Боевой пост "Адония"

Глава 1

Журнал дежурного. 12.01.3404 УЗВ

Евгений Васильчук, майор 1-ого ранга Пограничных войск, принял дежурство на боевом посту Адония 12 числа 1-го периода 3404 года по универсальному земному времени. Провел беглый осмотр территории. Объекты, важные для обеспечения жизнедеятельности, находятся в хорошем состоянии. Обсерватории повреждены, пострадали оптические приборы - уровень критичности повреждений пока оценить не возможно. Практически полностью разрушены гараж и технический отсек.

Запущено тестирование боевой части. Ожидаю результатов через 12 часов. Явного изменения траектории движения и нарушения функционирования не наблюдается.

Уровень радиации второй, но число быстро падает. Пока остаюсь на командном мостике, проведу удаленное тестирование приборов.

***

Олег Федорович был закаленным офицером, прослужил в пограничных войсках без малого восемьдесят лет и видел на своем веку такое количество чрезвычайных происшествий в армии, что, казалось, его уже ничем не удивишь. Он и сам пребывал в этой уверенности - не удивишь, - но только до теперешнего случая.

Старый солдат смотрел сверху вниз на любого выскочку-командующего, который совался в подведомственные ему дела. Однако только что он сорвался с места, едва ему сообщили о прибытии следователя из Генштаба.Такую поспешность нельзя объяснить ничем, кроме скрытого страха и нервозности. Олег Федорович двигался решительным шагом по коридору, давно подготовленные документы покоились в папке под мышкой, и время от времени он поправлял их рукой, как будто пытаясь убедиться, что они все еще на месте. Полковник никогда бы этого не признал, но впервые за долгие годы в нем поселилась неуверенность. На каком-то глубинном уровне он чувствовал, что виноват, хотя и непонятно, в чем может быть лично его вина в этом деле.

С этим дежурством на Адонии все шло не так с самого начала, да и вообще с этой базой давно следовало покончить. Наверное, его, полковника, ошибка в том, что он не уделил происходящему достаточно внимания, не принял превентивные меры, которые могли бы предотвратить трагическую развязку. За долгие годы все стало рутиной, монотонная работа затуманивает мышление. "С Адонией следовало разобраться, - без конца повторял про себя полковник, - это был вопрос времени, когда там что-нибудь случится". Олег Федорович это и раньше понимал, но в какой-то миг почти два десятилетия назад веление лени и усталости заставило его поставить подпись на документе и оставить все как есть. Кажется, уже прошла вечность с тех пор.

Надо признать, что вопрос закрытия базы на Адонии подведомственные полковнику департаменты поднимали и Олег Федорович защищал это предложение на комитете в Генштабе. Может быть, защищал не очень сильно. Скорее, даже просто предложил и сразу удовлетворился быстрым отказом. Но ведь предлагал, и это есть в протоколах. Так что в какой-то мере сделал, что мог. Ни у кого не должно быть сомнений - это вина Генштаба, который тоже предпочитал оставлять дела как есть, вместо того, чтобы браться за реформы и перемены. От этой мысли уверенности у Олега Федоровича прибавилось, он еще раз поправил папку, протокол того комитета там тоже был, и прибавил шагу. Следователь его не проймет!

Следователю на вид было не больше сотни, он выглядел достаточно молодо, однако лицо его подернули морщины и на висках уже появилась седина. Взгляд следователя был усталым, тяжелым. "То ли следы дальнего пути, то ли последствия изматывающей работы", - промелькнуло в голове полковника. Гость сидел в кресле, погрузившись в чтение. Стол в стороне был завален бумагами и папками. Олег Федорович представился по всей форме, осведомился, все ли есть у товарища следователя для работы, и предложил ознакомиться с некоторыми дополнительными материалами, которые, на его, Олега Федоровича, взгляд, крайне важны для понимания полной картины произошедшего. В течение всей этой процедуры гость смотрел на полковника несколько рассеянно, едва оторвавшись от чтения, как будто и не очень понимал, зачем тот пришел. Но скоро опомнился.

- Никифоров. - коротко представился следователь. - Вы полковник Зуев? Командующий пятого округа? – то ли спрашивал, то ли просто удивлялся гость. Олег Федорович ничего не ответил, он ведь только что назвал и свое имя и свою должность, не говоря уже о том, что следователю следовало бы все это знать самому.

- Очень хорошо, что вы зашли. - продолжил молодой человек мягким сонным голосом. - Я как раз собирался за вами послать, - на последней фразе он устало выдохнул.

"Кто же ты такой, чтобы едва прибыв, командовать тут и кого-то за кем-то посылать", - подумал Олег Федорович, но ничего не сказал и вместо этого грозно посмотрел на собеседника.

- Присядьте, пожалуйста, – предложил следователь, как будто именно он был тут хозяином.

- Я постою. И так работа сидячая, знаете ли, – полковник не хотел задерживаться. Встреча не была ему приятна.

- Понимаю, - кивнул следователь.

- Меня интересуют некоторые подробности, и вы, думаю, как раз тот, кто сможет все прояснить. Возможно, все есть в тех материалах, которые вы принесли.

Тут Олег Федорович вспомнил, что так и не отдал свою папку, и поспешил исправить оплошность. Нервозность брала верх.

Следователь взял папку, раскрыл ее, и предложил побеседовать. Олег Федорович повиновался и все-таки присел в кресло напротив. В душе он уже был готов к допросу по всей форме, и только минутная слабость оправдывала надежду избежать этой «беседы», когда он входил в дверь. Полковник сидел с прямой спиной и по-армейски рапортовал в отчет на любой вопрос. Следователь при этом, казалось, робел и стеснялся незнания некоторых деталей будничной жизни армии.

"Не успел со всем еще ознакомиться", - оправдывался молодой человек. "Кто доверил ему такое дело" ,- недоумевал про себя полковник.

Никифоров по ходу разговора просматривал принесенную полковником папку, и один листок неожиданно привлек его внимание.

- Боевой пост, вы не шутите? - он хотел спросить о чем-то другом, но вдруг позволил себе это удивление. Следователь тут же смутился своего несколько надменного тона и продолжил спокойнее и увереннее. - В остальных отчетах база значится исследовательской. На Адонии имеется боевое вооружение?

- Это секретная информация, ее нет в тех документах, которые вы смогли получить в штабе, - полковник был готов к этому вопросу. - Но я получил добро ее предоставить. Там имеется спецификация всего оборудования на базе, в том числе боевых станций.

- Так вот в чем дело, - задумчиво пробормотал следователь, перебирая бумаги.

"Парень даже не понимает, во что ввязался, - понял полковник. - Но почему же штаб прислал именно его, да еще и не посвятив во все детали?"

- Простите за вопрос, полковник, - следователь помолчал с минуту, обдумывая следующую фразу, - но откуда взялся боевой пограничный пост на Адонии? Если я не ошибаюсь, то это спецификация орбитальных ракетных станций. Они все еще существуют и функционируют?

- Это последние посты Программы межпланетной обороны. Вы что-то знаете о Программе? - спросил полковник деликатно.

- Признаюсь, очень мало. Но, кажется, ее закрыли несколько столетий назад.

- Так и есть. Они прекратили финансирование программы. Закрыли все боевые посты и станции, и даже запретили разработку космических вооружений.

- Чтобы республики не устроили звездные войны

- Совершенно верно, программа была направлена на защиту федеративной границы. Но когда федерация распалась, программа стала не нужна и даже создавала риск вооруженных конфликтов. Если знаете, мондриане особенно были настроены...

- Но Адония, полковник, я хочу знать, почему мы до сих пор держим на вооружении такие технологии. Особенно учитывая, что официально...

- Это было не мое решение, я давно предлагал...

- Я видел тот протокол.

- Тогда вы знаете, что разведка настояла...

- Они знали об оружии?

- Конечно, они вообще запустили эту программу и до последнего за нее бились. Это с самого начала была их идея. Ведомство межпланетной обороны находилось в их подчинении, и пограничным войскам посты передали уже в преддверие сворачивания всего проекта, после восстания на Толебе.

- Есть еще такие посты?

- Еще два. В той же системе. На Алане и на Вестроузе.

- Три боевых поста межпланетной обороны в одной системе? Почему там?

- Да, эта техника давно устарела. Никто не знает, полетят ли вообще эти ракеты, если кто-то решит их запустить. Эти станции болтаются на орбите на всякий случай.

- Тогда тем более следовало демилитаризовать эти базы.

- Фактически перед ними уже давно не стоит никаких боевых задач. После сворачивания Программы посты использовали в большей степени как опорные пункты для экспедиций в глубокий космос. А затем оснащение баз дополнили обсерваториями и создали исследовательские центры. В свое время там находилось почти сто человек персонала из Платоновского исследовательского института. Но и они вскоре потеряли интерес к этим базам. Теперь на посту регулярно находятся только инженеры: один военный - дежурный, второй из института, собирает данные для передачи в институт. Так что в целом ваши бумаги не врут, это исследовательские базы, а наши станции там просто потихоньку гниют.

- Я могу обратиться с запросом в разведку, но думаю, вы тоже знаете, почему вообще тогда существуют эти посты? И почему вооружение не было списано, как это случилось на всех остальных частях галактики?

- Конечно, знаю, - сдался полковник. - Разрешите, закурю?

- Вы здесь командир.

Полковник полез в карман и вдруг опомнился. "Бросил", - вспомнил он расстроенно.

Полковник прекрасно знал причину создания этих постов, как и всей программы межпланетной обороны. И хотя военные части, когда-то входящие в программу и потом расформированные, были некоторое время в его непосредственном ведении, он все же никогда не разделял мнения об их необходимости. Но ведь был приказ, в конце-то концов.

- Именно в этой планетарной системе, системе "Босого мальчика", были первый раз обнаружены... - полковник осекся. - Впервые поступили данные... В общем, появились основания считать, что существуют Искусственные межпланетные летальные объекты, не созданные человеком.

- Что за основания?

- Послушайте, но ведь это вас не касается? Это старая история, и едва ли она вам поможет в данном деле.

- Не исключено, что не поможет. Но мне уже стало любопытно.

- Это на самом деле не секрет. Задолго до вашего рождения об этом трубили по всем галактикам. НИЛы (неизвестные искусственные летательные аппараты) непонятного происхождения были зарегистрированы радарами на кораблях первой волны исследователей. Были даже снимки, правда, с большого расстояния. Это и послужило основанием для создания программы межпланетной обороны, а система "Босого мальчика" стала ключевым рубежом. Предполагалось, что первый контакт, а, возможно, и вторжение в Федерацию, произойдет именно в этой системе. Поэтому и после сворачивания программы было решено сохранить в системе боевые орбитальные станции и основные посты. Но теперь уже, как вы понимаете, под секретом. На всякий, знаете…

Полковник говорил неуверенно и раздраженно, словно ему приходилось защищать то, во что он и сам не верил. Все данные о так называемых НИЛах в системе "Босого мальчика" были получены с одного неспециализированного межпланетного корабля. Несмотря на то, что эту систему и до, и после проходили сотни телескопов, спутников и всевозможных летательных аппаратов, оснащенных различными приборами наблюдения – ничего подобного больше зарегистрировать не удалось. Однако этот единственный случай, поднятый масс-медиа до сенсации, позволил армии настоять на создании межпланетных средств защиты границ Федерации. Программа потребовала небывалого финансирования и надолго загрузила заказами оружейные заводы.

Однако сенсационная история очень скоро начала подвергаться критике и обросла теориями заговора. Энтузиасты стали находить все больше нестыковок в материалах, без конца пересказываемых СМИ и военными. Припомнили и странность такого единичного наблюдения, говорили, что искусственность происхождения этих объектов с такого расстояния установить нельзя (на самом деле можно, но с большой погрешностью), отметили непоследовательность в сообщениях военных, которые заявляли, что у них есть доказательства, что объекты искусственные и созданы не людьми, но доказательств на самом деле так никогда и не предъявили, даже выдвигались идеи миража и оптической иллюзии.

Практически устоявшейся стала точка зрения, что армия сфабриковала всю историю в стремлении получить основания для инициации своего нового проекта. Различались только мнения относительно способов этой подтасовки: одни считали, что никаких НИЛов вообще не было и все снимки были созданы на компьютере, другие говорили, что летающие объекты действительно имели место, но они были сконструированы военными и отправлены болтаться на дальние рубежи известной тогда вселенной, чтобы их можно было фотографировать и регистрировать с проходящих мимо экспедиционных кораблей (но очень нечетко, разумеется).

Когда Программа просуществовала уже почти пятьдесят лет, средства на нее были потрачены и заказы исполнены, Федерация неожиданно распалась на Республики, и опасные средства вооружения было единогласно решено списать, особенно учитывая, что угроза нападения нечеловеческих форм жизни не подтвердилась, а вот угроза нападения одних человеческих форм на другие стала вполне реальной. Правда, и тогда военные не сдавались до последнего. До сих пор непонятно, каким образом политики, теперь уже разных государств, смогли сойтись во мнении при решении такого спорного вопроса. Некоторое время средствами космической обороны и атаки оснащались корабли из экспедиций в глубокий космос, однако эти экспедиции прекратились и все заводы по производству космических средств вооружения закрыли, по крайней мере, официально. Говорят, в Мондриане до сих пор ведется разработка и производство подробного оружия. Но Левьера, главная наследница Федерации, и инициатор Проекта по сокращению космических вооружений, списала первой все орбитальные боевые станции и демилитаризовала соответствующие военные производства, переведя их на выпуск продукции гражданского назначения. Поэтому следователя Никифорова так удивило наличие у левьерских пограничных войск трех боевых постов межпланетной обороны.

- Это очень деликатная информация. И крайне секретная, если бы не этот случай и не это расследование. Вы же понимаете последствия? - умоляюще заметил полковник Зуев, хотя следователь и без него знал, как обращаться с государственными тайнами.

- Итак, - невозмутимо продолжал следователь. Обрывочные воспоминания об истории с НИЛами, подчерпнутые еще в школе из новостей и слухов, всплыли в его голове и вдруг не только разложились по полочкам, но и влились в текущее расследование посредством запинающегося повествования полковника Зуева. - Вы сказали, что на дежурство обычно заступают два инженера. Как же случилось, что в этот раз Васильчук прибыл на пост один?

- Инженер института погиб в дороге. Они сами виноваты, послали неподготовленного человека. Мы их предупреждали, парень прошел проверку по самому краю, комиссия рекомендовала его заменить, но формально запретить не смогла.

- И часто такое бывает? Что люди погибают в дороге?

- Боюсь, что при следовании на дальние рубежи это случается. Путь занимает до 8 лет, приходится использовать средства биологической остановки. Еще один-два века назад, больше одной такой поездки вообще никому не разрешали, а людей готовили всю жизнь к полетам, со школы. Сейчас, когда все летают как туристы, люди стали пренебрегать элементарными средствами технической безопасности. Не часто, но иногда случается с летальным исходом. Шестьдесят лет назад, помню, потеряли целый экипаж грузового корабля - одиннадцать человек.

- С-108?

- Да, а вы откуда знаете?

- Что-то слышал, – уклонился от ответа Никифоров и полковник это заметил. – Ну, что ж, все это интересно. Но пока мы никуда не продвинулись. Так что, по-вашему, случилось на Адонии, полковник?

***

Еще пару недель назад повреждения не казались критичными, и дело можно было решить длительной упорной работой. Теперь есть основания считать базу уничтоженной. Недавний ураган не был таким уж сильным, однако уже имеющиеся бреши в корпусах и нарушения работы основных систем привели к тому, что весь городок оказался практически беззащитным перед новым натиском. Евгений Васильчук, дежурный офицер на боевом посту Адония, находился в полной растерянности и был близок к отчаянию, глядя на показания приборов, когда вдруг услышал шум двигателей звездолета. Очевидно, Васильчук гостей не ждал. Он подошел к окну и долго всматривался в желтую пургу, силясь разглядеть знаки отличия на человеке, который торопливо шел к двери командного отсека. Кто и зачем, а главное - как, - мог добраться до секретного поста на дальнем рубеже известной вселенной.

- Открывай! Открывай, черт возьми! - забарабанил в дверь незнакомец.

Патроны Васильчук забыл в жилом отсеке, но пистолет на всякий случай вложил в кобуру. "Чтобы, если надо будет, страху нагнать", - думал он.

Незнакомец ввалился в помещение, задыхаясь от кашля.

- Наглотался, – хрипя, кричал он. - Таблетку дай, или что там...

- Радиации уже нет, - спокойно заметил Васильчук. - Иначе бы я вас так просто сюда не запустил. Вам нечего опасаться, - он положил руку на кобуру, давая возможность гостю прийти в себя и заметить эту предосторожность. Гость предосторожность заметил.

- Вот вам и здрасьте, - проговорил он, откашливаясь.

- На кухне есть вода, пойдемте, - то ли предложил, то ли приказал хозяин. Гость повиновался.

Незнакомец расположился за столом, утоляя жажду и осматриваясь, Васильчук стоял у рукомойника, сложив руки на груди. Это с самого начала не было похоже на дружескую беседу.

- А поесть найдется чего-нить? - спросил гость.

- Найдется, - ответил хозяин, но с места не сдвинулся.

- Хорошо у вас тут, - довольно кивал гость, осматриваясь. - Попросторнее, чем у нас. Но зато вид из окна, наверное, неважный, - подмигнул он хозяину.

- Неважный, - сухо подтвердил хозяин. - А где это - у вас?

- На Вестроузе. Где же еще? Я там уже пять туров отпахал. Как дом родной мне.

- Вы с Вестроуза?

- Что же ты черт такие вопросы задаешь? Проверяешь меня, что ли? Уж не думаешь ли ты, бродяга, что к тебе шпион забрался? Или дезертир какой? Что у тебя тут выведывать в этой глуши? Да и ломать, как я заметил, у тебя уже нечего. Ты, бедолага, никому не нужен даром. Так что кроме как помощи, чего тебе ждать?

- А зачем вы на Адоний прилетели?

- Вот ты дьявол, - хлопнул гость по ноге ладонью, - я, значит, тут распинаюсь, притащился в эту выгоревшую пустыню, можно сказать жизнью рискую! А он вместо «здрасьте» вопросами допрашивает.

- Так зачем?

- Не ты ли, сердечный, запрос в штаб строчил? Что тебе, мол, второй инженер до зарезу нужен? Чтобы у тебя тут без специалиста толкового все рушится, и никакого нет житья?

Васильчук задумался.

- Я, действительно, просил прислать второго инженера для восстановления обсерваторий. Но, честно говоря, не думал, что кого-то отправят на дальний рубеж.

- Ну, конечно! – воскликнул пришелец. - Кто же тебе из института полетит вне очереди в такое приключение? Ищи дурака! Восемь лет сюда, восемь обратно. Вот меня и попросили. У меня через три месяца закончилось бы дежурство на Вестроузе. А зачем два раза таскаться, когда тут рядышком: деньги те же, даже с премией и доплатой за вредность, а шестнадцать лет на дорогу тратить не надо.

- Это ваше второе дежурство подряд? И вам позволили?

- Дьявол, да что же тебя не предупредили, что я прилечу? Уже месяц с приказа прошел.

- Связи нет. Довольно давно, - сухо заметил Васильчук, не вдаваясь в подробности.

- Я посмотрю, ты и правда один не шибко справляешься, - надменно заметил гость.

- Вы многого не знаете, тут условия сложные, - замялся майор, и стало понятно, что допрос продолжать несерьезно.

- Ну, давай знакомиться, - встал гость, почувствовав изменение обстановки. - Николай Пульпа, – торжественно и по слогам произнес он. - Нам с тобой тут долго торчать, так что, надеюсь, сработаемся и подружимся.

- Васильчук Евгений, - поверженно представился хозяин.

- Показывай обстановку, - деловито скомандовал Пульпа, - а потом будем обедать.

Инженеры отправились по лестнице в дежурную рубку. По дороге Васильчук просвещал коллегу об особенностях местного климата, где лето длится без малого десять земных лет и характеризуется экстремальными температурами и радиоактивными бурями. Поэтому дежурства на Адонии ведут только в зимний период, когда уровень радиации спадает до приемлемого уровня и ураганы стихают.

- Это я все знаю. Я не на удачу же летел, в конце концов. Что у тебя со связью, давай начнем с этого. Антенну ты проверил?

- Проверил, - огрызнулся Васильчук. - Первым делом проверил. Не в этом дело. Ураган был странный. Похоже, преимущественно буйствовал в верхних слоях атмосферы в районе гор на востоке. Видимо, произошла какая-то глобальная перемена климата. Спутники вроде работают, но сигнал с поверхности не проходит. Я начинаю думать, что связь восстановить не удастся, - обреченно закончил дежурный.

- Это ты брось. Найдется способ. Всегда находится, - бубнил Пульпа, изучая показания приборов. - Хотя, конечно, пока не очень хорошо рисуется оно у тебя. А что с ракетными? - деликатно спросил он.

- Станциями? Успел перевести в автономный режим, - почему-то виновато ответил Васильчук.

- Хорошо, что они меня не стрельнули - заметил Пульпа, почесывая затылок. – Ну, пошли обедать. А на потом есть у меня одна задумка.

Журнал дежурного. 20.02.3404 УЗВ

Сегодня удалось восстановить связь со спутником. Прикрепили трансмиттер к атмосферному зонду. Пока контакт есть, но неизвестно, как долго удастся его сохранить. Из центра подтвердили личность и назначение гражданского инженера Николая Пульпы. Совместными усилиями приступили к восстановлению базы. Уровень повреждений гражданской части оценивается как критический. Запчастей не хватает. Функционал оборудования военного назначения восстановлен - здесь все работает исправно.

***

- Ну, вот и славно, - бубнил Пульпа, протирая глаза, пот катил по его лицу ручьями, - вот и справились.

- А что это за прибор? Кажется, его изначально не было?

- Ха, а это моя новация, - заговорчески подмигнул инженер. - По сути, работа научного инженера сводится к регистрации и архивированию данных. Кроме того, надо следить за исправностью оборудования и постоянно его перенастраивать в соответствии с инструкциями из института. Работа эта, как ты понимаешь, обезьянья и большого ума не требующая. Вот я и доверил ее своей машинке. Машинка сама собирает и регистрирует все данные, сводит их воедино с разных обсерваторий, архивирует, собирает пакеты и в назначенное время передает их в Институт. Я теперь еще подшаманил программу, чтобы она сама перенастраивала работу приборов, получая типовую инструкцию из центра. Мне остается только периодически проверять исправность механический частей, которые обычно не ломаются, но как будет на вашей ржавой планете - непонятно, и время от времени, конечно, придется удостоверяться в исправной работе моих новаций, а они на Вестроузе уже бесперебойно работают пятнадцать лет.

- Забавно. Как же раньше никто не додумался. Получается, вы провели пять дежурств на Вестроузе? - Васильчук вспомнил, что Пульпа уже это упоминал, но все равно спросил.

- От звонка до звонка. Зачастую больше одного раза в такую командировку никто не едет, а я уже пять отпахал. И вот шестая на Адонии.

- Героически. Ну, что ж, похоже, все работает. Мы неплохо потрудились, - заключил Васильчук, окинув взглядом городок.

- Хоть здесь работа нашлась. На Вестроузе, особенно с моими талантами, напрягаться не приходилось. Я уж боялся, что квалификацию потерял, но нет, руки помнят, - Пульпа гордо продемонстрировал свои крупные красные руки. Это был высокий человек, плотно сбитый, с короткой ухоженной бородой и усами. - Ну, что ж. Если новой грозы не случится, нам два года тут одними осмотрами заниматься. Да вот этот вездеход только еще завести.

- Он и был сломан. Кажется, уже лет десять так стоит.

- В таком случае, позвольте спросить: как у вас на Адонии принято проводить досуг?

- Есть бильярд, шахматы, компьютерная приставка, библиотека хорошая. Ну не то чтобы хорошая - неплохая. Вообще будет время заняться исследованиями или каким-то разработками.

- Признаться, я больше привык руками что-то. Книги мне плохо даются. Хотя, похоже, выбор не велик. Мда уж, будет командировка.

- На Вестроузе у вас повеселее, не так ли?

- Дааа, там походы, рыбалка, охота. Каких мы там стреляли кабанов! По науке они иначе называются, но на вид те же кабаны, только крупнее немного. Пожаришь такого на вертеле, потом порежешь тоненько, завернёшь в лист вестроузского салата, добавишь горчицы и острых кореньев, - и вот тебе готово лучшее в известной вселенной кушанье. Вечером поздно сядешь у костра, поужинаешь таким кабанчиком, и байки начинают травить. Спишь на еловых иголках под звездным небом. А утром в речку, в холодную воду.

- Звучит отлично. Тут песок во все стороны. И дальше чем на шестнадцать километров от базы не уйдешь. Радиация везде. По всему периметру. Хотел в экспедицию, когда первый раз дежурил. В горах есть интересные пещеры, были даже предположения, что рукотворные. Но одна экспедиция оттуда уже не вернулась. Теперь предписано за пределы городка не выходить.

- Это будут очень долгие два года, - констатировал Пульпа. - Тогда предлагаю пополдничать и партию в бильярд. Шипучка-то у вас есть?

- Конечно, ею всех снабжают. Вообще-то даже есть немного пива.

- Пива? Да неужто? А разве...

- Запрещено, конечно. На прошлом дежурстве напарник попался талантливый. Ботаник. Наладил в оранжерее выращивание хмеля. А пиво варить мы по книгам научились. Восемь пятидесятилитровых бочек законсервировали. Я проверил, пять взорвались, но три выглядят перспективно.

- Ну, этого нам на долго хватит! – начал оживляться инженер.

- Они в открытом виде не хранятся. После вскрытия бочку надо осушить за день. Не то скиснет. Так что у нас есть три запойных дня на два с половиной года.

- А говорят, на Адонии не умеют развлекаться! - ликовал Пульпа. - А что ты думаешь, мы сами ничего не вырастим там?

- У нас будет время попытаться, разве нет?

- Черт меня возьми, будет. Будет время! Ну, давай, разберемся с тем, что есть пока. Нет, стой. Уже сегодня поздно. Долго мы не продержимся. Эх, одиннадцать лет спиртного в рот не брал. Утром, утром начнем. Завтра будет выходной у нас. Мы все сделали, можем себе позволить. Эх, как бы кабанчика к пиву. Ну да черт с ним. Солонина хоть есть? Чипсов сделаем картофельных и кукурузных, подвялим свиной концентрат, и сыр изготовим соленый. Ох, погуляем. Завтра погуляем с тобой. А потом ты мне книги свои покажешь, поищем там прикладной науки.

Бочку откупорили прямо сутра. Едва встав, Пульпа еще с вечера заготовил несколько килограммов самой разной мелкой закуски, так что пили пиво вкусно. По крайней мере, первые десять литров. Поначалу обсуждали нелегкие будни трудяг в «Системе Босого мальчика», затем спорили о пользе оснащения звездолетов атомными двигателями и выдвигали научные гипотезы на основе последних данных полученных в обсерватории. Ближе к вечеру Пульпа совсем расчувствовался и, потеряв интерес к работе и науке, перешел на более личные темы.

- Пять командировок, веришь ли? Тебе-то почти не заметно. Задремал в ящике и восемь лет пути как небывало. Потом три года охоты и рыбалки. И еще на восемь лет в сон. А дома-то девятнадцать лет минует. Ты посчитай. Я каждый раз по возвращении встречаю новых пузатых представителей своей семьи. И вроде как все присутствующие тебе потомки. Но ты их ведь толком и не знаешь. Шутка ли, почти двадцать лет не виделись? Вроде и дом твой, но ты здесь как посторонний, как не на своем месте. Не любимый, не родной, а скорее почетный член семьи. Что-то я от этого стал уставать, понимаешь? Старею, конечно, но не жизнь это. Вот и решил: последняя поездка. А тут еще и такое удачное продление. Сейчас заработаю денег, и вполне хватит, чтобы уж осесть на одном месте, да старость встречать. Правнуков очередных буду нянчить, растить. Если дадут…

Васильчук промолчал. Он вдруг осознал, что у него никакого дома нет, и нет никакой семьи. И никто его не ждет нигде в пределах известной вселенной.

- Машинку одну придумал тоже. Запатентую, продам и тогда уж точно, никаких больше долгих вахт.

- Секрет пока? – дежурный уже давно испытывал неподдельный интерес к разработкам коллеги. Но интерес был исключительно научный, дружеский.

- Тебе скажу. Для навигации прибор. Объединяет в сеть все передающие, принимающие, и отражающие устройства в пределах известной вселенной. В результате создается крайне точная актуальная космическая карта.

- Космическая карта? А разве такой еще нет?

- У каждого есть проработанный, нужный именно ему маршрут. А полет в новом направлении - все время как поход в неизведанный глубокий космос. Месяцы уходят, чтобы собрать данные, сопоставить, проверить, проложить новый путь. А тут все будет происходить мгновенно. И идея-то, пустяк сказать, простая до невозможности. В космосе болтаются миллионы всяких спутников, телескопов, станций и прочей чепухи, и каждое устройство можно использовать для отражения сигнала, а значит для пилинга, расчёта координат и построения оптимального маршрута.

- Звучит многообещающе, - заметил Васильчук, он не вслушивался в замысел, так как был несколько пьян для таких подробностей.

- А что за красный огонек? - вдруг спросил Пульпа.

- Какой еще огонек?

- Да там. В горах. Я сегодня заметил.

- А да, есть там огонек. Я его еще в первое дежурство на Адонии заметил, но, кажется, никто наши рапорты не читает, и никому нет дела до всей этой ржавой планеты.

- Зачем же мы тогда тут транжирим свою жизнь? - бормотал Пульпа, погружаясь в сон. - Последняя командировка. Последняя... - тут он окончательно захрапел и Васильчук остался в одиночестве.

Дежурный сидел у окна, смотрел на бескрайнюю пустыню, звездное небо, и ему казалось, что его коллега только что сказал что-то верное. Вопрос Пульпы в чем-то был важный, в чем-то правильный. Но пьяное сознание дежурного отказывалось углубляться в философские размышления, так что Васильчук скоро поймал себя на том, что голова его совсем опустела и он совершенно бессмысленно пялится в одну точку на горизонте. Надо дать прокиснуть остаткам пива и идти ложиться спать. Завтра и так голова будет болеть.

Журнал дежурного. 15.05.3404 УЗВ

Наблюдается циклон в западном полушарии. Получаем мелкие фоновые всплески радиации. Все оборудование базы функционирует исправно. Происшествий не было. Сегодня был отправлен очередной пакет данных из обсерваторий (Z190CTY). Проводим мелкую модернизацию жилого отсека и продолжаем попытки восстановить оранжерею. Атмосфера на базе рабочая и продуктивная. Николай взялся за книги.

***

- ...Корпорации - это результат работы деятельных способных людей, – наставляя, причитал Пульпа, подняв вверх указательный палец. - Они создают эти предприятия благодаря своим талантам и предприимчивости, и дают работу и возможность для жизни миллиардам людей по всей галактике. Им надо спасибо сказать, но все ругают. Мол, богатый, значит вор. А вор – значит, надо отнять и поделить между собой. А ты эти деньги и дворцы заслужил, скажи? Ты что хорошего в своей жизни сделал и сумел, чтобы тебе чужие дворцы просто так отдали? Как жеж ты тогда сам не вор, когда такого просишь?

Почему-то Васильчуку показалась эта мысль знакомой. Кажется, Пульпа ее где-то только недавно вычитал. Но, надо признать, в разговор вставил умело.

- Корпорации... - начал Васильчук и вдохнул побольше воздуха, в очередной раз подумав о том, что очень зря ввязался в подобную беседу. Спорить с Пульпой - дело последнее. Очень упрямый и убежденный в своей правоте человек. Едва сочинил идею, даже толком не продумал, но биться за нее будет до конца. - Корпорации существуют за счет эксплуатации людей. Люди здесь расходный материал. От них требуется такая же работа, как от машины - несколько простых операций, без права на наличие индивидуальности и в условиях невозможности нарушения регламента работы. Просто иногда человек дешевле машины, поэтому он все еще нужен. В некоторых случаях условия работы действительно хорошие, и машинно-обезьянья деятельность щедро вознаграждается комфортом и деньгами - тогда это, конечно, такой же дрянной способ тратить жизнь, только он хорошо замаскирован. Но нередки случаи, когда людей используют как скот в телегах, и самое страшное в этом - бессилие этих людей, невозможность что-то исправить, и безнаказанность корпораций, которые успешно прикрываются продажной медийной поддержкой.

Васильчук не любил спорить. И ввязывался в пустые диалоги с Пульпой только от безделья и с намерением сразу же закончить беседу. Но почему-то именно этот вопрос глубоко задевал его чувства. Перед глазами у него стояла другая пустынная планета, сплошь покрытая отверстиями шахт, в которых день за днем по шестнадцать часов трудились миллионы оборванных изнуренных бедолаг. Дежурный вспоминал красные грузовики, которые каждый день на закате уходили далеко на юг, вывозя погибших сотрудников Толебской Корпорации. Он часто отрывался от работы в этот момент и, глядя вдаль на горящий багровый горизонт, пытался понять, каких размеров, должно быть, там находится кладбище.

- Но, может, кому-то эта деятельность нравится? - прервал Пульпа поток воспоминаний. - Я вот люблю то, что делаю. И Корпорация мне за это платит, выкупая мой труд. Что же в этом плохо? Кого и за что тут ругать? Могли бы платить больше, но все же... Я не так уж плохо живу.

- Кто знает, как бы ты мог жизнь при другой организации общества. В любом случае, люди, восставшие на Толебе ... - он осекся. Их разговор начался с этого восстания, но Васильчук на самом деле очень не хотел его обсуждать, и вообще само упоминание этой планеты было ему неприятно, и, не исключено, несло определённую опасность. Уж тем более не стоило слишком рьяно защищать революционеров - это непопулярная точка зрения в Левьере.

- Восставшие на Толебе, - все же продолжил Васильчук, но уже не настаивая, - жили в довольно трудных условиях. Не все, что говорят по медиа, правда. Я просто хочу сказать, что их в определенном смысле можно понять.

"Разве можно переубедить человека, который читает газеты? - думал Васильчук. - Но как можно их не читать? Ведь ты не можешь везде быть и все видеть. Да и очевидцы тоже редко объективны. Жить в скорлупе, как мы сейчас, и отгораживать себя от всего внешнего мира?"

- Восставшие на Толебе - просто сборище бандитов. Большинство людей там вообще не хотело этой революции и спокойно жили. А кучка головорезов устроили беспорядки. Да, они добились независимости, а на что она им? Они и сами это понимали, что ни на что она им не нужна, поэтому так легко обратно и сдались, сложили оружие.

- Не всем людям свойственно драться. Многие предпочитают терпеть и молчать. Почему бы кому-то не взять на себя ответственность за помощь им? Этих людей слишком долго убеждали, что другой жизни для них нет. Они уже перестали мечтать о свободе. Но нашлись те, кто, по крайней мере, попытался найти путь к другому существованию. Вот только удержаться против союзнической армии они конечно не могли. Это не значит, что они не хотели свободы - они только лишь недостаточно сильны, чтобы ее защищать. Вот и все, - вздохнул Васильчук.

- Теперь долго не вылезут из своих шахт, - усмехнулся Пульпа.

- Это правда, - совсем расстроившись, согласился дежурный.

"Николай Пульпа очень любит спорить по любому поводу", - сделал однозначный вывод Васильчук. Будь то политика, техника или вкус концентрата, Пульпа обязательно будет не согласен с мнением коллеги. В этих диспутах опытный инженер готов был отстаивать свои нелепые аргументы до хрипоты, до драки. И Васильчук последнее время стал зарубать горячие дискуссии на корню, обычно просто уходя, или соглашаясь с явно пребывающим в заблуждении оппонентом. В конце концов, какой толк что-то доказывать Пульпе? Только нервы растрачивать. Васильчук понимал, что выписанный ему товарищ спорит скорее из азарта, для развлечения, и теперь перестал ему потакать. Интересные поначалу диспуты в последние месяцы стали переходить в ссоры и непреодолимые разногласия. Возможно, сказывается одиночество и удаленность от дома, даже опытных постовых нередко это надламывает, а возможно, всему виной спирт, которым товарищи по заточению начинали потчевать себе все чаще. С пивом не вышло, а картофеля уже собрали едва ли не тонну.

***

Очередной день только начался, но Пульпа уже чувствовал усталость. "С чего бы это я так утомленный", - все чаще спрашивал он сам себя.

- Николай, чем ты занят? - донеслось из рации.

- Ремонтирую вездеход, - раздраженно ответил Пульпа. Он надеялся, что его прикрытие еще не раскрыто. Вездеход и вправду ремонту не поддавался, да и никто не ждал от механика результатов. Пульпа не понимал, зачем вообще проклятый дежурный продолжает его спрашивать о том, чем он занят. Нет на этой чертовой планете работы, нет ее и все. Он сидел на полу в гараже у полуразобранной машины смотрел на пустынные песчаные просторы, через открытые ворота, с медитативным спокойствием наблюдал за тем, как ветер поднимает столпы пыли и колышет мелкую сухую растительность. Рядом стояла бутылка спирта, а не бумаге были разложены запечённые картофельные дольки и мясной концентрат.

Книги, исследования и факультативные конструкторские работы Пульпе быстро надоели, так что скука скоро стала невыносимой. Поначалу инженер еще выполнял мелкие работы по станции, что-то чистил, чинил, готовил, однако скоро совсем перестал вести какую бы то ни было деятельность. Даже свои обязанности по исследовательской части Пульпа стал игнорировать. Раз в неделю, или даже в две недели, он проверял исправность передачи данных, устранял мелкие неполадки, и опять забывал про все. Из института особо не жаловались на сбои и задержки - видимо им тоже нет дела до всех этих данных с далекой планеты. От того, что механик пришлет очередной пакет немного позже, никто не умрет, так что всегда можно отложить эту глупую работу на завтра.

У Николая вдруг возникла идея попробовать починить вездеход, но и к ней он охладел, едва взявшись за дело. Охоты не было. Сначала он стал позволять себе небольшие перерывы в компании бутылочки картофельного спирта, потом перерывы становились все больше. Пульпа и не пьянствовал-то. Сидеть совсем просто так, ему еще не позволяла совесть, а так он как будто коротал досуг. Место в гараже было хорошее, теперь механик проводил тут по 6-8 часов, наслаждаясь имевшей в гараже место прохладой в жаркий день. Время от времени он дремал или думал о чем-то важном, иногда перебирал в голове схемы своих изобретений, и даже находил новые интересные идеи. Но записать идеи было лень, хотя Пульпа даже нашел для себя блокнот и карандаш, которые теперь без толку лежали рядом с бутылкой.

Механик, наконец, отсидел мягкое место и решил немного прогуляться. Он не сразу и очень медленно встал и двинулся по широкой дороге, ведущей от гаража к одной из обсерваторий. Съестные припасы остались на месте, обозначая его личный форпост. Идти было жарко. Полдень. Он зря вышел в такое время. Однако вскоре нашлась лавочка и механик, немного помешкав, присел на нее. Можно дойти до обсерватории, немного посмотреть на приборы, чего-нибудь проверить. Там к тому же есть кондиционер, и диван, на котором хотелось бы хоть на полчасика прикорнуть, пока жара не спадет. А потом что-то еще посмотреть по приборам, что-то, кажется, надо было включить или настроить, и можно даже посидеть посмотреть в телескоп. Затем уже вернуться вечерком в гараж. Ближе к вечеру станет прохладно, и спирт придется очень кстати. Надо только собрать плитку на газовом баллоне, чтобы подогреть картошку. Очень уж она хороша, когда горячая. Хотя есть риск, что поленится плитку собирать. Может, сойдет и холодная.

Вдали виднелись горы. Их накрыл туман и только снежные вершины торчали над дымной полосой. Сквозь густую пушистую пелену отчетливо пробивался красный огонек. Теперь, когда все вокруг него было серым, он стал особенно хорошо заметен и Пульпа сразу обратил внимание на этот таинственный феномен.

- Балбес говорит, что это минерал, - бормотал Пульпа. - Мол, солнце отражается. Это там целая скала должна быть такого минерала. Да еще и сквозь туман так светить, когда там света, должно быть, и нет почти. Нет уж, таких минералов не бывает, и быть не может. Даже на Адонии. А если и минерал, то все равно интересно было бы раздобыть образец. Может быть для института, а может быть и для себя! - рассуждал механик. - Туда надо добраться. Но как? На вездеходе. Но он не чинится. Хотя я не сильно старался. А не посмотреть ли в телескоп на эту беду? Надо лишь подождать, когда погода прояснится.

Новая идея пришла в голову Пульпы и зажгла его сознание, следом зачесались руки и возникла острая потребность что-то делать. Механик хитро улыбнулся, вдохновение наполнило все его тело. Он встал, ударил кулаком воздух и решительно двинулся в сторону гаража.

***

Евгений Васильчук сидел за своим широким письменным столом, заваленном бумагами и книгами, и что-то старательно чертил на большом листе, поглядывая в толстый справочник. Периодически он прерывался, чтобы поднести свой рисунок поближе к лампе и окинуть его недовольным взглядом. В радиорубке послышал треск приемника. Немного подумав, очень уж не хотелось дежурному отрываться от своего занятия, он все же встал и направился в рубку.

- Да, Васильчук на связи, – как-то не уставно ответил он на вызов.

- Привет, это Персий. Как ты? Увидел, что ты на связи, решил вызвать. У меня тут ночное дежурство, вот-вот захраплю. Выручай.

- Привет, Персий. Всегда рад тебя слышать. Давно мы не виделись и не говорили, не так ли? Как ты там?

- Давно уж не говорили. Да к вам на пост обычно звонить, просто так, не одобряют. Но я тут один сейчас. Позволяю себе, для пользы, так сказать, дела. А ты чего сидишь?

- Да вот, завозился над чертежами.

- С вечера, что ли, сидишь? У вас пади рассвет ведь скоро?

- Рассвет, правда? Похоже, что всю ночь просидел. Даже и не заметил. Деталь одна вышла из строя важная, хотел изготовить, но не выходит. Слушай, а раз ты там скучаешь, перегрузи-ка мне архив по механике. Вторую часть.

- Вторую? Звездолет, что ли, поломал? А помощник тебе на что?

- Да, нет помощи от такого помощника.

- Пульпу я немного знаю. Не поладили что ли?

- Похоже, что нет. Злой он человек, горячный.

- Странно. Я его встречал лет десять назад на учениях. Он мне показался добродушным и работящим.

- Мне поначалу тоже. Но когда проведешь с человеком бок о бок пару месяцев, а то и лет, многое открывается.

- Это верно. Я вот однажды женился...

- Стой! Ты женился? Когда это с тобой приключилось такое?

- Да, давно. Противная история, знаешь, не хотел рассказывать. И сейчас не хочу. Неоднозначный получился опыт. Но вот это вот, что оно открывается с годами, я знаю. А может, знаешь, и не открывается. А просто добрый к тебе человек, со временем становится зол именно к тебе, раздражаешь ты его. Любовь ушла, а без любви и дружбы соседство - вещь трудная и копится негатив. Человек-то хороший, но что-то ты его достал, что ли. Не знаю, как сказать. И просто спустя какое-то время ты видишь его злым. Он и раньше так злился и негодовал, но это были короткие мгновения, тебе они не нравились, но ты не обращал внимания. А теперь человек злой постоянно, и, конечно, жить со злым на тебя человеком невозможно. Ну, вот я не могу объяснить нормально.

- Нет-нет, я тебя, кажется, понимаю. А, как думаешь, чего человек злится-то этот? Ничего же вроде не изменилось.

- Наверное, он и сам не знает, или она.

- Интерес, наверное, пропал. Как ты сказал, любовь ушла, и осталось только вынужденное соседство. А когда ты должен допускать в личное пространство другого человека - то можешь это терпеть только по любви, по привязанности. Вторжение в личную жизнь постороннего, я думаю, раздражает.

- А с соседом у тебя что тогда?

- Я думаю, он перегрелся на дежурствах. Сейчас только начинаю понимать. Второй пост подряд. И вместо всех людей в галактике у него один я. По дому он скучает и злится, наверное, поэтому бессознательно на все и на всех. А может он просто действительно по натуре злой нехороший человек, - Васильчук сказал последнюю фразу с обиженной интонацией, и услышал в наушниках смех.

- Может и так, может и так, - хихикал Персий. – А знаешь, ты как будто изменился.

- Как там в Штабе?

- Переполох. Ревизор едет.

- Да не уж-то? Проверка?

- Не понятно, пока. Письмо пришло. Едет к нам какой-то следователь из центральной прокуратуры. "Секретное расследование" ведет. Нет, серьезно, они так и написали: секретное расследование. Велено встретить, отвечать на все вопросы, самим ничего не спрашивать.

- Ерунда какая-то. Случилось, может, что? Не было происшествий в последнее время?

- Обычная рутина только. Склад ограбили с картошкой на Кавриге, там же в части три солдата дезертировали - с оружием сбежали, ну и чуть раньше, вот, твой напарник из института почил при доставке. Но все это не то, если бы по нашим делам, дали бы задание подготовить документы, рапорты, вызвать свидетелей, а тут ничего. Только кабинет, сказали, выделить.

- Может, будет на Кавриге проверка? Там же все время что-то случается. Полковник рано или поздно за нее получит по погонам.

- Это да. Это, кстати, может быть.

- Поймали воришек? Кто склад обчистил?

- Да, какой там. Местные растащили, наверное. Капитан Меркурий на Ковре-Кирпиче.

- Точно он, я вот прям чувствую. Капитан Меркурий. Он всегда косо смотрел на нашу картошку, и ждал своего часа. И стоило только нам дать слабину, как он раз, и украл картошку, - в наушниках снова послышался смешок. - Ну ладно, Персий, пойду я, надо браться за работу.

- Сумасшедший ты. Тихого дежурства тебе.

- И тебе, дружище, и тебе.

Васильчук выключил приемник и несколько минут просидел в раздумьях. Потом он поднялся, тихо, оглядываясь, открутил крышку с аппарата, почесал бороду, и аккуратно выдернул небольшую деталь, похожую на пуговицу. Приемник издал прощальный писк и погас. Дежурный еще немного повозился с проводами и скоро прибор вновь стал деловито мигать огоньками. Васильчук включил колонку и убедился, что из нее идет только шум на всех частотах. Затем он прикрутил крышку назад и только тогда вышел из рубки.

На дежурного после бессонной ночи накатила усталость. "Надо бы сделать кофе", - невозмутимо подумал он. Пошел на кухню, достал турку, и поставил потрескивающее варево на огонь. В ожидании Васильчук сел за стол и тут же вновь погрузился в раздумья, подперев подбородок и бессознательно оглядывая кучи антикварных газет перед собой, оставленные здесь Пульпой еще несколько дней назад. Газеты были найдены механиком на складе и без сомнения имели коллекционную ценность, так что стоило бы попробовать их продать. Вот только прочесть их никто на посту не смог. Слишком уж древнее письмо. Много неупотребляемых больше букв.

"Жалко выбрасывать, надо прибрать", - вдруг подумал Васильчук в надежде отвлечься от одолевающих его мыслей о приближающейся опасности и стал бережно складывать антиквариат в стопочку. Скоро ему на глаза попалась широкая прозрачная пластина - инновационный прибор Пульпы - укрытый пожелтевшими страницами и почти теперь потерянный.

"Как же так можно...", - начал про себя досадовать дежурный, но вдруг новая мысль пришла ему в голову. Он быстро включил прибор, пробежался пальцами по экрану и застучал в нетерпении ногой по полу, ожидая загрузки.

"Введите пункт отправления", - скомандовал прибор механическим женским голосом.

"Адония. Система Босого мальчика", - набрал Васильчук, несколько не уверенный в том, в каком виде надо формулировать ответ. Но прибор все понял правильно, и быстро сориентировался в пространстве вселенной, показав на экране текущую локацию дежурного.

"Введите пункт назначения", - продолжил женский голос.

Васильчук смотрел на пустое поле на экране и не мог решить, что же должен написать. "Чертовски хороший вопрос" - подумал он про себя и уже собирался отложить прибор в сторону, как вдруг заметил что-то странное на карте Адонии, которая продолжала вырисовываться на экране.

"А вот это уже интересно", - подумал он и вдруг услышал громкое шипение за спиной - кофе сбежал.

***

- Давайте рассуждать здраво! - произнес Пульпа по слогам, подчеркивая каждое слово. Он посмотрел направо от себя и как будто вслушивался.

- В этом мы уверены быть не можем, - ответил он на неведомый вопрос. - Что мы знаем наверняка? Этот огонек движется. Судя по всему, он парит в воздухе и в телескоп мы ясно видим, как его немного сносит ветром, но он всегда стремится назад, словно привязанный к какой-то точке.

Он снова недовольно прервался и скривил в отвращении лицо.

- Вы идиоты! Вы все! Вы не способны думать, вот что я вам скажу. Какое природное явление это может быть? Светящийся цветок на километровом стебле? Какой-то вид прикрепленного к земле животного ловящего букашек? - он замешкался. - Ну, может быть, чего-то необычного в этом роде нельзя исключать. Это все-таки совсем другая среда обитания.

Он покивал кому-то справа и добавил:

- Может быть что-то редкое, да. Поэтому он один, - развел руками Пульпа. - Но все же! - стал настаивать он. - Вы ведь не сомневаетесь, что по крайней мере более вероятно... я не говорю, что уверен на сто процентов...но более вероятно, что объект имеет механическое происхождение. Это может быть какой-то секретный аппарат, о котором нас не поставили в известность! Тут все кругом секретное же! А может быть даже это аппарат создан не людьми! Вы ведь слышали истории про "Систему Босого мальчика" и НИЛы? Я хочу...

Тут Пульпа прервался и снова смиренно закивал в знак согласия.

- У нас одни догадки. Я еще попробую посмотреть на него через спектрометр, может удастся понять характер источника света, но все же одни догадки, одни догадки...Так что путь один! Надо ехать! - заключил он и решительно поднялся.

Механик закидал небольшой костер песком и направился обратно в сторону гаража. Он развел огонь из старых антикварных газет - ночной кемпинг напоминал ему милый сердцу Вестроуз и Пульпа надеялся, что костер сделает и эту планету более уютной – но ничего не помогало. В гараже горел тусклый свет лампы, по всему полу валялись инструменты и детали. Пульпа едва стоял на ногах от усталости, глаза слипались, руки дрожали. Нет, продолжать работу определенно нельзя. После недолгого раздумья механик сдался, расстелил на полу спальный мешок и, не раздеваясь, повалился на бок. Через минуту он уже храпел в полном забытье и во сне перед ним стоял все тот же красный огонек. В царстве Морфея огонек представлялся большим красным светлячком. Светлячок как дрессированный прилетал на свист, садился на плечо и ласково терся о щеку инженера.

- Вот оно! - вскочил Пульпа, едва забрезжил утренний свет. - Это может быть стая насекомых! Они часто собираются в кучи, - но тут он немного отошел ото сна и вернулся к реальности. - Одни предположения, - закачал головой исследователь. Он лениво поднялся и пошел искать себе завтрак. К неудовольствию механика на кухне он встретил своего коллегу.

- Привет, - как-то необычно дружелюбно улыбался дежурный.

- Здравствуй, - холодно отрезал Пульпа.

- Ты все занят своим огоньком? - спросил Васильчук.

- Да так... - механик немало удивился тому, что его коллеге известно, чем он занят.

- И как продвигается дело? - продолжал настаивать дежурный.

- Да так...А откуда такой интерес?

- Просто, как ты заметил, тут нечем особо заняться в настоящее время. Так что я хотел помочь.

- Чем ты можешь мне помочь? - механику все еще казалось странным это неожиданное соучастие в его делах.

- Давай ты расскажешь, что тебе известно и вместе подумаем.

- Ты вообще сказал, что это минерал светится, - обиженно вдруг выпалил Пульпа. - А он двигается! И, кажется, парит в воздухе! Это что-то странное, - неуверенно закончил он, боясь выдать, что так почти ничего и не узнал.

- А ты уже знаешь, что у него искусственное происхождение?

- Как! - воскликнул механик. - Как ты узнал?

- Да как же еще, я мог это узнать, кроме как через твой прибор? - развел руками Васильчук, самодовольно улыбаясь.

- Какой прибор? - удивился было Пульпа, но тут же заметил на столе пластину и резким движением прибрал ее поближе к себе. Однако затем в нерешительности остановился. - Какая тут от него польза? Врешь ты что-то!

Васильчук подошел, нажал кнопку, и на экране вновь появилась карта Адонии.

- Ну и что? Подожди... - Пульпа всмотрелся ближе. - Как же такое может быть?

- Ты же сам сказал, что твой прибор для навигации использует любые передающие устройства. Кажется, наш огонек имеет какой-то передатчик.

- Значит, он механический. И... - Пульпа разочарованно вздохнул. - и сделан людьми. Ничего необычного…

- За исключением того, что ни в одной базе данных никакого дополнительного аппарата на Адонии не зарегистрировано.

- Откуда же он взялся? Любая машина в космосе имеет регистрационный код...

- ...только не эта.

- Аппарат может быть очень старым, созданным до введения регистрационной системы.

- Но в то время ни один аппарат, ни достигал этой части галактики.

- Он может быть секретным.

- Если и так, то не наш. Возможно, принадлежит какой-то другой республике, но я сомневаюсь. Наша радиолокационная система на Вестроузе должны была зарегистрировать его появление.

- Но как он вообще тогда прошел через наши радары?

- Я думаю, есть только одна возможность.

- Не может быть.

- Чем бы ни был этот аппарат, он прибыл из неизвестной вселенной, с другой стороны границы.

- Пришельцы?

- Не факт. На самом деле в этом направлении мы потеряли в свое время весь второй поток исследовательских звездолетов.

- Да! Это был рейс в один конец. Они летели к планетам земного типа и должны были создать колонии, которые…

- Да, и как ты помнишь, никто не вернулся. Идея была в том, что они создадут на планете поселение и постараются связаться с нами или отправятся в обратный путь через несколько поколений. С учетом тогдашнего развития технологий, нельзя конечно было требовать много от тех, кто это придумал. Но, так или иначе, их скоро признали потерянными и погибшими. Но на самом деле, никто так и не узнал, что с ними. Дальнейшие попытки контакта, беспилотники, телескопы и прочее обходились слишком дорого, и было проще перестать пытаться. Так что их там бросили.

- И ты хочешь сказать, они до сих пор там? Должно быть, прошла едва ли не тысяча лет с тех пор.

- Этого могло хватить на то, чтобы послать в нашу сторону новый звездолёт или какой-то еще аппарат. Который, однако, добрался только до последней остановки кораблей второго эшелона – они проходили ее перед отправкой в глубины неизведанной вселенной. Не исключено, что аппарат даже сбили наши боевые станции. Наверное, летом, когда тут никого не было.

- Но...это все догадки, верно? С таким же успехом это могут быть пришельцы?

- Могут, у них тоже могут быть передатчики.

- Или засекреченный объект, данные о котором утеряны или недоступны нам?

- Не исключено. Хотя не уверен... Это все догадки, я согласен, - с этим словами Васильчук развел руками и, сдаваясь, стал подниматься из-за стола.

- Я знаю, что это за огонек! Это спасательный дрон! – вдруг осенило инженера. - Такие использовались в доисторическое время. В случае аварии на звездолёте и падения дрон поднимался в атмосферу и издавал сигнал SOS, чтобы упростить поиск места крушения. Они, правда, были на тросе. Возможно, здесь мы просто не видим трос, или это какая-то модификация. Но это маячок! Никаких сомнений. Там звездолет!

- Если бы мы только могли туда добраться и посмотреть воочию.

- Но мы ведь можем! – Пульпа ликовал. Все сходилось.

- У нас нет возможности пересечь пустыню. На всем расстоянии до гор уровень радиации слишком высок.

- Мы могли бы доехать на вездеходе! Его обшивка нас защитит.

- Ты можешь его починить?

- Я еще работаю на этим... - замялся инженер. - Но думаю, что, по крайней мере, одну поездку смогу ему обеспечить.

- В любом случае на нем мы достигнем только подножия гор. Дальше он не пройдет. Сколько, по-твоему, идти до маячка?

- Боюсь, несколько дней.

- В костюмах мы столько не пройдем.

- Пройдем... - неуверенно пробормотал Механик.

- Как? - заинтересовался его компаньон. - Ты же понимаешь, что целые сутки...

- Вот это то, что я обнаружил еще в самом начале. Смотри, - он раскрыл широкую карту пустынных территорий вокруг базы. Она вся была расчерчена полукругами и кругами и исписана множеством пометок. - Да, да... - бормотал Пульпа, глядя на карту. - Думаю, мы сможем пройти.

- Ничего не понимаю! - воскликнул уже в нетерпении дежурный.

- Это области с наиболее сильным радиационным фоном. Как видишь, уровень радиации не однородный, основной источник излучения -подземные залежи, которые находятся на разном расстоянии от поверхности. В некоторых местах радиации вообще нет. Здесь есть довольно большие пустые полости, а иногда и целые коридоры. Мы сможем использовать эти участники для ночевок, и передвижения без костюмов.

- Это довольно опасно, не так ли? - настороженно осведомился Васильчук.

- Но кажется вполне выполнимо, нет? - искал поддержки Пульпа.

В комнате повисло молчание.

- А оно нам вообще надо? - вдруг спросил механик.

***

Журнал дежурного. 21.13.3405 УЗВ

Без происшествий. Ведем работу в штатном режиме.

Именно эти записи "без происшествий" привлекли наибольшее внимание следователя. Столь многословный, часто ни к месту, дежурный вдруг перешел на без содержательные записи, не дающие никакой реальной информации о ситуации на базе. Никифирову казалось занимательным, что подобные записи начались как раз после туманных намеков на планирование какой-то экспедиции.

- Олег Федорович, простите, конечно, но у вас на боевом посту пропали два человека. Неужели даже никаких предположений о причинах случившегося? Ваши люди там были?

- Были, конечно. Но никаких обоснованных предположений. Послушайте, чего вы от меня хотите? Мы перерыли всю базу вверх дном. Они просто пропали. Ни живых, ни мертвых там нет. Никаких останков. Провели инвентаризацию - почти все на месте. Звездолет стоит. Боевое оборудование тоже на месте. Искали на прилегающих территориях, никаких признаков.

- В горах?

- Насколько это возможно ... то есть нет, в горах не искали. Они не смогли бы туда добраться, - упущение кольнуло полковника в бок. Он вдруг осознал, что горный хребет часто фигурирует в журнале дежурного и это была обязательная область для поиска.

- Там остались спутники, мы еще можем проверить?

- Конечно, дам распоряжение. Но все же... туда невозможно было добраться, - пытался он убедить то ли себя, то ли следователя.

- Я думаю, проверка много времени не займет?

- Пару дней максимум. Есть еще одно. У всех офицеров на постах есть вживленный маячок. Его довольно трудно уничтожить, даже если извлечь, – с хитрецой сказал полковник.

- Можно ли заглушить сигнал? – парировал следователь.

- Можно, – с разочарованием осознал полковник. - Мы думали об этом, очень плохая атмосфера, у нас уже были проблемы со связью и с маячками всех типов, – на самом деле об этом он подумал только что. - Ураганы периодически глушат все. Но тогда датчик должен быть погребен под достаточно толстым слоем радиоактивного грунта. Не представляю, что могло привести к этому.

В дверь постучали. Явился молодой техник на счет запроса о поисках в горах. Оказалось, что его отдел в ожидании дальнейших указаний продолжал поиск по своей инициативе, они уже давно прошли весь горный хребет и не обнаружили там ничего примечательного.

- Продолжайте искать, - скомандовал полковник, равнодушно отреагировав на полученные сведения, но в душе порадовался такой инициативности подчиненных. - Как видите, не сидим без дела, - сказал он следователю и вновь почувствовал почву под ногами.

- Сплошная мистика у вас тут.

- Должно быть, Капитан Меркурий... - попытался пошутить полковник, но тут же осекся, поняв, что шутка не получается, да и не уместна.

- Капитан Меркурий, - громко повторил Никифиров и ухмыльнулся. - Забавно, что вы его упомянули. Знаете, откуда появилась эта присказка?

- Из анекдота какого-то... - растерялся собеседник.

- Карты на стол, - следователь хлопнул папкой об стол и встал. В уже гораздо более развязной манере он подошел к окну и сел на подоконник. - Пора поделиться с вами целью моего визита. Может быть, тогда станут понятны причины моего интереса к этому случаю на Адонии.

- Я как раз хотел с вами поговорить об этом, вы ведь узнали о происшествии, когда были уже в пути к нам? - выпалил полковник в нетерпении. Этот вопрос давно сидел у него в голове и теперь он больше не мог сдерживаться. - Вы не знали даже, что это боевой пост. Более того, штаб вас не посылал. Мне сообщили, что это ваша личная инициатива.

Тут следователь смутился. Так далеко в раскрытии карт он не планировал заходить. Иначе становится очевидно, насколько ограничены его полномочия. Ему даже не доверили поначалу значительную часть информации. Новые секретные документы полковника, похоже, говорят о том, что в штабе кто-то все-таки начал проявлять благосклонность к его поездке. Возможно, ЧП с пропажей инженеров дало понять командованию, что Никифиров может оказаться прав.

- Да, моя личная инициатива, - начал потихоньку смущенный следователь. - Это часть старого расследования. Штаб давно закрыл дело, но я, кажется, напал на новый след полгода назад. Случайно. Боюсь только, что следствие снова вот-вот окажется в тупике. Ну, давайте по порядку. Капитан Меркурий, которого вы упомянули... Я, собственно, прибыл за ним.

Полковник рассмеялся. Никифиров вдруг начал казаться ему молодым сумасбродом. Может, вообще не стоило уделять ему столько внимания. На ближайшие пару минут Зуев снова стал хозяином положения, но лишь до того момента, когда следователь окончил свой рассказ. Скоро полковник поймет, что в этой истории все гораздо хуже, чем ему казалось в начале.

- Шутки про Капитана Меркурия появились после нескольких статей в СМИ, посвященных расследованию восстания на Толебе, – начал повествование следователь. - Я принимал в нем участие, в качестве тогда еще младшего помощника. Точнее, статьи были посвящены результатам допроса подозреваемых в организации восстания и убийству представителей прежнего федеративного командования на планете. И это был очень интересный момент. Чтобы сделать возможным захват власти, необходимо было избавиться от семи военных командиров и сорока младших офицеров. А также устранить весь гражданский парламент и региональных губернаторов - в общей сложности это еще два десятка людей. Без действующего руководства обезвредить военных и взять контроль над планетой в свои руки для огромной массы озлобленных рабочих было делом пустяковым.

Расчет Толебской корпорации изначально был на психическое подавление рабочих. Изнурительный трудовой график и лишения в конце концов делают людей очень покорными и безразличными. К тому времени на планете уже много десятилетий не было ни бунтов, ни забастовок. Люди, наверное, теряют надежду, пытаются сохранить, что есть. Я не знаю... Вот только расчет корпорации, судя по отчетам психологов, был верен. Эти люди были способны только вполголоса выражать недовольство, они не были готовы к решительным действиям, и едва ли могли пойти на убийства и захват власти. Однако вдруг в один день группа заговорщиков внезапно уничтожает всю правящую верхушку и берет контроль над планетой в свои руки. Их последующее активное сопротивление межпланетной полиции можно объяснить появившейся надеждой. Теперь планета принадлежала им, было за что бороться. Честно говоря, я удивлен, что они вообще сдались. Если бы им удалось продержаться еще пару недель, возможно, их решимость окрепла бы, и тогда уже войскам пришлось бы куда сложнее. Но кто знает?

В любом случае... На допросе каждый утверждал, разумеется, что он лично никого не убивал. И во всех убийствах повинен один человек. Представляете, один? Поэтому я и привел вам количество погибших. Для нас тогда было очевидно, что кто-то в одиночку не может за день устранить руководство целой корпорации, в том числе военное командование. Но заключенные продолжали настаивать и валили все на Капитана Роджера Меркурия. Якобы один из лейтенантов проникся их бедственным положениям, разработал план переворота и взял на себя всю грязную работу. Медиа, а за ними и обыватели по всей галактике, стали потешаться над этим на все лады. Теперь пропажу любой коровы валят на мистического Капитана Меркурия, который стал уже фольклорным персонажем. Федерация казнила нескольких наиболее известных фигурантов этой истории, остальных активных участников сопротивления распределили по тюрьмам.

Так вот, Капитан. Капитан Роджер Меркурий действительно проходил службу на Толебе и был в числе пропавших без вести. В ходе восстания и последующих боевых действий по захвату Толеба у нас набрались сотни пропавших, как правило, их находили позже в братских могилах. Нашли и Капитана. Его опознали по личным вещам. Погибших кто-то попытался сжечь, так что это было... Так или иначе, дело закрыли и Капитан остался только в анекдотах.

Но вот, в прошлом году обнаружилась странная нестыковка. Я пересматривал дела с гибелью экипажа C-108, которое вам прекрасно известно. И вдруг среди погибших нашелся прапорщик Овечников. Интересным было то, что он же значился погибшим на Толебе. Когда он вдруг обнаружился через несколько лет после подавления восстания с контузией и потерей памяти, кто-то решил, что допущена ошибка на счет констатации смерти. Многих пропавших признали погибшими, просто поскольку они долго не объявлялись. Ошибку устранили и его восстановили на службе после прохождения соответствующих тестов. Кроме занимательности в этом факте ничего не было. Бывает. Да вот только полгода назад на Толебе при прокладке новой шахты раскопали очередную братскую могилу. И уже по ДНК достоверно установили пребывание в ней прапорщика Овечникова, которого пришлось отпевать в третий раз. Не было никаких сомнений, что на С-108 он быть не мог, да и служить в армии в течение почти пятнадцати лет после чудесного возвращения к жизни ему было бы сложновато. Я запросил тест ДНК на всех покойников корабля С-108, и наш прапорщик Овечников оказался на самом деле молодым биологом Кондратьевым, который после крушения С-108 еще пять лет работал в одной из обсерваторий на другом конце галактики, пока не погиб от сердечного приступа. Проверили ДНК вновь усопшего, а это пилот межпланетного транспортного корабля C-300 Фельдер, который, естественно, продолжал где-то летать.

В общем, не обременяя вас перечислениями скажу, что наш Капитан Меркурий уцелел на Толебе и в течение почти тридцати лет скрывался под чужими фамилиями, предварительно устраняя их носителей. Как правило, это были солдаты и исследователи, которые много перемещались с одной планеты на другую и при очередном назначении пребывали в абсолютно новый коллектив.

Отвечая на вопрос, который, возможно, у вас возник, скажу, что тесты ДНК не проводятся по умолчанию, потому что нужен образец для сравнения и эта целая история искать его по всем прошлым стоянкам погибшего. Так что у нас процветает идентификация погибших по документам, которые во всех этих случаях оказались поддельными.

- Постойте-постойте... - вдруг начал понимать полковник. Уж не хотите ли вы сказать, что один из инженеров на посту...

- Да, цепочка случаев жизни после смерти привела меня в "Систему Босого мальчика". В нее прибыл один чиновник, некто Карпов, еще пять лет назад. Он, что неудивительно, исчез без следа, едва я взялся наводить справки. Настоящий Карпов уже найден погибшим. Так что по его документам сюда прибыл наш Капитан. Очевидно, что теперь после пропажи мнимого Карпова беглец обладает новым удостоверением. Я проверил все остальные обитаемые планеты системы и только на Адонии возникший беспорядок, похоже, может быть удачным для нового прикрытия Капитана.

Для начала на пост прибывает дежурный в гордом одиночестве. Некому подтвердить визуально его личность. Связь только по аудио-передатчику. Надо ли говорить, что его первый напарник, знавший Васильчука много лет, погиб очень кстати. Да и новый гражданский инженер прибыл один. Васильчук, если это действительно был наш подлинный дежурный, его в глаза никогда не видел. Я ехал сюда проверить обстоятельства смерти первого напарника дежурного и надеялся захлопнуть капкан. Но теперь потерял все нити. Ни живых, ни мертвых.

- Но ведь они не могли покинуть планету? - начал судорожно соображать полковник. - У нас под самым носом… - он переходил в ярость.

- Надо проверить ДНК всех, кто был в поисковой партии на Адонии после происшествия.

- Да, разумеется... Но... - он задумался. - Это старая команда, они много лет вместе, подмены быть не могло.

- Может, кто-то из техников или санитаров, кто сопровождал партию. Фотограф или еще кто?

- Вы плохо нас знаете, Никифоров. Это не полиция. Оперативная команда включает всех необходимых специалистов, новых людей в ней не было и не могло быть.

- То есть под чьей бы личностью не скрывался Капитан, он не мог уйти с вашей командой?

- Значит, он не мог покинуть планету...

- Возможно, мы просто не знаем, как.

- Как вы думаете, кто из них? – спросил поникший полковник.

- Я думаю, Васильчук. Начинаю подозревать, что Капитан уже был там, когда прибыла команда. Скорее всего, он избавился от обоих, и вышел на связь, взяв позывные военного дежурного. Летом на Адонии никого нет, но система жизнеобеспечения в принципе позволяет выжить в течение нескольких месяцев даже в самый горячий период. Вот только техника снаружи основных помещений вряд ли могла перенести ураганы, ведь так?

- Конечно, нет. В этот раз даже гараж не устоял. Все, что находится на поверхности за пределами закопанных отсеков, обычно не функционально... А это вы к чему?

- Звездолет, полковник. Если Капитан прибыл туда летом и сумел добраться до подземных отсеков, то мог уцелеть. Но его звездолёт должен был погибнуть. И если машины инженеров остались на базе, а они остались, то до сих пор не понятно, как Капитан выбрался с планеты.

- Если выбрался...

- Черт бы его побрал. Не могу отделаться от мысли об этом красном огоньке, который начал исследовать Пульпа.

- Это еще тут при чем?

- У нас тут кончаются версии, разве нет? Эти последние записи в журнале довольно странные. Я думаю, что команда пропала с базы гораздо раньше, чем заканчивается журнал. Похоже, Васильчук, или кем он там был, сделал ряд записей вперед, должно быть на несколько месяцев. Я думаю, что команда пропала в районе десятого периода 3405 года, т.е. за три месяца, до того как заканчивается журнал. Якобы из-за проблем в атмосфере, связи с ними давно уже не было. Так что ничего не говорит о том, что они находились на базе. Я думаю, они пропали после обсуждения загадочной экспедиции к горному хребту. Никакой конкретики нет, но, возможно, они все-таки туда отправились.

- Но их ведь там нет... - неуверенно вставил полковник. - Даже если бы они смогли туда добраться, что было бы уже невероятно…

- Нет, наверное, нет. Может они, что-то там нашли?

- Вы шутите? Уж не звездолет ли? И даже если Васильчук нашел способ улететь, где Пульпа?

- Погребен где-то. Но они ведь не могли найти там звездолёт? В горах? Вы исследовали этот огонек, который он упоминает?

- Нет, впервые о нем слышу. На прежних дежурствах никто о нем не сообщал, иначе мы бы обязательно послали экспедицию, - полковник отчаялся. Вся история просто не укладывалась в голове.

- Очень похоже, что это все как-то связано. Либо они по пути провалились в какую-то пропасть, что не исключено, либо нашли что-то выходящее из ряда вон, – стало очевидно, что следователь давно думает именно в этом направлении.

- Как же нам узнать, что случилось?

- Думаю, теперь никак, – следователь расслабился, присел снова на подоконник после нервного хождения по комнате, и закурил. – Все, что у нас осталось - это ничем неподтвержденные догадки. Мне представляется, что чрезмерное любопытство одного человека положило начало опасному предприятию, которое могло окончиться и, возможно, окончилось, большим открытием. Даже боюсь строить гипотезы на эту тему. Но это явно было не пустяковое дело. Давайте просто представим на секунду, что их ждал успех. Что они могли найти? – мягко спросил следователь. - Васильчук относился к этому явлению с таким невниманием, потому что вероятно его занимали совсем другие мысли - это лишь подтверждает, что он и был нашим неуловимым Капитаном. Не исключено, что преступные наклонности второго члена исследовательской команды стоили нам этого невероятного открытия, а заодно и жизни прекрасного любознательного профессионала. Второе даже страшнее первого.

- Вы преувеличиваете. Там могло ничего не быть. Какой-нибудь отблеск из атмосферы, да и все. Преломление воздуха....

- Теперь мы точно никогда не узнаем, – следователь улыбнулся. – Захотелось помечтать.

- И не будем пытаться узнать, – отрезал полковник. - Я законсервировал базу, больше туда никто не под каким предлогом не сунется.

***

- Разве ваша изначальная задача не в защите людей? Разве с этим не должна была прийти к вам какая-то гуманность? Люди на Толебе умирали в этих шахтах. Их использовали как рабов. Кто-то должен был это остановить, – Роджер понимал, что сотрясает воздух. Он вдруг осознал, что, как и все, боится умереть. «Разве это стыдно, бояться смерти и хотеть выжить?» - пронеслось у него в голове.

- То, что вы выполняете приказы, не значит, что вы имеете право перестать быть людьми. Вы такие же преступники, обычные убийцы, – продолжал он.

- Все сказал? - спокойно поинтересовался командир отряда. - А как насчет тех, кого ты убивал, пока скрывался? Скажешь, и они сами напросились? Просто спасал свою шкуру, так ведь?

Меркурий молчал. Крыть было не чем. Бежать тоже, похоже, больше не куда. Надо готовиться к смерти, пора призвать остатки достоинства и самообладания.

- Пойми приятель, ты убил много наших товарищей, а такое мы не спустим, - командир кивнул сержанту, державшему Капитана на прицеле, и выстрел раздался немедленно.

- А что делать со вторым? – спросил человек в черной униформе, до сих пор молчаливо наблюдая за происходящим из-за спины своего командира.

- Как он?

- Тим говорит, получил большую долю радиации. Очень повезет, если протянет хотя бы двое суток.

- Есть шанс доставить его в госпиталь?

- Нет. Он не перенесет дорогу. Даже в заморозке. Не тот случай.

- Скажи Тиму, чтобы сделал, что может. Останемся тут на пару дней, ничего за это время не изменится.

- А с этим всем что будем делать?

Командир еще раз просмотрел фотографии, которые не выпускал из рук.

- Что это вообще? – раздраженно спросил он. – Откуда?

- Не знаю, но облученный говорит, что-то очень важное. Не можем его заткнуть.

- И как мы объясним, где взяли снимки? К черту, все сжечь. – он отдал фотографии. - Я на доклад.

Командир прошел в рубку и попросил всех покинуть помещение. Он сел перед микрофоном, проверил исправность передатчика и убедился, что все готово для связи со штабом. На самом деле просто тянул время, обдумывая, что предстоит сказать и какие неудобные вопросы могут возникнуть. Вроде уже все решили? К чему эти сомнения в последний момент? Командир все же просидел несколько минут в нерешительности, а затем включил микрофон и твердым голосом сообщил, что поисковая экспедиции на Адонии завершилась неудачей и не обнаружено никаких следов пропавшей команды.