Боливар

Глава 1

«Боливар выдохся. Он не выдержит двоих»

О. Генри "Дороги, которые мы выбираем"

Безвременно почившему сериалу «Светлячок» посвящается…

В Сент-Джонс мы въехали рано утром. Все как полагается — шляпы, платки на лицах, застегнутые наглухо плащи-пыльники, карабины в расстегнутых чехлах. В общем, любой, кто нас видел, сразу понимал, что к чему. Хмурые парни с туго набитыми седельными сумками и стволами наготове. Проблемы нужны? Правильно, нет. Нас тут знают и не трогают, пока мы ведем себя хорошо. Опять же, когда местные набег учинили — кто рядом с шерифом патроны жег? Так что мы помогаем городку, как можем, точнее, как умеем. А умеем то, чему нас жизнь и армия научили — стрелять и драться.

Жизнь тут непростая, а из-за проделок Компании стала еще сложнее. Народ здесь в основном в шахте работает да в степях вокруг города, охраняя скот от аборигенов и хищников. В основном это простые парни, не от хорошей жизни покинувшие Метрополию. Наличные они видят лишь в городе, где им выплачивают жалованье, и само собой, работяги пускаются во все тяжкие — пьянство, разврат и драки.

Заведений в Сент-Джонсе два: салун «Счастливая шахта», который разнесли полгода назад, и «У Бешеной Салли», который не разнесут никогда, потому что норов у Салли, что у дикой кошки, да и та добрее будет. А чего вы хотите — пограничье. Тут милых, белых и пушистых вообще немного.

С женщинами в городе не так плохо, потому что в «Бешеной Салли» бордель имеется. А вот если просто культурно с дамой пообщаться хочешь — тут все не так просто, ну то есть они в основном замужем, а из незамужних — только сестра скупщика, она же любовница мэра.

Насчет подраться — тоже не очень получается. У шерифа Маркуса рука тяжелая, а в каталажке для буяна всегда найдется свободная камера.

В общем, подъехали мы к салуну «У Бешеной Салли», спешились, животин привязали и вошли. Акула Додсон впереди, мы трое за ним — этаким клином. Мы — это Страшила Троттен, подрывник от Бога, но если что-то не получается — все, пиши пропало. Звереет, матерится и бежит исправлять, наплевав на все приказы. Потом, правда, смущается и объясняет, что это, мол, кровь предков-викингов играет. За ним Азиат (он вроде как с Филиппин) и я — Хуан Антонио Мария Дос Пасос. Но все зовут меня Туко. Ну и босс — Бен Додсон, Акулой его за улыбку прозвали, еще в Метрополии. Оно и понятно, когда ножом по морде резанут — и не такой оскал получиться может. Такая, знаете, полубанда, полусемья — друг за друга и против всех.

Выстроились мы, значит, у стойки, выходит Салли и говорит, чего, мол, приперлись, поезд только послезавтра придет, а головорезы Компании вот только вчера Сент-Джонс проезжали, не иначе ищут кого. Акула молчит, только скалится ей половиной рта и зубочистку жует. Ну, думаю, влипли, как бык в болото, по самые… ноздри. Сейчас Додсон не то ей скажет — и понеслась душа, как пуля. Рано мы приехали. А Бен нам отмашку рукой сделал, идите, мол, отсюда, сам разберусь. Взяли мы по кружке кофе и пошли за дальний столик. Не успели допить, Акула нас поднял. Уж не знаю, что он Бешеной сказал, но номера она нам нашла. И потопали мы наверх, я только и успел сказать, чтобы вьюки со скакунов наших сняли, там ведь и для нее кое-что есть. Весь день мы отсыпались, а вечером Додсон собрал нас у себя.

— Ну что, парни, — сказал он, когда мы расселись. — Раз уж мы в деле, нужно все прикинуть, чтобы не налететь, как Томми Висельник с тем конвоем.

Мы дружно кивнули. Томми был идиотом, хотя и везучим поначалу. Сбежал с эшафота, сколотил банду и пустился во все тяжкие. Легко взял два конвоя, обнаглел и решил, что оно и дальше так пойдет. А третий конвой, как узнал Висельник в последний момент своей жизни, вез стрелков Компании. Тут-то фортуна и сказала Томми свое последнее прости. Повторять такое никому не хотелось. Хотя сброд Висельника — не чета нашей славной команде. Банда Негодяев могла все! Только так и никак иначе, амиго!

Акула в таких делах был докой. Он еще в армии на этом собаку съел. Да и после нее — тоже. Сюда он решил перебраться, когда награда за него всерьез заинтересовала охотников за головами, ну а я с ним. Место на корабле получить несложно, если знаешь нужных людей. Акула знал, чем и воспользовался.

Совещались мы недолго, так как все давно решили, да и план менять времени уже не было. Решили отоспаться, отдохнуть да по городу прогуляться. Хотя, где в Сент-Джонсе гулять? Сами посудите, два салуна, ломбард Абрама Ганди, офис шерифа, контора гробовщика и редакция местной газеты — «Сент-ДжоТрибьюн». Ну больничка еще. И церковь пастора Брэма. Все. Кончился город. Вы его за пять минут прошли. Дальше только степь на юге и западе, горы на востоке и железка на север уходит. По ней раз в неделю поезд приходит, забрать слитки с плавилен, скот и пшеницу. Он же раз в полгода привозит наличные в местное отделение Первого Колониального Банка.

После ужина я отправился к доктору — голова не на шутку разболелась, да и парни о том же толковали. К счастью, док Дюбуа еще не ушел домой и согласился меня осмотреть. Ничего он конечно не нашел, но пузырек обезболивающего выдал, велев принимать исключительно при серьезных болях и ни в коем случае не мешать со спиртным. Я хмыкнул, подумав, что и так давненько не пил. С год примерно. Ну да, как Додсон новым скакуном обзавелся. И тут же едва не вырубился от боли. Дрожащими руками открыл пузырек, вытряхнул на ладонь пару таблеток, кинул в рот и присел на крыльцо больницы. За церковью садилось багровое, будто истекающее кровью, солнце, ветра почти не было, и каждый вдох отдавал привкусом меди.

— Это все буря, сэр, — произнес за моей спиной док Дюбуа.

— Ага, — согласился я. — Хорошего вечера, док! Ох, чуть не забыл из-за этой боли… Вот ваш пакет. Надеюсь, это поможет малышке Люсиль.

— И я, — сказал Док, — я тоже надеюсь, церемонно раскланялся и ушел. Посидев еще пару минут, поднялся и я.

* * *

…Глухо бухнуло и вагонная сцепка развалилась, перебитая взрывом. Грузовой вагон замедлил ход и остановился. С крыши вагона спрыгнул Азиат, огляделся и скрылся за насыпью. Обходя бойницы, мы осторожно подошли к бронированной двери. Всклокоченный Страшила приклеил взрывчатку и попятился, разматывая шнур.

Контакт! Бум!

Взрывчатка в качестве ключа еще никого не подводила, не подвела и теперь. Стальная дверь вагона почти вывалилась наружу, но ее перекосило в проеме. Страшила зарычал, кинулся к ней, потянул на себя, изнутри загрохотали выстрелы, Троттен получил три пули в грудь и свалился замертво. Но дверь вырвать он успел. Не высовываясь и не особо целясь, высаживаю барабан револьвера в проем. Из дверей уже не стреляли, но Акула все равно закинул внутрь гранату.

Взрыв! След вспышки пляшет на периферии зрения. Додсон махнул рукой на двери. Азиат мягко кувыркнулся внутрь, слышны звуки потасовки, минуту спустя филиппинец вышел, стирая кровь с ножа какой-то тряпкой. Акула осторожно зашел, я остался снаружи.

Из вагона начали вылетать сумки с клеймом Компании. Одна, две, три, шесть, восемь, девять. Троттен с нами не едет, а больше двух сумок на наших скакунов не навьючишь, он просто не выдержит. Твари они, конечно, выносливые, но не настолько. Коротко свистнув, я подозвал животных. Первым подбежал скакун Додсона. Этот конь умнее остальных. Иногда мне кажется, что даже слишком. Так не должно быть. Размышляя, я привычно закрепил вьюки на спинах лошадей. Закончив с тюками, Акула вышвырнул оружие федералов. Азиат тем временем оттащил от вагона тело Страшилы, облил горючим и поджёг. Ничего личного, просто предосторожность.

В любом случае, стоит поторопиться. Наверняка сюда уже мчится патруль, отреагировав на сигнал тревоги. Вот-вот появятся маршалы, времени осталось не так много. К счастью, будет песчаная буря, она скроет следы.

— Эй, Туко! — выпрыгнув из вагона, Акула метнул в мою сторону какой-то предмет. — Только посмотри, чего я снял с дохлого маршала! Похоже, он отвечал за какой-то спецгруз, но его я не нашел. Дарю, ты же любишь всякие непонятные цацки.

Машинально поймав предмет, я поднес его к глазам. Медальон из тусклого серого металла, похожего на сталь. Толщиной в четверть дюйма, на нем гравировка — что-то вроде морды коня, только с острыми зубами и надпись по окружности «B.0.L.1.V.A.R.». На обороте сферическая выпуклость гнезда контактов. Странная штука, в общем. Хм, забавно, буквы и цифры складывались в слово «Боливар». Так Акула назвал своего коня. Додумать эту мысль я не успел…

Грохнул выстрел, Додсон дернулся и боком завалился влево. Бросив медальон, я от бедра выстрелил в дверной проем. Пуля попала в лицо уже целящегося в меня маршала, отбросив того в вагон. Азиат метнулся к боссу, доставая пакет первой помощи.

Убирая оружие, я случайно заметил взгляд скакуна Додсона. Он не отрываясь смотрел на медальон и морда его в этот момент была такой… странной. В тот момент я решил, что мне показалось, поднял вещицу и убрал ее в карман пыльника. И, клянусь святым Хосе, чертова тварь проследила за этим. Наконец Акулу перевязали, оставшиеся сумки распределили, и мы галопом покинули место преступления. За нашими спинами глухо бухнули остатки взрывчатки, окончательно уничтожая улики…

* * *

Азиата со скакуном Страшилы мы потеряли в буре. Я не сразу заметил, что тот отстал, а Акуле было на все плевать: рана в боку волновала его гораздо больше. Да и не до того нам было — мы нарвались на погоню. Как это случилось, не понял никто, но столкновение было внезапным и жестоким. Короткая перестрелка и два маршала валятся с седел, а мы отчаянно погоняем коней, рискуя сломать себе шею на первой же кочке. К счастью, Боливар, обладающий просто дьявольским чутьем, всегда находит правильную дорогу. Что-то мне это напоминает, но вспоминать некогда, к тому же адски начинает болеть голова, когда я об этом думаю. Да и не об этом я думаю, а о своем скакуне, который ранен и может свалиться в любую минуту.

Выбравшись из бури, мы двинулись дальше на юг. Мой скакун передвигался все хуже. Очевидно было, что идти дальше, не говоря уже о скачке, он скоро не сможет.

— Эй, Акула, — осторожно позвал я партнера. Тот мотнул головой и тяжело посмотрел на меня.

— Чего тебе?

— Куда мы едем, амиго? Там же ни черта нет, кроме чертовой пустыни. И ни одного чертова источника.

— Там есть фактория, в оазисе. И там мы сможем отсидеться, пока я приду в себя.

— Это если Торнадо не свалится. Он и так еле ноги передвигает. И вообще, мы должны были ехать к горам. Какого черта нас понесло в пустыню?

Акула опустил голову. Когда он снова ее поднял, лицо его было растерянным:

— Не знаю, Хуан. Просто я точно знал, что ехать надо именно сюда. Но почему? Проклятье! Чёртова жара! Голова раскалывается.

Я пытался понять, почему мне это знакомо, но вспомнить никак не мог, головная боль мешала сосредоточиться. Но я вспоминал, и вспомнил бы, если бы не Торнадо. Жутко захрипев, скакун завалился на бок. Я едва успел спрыгнуть, чтобы меня не придавило.

— Все? — уточнил Додсон, глядя на умирающего коня. Молча кивнув, я принялся снимать вьюк с припасами. Сумки с деньгами я даже трогать не стал — кому они нужны здесь? Вода, продукты и патроны гораздо ценнее. Закончив, я посмотрел снизу вверх на Акулу.

— Что будем делать, босс? Твой Боливар не вынесет двоих, это и слепому ясно.

— Не знаю, — пробормотал помрачневший Додсон. — Может и вынесет, он крепкий ублюдок. Надо попробовать, потому что я тебя не брошу, богом клянусь.

Проверить это утверждение у нас так и не получилось, потому что Боливар вдруг странно изогнулся и взбрыкнул крупом, прыгнув в сторону от меня — клянусь, лошади так не делают, даже наши мутанты — отчего Акула вылетел из седла, рухнув на песок и потеряв от удара сознание. Кроме того, копыта на ногах коня с хрустом раздвинулись, превратившись в массивные ладони с когтистыми пальцами. Легким движением когтя освободившись от вьюков и сбруи, тварь посмотрела на меня с высоты метров трех. Ну примерно, потому что лошадей, ходящих на двух ногах, я пока не встречал. Зато наконец понял, на ком все это время катался Додсон. Метаморф, ясное дело.

Эти твари появились в результате какого-то эксперимента. Вроде как яйцеголовым поставили задачу вывести породу верховых и вьючных животных со способностью к трансформации в пределах массы тела. Для миров с индексом до К4 они подошли бы идеально. Организм, подстраивающийся под условия обитания за счет метаморфизма решил бы кучу проблем. Но конкретно этот эксперимент явно пошел не по плану.

Коктейль из ДНК, который создавал нужный эффект, сработал не совсем штатно и, вместо покладистого метаморфа-вегетарианца, получился плотоядный ксенофоб с вполне приличным объемом мозга и уровнем интеллекта. Ну то есть, освоить технику лаборатории, а затем грохнуть систему безопасности, заодно закусив персоналом, совсем тупая зверушка не сможет, верно? Затем они угнали все имеющиеся там корабли и разбежались (или разлетелись) кто куда. Самое неприятное, что некоторые твари даже телепатией владели. Это объясняло наше присутствие посреди пустыни. Рекомендации Министерства Освоения Миров были однозначны: «Опасен. При обнаружении уничтожить любыми возможными средствами».

Метаморф тем временем закончил перестройку организма и выжидающе смотрел на меня. А мне было уже все равно. Так или иначе, мы с Акулой покойники, так что мне терять? И я выхватил револьвер.

— Ну и чего ты ждешь, выкидыш вивисекции? Хочешь нас тут сожрать? Валяй, попробуй!!! — заорал я на него.

Левая лапа монстра метнулась вперед, и револьвер превратился в кусок бесполезного железа, смятый до неузнаваемости. А вместе с ним и мой указательный палец. Однако я был зол настолько, что мне было плевать. Левой рукой я сорвал с пояса осколочную гранату и зажал кнопку детонатора.

— Давай, забери это! Ты мной точно подавишься.

«Я убью твоего товарища, — прошелестело у меня в голове, а тварь занесла ногу над головой лежащего без сознания Додсона. — Отдай мне то, что лежит в кармане твоего плаща, и я оставлю вас здесь. Живыми. Или заберу это с твоего трупа. Тебе решать». В голове на миг возник образ медальона.

Я задумался. Гарантий не было, но шансы оставались. Изувеченной рукой я осторожно вытянул из кармана чертов медальон и бросил его Боливару. Поймав его, метаморф соединил медальон с чем-то, извлеченным из брюшной полости, как мне показалось. Медальон засветился, из него ударил бледно-зеленый луч, уперся в выцветшее небо и погас. Медальон издал странный звук и… отключился?

— Ну и что это было? — спросил я, опускаясь на землю. Тварь оглянулась.

«Ключ-маяк от моего корабля. Спускался поохотиться. Потерял. Год притворялся конём, чтобы найти кого-то, кто его видел. Оказалось, его приняли за сувенир и владелец постоянно носит его с собой. Я знал, что он охраняет грузовой поезд в космопорт. Я нашел Висельника. Он не справился. У вас получилось».

Он посмотрел на небо. Потом на меня.

«А знаешь, я, пожалуй, вас съем. Проголодался, да и время быстрее прой…»

Шелест мыслей в моей голове прервал выстрел. Качнувшись, метаморф, посмотрел вниз, на Акулу, который лежал на спине, целясь твари в пах. Загрохотал револьвер, отправляя в цель разрывные пули. Затем, одновременно со щелчком пустого барабана, мертвый Боливар рухнул навзничь.

— Хочешь убить — убивай, а не разговаривай, скотина ты метаморфная, — проворчал Акула, с трудом поднимаясь на ноги. — Этот конь никогда мне не нравился. Знаешь, Хуан, сдается мне, что с этой планетой у нас не сложилось. Лошади мертвы, но сюда летит челнок с его корабля, так что не все так плохо. Ты в деле?

— А то! — согласился я, продолжая сидеть на земле. Меня разбирал истерический хохот. — Без вопросов, босс. Оклемаюсь, рану перевяжу, и куда угодно, лишь бы подальше отсюда. И знаешь, что? Голова не болит! Чертова голова перестала болеть!

Акула странно посмотрел на меня и жутко дернул щекой.

— И у меня. Только это, Туко, без обид, но знаешь… Выбрось чертову гранату, богом прошу!