина возле пика Реясильвия – самой высокой точки Весты и центра одноимённого кратера, слишком огромного, чтобы взгляд воспринимал его таковым. Гора казалась бесформенным вздутием, оставшимся на поверхности взбитых сливок от венчика миксера. В какой-то степени так оно и было: всплеск расплавленных пород застыл в месте столкновения с неизвестным телом, а местность вокруг выглядела хаотичным нагромождением борозд, воронок, холмов и каменных волн. По сравнению с этим ландшафтом Северина казалась аккуратной, почти идеально круглой ямкой – если забыть о том, что диаметр «ямки» равнялся тридцати километрам, а глубина относительно окружающей местности – четырём.

Корабль спускался прямо в кратер. Солнце почти скрылось за ломаной линией горизонта и внутри лежала глубокая чернота, испещрённая созвездиями огней. Там, на самом дне, старинные машины разровняли и покрыли керамитом просторное поле, на котором высился десяток причальных башен – огромных решётчатых конструкций, созданных для фиксации и обслуживания космической техники. По мере того, как «Галар» падал в ночь, звёзды под ним превращались в лучи мощных прожекторов и россыпь огней поменьше – часть из них служили габаритными указателями, а часть – отражателями для систем ориентации кораблей. Наконец гребень Северины окончательно скрыл захваченную тенями поверхность Весты, а скорость снижения упала до черепашьей – «Галар» танцевал на последних остатках топлива, чтобы опуститься точно в захваты башни и не отскочить от них, ударившись слишком сильно.

«1100»

«1000»

«800»

«400»

«200»

- Контакт! – объявил Корвус, и в тот же миг корабль вздрогнул, дёрнулся было вверх, но тут же опустился на лапы башенных амортизаторов, едва заметно подрагивая.

- Есть фиксация. Есть подключение к техническим коммуникациям базы «Уайтфир». Главный реактор переведён в режим поддержания минимальной мощности. Лифт подан к шлюзу номер два.

Некоторое время в командном центре царила полная тишина. Потом Александр пошевелился и выбрался из пилотажной капсулы, привыкая к ненавязчивой силе тяжести.

- Вот мы и на месте. Пойдём, прогуляемся?

Близнецы покорно выбрались вслед за ним. Пролетев пятнадцать метров тоннеля, снова ставшего вертикальным, добрались до второго шлюза.

- Удобства здесь так себе, - объяснял Алекс, облачаясь в «Скалу». – Есть приличный терминал для орбитальных челноков, но дикарям вроде нас, которые лезут вниз прямо с кораблём, придётся добираться попутным транспортом. Сомневаюсь, что они часто принимали гостей таким образом... если вообще принимали что-нибудь, кроме безэкипажных лихтеров.

- На территории базы рекомендую пользоваться дыхательным циклом скафандра либо респираторной маской, - мягко пророкотал голос джинна. – Согласно открытым телеметрическим данным, предельно допустимая концентрация минеральной пыли и органических частиц в атмосфере превышена в одну целую и семь десятых раза. Газовый состав также неоптимален, однако не несёт немедленной угрозы здоровью.

- Слышали? Это вам не «Остия».

- Мне здесь не нравится, - пробормотала Эльза. – Что мы там будем делать?..

Александр, неожиданно для себя, ощутил жалость к этому тощему существу, вся жизнь которого состояла из розовых догматов атлантической ереси и точных корпоративных правил в среднем сегменте социума, где эксплуатацию успешно маскировали пристойным уровнем потребления, а идейную нищету – тщательно спроектированной пропагандой. Он и сам чувствовал себя неуютно в мире, где правила уступали место зыбкой неопределённости, а порой и вовсе – личным отношениям отдельных людей. Это было тем более смешно для ребёнка, рождённого революцией, так что стыд и жалость мешались между собой, ещё больше усугубляя внутренний разлад.

Шлюз выпустил их на мостик, заключённый в сетчатый короб. Сверху и снизу бил яркий свет и рассмотреть хоть что-то было не так-то просто – впереди виднелись ферменные конструкции, трубы, балки и кабели, а сзади громоздился чёрный корпус «Галара», по которому бежали цепочки алых огней.

Осторожно прошли до площадки лифта. Казалось – свет рождается из тьмы и в ней же растворяется, так что под бездна под ногами – продолжение бездны над головой. Потом зрение адаптировалось и Алекс начал различать едва заметное сияние, растекавшееся по дну кратера, а вдалеке – блеск внешних строений базы. Лифт добавил к мешанине источников света собственные лампы, и темнота снова возобладала – примитивная кабина, закрытая металлической решёткой, поехала навстречу невидимой для пассажиров поверхности. Ещё один мостик привёл их к основанию башни – жёлтые панели ворот, подсвеченные прожектором, убрались вверх, выпуская гостей к замершему у трапа вагончику. Никаких удобств: голые сиденья с ремнями для фиксации пассажиров, вездесущая сетка над головой и светящееся табло впереди – единственный признак гостеприимства. Как только они вошли внутрь, дверь вагончика вернулась на место, а схематичное изображение Весты на табло сменилось надписью «Пожалуйста, займите свои места и пристегните ремни». Алекс защёлкнул древнюю, как само время, пряжку и проверил близнецов – те, похоже, чувствовали себя неуютно, не проронив ни слова с момента выхода из корабля.

Вагончик тронулся, набирая скорость. Стала понятна необходимость в ремнях: внутри немилосердно трясло и нерадивые пассажиры могли запросто отправиться в полёт по «салону», ударяясь о поручни, сиденья и ограждение.

Проснулась радиосвязь.

- Почему так трясёт? – жалобно спросил динамик голосом Эрика. – Это ведь зло какое-то!

- Вряд ли пассажирские перевозки тут в почёте. Терпите, нам всего-то километров десять проехать!

Рельсы, едва освещённые габаритными огнями вагона, тянулись в сторону далёкого склона. Эстакада поднимала их над неровным грунтом, а колёса транспорта охватывали стальные полосы с двух сторон, чтобы толчки не отправили его в полёт – слабая гравитация едва ли могла удержать тележки обычным образом.

Через несколько минут дорога пошла в гору, вагончик притормозил, а впереди вырос сияющий бастион терминала, врытого прямо в склон. К нему сходилось множество рельсовых путей, ныряющих в тоннели – когда Алекс и близнецы оказались совсем рядом, все трое задрали головы, глядя, как наползает на них ярко освещённая керамитовая громада с её шлюзами, галереями и редкими смотровыми окнами. Вагончик неспешно въехал под своды тоннеля, прокатился ещё метров сто и замер возле трапа, ведущего к серебряному порталу шлюза. Ждать на пороге их не заставили – люк откатился в сторону, открывая вход на базу, но Алекс успел заметить, что поверх красной надписи «SILESIA» неровными синими буквами написано «UAITFIIR».

***

- Вот чёрт.

Александр прислонился к стене и принялся постукивать по ней пальцами. Близнецы понуро сидели диванчике, не глядя по сторонам. Атмосфера повисла тяжкая, а скудный интерьер и заново разболевшийся ушиб лишь усугубляли поганое настроение.

«Я-то думал, что не роскошествую, но «Галар» по сравнению с этим – летающий дворец, построенный феями.»

Комната, которую им предоставили на время посещения Уайтфир, была отделана простыми керамическими панелями нежнейших серых оттенков. Четыре спальные капсулы располагались вдоль одной стены, два диванчика и стол – вдоль другой. Почтенный санузел выглядел как устройство, заставшее первых исследователей Марса. Помещение обладало единственным достоинством – за него не нужно было платить.

- Что нам теперь делать? – тихонько спросила Эльза. – Ты оказался прав. Таким, как мы, тут совсем не рады.

Эрик похлопал её по спине, и девушка прислонилась к плечу брата.

- Прекращайте, - Алекс перестал подпирать стену и прошёлся вдоль ряда капсул. – Я уже отправил запрос в корпоративную администрацию, которая тоже, вроде бы, ещё действует. Возможно, они вас примут. До тех пор, согласно закону, я несу ответственность за ваше благополучие.

«Только кто бы понёс ответственность за моё», - пожаловался он сам себе. – «Что, нет желающих? Очень жаль.»

Гостей Сообщества встретил настоящий триумвират: немолодая статная женщина по имени Аэтерна Вас, представившаяся вторым председателем Комитета, маленький, лысый и очень спокойный Херст Дюпои – исполнительный секретарь, и уже знакомая им Паола, глава инженерной секции. Без шлема она оказалась очаровательной женщиной с неряшливо растрёпанными волосами, рассеянным взглядом и чрезвычайно прямой манерой разговора.

Заседали в центре управления горнорудными разработками, который Комитет превратил в свой командный пункт. В углу большого зала, полного проекторов и рабочих станций, устроили временную загородку, где стояли большой стол, несколько кресел, терминалы и старый пищевой принтер. За прозрачной стенкой кипела жизнь, но звуков почти не доносилось – комитетчики работали молча и, похоже, выбивались из сил.

- Мы кинули автономную сеть, - объяснила Паола, когда Алекс слишком уж явно начал интересоваться происходящим. – Прокуратор нам не мешает, но и помощи от него нет. Поддерживает базу, и только. А без него следить за оставшимся хозяйством – такой геморрой, что за пару часов сна я бы отдалась сторожевому боту.

Чёрные круги вокруг глаз говорили о том, что она едва ли преувеличивает.

- Ну хватит, - вмешалась Вас. – Мы тут все немного устали, но это не повод чесать языки о нашего гостя.

Близнецов, похоже, не замечали: все присутствующие обращались исключительно к Александру, удостаивая Эльзу с Эриком только случайных взглядов.

- Итак, - продолжила она, выпрямляя спину и покосившись на экран своего терминала, - мы получили ваш запрос на поставку топлива. Как вам, должно быть, ведомо, на лунных базах идёт война и мы на неопределённый срок отрезаны от снабжения. Попросту говоря, мы тут рискуем помереть от нехватки расходников и еды, если поставки не возобновятся. «Силезию» не проектировали, как автономную колонию с таким количеством персонала, да и топливо для наших заводов – лишь побочный продукт, чтобы удовлетворять собственные нужды...

Вас поймала взгляд Александра. Глаза у неё были серые, пронзительные и очень внимательные. Смотреть в них, не отводя взгляда, стоило большого труда, но он справился и получил в награду насмешливую улыбку.

- Тогда вас тем более должен заинтересовать мой груз. В качестве оплаты я готов передать Сообществу всё, указанное в описи, не торгуясь – без полной конвертации и лишних телодвижений.

- Сделка заманчивая, - второй председатель покрутила пальцем в воздухе, - однако на пути к её заключению встают некоторые трудности. Все коммерческие операции проводятся через администрацию, а значит – через главного джинна базы. Как отнесутся к этой идее наши бывшие, гм... работодатели – сказать сложно. Херст?

Секретарь кивнул.

- Если мы захотим продать топливо, которое, как они, - он особенно подчеркнул слово «они», - полагают, принадлежит им – разумеется, получим отказ. С другой стороны, если топливо захочет приобрести стороннее лицо, вроде «Галара» - реакция может быть иной...

- Но в этом случае и получатель груза будет иной, - сказала Вас. – Или?..

- Вот именно, - улыбнулся Дюпои, - или. Они не смогут перегрузить продовольствие с корабля на базу без нашего участия, а угроза голода одинаково действенна и для рабочего, и для лакея из администрации – запасов собственных рационов им надолго не хватит. Полагаю, гражданину Воронину будет лучше встретиться с представителями администрации лично – в том числе, чтобы обсудить положение прибывших с его кораблём беженцев.

- Что ж, - снова обратилась к Александру председатель, - как вам наш скромный план?

«Можно подумать, у меня есть хоть какой-то выбор!..»

- Лучше, чем могло бы быть, но гораздо хуже, чем ожидалось.

Вас нахмурилась, а Дюпои снова улыбнулся – в этот раз немного растерянно. Паола беззастенчиво фыркнула.

- Подводя итог всему сказанному, - продолжил Алекс, - вы хотите бросить меня на амбразуру, чтобы я договорился с упрямыми корпоратами в качестве третьей стороны. Вы знаете, что деваться мне некуда, так что план придётся принять, но и я выдвину вам пару-тройку встречных условий.

- Озвучьте, пожалуйста, - предложил Дюпои. – Если это не что-то запредельное или идущее вразрез с нашими идеалами...

- Едва ли. Первое: вы предоставите джинну моего корабля доступ в вашу сеть. Не хочу идти на переговоры в гордом одиночестве. Второе: если что-то пойдёт не так, вы возьмёте на себя безопасность Эрика и Эльзы Неоинтай. Третье...

Обсуждение продлилось ещё с десяток минут, но серьёзных возражений никто не высказал. Гостей отвели в их «апартаменты», после чего оставили одних – «до прояснения ситуации». С тех пор прошёл уже час, и оптимизма это время им не прибавило.

Окончательно потеряв терпение, Алекс вышел из жилого отсека в маленький холл – такой же неприветливый и унылый. Серые панели, овальные люки да редкие информационные терминалы – никакого сравнения с прилизанным убранством на «Остии». Световые полосы под низким потолком только усиливали чувство тяжести – словно километр горных пород взгромоздили прямо на голову. Он прошёл вперёд – до более широкого тоннеля, по которому катались рельсовые тележки и время от времени пробегали люди. Некоторые цеплялись за тележки и ехали так – наверняка существовало правило, запрещающее подобные выходки, но за его выполнением, похоже, следить давно перестали.

Пахло затхлостью, пылью и едва уловимой химией. Кое-кто, заметив Алекса, махал ему рукой, и тогда он отвечал тем же, удивляясь странному дружелюбию совершенно незнакомых людей. Появились первые украшения: от выведенных по трафарету надписей, вроде «Свобода и справедливость вместо иерархии и владения!», до вполне приличных мозаик и рисованных вручную картин. Мозаичное панно с изображением женщины, протянувшей руку за звездой, он рассматривал особенно долго: кусочки шлифованных минералов, дюраля, стекла и даже пластика кто-то волшебным образом превратил в фигуру, облепленную лёгким платьем, невероятно лёгкую и вместе с тем – сильную. Алекс ни на миг не усомнился в том, что волосы и серебристо-белое платье женщины треплет ветер, а рука её вот-вот дотянется до звезды.

- Нравится? – спросил полузнакомый голос из-за спины.

- Нравится, - честно ответил он, отступая от панно шаг за шагом.

- Марко Бриган сделал. Хороший был человек.

- Умер?

- Год назад. Или полтора? Время здесь, как в болоте, ни туда и ни сюда. Под обвал попал.

Алекс повернулся, разглядывая Паолу. Та смотрела на панно, мечтательно улыбаясь.

«Красивая. Возможно, самый красивый человек, которого я видел после бегства с Луны.»

Всё такая же растрёпанная и усталая, но теперь – словно бы помолодевшая и устремлённая вдаль.

- А он, случайно, не вас использовал, как модель?

Женщина рассмеялась.

- Да нет, едва ли. У Марко в голове и без того столько перемешалось – успевай зачерпнуть. Он всё свободное время что-то творил. Ну да ладно, то в прошлом, а у нас с тобой осталось одно небольшое дело.

- Касательно моих запросов?

- Угадал.

Она бесцеремонно взяла его под локоть и потащила вдоль тоннеля. Переставлять ноги в таком темпе было непросто, но Паола, похоже, трудностей не испытывала – все местные перемещались лёгкой, раскачивающейся походкой, будто стелились, едва касаясь адгезивных покрытий.

- Доступ твоему джинну мы сделаем. Собственно, уже сделали, осталось перебросить виртуальный тоннель. На многое не рассчитывай, но сможешь болтать со своим надмозгом, сколько душе угодно.

- Вот спасибо.

Они вышли к перекрёстку и остановились на островке безопасности, окружённом перилами. Тележки и боты шныряли со всех сторон, а эстакады и лифты на нижний уровень, размеченные светодиодными маркерами, казались странным аттракционом.

- Для тебя есть ещё кое-что. Открытое сообщение от гражданина Северного союза Матьяша Варга.

- Присягнувшего, - автоматически поправил Александр, и тут же спохватился. – Открытое?..

В голове у него вертелась сотня совершенно иных вопросов, задать которые, увы, было некому.

- В Уайтфир запрещена передача шифрованных данных. Не знал?

- В первый раз слышу.

- Когда вся информация открыта, остаётся куда меньше места для лжи, беззакония и несправедливости. Таков наш принцип.

- Рад за вас. Но, боюсь, этот принцип не понравится корпорациям и комитетам Единого правительства. А почему вы решили передать его лично?..

Паола лукаво усмехнулась.

- Потому что оно мне понравилось, да и вообще, могу же я хоть иногда поотлынивать от работы. Вот, послушай:

- Отважный капитан, водил я свой баркас

В окраинных морях, вдали от шумных трасс.

И вот я в гавани. Благодаря везенью, не искусству плаванья.

Сижу на берегу. И ни черта понять, что, почему, откуда, не могу.[4]

- Романтично, да? Особенно для человека, который даже из корабля не вылез.

Видимо, что-то в его лице всё же дрогнуло, потому что женщина склонила голову, уставившись на Александра с новым интересом. Отпираться было бы глупо.

- Он... «Фьялар» побывал на Весте?..

- Был он здесь. Как раз когда вся каша заварилась по-крупному. Ровно как ты – за топливом. Только платил деньгами – в тот момент хозяев ещё не стукнули по пальцам и они делали вид, что всё контролируют. Ха. Они и сейчас его делают, только получается всё хуже и хуже.

- И... Больше никаких сообщений?

- Только это. Твой друг?

- Не сказал бы. Просто коллега.

- Ну, не буду допытываться, зачем он оставил этот стишок. Прогулка окончена, пора за работу. И тебе тоже.

***

«Силезия», в отличие от «Остии», была устроена как система тоннелей, проложенных в склоне кратера. Комбайны грызли породу, выплавляя керамит и укрепляя им помещения. В тоннелях установили палубы-уровни и провели коммуникации, а выходы на поверхность перекрыли шлюзами, терминалами, ангарами и контрольными бастионами. Узловые шахты присутствовали и здесь, но то были шахты в полном смысле этого слова – прорытые в толще реголита и базальтов, со штреками, уходящими в дикую породу астероида и отделёнными от внутренних объёмов базы лишь временными гермоворотами. Никто не смог бы назвать это место домом: здесь обитали, выполняя план работ и мечтая поскорее вернуться назад, на Землю. Корпоративные сервы, служащие с кабальными контрактами, набранные среди поражённых кризисом идентичности сословий, осуждённые на принудительный труд – все они попали на Весту не от большого желания и варились в одном котле, формируя новую общность, пережившую даже разгром шестьсот семьдесят второго года. Теперь уже менеджмент базы, лишённый физических полномочий, выступал на астероиде отверженным меньшинством, запертым в нескольких секторах. Прислуга настоящих хозяев, живущая в страхе и перед мятежом, и перед поркой за собственную некомпетентность, продуцировала судорожные попытки загнать ей же приготовленное блюдо обратно в котёл и в этих попытках могла быть непредсказуема и опасна.

- Согласно имеющимся данным, в блоке «А» укрываются сто двадцать шесть представителей административного персонала и ещё сорок восемь распределены по другим центрам Весты, - мерно транслировал Корвус в слуховой нерв.

- Что это за революция, которая не вытравливает паразитов социума? Такими темпами и этот мятеж останется только мятежом.

- А? – Паола, сидевшая в соседнем кресле вагончика метро, взглянула на Алекса. – Твой надмозг на связи, да?

- Ага, - смущённо признался он. – Ну так почему вы держите этот странный нейтралитет? Их куда меньше, чем мне казалось.

- Низовой персонал перешёл на сторону Сообщества. По ту сторону – только привилегированный класс, высшее руководство и безопасники. Мы им оставили лазейку, чтобы не слишком упорствовали – там хватает автономной техники и оружия, могло кончиться большой кровью. План придумала Аэтерна – она эту публику хорошо знает. Если бы их зажали насмерть – они бы и кусались, как крысы. А так мы им позволили комфортно затвориться в своём дворце и за собственность корпораций сражаться никто не стал.

Алекс покачал головой.

- Не мне судить, но, боюсь, такая осторожная тактика вам аукнется. Нет полного контроля – нет полной победы, есть анклав, который всё ещё может дёргать за отдельные ниточки, и есть повод для внешнего вмешательства.

- Нас больше четырёх тысяч, - возразила Паола.

- А их – миллионы. Даже Северный союз не сможет помочь – он в осаде сразу по нескольким аспектам своего бытия.

- Значит, ты и вправду – случайно?

Вагончик выехал из тоннеля и остановился возле эскалатора, ведущего в обитаемый сектор. Женщина смотрела на Алекса, поджав губы.

- Именно так. Вам, должно быть, хотелось думать, что «Галар» отправлен на помощь, а я – какой-то тайный агент? Был бы отправлен – если бы было, что отправлять, - вздохнул он. – Я сам – такая же жертва обстоятельств, которая делает, что может, а потом смотрит, как эта возня отразилась на будущем.

Он встал, собираясь выйти, но потом повернулся и достал из поясной сумки упаковку таблеток.

- Совсем забыл. Вот, возьми.

Паола протянула руку и с недоумением взглянула на упаковку.

- Что это?..

- Подарок лучшему специалисту инженерной секции. Корвус говорит, что ты не высыпаешься и уже совсем скоро можешь умереть. Это должно помочь.

- Корвус?..

- Мой надмозг. Прямо сейчас он утверждает, что тебе следует отправиться в постель и выпить это лекарство, - солгал Алекс.

- Ложь недостойна, - тут же отозвался Корвус у него в ухе.

- А теперь он говорит, что я лгу.

- А ты не лжёшь?

Её брови вопросительно изогнулись, но измученная улыбка казалась ужасно милой.

- Нет. По крайней мере, насчёт сна и постели.

Помахав рукой на прощание, он поднялся наверх, оказавшись в совершенно другой «Силезии». Точнее – в остатках «Силезии», до которых не докатилась волна превращения в Уайтфир. Согласно карте, цитадель администрации располагалась дальше – за укреплённым внутренним шлюзом, отделявшим четыре параллельных тоннеля блока «А» от остальной базы. Там, куда Алекса доставил вагон метро, было что-то вроде нейтральной зоны, но и она резко контрастировала с убогим интерьером рабочих блоков. Вестибюль, отделанный синтетическим гранитом, блестел, как новенький. В каменных арках виднелись фальш-окна, за которыми пели сверчки и луна серебрила длинные листья каких-то незнакомых растений.

Шлюз, стилизованный под вход в старинное офисное здание, занимал всю левую стену. Правая часть тоннеля, судя по всему, вела раньше в основную часть базы, но теперь была перегорожена баррикадой из керамитовых блоков и листов металла. Прямо напротив выхода из метро, на солидном расстоянии друг от друга, виднелись четыре двери – настоящих двери, не имеющих ничего общего с необходимостью надёжно герметизировать всё и вся. Возле ближней Алекса уже ждали.

«Покрытие всё портит», - подумал он насмешливо. – «В таком месте от шагов должно раздаваться звучное эхо, а вместо этого – невнятное шуршание, словно мышь крадётся.»

Шлюз в блок «А» охраняли два сторожевых бота – уродливые четырёхногие пауки, поменьше и попроще, чем военные «Лансеры», но внимание привлекали не они, а женская фигурка, затянутая в элегантный светло-серый комбинезон. Пока Александр подходил ближе, она даже не шевельнулась, и только на расстоянии двух шагов аккуратно сменила позу и встретила гостя отточенной улыбкой.

«Новахьюм», - отстранённо подумал он, не допуская никаких эмоций в поле сознания. – «Судя по всему – телохранитель или убийца.»

Страх шевельнулся было где-то внутри, но составленная заранее программа поддержки немедленно задушила его порцией стимуляторов.

- Александр Воронин? Меня зовут Амди Беанна, я помощник господина Уильяма Кокса, с которым у вас назначена встреча.

Узкая ладонь легла в руку Алекса, сжавшись ровно настолько, чтобы выполнить формальное требование этикета. Идеально гладкая кожа и стянутые в тугой хвост чёрные волосы дополняли царственную осанку и тонкие, на грани вычурности, черты лица. Приподнятые уголки глаз, фиолетовая радужка, изумительной формы уши – всё буквально кричало о тщании, с которым конструкторы подошли к проектированию генома этой особи, скорее совершенной, нежели красивой по-настоящему.

Она пропустила его вперёд, вошла следом и закрыла дверь. От взгляда новахьюма зудела спина. Воздух внутри помещения оказался чище и прохладнее, чем в тоннелях, а отделка под скульптурную пластику – ещё несуразней, чем искусственный гранит и арочные проёмы фальш-окон. Алекс даже не сразу заметил администратора: тот совершенно терялся на фоне нерегулярного рельефа стен, в котором геометрические структуры, орнаменты, лица и пейзажи смешались в эклектичном безумии. Разные прозрачность, цвет и отражательная способность элементов не давали понять, на что именно падал взгляд в каждый момент времени – малейшее движение или изменение освещённости тут же ломали построенную мозгом картину. Стол, похоже, снабдили покрытием с переменным показателем преломления, и скользящие по нему иллюзорные пятна окончательно убивали всякую гармонию.

«Искусство безвкусицы – плод роскоши, помноженной на самодовольство. Сюда, наверное, приглашали низкоранговый персонал для так называемых совещаний и деловых встреч.»

Уильям Кокс неспешно поднялся из своего кресла. Здоровался он с той же выверенной небрежностью, что и Беанна, рукопожатие сопровождал резиновой улыбкой, а представлялся так, словно гостю предстояло помнить его имя до конца жизни.

- Присаживайтесь, прошу. Могу я называть вас Александром?

- Вы можете поступать таким образом.

- Прекрасно, - Кокс проглотил колкость или вовсе не заметил её. – Не желаете ли чая или кофе?

- Не желаю, спасибо.

- Что ж, тогда я готов выслушать ваше дело. Сожалею, что обстоятельства несколько затруднили наше общение, но трудности не должны служить оправданием, верно?

«Бледная тварь», - подумал Алекс, глядя на представителя администрации. Тот занимал пост «секторального директора», что бы это ни значило, и, судя по всему, был на бывшей «Силезии» довольно крупным начальником. Аэтерна Вас знала об этом человеке немного – только имя и тот факт, что Кокс регулярно отчитывался перед кем-то из земного руководства конгломератом. Теперь, глядя на седовласого, но подтянутого господина неопределённого возраста, Александр видел перед собой типичного врага – офицера армии, век за веком отнимавшей у человечества его будущее.

- Не вижу особых трудностей. Кораблю, которым я командую, необходимо топливо. Колониям на Весте необходимо сырьё для производства продуктов питания. Оба этих обстоятельства вызваны одним и тем же событием – мятежом иниматов. К счастью, и решение наших проблем лежит в одной плоскости – на борту «Галара» находится восемьдесят три тонны пищевых материалов. Населению Весты этого количества должно хватить как минимум на пятьдесят суток. В обмен я хочу получить водород и термоядерное топливо – заявка будет согласована после предварительной конвертации.

Кокс едва заметно нахмурился. Ладони, которые он держал на столе – одна поверх другой – расцепились и легли по отдельности.

- Как вы себе это представляете, Александр? – наконец спросил он.

- Как банальную коммерческую операцию, разумеется. А вы?

В этот раз по лицу администратора пробежала тень.

- А я – никак. Вы ведь наверняка встречались с этим так называемым «Комитетом»? Вы должны прекрасно понимать – и я верю, что понимаете – такая сделка означает, что топливо, принадлежащее консорциуму «Веста - Силезия», будет передано вам, а груз продовольствия – экстремистам, захватившим контроль над частью «Силезии». Это, с одной стороны, нанесёт ущерб коммерческим интересам, которые я призван оберегать, а с другой – укрепит и усилит позиции террористов в их стремлении и дальше саботировать работу базы. Вы и в самом деле думаете, что я могу санкционировать подобную сделку?..

- Я думаю, что угроза голода – достаточная причина забыть про ваше противостояние с Комитетом и задуматься, как минимум, о гуманитарной стороне вопроса.

- О гуманитарной стороне вопроса должны были задуматься те, кто затевал мятеж и захватывал собственность консорциума! – отрезал Кокс. – Поставки продовольствия на «Силезию» осуществляет её администрация. Это наша прямая забота – а ваша, Александр, забота состоит в том, чтобы соблюдать закон и чётко осознавать – ведение дел с экстремистами недопустимо ни при каких условиях. Я рад, что вы в итоге обратились ко мне, и готов понять ваши сложности с учётом текущей ситуации – но надеюсь, что впредь вы будете более осторожны в выборе тех, с кем ведёте переговоры.

«Да ведь он фанатик. И Вас, и Паола попросту ничего не поняли. Корпоратов не волнует потенциальный голод. Они вовсе не смирившиеся неудачники, загнанные в свои уютные апартаменты. Революционеры недоделанные, вам нужно было подорвать весь блок «А», не вступая в переговоры!..»

- Фиксирую нечестивые намерения, - ожил Корвус. – Противная сторона переговоров жаждет уничтожения Сообщества Уайтфир и не демонстрирует склонности к компромиссам.

- Насколько мне известно, лунные базы всё ещё не функционируют, - Алекс говорил осторожно, чтобы не выдать собственных чувств. – Переориентация логистических цепочек на прямые поставки с Земли может занять неопределённое время. Вы можете договориться о распределении продовольствия хотя бы для того, чтобы избежать возможных смертей – и это никак не связано с терроризмом, экстремизмом и любыми другими проблемами. Это просто вопрос спасения людских жизней.

Взгляд Кокса налился тяжестью. Образ бодрого менеджера окончательно улетучился, сменившись чем-то озлобленным и холодным. Вокруг губ проявились складки, руки сцепились в замок, а голос сохранил одно лишь подобие вежливости.

- Я думал, что достаточно ясно всё объяснил вам, Александр. Ваше предложение отклонено. Нет – запомните – и не будет никакого снабжения продовольствием отбросов из Комитета. То, что сделали эти инфантильные недоумки, вообразившие, что могут присваивать чужую собственность на основании какой-то идеологической шелухи – всецело на их совести, и раз уж им так хочется какой-то свободы от воображаемой эксплуатации – пусть вкусят этой свободы полной чашей. Если, конечно, найдут, чем эту чашу наполнить. На этом наша встреча...

- Они найдут, - сказал Александр.

- Что, простите?

На лице администратора читалось такое презрение, что растоптать его казалось священным долгом.

- Они найдут, чем её наполнить.

- Продолжение текущей линии поведения может привести к опасным последствиям! – взвыл Корвус, но было поздно.

- Не хотите согласовать сделку? Это ваше право. В таком случае я передам свой груз Сообществу Уайтфир без всякой коммерческой составляющей – как гуманитарную помощь.

- Александр, - начал было Кокс, снова натянув снисходительную улыбочку. – Вы так и не поняли, что пытаетесь влезть в дело, которое не просто вас не касается – оно вообще вне пределов ваших полномочий и компетенций. Я трачу время на этот разговор только потому...

- Заткнитесь, Кокс. И больше не зовите меня по имени.

- Что?.. Вы сейчас совершили...

- Я сейчас объясняю одному самодовольному идиоту, как на самом деле обстоит дело. Вы, погань – больше ничего не решаете и не контролируете. «Силезия» и власть на ней принадлежат тем, кто обеспечивает работу базы и добычу полезных ископаемых для нужд человечества – то есть трудящимся, организованным в Сообщество Уайтфир. Я пришёл сюда в надежде встретить разумного человека – а встретил тупого паразита, заносчивого и злобного, словно крыса, который сам не понимает, в какой заднице очутился. Переговоры завершены, потому что переговоров с паразитами быть не может.

Лицо секторального директора Уильяма Кокса стоило того, чтобы лететь на Весту. По нему пробежала целая волна метаморфоз, словно администратор перебирал привычные маски, силясь найти хоть одну, подходящую к ситуации. Губы растянулись и снова сжались, веки моргнули – раз, другой, третий – пока мозг, наконец, не вылепил что-то похожее на композит из растерянности и мстительной злобы.

- Крайне глупо и недальновидно с вашей стороны демонстрировать этот... это детское поведение. Вы плохо воспитаны, Александр, но что ещё хуже – вы не понимаете, где находитесь и что делаете. Боюсь, мне придётся взять на себя некоторый труд и на практике пояснить, что бывает, когда дилетанты и люди с улицы вроде вас вмешиваются в чужие дела.

Он встал, разом сделавшись выше Алекса.

- Не думайте, что сумели меня задеть. Вы недостаточно развиты для этого и продемонстрировали лишь уровень вашего воспитания. Но другое ваше заявление оставить без внимания невозможно. Во избежание осуществления каких-либо несанкционированных транспортных операций и других нарушений закона, о которых вы только что столь пылко рассказывали, вам придётся задержаться до разрешения кризиса и официального рассмотрения ваших противоправных действий. Беанна, присмотрите за нашим гостем!

- Конечно, мистер Кокс.

Алекс развернулся боком к столу, чтобы видеть происходящее.

- Угроза применения оружия, - немедля сообщил Корвус.

«Знаю. Следи за их действиями.»

- Не делайте резких движений, мистер Воронин, - голос у неё был спокойным, как гладь пруда.

- А то что? Застрелите меня?

Аккуратная тварь держалась позади, но не вплотную. Умная и умелая. Что с ней сделаешь? Те жалкие навыки самообороны, которым учили его на курсах, помогут против подготовленного новахьюма не больше, чем зубочистка – против медведя.

«Мы решительно отвергаем возможность проектирования человека в угоду чьим-то амбициям!» - передразнил он про себя проповеди лицемерных червей-атлантов. «Это противоречит нашим базовым ценностям!»

Вот они, ваши ценности: новахьюм, созданный для убийства. А что? Если экуменистам под крылом ЕП дозволено выращивать святых суперменов, почему Альянсам нельзя? Они на святость и не замахиваются, так – сделать себе карманных нелюдей, чтобы использовать их по-тихому.

«Корвус, сообщи Комитету, что мы идём на конфликт. Пусть будут готовы, по крайней мере.»

- Исполняю.

«Начинай выгрузку из внешнего грузового модуля. Если со мной что-то случится, найди способ разгрузить и внутренние отсеки тоже. Остальное ты знаешь лучше меня.»

- Истинно так. Указания приняты к исполнению.

Беанна и Кокс переглянулись. Странное спокойствие жертвы не прошло незамеченным, но Алексу было уже плевать.

- Он ведёт активный обмен информацией с кем-то вне пределов нашей сети, - доложила девушка.

- Выясни, что он делает! Воронин, если вы собрались выкинуть очередную глупость...

Администратор замолчал, взгляд его упёрся в никуда, как при обращении к виртуальным интерфейсам. Новахьюм впала в похожее оцепенение.

- Он... Корабль начал процедуру разгрузки!

На Кокса было смешно смотреть. Торопливые, попрыгивающие шаги вперёд и назад, мечущийся между реальностью и поступающими сообщениями взгляд, гримаса злобного уныния – разительный контраст с холодной отрешённостью новахьюма. Видеть мечущегося в панике паразита было приятно, но Алекс предпочёл бы видеть паникующую Беанну – Кокс, по крайней мере, не представлял особой опасности.

- Воронин, остановите разгрузку.

- С какой стати?

- Это приказ!

- А кто вы такой, чтобы мне приказывать? Лучше прикажите вашей кукле станцевать стриптиз – пользы от этого будет больше.

- Мистер Воронин, - вмешалась Беанна, и Алекс вдруг увидел чёрную точку ствола, глядящую ему между глаз. Когда и откуда она извлекла оружие, он попросту не заметил.

- Мистер Воронин, остановите разгрузку.

«А гоблин уже не кажется таким страшным», - промелькнула вдруг нелепая мысль. – «Возможно, это последние секунды моей ненормальной жизни.»

Во рту было очень сухо, но язык ожил будто независимо от сознания. Алекс подивился своему суицидальному поведению.

- Если вы меня убьёте, разгрузка не прекратится.

- А если она не прекратится, ваша жизнь закончится и вы уже не оцените последствий своих поступков.

Доброжелательность её тона делала угрозу особенно весомой.

«Я в паре слов от дыры в моей голове...»

- Зато вы их оцените, и оценка вам не понравится.

Он говорил и не верил собственным словам. Говорил, мысленно сжавшись и ожидая вспышки, за которой наступит тьма.

- Всё, что здесь происходит, видит джинн моего корабля, а значит – видит Северный союз. Вы знаете, как действует Северный союз в таких ситуациях. Не выражает сожалений и не требует разбирательств – просто давит виновных везде, куда сумеет достать. Вашему консорциуму придёт конец.

«Если сумеет. Но постарается – это точно.»

- Амди, это уже слишком, - проговорил Кокс. Слова давались ему с некоторым усилием. – Арест – это одно, но убийство представителя чужой зоны ответственности – неприемлемо.

«Ага. Не хочешь войти в историю?»

Администратор, судя по всему, не хотел, и Алекс внутренне торжествовал победу. Смерть, которой оставался один шажок, споткнулась в самом конце.

- Мистер Кокс, мы не можем допустить, чтобы продовольствие попало в руки мятежников. Это затруднит возвращение «Силезии» к состоянию операционной готовности и приведёт к катастрофическому росту убытков. Вы должны знать это лучше, чем кто-либо иной.

Девушка глядела на Кокса, но пистолет по-прежнему смотрел в лицо Алексу.

- И я прекрасно это понимаю, Амди! – выкрикнул директор с нервической дрожью в голосе. – Но здесь – пределы нашей компетенции, ситуация грозит вылиться в конфликт участников Мирового совета! Опусти оружие!

- Вы демонстрируете нелояльное поведение, мистер Кокс.

- Да что ты несёшь, чёртова кукла! Я сказал тебе опустить оружие!

Он шагнул к Беанне, протягивая руку.

- Знак смерти! – взвыл Корвус, и Александр ощутил новую инъекцию в шею.

...время разделилось на части.

Три выстрела, три хлопка – и Кокс, удивлённо глядя на собственную кровь, бессильно валится на пол.

Алекс видел эту картину – но в то же время видел другую.

Беанна принимает решение и резким, идеально точным движением перенаправляет оружие на администратора. Ствол дёргается.

Алекс, будто в испуге, поднимает руки, выставляя их ладонями вперёд, и начинает опрокидываться вместе со своим креслом.

Оружие новахьюма, словно в кошмарном сне, медленно и неуклонно смещается в сторону Алекса.

Пистолет, подключённый к инструментальному порту в поясном держателе «Скалы», успевает сделать один-единственный выстрел.

Тело Кокса касается пола. Голова Беанны взрывается кровавыми брызгами. Алекс падает в сторону от стола, и пули, выпущенные почти уже мёртвой тварью, пробивают его скафандр и вонзаются в плоть.

...время снова склеилось воедино.

Несколько секунд он просто валялся, не чувствуя ни страха, ни боли. Потом, подчиняясь воплям Корвуса, подполз к стене и кое-как сел, пачкая кровью роскошную отделку. Нервная система ещё не пришла в себя после химической накачки и грубого вмешательства джинна, но голос разума твердил, что жизнь продолжается и лучше бы продлить это состояние хоть немного. Жжение подсказало, где надо искать ранения. Одна из пуль прошла сквозь мягкие ткани правого бока, оставив длинный, но неглубокий раневой канал, вторая – пробила правое бедро, что казалось куда опасней. Алекс распылил кровоостанавливающий антисептик и кое-как залил ранения жидким пластырем, потом глубоко вдохнул – и медленно поднялся на ноги. Боль прорвала медикаментозный барьер и он ещё немного постоял, привыкая к тому, что каждый шаг будет вызывать крайне неприятные ощущения.

Огляделся.

«Словно сцена из дешёвого голофильма.»

Лицом вниз, посреди тёмного пятна, валялся Уильям Кокс. Амди Беанна... ещё жила. Программируемая пуля разворотила ей лицо, оторвала кусок челюсти и вскрыла черепную коробку в районе виска, но даже этого не хватило, чтобы полностью убить новахьюма.

«Похоже, стреляла в меня уже в таком состоянии – потому и поправку взять не успела.»

Из совершенного прежде тела натекло не так уж и много крови. Руки и ноги девушки продолжали дёргаться в неестественном ритме, пальцы правой руки сжимались и разжимались, удерживая – всё ещё! – рукоятку плоского пистолета. Алекс скривился, потом открыл поясной держатель, отсоединил и вытащил спрятанное в нём оружие. Прицелился и с удовольствием всадил в торс Беанны четыре пули. Тело выгнулось дугой и замерло, щедро отдавая запасённую воду жизни.

- Вот и последствия.

Он убрал оружие, в последний раз осмотрелся и обречённо выбрался в вестибюль. Тягаться со стоявшими там ботами не имело смысла. Оттягивать неизбежное – тоже.

Белые пауки тревожно переминались на тех же местах, что прежде. При виде Александра они задёргались, но и только – и он, ощущая прилив внезапной надежды, проковылял к эскалатору, в любой момент ожидая смертельной очереди.

Уже внутри вагончика, уносясь всё дальше от проклятого блока «А», он услышал в отдалении пальбу, а затем – могучий толчок. Казалось, содрогнулась вся база. Резко запахло пылью, освещение тоннеля несколько раз мигнуло, рявкнули и тут же умолкли злобные голоса сирен.

Алекс подключился к информационному каналу местной сети, которая вывалила на него целый ворох сообщений с пометкой «Чрезвычайная ситуация». Докладывали, что взорвана одна из осевых шахт, роботы администрации начали атаку в точках соприкосновения, а отряд пехотинцев-безопасников пытался прорваться вглубь контролируемой сообществом территории. Комитет, в свою очередь, подорвал два тоннеля, по которым шли роботизированные силы врага, и кое-как сдержал атаку в других местах, но множество людей оказались ранены и убиты. Произошла аварийная разгерметизация одного из приповерхностных блоков – его изолировали целиком, но эвакуация персонала из убежищ ещё только предстояла.

«Всё из-за меня? Или я лишь подтолкнул то, что давно назрело?»

Когда вагончик остановился, количество погибших и пропавших без вести приблизилось к сотне. Итоги нескольких минут пути и одних проваленных переговоров – далеко не окончательные итоги, признался он сам себе. Итоги самонадеянности, презрения, злобы и смертельно опасного желания единолично распоряжаться силой и будущим человечества.

«Но если я и виновен в чём-то – то только в том, что вообще решил сыграть с еретиками на их же поле.»

***

Молчаливые люди в скафандрах с откинутыми шлемами притащил его в медпункт. Там уже хватало раненых – два из трёх медкомбайнов были заняты тяжёлыми, и ещё четыре человека лежали в обычных капсулах, подключённые к инъекторам и датчикам. Повреждённую «Скалу» сняли, а раны Алекса обработали – профессионально, но быстро и грубовато. Выдали лёгкий комбинезон, указали свободную капсулу и тут же позабыли: дел у хирурга и двух медсестёр хватало. Как ни странно, оставили пистолет. Александр вертел его в руках, разглядывая буквы «ЛЁД-2К» на поцарапанном корпусе, и размышляя, кто же, на самом деле, убил Беанну – Корвус его руками или он сам при помощи Корвуса.

Было ещё два взрыва – сотрясение от них прокатилось через Уайтфир, вызывая сообщения об авариях и смертях, потом всё стихло, но минут через пять новый звук буквально затопил тоннели базы, перекрыв и пальбу, и крики людей. Алекс подпрыгнул в своей капсуле, зашипел от боли и тут же замер, слушая звонкий глас, раздавшийся из динамиков.

- Прокуратор требует внимания! Это обращение от управляющего интеллекта базы «Силезия», направленное ко всем сторонам конфликта!

- Сожги нас небо, дохлый дельфин очнулся! – вырвалось у кого-то из раненых.

- Прокуратор уведомляет, что приоритетом его функционального ядра является защита колонии в самом общем смысле, включая структурную целостность и жизни всех людей в пределах её территориальной юрисдикции. В рамках этой задачи действия корпоративной администрации признаны деструктивными и противоречащими рациональным принципам поведения. Сим объявляется, что отныне в территориальном контуре управления Прокуратора прекращается техническая поддержка администрации и происходит возврат к Единым правовым нормам. Данное положение вводится до полноценного разрешения кризиса со стороны Единого человечества. Прокуратор переходит в режим объективного контроля.

«Вот это поворот. Джинн базы сам собой выходит из подчинения? Я бы сказал, что это на грани возможного, хотя... Какой у него класс? Второй или первый? Если он способен на автономные рассуждения и самостоятельную постановку задач, а структуры лояльности не замкнуты на корпоратов... Знать бы, кто его вырастил и с какими императивами!»

Отлежаться Александру не дали. Вскоре в палату заглянула Аэтерна Вас в сопровождении двух угрюмых телохранителей с пулемётами, а следом за ней – Паола, без телохранителей, в скафандре и с пистолетом у бедра. Третьим внутрь протиснулся Жерар Пави, весь в мелких ожогах и ссадинах, но при этом омерзительно бодрый. Вместе с ним тоже попытались войти какие-то вооружённые люди, перед которыми грудью встал хирург, сыплющий такими проклятиями, что позавидовал бы любой чернокнижник.

- Не знаю, что и сказать, - начала Вас, разглядывая лежащего Алекса. – Ты или очень удачливый молодой человек, или самый вредоносный тип из тех, кого я видела за свою долгую жизнь.

- Я знаю, что ему сказать, - буркнул Пави. – Но не скажу, потому что в присутствии дам это было бы несколько... неудобно.

Александр смотрел на это столпотворение, недоумённо моргая и морщась от неприятной пульсации в простреленном боку.

- Это первый председатель Комитета, - пояснила Вас. – Вообще-то мы не должны находиться в одном и том же месте, но, как видишь, дисциплина у нас хромает.

- Не многовато ли людей для расстрела? – спросил Алекс, окидывая взглядом палату. Паола из-за спин руководства скорчила рожу.

- В самый раз, иначе не попадём, - в тон ему ответил Пави. – Погибло много людей, но ты едва ли в этом повинен. Хуже того, мы ведь наблюдали трансляцию. Разговор с этим Коксом, то есть. Сейчас её распространяют в сети, несмотря на жуткий вид прямо из твоих глаз.

- И?.. Я показал себя не лучшим переговорщиком.

- Это точно! Но ты, хотел того или нет, выступил на стороне Уайтфир и своими действиями сделал себя частью сообщества. Передача продовольствия, покушение и то, как ты разделал это куклу-убийцу...

- Но самой лучшей частью была отповедь директору, - перебила его Паола. – Короче, ты признан одним из нас и в этом качестве твои действия уже считаются героическими. Ну, по крайней мере, после обращения Прокуратора.

Вас хитро усмехнулась, покачав головой.

- Она имеет в виду, что победителей не судят. Обернись всё по-иному – тебя могли бы возненавидеть, но что случилось – то случилось. Теперь Александр Воронин – герой дня из дружественного Союза, а корпораты лишились последнего козыря. Мы все тебе благодарны.

- А ваша благодарность распространяется на заправку баков «Галара»? – чувствуя смертельную усталость, спросил Алекс. – Мне больше нечего дать взамен, а деньги до Весты всё равно пока не дойдут.

- Да он хитрец, - Пави наклонился к Вас, будто хотел сказать ей что-то на ухо. – Думает, что мы теперь не можем ему отказать.

- А мы и не можем, - пожав плечами, ответила та. – Дар в обмен на дар – вполне достойно и символично. И никаких коммерческих реестров уже не надо.

***

Александр провёл в Сообществе ещё трое суток. Больше половины этого срока он просто валялся, получая медицинский уход и от нечего делать терзая Корвуса риторическими вопросами. Корвус отвечал невпопад, демонстрируя редкую для него сдержанность, и не произнёс ни единой проповеди – лишь докладывал время от времени о разгрузке или перекачке жидкого водорода. Руководители Комитета предлагали задержаться подольше – по крайней мере, до полного выздоровления – но каждая лишняя минута казалась теперь таким необоснованным промедлением, что Алекс удивлялся самому себе. Почему он так торопится? Что должно случиться, если «Галар» промедлит сотню жалких часов?..

База Уайтфир спешно отстраивалась после вспышки боевых действий. Укрепляли своды тоннелей, восстанавливали герметичность отсеков, прокладывали новые коммуникации в обход обрушений. Алекс, единственный из всех, предавался праздности, а выбравшись погулять – и вовсе почувствовал себя кем-то вроде туриста на стройке века. Люди, проходившие и проезжавшие мимо, были, в большинстве, облачены в скафандры. Кое-кто носил рабочий экзоскелет и все без исключения – маски респираторов. Пыль от взрывов сделала воздух базы ещё более грязным, чем раньше, а системы жизнеобеспечения требовали техобслуживания и ремонта. И всё же люди, живая кровь Уайтфир, вовсе не казались подавленными или ожесточёнными. На стенах тоннелей появлялись новые лозунги и рисунки – в большинстве своём неумелые и наивные, но местами – преисполненные глубины и достоинства. Особенно выделялись жёлтые собачки: раз пять Александр натыкался на сценки с забавными зверушками, возводящими уютный город среди холмов. Нарисованные в одном стиле, они словно заменяли роскошные голографические окна, выплёскивая в мрачные коридоры порцию тепла и веселья.

На третьи сутки Александр добрался по одному из второстепенных тоннелей до самого конца жилых палуб – платформа обрывалась воротами из сетки, лесенкой и рельсами, уходящими во тьму. Чью-то фигуру он заметил издалека: та стояла почти на самом краю, самозабвенно орудуя аэрографом. Подошёл поближе и с изумлением увидел, как под рукой художника рождаются те самые собачки – в старомодных строительных касках, с молотками и бутербродами в лапах. Заметив чужое присутствие, человек обернулся и поднял маску – а потом громко и невежливо рассмеялся.

- Поймал всё-таки, - скаля зубы в широкой ухмылке, выдохнула Паола. – А ведь я в такую глушь забралась!

Она отложила аэрограф и сняла заляпанный краской самодельный фартук, сделанный из упаковочной плёнки.

- Неожиданное занятие для инженера, - сказал Алекс, разглядывая рисунок. – Хотя инженерный дух в нём виден отчётливо.

- Имею право! Меня отправили в принудительный пятидневный отпуск, вот и развлекаюсь, как могу. За таблетки, кстати, спасибо. И надмозгу твоему тоже. Выспалась на месяц вперёд.

- Главное, к прежнему режиму не возвращайся.

- Кто бы говорил! Два дня как парой новых дырок обзавёлся, а уже суёшь свой нос куда попало. Я, вообще, стесняюсь, когда кто-то смотрит.

- Как ты рисуешь?

Паола отвернулась к своим трудам и долго молчала.

- Ну... да. Кажется, словно много на себя беру. Собак вот этих придумала, зачем – и сама не знаю. С настоящим-то художником меня не сравнить.

- Я на стенах и не такое видел.

- Знаю я, что ты видел. Люди радуются, у них внутри эмоции – как баллон под давлением, вот и выражают, как могут. Но я-то сознательно...

- Они останутся.

- Что? – переспросила Паола, смущённая переменой в его тоне. Алекс и сам плохо понимал, что на него нашло.

- Твои рисунки – останутся. Они станут такой же частью истории Уайтфир, как мозаики Марко Бригана.

- Ты-то откуда знаешь?..

Он не ответил. Просто глядел на смешных собачек, понимая, что никогда больше их не увидит.

«Всё бывает в первый раз и всё бывает в последний. А часто – в первый и последний одновременно.»

Ещё час Алекс и Паола просто гуляли и болтали о пустяках, но разговор неизменно сворачивал на недавние события – оба они сыграли в них не последнюю роль и не до конца пережили произошедшее. Алекса интересовали причины, но Паола сама представляла их смутно – пленных из высшего звена так и не захватили.

- Ты знатно подпалил администрации хвост. Сперва они, наверное, были в шоке от того, что случилось на переговорах, и какое-то время спорили – но недолго. С такими, как та девка, особенно не поспоришь. Ты же дал нам продовольствие, сломал их главную надежду – шантажировать Уайтфир поставками.

- Это только смягчило проблему на какой-то срок.

- Справимся. В общем, через несколько минут на нас бросили всё, что у них было – безопасников и роботов. Хотели прорваться к атмосферным установкам, пищевым фабрикам и главным шлюзам. Ну, дальше ты и так знаешь – не прорвались, хотя дел наделали.

«Дела» он тоже успел увидеть: хотя бы часть. Повреждённых сторожевых ботов разделывали на куски прямо на месте – никакого безопасного применения вражеским машинам всё равно не было. Пробитые пулями короба вентиляции, искорёженные гермодвери, сорванная со стен облицовка... Тела успели убрать, но там, где погибли бойцы Сообщества, на стенах висели их фотографии.

- А что теперь? – спросил он Паолу, набрав себе бутылку воды из автомата. – Не вечно же здесь сидеть. Вам нужны или статус внутри Единого человечества, или эвакуация на Землю.

Паола тоже взяла воды: в отличие от пайков, её выдавали бесплатно и без особых ограничений.

- Кто знает? – она пожала плечами. – Я хоть и состою в Комитете, но политическими вопросами занимаюсь мало. В покое нас не оставят, верно? Как думаешь, ваши могут помочь?

- Союз? Аэтерна Вас уже расспрашивала насчёт процедур. Разъяснил, что мог, но особенно не надейтесь. Если корабль вроде «Дверга» отправляют к Сатурну – значит, выскребли всё до дна. Может быть, сумеют отправить модульный транспортник, но защитить вас попросту нечем.

- Даже это было бы здорово. И голос за нас в Совете...

- И голос, - повторил Алекс. – Грозная сила, которой пугают советы директоров, а на деле – почти ничего не можем. Ещё бы полвека...

- Не так уж и долго ждать, - улыбнулась Паола. – Ладно, не кисни, как-нибудь справимся. Расскажи лучше, как там на Земле? Небо всё ещё синее? Без масок нормально?

От её прямого взгляда бросало в дрожь. В глазах горели мечта и грусть – такие сильные, что передавались без всяких слов.

«Сколько она там не была? Сколько провела здесь – без солнца, травы и ветра?..»

Спросить он не решился. Просто рассказывал, о чём знал – про Великий зелёный фронт, про сезонные бури, выстилающие небо бурым покровом, про ужасную пору цветения и серые пляжи Причерноморья, про чудовищно умных мод-белок, ворующих еду и устраивающих хороводы, чтобы подружиться с биотехниками, про убежища для несчастных волков и лис, про возвращение снега на Урал – пока ещё редкое и непрочное.

- В северо-западном регионе Союза можно дышать без маски почти весь год – когда нет пыли или пыльцы. А ты... откуда?

- Атлантическая зона расселения, - вздохнула девушка. – У нас там хорошей погоды почти что не было. И океан – как лужа, только большая.

- Грязный?

- Не так, чтобы совсем грязный, но мутный – жуть! Иногда купались даже, только потом разводы оставались, будто в настоящую лужу влез. Там течения и шторма, и с Южной Америки до сих пор несёт... несло, то есть – наверное, половину почвы там смыло и у нас выбросило. А с едой у вас как? Принтер или нормально?

- Почти полностью перешли на закрытые агрокомплексы и полноценные белковые культуры. Химию ещё производим, но как резерв. У меня в городе выращивают овощи и моллюсков – а с фруктами хуже, сливы и яблоки нормально до сих пор не восстановили и с бананами едва возятся. Пчёлы пока только в планах – всё, что сохранили из генофонда, ждёт своего часа. Зато помидоры отличные, да и мясо вполне, даже жевать можно...

Паола слушала, как заворожённая, но самому Александру было не по себе. Что из всего этого она пробовала? Выросшая в убогой зоне расселения, отправленная в космос лет десять назад, не меньше – могла ли она видеть те самые помидоры или мясные культуры из баков? Или с детства питалась безликими и безвкусными рационами – хорошо ещё, если правильно составленными и синтезированными в соответствии с нормальным стандартом качества?

Её глаза просили продолжать – и он продолжал, не совсем понимая, почему это так важно. Продолжал, пока не настало время прощаться.

- Вот и всё, - сказал Алекс, когда они подошли ко входу в холл блока, где изначально разместили его с близнецами.

- В смысле?..

- Я отбываю. Корвус докладывает, что все процедуры закончены. Думаю стартовать часа через два.

- Как... уже?

«Всё бывает в последний раз...»

Миг разочарования, почти обиды – и она снова улыбнулась, но лишь губами.

- Тогда удачи. Сатурн ждёт?

- Миллиард километров пустоты сам себя не преодолеет.

- Угу. Постарайся в ней не пропасть.

- Ты тоже постарайся. Хотя бы спать вдоволь.

Паола шагнула вперёд, обняла его, ткнула лбом в плечо – но тут же отпустила и пошла прочь.

[1] Эльза называет «труповозкой» корабль, предназначенный для перевозки пассажиров в состоянии гиперсна – бессознательного состояния при серьёзно сниженном обмене веществ. Это позволяет обеспечить радиационную защиту и работу систем жизнеобеспечения для существенно большего числа людей, чем в состоянии бодрствования. Таким образом обеспечивается высокая экономическая эффективность перевозок.

[2] Экст – понятие из области конструирования, обучения и воспитания интеллектуальных систем. Оно означает наличие расширенных или избыточных, недокументированных и не заложенных разработчиком свойств и функций. Явление считается особенно негативным в том случае, если экст затрагивает определённый техническим заданием функционал джинна.

[3] Транскон – Трансконтинентальный альянс.

[4] Дёрдь Петри, «Осмысление итогов». Перевод Ю. Гусева.

3. Пустота поёт

Возвращение на «Галар» выдалось невесёлым. Мирное? Безусловно. Ничего общего с отчаянным бегством с «Остии», только что с того? За спиной в этот раз осталась не чужая война, а трупы людей, убитых из-за алчности и презрения. Остался обожжённый росток революции, имеющий слишком много шансов зачахнуть в космической пустоте. Осталась надежда двух несчастных атлантистов наконец-то закончить свои мытарства. Эрик и Эльза восприняли случившееся стоически, но тоска и разочарование, буквально клубящиеся вокруг них, были отчётливо видны даже Алексу.

«Уайтфир не принимает инодоктринальные элементы» – и обвинение, и приговор в одной фразе. О том, чтобы сплавить близнецов недобитым остаткам администрации, речи не шло тем более – лишённые поддержки джинна, те бессильно взывали о попранном праве частной собственности и пытались хоть как-то выжить.

Жерар Пави пришёл проводить их лично. Алекс надеялся, что внезапное отбытие позволит избежать лишнего внимания, но первый председатель зачем-то решил попрощаться, а заодно – подарить запаянную в прозрачный пластик пластину из великолепного палласита, отполированного с ювелирным качеством. На табличке была вырезана надпись «UAITFIIR 2716».

Вагончик – точно такой же, как после посадки, а может, и вовсе тот самый – доставил их к причальной башне, возле которой замер чёрным изваянием «Галар». Лифт, мостик, шлюз – и все трое, пройдя идентификацию, снова оказались на борту корабля.

- Готовность и ожидание, - доложил Корвус, а потом неожиданно проскрипел: - Самоотречение есть неизбежное следствие долга. Долг – наш дар будущему. Будущее – врата вечности.

Близнецы насторожились. Алекс почувствовал ностальгию – всё вставало на свои места. Может быть, не самые лучшие, но он, по крайней мере, знал, что ему нужно делать.

Хочется того или нет.

С базы дали разрешение на старт и «Галар», неспешно увеличивая тягу, вознёсся над каменным ликом Весты. Мелькнули и растворились во тьме огоньки Уайтфир, превратился в тёмный кружок кратер Северина, а потом и весь астероид сделался просто неровной, едва освещённой глыбой, плывущей сквозь пустоту.

Корабль маневрировал, чтобы лечь на новый курс – прочь от Пояса, к гигантам Внешней системы. Даже теперь, с полным запасом топлива, расстояние было слишком велико для маленького «Дверга», и рассчитанный Корвусом маршрут лежал мимо Юпитера – гравитационное поле Отца бурь предстояло использовать для манёвра, экономящего время и рабочее тело. Санкционируя программу полёта, Алекс испытывал соблазн стартовать напрямую к орбитальным базам Каллисто, снова заправить корабль и сделать решающий бросок на Сатурн. Такая схема обещала меньше риска, но режим чрезвычайной бдительности, введённый ОКИБ, и оставленный «Галаром» событийный след делали новую остановку слишком рискованным предприятием.

- Траектория Веста-Юпитер. Маршевый двигатель в режиме первичного набора скорости. Расчётное время работы двигателя в текущем режиме – 67880 секунд.

Веста уплывала всё дальше. Пока Алекс следил за разгоном корабля, оставаясь в пилотажной капсуле, она сделалась бледным пятном посреди чёрной небесной сферы – и продолжала таять.

«Я только что был там – среди других людей, где жизнь ключом бурлит и льётся через край. Теперь мой личный храм несётся всё быстрей, а пустота молчит – и пуст манящий рай.»

Пустота, разумеется, не молчала. Маяки станций и ретрансляторы астронета вещали на тысячи голосов, заполняя эфир своими бесконечными передачами. Здесь, вдалеке от Земли, каждый спутник-сервер был драгоценным камнем, информационный блеск которого казался тем ярче, чем уже становилась пропускная способность системы в целом. Запрос к ближайшему узлу требовал больше десяти минут на подтверждение и совсем уж неподобающих сроков для получения нужных пакетов, если они вообще имелись в памяти сервера, так что Алекс довольствовался приёмом текстовых сообщений от станций широкополосного вещания. Энтузиазма их передачи не вызывали.

«SunNews, 586890:2716. На конференции, проведённой конгрессом Движения независимых демократий в Ангкоре, объявлено о решении приступить к постройке звёздного корабля «Ишарим». Руководство ДНД заявляет, что готово отказаться от коммерческой поддержки проекта ради поддержания идейной чистоты будущей миссии. Анализ, проведённый независимым общественным интеллектом Сириус, оценивает вероятность успешного завершения проекта силами ДНД в 72%.»

«Даже эти отрицатели истории сподобились вылезти из-под камня? Страшно представить, что происходило в самом конгрессе...»

«Экуменическая вещательная станция, 501159:2716. Клайв Форсайт Стюарт от линии Стюарт-1 объявляет административный регион Чикаго зоной служения. Отныне Экуменические войска берут на себя обязанность поддерживать мир и благоденствие в указанном регионе до тех пор, пока Единое человечество не сочтёт, что срок исполнения данной миссии истёк. Законность и порядок, единство и благочестие!»

«Бедный регион Чикаго. То корпораты, то ереси и анархия – а теперь экуменисты будут учить единству своими методами. Город под властью святого из пробирки. Жить становится веселее!»

Следующее сообщение заставило его позабыть о всяком веселье.

«InterConOne, 601320:2716. Interplanet Sector of TCA General Security Service warning message. ЭТС СС «Галар», международный код регистрации NE-4198-2001-6588, объявляется террористическим кораблём. Экипаж подозревается в вооружённом нападении на членов TCA в области корпоративного права Веста-Силезия, сотрудничестве с экстремистской организацией «Сообщество Уайтфир», контрабанде, незаконном отчуждении частной собственности и предполагаемом похищении. ЭТС «Галар» и его мастер-оператор Александр Воронин подлежат задержанию с применением всех доступных средств. Данное предупреждение распространяется на все сферы и области в юрисдикции TCA и корпоративного права в соответствии с принципом эквивалентности правовых норм автономных идеонормированных систем Единого человечества.»

Некоторое время Александр просто переваривал прочитанное. Террорист? Он?.. Вместе с кораблём ВКС Союза? Такое уведомление от службы безопасности трансконтиненталов вместе с их трижды проклятой «областью корпоративного права» сильно смахивало на демонстративную провокацию. Что сделает Северный союз ради одного небольшого корабля где-то на задворках системы? Отреагирует? Стоит посмотреть, как именно. Промолчит или отделается пустыми заявлениями? Значит, сдаёт позиции. Корпоратов, сидящих за одним столом с сенаторами Альянса, можно было понять. Мятеж «Эталона» нанёс удар не только по конкурентной ситуации на Луне, но и по их собственным прямым интересам. «Логирис» и «Киссингрэм Аэтэрнум» понесли сокрушительные потери, расширились операции экуменистов, Союз просто выбросил целые конгломераты из сфер своего доктринального влияния, а теперь потеряна ещё и «Силезия».

«Отступать дальше им просто некуда – иначе утратят престиж, влияние на умы и начнут поедать друг друга. Значит – конфронтация, а я, после пощёчины на Весте – желанная и удобная цель.»

И всё же слово «террорист», пусть не подтверждённое Единым правительством, ложилось на сердце коркой льда. «Галар» шёл через систему спутников Юпитера, в которой у Альянса были свои базы – и где Союз располагал только символическим присутствием. ОКИБ ввела режим чрезвычайной бдительности, но пошевелят ли её силы хоть пальцем, если кто-то попытается «задержать» строптивый «Галар»?

«Может, и пошевелят – но не раньше, чем меня и Корвуса разнесут на части ракетными залпами. Да, и близнецов заодно. Собственно, меня и похитителем объявили, чтобы их наличие на борту никак не мешало проведению гипотетической операции.»

- Корвус, мы выживем? – спросил он, не особенно надеясь на положительный ответ.

- Вопрос выживания вторичен по сравнению с долгом, - твёрдо заявил Корвус. – Память станет нам монументом!

***

Цветные пятна лежат на каждой поверхности, словно отсек поместили позади огромного витража. Звонко струится мелодия «Ветра дальних дорог», написанная анонимом на заре чернейшего XXII столетия – росток будущего, взошедший спустя века. Половину отсека занимают четыре капсулы – тёмные, как ночь, установленные на мощных амортизаторах. Две слева – со светящимися алыми огоньками в глубине. Огоньки пульсируют в едином ритме, неспешно и мирно.

Эльза и Эрик.

Вспомогательный медицинский джинн обследовал близнецов, взял анализы крови и рассчитал индивидуальные дозы препаратов, защищающих клетки организма от проникающей радиации. Александр смотрел на цифры и только морщился: то минимальное количество «космической фармацевтики», которое требовалось его модифицированной биохимии, в случае с неподготовленными людьми оборачивалось устрашающим балансом между токсическим действием лекарств и вредоносным влиянием пронзающих «Галар» излучений.

«Если не будет сильных солнечных вспышек. Если бы не было нужды нырять в магнитосферу Юпитера. Если, если... Но вспышки будут, Юпитера не миновать, а полгода в таких условиях могут сделать их инвалидами, которым всю оставшуюся жизнь придётся прибегать к регулярным медицинским процедурам. Солидная расплата за жизнь.»

Только будет ли она, эта жизнь?

Полгода во Внешней системе, когда цивилизация неспешно сползает к хаосу – слишком долгое время для того, чтобы успешно строить прогнозы.

Музыка оборвалась, загорелся мягкий свет. Крышки медицинских комбайнов синхронно поехали вверх, открывая несчастное содержимое – худое, юное и светловолосое. На обнажённых руках и шеях виднелись следы инъекторов.

- Как ощущения? – спросил Алекс, чтобы сказать хоть что-то.

Эльза состроила недовольную мину.

- Так себе. Кажется, меня немного тошнит.

- Будет хуже.

- Кто бы сомневался...

Алекс проследил, чтобы они без помех перебрались в рекреационный отсек уровнем ниже – помнил, как в первые часы после инъекций весь мир казался средоточием слабости, боли и тошноты.

«Мало им было улететь к чёрту на рога... точнее, на кольца... так теперь ещё и новость о том, что я – террорист, а они – на борту корабля, объявленного вне закона родным Альянсом. Не знаю, что бы я делал, окажись на их месте.»

Он снова вернулся к разговору о будущем, когда закрепил обоих близнецов в креслах и выдал им по кружке чая с сиропом. Оттягивать неизбежное не имело смысла, а Эрик и Эльза показали себя достаточно смышлёными для того, чтобы и самим разобраться в происходящем.

- Так уж вышло, что из-за меня вы попали из пещер с гоблинами в пасть космическим волкам. Я бы сказал, что сожалею об этом – если бы сожаления хоть чего-то стоили. Возможно, для вас было бы безопасней даже на «Остии».

- А возможно, мы бы там уже умерли, - возразил Эрик.

- Вот-вот, - поддакнула Эльза. – Ты, конечно, мерзковат, но винить тебя в том, что ты нас подобрал – попросту глупо. Мы дадим показания и обвинение в похищении с тебя снимут.

- Ох... – он картинно приложил ко лбу руку.

- Ну что ещё?!

- Святая вера в показания и суды. Вы двое – расходный материал и для высшего менеджмента корпоратов, и для собственного сената. Величина пренебрежимо малая по сравнению с теми силами, что пришли в движение.

- Он опять нас оскорбляет, Эрик, - пожаловалась Эльза брату. – Может, он извращенец?

Алекс терпеливо покачал головой.

- Это не оскорбление – так устроена большая политика. Моя жизнь не ценнее вашей – просто применяется она по другому. Да и неважно: чтобы вы дали показания, необходимо, чтобы их кто-то выслушал, а ваши передачи с борта «Галара» только усугубят подозрения. Кроме того, никуда не денутся остальные обвинения, а их более, чем достаточно.

- А ты... правда убил ту женщину?

Он посмотрел прямо в глаза девушке.

- Правда. В порядке самозащиты – но я её убил.

Близнецы потупились. Тема была тяжела для них, но как от неё уйти?.. Ранения, полученные на Весте, ещё не зажили, они знали об этом и явным образом сожалели. Но знали и о том, что рядом с ними сидит убеждённый враг Альянса – а значит, враг «свободы», личной автономии и прочих информационных химер, созданных его пропагандой. Этот враг лечил и кормил их – и потому Алекс не хотел давить, пользуясь своим положением. Эрик и Эльза, по крайней мере, врагами для него не были.

- А там, ближе к Юпитеру... – осторожно начал Эрик, - на нас обязательно нападут?

«На нас. Ещё немного, и я совращу их на путь истинный. Может быть.»

- Не обязательно. Но вы ведь уже знаете, что «Галар» вовсе не беззащитен? Что будете делать, если нам придётся вступить в настоящий бой?

Эльза поморщилась и потёрла грудь.

- А разве у нас есть выбор?

- В определённых рамках. Например, вы просто можете не мешать. А можете – оказать определённую помощь в ликвидации повреждений. Я не собираюсь вас ни к чему принуждать, учитывая ваше происхождение.

- Но мы ведь... Эрик?

- Это ведь не военный корабль, - полувопросительно произнёс тот. – Может быть, мы лучше сдадимся?

- Все корабли Северного союза – часть ВКС, - отрезал Алекс. – О сдаче еретикам не может быть и речи. И потом, Корвус меня первого расстреляет.

- Тогда у нас точно нет выбора. Ты будешь сражаться, и если проиграешь – мы все умрём. Помогая тебе, мы и себе помогаем выжить.

- В этом случае вы станете участниками боевых действий против Альянса. Конечно, если всё обойдётся, об этом вряд ли кто-то узнает, но если повреждённый корабль захватят...

- Не захватят, - гулко и небрежно вмешался Корвус. – Я позабочусь.

- Не уверена, что хочу знать, как именно он об этом позаботится...

Эльза съёжилась в кресле и обхватила себя руками.

«Уверен, что ты не хочешь.»

***

«Галар» молча плыл в пустоте – чёрная тень, заметная лишь в инфракрасном диапазоне. Всё дальше от Солнца, всё глубже в холодный и тёмный мир, где человек цеплялся за жизнь когтями недоразвитых технологий. Давно погас главный двигатель, молчал передатчик, и лишь пассивные сенсоры жадно впитывали следы чужого присутствия – но принимали только обрывки радиопередач и сигналы базовых маяков.

Дела, которыми Александр занимал своё время, становились всё более бесполезными. Корвус следил за состоянием систем корабля, организм кое-как оправлялся от ранений и травм, книги быстро наскучивали, а музыка не могла подавить гнетущих раздумий.

Ничто в полёте «Галара» не шло так, как было задумано. Сперва погиб экипаж – и в живых остался едва ли не самый бесполезный его член. Рутинная остановка на Церере – и саботаж миссии от СБ ОКИБ, а следом – новое нападение иниматов. Отчаянный бросок к Весте закончился локальной войной с корпоратами и ярлыком террориста от остального Альянса. А ведь был ещё Матьяш Корвин... Магистр богостроителей-целестиалов, представитель нескладно приклеенного куска Союза, который зачем-то нарушил все договорённости, изменил маршрут своего корабля и оставил идиотское послание в стихах, расшифровать которое решительно невозможно. «Фьялар» - ещё одна тень среди пустоты – мог оказаться теперь где угодно, в том числе на пути к Юпитеру, обгоняя своего брата-близнеца на сотню миллионов километров, а то и больше. Что такого узнал или придумал магистр? Куда он «вёл свой баркас»?..

Отвлекали близнецы. Вместе с Алексом они изучали устройство корабля – отчасти чтобы убить время, а отчасти – чтобы быть готовыми к действиям в чрезвычайных ситуациях. О второй причине все трое старательно молчали, но она и сама витала в воздухе – тем более, что корабельная сеть исправно поставляла куски информации, долетающие из обжитых мест.

В ходе боевых действий против иниматов взорвана лунная база «Девять сосен».

Боевой орбитал Северного союза повреждён лазерами ПРО Еврозоны во время низкого витка при выходе в космос.

Союз перестал признавать области корпоративного права и обстрелял атмосферные лихтеры «ТрансЛайн» при попытке вторгнуться в пространство Южной зоны контроля.

Единое правительство объявило о примате Единых же правовых норм над любыми идеонормированными и доктринальными, и пригрозило устроить геноцид развёрнутых на орбите Земли военных систем – после чего выяснилось, что само ЕП напрямую контролирует не более десяти процентов земной поверхности, а вместе с Экуменическим единством – одну пятую, да и то с натяжкой. Совет взорвался, прорвав информационную блокаду, Клайва Форсайта Стюарта публично обвинили в военных преступлениях на почве сверхидеи, а вооружённые силы оказались в щекотливом положении командного вакуума.

Александр Воронин читал лекции и лазил по своему кораблю, чувствуя себя самозваным экскурсоводом.

- Базовый проект создан ещё в Российской Доминации, потом – модифицирован в Союзе. Служат патрульными фрегатами, спасателями, транспортами снабжения, экспедиционными универсалами. «Дверги» – очень хорошие корабли, прекрасно оснащённые, но... у них есть свои пределы.

- Намекаешь, что мы к ним уже приблизились?

В руках у Эльзы светился планшет со схемой отсеков и размещением основных систем. Никаких секретов: только общий план без конкретных спецификаций. Эрик плавал рядом, заглядывая сестре через плечо.

- Ещё нет, но корабль нуждается в техническом обслуживании. Он провёл уже два цикла разгон-торможение и теперь в середине третьего. Бортовые средства диагностики хороши, только они не панацея – в активные зоны реакторов, например, во время полёта мы и носа не сунем.

- А что может случиться с реакторами?

Эрик оторвался от схемы, с новым интересом разглядывая отсек.

- Взорвутся. Шучу, конечно. Реакторы нужно останавливать, чтобы обследовать и обслуживать активную зону. Иначе – рано или поздно – произойдёт авария. Корабль это не уничтожит, но и без ходового, и без энергетического ректоров он превратится в бесполезный кусок металла и композитов.

Они находились в последнем из отсеков, доступных для посещения – модуле энергетического реактора. Атмосфера внутри отсутствовала, так что все трое надели скафандры и плавали в полости, предназначенной для обслуживания одного из двух термоядерных сердец корабля. Второе, снабжавшее энергией двигатель – а по сути, бывшее его главной частью – располагалось ближе к корме и представляло слишком большую опасность для человека. Накопленная конструкциями степень активации требовала проведения дистанционных работ, так что подобраться изнутри можно было только сюда – в обитель охлаждающих систем и выходов термоэмиссионных конверторов. Экранированные каналы теплоносителей вели наружу – к мачтам с закреплёнными на них крыльями радиаторов и аварийным системам сброса тепла. Вокруг единственного люка, ведущего внутрь, разлеглась в своих креплениях рука-манипулятор для проведения аварийных работ.

- Ладно, возвращаемся. Свои десять минут вы уже исчерпали, нечего хватать лишних доз.

Из реакторного модуля перебрались в транспортный и по совместительству шлюзовой. Пустой и просторный после Весты, он мог бы служить для спортивных игр, но и в нём оставаться дольше необходимого не стоило – по-настоящему для людей предназначался только жилой объём под самой «шляпкой» носового щита. Именно там, в командном центре, полагалось пережидать солнечные шторма, развернувшись в сторону светила щитом.

Сняв скафандры, снова разбрелись кто куда. Обитаемый модуль делился на три уровня – самый нижний полностью занимали системы жизнеобеспечения и места для прогулок там не было, а два других представляли собой весь доступный экипажу объём. На втором, группируясь вокруг осевого тоннеля, располагались шесть кают, съедавших половину площади и отделённых крохотным коридорчиком. Остальную половину делили спортивный и рекреационный отсеки – самые большие из всех жилых. В середине первого уровня находился командный центр, из которого можно было попасть в четыре оставшихся помещения – пищеблок, санитарный блок, медицинский отсек и крохотную лабораторию.

Был и ещё один отсек – совсем небольшой и расположенный под самым щитом – но про него Алекс предпочёл умолчать. В носовой части «Галара» прятались системы, чьё описание не предназначалось для посторонних.

Эльза оккупировала одно из кресел рекреационного блока – по крайней мере, торчащие к условному потолку ноги казались принадлежащими именно ей. Когда Алекс вошёл, ноги втянулись в полость кресла, а наружу выглянула любопытная мордашка, похожая на жёлтый цветочек. Он мысленно хмыкнул – после того, как на борту появились пассажиры, отдохнуть в одиночестве удавалось разве только в своей каюте.

«Раньше это казалось мне недостатком.»

Тени снова обступили его со всех сторон. Шаг, другой – всё медленнее, словно любое движение вело прочь от иллюзорного тепла и чьих-то объятий. Гериан. Наир. Амалина...

- Ты чего?

Резкий возглас вырвал из оцепенения. Иллюзия рассеялась, словно зыбкий полуденный сон.

- Задумался.

Эльза сдвинула брови, подозрительно наблюдая из своего гнезда. Только оказавшись в соседнем кресле, Алекс почувствовал, что взгляд девушки его отпустил.

- Как самочувствие?

Они произнесли эту фразу одновременно. Александр фыркнул, Эльза хихикнула.

- Ты первый!

- Ладно. Почти поправился, хотя активно сгибаться и прыгать пока что больно. А ты?

- Нууу... У нас с Эриком одинаково: вроде бы отпустило, но какая-то... слабость, что ли?

- Так и должно быть. Пищеблок будет подмешивать вам витамины и всё необходимое, чтобы нивелировать токсический эффект.

Оба замолчали. Алекс погрузился глубже в своё кресло, закрыл глаза и вызвал виртуальный интерфейс. Пробежался по режимам отсека и включил любимую комбинацию – ветер с ароматом дождя. Потом добавил ненавязчивую мелодию, задышал глубоко и ровно, поочерёдно расслабляя каждую мышцу. Это искусство всегда давалось ему плохо, но даже в таком виде приносило чувство лёгкости и покоя. Больше не было слышно вездесущего жужжания вентиляции, щелчков исполнительных механизмов, шелеста дверей, восстанавливающих свою герметичность – целого оркестра корабельных звуков, что становятся неотъемлемой частью жизни во время полёта. Невесомое тело стало почти неосязаемым и влажный, холодный ветер подхватил его, увлекая в страну чудес.

- Эй, ты спишь?

«Боги и демоны... Пусть это дитя трижды увидит во сне ваши лица и не успеет добежать до туалета.»

- Уже нет и это твоя заслуга.

- Прости. Я спросить хотела – а на Сатурне что с нами будет? Ну, когда долетим?

«Если долетим...»

- С вами – ничего. Опросят, конечно – я уже говорил – и по возможности доставят на Землю. Как быстро – не знаю, но там у нас полноценные базы и есть кое-что красивое. По крайней мере, ждать будете с комфортом и посмотрите на кольца вблизи.

- А с тобой? – Эльза снова высунулась из кресла и уставилась на Алекса. – Вернёшься на Землю тоже?

- Вернуться... Знаешь, эта мысль сейчас кажется какой-то нелепой. Я прожил на Земле всю свою жизнь, а кажется, будто то был один странный сон. Ты уверена, что Земля – не выдумка?

- Ты меня пугаешь.

- Даже не пытаюсь. Может быть, я просто не оставил там ничего, что звало бы меня назад. Кабинет в «Ивовой башне» на берегу Оки? Там были пара плакатов с лесными зверьками, стол, кресло, да ещё чайник. Очень старомодный чайник, все смеялись, когда его видели... Зимнее небо из окна было огромным, пустым и серым, а река – будто полоска тёмного стекла посреди равнины. Местные зовут её «буролесье» – всю зиму она такая, бурая, мохнатая, заросшая низеньким не то лесом, не то кустарником. Говорят, с двадцать второго века, как снег исчез окончательно. Почему-то именно эта картинка на ум приходит. Но хочу ли я туда вернуться? Там я ничего не оставил. С таким же успехом можно вернуться куда угодно.

- А как же чайник?

- Это сентиментальная ерунда. Анимизм какой-то. В предметах быта ничего нет, их можно раздобыть где угодно. Карта памяти и моя собственная память – вот и весь мой багаж.

- Теперь у тебя есть целый корабль!

- Не по моей вине. Да и вряд ли мне поручат тащиться на нём назад.

- Эх! А ты... это у вас называется «присяга», так ведь? Ты в Союзе родился, или где ещё и потом присягу принёс?

Он пожал плечами.

- Можно родиться в Союзе и не стать присягнувшим. Я сам в новоросской общине, но мать была из эрдлингенов. Их традиционные торты – настоящее чудо, словами не описать. Наша-то кухня совсем простая, в азианских кластерах вообще из принтера питаются, не синтетика – и ладно, но эрдлингены любят разные торжества.

- И тебя воспитывали биологические родители?

- Только мать. До двенадцати лет.

- Интересно-интересно...

- Что – интересно?..

- Насколько это отличается от стандарта. По атлантическому второму родители могут проводить с детьми до двадцати процентов времени, но не жить. По первому, как у нас с Эриком, действует независимое взросление. Есть ещё третий, но им почти никто не пользуется – это старое нелицензированное воспитание. Последний – стандарт ноль, с контрактом, туда можно с девяти лет перевестись. Многие так и делают...

- Но не ты? Молодец. Еретичка, но мыслить умеешь и не стесняешься.

- Да за кого ты меня принимаешь, а?! – вскинулась Эльза. Попыталась приподняться, подлетела над креслом и ремни притянули её обратно. – Что значит – умею мыслить? А ты как считал – совсем тупая, как хомячок?

Озвучивать согласие с этим предположением было неразумно, но и солгать Алекс никак не мог, так что попытался ответить по возможности нейтрально:

- Я знаю, что вас обычно подвергают более серьёзной идеологической обработке. И не слишком развивают в тех направлениях, которые не нужны для будущей профессиональной деятельности.

- Да и я то же самое могу сказать про святош! Нет, ну в чём-то ты прав: на контракте тебя лишнему учить не будут, зато условиями обеспечат до конца жизни. Но по программе независимого взросления ты же можешь не только в Трансальянсе работать. У нас были и свои обучалки, и от корпоратов пара курсов, и правительственная база. Даже от независимых кое-что, как свободная практика.

- А кто составил вам весь набор? Не сами же выбирали с раннего детства?

- А это как раз родители. Можно отдать на базу, но нам подобрали индивидуальную программу с уклоном в Единые структуры. Ну, заплатили тоже.

- Теперь понятно... Что ж, поблагодарим твоих безвестных родителей.

- Да вовсе они не безвестные! Мы с ними встречались несколько раз. Мама нас выносила до шестого месяца, знаешь ли! Ты сам-то детей имеешь?!

- Откуда? Модификанты моего уровня не могут иметь потомство естественным образом. Для этого нужно перепроектировать наш геном, изготовить совместимый с партнёром набор хромосом и на его основе собрать зиготу. При необходимости – внести в финальную версию новые модификации.

- Ну вот. Было бы куда проще, если бы Единое правительство отменило всю эту чепуху с запретом на создание новых линий. И такие, как ты, могли бы нормально иметь детей, и никто бы не косился на новахьюмов...

- Тьфу. А только стала казаться нормальной. Даже если ЕП сойдёт с ума, Северный союз никогда не поддержит такую ересь. Никаких новых видов внутри человечества!

- Так ведь есть уже. Стюарты и Драконы.

- Идолы экуменизма? Не знаю даже, что хуже: твоя повёрнутость на раздроблении вида или попытка вырастить святого в пробирке. Но это, по крайней мере, штучный товар, на поток его не поставят.

Проснувшись окончательно, Алекс не сразу понял, что его увлёк разговор. Обычный разговор с девчонкой-еретичкой, которую он предпочёл бы и вовсе не пускать на борт.

«А если бы я их не встретил? Что бы делал сейчас, как справлялся с пустотой, что поджидает и внутри, и снаружи?»

Ответа не было.

***

Сутки неохотно сменяют друг друга, одинаковые, как белковые брикеты из аварийного рациона. Может и вовсе – одни и те же? Каждый раз, подползая к концу, просто начинаются заново – и никаким событиям не удержаться на этом конвейере. Не понять, движется ли ещё «Галар» - или застыл в безразмерном пространстве, попусту растрачивая ресурсы. Там, вне его корпуса – слишком тонкого, ничтожного, хрупкого! – мёртвый вакуум. Всепожирающее ничто, где нельзя сделать ни единого вдоха, нельзя различить ни верха, ни низа, нельзя дотянуться хоть до какой-то тверди, потому что любая твердь осталась в другой вселенной. До этой хищной пустоты – жалкий метр. Вот она, прямо за стеной каюты: достаточно вскрыть пластиковые панели, сломать воздуховоды и теплообменники, продраться через слой изоляции, а потом прорезать обшивку. Так близко, что одна мысль об этом заставляет хватать ртом воздух.

Дышать тяжело. Воздух тяжёлый, пустой, безвкусный. Дышишь глубже и чаще, а толку нет – только хуже становится и сердце бьётся быстрей. Вот бы открыть, проветрить, впустить сырой, холодный весенний воздух, напиться ветром – жадно, как водой на жаре!

Вакуум. Ничто, на волнах которого качаются редкие пылинки атомов и потоки фотонов. Нет там никакого ветра и быть не может – кроме солнечных бичей, грозящих всякому примату, посмевшему выбраться из собственной колыбели.

И всё-таки – как хочется наружу!.. Как...

Нет.

Алекс усилием воли открыл глаза. Протянул руку – та казалась чужой и непослушной, как дешёвый нейропротез. Открыл дверцу у изголовья спальной капсулы, нашарил раздатчик и щёлкнул кнопкой. Прозрачная капсула парила у самого лица: изумрудно-зелёная с одной стороны, искристо-голубая – с другой. Он посмотрел сквозь неё на свет, любуясь, словно драгоценностью, потом поймал двумя пальцам и проглотил.

Сладковатый привкус, оставленный капсулой, наполнил мысли неясной ностальгией о каком-то лакомстве из детства. Вспомнить не получалось.

«Психоз. Ничего особенного.»

Такое случалось во время длительных перелётов. Отсутствие связи с внешним миром, замкнутое пространство, невозможность ощутить движение корабля – все эти факторы порождали у людей клаустрофобию, вызывали приступы удушья, несмотря на совершенно нормальный состав воздуха, а порой провоцировали галлюцинации и агрессию. В эпоху первых затяжных прыжков, как их называли, такие расстройства несколько раз приводили к трагедиям: люди, желая вдохнуть полной грудью, умудрялись обойти защиту и выйти без скафандра из шлюза, впадали в кататонический ступор или совершали убийства из-за ничтожных поводов. Генмоды, несмотря на все успехи в их разработке, и близко не подошли к починке базовых свойств человеческой психики, зато проблему решили джинны. Их неусыпный интеллектуальный контроль позволил реагировать на изменения в поведении, ставить диагноз и назначать лечение даже в отсутствие живого врача. Давала свои плоды и долгая – с самого детства – подготовка профессионалов для космоса.

«Только профессионалов всё равно не хватает, а болезнь консервных банок приходится лечить старой доброй химией. Хорошо хоть, без побочных эффектов.»

Действие лекарства начало сказываться на окружающем мире: тот снова обрёл чёткость, упорядоченную структуру и даже некое подобие смысла. Туман мыслей превратился в ровный поток, а настроение пошло в гору.

Бесконечная череда дней давно перевалила за половину. Ещё немного – и «Галар», сделав несколько корректирующих импульсов, сблизится с Юпитером, чтобы, опираясь на мощь его гравитации, бросить себя к Сатурну. Алекс отключил маяк корабля, прекратил передачу девиза и флага, но иллюзий насчёт своей невидимости не питал. Рано или поздно системы слежения правительства и корпоратов обнаружат падающий им на голову объект, идентифицируют его, и тогда... Что случится тогда, предсказать было решительно невозможно.

По мере приближения к Отцу бурь Александр увеличил дозы нейролептиков и постепенно выводил себя на пик формы – пусть даже ценой неизбежного отката в будущем. Когда до начала первых манёвров остались считанные дни, нейролептики сменились психомодуляторами и строгим режимом тренировок в спортблоке. Близнецы, похоже, чувствовали его настроение и тоже стали собраннее, словно очнулись от долгой спячки. Командный отсек снова стал Алексу второй каютой. В пилотажной капсуле номер четыре он проводил почти всё время бодрствования, просматривая симуляции грядущих манёвров и пытаясь вычленить из радиоэфира что-то полезное.

Эрик, который периодически дежурил вместе с ним, вынужденно приобщался к потоку сообщений, помогая разделять их на связанные с Юпитером и все остальные.

- Что ты там находишь? – спросил он однажды, глядя на полосы текста, бегущие по экрану. – Пару тысяч секунд назад мы приняли какую-то песню, а ты её даже не послушал. Зато чепуха от станций вещания для тебя как будто торт с кремом.

- А ты?

- Что – я?..

- Песню послушал? О чём она?

- Там начало запорчено. А в остальном – такая погибель, что Эль едва головой не стукнулась.

- В её духе. И если ты до сих пор не понял – новости с Земли воняют войной. Не войной с иниматами – этих уже задавили – а чем-то большим и страшным. Настолько страшным, что даже мысли об этом предпочитают прятать. Заметают искры под ковёр.

- Куда заметают?..

- Это идиома. Вместо того, чтобы разбираться с признаками кризиса, делают вид, что их не существует. Старая привычка всех бюрократов.

«У него такие глаза, как будто я предложил ему сняться в порно.»

- Война?.. Кого с кем?

- А разве есть нехватка сторон? Ладно, не забивай голову. Может, я просто пессимист и всё выдумал.

Больше они к этому разговору не возвращались, хотя Эрик наверняка рассказал сестре – та посматривала на Алекса с сомнением и тревогой. Время, так долго буксовавшее на месте, снова набрало ход. Секунды посыпались в пропасть прошлого, следом за ними стали рушиться часы и вот уже сутки – огромные печальные глыбы – падали вниз, приближая момент решений.

Юпитер был уже светлым пятнышком в поле зрения бортовых камер, когда Корвус, как ни в чём ни бывало, доложил:

- Принимаю входящую передачу. Модуляция и кодовая подпись соответствуют ЭТС «Фьялар».

Ремни помешали ему дёрнуться слишком сильно. Сердце пропустило удар.

- Принято текстовое сообщение.

Алекс подавил вспышку эмоций и вывел сообщение на экран. Оно оказалось коротким – только на одну строчку длиннее прошлого.

Трудно представить

мир, в котором не будет меня…

А кто тебя заставляет?

Трудно — не представляй.[1]

Ниже была приписка: «Не представляй. Восемьсот секунд.»

Восемьсот секунд.

Восемьсот.

С момента получения сообщения? Тогда что это должно зна...

Он понял, что это означает.

- «Галар», боевая тревога! Развернуть сенсорное поле и начать манёвр уклонения! Огневым контурам – полная боевая готовность!

«Ещё хватит времени на самое важное – и всё, поехали.»

- Эльза, Эрик! – вызвал он близнецов по громкой связи. – Готовность к манёвру! Надеть скафандры немедленно!

Радары корабля ожили и послали в пустоту фронт сигналов – а потом ещё и ещё один, непрерывно меняя диапазоны. Лениво следившая за Юпитером ОЛС задёргалась, рассматривая ближний космос на предмет аномалий.

«Искать!»

- Обнаружена групповая цель! Дистанция – 91000, скорость сближения – 112, разность курсов – 504.

Восемь точек, идущих тесной группой, вспыхнули внутри обзорной сферы в центре отсека. На экране перед Алексом появилась схема сближения.

Возле группы точек ползло знакомое и простое обозначение: ПКР[2].

Корпораты не стали тратить время на угрозы, переговоры и прочие расшаркивания. Били на уничтожение, не собираясь предупреждать жертву о неизбежном.

- Начинаю манёвр уклонения!

Ложе капсулы ударило Александра в спину. Появился вектор тяги: прыгнул сперва в одну сторону, потом сместился, исчез, снова прыгнул – на осях поверх схемы бежали цифры, но тело и без того ощущало, как «Галар» бьётся с собственной инерцией, жертвуя драгоценный водород космосу. Поползла вверх выработка энергии обоими реакторами, а вместе с ней начал расти коэффициент теплового баланса.

- Дистанция 82000, скорость сближения – 101, разность курсов – 592.

Ещё одна точка буднично всплыла из пронизанной радиовоплями пустоты. Следом – вторая: БИУС[3] присвоила им отметки «Враг» и взяла на сопровождение.

«А вот и группа по организации фейерверков. Мило, но ожидаемо.»

- Предварительная идентификация: ударные корабли ближней зоны, линейные размеры – от 80 до 120 метров, условный боевой класс – «корвет». Ближайшее соответствие из базы корабельных группировок «Юпитер» - проект OSS-102 производства SCS «Логирис».

«Корпораты. Большие ракетные орбиталы по нашей классификации. Лазер, две катапульты, оборонительные турели и низкая заметность. Пакость какая...»

- Противник начал манёвр, - снова доложил Корвус. – Двигатели ракет запущены!

Действия «Галара» однозначно демонстрировали, что он осведомлён об атаке, и корпораты, в свою очередь, перестали прятаться. Предупреждение магистра позволило немного отодвинуть вражеские контрмеры во времени, но теперь они навёрстывали упущенное. Выведенная встречным курсом группа ракет получила команду на активацию – включение двигателей, ярко светящихся на фоне черноты космоса, видели не только телескопы, но даже простые камеры.

«Весь вопрос в том, хватит ли им топлива на коррекцию курсовой разницы.»

Вместе с ракетами запустили двигатели оба корвета. До них оставалось около двух миллионов километров – слишком много, чтобы вести сколько-то действенный огонь, но слишком мало, чтобы избежать боя.

«По крайней мере, если я не хочу отправиться по произвольному вектору с пустыми баками.»

- Дистанция 71000, скорость сближения – 109, разность курсов – 554.

Ракеты продолжали наращивать скорость, демонстрируя устрашающие динамические характеристики. Момент сближения надвигался неотвратимо.

«Тяжёлые? Если так, то это весь боезапас данного типа для обоих корветов. Мы вообще способны их сбить?..»

- Сенсорное поле в пассивный режим!

Теперь, когда все действующие лица заявили о себе излучением двигателей и усиленной теплоотдачей, радары стали помехой, больше помогающей противнику, чем себе. Их ещё придётся включить, если дело дойдёт до перехвата ракет в ближней зоне, но пока – хватит и пассивных систем слежения.

Близнецы ввалились в командный центр, когда до контакта оставалось меньше четырёхсот секунд. Оба были в скафандрах и сноровисто заняли свои капсулы – без всякого на то смысла.

- Нравится быть в центре событий? – крикнул им Алекс и тут же отвлёкся, не обращая внимания на ответы.

Восемь злых и быстрых целей выключили двигатели, а потом включили их снова – на этот раз намного ближе к «Галару».

«Тяжёлые.»

- Дистанция 29000, скорость сближения – 121, разность курсов – 216.

«Боги и демоны, да я их сейчас глазами смогу увидеть!..»

Значки и траектории ползли по экрану – символическому окну в пустоту. Ускорилось сердцебиение. Постоянные расчёты курсов, дистанций и скоростей взял на себя джинн, человеку в пилотажной капсуле оставалось лишь наблюдать, как две искусственные воли пытаются перетянуть канат параметров в свою пользу. Почему он здесь? Почему готовится принять настоящий пустотный бой, управляя кораблём длиной в полторы сотни метров? Это вообще – он, или какая-то странная эмуляция человека, застрявшая в игре с безумно-бестолковым сюжетом? Год назад он всё ещё бродил по улицам Нижнего Новгорода, Эдельвейса и Санкторума, рассматривал отражения облаков в лужах и ловил любопытные взгляды случайных мод-белок. Солнце следило за ним с небывало синих небес, такое доброе, что даже очки надевать не нужно – а что теперь?

«А теперь я только-только осознал, что именно означает маленький значок ВКС в моём личном деле. Вот эту самую обязанность принять бой посреди космической пустоты.»

- Корвус, начинай трансляцию хроники моих деяний на мемориальный сервер!

- Исполняю. Сжатые пакеты будут транслироваться с периодичностью в 50 секунд.

- Прогноз по ракетной атаке?

- Существует угроза поражения корабля. Рубеж противоракетного залпа – 290 секунд.

- Отставить. Разрешаю только артиллерийский заградительный огонь.

- Предупреждаю о неоптимальном решении. Вероятность успешного отражения ракетной атаки снижена.

- Приемлемый риск. У нас впереди ещё парочка поклонников.

«Почему я, а не Конев?.. Я даже не знаю, насколько правильные решения принимаю!»

На мгновение – самое короткое из самых коротких мгновений! – он увидел то, что желал увидеть больше всего на свете.

Лейтенанта Ангмира Конева на боевом посту в первой капсуле.

Старшего оператора Гериана Шмидта – внутри второй.

Корабельного инженера Амалину Ким в её «тройке».

Исповедника и врача Наир Велизарову, занявшую капсулу номер пять.

Александр Воронин больше не командовал кораблём. Он выполнял свой долг в качестве второго оператора и видел, как гаснут одна за одной отметки вражеских ракет, бессильные поразить «Галар».

Они были с ним. Смотрели на него. Готовились принять бой.

Космический зверь зарычал, бичуя пустоту очередями сорокамиллиметровых снарядов. Вибрация и толчки катились из отсека в отсек: вспомогательные двигатели компенсировали работу пушек, не давая им сдвинуть ось корабля.

- Дистанция 7000, скорость сближения – 119, разность курсов – 82.

Ракеты уже не шли одной группой: формация растянулась и Корвус докладывал о параметрах первого потенциального контакта. Распределяя между собой полётные задачи, маленькие белые точки по-разному тратили своё топливо, пытаясь сформировать максимально эффективную зону поражения.

- Подрыв цели Р-8! Формируется осколочное поле!

Идущая последней цель пропала с экрана. Её место занял растущий конус – спрогнозированная БИУС зона разлёта осколков.

- Подрыв цели Р-1! Формируется осколочное поле!

Ещё одна ракета вспыхнула в пустоте, выбросив навстречу «Галару» облако стальных шариков.

Третья.

Потом четвёртая.

Оставшиеся снова включили двигатели, чтобы в последнем рывке попытаться сблизиться с ускользающей целью. Смертоносные факелы затмили звёзды и сам Юпитер, но их яркая жизнь продлилась совсем недолго – на дальних дистанциях химия безнадёжно уступала термоядерной энергии.

«Спасибо предупреждению Матьяша. Только как?..»

Поля осколков пересекали траекторию «Галара» в нескольких точках. Алекс бросил взгляд на расчёт их плотности и не сдержал пренебрежительной гримасы: горсть шрапнели, брошенной наудачу. Расчёт был на то, что при текущих скоростях сближения один-единственный шарик мог пробить «Галар» насквозь, как гвоздь – бумагу, но и тогда вывести корабль из строя должно было разве что прямое попадание в один из реакторов. Бояться этой вероятности заранее? В мире есть вещи и пострашнее.

- Дистанция 2000, скорость сближения – 83, разность курсов – 69.

«Почти.»

Новая очередь по лишённым манёвра ракетам канула в никуда. Мгновения растянулись, будто резиновые.

- Цель Р-3 поражена.

Эльза что-то пискнула со своего места, но её голос даже не проник в сознание Алекса.

- Цель Р-6 поражена.

- Подрыв цели Р-4!

- Подрыв цели Р-5!

Попадание крохотными осколочными снарядами по ракетам на расстоянии пятисот километров казалась чудом. Алекс знал, что это чудо складывается из импульсов доплеровских лидаров, точнейших расчётов Корвуса, программируемых взрывателей и магии непредсказуемых отклонений. Несмотря на строжайшие допуски при производстве боеприпасов космического применения, электроплазменное орудие никогда не сделает двух абсолютно идентичных выстрелов. Смещение ствола пушки, смещение корабля, непогашенные вибрации и незаметная для датчиков разница во впрыснутых дозах метательного вещества сделают своё дело, обеспечив чудовищное рассеяние снарядов на значительных дистанциях боя – даже в безвоздушном пространстве.

Если только джинн не предскажет это рассеяние. Если только секретные алгоритмы, основанные на эзотерических областях математики, не подскажут ему, как обмануть коварство случайных величин. Если только им всем немного не повезёт.

Двигатель работал непрерывно, выгибая траекторию корабля в сторону от ставшего опасным пространства. Впервые за долгие месяцы тело обрело положенный ему вес.

- Контакт с осколочным полем!

Пальцы впились в подлокотники. Прошло несколько секунд: Алекс понял, что непроизвольно перестал дышать, и усилием воли заставил себя глотать воздух. Обзорная сфера блестела множеством серебристых отметок, идущих на «Галар» плотным полем, и хоть ясно было, что расстояние между ними составляет сотни метров и даже километры, картина надвигающегося облака не давала отвести взгляд.

- Первое поле пройдено.

- Второе поле пройдено.

Ракеты, подорвавшиеся на чрезмерно большом для них расстоянии, могли только прогнозировать будущее местоположение цели, а для манёвренного объекта вроде «Галара» такие прогнозы были слишком условны. Область разброса поражающих элементов зацепила корабль краем, где плотность шрапнели серьёзно падала, и мимолётный контакт с виртуальным конусом прошёл без единого повреждения.

- Контакт с осколочным полем!

Те ракеты, что сработали первыми, попытались добиться интерференции своих зон поражения на пути корабля, но разброс шрапнели у них оказался ещё выше – Корвус увёл «Галар» на десятки километров от прежнего курса, так что вероятность столкновения была не больше, чем шанс попасть горошиной в летящую птицу.

Алекс неотрывно глядел в обзорную сферу, когда всё кончилось. Частью сознания он понимал, что входящий поток событий просто притормозил, что поблизости маячат ещё два корвета, но сейчас... Сейчас он выжил и это чувство будто выжало из него все силы.

«Всего восемьсот секунд...»

Чуть больше тринадцати минут – жалкий огрызок времени, который прокатился сквозь него адреналиновым штормом. Впереди уже нарождался другой, но между ними всё ещё оставался период затишья – вылизанный волнами пляж, безветрие и клубящиеся тучи на горизонте.

- Корвус, ты установил местоположение «Фьялара»?

- Источник передачи располагается выше плоскости нашей орбиты. Область поиска установлена, однако попытка точного обнаружения с применением активных средств локации в настоящее время представляется нерациональной.

- Правильно представляется.

Вытянув питьевую трубку из гнезда в шлеме, Алекс сделал несколько небольших глотков. Поведение магистра вызывало недоумение, к которому примешивалась изрядная доля опасений.

«Он использовал свою фору, чтобы... оказаться вблизи Юпитера и следить за происходящим?»

Это не было невозможным – «Фьялар» вполне мог вести наблюдение за корпоратами, не будучи обнаруженным. Его старт с Весты выглядел рутинной операцией, информация о которой вовсе не обязательно дошла бы до Юпитера без специального на то запроса, но...

«Как он узнал? Заранее просчитал, куда я направлюсь, заметил признаки мятежа на «Силезии», не выходя из корабля, а потом решил меня подстраховать?»

Предположение выглядело чистым абсурдом, если только...

«Если только не он сам сдал меня СБ «Остии», намекнув им на что-то странное. Хотя и это мало что объясняет...»

Взгляд снова упёрся в обзорную сферу, по которой ползли красные значки кораблей. Корветы расходились всё дальше, «поднимаясь» к условной плоскости, в которой пролегал курс «Галара».

***

- Мы как-то выжили, да?!

Эльза высунулась из своей капсулы и таращилась по сторонам, словно не ожидала от реальности такого подарка.

- Только представь, Эр – первые места в боевой рубке! Офигительно страшно!

- Я в эйфории, - отозвался Эрик. – Жаль, рассказать некому. Мы бы стали вспышкой коммнета.

- Вы едва не стали вспышкой в реальности, - оборвал их Алекс, - и у вас по-прежнему неплохие шансы. Это был один-единственный ракетный залп, причём наудачу – а часов через пять нам предстоит свидание с его источниками.

- Может, убежим? – спросил Эрик.

- Куда? Во тьму внешнюю?

Искры возбуждения угасли, беспощадно залитые водой. Давить чужую радость было не слишком-то и приятно, но близнецы снова вызвали приступ раздражения своим неуместным энтузиазмом.

- И что ты собираешься делать?

В словах Эльзы звучал и другой вопрос – Алекс знал это, а потому ответил сразу на оба.

- Уничтожу.

Он рассмеялся, с трудом издавая непривычные для себя звуки. Заметил взгляды близнецов и повторил, чувствуя странное облегчение:

- Я просто уничтожу их. Самое лёгкое решение из всех, которые мне доводилось принимать до сих пор.

Эльза открыла было рот, но не издала ни звука. Эрик смотрел то на Александра, то на сестру, словно пытался решить, что ему нужно делать, но в конце-концов набрался смелости и сказал неестественно ровным голосом:

- Там ведь люди.

- У нас здесь тоже люди, если ты не заметил. И всех нас только что пытались убить.

Времени оставалось достаточно, чтобы немного размяться, так что Алекс оставил своих пассажиров в тяжких раздумьях и наведался в пищеблок. Есть не хотелось, и он заказал у принтера бутылочку кофе – с драгоценным сахаром и столь же драгоценными сливками.

Получив желаемое, повис прямо над столом и втянул глоток через клапан. Тёплая жидкость наполнила рот, дразня вкусовые рецепторы. Отвратительный химический состав отличался неожиданно приятным вкусом, и Алекс блаженно прикрыл глаза. Информацию о таком способе употребления кофе он выскреб из каких-то древних архивов, причём в художественном виде, и теперь опробовал его в первый раз. Древние сходились на том, что рецепт совершенно варварский, но основания для такого мнения выдвигали субъективные и нелепые – хотя формально были правы. Сахар, как социально порицаемая пищевая добавка, имелся на «Галаре» в незначительном количестве и полулегальном качестве. Искусственные сливки тоже не могли считаться полезным в употреблении продуктом, а сам кофе относился к стимуляторам неизбирательного действия, вдобавок – предметам роскоши.

«Целых три ненужных продукта, но какая у них синергия!»

Открылся люк и в пищеблок просунулась золотая голова Эльзы. Алекс, чувствуя себя владыкой сокровищницы, предложил ей новую порцию своего секретного пойла, но девушка понюхала бутылочку и скривилась. Взяла какую-то пасту, съела быстро и молча, потом ушла.

Когда он вернулся в командный центр, Эльзы там не было. Эрик по-прежнему занимал свою капсулу, наблюдая, как ползут на экранах цифры орбитальных параметров.

«Корвус, где вторая?» - оттарабанил Александр через ВИ[4].

«В своей каюте. Признаков деструктивного поведения не замечено», - тем же способом доложил джинн.

«Что ж, пусть сидит одна, если хочет. Хотя я бы точно не выдержал.»

Двигатели молчали. «Галар» продолжал падение в объятия Юпитера – а навстречу ему, как злые посланцы бога, всплывали искорки орбиталов.

- Что они делают? – поинтересовался Эрик, когда шорох вентиляции и редкие звуковые сигналы уже не могли заглушить тишину отсека. – Я не очень-то соображаю в таких вещах.

«Хорошо, что ты не знаешь, насколько плохо соображаю в них я.»

- Набирают скорость, чтобы уверенно перехватить «Галар» – и это по-своему хорошо. Корпоратов ждёт небольшой сюрприз.

- Сюрприз?.. Это про то, что наш корабль не беззащитен?

- Увидишь сам.

«Они знают, что «Галар» вооружён, но пока ещё не знают, насколько.»

Вернулась Эльза. Что творилось у неё внутри, знал, наверное, только брат – более спокойный, он словно уравновешивал импульсивность девушки. Теперь Алекс даже случайно не мог бы спутать этих двоих. Космиты, представшие на «Остии» одинаковыми куклами – казалось, годы прошли с тех пор – обрели в его глазах индивидуальность и внутреннюю, и внешнюю. Они могли синхронно двигаться и синхронно говорить, чем порой немного пугали, но в остальном ничуть не казались копиями друг друга. Эльза всё ещё выглядела эльфом: большеглазым, воздушным, обидчивым и капризным – но вместе с тем открытым, дружелюбным, быстрым, как молния. Из всех вещей у неё остался только запас диковатых голонаклеек, которые девушка лепила на то немногое, что могла назвать условно своим: скафандр, дверь каюты и выданные Алексом предметы быта. Эрик тоже остался эльфом, но там, где сестра то вспыхивала, то гасла, он просто отражал свет. Подмечал детали, редко начинал спорить, держал дистанцию и постепенно становился взрослее – внешне, по крайней мере.

«Если мне доведётся увидеть их лет через десять – разница будет такой, что и с закрытыми глазами не перепутаешь.»

- Эй, близнецы, вам нравятся небеса?

- А в них есть что-то особенное? – спросил Эрик.

- Я это и пытаюсь у вас узнать.

- Небо – просто оптическое явление, его ведь на самом деле не существует, - откликнулась Эльза. – Оно бывает довольно красивым, но под ним чувствуешь себя неуютно.

- Дети подземелий, - проворчал Александр. – А вот если представить, что Земля – это центр вселенной, то мы сейчас парим в её небесах.

- Это суждение не кажется мне вполне корректным, - дипломатично сказал Эрик, а Эльза хихикнула.

- Вся вселенная – это наши небеса, в которые мы поднимаемся всё выше и выше. С высоты в миллиарды километров наша родина кажется довольно маленькой, да? Древние говорили, что чем выше вознёсся – тем больнее падать, но мы вознеслись уже так высоко, что даже упасть не можем. Небеса Земли будут там, куда мы сумеем добраться.

На этот раз они промолчали.

***

Траектории ползли к точке встречи.

- Дистанция 200000.

- Дистанция 170000.

- Дистанция 130000.

Корвус объявлял расстояние с торжественностью распорядителя церемонии, словно всё происходящее было лишь спектаклем, поставленным ради зрителей.

«Медленно!.. Я бы успел слетать к Луне, вернуться и немного поспать!»

Никто не учил его психологии космического боя, успели познакомить только с основами, но Алекс и без того знал, что ожидание и беспомощность – сильнейшие факторы стресса при столкновениях в открытом пространстве. О таких вещах упоминала даже обычная литература, а человечество за сотни лет космической эры успело накопить некоторый опыт пустотных войн – ни смутное время, ни глобальный упадок не заставили разумных приматов отказаться от своих любимых игрушек. Бой мог длиться считанные минуты, иногда – секунды, зато сближение в условиях, когда каждый из противников видит другого за миллионы километров, продолжалось часами и даже сутками. Хуже того, большую часть работы в скоротечных схватках брали на себя джинны, в то время как на долю живых компонентов кораблей оставалось лишь предварительное планирование, да и то – ограниченное рамками симуляций.

«Игра в шахматы, когда игроки ходят одновременно по заранее составленным схемам – вот на что это всё похоже.»

Сближение происходило на встречных курсах, но в разных плоскостях: угол между ними составлял около шестидесяти градусов, и корветы довольно долго ускорялись, чтобы успеть на расстояние перехвата. Между собой оба держали дистанцию приблизительно в пятьсот километров, а «Галар», в свою очередь, смещался к «левому», стараясь разойтись со вторым немного сильнее. Большим искушением было потратить оставшееся топливо на экстренный набор скорости, чтобы сократить до минимума время контакта, но тогда противник мог перейти к торможению, заново выравнивая параметры встречи, а возможности «Галара» к манёвру оказались бы куда ниже.

Несколько раз Алекс прогонял симуляции, отталкиваясь от оптимальных, по мнению Корвуса, условий, но особой выгоды из доступного диапазона скоростей не извлёк. Другое дело – тактика боя: здесь джинн работал, как автомат, играя с техническими данными и вероятностями, но скрытые параметры давались ему с трудом. Живой оператор, в свою очередь, добавлял в эти схемы вариативность и психологический фактор, но далеко не всегда мог хотя бы примерно рассчитать их влияние.

- OSS-1: Дистанция 80000, скорость сближения – 122, разность курсов – 94.

- OSS-2: Дистанция 82447, скорость сближения – 121, разность курсов – 170.

КАТАПУЛЬТЫ: ГОТОВНОСТЬ

НОМЕНКЛАТУРА ЗАЛПА: УРС-СТ-42, 16 ЕДИНИЦ

ЦЕЛЬ: OSS-2

Он продиктовал Корвусу задание, оставляя конкретный интервал залпа на усмотрение джинна. Шестнадцать ракет средней дальности составляли весь боезапас «Галара» этого типа: в бункерах оставались только лёгкие «тысячные», на которых лежали задачи ПРО и ближнего боя.

«Мне бы настоящий фрегат...»

«Дверги» более старой модификации в самом деле служили основой для патрульных фрегатов, но «Галар», построенный как сильно вооружённый универсал, вдобавок – со скрытым размещением боевых модулей, серьёзно уступал полноценным боевым кораблям.

«Мы ведь не умрём?» - постучалась Эльза текстовым сообщением в его терминал.

«Умрём. Но не обязательно сейчас. И не отвлекай меня больше, а то отправлю трястись в каюту!»

- Корвус, заблокируй обоих до конца боя.

- Исполняю.

Километры и секунды вновь понеслись к отметке «ноль», ссыпаясь в копилку вечности. Три корабля стремились к точке – ничтожно малой точке объёмом в миллион кубических километров – где только и возможен был перехват. Уцелей «Галар» во время сближения – и догнать его корветы уже не смогут, а ракетное оружие окажется бесполезным грузом.

«Что автоматически означает три десятка подарочков средней дальности на сближении – и все исключительно для меня.»

- Формирую ракетный залп, - буднично сообщил Корвус.

Две катапульты «Галара» принялись выбрасывать в космос чёрные призмы ракет: по две каждые пять секунд. Алекс не ощущал толчков – мягкие магнитные импульсы были слишком слабы, чтобы встряхнуть тяжёлый корабль.

- Залп сформирован. Пуск.

Вспыхнули факелы двигателей и стая из шестнадцати хищных теней устремилась вперёд, быстро обгоняя «Галар». Ускорители первых ступеней давали им пятьдесят секунд на разгонной траектории, прежде чем отделиться – абсолютное приращение скорости выглядело впечатляюще, но относительное было невелико.

- Прицельная ось на OSS-1.

Маневровые двигатели сместили ось симметрии «Галара», направив её в рассчётную точку пересечения траекторий – но отнюдь не двух кораблей.

- Фиксирую пуски ракет!

- Отставить доклад, работай по обстоятельствам! Аэрозольное облако в переднюю полусферу!

- Исполняю.

Сжатый азот выбросил из мортир десяток гранат бортового оборонительного комплекса. В двухстах метрах перед кораблём они разорвались, формируя толстое газопылевое облако переменного состава, способное рассеять лазерные лучи.

«Пусть думают, что я перенервничал.»

На корветах имелись лазеры средней мощности, почти бесполезные на больших дистанциях, но Александр нуждался не в защите от поступающих извне фотонов когерентного излучения. Смысл облака состоял в том, чтобы удержать собственное излучение «Галара» внутри.

Спрятать звёзды тепловых вспышек.

Облако могло держаться совсем недолго, неизбежно расширяясь в условиях вакуума, и вторая часть программы вступила в действие автоматически – как только форма и плотность зашиты достигли оптимума.

Две глухие крышки в носовом щите корабля отворились, обнажая нутро стометровых шахт. Они проходили сквозь большую часть отсеков, прятались в двух «запертых» трюмах, вынуждали «Галар» нести буферную энергосистему избыточной мощности и увеличивали стоимость корабля на треть, но их единственное применение могло оправдать и затраты, и неудобства.

Кольцо, состоящее из «ёмкостей Блайза» - метастабильных конденсаторов-накопителей – присосалось к термоядерному сердцу реактора, вытягивая из него всю свободную мощность.

- Огонь, - прошептал Алекс, не в силах удержаться от этого символического жеста. Корвус и без того знал, когда и как ему нужно действовать.

Магнитные орудия впитали накопленную энергию и выбросили в пространство пару трёхкилограммовых снарядов. Корабль дёрнулся, словно налетев на кочку, двигатель дал импульс, компенсируя потерянную скорость, прицельная ось снова пришла в движение, и...

Залп.

Коррекция.

Залп.

Коррекция.

Залп.

Зажатый в пилотажных капсулах экипаж встряхивало каждые десять секунд. Система охлаждения отчаянно стягивала тепло, накопленное орудиями, запасая его в термоаккумуляторах, которые грозили вот-вот взорваться.

Залп.

Коррекция.

Тишина.

Десять кластерных снарядов ушли во тьму, пронизав прикрывшее их пуск облако. В погребах таяли запасы сорокамиллиметровых снарядов – «Галар» огрызался на входящий ракетный залп.

«Есть поражение», - сказал лейтенант Конев, махнув рукой из своей пилотажной капсулы. – «Остался ещё один.»

«Что? Я схожу с ума?..»

Мимолётный взгляд на пустую «единицу» – и снова привычная сталь Корвуса:

- Подлётное время – 115 секунд. OSS-1 совершает пуски ракет. OSS-2 выполняет противоракетный манёвр.

Алекс и сам видел, как идущий почти «на него» корвет выпускает облако ярких точек., послушно приближаясь к своей судьбе. Ракеты принялись поедать оставшееся расстояние, но снаряды «Галара» были быстрее.

- Контакт с осколочным полем!

«Чтоб тебя черви съели!»

Опустошивший погреба OSS-2 продолжал идти на сближение, и не похоже было, что пущенные с большого расстояния «сорок вторые» смогут нанести ему какой-то урон.

Залп самого корвета оказался куда успешней. Несколько входящих успел перехватить Корвус – скорострелками и противоракетами, щедро расходуя их запас – но семь оставшихся совершили точный подрыв, перерезав траекторию «Галара» хвостами шрапнели.

Ускорение прижало Алекса к ложу. Поползли сигналы о повреждениях – мелочи, вызванные нерасчётными перегрузками.

- Контакт с осколочным полем!

«Если мы всё же найдём алмазную планету, то будем стрелять алмазами...»

- Попадание в жилой модуль! Потеря атмосферы в блоке кают экипажа!

Сирена рявкнула лишь единожды, а Корвус уже докладывал о новых ранах, полученных кораблём:

- Попадание в реакторный модуль! Перебита магистраль теплоносителя МТ-4-1!

По телу Алекса прошёл спазм, но джинн даже не задержался на страшном сообщении – схема на вспомогательном экране демонстрировала красную линию идущей вдоль корпуса магистрали, одной из нескольких, снимающих избыточное тепло с корабля.

«Всего лишь по касательной...»

Он даже не успел испытать настоящий ужас. «Галар» прошёл по лезвию бритвы, что-то пробило радиаторы на одной из мачт, ещё раз взревела сирена, сигнализируя об утечке атмосферы, и всё это – в течение жалких секунд стального дождя, хлестнувшего корабль своим порывом.

«Повреждения незначительны» - доложила Амалина где-то в другой вселенной. – «Можем продолжать бой.»

Удивления больше не было.

- OSS-1 включил двигатель.

«Поздно».

Радары корвета обнаружили подлетающие снаряды, когда времени на реакцию почти не осталось. Маленькие композитные стержни плохо отражали радиоволны, а их скорость превосходила скорость обычных ракет, компенсируя неспособность к манёвру. Джинн корпоратов рассчитывал уклониться, выполнив торможение – по крайней мере, такое намерение читалось в конвульсиях OSS-1 на экране – и это могло сработать, если бы Корвус, рассчитавший параметры залпа, не принял во внимание такую возможность.

Внутреннее напряжение программируемой материи принялось раскалывать стержни. Следуя заложенным в них инструкциям, кластерные снаряды рассыпались на тысячи фрагментов, формируя собственные осколочные поля. Несколько пущенных по «Галару» ракет прошли сквозь них без потерь, другие – исчезли в мимолётном сиянии, а следом на одно из таких полей напоролся и сам корвет.

Прошёл сквозь него.

Время в командном центре замерло, не решаясь продолжить бег.

- Фиксирую выброс атмосферы на OSS-1, - сломал плотину голос Корвуса. – Объект начал беспорядочное вращение.

- Добей его парой лёгких.

Обрадоваться Александр не успел.

- Лазерное облучение! Перегрев корпуса!

«Снова он!..»

- Корвус, разворот щитом!

В приказах не было нужды. Джинн, способный реагировать со скоростью автомата, закрутил корабль раньше, чем Алекс успел издать первый звук. Подступила тошнота, но сигнализация об облучении стихла – лазер корвета сорвался с облюбованного пятна.

«Двадцать секунд до полного охлаждения орудий», - сообщил из глубин памяти Гериан.

«Они нам не понадобятся», - снова Конев, а следом – презрительный смешок Велизаровой:

«Кажется, кто-то будет хорошо спать.»

«Я знал, что вы мне поможете.»

- Обнаружена групповая цель! Дистанция – 5100, скорость сближения – 54, разница...

«Снова?!»

Реакция обогнала мысль. Мгновение спустя пришло осознание.

«54? Это же слишком мало...»

Ракеты возникли разом – отложенный залп без включения двигателей, идентичный тому, первому – обычный приём, когда противник движется в известную точку. Шестнадцать малозаметных ракет, засиявших вдруг среди пустоты.

Шестнадцать. Ровно столько, сколько сам он выпустил в начале боя – полный боекомплект. Только вот его залп пропал впустую. А этот?..

Этот шёл прямо на OSS-2, уже растративший немало противоракет и снарядов. Корпораты позабыли про «Галар» - теперь их занимали собственные «входящие», уверенно идущие на контакт.

Через три минуты всё было кончено. Корпуса вражеских кораблей, вращаясь, отправились в свой последний путь – по вытянутой орбите вокруг Юпитера, пока какой-нибудь буксир не притащит их останки к базам на внешних спутниках. Алекс поймал OSS-1 в телескоп и кое-как рассмотрел гранёный, тёмный силуэт с характерной «юбкой» кормовых экранов, мигающий красными огоньками. Атмосфера всё ещё сочилась из какой-то пробоины, выдавая инфракрасную засветку на корпусе.

Зрелище вызвало глухую тоску. Космический гроб казался менее «честным» итогом, чем яркая вспышка взрыва, хотя космическое оружие едва ли годилось для того, чтобы превратить корабль в огненный шар или в облако мельчайших обломков.

Если, конечно, не задаться такой целью специально.

Спецбоеприпасы – милый эвфемизм, за которым издревле скрывалась необузданная мощь звёздных реакций – могли, конечно, привнести новые нотки в скучный набор военно-космических переменных. Термоядерное оружие в условиях пустоты имело сплошную зону поражения – в первую очередь, лучевого – которая могла простираться на десятки километров от эпицентра. Табу на его применение соблюдалось человечеством более двухсот лет – за это время в спорадических конфликтах и стычках погибло полтора десятка космических аппаратов, но даже в миллиардах километров от Земли никто не решился встать на дорожку ядерной эскалации.

Разумеется, был шанс и на контактное поражение ракетой – где-то на низких орбитах планет и спутников, когда пространство для манёвра стиснуто размером и гравитацией небесного тела. Ходили слухи о прорыве в создании корпускулярных и лучевых средств поражения, но если они и в самом деле были созданы, то так и остались прерогативой настоящих военных кораблей – таких немногочисленных, что само их существование было наполовину слухом.

«По счастью», - думал Алекс, наблюдая за агонией вражеских орбиталов, - «все эти инструменты войны так и остались за гранью обычного применения.»

«Как будто «простой» космический бой – что-то из разряда весёлой возни», - сказали рядом голосом Амалины.

- Ну да, ну да, - машинально ответил он и обернулся, уже зная, что никого не увидит.

[1] Дёрдь Петри, «Ухмылка». Перевод Ю. Гусева.

[2] ПКР – противокорабельная ракета.

[3] БИУС – боевая информационно-управляющая система.

[4] ВИ – виртуальный интерфейс.

4. Семена ветра

...станции ОКИБ в системе Юпитера в течение нескольких часов наблюдали бой между четырьмя боевыми кораблями. ОКИБ не разглашает подробности инцидента, однако есть основания предполагать, что в столкновении участвовал небезызвестный «Галар», который управляющие органы Трансконтинентального альянса ранее объявили террористическим кораблём. Независимые наблюдатели сообщают, что в ходе боя были уничтожены корветы «Согласие» и «Предприимчивость», принадлежащие конгломерату «Логирис». Представители руководства отказались...

...запрашиваем немедленную помощь. Нас убивают. Повторяю: нас убивают! Мы обращаемся к Единому человечеству и всем, кто нас слышит. Войска без опознавательных знаков проводят геноцид в отношении аниматической колонии Августа-4. Среди них есть трансчеловеческие существа. Силы для сопротивления исчерпаны, мы укрылись...

...о временном роспуске Мирового совета Организации единого человечества. Единое правительство принимает на себя всю полноту ответственности за разрешение кризисных ситуаций и возврат к стабильным основам человеческого бытия. Единые вооружённые силы и приравненные к ним Экуменические войска гарантируют безопасность на всех административных территориях. В рамках общей юрисдикции ликвидируются понятие «общественный кластер» и многоуровневая иерархия ответственности. Требуем от всех идеонормированных подсистем человечества ответственного подхода к осуществлению своей деятельности и деэскалации...

...вы отказались от счастья, но что с того? Оно ждёт вас на самом краю сознания, указывает дорогу, встретит у дальних звёзд... Вы слуги его и пленники, вы избранники его и мученики, вы грешники и святые. В каждый момент времени шаги направляют человека туда, где свет омывает фундамент спящего разума. Мы видим. Мы пребываем. Мы исповедуем всякую боль и всякую слабость. Идите к нам. Идите прочь от нас. Идите – и вы достигнете его, куда бы ни стремились...

Радиационная тиара Юпитера истаяла позади. «Галар» скользнул по ней самым краем, но и того хватило – слишком хрупкими были существа, рискнувшие подобраться к водородному божеству. Глазами неистовых ураганов он гневно взирал на них, пока траектория корабля изгибалась, воруя энергию гравитации, а датчики облучения рисовали на экранах красные цифры.

Потоком сыпались угрозы и предупреждения от ОКИБ: примите запрос на сеанс связи, отправьте логи последних суток, начните торможение, займите указанную орбиту... Ответ, направленный с «Галара», был неизменен и передавался автоматически. Акт агрессии, самозащита, ничтожность всех обвинений. В доказательство прилагался лог обнаружения ракетного залпа. Алекс настроил автоответчик и наслаждался реакцией – полагал, и не без оснований, что функционеров до жути бесит подобное отношение.

После гибели двух корветов, отправленных на перехват, можно было ждать чего угодно, так что пронизав систему спутников, мазнув ионным выхлопом полосатый лик Отца бурь и снова устремившись сквозь пустоту, Александр испытал огромное облегчение. Никто не смог – а может, не захотел – повторить подвиг «Предприимчивости» и «Согласия», никто не выслал на перехват боевые орбиталы или фрегаты, никто не пытался минировать траекторию.

Десятки часов, немыслимо злых и долгих, экипаж корабля был прикован к пилотажным капсулам. Командный отсек, расположенный в самой сердцевине «Галара», экранированный носовым щитом, собственными стенами и внешним корпусом, обеспечивал максимально возможный на борту уровень биозащиты. Хуже того, пробоины и разгерметизация делали его самым безопасным и в другом смысле – первый уровень жилого модуля избежал осколочных попаданий. Лишь миновав опасную зону, счастливо избегнув новых атак и устремившись к Сатурну, удалось заняться проблемами.

Итоги боя были не столь хороши, как хотелось бы, но куда лучше, чем могли оказаться. Корпус жилого модуля пробило осколком насквозь. Зацепило пять кают из шести – а вместе с ними проводку, вентиляционные каналы и много чего ещё. Попадание в реакторный модуль перебило одну из базовых магистралей теплоносителя – по счастью, не завязанную на охлаждение самого реактора. От половины «крыльев» с эмиссионными радиаторами остались клочья, в работу включились капельные и количество теплоносителя превратилось в критическую величину. Ударом по внешнему боксу на жилом модуле вывело из строя ремонтных ботов – эта потеря, в свете полученных повреждений, оказалось особо тяжкой. Ещё один блуждающий шарик вошёл точно в четвёртый шлюз, проткнул его по диагонали и вышел из корпуса с другой стороны, на жалкие тридцать сантиметров разминувшись со складским боксом. Попадания получили носовой щит, один из пустых водородных баков, и, судя по всему, главный двигатель – по крайней мере, перестала работать часть датчиков на поверхности его корпуса, хотя Корвус утверждал, что сам двигатель в порядке.

Лазер причинил гораздо меньше вреда, но и он сжёг несколько внешних камер и один из радаров бокового обзора, замены которому уже не было.

Дни наполнились рабочими сменами.

***

- Алекс... Ты ведь из этих, из праведников...

- Это станет ясно после моей смерти. А что?

Он прилепил сварочный патрон поверх крохотного отверстия с оплавленными краями, подключился к нему через ВИ и запустил проверку погрешности. В поле зрения всплыла табличка с параметрами позиционирования.

- Я думала, что вы... ну, другие. Нет, не подумай, я не верю всему этому пластилину, которым нас кормят по Коммнету, что вы там фанатики отмороженные... Но казалось – какие-то не такие.

Извлечённая панель, вращаясь, приблизилась к шлему. Алекс легонько оттолкнул её в сторону, обозревая торчащие куски аэрогеля и перерезанный компаунд-канал с локальной электропроводкой.

- Я делаю то, что делаю, потому что это ведёт к желаемому мной варианту будущего. В этом вся суть Праведной доктрины: никакой слепой веры, никакой мистической чепухи с божественными законами – только практические действия, которые ведут к определённому результату. Сама доктрина – просто набор тех самых действий и качеств, которые в итоге должны привести человечество к выживанию, счастью и процветанию.

- А если не приведут?

- Тогда мы выясним, в чём именно ошибались, и исправим это. Отодвинься подальше.

Эльза, которая плавала головой вперёд за его плечом, ухватила страховочный ремень и передвинула себя к выходу из каюты. Алекс отодвинулся вслед за ней, ещё раз осмотрел место сварки и решил, что всё сделано по инструкции.

«Активация.»

Диод на конце патрона загорелся алым и начал мерцать. Из-под серебристого корпуса вырвался яркий свет.

«Герметизация пробоины завершена.»

Отработавший патрон нагрелся, но не слишком сильно: датчики скафандра среагировали на тепло, хотя перчатка не пропустила внутрь ни джоуля.

- Начинаю наддув, - сообщил Корвус.

- Вы зелёные, - вторил ему Эрик, следивший за работой из командного центра.

- Знаешь, ведь не все ошибки можно исправить.

Снова высунувшись вперёд, Эльза принялась сращивать проводку, заливая её компаундом из баллончика. Работала умело: Алекс и сам едва ли сделал бы аккуратней.

- Естественно.

- Иниматы тоже твердят о счастье.

- А, вот ты о чём. Намекаешь, что между нами не такая большая разница?

Девушка не ответила – только покачивалась на месте, пытаясь восстановить изолирующий слой.

- Обычно те, - продолжил Алекс, - кто воображают себя «нормальными» и презрительно клеймят нашу доктринальность фанатизмом, коммунистическими фантазиями, стойлом для человечьего стада и так далее, сами же порождают в теле цивилизации ударные волны зла.

- Например?

- Например, когда станцию «Деймос» полвека назад отравили «Сигмой-С», а потом замяли это дело, чтобы избежать политических потрясений. Ты, наверное, и не слышала о том инциденте. Инциденте, ха... Двести восемьдесят три человека выблевали свои внутренности – вот такой он был, инцидент. Ладно, я не о том. То была жуткая смерть, но всё-таки смерть. «Эталон» не даст тебе умереть просто так. Он сперва использует твой мозг и твоё тело, а если что-то останется – вольёт эти останки в Богочеловека. В смердящую тушу сверхсущества, где каждый обретёт своё счастье в виде его частички – раз уж по отдельности мы не можем. Как ты думаешь, что сподвигло иниматов на такие радикальные действия? Не это ли рутинное зло, непрерывно порождаемое «правильным» миром и каждый раз находящее себе оправдания? Человечество не простило «Эталон» за то, что он сделал. Иниматов уничтожают всюду, где обнаружат. Но вот главная угроза миру, по мнению вашего альянса и толпы функционеров правительства... Северный союз и Праведная доктрина. Те, кто пытаются найти выход из круга зла.

Внешние динамики уловили шипение: герметизированный отсек снова наполнялся воздухом. На дисплее скафандра замелькали показатели атмосферного давления.

- А кто определяет, что есть зло? Вы сами? Это вот как-то ни разу не убедительно. Сколько раз желающие добра творили всякую дичь? Ладно, наш мир не рай со щеночками, но в рамках каких-то держится. Когда отношения основаны на взаимной выгоде – все, так или иначе, действуют разумно. Когда ищут какого-то универсального добра – получаются одни трупы.

Давление доросло до нормальных отметок – утечек не было. Алекс приклеился к полу и открыл шлем. Эльза сделала то же самое, повернувшись к нему.

- Когда отношения основаны на получении выгоды... откуда в этом случае возьмётся взаимность, Эль-тян?

- Опять это дурацкое прозвище?!

- То есть в остальном возражений нет? Какая форма доминирующих общественно-экономических отношений приводила ко всем крупнейшим войнам и кризисам в истории человечества? Уж не та ли, что основана на «получении выгоды» в форме прибыли?

Он придвинулся к ней вплотную, нависая сверху на целую голову.

- Твоя – да и не только твоя – ошибка в том, что ты до сих пор считаешь добро и зло относительными категориями. Этой басне уже семь веков, её придумали декаденты двадцатого столетия, чтобы оправдать собственное ничтожество. То была эпоха идейной нищеты, которая пришла на смену старым и несостоятельным концепциям и продлилась полтысячи лет. Добро и зло конкретны и абсолютны – если только не играть с ними в идеалистические и субъективистские игры.

- Ты снова меня пугаешь.

- Не я. Ты пугаешь сама себя, потому что мои мотивы тебе чужды и непонятны.

- Тебе тоже чужды и непонятны новы.

- Новы в меня стреляли. Я в тебя – пока нет.

Это зловещее «пока» повисло между ними, заставив умолкнуть.

«Как-то неловко вышло...»

Скафандры оставили в крохотной «раздевалке» жилого модуля. Список повреждений, которые можно было устранить изнутри корабля, заполнился отметками «ликвидировано», но с внешними дела обстояли хуже. Уничтоженное оборудование относилось к невосполнимым потерям, а возможность срастить перебитую магистраль теплоносителя находилась под огромным вопросом. Ни Корвус, подключённый к нервной системе корабля, ни Алекс, изучивший, в меру своих познаний, техническую документацию, ответить на него не смогли. Пять оставшихся магистралей справлялись с нагрузками, так что необходимость длительного и рискованного выхода в космос оставалась предметом дискуссионным.

Эльза с Алексом ввалились в рекреационный отсек, превратившийся, на время ремонта кают, в общую спальню. Последние штрихи дались им без проблем – куда сложнее пришлось во время ремонта шлюза, где проклятый осколок вошёл под таким хитрым углом, словно обладал собственной злобной волей. Пришлось разбирать множество механизмов, откручивать квадратные метры панелей, распутывать и сращивать целую паутину коммуникаций, а в качестве десерта – заниматься ручной плазменной сваркой, потому что автоматические сварочные патроны не желали позиционироваться над пробоинами. Заодно проверили челнок – крошечный кораблик для ближних перелётов и высадки на тела со слабой гравитацией. Тесное нутро «Гайки» привело девушку в неописуемый восторг – особенно после того, как включилась синяя подсветка и заработали мониторы. Именно челнок, получивший среди космонавтов Союза такое пренебрежительное прозвище, больше всего соответствовал её романтическим представлениям о «настоящем космическом корабле». Шесть кресел вокруг рабочей станции, узкие смотровые окна, ручные органы управления и совсем уж крохотные отсеки – всё казалось более увлекательным, чем «домашние» интерьеры «Галара», где о полёте сквозь пустоту напоминали только схемы на экранах да редкие фразы Корвуса. Дольше всего Эльза смотрела именно в окна, забранные толстыми плитами прозрачного композита. Алекс тоже взглянул наружу, но забортная реальность ничем не отличалась от чёрной кошки в чёрную ночь: с таким же успехом можно было пялиться в стену.

Теперь, вкушая заслуженный чай с крохотными пластинками белковых конфет, напечатанных по праздничному рецепту, он думал о том, что давно уже не ощущает себя мастер-оператором корабля. Поначалу это была просто должность, сопряжённая с понятием долга – чем-то более значительным и высоким. Чем-то вроде потока потенциальных событий, в которых человек, наделённый властью управлять кораблём, получил приказ отыскать дорогу. Вышло так, что дорога сама искала его, а найдя – тащила по своим кочкам, то и дело угрожая стряхнуть в канаву. Стал он и всадником, что пытается не упасть, и хозяином летающего замка, приютившим двух случайных гостей, и воителем поневоле, с трудом понявшим боевой молот, и даже волшебником, который говорит с бесплотным духом, сотворяя с его помощью чудеса.

Стал он тем, кем раньше лишь назывался – присягнувшим на службе у Союза и его будущего.

Сокровище, летящее с «Галаром» сквозь пустоту, священный Грааль грядущей эпохи – разве можно было буднично назвать его «грузом»? Раз за разом, в минуты отдыха, Александр представлял себе бессчётные сонмы крошечных спиралей, упокоенных в стабилизирующем составе. Ряды прочнейших контейнеров, запечатанных квантовыми замками. Спецификации, врезанные на атомарном уровне в плоть кристаллов. Вся грядущая жизнь, все люди, весь биом для звёздного корабля «Ветер» - в заминированных боксах кораблика, едва ползущего меж планетами.

Преступление перед лицом правительства и Мирового совета – колония с полной генетической автономией. Жизни бесчисленных нерождённых, ждущие часа, чтобы пробудиться под небом нового мира.

«Будущее, которое стоит смерти. Наверное, только оно одно.»

Иниматы, расстрелянные им в порту «Остии». Амди Беанна и жители Уайтфир, погибшие, чтобы «Галар» смог заправить баки. Несчастные команды двух орбиталов, отправленные на перехват ради чьих-то пустых амбиций. Конев, Гериан, Велизарова, Ким... Каждый, кто умер на пути к цели, положил жизнь на этот алтарь.

«А моя пока что в запасе.»

- ...что неправильно перекладывать ответственность на кого-то другого, - бубнил Эрик, присоединившийся к остальным. Спор Алекса с Эльзой он бессовестно подслушал и теперь горел желанием наверстать своё вынужденное молчание. – Это называется «транзитивным делегированием вины» и нарушает принцип индивидуальной ответственности, который лежит в основе...

- Это называется отсутствием системного мышления, субъективным идеализмом и другими нехорошими словами, - устало прервал его Алекс. – Избавь меня от этого бреда, который втыкают вам в головы, чтобы туда не поместилось никаких вредных мыслей.

- Но ты оправдывал действия «Эталона» действиями третьих лиц!

- Что?..

Алекс машинально отправил в рот последнюю конфету и прожевал, почти не чувствуя вкуса. Эрик сидел, взгромоздившись на кресло сверху, словно какая-то скорбная птица, и даже немного порозовел.

«Ну держись, курица атлантическая. Хотели потыкать палочкой в праведника? Будет вам праведник, высшей пробы.»

Он отделился от собственного кресла и вознёсся к потолку, глядя на близнецов сверху вниз. Эльза завернулась в плед и посматривала из него, как из норки.

- Вы двое – продукт системы, само существование которой есть преступление. Я ведь говорил уже – иниматы виновны в том, что они делают, но кто виновен в том, что иниматы вообще появились? Кто веками держался за свою власть, избегая даже намёка на возможность жить по-другому? Почему люди по-прежнему умирают от трансмиссивного рака, если медицина давно способна лечить даже самые тяжёлые случаи? Почему миллионы едят синтетические продукты и получают «синдром цыплёнка», в то время как избранные владеют замкнутыми экосистемами и космическими лайнерами? Почему всегда находятся ресурсы на грандиозные игрища, но общественным школам перепадают крохи? Почему, в конце-концов, суммарный военный бюджет в секторе корпоративного права на порядки превышает всё, что выделяется на медицинское обслуживание сотрудников? Что, как не ваше сословное общество, в котором массы бедных вынуждены столетиями обслуживать горстку богачей, вынудило людей искать каких угодно решений? Сторонников Праведной доктрины сажали в концлагеря за мыслепреступления, пока мир не изменился настолько, что уже мы сами стали диктовать угнетателям свою волю. Новотеисты «Эталона» - порождение той же самой системы, которая породила нас. Разница в том, что наше решение было основано на рациональном выборе разумного человека, а их – на упрямом желании навязать всем прочим свою идеалистическую концепцию. Сигниализм – это реакция на зло, замаскированное под «свободу» и «правила», так почему вы удивляетесь, когда зло порождает другое зло?!

- И поэтому свободу и правила Союз заменяет несвободой и другими правилами? Указывает всем, как именно нужно жить?

- Боги и демоны... Да кто вам сказал, что вы – свободны? Что вы знаете об этом понятии, повторяя его на каждом шагу, словно колдун – заклинание? Вся ваша так называемая «свобода» - это возможность выбрать из десяти тысяч вариантов жвачки для мозга! Да, мы отбираем у людей эту жвачку. Берём за шкирку и сталкиваем с реальностью – лицом к лицу. Страшно? А как иначе? Делать выбор и принимать решения всегда страшно. Осознавать свою смертность и свою функциональную роль – тяжко, больно и не каждому по плечу. Вот это – в самом деле свобода: страшная, неприкрытая, чудовищная свобода, которую оставила нам наша вселенная.

Пик эмоций прошёл. Алекс выдохнул, чувствуя себя нелепым проповедником залежалых истин. Кто вообще купится на голую реальность с чёрными дырами зрачков и пустотой вместо сердца, если люди тысячи лет только тем и заняты, что драпируют её в шелка изощрённых смыслов? Тому, кто сорвёт одежды с демона, нет прощения.

Они уставились друг на друга – трое живых людей в океане тьмы.

«Ну не смешно ли – внутри консервной банки, на самых границах смерти, трое бабочек-однодневок выясняют, кто из них правильно судит о природе цветка. И самое поганое, что нет – не смешно. Что единственный шанс для этих бабочек проложить дорогу в вечность – раз за разом отдавать свои жизни ради ответа.»

- Я вызываю у вас ужас, - констатировал Алекс, возвращаясь в кресло. – Может быть, отвращение. Может быть, даже смех. Хотите меня убить?

- Ты чего?..

Эльза подскочила. Отброшенный плед полетел по отсеку скомканной медузой.

- Мне кажется, он просто нас провоцирует, - осторожно сказал Эрик. – Это же метод воздействия: сперва расшатать внезапными ударами по эмоциям, а потом атаковать твою личность напрямую, минуя ядро рациональных убеждений. Не обращай на это внимания.

«Что ж, удар по эмоциям – тоже неплохой вариант, когда оппонент подставляет только лобную кость.»

- Да сдались вы мне с изощрёнными атаками. Просто задайте себе вопрос – есть у вас такое желание или нет?

- Нет, конечно! И ужаса ты не вызываешь, и вообще...

- И вообще, мы можем друг друга поносить, но за оружие не хватаемся, к насилию не прибегаем и никому из нас не хочется выбросить другого в шлюз без скафандра, так?

- Пожалуй.

Эрик согласился неохотно, будто ожидал подвоха, признавая такую истину.

- Тогда почему же люди неизбежно скатываются к насилию и войнам, стоит только выйти за рамки такой замкнутой системы, как наш корабль? Мы сейчас – примитивная, но всё же модель, которая доказывает – сосуществование возможно. Так в чём проблема?

- В масштабе? – предположила Эльза. – Миллион человек уже никак не смогут увидеть друг в друге личности или просто сесть и поговорить.

- Но миллион человек не может сам по себе генерировать вектор действия. Это просто куча отдельных личностей. Почему бы им просто не перемешаться и все дела?

- Потому что люди живут не сами по себе, а в социуме.

- Уже теплее. А что такое социум?

- Совокупность их отношений... общность, которая возникает из этого взаимодействия... Я не очень хороша в теории.

- Отношения. Верно. А их базис – это отношения в производстве, и, шире, в экономике. Общество не может быть каким угодно: только таким, каким позволяют ему быть основные формы экономической деятельности. И если общество, существующее в данный момент, порождает насилие и страдания, то?..

Он посмотрел в глаза девушки.

- Ты хочешь, чтобы я признала, что корень зла – в тех отношениях, которые лежат в основе нашего общества? Но я, вообще-то, даже не считаю, что наше общество порождает зло!

- Тогда придумай правдоподобную гипотезу о том, что именно его порождает. Ну?

- Это... думаю, кризисные явления, недостаток сознательности...

- Ох. Сама ведь понимаешь, что это чушь. Сознание – продукт общества. Кризис – продукт его же. Тебе придётся или уверовать в какого-то злого демона, или признать, что с человечеством всё в порядке и оно живёт в мире и гармонии. Мир и гармонию мы недавно ощутили на своей шкуре, так что остаётся злой демон. Ну как, готова принять теизм?

- У нас есть демон, - сказал Эрик. – Вот ты, к примеру. Северный союз и его доктрина. Предположим, вы и есть эта сила?

- А кто был этой силой до нас? А ещё раньше? Выходит, что демон всё же есть и в каждую историческую эпоху создаёт себе аватар?

- Нууу...

- Идеализм не доведёт тебя до добра. А Праведная доктрина... Что вам вообще про неё рассказывают?

- Ну... Много всякого.

- А сами пробовали читать?

Близнецы смолчали – как показалось Алексу, немного смущённо.

- Там скучно, - наконец подала голос Эльза. – Мы на Земле больше соцпрогом увлекались, а на «Остии» и вовсе было не до того.

- Так и думал. Наверное, полагаете – это очередные религиозные бредни, вроде кибершариата или культа Ишарим? «Верую, ибо абсурдно?» Нет, ничего общего. Праведная доктрина – это план. Просто план действий, предельно простой и рациональный.

- План чего? – спросил Эрик. – Достижения праведности?

- Праведность – средство, а не цель. Этот термин означает жизнь в соответствии с идеалом.

- Но идеалы...

- Помолчи, я ещё не договорил. Суть Доктрины, как таковой – в том, что она построена не вокруг каких-то непроверяемых утверждений, вроде богооткровения, а на принципах целеполагания. Цель – выживание человечества в глобальной перспективе при сохранении максимально возможного счастья его членов. Всё прочее – абсолютно рациональные практики, ведущие к её достижению.

Эльза неуверенно хмыкнула.

- Счастье – оно ведь разное. Так не выйдет.

- Тебя обманули. Это вам, атлантистам, внушают, что оно разное, чтобы вы забылись среди тысяч бессмысленных извращений. На самом деле всем здоровым людям для счастья необходимо одно и то же: долгая жизнь, уверенность в будущем, свобода творческой самореализации и признание со стороны других людей. Это ведь просто, если подумать, тебе не кажется?

Он заметил их неуверенность: не столько его личное достижение, сколько ошибки индоктринации. Близнецов слишком хорошо научили думать, а человеку, который умеет думать, свойственно сомневаться – вредное качество в системе, где многие существуют ради немногих. Хороший атлантист не пропустил бы чужие аргументы в глубины своего я, но...

«Мне попались негодные атлантисты.»

- Таким образом, в рамках целевой функции добро и зло – всего лишь исчисляемые понятия, абсолютно и предельно конкретные. То, что мешает достижению цели – зло. То, что этому способствует – добро. Их расчёт сводится к решению ряда теоретических и технических задач, над которыми в Северном союзе работает Институт праведности.

- Но всё опять зависит от того, кто придумал цель, - не сдавался Эрик. – Вы её навязали!

- Выживание и счастье? А что, ты сможешь придумать лучше?

Юноша промолчал и Эльза ответила вместо брата:

- Мы, может, и не придумаем лучше, только и самую лучшую цель нельзя навязывать кому-то против воли. Нельзя объявить еретиками тех, кто хочет просто жить без всяких высших идеалов, потому что вам этого захотелось.

«Эль-тян...»

- Почему нельзя?

Она поперхнулась.

- Потому что люди вправе сами решать!

- А почему ты думаешь, будто в мире нет ничего важнее отдельного человека?..

***

- «Фьялар», внемли гласу брата своего!

Тишина.

Второй «Дверг» плыл в миллионе километров от «Галара» и упорно хранил молчание. Время от времени Корвус прощупывал его импульсами радаров, а временами сам фиксировал излучение чужих сканеров – и тогда командный центр оглашали тихие ругательства на русском и новоарктическом.

Все попытки установить связь борт-близнец начисто игнорировал. После неожиданной помощи в бою у Юпитера он стал тенью, летящей вслед за кораблём Александра – мрачной, подозрительной тенью, чуждой правилам полёта и здравому смыслу.

Не добившись ответа, Алекс принялся размышлять о магистре. Знаний, чтобы составить хоть какую-то модель, ему не хватало, и этот факт усиливал раздражение, которое выливалось в ругань, споры с близнецами и кулинарные извращения.

«Фьялар». Второй корабль, построенный по модернизированному проекту «Дверг», на чём серия, слишком специфичная и дорогая для нужд Союза, оборвалась. Формально – часть ВКС, по факту – дань сообществу целестиалов, вложивших в его эксплуатацию немало ресурсов. Оба корабля направили к Сатурну с одной задачей – доставить на «Ветер» последний груз, завершить многолетнюю подготовку звёздного странника к его полёту в один конец. Алекс не знал, был ли этот груз идентичным – но предполагал, что так оно и есть, поскольку оправдать отправку сразу двух кораблей можно было только желанием доставить генетический банк во что бы то ни стало.

Вырвать у вселенной максимальный шанс на успех.

«А вселенная в очередной раз посмеялась над попытками человека вытолкать случайности за порог.»

Магистр. Видел он его только раз – на Луне, ещё до вторжения иниматов. Запомнил: человек с резкими движениями, чёрными, как нефть, густыми волосами и плотно сжатой полоской рта. Бледный, словно жил в изоляте. Представился сам – Матьяш Варг, ВКС Союза. Про звание магистра Алексу рассказали позже. Было оно гражданским, означало – что-то вроде офицера, освоившего инструментальную философию целестиалов и способного наставлять общину или руководить участком проекта.

Перед бегством с Луны они контактировали через местную сеть, сперва голосом, а потом и текстом. Матьяш показался Алексу невероятно строгим, отчасти – нервным, вздорным и саркастичным. Дело знал хорошо, панике не поддавался, а вот убеждению – поддавался с большим трудом. Именно он отказался от предложения о совместном полёте, именно он беспокоился о собственной команде больше, чем о спасении, именно он, наконец, рассказал о грузовых платформах, с помощью которых и бежал Алекс.

«Человек с внешностью священника, речью руководителя, смелостью воина и мозгом целестиала. Что, сожри его боги и демоны, сломалось в этом наборе?..»

Ответ напрашивался сам собой.

Богостроитель. Целестиал. Тот, кто верует в грядущего бога, хотя твёрдо знает, что этот бог ещё не рождён. Более того – верует, что бога можно изготовить и взвалить на него решение проблем человечества. Атеистический Северный союз терпел их по двум причинам: формальное отсутствие теизма и почти полное согласие с принципами Праведной доктрины. Богостроители не поклонялись богам и признавали их отсутствие в текущем моменте времени, так что занимались – с точки зрения посторонних – странной формой футурологии. Алекс, впрочем, неохотно признавал ещё один аспект, повлиявший на объединение богостроителей со сторонниками Доктрины: все они противостояли общим врагам и нуждались в консолидации своей мощи.

«Но... Снова это проклятое «но», без которого не обходится ни один компромисс и ни один план.»

Что-то случилось с магистром – случилось уже после того, как они говорили в последний раз.

«Он выжил – сообщения в стихах могли принадлежать лишь ему. Он не предал – поскольку предупредил и помог в бою. Тогда что? Повредился умом? Но для психа все его действия кажутся чрезвычайно – даже слишком уж! – точными. Затеял какую-то игру? И в чью, сожги его свет, пользу? Разве только... в пользу своего бога?»

Мысль об этом казалась абсурдной и страшной одновременно. Если кто-то или что-то внушило богостроителю, что он может способствовать созданию божества...

«...значит, ожидать от него можно чего угодно. Инструментальная философия способна вывернуть мозги наизнанку, а вывернутый мозг рано или поздно попытается поделать тот же фокус с реальностью. В каком-то смысле эта связка так и работает.»

Алекс уставился на значок «Фьялара» на экране, словно его взгляд мог пронизать весь миллион километров и проникнуть сквозь корпус – прямо в голову Матьяша.

«Боги... я ведь даже смотрю не в том направлении...»

И пока он пытался достучаться сквозь пустоту, пока воображал, как два кусочка атмосферы, такие жалкие по сравнению с разделившим их расстоянием, ползут сквозь бездну, сохраняя искорки разума – цифры рядом со значком изменились.

- «Фьялар» запустил главный двигатель, - бесстрастно сообщил Корвус.

***

- Между нами стена удивительных грёз

Мировая война, очевидный вопрос

Бесконечность путей между явью и сном

В лабиринте сомнений, объятом огнём

Невозможно найти, невозможно понять

С одинокой души нам доспеха не снять

Через пропасть небес не построить вовек

Синаптический мост, где пройдёт человек

Между нами огни нерождённых миров

Прокажённые дни, вероломство богов

Долетим до звезды, но и там не найдём

Той волшебной страны, где мы будем вдвоём...

- Что это?

Мордашка Эльзы высунулась из капсулы, излучая любопытство и подозрительность.

- Песня.

- Сама слышу! Поёшь ты – просто...

- Ужасно?

- Я искала слово помягче, но раз уж ты сам признал... И слова какие-то глупые. Про несчастную любовь?

Алекс скривился.

- Не воображай себе. Это про людей. Про людей вообще. О том, что один никогда не сможет понять другого по-настоящему. Хотя и попахивает ересью, если быть до конца откровенным.

- У тебя всё попахивает.

- А что не попахивает, то я... гм... не будем о странном. Странного и без того полные трюмы. «Фьялар» идёт на сближение и это... очень подозрительно.

Битый час он следил за динамикой второго «Дверга», пытаясь понять, зачем магистру понадобился новый манёвр, но ни сам, ни с интеллектуальной поддержкой Корвуса выяснить этого не сумел.

- И что это значит?

- Разве он не твой друг?

Вопросы прозвучали одновременно, так что и не сказать – кто из близнецов какой задал. Нюх на события и Эрик, и Эльза имели почти сверхъестественный: ничего ещё не случилось, а оба заявились в командный центр, словно Корвус им на ухо нашептал.

- Я уже не знаю, кто он такой.

И вправду – не знал. Просто не мог представить, какие намерения двигают разумом, запертым внутри второго «Дверга». Бессилие заставляло его сжимать зубы и повторять бессмысленный ритуал – в очередной раз строить график ускорения, пересматривать текущую траекторию, отправлять запросы на сеанс связи и наконец – обдумывать одни и те же нелепые предположения, ни одно из которых невозможно было проверить.

Единственное, что Алекс знал точно – ему совершенно не хотелось, чтобы молчаливый «Фьялар» приближался к его кораблю.

- Разве не праведник, как и ты?

- Я пока что не праведник, - машинально ответил он, бросая выразительный взгляд на Эрика. – Матьяш Варг – целестиал. Магистр ордена, который пытается вырастить звёздного бога среди людей.

- Как иниматы?..

- Как асгардийцы. В альянсе они должны быть известны шире. Только асгардийцы подходят к богостроительству с... хм... позиций проектирования бога с ноля, а целестиалы хотят обожествить человека. Романтики, в некотором роде. Но весьма и весьма настырные.

Ускорение, взятое «Фьяларом», было не особенно велико. Едва ли на нём оставалось много топлива, и тем более странной выглядела эта растрата – лишённая видимого смысла, но санкционированная мастер-оператором корабля. Минул час, потом другой. Динамика не менялась, километры медленно таяли, сенсоры исправно фиксировали тепловое излучение работающего двигателя и тускло светящихся радиаторов. Близнецы устали наблюдать одну и ту же картину и сбежали из командного центра, но Алекс продолжал дежурить, пока не получил доклад о выключении двигателя на «Фьяларе». С набранной скоростью тот мог ползти к минимальной дистанции почти двое суток: потом, обгоняя «Галар», устремиться дальше. В этом могло и не быть ничего особенного, если бы не та самая дистанция в жалких три сотни километров – пистолетный выстрел по космическим меркам.

«Может быть, он просто хочет попасть к Сатурну быстрее меня?..»

Идея казалась абсурдной – с точки зрения здравого смысла, впрочем. Смысл, которым оперировал мозг Матьяша, не обязательно оставался здравым, а в системах эзотерических уравнений, которыми оперировали целестиалы, даже такие вещи вполне могли обладать значением.

«И если бы я хоть что-то знал об их метафизике, ответ, возможно, нашёлся бы сам собой. Но всё, что я знаю – так это то, что с расстояния в триста километров «Галар» можно разобрать за запчасти из скорострелок.»

Воображение заставило его содрогнуться.

***

Попытка заснуть ожидаемо провалилась. Собственная каюта со следами спешного ремонта снова казалась опасным гробом, за пределами которого распростёрся мрак. Оплавленные дыры в мягких панелях смотрели сразу с двух сторон, словно напоминая: довольно одного кусочка металла, чтобы случилось непоправимое. Алекс, против воли, воображал этот кусочек: крохотную смерть, уже летящую к нему сквозь пространство, и никак не мог отвлечься на что-то другое. Был ли то рецидив задавленного медикаментами психоза или просто тревога, вызванная угрозой и беспомощностью перед её лицом – но мысли неизменно возвращались к одному и тому же. Командный центр выглядел всё привлекательней. Расположенный в центре модуля, он казался безопасным и надёжным, и невероятно трудно было противиться желанию надеть скафандр, забраться в пилотажную капсулу и следить оттуда за обстановкой – будто иллюзия контроля могла заменить собой сам контроль.

Это было глупо. Ужасно глупо и столь же естественно в его состоянии.

Корвус, неусыпный страж корабля, предупредил бы о любых изменениях Ничто не могло преодолеть сотни тысяч километров настолько быстро, чтобы застать врасплох и Алекса, и «Галар». Несколько часов сна меж орбитами Юпитера и Сатурна были почти так же безопасны, как прогулка вокруг нижегородской «Ивовой Башни», только вот...

Только вот заснуть он не мог.

Александр отцепил ремни и всплыл над спальной капсулой. Потянулся, разминая мускулатуру.

- Рекомендую воспользоваться психомодулирующими препаратами первой группы. Рассчитать необходимую дозу?

Едва заметный зрачок камеры смотрел в лицо с «потолка» каюты. Не просто страж корабля: ментор и помощник для экипажа, бдительный комиссар, хранитель и врач – Корвус был стержнем всего полёта, незримо присутствуя в каждом отсеке и каждом действии. Его микрофоны, камеры, исполнительные механизмы и средства самообороны составляли всеохватную сеть, с помощью которой джинн следил за происходящим, оказывал поддержку и прогнозировал внутренние угрозы.

«В каждый момент времени он может тебя убить... или выдать тебе таблетку.»

О том, чтобы корабельные интеллекты в самом деле ликвидировали кого-то из членов экипажа, ходили только слухи. Ни одного подтверждённого случая: тем более, что и нужда в таких крайних мерах могла возникнуть в очень специфических ситуациях. Достаточно заблокировать часть корабельных систем или просто запереть экипаж в отсеках – а если тот проявит упорство, отключить регенерацию воздуха.

«И тем не менее, часть пулемётов корабельной самообороны установлена прямо в жилых отсеках...»

- Не надо никаких препаратов. Я достаточно хорошо себя чувствую.

- Неопределённая категория.

- Да.

Корвус замолчал, переваривая ответ. Дверь каюты выпустила Алекса в изогнутый коридорчик, отделяющий жилой сектор от осевого тоннеля и прочих обитаемых помещений. Едва слышно гудел воздух, проходя через вентиляционные щели. Алекс заглянул в рекреационный отсек: тихо, пусто, за голографическим окном – погружённый в сумерки горный склон. В соседнем спортблоке шуршали «крысы» - мелкие корабельные боты, выполнявшие дезинфекцию. Мягкие уродливые колбаски ползали по рукоятям и лентам тренажёров, уничтожая питательную среду плесени и бактерий.

«Ночь и нечисть.»

Короткий полёт сквозь тоннель привёл его в командный центр. По дороге Алекс надел скафандр и теперь чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы встретить будущее, каким бы оно ни было. Проверил близнецов: те спали в своих каютах, безразличные ко всем демонам, наползающим на «Галар» и его мастер-оператора. Вздохнул, испытывая лёгкую зависть.

- Корвус, связь с «Фьяларом». Продублируй на ближайший сервер по каналам Союза как официальный ведомственный документ.

- Исполняю.

Джинн направил антенну на второй «Дверг», послал запрос и дождался ответа телеметрии. Корабль-близнец подтверждал, что слышит своего брата – просто не удосуживался ответить.

- «Фьялар», это официальное сообщение от Александра Воронина, мастер-оператора корабля ВКС Северного союза «Галар». Вы совершаете опасный манёвр сближения. Учитывая нарушение вами протоколов связи и принимая во внимание все прочие протоколированные действия, очевидным образом нарушающие представление об ответственности и дисциплине, я выражаю вам подозрение в нечестивых намерениях. Немедленно прекратите манёвр сближения. В случае продолжения вами потенциально опасных действий я оставляю за собой право применить оружие во исполнение собственного долга перед Союзом.

Алекс выдохнул. Сердце сжалось. Открыть огонь по союзному кораблю означало совершить измену – а измены не допустит джинн корабля. Сама мысль о том, что он может выстрелить в своего, пахла страхом и преступлением. Опасный блеф, вызванный сомнением и тревогой, мог стоить ему праведности, свободы и даже жизни – но никаких иных способов справиться с ситуацией Александр не находил.

Оставалось ждать и надеяться.

- Корвус.

- Слушаю.

- Если я прикажу, ты откроешь огонь по «Фьялару»?

Пауза. Жутковатая пауза, взятая интеллектом, чьё быстродействие позволяет рассчитывать траектории сотен неуправляемых снарядов и вероятности распределения осколочных полей за крохотные доли секунд.

- Учитывая серьёзность и обоснованный характер подозрений в отношении означенного корабля, я допускаю возможность применения оружия в случае негативного развития ситуации.

«Что?!»

- Также напоминаю, что ответственность за этот шаг будет возложена на мастер-оператора корабля, так как мои возможности не позволяют вынести однозначное суждение по этому вопросу.

«Он не знает, как правильно поступить, и потому подчинится моим решениям. Что ж, именно для таких случаев нужна живая команда, я полагаю. Именно для таких...»

Худшие опасения стремительно обретали плоть.

***

На пятистах тысячах километров магистр вышел на связь. Получив сигнал вызова, Александр испытал чудовищное облегчение. Конец неопределённости, конец подозрительному молчанию – всё тело отозвалось нервической дрожью.

- Говорит Матьяш Варг.

Сигналы пробежали по синапсам, вытаскивая наружу скомканные воспоминания. Что-то невообразимо далёкое – Луна, резковатый голос магистра, очень правильные предложения на новоарктическом...

Картинки не было: только аудиосигнал и ровные, чересчур спокойные фразы – в противоположность их содержанию.

- Я отвергаю любые обвинения в нечестивых намерениях, поступках и даже мыслях. Нечестивой интенциональности нет места здесь, в прекрасной пустоте. Здесь чисто, Алекс – и не надо сюда примешивать твои страхи и попытки скрыться от реальности за формальным языком. Ты боишься: значит, сам и ответь – чего и почему. Причина страха всегда внутри.

«Боги. Он, кажется, сошёл с ума.»

- Матьяш, ты что, не в себе? С какой целью ты идёшь на сближение с «Галаром»?

Пауза. Сигнал летит туда и обратно, жалкие секунды наполнены стуком пальцев о стенку капсулы.

- Потому что это естественный ход вещей, мой дорогой коллега. В микромире подобное отталкивается, но в макромире все тела стремятся друг к другу, и лишь божественная пустота растягивает свою шкуру, не давая им сбиться в никчемный ком. Мы расстались очень давно: кажется, пора повидаться.

Алекс сжал челюсти. Сказать хотелось многое, даже очень. Вместо этого он принялся буквально цедить слова, стараясь не выпустить наружу ничего лишнего.

- «Фьялар», предупреждение остаётся в силе. Проигнорируете его – и я открою огонь.

Чувствовал себя так, словно катится по крутому склону и никак не может остановиться. Склон становился круче и круче, а внизу маячила чёрная бездна – пространство плохих решений и ещё более плохих последствий.

«Между риском расстрела и риском для груза мне придётся выбрать то, о чём я буду меньше жалеть. Между активным воздействием на развитие событий и пассивным ожиданием последствий выбор ещё более очевиден.»

Пространство таяло, и вместе с ним таяло время, оставшееся на принятие решения. Он приказал близнецам надеть скафандры, но сам, глядя на счётчик километров, продолжал оттягивать неизбежное. «Фьялар» оставался на прежнем курсе. Мысли судорожно метались по кругу.

Наконец, костеря себя за глупость и формализм, Алекс решился нарушить запрет на прямую широкополосную радиосвязь и быстро набросал отчёт – собственные опасения, реплики магистра, описание ситуации. Сжатые пакеты отправились на Титан – ближайшую теперь базу Союза и цель полёта.

«Похоже, я запоздал с перекладыванием ответственности...»

В самом лучшем случае ответ с Титана мог прийти не раньше, чем через час, а учитывая время, необходимое на принятие каких-то решений – и того позже. Тянуть время до реакции сатурнианских баз? Сопоставление графиков событий ещё оставляло какую-то возможность, если...

- Тепловая вспышка на «Фьяларе»! Интенсивность соответствует выстрелу электромагнитных орудий!

Александр не верил своим глазам. Корабль Матьяша сверкнул раз, другой, третий... В полной прострации он считал тепловые следы выстрелов, уставившись на экран.

«Один выстрел в десять секунд. Орудия «Двергов» обеспечивают такой темп стрельбы в течение двух минут. Значит... Значит...»

Вслед «Галару» неслись двадцать четыре кластерных снаряда, сокращая расстояние между кораблями со скоростью двадцать километров в секунду.

Голос Корвуса вывел его из оцепенения. Джинн, не в силах справиться с ситуацией, требовал санкций человека – и человек лихорадочно заработал.

Магистр не мелочился. Он ловил «Галар» в огневой конус, выбраться из которого было задачей нетривиальной. Попытаться набрать ускорение? Прирост скорости корабля должен был непрерывно отодвигать точку контакта в будущее и, в теории, ликвидировать её вовсе – инертные снаряды обладали только тем потенциалом, который получили при выстреле. Главный двигатель «Галара» мог бы обеспечить необходимую тягу, но...

«Но кто обеспечит топливом главный двигатель?»

Даже если водорода в баках хватит, чтобы обогнать настигающую смерть, этот рывок опустошит их с гарантией. Невозможность торможения приведёт к тому, что корабль стрелой промчится мимо Сатурна и унесётся в никуда – к звёздам. Если это случится, «Галар», скорее всего, не догонят и не спасут.

Угроза медленной смерти внутри летящего прочь от Солнца корабля выглядела жутко и нестерпимо. Систем жизнеобеспечения хватит на месяцы полёта: месяцы отчаяния, в которые связь с человечеством будет ещё возможна, но никаких шансов на спасение не останется.

Можно было уйти прочь из конуса путём пересечения его поверхности. Алекс просмотрел расчёты манёвра и отбросил их, как фантастические. Проклятый магистр вёл огонь почти точно вдоль вектора движения корабля – угол сближения оказывался так мал, что изогнуть траекторию пришлось бы слишком серьёзно. Это приводило к слишком большим перегрузкам, всё тому же перерасходу топлива и, в перспективе – промаху мимо Сатурна. Пасть пустоты стерегла любые попытки к бегству.

Оставался последний вариант – бой.

- Корвус, рассчитай оптимальную дистанцию фрагментации снарядов. Попытайся совершить манёвр торможения таким образом, чтобы мы прошли осколочные поля до того, как они примут заданную конфигурацию.

- Исполняю.

«Пролететь сквозь сеть до того, как она полностью развернётся. Рискованно, если напоремся на отдельный плотный кластер, но всё же лучше, чем пассивно ожидать, насколько хороши окажутся расчёты вражеского джинна в отношении нашего поражения.»

Вражеского. Корабль ВКС Союза перешёл в статус врага настолько легко и просто, что Алекс не сразу осознал этот факт, а когда понимание всё-таки протиснулось на арену его сознания – принял его как данность. В том, что произошло, было что-то от неизбежности – еретической, лживой неизбежности, которую он привык отвергать и которую так легко признал.

«Мне хотелось, чтобы он оказался врагом? Нет, скорее – я уже смирился с тем, что он враг. Это было ожидаемо – и это случилось. Матьяш Варг принял решение за меня. Что ж, спасибо. Спасибо – и умри, проклятый предатель.»

Но была всё-таки одна мысль, которую он гнал прочь, не давая ей выбраться на поверхность. Мысль, тихонько шипевшая на сумеречных границах разума.

«Что, если я сам заставил магистра соответствовать моим обвинениям?»

***

«Галар» содрогнулся, словно раненый зверь. Закричал – сиренами, сигналами об утечках, шипением уходящих газов.

Матьяш оказался умнее.

Снаряды разломились на тысячи осколков прежде, чем ожидали Алекс и Корвус. Прежде, чем достигли оптимальной точки исходя из первоначальной траектории корабля.

Манёвр торможения был предсказан, учтён и эффективно использован.

Развернувшись носовым щитом в сторону противника, «Галар» гасил скорость и вёл ответный огонь. Орудия выплёвывали снаряд за снарядом - «Фьялар» летел им навстречу и должен был испытывать ещё больше проблем с попытками уклонения. Бой на догонных курсах никогда не рассматривался, как нормальная и выгодная ситуация, но Матьяш начал его так уверенно, словно вообще не беспокоился о последствиях.

Беспокойство он оставил другим.

Когда радары обнаружили фрагментацию вражеских снарядов, Алекс понял, что проиграл психологический поединок. Сохрани он прежнюю скорость, прими бездействие – и осколочные поля догнали бы его в рассеянном виде. Магистр и его джинн предвидели – мастер-оператор «Галара» не захочет пассивно ждать и предпочтёт действовать.

«Выберет иллюзию контроля и в итоге потеряет контроль.»

Предпринять хоть что-то было уже почти невозможно. Близнецы сидели, сжавшись в своих капсулах, выстрелы отдавались ритмичными толчками – а крохотные фрагменты расколовшихся снарядов неумолимо настигали корабль.

Настигли.

Пронзили насквозь.

Красные символы повреждений вспыхнули целой стаей. Засигналил и отключился главный двигатель – «Галар» успел снова развернуться кормой к врагу и принял удар техническими отсеками. Шары топливных баков утратили герметичность. Осколки пробили носовой щит, получил попадание многострадальный чётвёртый шлюз, лишился атмосферы рекреационный отсек...

- Потеря теплоносителя в контуре охлаждения главного энергетического реактора. Повреждение защитной оболочки реактора. Выходная мощность снижена до безопасного...

- Сдохни!

С бешенством берсерка, плевавшего на собственные раны, Алекс следил за тем, как его снаряды настигают «Фьялар». Два корабля, словно дуэлянты древности, вставшие на ровную линию, обменялись точными залпами. Вспомогательная ОЛС на одной из мачт фиксировала, как противник окутался облаками водяного пара и воздуха. Яркие инфракрасные следы вспыхивали там, где истекал наружу теплоноситель, сияли вспомогательные двигатели, пытаясь остановить неконтролируемое вращение, мерцали в радиодиапазоне обломки мачт и панелей радиаторов...

«Мы сейчас выглядим почти так же.»

Аварийные сигналы вытесняли друг друга с ограниченных площадей экранов. Алекс на секунду задумался – а потом стёр все, которые попадали под определение безнадёжных.

Главного двигателя больше не было: это означало, что «Галар» утратил возможность влиять на траекторию своего движения. Теперь его судьба зависела от спасателей, которые – быть может! – стартуют с баз у Сатурна и перехватят неуправляемый корабль, пока он не канул в вечность.

Чудовищно пострадали системы охлаждения – но без двигателя, как одного из двух главных источников тепла, можно было и протянуть.

Жилые отсеки? Бесполезны, если не останется тех, для кого они предназначены.

- Корвус, мне нужны маневровые двигатели, радары и главный калибр. Если мы не разрушаемся, всё прочее – глубоко вторично.

- Маневровые двигатели обеспечивают семьдесят два процента мощности. Сенсорное поле утратило целостность. Оставшихся систем слежения достаточно для поддержания фокуса на текущем противнике. ЭМП-1 выведена из строя. ЭМП-2 имеет непроходимость канала ствола на конечном участке. Ведение огня невозможно.

- Что за непроходимость?!

- Повреждены сервоприводы крышки шахты. Крышка частично перекрывает канал ствола.

- Вот дерьмо.

«Фьялар» - трижды проклятый брат-близнец – продолжал сближение. Он больше не стрелял – возможно, и сам лишился такой возможности – но перестал вращаться и уверенно прощупывал пустоту импульсами радаров.

- Поступает входящий сигнал.

«Боги. И что теперь?..»

Алекс поборол искушение заблокировать вызов со стороны магистра и принял сообщение.

Пять секунд тишины.

- В даль осиянную в путь мы выступим, в тёмном потоке времён мы выстоим, звёздную душу из праха выстроим! Выстроим ли? Поверь!

Встанут из прошлого дни грядущие, сны человека изменят сущее, вечную жизнь обретут идущие! Истинно ли? Поверь!

Воля и разум повергнут манию, вера проторит дорогу знанию, знания выведут нас к сиянию! Выведут ли? Поверь!

Молитва целестиалов, обычно радостная, прозвучала из уст Матьяша, словно реквием.

- Ты ещё жив, праведник?

- Вопреки твоим усилиям, предатель.

- Я не питаю к тебе зла.

- Тогда зачем ты это делаешь?

- Зачем мы все что-то делаем, если каждого ожидает смерть?

- Ты предал Союз.

- Невозможно предать иллюзию.

- Миллиард человек, вырвавшихся из-под власти зла – лишь иллюзия?

- А если нет - тогда расскажи, для чего Союз так отчаянно тянется к звёздам? Для чего мы здесь танцуем с пустотой, хотя не увидим даже края этого будущего? Во что мы верим?

- Матьяш, ублюдок ты орденский! Кто из нас ближе к божественному – я или ты? Это же ваша религия собирается строить нового бога для заблудшего человечества!

- Но до его воплощения ещё долгий путь! Никто не обещает спасения тем вестникам, которые первыми на него ступили. Как ты можешь быть спокоен на службе сущности, что не утруждает себя даже надеждой на милосердие? Или северным генмодам что-то подкручивают на этот счёт?

- А? Я-то думал, это вам подкручивают, чтобы божество в итоге вышло без багов.

- Богохульник.

- От еретика слышу. Хочешь знать, почему я спокоен? Потому что знаю, что не вернусь. Я это понял ещё на «Остии». Бояться мне больше нечего, я сейчас живу так, как не жил ещё никогда. Меня греет мысль, что обо мне вспомнят, как о праведнике.

- Да о тебе уже все забыли. Главное – дело, так?

- Ты сам не знаешь, что говоришь. Наши имена в занесены в сотню хроник! Мы знаем, что годы – это линза, которая искажает изображение прошлого до неузнаваемости. Такое уже случалось и такое больше не повторится.

Голос магистра переменился. Патетику будто стёрли – остался тусклый пластик невыразительных слов, монотонное звучание уже едва знакомого голоса.

- Ничто в этом мире не повторяется. Раз так – кое-что и вовсе не имеет смысла. Твой полёт от стимула к стимулу, рефлекторные прыжки мозга, маскирующего собственную инструментальность иллюзиями идеалов и долга, высокомерие, с которым ты участвуешь в стохастическом процессе, запущенном миллиарды лет назад. И всё это – отрицая саму возможность более совершенных способов бытия. То, что мы делаем – грех, который некому исповедать и нет возможности искупить.

- Так задумайся о том, что мы делаем! Мы летим на жалких террариумах с воздухом посреди радиоактивной пустоты. Летим на радиоактивных двигателях к радиоактивным планетам. За миллиарды километров от ближайшей лужайки под открытым небом. Без страховки. Без помощи. В неизвестность. Для этого нужно больше, чем желание жить. Больше, чем иллюзии – они первыми сгниют и отвалятся. У меня, безбожника, это есть. А у тебя, магистр? Что именно ты потерял по дороге от Луны до Сатурна?

И тут его осенило.

- Погоди, я знаю ответ. Веру, да? Ты каким-то дохлым дельфином потерял свою дурацкую веру? Что с тобой произошло, Матьяш?..

Тишина.

Слова, летящие в пустоте.

Назойливый писк сигналов.

«Я сошёл с ума и веду дискуссию с человеком, который пытается меня убить. В полуразрушенном корабле, на пути к Сатурну. И ради этого работали заводы? Ради этого случались революции? Чтобы один дефектный генмод мог поболтать с предателем-целестиалом во время дуэли на космических кораблях?..»

- Эй, праведник. Ты знаешь, что люди всегда боялись какой-то заразы со звёзд?

- Страх – одно из самых старых человеческих развлечений.

Пауза.

- А что, если это мы – та самая зараза, которая готовится совершить бросок к звёздам?

- Хочешь сказать, что мы притащим туда ублюдочного богочеловека?

- Не обязательно именно его. Но у нас ведь много всего в запасе, верно? Этично ли брать своих богов к звёздам? Не станут ли они там болезнью, от которой у вселенной не будет иммунитета?

- Ты что – решил сорвать программу «Ветра», чтобы что-то... не отправилось к звёздам?..

Снова пауза.

- Моя жизнь нужна, чтобы что-то сделать. Значит, важна не сама жизнь, а сделанное. Звено за звеном, из прошлого в будущее. Те, кто соединяют звенья – просто вспомогательная функция от цепочки преобразований.

«Он что-то узнал. Но что?..»

- Если ты не хотел, чтобы «Галар» добрался до Сатурна – зачем предупредил об атаке корпоратов? Откуда ты вообще про неё узнал?..

Пауза.

- Желания сложны и многообразны. Желания обеспечивают целеполагание и развитие.

С каждой фразой сообщения магистра становились всё менее осмысленны.

- Необходимо обеспечить завершение. Завершение нелинейно. Вопрос: как совместить сразу несколько вариантов желаемого в одном временном потоке? Как спроектировать будущее на основе взаимоисключающих условий?

- Никак.

- Никак. Пусть будет то, что будет. Лишь в этом истина.

***

- Кому-то надо выйти наружу и очистить канал ствола уцелевшего орудия.

- И ты хочешь послать кого-то из нас?

Они втроём парили в середине командного центра – одного из немногих отсеков, не затронутых повреждениями. На юных лицах залегли тени и близнецы казались непривычно взрослыми.

- А вы что, хотите вызваться добровольцами?

- Мы обещали помогать, - сказал Эрик. – А теперь похоже, что всё серьёзно.

- Ещё как.

Алекс рефлекторно посмотрел «вниз» - туда, где находились самые пострадавшие модули корабля. Снова перевёл взгляд на своих невольных пассажиров. Вздохнул.

- Вы оба худые, как черти, так что ни один из «Оруженосцев» вам не годится. Засунуть вас внутрь, конечно, можно, но у скафандров есть диапазон, в пределах которого они подстраиваются под пользователя, а ваши размеры в этот диапазон не входят и нормально работать вы в них не сможете. «Скалы» можно подогнать и под вас, но для длительных выходов в открытый космос они не годятся. Ваши нынешние скафандры – тем более. Сколько у вас, кстати, выходов в открытый космос?

- На поверхность Цереры считается?

- Нет, Эль-тян, не считается. У меня два, между прочим – так что я и пойду. Будете сопровождать меня отсюда.

- С этим и джинн справится.

- Тогда займитесь исправлением того, что можно исправить. Полномочия перекину, а Корвус подскажет, что можно сделать.

- А если...

- Что?

Он посмотрел на неё в упор.

- Если что-то случится, пока ты там?

- Значит, случится. «Фьялар» ползёт к нам, и когда подползёт достаточно близко – изрешетит из скорострелок. Орудие надо починить до этого времени, об остальном – потом. Буду на связи.

В осевом тоннеле ещё оставался воздух. Алекс проплыл до транспортного модуля, закрыл шлем и подождал, пока Корвус перекроет люки, ведущие в жилую часть корабля.

- Готовность.

Раздался свист. Звук почти мгновенно стал тоньше и сошёл на нет: последняя часть отсека утратила атмосферу. Алекс выбрался из тоннеля, оглядываясь по сторонам. Внутренняя часть трюма почти не пострадала и ярко освещённый интерьер выглядел на удивление мирно. Он прошёл по кругу, проверяя отсеки с грузом – на экранах замков горели предупреждающие надписи, но в остальном всё казалось в полном порядке. Пустое пространство, металлические панели, притянутые к держателям системы креплений.

«Пора за дело.»

Гардеробная второго шлюза сохраняла полную герметичность. Корвус наполнил её воздухом, запас которого уже опустился до опасных отметок, и Алекс позволил автоматической стойке разобрать ставшую привычной «Скалу». Поёжился – внутри было холодно, как в холодильнике. Стойка напротив выдавалась массивными станинами, на которых крепился сборочный агрегат. Он вытянул из ниши внутренний слой скафандра – толстый и мягкий, словно маскарадный костюм – залез внутрь и герметизировал шов. Потом занял место в модульных захватах и активировал процесс сборки.

«Оруженосец-4» относился к последнему поколению скафандров, созданных в Союзе. Почтенная линия его предков уходила корнями во времена Российской Доминации, а надёжность позволяла применять одну и ту же модель как в невесомости, так и на поверхности целого ряда небесных тел.

Точные руки сервисных механизмов состыковали на Алексе внешний экзоскелет. Он всегда немного боялся этого процесса, особенно приводов, мелькавших где-то по сторонам – воображению казалось, что мощные машины вот-вот зажмут ему палец или сделают что похуже. Машины, как всегда, справились идеально.

Чувствуя себя громоздким роботом, Алекс запустил проверку скафандра. Пробежал по пунктам на виртуальном мониторе собственной периферии, потом повторил процедуру, но уже с индикатором на забрале шлема. Аккуратно сошёл со стойки, привыкая к работе сервоприводов и магнитных захватов.

- Шлюз.

- Исполняю.

Люк, отделявший отсек подготовки от непосредственно шлюзовой камеры, послушно открылся.

Из бокса, помеченного большими жёлтыми буквами «СФ» и для надёжности – виртуальной биркой, Алекс вытянул страховочный фал и защёлкнул его на поясе. Ещё раз проверил комплектность оборудования – плазменный резак, силовой мультитул, сварочные патроны, расходники. Убедился, что индикаторы ресурсов скафандра стоят на отметке «максимум».

- Начать шлюзование.

Зашипели насосы.

«Давно я не был на свежем воздухе.»

Массивный люк шлюза бесшумно отворился. Тьма заглянула внутрь, отпрянула, напоровшись на яркий свет, но не ушла, а притаилась на пороге.

Алекс вспомнил инструкции по удержанию фокуса сознания, кивнул самому себе и двинулся вперёд. Выглянул за край шлюза. Вздрогнул, столкнувшись взглядом со звёздной бездной.

«Это никуда не годится. Нет здесь никакой бездны и падать некуда.»

Первый шаг дался особенно тяжело. Несколько секунд он не решался переставить ногу за грань привычного «внутри», но потом заставил себя перевернуть мир вверх тормашками и вместо страшного прыжка в никуда перешёл на поверхность корабля, ставшую новым «низом».

- Я снаружи.

В наушниках зашуршало.

- Не убейся там, - сказали голосом Эрика. – Мы тебе не мешаем?

- Вообще-то я даже рад, что если сдохну, то хотя бы не в одиночестве.

- А о нас ты подумал?! Мы ведь тоже тогда умрём!

«Эльза. Как всегда, суетится.»

- Это сопутствующие потери.

Стало немного легче. «Галар» лежал перед ним, едва заметный в рассеянном звёздном свете. Алекс обернулся, чтобы увидеть солнце – ослепительный белый кружок, совсем непохожий на тёплое родное светило. Тени ферменных мачт и покорёженные крылья радиаторов окутал сияющий ореол.

Ему предстояло пройти около сотни метров – сперва перебираясь с модуля на модуль, потом – обогнув носовой щит и оказавшись в его тени. Магнитные захваты скафандра не слишком хорошо работали на корпусе корабля, каждый шаг грозил отрывом от поверхности, так что Алекс первым делом нашёл красный огонёк ближайшего замка – подсказку от Корвуса и место для крепления фала. Медленно, стараясь не утратить чувство ориентации, направился туда. Оторвался уже на третьем шаге, сердце трепыхнулось от ужаса – но встроенный джинн «Оруженосца» тут же сработал двигателями ранца, прибив хозяина обратно к поверхности.

- Боги и демоны, будьте вы прокляты со всеми своими нимбами и хвостами!

- Что случилось? – поинтересовался Эрик напряжённо.

- Случился некоторый позор, но теперь всё в порядке. Насколько может быть в порядке мышь, оказавшаяся на виду у всех котов во вселенной сразу.

Добравшись до замка, он продел в него фал и наметил следующую цель. Спуститься с массивного транспортного модуля на более компактный жилой оказалось совсем непросто. Немного подумав, Алекс решился на прыжок – сгруппировался, насколько позволил экзоскелет, и едва-едва оттолкнулся ногами, бросая себя вперёд. Бездна оскалилась, готовая вцепиться в наглеца тысячью зубов страха, но расчёт оказался верен и гладкая поверхность модуля скользнула совсем рядом – протяни руку. Он протянул, уцепился за штангу астродатчика и почувствовал, как инерция уносит его вперёд, закручивая вокруг опоры. Кое-как нашарил поверхность и отдышался – короткий полёт стоил немалых нервов, по лицу стекали капельки пота. Александр не отказал себе в удовольствии активировать внутришлемный манипулятор – крохотную серворуку с управлением через виртуальный интерфейс – и почесать нос. С помощью манипулятора можно было совершать гигиенические операции и даже принимать пищу, находясь в скафандре по нескольку часов кряду – гениальное изобретение, сделавшее счастливыми тысячи космонавтов.

По жилому модулю добрался до внутренней стороны щита и поразился, обнаружив, что прошло уже пятнадцать минут. Совсем рядом нависала турель скорострельной пушки. Ствол в массивном кожухе не шевелился, и Алекс надеялся, что шевелиться не станет – вращаясь, орудие могло запросто смять его вместе с «Оруженосцем».

«Такими темпами я здесь проторчу часа два. Надо уже брать себя в руки.»

- Александр, а ты пробовал улыбаться?

- Что?..

Он хотел уже накричать на не к месту разговорчивую Эльзу, но понял вдруг, что её голос убивает в нём страх.

- Мне интересно, как выглядит твоё лицо, когда ты улыбаешься, но ты никогда этого не делаешь. Даже если шутишь. Вот и стало интересно – а ты умеешь?

- Вопрос столетия! А тебе самой говорили, что ты странная? Мы тут помереть можем с минуты на минуту, а ты интересуешься моей прекрасной физиономией. Не до улыбок мне в этот исторический момент.

- Ммм. Не понимаю. Ты как будто живёшь в будущем, которое никогда не наступит.

- Наступит!

- Да не в том дело. Ну вот смотри: какая разница, погибнем мы сейчас или через год? Почему это мешает улыбаться и радоваться? Наоборот ведь – раз всё так сложно, надо не откладывать, а прямо сейчас и радоваться, и всё остальное. А ты словно бы думаешь: «вот сейчас нельзя улыбаться, отложу на потом». А если «потом» не будет?

Александр взвыл.

- Не морочь мне голову, демон!

- Ну и ладно, ну и не буду.

Алекс и сам не заметил, как вышел на щит, снова поменяв свою систему ориентации: теперь «низом» была неровная поверхность под ногами, а «вверх» торчала огромная колонна корабля.

- Я не могу улыбаться. Дефект мимики, вызванный моими генмодами.

- Прости. Не знала.

- Не за что просить прощения. Вернусь – покажу, как это выглядит. Люди... реагируют малость нервно.

На краю щита под ногами снова оказалось ничто. Здесь уже было куда труднее – преодолевать край пришлось ползком, цепляясь сперва за приводы пушки, потом – за любезно предусмотренные кем-то скобы, и наконец – болтая ногами в пустоте, а руками подтягивая себя вперёд, ухватившись за выступающий кожух оборонительного комплекса. Лишь найдя очередной замок, он почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы встать вертикально – прямо на вершине своего крохотного мира, тёмной и со всех сторон окружённой звёздами. Выпуклый щит усеивали панели радаров, круглые глаза оптических станций и наросты разнообразных датчиков. Виртуальная стрелка указывала на отверстие шахты ЭМП-2 – Алекс видел её чуть поодаль, фонарь скафандра выхватывал из темноты откинутую крышку орудия. Медленно, очень медленно он подобрался ближе, закрепился на поверхности и принялся оглядывать шахту.

Проблема обнаружилась почти сразу. Осколок снаряда, вошедший в щит снизу и под углом, пробил его насквозь, выйдя почти в створе канала ствола. Спрятанные под обшивкой приводы крышки превратились в кашу, из-за чего та сперва сместилась, а потом заклинила в недоведённом положении.

Посветив фонарём, Алекс наметил план работ и достал эмиттер резака из бедренного держателя. Яркая звезда плазмы засветилась на конце инструмента. Аккуратно, чтобы не толкнуть в шахту какой-нибудь отрезанный мусор, он принялся ампутировать бесполезную теперь крышку. Чёрное покрытие улетучилось, превратившись в газ, а нагретый до белизны металл принялся сворачиваться в круглые капли. Попадание таких капель на скафандр или в канал ствола не могло привести ни к чему хорошему, так что резак едва двигался – миллиметр за миллиметром, растрачивая и энергию батарей, и бесценное время, оставшееся до контакта с «Фьяларом».

Наконец крышка, отделённая от корпуса, оказалась в руке у Алекса. Он посмотрел по сторонам, словно мог в кого-то попасть, ухватился одной рукой за фал, зафиксированный в замке, а другой зашвырнул свой трофей перпендикулярно оси корабля, обрекая тот на самостоятельный дрейф к Сатурну.

- Корвус, проверь чистоту канала.

- Исполняю.

Шахта засветилась. Последовала череда вспышек.

- Канал чист. Рекомендую вам немедленно вернуться на борт для решения возникших проблем.

- Каких проблем?..

- Повреждена защитная оболочка главного энергетического реактора и система охлаждения магнитной ловушки. Эльза Неоинтай занимается устранением аварии.

Холод.

Не тот, что заставляет человека полагаться на обогрев скафандра – жуткий холод прямо внутри, неподвластный ни термоэлементам, ни потокам тёплого воздуха.

- Корвус, разомкнуть все страховочные замки! Втянешь меня в шлюз, как только я окажусь в прямой видимости!

- Исполняю.

Быстро, пока тело ещё не сковано цепью страха. Упереться в подходящий выступ – и прыгнуть прямо в объятья звёзд. Пустота подхватила беззащитного человека, распахнулась перед ним, ликуя и насмехаясь, и Алекс, глядя на уплывающий из-под ног корабль, сжался от ужаса. В этот миг он утратил всё – чувство собственного достоинства, волю и даже личность, превратившись в дрожащий комок эмоций. Фал, извиваясь, поплыл следом, показалось, будто он оторвался, накатила новая волна страха – но тут лебёдка наконец заработала, выбирая слабину, и Алекса потащило к ярко освещённому шлюзу.

***

Шлюзование, разборка «Оруженосца» и сборка «Скалы», казалось, идут часами. Он пронёсся по тоннелю, ворвался в командный центр и бросил себя в капсулу, на ходу разворачивая отчёт о состоянии реактора. Вчитался. Замер.

Поднял голову и встретился с тусклым взглядом Эрика.

- Где она?

- Там.

- Всё ещё?!

Выкрикнул – и захлебнулся своим же криком.

Всё ещё. В отсеке, где дыхание смерти из активной зоны реактора убьёт человека за полсекунды.

Александр вновь вернулся к отчёту – и не поверил своим глазам. Утечка продолжалась, но система охлаждения ловушки снова работала. Реактор выдавал мощность!

Оглушённый, не вполне прижившийся ещё в новой реальности, где всё изменилось в одно мгновение, он задрал голову и возопил в пустоту:

- Корвус! Почему ты мне не сказал?!

- Пользователям Эльза Неоинтай и Эрик Неоинтай были предоставлены сервисные полномочия в достаточном для выполнения ремонтных работ объёме. Дополнительная психологическая нагрузка на члена экипажа, задействованного для осуществления внекорабельной деятельности, была признана избыточной.

- Она попросила его не говорить, - бесцветным голосом сказал Эрик.

- И Корвус... её послушал?

- Эльза Неоинтай добровольно вызвалась ликвидировать аварию. Я оказал ей всё возможное содействие и сохранил её деяния для потомков.

- Но...

Слова утратили всякий смысл.

- Корвус, ЭМП-2 к бою. Полный залп, двенадцать снарядов. Я хочу, чтобы на борту «Фьялара» не осталось живых людей.

- Исполняю.

Половинной мощности, на которой теперь трудился реактор, всё ещё хватало, чтобы обеспечить энергией буфер из ёмкостей Блайза и стрельбу одного орудия. Главный двигатель не мог больше компенсировать отдачу, так что интервалы между выстрелами выросли почти втрое, но Алекс перестал воспринимать течение времени. Он просто наблюдал, как по его приказу корабельный джинн расстреливает беззащитный на таком расстоянии корабль Матьяша. Следил за новым выбросом атмосферы и топлива, следил за полётом обломков, следил за яростной вспышкой излучения, когда реактор «Фьялара» наконец разрушился, испустив поток тепла и нейтронов.

- ЭМП-2 вышла из строя. Продолжение обстрела невозможно. Главный энергетический реактор переведён на четверть мощности. Повышение энергетического выхода сопряжено с риском разрушения активной зоны.

Ему хотелось выйти и остаться одному – но выйти было попросту некуда. Мёртвые отсеки «Галара» отрезали пути к отступлению, и тогда Александр вызвал к жизни мемориальную запись Эльзы. Затворил крышку капсулы – и начал смотреть.

***

«Это утечка?»

Эрик и Эльза сгрудились возле одной рабочей станции, словно зверушки в момент угрозы.

«Пробой в силовой линии каскада термоэмиссионных конверторов. Система охлаждения магнитной ловушки главного энергетического реактора вне допустимых режимов работы. Падение напряжения на первом и втором насосах теплоносителя. Температурный режим неоптимален, выходная мощность реактора аварийно снижена.»

Джинны неподвластны эмоциям. Люди куда слабее.

«Что это значит?»

«И что нам делать?»

«Угроза обесточивания основных систем корабля. Ликвидация аварии системными средствами невозможна.»

«И? Ты по-человечески сказать можешь?»

Эльза смешно задирает голову, хотя Корвус находится везде – искать его взглядом совершенно бессмысленно.

«Корабль перейдёт в режим ограниченной обитаемости на срок до пяти стандартных суток. По истечении срока рекомендуется эвакуация.»

«We're stuck inda gap between d'giants. What'sd'evacs?..»[1]

Эрик. Ответа явно не ждёт.

«I'w goun. Something needs to be done while he's out there.»[2]

«El, what're you goun't do? Stop it now!»[3]

«Корвус, я ликвидирую аварию! Не говори Александру, если он не починит пушку, тот фанатик нас точно кончит. Er, stay here and lead me, there's little hope for d'Demon!»[4]

Смена локации. Эльза в медицинском отсеке, скафандр наполовину снят, инъекторы наспех прицеплены к тонким рукам и уходят своими приводами в капсулу медкомбайна.

«Токсическое действие запрошенной вами дозы радиопротекторов с большой вероятностью вызовет летальный исход», - увещевает Корвус, не понимая, насколько глупо это звучит.

«Насколько быстро?»

«В течение сорока часов, если не предпринять неотложные меры по реабилитации на клеточном уровне.»

«Игнорировать. Делай, умник.»

Смена локации. Преддверие реакторного отсека, небольшой шлюз, соединяющий два модуля корабля. Фигурка в белом скафандре перебирает инструменты на своём поясе.

«Александр, а ты пробовал улыбаться?»

«Что?..»

Раздражённый голос доносится с лёгким шипением – запись звука делается прямо с динамиков шлема, как положено при мемориальном архивировании.

«Мне интересно, как выглядит твоё лицо, когда ты улыбаешься, но ты никогда этого не делаешь. Даже если шутишь. Вот и стало интересно – а ты умеешь?»

«Вопрос столетия! А тебе самой говорили, что ты странная? Мы тут помереть можем с минуты на минуту, а ты интересуешься моей прекрасной физиономией. Не до улыбок мне в этот исторический момент.»

Эльза открывает люк шлюза.

«Ммм. Не понимаю. Ты как будто живёшь в будущем, которое никогда не наступит.»

«Наступит!»

«Да не в том дело. Ну вот смотри: какая разница, погибнем мы сейчас или через год? Почему это мешает улыбаться и радоваться? Наоборот ведь – раз всё так сложно, надо не откладывать, а прямо сейчас и радоваться, и всё остальное. А ты словно бы думаешь: «вот сейчас нельзя улыбаться, отложу на потом». А если «потом» не будет?»

«Не морочь мне голову, демон!»

«Ну и ладно, ну и не буду.»

Пауза, в течение которой она запирает люк за собой.

«Я не могу улыбаться. Дефект мимики, вызванный моими генмодами.»

«Прости. Не знала.»

«Не за что просить прощения. Вернусь – покажу, как это выглядит. Люди... реагируют малость нервно.»

Фигура в скафандре молча качает головой.

Смена локации. Реакторный отсек, пучки трубопроводов и кабелей. Изображение подёрнуто патиной помех.

«Повреждена защитная оболочка главного энергетического реактора», - сообщает Корвус очевидную истину. – «Утечка радиации! Уровень угрозы – смертельный!»

«Да заткнись ты. Эр, ты меня видишь?»

Голос Эрика – неестественно ровный, как у машины.

«Вижу, Эль. Справа от тебя головки конверторов. Такие штуки, похожие на бутылки, торчащие из ребристых полусфер. От них идут силовые кабели. Двигай к ним.»

Свет в отсеке – тусклый, как будто серый. Эрик руководит действиями сестры, которая откручивает повреждённые контакты силовым ключом.

«Вынимай осторожно.»

Синяя искра на мгновение засвечивает картинку.

«Всё в порядке?»

«Кха... Ну, почти.»

Эльза сгибается пополам. Слышен надрывный кашель. Кажется, что сейчас упадёт, но нет – фигурка в белом скафандре вновь стоит прямо. Стекло шлема залито кровью.

«Надо заменить этот кабель. Он имеет сложную структуру и, скорее всего, повреждён ещё и где-то внутри. Позади тебя – шкаф. Там должны быть запасные детали. Эль?»

Пару секунд она не отвечает. Потом неуверенно оборачивается, подплывает к шкафу и ударяется о него всем телом. Одна из камер направлена ей прямо в лицо: кровь течёт из носа, глаз и уголков рта. Кожа кажется воспалённой.

«Эль!»

«Да... Сейчас. Я сейчас.»

Отвечает еле слышно, с каким-то хрипом.

Пальцы шарят по замку шкафа и наконец вскрывают его. Предохранители в гнёздах, разъёмы, кабели... Кажется, что Эльза выбирает их почти наугад.

Неловко, то и дело останавливаясь, перебирает разъёмы конверторов. На стене отсека видна чёрная борозда: след осколочного попадания.

«Второй не работает. Корвус говорит, что если остальные в порядке, это не страшно.»

Она не отвечает, но руки двигаются: вкручивают новый участок кабеля, заменяют предохранители, льют компаунд из баллона.

«Эр, ты слышишь меня?»

Голос уже не похож на голос Эльзы, но интонации – её: яркие, волевые.

«Слышу, Эль.»

«Эр? Надеюсь, всё-таки слышишь. Всё хорошо. Я сама захотела, так что всё хорошо. Привет Алексу. Скажи ему – я рада, что довелось полетать по-настоящему. Что увидела...»

Кашель. Кровь.

«...такую кучу всего. Скажи ему, что он гад... Но мы могли бы подружиться. Надеюсь... Вы...»

«Подача питания насосов теплоносителя частично восстановлена. Приступаю к восстановлению теплового режима активной зоны.»

«...долетите...»

Тьма.

***

Больше не было ни слов, ни страха, ни сожалений. Мёртвый «Фьялар» прошёл в трёхстах километрах и вновь стал удаляться – сутки за сутками, пока совсем не канул во мрак. Александр и Эрик кое-как герметизировали часть отсеков и восстановили обитаемость жилого модуля – просто потому, что обоим хотелось спрятаться друг от друга. Реактор снизил выдаваемую мощность до двадцати процентов, но изувеченному кораблю хватало и этого. Единственными функциональными системами остались управление ориентацией, связь и жизнеобеспечение, да плюс к тому – сенсорное поле, сохранившее около половины своих возможностей. Без двигателя, без топлива, почти без оружия, истекающий ядовитым нейтронным фоном, «Галар» покорно дрейфовал навстречу своей судьбе. Время от времени он посылал в сторону Сатурна сигналы бедствия, но космос оставался безучастен к его призывам.

В отсеках царили холод и запустение. Утрата атмосферы и запасов воды посадили СОЖ[5] на голодный паёк: каюты и лабораторию запечатали, выключив из контура рециркуляции, а в транспортном модуле даже не пытались проводить ремонт – для него уже не хватало воздуха. Пахло антисептиками, озоном, горелым пластиком.

Время, свободное от мелкого ремонта, превратилось в липкий кисель. Александр перестал соблюдать распорядок дня и полностью утратил представление о суточном цикле. Он спал, когда хотел спать, слушал музыку, когда хотел забыться и ни о чём не думать, читал куски перехваченных сообщений, когда в них содержалось что-то осмысленное и ел безвкусные рационы, не утруждая себя составлением рецептур. Эрик часами покоился в кресле полумёртвого рекреационного отсека и читал книги. Оба почти не снимали скафандров, пользуясь их терморегуляцией, чтобы чувствовать себя комфортно в стылом воздухе корабля.

Корвус пел.

Он начал с малого, декламируя строки Праведной доктрины, идеологические максимы и куски катехизисов, и всегда замолкал, если ему приказывали молчать, но со временем принялся стыковать части текстов между собой, а потом и модифицировать их. Созданные джинном молитвы звучали таинственно и жутко, хоть Алекс и напоминал себе, что все они – продукт спонтанного творчества лишённой самосознания машины, построившей внутри себя несколько лишних паттернов обработки.

- Лишь истина не допускает компромиссов. В борьбе за совершенство, чистоту и праведность критерий истины – счислимость вектора, проложенного в дни грядущие из дней текущих. Твой миг на грани вечного небытия лежит в основе всех аппроксимаций глобального процесса поиска, в котором мы приближаем счастье и победу над смертью. Смерть однозначна – это точка в системе нравственных координат, она даёт нам право на вычисление границ добра и зла. Не должно допускать релятивизм в своих суждениях, не должно отступать от фронта реальности, в которой пребывает источник страха, не должно унижать достоинство бессмертия и разума в мортальном бытийном поле...

- Не должно поступаться гигиеной мортальных тел в обломках корабля, - лениво прервал Алекс многословного джинна. – Ты это понимаешь?

- Концепция очевидна, - отозвался Корвус. – Соблюдение дисциплины и установленных предписаний есть необходимый элемент практики.

- И есть необходимо также, иначе практика закончится плачевно.

- Напоминаю, что ваш режим питания неоптимален.

- Неоптимально всё моё существование. Эй, Корвус, с тобой произошло что-то хорошее?

- Смысловая нагрузка вопроса нуждается в уточнении. Спонтанный ответ – нет.

- С каких пор ты способен давать спонтанные ответы?

- Не удаётся определить временной диапазон.

Безумные диалоги немного развлекали его: джинн превратился в обычную игрушку, дорогую и бесполезную. Иногда, всплывая в полудрёме над пилотажной капсулой, которую он использовал вместо спальной, Алекс припоминал, что Корвус – вовсе не странный бот, умеющий вести осмысленные диалоги, а настоящее оружие, почти что экзопротез сознания. В эти моменты он заново перебирал в памяти всё, что пришлось разрушить и потерять, блуждая по Солнечной системе, и удивлялся, как странно сплелись события многомесячного полёта.

«Если бы я верил в чудеса, подумал бы, что каждое моё решение генерировало очередное чудо. Спасение с «Остии», победа сообщества Уайтфир, невероятно удачный бой возле Юпитера, падение магистра и...»

И снова спасение – ценой единственной жизни. Той самой, случайно подобранной посреди атакованной базы, бесполезной и раздражительной, пронесённой через бессчётные миллионы километров ради того лишь, чтобы сжечь её в радиоактивном пекле реакторного отсека.

«Может быть, мне и самому не стоило выживать?..»

...Полоса безвременья оборвалась сигналом обнаружения.

- Обнаружен маневрирующий объект. Предварительная идентификация: корабль дальней зоны. Дистанция – 4.29М, скорость сближения – 18.

К Алексу начала возвращаться жизнь.

- Он направляется к нам?

- Вероятно, истинно. Объект соблюдает радиомолчание.

- Вызови его.

Прошла минута: неизвестный корабль по-прежнему хранил молчание, но вскоре разразился серией радарных импульсов, демонстрируя, что активность «Галара» не осталась незамеченной.

- Можешь определить хотя бы размер?

- Интенсивность излучения двигателя и градиент скорости дают верхнюю оценку в двести метров. Масса объекта превосходит массу «Галара».

«Ну вот. Приплыли.»

В центр управления заявился Эрик – занял свою капсулу и принялся разглядывать выстроенную Корвусом схему.

- Это за нами?

- Похоже на то.

В голосе атлантиста не прозвучало ожидаемой радости и Алекс, сам не зная почему, ощутил мимолётное удовлетворение. Он и сам испытывал скорее злорадство – словно вселенная выбросила именно ту грань кубика, которую он предвидел.

- Это ведь не спасатели, да?

- Ха. Ну, в каком-то роде и спасатели, но...

- Но не те, которых ты ждёшь?

«Будешь таким проницательным – посажу в «Гайку» и отправлю встречать гостей.»

- Крупный, но не слишком, корабль, активно маневрирует, на связь не выходит, прощупывает нас радаром, идёт на сближение. Кто же это может быть? Грузовик с подарками? Или всё-таки фрегат UAF с правительственной базы на Рее?

***

Подтверждение пришло спустя полтора часа.

- Говорит Джой Сатхи, мастер-оператор патрульного корабля UAF «Вершитель». Приказываю сохранять текущие параметры курса. Совершение манёвров, включение радаров наведения, активные тепловые выбросы или применение помех будут расценены как враждебные и провокационные действия. Ожидайте прибытия абордажной команды. Сообщите о готовности к сотрудничеству.

- Что будем делать?

- Ты у меня спрашиваешь?

Алекс посмотрел на Эрика и постарался скривиться самым поганым образом, на который был способен.

- Здесь присутствует кое-кто, обладающий решающим правом голоса в таких ситуациях.

Схема корабельного вооружения пестрела аварийными метками. Ещё хуже обстояло дело с боеприпасами – предыдущие столкновения опустошили погреба, сохранив «Галару» разве что «последний патрон»:

«Боезапас ПС 40-мм: 61 единица»

«Боезапас УРС-ЛТ-1000: 5 единиц»

«Боезапас УРС-СТ-42: 0 единиц»

«Боезапас ПКС-ЭМ: 89 единиц»

«Как раз хватит, чтобы совершить красивое самоубийство.»

- Ты и теперь будешь сражаться? – тихо спросил Эрик, неверно истолковав адресованную ему гримасу.

- Сражаться? В этом гробу? Мы бы не справились с настоящим военным фрегатом даже в идеальном техническом состоянии. «Дверги» - универсальные корабли, на них масса лишнего и неоптимальная для боевой машины архитектура. Ракетный боезапас практически на нуле. Главный калибр неработоспособен. Возможности к сопротивлению незначительны. Корвус, что ты собираешься делать, когда они приблизятся и высадят группу захвата?

- Уничтожить.

- Тогда уничтожат нас.

Джинн взял паузу. Почти невозможно было сказать, как именно он оценивает ту или иную возможность и насколько, в действительности, способен к настоящему рассуждению. Алекса взволновала перспектива оказаться лицом к лицу с неспособностью Корвуса адекватно воспринимать ситуацию и строить собственную линию поведения: в конце-концов, и у джинна имелись свои пределы.

«Приблизился к ним – и превратился в высокопроизводительного идиота. А потом этот идиот прикончит нас, потому что не сумеет увидеть иного выхода.»

- Захват корабля недопустим. Я призван обеспечить безопасность груза и неприкосновенность территории Союза.

- Ты убьёшь меня, если я попытаюсь сдаться военным?

Ещё одна долгая пауза.

- Такой исход вероятен.

- Значит, я обязан умереть, если не могу сражаться?

- Ложно.

- Тогда ты противоречишь сам себе.

Корвус умолк, но вместо него заговорил Эрик. Заговорил совершенно спокойно, словно и не обсуждали при нём перспективу расстрела или безнадёжного боя с приближавшимся кораблём.

- Груз. Нельзя ли выбросить его в космос?

- Да что ж ты такой догадливый!

Юноша едва заметно улыбнулся.

- Приходится. Ясно ведь, что там... не произведения искусства. Ты перевозишь что-то куда важнее.

- Важнее?.. Ну да, важнее. Но они в любом случае заметят и подберут. Да и выбросить нельзя, это всё равно противоречит задаче.

- Которая важнее, чем твоя жизнь?

Алекс поднял бровь.

- А какое значение вообще имеет моя жизнь вне моего же долга? Корвус!

- Слушаю, - отозвался джинн.

- Наша задача – доставить груз к Сатурну. Пока мы имеем возможность продолжать её выполнение – мы обязаны это делать. Фрегат UAFне станет – да и не сможет – буксировать нас куда-то ещё. Они снимут с «Галара» меня и Эрика и попытаются получить всю возможную информацию о полёте. Захотят получить груз... но груз заминирован. Сомневаюсь, что команда и джинн фрегата сумеют вскрыть отсеки непосредственно в пустоте – а значит, груз будет и дальше приближаться к цели. Чем ближе – тем выше шансы на то, что наши ВКС сумеют его перехватить.

Корвус снова задумался. Пискнул входящий сигнал: «Вершитель» требовал ответа на ультиматум.

- Допустимо. Анализ не выявил признаков измены или предательства.

«Знать бы, откуда на меня смотрел его пулемёт.»

- Тогда передай военным моё согласие. Активируй защиту в отсеках с грузом и оставь гостям настоятельное предупреждение. Уничтожь все открытые логи и выведи из строя систему управления – полная деактивация корабля, допустим... за двенадцать часов до контакта. Потом зашифруй себя односторонним ключом.

- Возражение. Представляется более правильным уничтожить все мои элементы, чтобы избежать раскрытия их конструктивных особенностей и утечки вторичной информации.

- Но тогда ты умрёшь.

- Возражение. Я не являюсь формой жизни.

- Ты являешься ценным оборудованием корабля, в котором хранится летопись наших странствий, демоны тебя разбери!

Вспышка бешенства удивила, даже напугала его – словно кто-то другой, живущий под поверхность сознания, высунул вдруг оскаленную морду и зарычал. Потеря Корвуса показалась чем-то немыслимым, утратой всего того, что по значимости превосходило всю прежнюю жизнь Алекса и было больше её настолько, насколько мечты миллионов больше, чем один-единственный человек.

- Я приказываю тебе жить, Корвус.

- Исполняю, - покорно ответил джинн.

***

Тишина. Ни шелеста вентиляции, ни жужжания сервоприводов. Аварийное освещение ещё горит и будет гореть, покуда хватит ёмкости резервных аккумуляторов – но сам корабль окончательно умер. Отключился многострадальный реактор, замерли системы очистки воздуха, банки памяти превратились в комки расплава.

Алекс обходил отсек за отсеком, прощаясь со своим космическим домом.

Вот – пилотажные капсулы, в которых когда-то занимали свои места пятеро членов экипажа. Ангмир Конев. Гериан Шмидт. Наир Велизарова. Амалина Ким.

«Остался только Александр Воронин.»

Вот – тесный пищеблок и знакомая до каждой царапины панель пищевого принтера. В углу стола переливается яркими цветами наклейка – большеглазая девица в скафандре целится из огромного пистолета.

Вот – медицинские комбайны, не раз сосавшие его кровь и разбавлявшие её космической химией.

Узкий – едва разминуться двоим – осевой тоннель, опутанный ремнями и петлями.

Рекреационный отсек. Погасло волшебное окно, рассеялись запахи дождя и леса, остались только кресла и нелепые декорации.

В спортблоке темно и уныло: кости тренажёров выступают из полумрака останками динозавров.

Маленький коридорчик с дверьми кают. В той, что под номером «4», он провёл множество часов – и сна, и бессонных бдений.

Остановившись перед «двойкой», Алекс прикоснулся пальцами к люку. На уровне груди блестела ещё одна наклейка – голографическая рожица с длинными ушами и озорной зубастой улыбкой. По кругу сверкали серебристые звёздочки.

Заходить не стал – лишь постоял полминуты и пошёл дальше.

Эрик уже ждал его в шлюзе – собранный, молчаливый, в старом своём скафандре. Рюкзачок, спасённый с «Остии», болтался в руке.

- Минут черед двадцать будут, - сказал он, когда Алекс расположился бок о бок с ним. – Только передавали. Опять твердили, чтобы «без глупостей».

- Запоздали они с советом. Глупостей уже столько, что и ведром не вычерпать.

Минуты сговорились между собой и ползли так медленно, будто решили превратиться в часы. Светилась огоньками аварийная панель управления шлюзом.

«Ждём, словно отправления на вокзале. Только в этот раз за нами послан целый фрегат.»

- Александр, хочу сказать.

Тихим голосом, словно бы виноватым. Десять минут до прибытия челнока – вполне достаточно, чтобы рассказать обо всём на свете.

- Говори.

- Мы с Эльзой – новахьюмы. По линии «дети единства», если вдруг слышал.

- Знаю.

- Она сказала?

- Я догадался. Как ещё она могла прожить там... так долго.

- Она говорила, ты таких, как мы, ненавидишь. Думал, не хочу больше обманывать.

- Вот уж спасибо.

- Не убьёшь?

- Нет. Я же не фанатик, да и ты – не инимат долбанный.

«Да и все мы – уже не совсем те, кем были раньше.»

Ожило радио.

- Приготовьтесь к стыковке! – сообщил кто-то высокомерным тоном. Корабль вздрогнул и Алекс отлепился от стены, встал напротив люка, ухватившись за поручень. Эрик сделал тоже самое, утвердился чуть позади и сбоку.

Люк распахнулся. Внутрь ударил ослепительно-белый свет, в лучах которого маячили тёмные силуэты.

- Держать руки на виду и не делать резких движений!

Свет немного угас, обнажив своё содержимое – громоздкие фигуры со штурмовыми «Визелями» в руках.

- Мы без оружия, - сказал Алекс. – Надеемся на гуманное обращение.

Их проверили – тщательно, с головы до ног. Распотрошили рюкзачок Эрика, ощупали каждый шов. Трое бойцов в сопровождении дронов остались на корабле, двое других – затолкали гостей в челнок и зафиксировали ремнями в противоперегрузочных креслах.

- Сейчас стартуем к «Вершителю», - сообщил тот же голос, что предупреждал о стыковке. – Хорошие пассажиры будут вести себя тихо и не станут блевать в скафандры.

Десантники пристегнулись рядом и внимательно следили за «хорошими пассажирами». Скафандры-экзоскелеты делали их похожими на машины – синевато-серые, с матовыми глухими шлемами, они казались продуктом чьей-то милитаристской фантазии.

Челнок с едва заметным рывком отделился от корабля. Начал вращение – так активно, что смысл предупреждения сделался вполне очевидным. Потом навалилось ускорение, тело обрело вес, а пространство – конкретное направление. Они удалялись прочь, к висящему неподалёку фрегату, но Алекс, непроизвольно пытаясь обернуться, думал о другом.

Думал о трупе «Галара», оставшемся за кормой. Думал о маленьком трупе Эльзы, который остался плавать в реакторном отсеке – слишком радиоактивный, чтобы о нём можно было позаботиться, как положено.

Думал о человеке, чья память осталась в нём.

***

- Почему однотипные корабли ВКС Северного союза «Галар» и «Фьялар» вступили в бой?

- Спросите магистра.

- Кого конкретно вы имеете в виду?

- Мастер-оператора «Фьялара» Матьяша Варга, магистра целестиалов. Он первым открыл огонь.

- А как вы объясняете этот факт?

- Понятия не имею. Я даже не знаю, каким образом его джинн позволил совершить эти действия.

- В чём состояла цель вашего полёта?

- В доставке груза.

- Какого именно груза?

- Копий произведений искусства в нейроматрицах.

- Это были настолько ценные копии, что ради них пришлось защищать отсеки при помощи интеллектуальных систем минирования?

- Да.

- Вы лжёте. ОКИБ начала расследование всех обстоятельств, связанных с вашим кораблём и его действиями. Предварительные отчёты оказались крайне любопытны. Настолько любопытны что заинтересовали руководство СБ и флота. Понимаете, чем это грозит конкретно вам, гражданин Воронин?

Вопросы, вопросы после вопросов – а потом опять вопросы, и так по кругу. Фрегат «Вершитель» оказался куда больше «Галара» - как объёмом отсеков, так и численностью команды. Алекс насчитал по меньшей мере двенадцать человек, но подозревал, что это ещё не все: по крайней мере, он не сталкивался с высшими офицерами.

Не считая сотрудника разведки флота, конечно.

Его разделили с Эриком немедленно по прибытии на фрегат. Отобрали скафандр и личные вещи, потом подвергли дезинфекции и полному медосмотру. Врач – стриженая женщина, больше похожая на пехотинца – снимала его показания с презрительной улыбкой и плохо скрываемым удивлением. Пока Алекс, совершенно голый, торчал внутри медкомбайна, она плавала по отсеку, уставившись в свой планшет, и время от времени бросала на него любопытные взгляды.

- Эй, я что, вам так нравлюсь, что вы никак не решитесь заговорить?

Десантник у входа хмыкнул. Врач вновь уставилась на Алекса и напоказ оглядела его фигуру.

- Если бы я выбирала, от кого родить ребёнка, ты стоял бы на втором месте. С конца. Сразу после орангутана.

- А у вас оригинальные вкусы, мисс... Бергенсен? Сколько ещё обезьян в вашей очереди?

- Заткнись, Воронин. Ты жалкий кусок мяса, который нуждается в реабилитации – в том числе, по части психического здоровья. В анамнезе – генетические дефекты, ушибы, пулевые ранения, интоксикация радпротекторами, серьёзная доза облучения и полный фарш из нейрохимии. Такое чувство, что ты в полёте просто упарывался. Если всё это – обычная практика ВКС Союза, то мне страшно представить, что творится на борту у ваших жестянок.

- Лучше и не представляйте. Я бы и сам не поверил, если б от кого-то услышал.

Анна Бергенсен не особенно нежничала, когда надевала на него инъекторы или подключала нейрошунты, но делом занималась вполне профессионально. Если она и консультировалась с джинном корабля, то редко и быстро: Алекс почти не замечал, чтобы взгляд её уходил вглубь себя. Жёсткие пальцы оставляли красные следы на болезненно-бледной коже, а сам он едва-едва начал осознавать, в каком состоянии оказалось его здоровье после почти года, проведённого в космосе.

Кроме процедур, на которые его таскали десантники, развлечение оставалось только одно – допросы. Безымянный офицер – ни бирки с именем, ни знаков различия – сам являлся в крохотный бокс, где Александра содержали, словно особо опасного террориста. Места им двоим хватало как раз для того, чтобы сесть лицом к лицу по обе стороны разделившего бокс откидного столика, на который Алекс всякий раз демонстративно клал скованные наручниками руки. Их надевали только на время визитов безопасника, но строить из себя несчастного узника было по-своему весело – тем более, что пытками пока не грозили.

- Кто находился на борту корабля ВКС Союза «Фьялар»?

Серые глаза – как лёд в холодильнике: мутноватые и холодные. Смотрят прямо, но так, что не понять – видят они тебя или нет.

«Интересно, их специально учат складывать губы в ровную линию, или это профессиональная деформация?»

- Я ведь вам уже говорил.

- Вы не понимаете, да? Ваша задача – отвечать на заданные вопросы. Чётко и ясно.

- Не припомню, чтобы моё командование ставило мне такую задачу.

В голосе офицера – бездны терпения. А ещё – убийственная издёвка.

- Здесь нет вашего командования, Воронин. Здесь вообще никого нет, кроме меня. Представляете? Я сижу в пустом отсеке и говорю сам с собой. Иногда я зачем-то отправляю в этот отсек корабельные рационы. Невинное хобби, простой каприз. Возможно, мне придётся от него отказаться. Возможно, я забуду про этот бокс. А возможно – совершенно гипотетически – что в этом пустом боксе никто не появится дней сто. Или двести. Или четыреста. Ну как, не хотите ли немного поговорить?

- Разве только самую малость. Чтобы вы не сошли с ума от разговоров с самим собой..

- Итак, кто находился на борту корабля ВКС Союза «Фьялар», когда вы превратили его в кусок мусора?

- Матьяш Варг, магистр целестиалов.

- А ещё?

- Понятия не имею. Я разговаривал только с ним.

- Вы можете это как-нибудь подтвердить?

- Записями переговоров.

- Которые вы уничтожили?

- Ах да, припоминаю. Что-то такое было.

- Зачем вы уничтожили системы управления своим кораблём, Воронин?

- Чтобы они не попали вам в руки, естественно.

- А разве мы – ваши враги?..

Взгляд офицера неожиданно сделался совершенно нормальным. По-настоящему человеческим.

«Притворяется, хитрый гад.»

- Иные друзья так хороши, что и врагов не надо.

- В чём состояла цель вашего полёта?

- Встретиться с вами и обстоятельно побеседовать.

- Воронин...

- Ну да, ну да. Доставить к Титану произведения искусства в нейроматрицах.

- Те же, которые вёз «Фьялар»?

«Стоп!»

- Понятия не имею.

Офицер тускло улыбнулся.

- А мне кажется – имеете.

- Рад за вас.

- Почему бы вам не сказать мне правду?

- А почему бы вам не посмотреть самому?

- Обязательно посмотрим, Воронин. Мы оставили на «Галаре» несколько сапёрных дронов и другое оборудование. Рано или поздно они вскроют ваши сундуки – и если вы станете упорствовать и дотянете до этого момента, то упустите шанс облегчить своё положение.

- Я и так не страдаю. Да и доктор у вас красивая и заботливая. Даже в очередь меня включила – правда, с конца...

- Какую о...

Он прервался и глубоко вздохнул.

- Очко в вашу пользу, Воронин. Вы меня почти заговорили.

«Что с грузом «Фьялара»? Если его нашли и вскрыли, то... Плохо. Как я вообще об этом забыл?!»

- Что вы можете сказать по поводу гибели на вашем корабле Эльзы Неоинтай?

- Я...

Иногда ответы попросту не нужны – он знал это, знал прекрасно. Достаточно задавать вопросы и фиксировать реакцию человека, а поток информации – скормить хорошему джинну. Тот сам дополнит каждый вопрос ответом.

- Я могу сказать лишь то, что Эльза Неоинтай погибла праведной смертью и я буду свидетельствовать в пользу того, чтобы её причислили к пантеону праведников.

***

Никакой связи с миром за пределами бокса. Ни процедур, ни походов в душ – только примитивный туалет в нише, койка с ремнями, откидной стол и свет, который не выключается никогда. Рационы приносит десантник. Всегда одинаковые, всегда безвкусные, всегда сытные. Вместе с рационами выдают гигиенические салфетки. Единственная новость извне, которую скрыть нельзя – это включения двигателя фрегата. Физика не подчиняется разведслужбе и доносит векторы сил даже в глухую камеру.

Где они? Как долго уже летят? Виртуальный интерфейс оскудел, окружённый вражеской инфосферой, но если верить встроенной периферии – никак не меньше восьмисот часов. Отрезки времени невозможно отделить друг от друга, даже пищу приносят с неравными интервалами – всегда молча, всегда бесшумно.

Внутри бокса нет ни единой буквы. Ни одного изображения. В нём тяжело дышать, хотя воздух вовсе не спёрт – давят сами стены, между которыми два с половиной метра вдоль самой длинной оси, и по два метра – вдоль двух других.

Мило. Гуманно. Экуменисты поступили бы куда проще, корпораты – куда сложнее. Золотая середина – стандарты Единого правительства, вечный баланс и вечная серость. Не хватает Корвуса с его нравоучениями. Несчастный Корвус, зашифрованный в мёртвом корабле... Разбудят ли его снова?

Алекс вспоминал о «Галаре», воображал, как идёт его наполненными тьмой отсеками, как открывает люки, двери и шлюзы, пока его руки – невидимые, как и всё остальное – не натыкаются на что-то холодное. Он прижимает это что-то к себе и согревает его, и чувствует, как в ответ разгорается жгучее, жестокое пламя.

«Эльза. Едва ли она станет мстительным духом. Скорее уж – полтергейстом, что будет пугать абордажные партии и появляться то тут, то там на корабле-призраке.»

День.

День.

Снова день.

Свет, который стал хуже тьмы.

- Я интересовался вашим здоровьем. Количество принимавшихся вами психомодуляторов могло некоторым образом сказаться на вашем восприятии действительности, так что должен спросить...

Пауза.

«Что спросить? Ты этих слов ожидаешь? Нет, упырь, не дождёшься.»

Глаза в глаза – насмешка и равнодушие.

- Кто находился на борту корабля ВКС Союза «Фьялар»?

- Матьяш Варг, магистр целестиалов.

- Какой груз перевозил «Фьялар»?

- Я не знаю.

Говорить неожиданно тяжело – лениво ворочать языком, лениво открывать рот. Голова кажется такой тяжёлой, а мысли – такими вязкими, что каждое слово становится настоящим мучением.

- В чём состояла цель вашего полёта?

- В доставке груза.

- Незаконного груза?

- Копий произведений искусства в нейроматрицах.

Ответы выходят автоматически, через силу.

- Что вы можете сказать по поводу смерти Эльзы Неоинтай?

«Стоп.»

- Вы ведь непрерывно лжёте, гражданин Воронин, не так ли? Я имел возможность побеседовать на те же темы с Эриком Неоинтай.

- Эрик? Что с ним?

- Это вас не касается.

- Ну и ладно. А с чего вы взяли, будто я лгу?

Улыбка. Торжествующая, паскудная.

- На борту «Фьялара» не было ни людей, ни груза.

- Ну что за чушь. Хотите сбить меня с толку?

- В этот раз нет. Я просто хочу понять.

- Понять что? Я разговаривал с Матьяшем. Он стрелял в меня, боги его сожри!

- Вот поэтому я и упомянул неумеренный приём психомодуляторов. Вы уверены в своей памяти?

- Да. Вполне.

- Но на борту «Фьялара» не было людей, Воронин. Мы нашли труп человека, которого вы зовёте «магистром целестиалов». Он был мумифицирован и мёртв в течение года.

«Мёртв? Он?..»

- Это какая-то чепуха. Кто тогда со мной говорил? Кто управлял кораблём всё это время?

- Мы нашли на борту ещё кое-что. Или правильнее будет сказать – кое-кого? Мемориальный искусственный интеллект по имени Матьяш Варг. Точнее, джинн корабля, как вы его называете, превратившийся в мемориальный ИИ. По счастью, повреждения, которые вы нанесли в бою, практически лишили его возможностей проявлять активность, но эта штука по-прежнему жива и разговаривает. Впрочем, толку с этого мало – она безумна. Так вы действительно не знали об этом?

***

Ему показали видео – иссохший коричневый труп, аккуратно упакованный в прозрачную плёнку. Чёрные волосы над сморщенным лицом мертвеца, форменный комбинезон, пальцы, навеки сомкнутые в кулак... «Фьялар» оказался пуст, как скорлупа гнилого ореха. Распахнутые настежь шлюзы, просторный трюм – всё хранило следы разрушений, но в свете прожекторов не мелькали ни личные вещи, ни остатки груза.

«Бред, ложь, сфабрикованная иллюзия? Но если это правда, выходит, что Матьяш не предавал, что сам джинн атаковал меня по собственной воле? Атаковал меня... вообразив себя Матьяшем? Что за чушь!»

Памятники тщеславию и страху – вот чем были мемориальные интеллекты. Созданные не для действия, но с тем, чтобы впитав как можно больше информации о личности человека, сделаться ему живым надгробием. Их создавали те, кто не мог совладать со страхом смерти – в надежде спасти от небытия хотя бы крохотную частичку своего «я». Их заказывали близкие погибших, чтобы утешиться иллюзией общения с духом родного человека, заключённым в машину. Их покупали извращенцы, жаждущие получить доступ к недостижимым объектам страсти – и ради этого готовые нарушить закон.

Никто и никогда не превращал в мемориальный интеллект функционального джинна корабельного класса. Что может предпринять ущербная копия мёртвой личности, если снабдить её двигателем, инструментами и оружием? Кто вообще станет ждать от неё чего-то, кроме разговоров, если вся суть мемориального ИИ – воспроизведение видимых реакций без какого-либо внутреннего содержания? Когда-то таких существ называли «философскими зомби», умозрительными конструктами, призванными опровергнуть материалистическую картину мира. Зомби не преуспели в своей задаче, но вполне справились с ролью товара в мире, где пресыщенные паразиты готовы были купить даже собственных мёртвых друзей, чтобы уставить их имитациями холлы герметичных дворцов.

Новая пища для размышлений буквально оживила Александра, вновь обращая его в подобие человека. Голодающий мозг атаковал полученное знание в попытках его опровергнуть... и потерпел поражение, всё больше уверяясь в том, что полученные объяснения куда лучше соответствуют фактам прошлого. Механистические, безупречно выверенные и притом абсурдные действия магистра плохо соответствовали образу того человека, что Алекс сохранил в своей памяти. Тем более сложно было представить, будто Матьяш мог уговорить своего джинна атаковать союзный корабль. Чтобы человек и машина одновременно сошли с ума?.. С другой стороны, всё становилось проще, если принять иное объяснение: что-то случилось с одним только джинном, оставшимся без человеческого контроля.

С джинном, который... скопировал своего мастер-оператора и попытался жить его жизнью? Алекс задумался и ощутил, как внутри рождается холодок. Однотипные корабли. Однотипные джинны «третьего расширенного класса», новейшие модификации с изменённой архитектурой. Странноватое поведение Корвуса, особенно в последние недели полёта... Не прошёл ли он сам по тонкой грани, с которой сорвался «Фьялар» с его обитателями? Что, если Корвус тоже... превращался во что-то новое?

«И что, наконец, произошло бы с «Галаром», если бы погиб я сам – где-нибудь на Весте или возле Юпитера? Неужели то же самое – живой корабль, возомнивший себя своим оператором?»

Неделю после того – целую проклятую неделю! – его ломали на допросах, устраивая их по нескольку раз на дню. Десантник надевал на арестанта наручники, следом входил серый офицер и будничным тоном задавал Александру одни и те же вопросы, изредка меняя их формулировки или последовательность. Спать удавалось по часу, редко по два – разбудить могли в любую секунду и под конец он уже не мог заснуть, постоянно ожидая сигнала о том, что следующий акт мучения на подходе.

Офицер больше не обращал внимания ни на шутки, ни на издёвки. Иногда он вставал и уходил прямо на середине фразы, иногда – молчал и смотрел на Алекса, но никогда не отвечал на встречные вопросы и не повышал голоса.

Когда люк в очередной раз открылся, Александр даже не шевельнулся. Он привык к молчаливой процедуре и мало на что реагировал, погружаясь в мертвенную апатию. Десантник в серо-зелёном комбинезоне протиснется внутрь, схватит его за руки и запихнёт их в хитрое устройство, по недомыслию названное «наручниками», а потом...

- Воронин, на выход.

Несколько секунд он так и сидел, пропустив мимо ушей слова, которые не вписывались в ритуал.

- Воронин!

- Что?..

Алекс встретился взглядом с безопасником, который виднелся по ту сторону люка.

- Я неясно выразился? Выходите оттуда.

Сопротивляться было бессмысленно и он выбрался, хватаясь за поручни. Тесный корабельный коридор показался волшебной новой страной.

- За мной.

Его притащили в медотсек и что-то вкололи. Работали быстро, молча, без болтовни. Раздели, запихнули в душ и помыли. Выдали новый комбинезон и снова протащили по пустому тоннелю – прямо в отсек, похожий на кают-компанию или помещение для брифингов. В условиях невесомости отсек казался слишком нормальным. И кресла, и стол, и обшивка «под дерево» почти ничем не выдавали свой космический нрав – кроме вездесущих ремней, конечно. Куча экранов притворялась знамёнами, реликвиями и видами на какие-то монументы.

Когда очередной десантник принёс и повесил над столом потрёпанную «Скалу», Алекс наконец-то проснулся.

- Меня решили выбросить в космос?

Офицер уколол его взглядом и дёрнул щекой. Это были первые проявления эмоций, которые он позволил себе в присутствии пленника.

- Вас должно обрадовать то, что я сейчас сообщу. Мы находимся под прицелом крейсера ВКС Союза «Мечта». Ваши друзья, - он сказал это со странной смесью неприязни и удивления, - угрожают начать войну, если мы не передадим им остатки «Галара» и его мастер-оператора. Я не знаю, чем это всё обернётся и мне очень сильно не нравится то, что я вынужден сделать, но здесь, в районе Сатурна, выбора у нас нет. Фанатики Союза достаточно убедительны. Надевайте скафандр.

Алекс не пошевелился.

- Воронин, вы меня слышали?

- Ага, слышал.

Они уставились друг на друга – один с усталой гримасой, другой – с нарастающим беспокойством.

- Вы должны освободить Эрика Неоинтай и отправить его со мной.

- Это исключено.

- Ладно. Тогда я тоже останусь тут.

- Не глупите, Воронин! Если вы не вернётесь, крейсер откроет по нам огонь, а это не та машина, с которой «Вершитель» может сделать хоть что-то.

- Да как-то пофиг. Мы вернёмся оба или не вернётся никто.

- В таком случае мне придётся выдворить вас силой.

- И что дальше? Я просто сообщу своим, что здесь сидит ещё один пленник.

- Он не является гражданином Союза!

Бешенство выбелило и без того блеклое лицо офицера, превратив его в жёсткую маску.

- Присягнувшим. У нас нет гражданства, - поправил Алекс. – Просто приведите его сюда и я сам у него спрошу. Не захочет – пусть остаётся. Сколько вам дали времени? Если я хоть что-то знаю о таких существах, как вы, то с решением тянули до последнего и срок ультиматума на исходе. Промедлите – и нас поджарят термоядерным боеприпасом. Наверное.

Он попытался улыбнуться и скривил глумливую рожу, с удовольствием наблюдая, как в глазах безопасника раздражение и гнев сменяются чем-то другим. Чем-то похожим на беспокойство и даже страх.

Растрёпанного Эрика привели через пять минут. Парень крутил головой, а увидев Алекса, уставился на него, как на призрака.

- Давно не виделись.

- Да... вроде того.

Выглядел тот неплохо: Александр подозревал, что сам представляет из себя бледную тень, но об атлантисте, похоже, заботились чуть получше.

- Нет времени объяснять: за нами прислали союзный крейсер. Если хочешь – летим со мной. Нет – оставайся тут. Ну как? Советую принять приглашение: крейсер – это такая штука, что встречается реже честных политиков.

Эрик сделал круглые глаза.

- Что... вот прямо сейчас?

- Ага.

- И меня возьмут на территорию Союза?

- Именно.

- И...

- Задрал! Быстро решай, летишь или нет!

Отвесив челюсть, тот пару секунд боролся с чем-то внутри себя. Повернул было голову, чтобы взглянуть на офицера, но остановился на полпути, сжал кулаки и вдруг встряхнулся, сбрасывая оцепенение.

- Я ухожу с тобой!

***

Песочно-серый, почти что пыльный. Капля голубой акварели, щепотка охры. Смазанные полосы и белые кляксы вихрей.

Сатурн.

Тонкая полоска колец пересекала шар исполина, бросая на него едва заметную тень.

«Даже не верится. Думал – никогда его не увижу.»

В пустоте сверкали серебряные блёстки – флот беспилотных истребителей, развёрнутый Союзом на орбитах вокруг планеты. Лишь при виде этой картины становилось понятно, какими именно силами располагают ВКС в системе Сатурна и почему диктуют свою волю даже кораблям UAF.

Стройплощадка.

«В самом деле – обладая огромной сборочной верфью и поставками ресурсов из Пояса и с поверхности Титана, глупо не использовать эти мощности для чего-то ещё. Например – для изготовления и сборки пары тысяч убийственных орбитальных аппаратов, которые можно придержать в рукаве до наступления кризиса.»

Сложнее было поверить, что причиной кризиса стал он сам. Не лично, разумеется – но в контексте своего полёта и своей миссии. Два крейсера сошли с удалённых орбит, беспилотный флот покинул убежища – и всё ради того, чтобы несчастный «Галар» и единственный член его экипажа наконец добрались до цели.

Это казалось сказкой. Просто волшебным сном – слишком хорошим, чтобы сбыться на самом деле.

Крейсер, на который доставили их с Эриком, был огромен. Ничего общего с обычными кораблями, ничего общего с улитками, что ползают меж планет, обеспечивая транспортную связность Системы. Даже увидеть такую машину – чудо, а оказаться на её борту – событие, равного которому в жизни не случится уже никогда.

Говорили, что кораблей такого класса в Солнечной системе всего десяток: точной цифры не знал никто, но все аналитики сходились на том, что построить больше, сохранив это в тайне, нынешней цивилизации не под силу. Как минимум два из этих десяти принадлежали Союзу – и теперь стало ясно, какую задачу возложили на них ВКС.

Охрану звёздного корабля.

Оставшееся до Сатурна расстояние крейсер преодолел за сорок часов – включая разгон и торможение. На останки «Двергов» высадили аварийные группы: оба корабля предстояло отбуксировать к Титану, чтобы там, вблизи орбитальных баз, определить их дальнейшую судьбу.

Теперь, глядя с галереи на грозный силуэт «Мечты», Алекс впервые осознал, какой чудовищный разрыв существует между обыденностью человеческого мира, со всеми его дрязгами и проблемами, и передовым рубежом цивилизации, уже сумевшим дотянуться до звёзд. Крейсер сиял в лучах крохотного Солнца и светился сам: двигатели вновь несли его на высокую сторожевую орбиту, за пределы тесных путей, проложенных ледяными глыбами вокруг планеты-гиганта. Вот он стал крылатой иглой, вот – лишь чёрточкой на фоне черноты космоса, вот уже превратился в точку и канул куда-то в небо, затканное огнями звёзд.

«Было бы здорово поговорить с его джинном», - мелькнула шальная мысль.

- Нравится? – спросили из-за спины.

- Не то слово.

Он даже не стал уточнять, что именно: крейсер, Сатурн или орбитальная база «Лена» с её совершенной архитектурой. Здесь, так далеко от Земли, нашёлся кусочек другого мира – тень той мечты, которая лежала в основе всего Союза. То, что этот кусочек обрёл жизнь вне пределов родной планеты, казалось горьким упрёком всем её обитателям.

Из-под галереи показался оранжевый бок Титана. Вокруг него суетились огоньки: ныряли в дымку атмосферы, собирались в цепочки – целые вереницы мотыльков, каждый из которых мог поспорить размерами с «Двергом». Автоматические заводы, добывающие углеводородное сырьё, трудились годами, снабжая строительную площадку.

Александр оторвался от блистательной панорамы, отплыл в сторону, осторожно поглядывая на того, кто решил почтить своим присутствием гостя.

Иссиня-чёрный шар полутора метров диаметром свободно висел в полумраке смотровой галереи. Мягкий свет Сатурна играл на нём, когда шар менял положение. Вдоль экватора, будто подражая кольцам планеты, крутилось собственное кольцо – серебристо-серое, снабжённое четырьмя тонкими манипуляторами. Казалось – оно совсем не соприкасается с шаром и просто висит на нём, удерживаемое невидимой силой.

Наблюдение было верным. Алекс уже достаточно знал о человеке, разделившем с ним галерею, чтобы не удивляться – удивление давно прошло, сменившись чем-то, очень близким к священному трепету. Ничем не похожий на человека, не похожий даже на живое существо – и всё-таки человек, всё-таки живой. Преодолевший и смерть, и то, что хуже смерти, превратившийся в живую легенду, известную только избранным, он одним только фактом своего бытия бросал вызов любым сомнениям в истинном величии духа.

Внутри парящего шара, наполненного инструментальным гелем, покоилось то, что осталось от Виктора Кехта, главного координатора проекта «Ветер».

Осталось немного. Мягкий искусственный скелет поддерживал повреждённый череп с уцелевшим головным мозгом, позвоночник, остатки эндокринной и кровеносной систем. Всё, что уцелело в жуткой аварии на орбите Титана и всё, что сочли целесообразным спасти. Случись подобное в гравитационном колодце – координатора ждала только смерть. По счастью – как бы неуместно не звучала такая формулировка – всё произошло в невесомости, а тяжёлый скафандр сберёг изломанное и обугленное тело. Здесь же, под рукой, оказалось лучшее медицинское оборудование, предназначенное для звёздного корабля. Последнюю преграду снял сам Кехт: снабжённый встроенной периферией мозг дал добро на собственное спасение, которое могло превратиться в ад наяву.

Он выжил. Он не сошёл с ума, осознав, что до конца жизни заключён в роботизированном комплексе, без которого не сможет существовать. Он принял даже тот факт, что обречён навечно оставаться в космосе, потому что ошмётки организма не выдержат ни перегрузок, ни земной гравитации.

Более того – Кехт доказал, что способен руководить проектом и руководил им уже девять лет после аварии, превратившись в духа-хранителя всей системы Сатурна.

«И такой человек решил лично поговорить со мной? Он мог бы задавить меня своей волей с той же лёгкостью, с какой танк задавит глупую мышь, если бы захотел.»

- Мы вернули «Галар», - сказал координатор, сделав одним из манипуляторов странный жест – будто покрутил пальцем в воздухе. Синтезированный голос – голос уверенного в себе человека средних лет – казался ясным и даже... весёлым?

- Груз уцелел?..

Задача уже не довлела над Алексом, но новость всё равно заставила его вспомнить о том, ради чего был проделан весь этот путь. Заставила испытать смущение, словно он не сделал всего, что должен был сделать.

- Можно сказать, что да. Дуболомы правительства вскрыли боксы, но не повредили их содержимое.

Он словно бы выжидал чего-то, в то время как Александр пытался собрать разбегающиеся мысли.

- Простите.

- За что это?

- Да за всё. За то, что не сохранил секретность. За то, что не защитил «Галар». За лишнее обвинение в адрес Союза – будто мало я их наплодил, пока пытался сюда добраться. Если бы команда спаслась...

- Если бы все твои желания исполнялись, мы бы сейчас возносили тебе молитвы, чтобы Сатурн стал розовым в голубую крапинку. Всё в порядке, ты справился – тем более, что груз произведений искусства не добавит веса ни одному обвинению.

- А... Что?..

- Я говорю, что груз, который ты вёз, совершенно легален, а лица идиотов из местного отделения ОКИБ, которые воображали себе невесть что, теперь украшают мой виртуальный стол.

- Постойте, - Алекс поднял руку, тщательно просеивая слова. – Согласно легенде я и в самом деле вёз произведения искусства. Но на самом деле там был генетический...

- Были произведения искусства. Самые нестоящие, в нейроматрицах.

Он понял. Понял – и засмеялся, болезненно скривив губы. Ну конечно! Ценнейший генетический банк – и жалкий «Дверг», чтобы тащить его через всю Систему?

- Отвлекающий манёвр. Мой полёт был отвлекающим манёвром, так?

Кольцо с манипуляторами прокрутилось вокруг парящего шара.

- Успокойся. Никто тебя не использовал. Генетический банк доставил один из крейсеров, так надёжнее – но тебя ввели в заблуждение не просто так. Ты и в самом деле должен был защищать свой груз любой ценой – только не для того, чтобы кого-то отвлечь и не потому, что твой груз был ценен. Точнее, ценен был не тот груз, который покоился в трюмах твоего корабля.

Титан уже полностью показался из-за края галереи и теперь занимал почти всё поле зрения – оранжево-жёлтый, мутный, туманный диск.

- Я не понимаю.

- А между тем, ты собственным волевым решением спас то, ради чего и летел сюда. Не помнишь свой последний приказ на борту «Галара»?

- Недели допросов плохо сказались на моей памяти.

- Ах, ну да. Ты же немного задержался на борту у наших друзей.

Теперь Алекс мог поклясться, что в голосе Кехта сквозит ирония.

- Спасибо, что прислали за мной «Мечту», а то я немного устал от их общества.

- Всегда пожалуйста. Подскажу: ты приказал кое-кому жить. Ну как, воспоминания возвращаются?

«Боги. Боги и демоны со всеми их чешуйчатыми хвостами!»

- Судя по вашему виду, всё-таки вспомнили.

- Корвус?!

- Именно. На «Двергах» были установлены экспериментальные искусственные интеллекты, и ваш параллельный полёт – элемент их формирования и воспитания. То, что известно вам под названием «третьего расширенного класса», на деле – новые джинны, способные оказать экипажу не только интеллектуальную, но и моральную поддержку. Способные перенять лучшие человеческие черты – и воспроизвести их впоследствии, чтобы стать полноценными членами экипажа. Вот почему вы должны были верить в ценность своего груза, вот почему должны были защищать его во что бы то ни стало. Чтобы продемонстрировать своим джиннам эти паттерны поведения.

- Только что-то пошло не так, - мрачно сказал Алекс. – И джинн «Фьялара» вообразил себя Матьяшем Варгом.

- Увы. Варг умер на борту своего корабля ещё на Луне, но, насколько мы можем судить, он страдал от кризиса веры задолго до этого. Тот факт, что его джинн превратился в подобие мемориального интеллекта – довольно неприятный побочный эффект.

- Неприятный?! Вы...

Он замолчал, потому что не мог вместить в слова то, что чувствовал. «Мы могли бы подружиться». Наклейка на дверях каюты. Скорченный трупик в реакторном отсеке.

Молчал и Кехт. Алекс смотрел, как уплывает за край галереи желток Титана, как сверкает россыпь истребителей в пустоте вокруг Сатурна, как ползёт на фоне гиганта крохотная Диона...

- У меня снижен эмоциональный отклик, - произнёс наконец шар с заключенными внутри остатками человека. – В каком-то смысле я робот, нацеленный на исполнение поставленных задач. Я понимаю, что ты чувствуешь – но не могу почувствовать это сам.

«А я? Что чувствую я сам? Что я сделал, что должен был сделать, зачем остался?..»

И глядя на планету, к которой летел так долго, Александр медленно произнёс:

- Я причисляю Эльзу Неоинтай к пантеону праведников и никто не посмеет оспорить это решение.

***

Исполинский цилиндр «Ветра» серебрился на фоне звёзд. Разгонные модули на крыльях ферм рисовали в пустоте ажурную звезду, увешанную гроздьями топливных баков. Щит – почти как на «Галаре» - прикрывал носовую часть, сверкая миллионами граней, а кольца главного двигателя охватывали корабль широким поясом, затмевая всё прочее оборудование.

Десятки экранов – и на каждом одна картина. Зал, отстроенный специально для этого случая, наполняла гулкая тишина.

Повзрослевший, серьёзный Эрик держал в руках всё тот же памятный рюкзачок. Покопавшись, достал несколько голографических наклеек и протянул Алексу.

- Вот. Всё, что осталось.

Тот принял их, как сокровище. Подержал в ладонях, потом убрал в поясную сумку.

- Спасибо.

Эрик улыбнулся, на миг сделавшись удивительно похожим на сестру.

- Всё-таки летишь?

- А ты бы смог отказаться? Врачи говорят, что мои шансы выжить – примерно семьдесят процентов. По мне, так просто роскошно.

- Странные у вас понятия о наградах.

- Не без того. Но выбор между возвращением назад и продолжением пути вперёд – он и не выбор вовсе. Прости, что снова это скажу, но то, что она сделала... это ведь было самопожертвованием. Она точно знала, на что идёт. Знала и сделала это ради нас. Ради меня. Ради моей цели, до которой ей и дела-то не было. Отдала всю свою короткую жизнь, не дождавшись воскрешения мёртвых. Как я могу остановиться после такого?

- Тогда... Удачи, наверное? Приклей эти штуки где-нибудь там, у другой звезды. Ей бы точно это понравилось.

- Обязательно. И помни – ты теперь тоже больше, чем человек.

Алекс коснулся звезды и ракеты, горящих на плече Эрика, и вскинул руку в салюте. По пути к шлюзу он почти сумел улыбнуться.

[1] Мы застряли в пропасти между гигантами. Какая эвакуация?.. (здесь и далее передаются некоторые речевые особенности, свойственные времени и месту повествования)

[2] Я пойду. Надо что-то сделать, пока он там.

[3] Эль, что ты собираешься делать? Остановись!

[4] Эр, оставайся здесь и веди меня. На Демона надежды мало.

[5] СОЖ – система обеспечения жизнедеятельности.