Биополимер

Биополимер

Небольшая планета совершала свой размеренный бег вокруг определённого ей в ходе эволюции Вселенной светила. Вся окутанная темными дождевыми облаками, имея жаркий климат, она постоянно испаряла со своей поверхности влагу, чтобы впоследствии пролить ее на себя же обильными ливнями. Ландшафт, на который никогда не ступала нога человека, выглядел весьма удручающе. Бесконечные массы грунта, перемешанные с водой в разных пропорциях, от практически чистой воды, до, крайне редко, вполне твердой почвы, составляли видимую панораму. Там где преобладал грунт, не густо росли низкорослые кустарники, различные папоротниковидные растения, чахлые травы и разнообразные мхи. Вся растительность имела безрадостный темно-зеленый или бурый цвет. В черно-серой грязи, то тут, то там, копошились такие же блеклые гады, большей частью попадающие в класс земноводные, если судить по общепринятой классификации. Перебирая разным количеством всевозможных конечностей, или вовсе без них, они ползали, плавали, прыгали, охотились друг за другом, в общем вели свой привычный образ жизни. Кого таили в себе бездонные глубины местной жижи, занимающие подавляющую площадь поверхности планеты, оставалось только догадываться. Опираясь прозрачными крылышками на непригодную для дыхания человека газовую смесь, над этим всем клубились немногочисленные рои летающих насекомых, научившихся существовать в столь влажной среде.

На небольшом кусочке относительно твердой суши, врываясь в унылый пейзаж неуместным буйством ярких красок, стояла одинокая детская площадка. Блестя глянцевой поверхностью, в редко пробивающихся сквозь тучи лучах местной звезды, она олицетворяла собой максимальную инородность окружающему пейзажу.

— — - — -

Монотонный шум нескончаемого дождя постепенно разбавился далеким рокочущим гулом. Подсвечивая бугристые темные тучи изнутри, в небе блеснула и не погасла вспышка яркого света. Набирая силу, она прорвалась вниз струей тугого ослепительно-белого пламени. Медленно, как бы торжественно, на ней из облаков опустилась многотонная металлическая махина в виде усеченного конуса и зависла высоко над поверхностью планеты.

Сидя в своем рабочем кресле, капитан среднего геологоразведочного модуля, сокращенно МГРС, Борис Михайлов пристально наблюдал за действиями своих пилотов. Сейчас аппаратом управлял второй пилот, молодой, только после стажировки, в его напряженной позе читалась максимальная концентрация и вовлеченность в процесс. Первый же, наоборот, непринужденно развалился в своем кресле, изображая при этом абсолютное равнодушие к происходящему. Но капитан прекрасно видел, что он ревниво следит за действиями своего помощника и готов вмешаться в любую секунду.

— Нежнее штурвалом, нежнее. — подначивал он молодого.

— Но я же сейчас ничего не делаю!

— Нежнее ничего не делай, нежнее.

Второй пилот с недоумением покосился на своего наставника.

— Кадет, с модулем нужно обращаться нежно, как с любимой женщиной. Понимаешь? Ты когда первый раз МГРС увидел, он же сразу напомнил тебе свей формой красивую фигуристую женщину?!

— В смысле напомнил?! Он же конус! К тому же усеченный….

— Сам ты усеченный! Где твоя фантазия, кадет?! Ничего, поболтаешься в космосе пару месяцев без своей подруги, есть же у тебя, наверное, милая сердцу подруга?

— Есть…

— Ну вот! Скоро и в усеченном конусе женщину увидишь! Экспедиция первая, верно я понимаю?

— Первая, вы же знаете.

— Знаем, знаем. Так, кадет, отставить разговоры! — прервал свои шуточки первый пилот и уже громче добавил для капитана — Борис Демидович, навигационная система, опираясь на первичные карты, определила наше ориентировочное местоположение. Разрешите начать движение к месту посадки № 1?

— Разрешаю. Отслеживайте привязку, вдруг система передумает.

— Принято.

Первичные карты, загруженные в основной компьютер МГРС, были неточны, по мере движения и поступления новых данных с внешних наблюдающих устройств навигационная система могла переопределиться на местности и тогда выяснится, что они находятся совсем в другом месте. Эти приблизительные карты наскоро составлялись автоматическими зондами. Их разбрасывали над планетами геоохотники — небольшие космические корабли, рассылаемые по утвержденным корпорацией маршрутам для определения первичных признаков наличия полезных ископаемых на планетах, по классификации и местным условиям подходящих для разработки. Исходя из полученных данных выбирались наиболее перспективные и уже их обследовали основательнее, при помощи геологоразведочных модулей. Эта планета «победила» и теперь МГРС-27 пытается найти на ней место пригодное для посадки, что, к слову сказать, было весьма нетривиальной задачей. Обнаружить в этом океане жидких грунтовых масс твердый клочок суши, способный выдержать многотонную тяжесть модуля, еще надо было постараться. При первичном сканировании зондами геоохотника была определена область выхода литосферных плит на поверхность, она-то и получила звание «место посадки № 1». Были, конечно, еще № 2 и № 3, но в их несущую способность Борис верил много меньше.

— Да, и еще, оправьте вперед разведчика. Пусть он дополнительно прозондирует место нашей будущей дислокации.

В верхней части модуля съехавшая в сторону круглая крышка обнаружила под собой технологическую шахту, та, в свою очередь, выплюнула вверх беспилотный разведывательный зонд шарообразной формы. Он секунду повисел, подстраивая свой антигравитационный двигатель под местные реалии и сориентировавшись в пространстве умчал в серую пелену дождя, легко обгоняя своего носителя.

Сбоя не произошло, навигационная система крепко ухватилась за местность и по мере движения только дополняла имеющиеся у нее сведения. Через некоторое время отправленный вперед разведчик так же начал передавать данные о поверхности планеты, в которые тут же вцепились специалисты геологической группы, самой многочисленной из подразделений экспедиции. Целых пять сотрудников, включая руководителя отдела профессора Марка Осиповича. Результатом их недолгой работы стал ворвавшийся в ходовую рубку, в состоянии крайнего возбуждения, главный геолог:

— Капитан, вы только посмотрите на это!

— Что случилось, Марк Осипович? — поморщился капитан, он не любил когда его прерывали посреди серьезной работы, а сейчас происходила именно она.

Профессор, с видом игрока в покер только что вытянувшего из колоды туза нужной масти, развернул свой рабочий планшет экраном к капитану:

— Вот!

На экране Борис увидел разноцветные, круглые в сечении пруты разной длинны, соединенные между собой в незамысловатую конструкцию, которая, в свою очередь, была воткнута в грунт какого-то местного островка.

— Что это такое, Марк Ос… Хм…?! Похоже на… на… хм… На какую-то очень древнюю детскую площадку?!

— В точку, Борис Демидович! Такое рабочее название мы и дали этому объекту — «ДП».

— Вы там… В вашем отделе, весьма нетривиальны, — задумчиво проговорил капитан — но откуда она здесь взялась?! На сколько мне известно, из служебного протокола, тут нет и никогда не было никакой разумной жизни! Тем более в таких, кхм… человеческих, если судить по данному объекту, проявлениях.

— И опять вы абсолютно правы, разумной жизни нет. Так же, как и нет информации откуда она здесь взялась, но мы собираемся это исправить. Собственно, поэтому я к вам и пришел.

Капитан оторвался от созерцания экрана и поднял на геолога вопросительный взгляд.

— Прошу изменить место посадки. Необходимо чтобы объект находился в непосредственной близости после приземления.

— Профессор, вот тут ничем не могу вам помочь.

— Борис Демидович, вынужден настаивать. Я сюда послан корпорацией для обнаружения всех имеющихся на данной планете ценных элементов, причем в любых их проявлениях. Считаю, что данный объект является весьма перспективным в плане разработки и подлежит тщательному всестороннему изучению. Если мы не исследуем такой…

— Все мы сюда, простите, посланы корпорацией для этого, — перебил капитан — Я понимаю и отчасти даже разделяю ваше желание, но вы упускаете из виду один весьма существенный нюанс. Из-за состояния местного грунта, сесть мы сможем, вероятно, только в одном месте. Мне ли вам, как геологу, нужно это объяснять?!

— Да, действительно… От этой неожиданной находки я совсем позабыл данный очевидный факт. Прошу великодушно меня простить. — сразу погрустнел главный геолог и, задумчиво скрутив свой планшет в тонкую трубочку, медленно двинулся к выходу из рубки. Он был всецело предан своей работе и любая отсрочка отдаляющая возможность изучить что-то необычное повергала его в уныние.

— Не расстраивайтесь, профессор. После приземления мы обязательно изыщем свободные технические средства для обследования этого… хм… парадокса! — попытался успокоить его Борис, хотя прекрасно знал, что и без его помощи геологический отдел предпримет все возможное, чтобы добраться до этого абсолютно неуместного для здешних мест сооружения. Ну и ладно, в задачу капитана входило благополучно посадить модуль и при помощи инженерного отдела перевести работу его механизмов с маршевого режима в режим стационарного жизнеобеспечения членов экипажа. Дальше начальником экспедиции по протоколу становился главный геолог.

В инструкциях, определяющих действия начальствующего лица во время экспедиции, существовал некий дуализм: при любых перемещениях МГРС главным считался капитан, но после того как он надежно зафиксирован на тверди и все приступают к исполнению своих основных обязанностей, руководство переходит к главному геологу, ибо он лучше знает где искать то, что нужно корпорации. Кроме того существовал еще один параграф, который позволял капитану иногда вмешиваться в ход экспедиции, или даже снова становиться к ее рулю, а именно: если возникнет угроза для жизни людей. Когда она возникнет в многообразно разнящихся условиях работы на множестве планет далеко не всегда представлялось возможным четко определить, потому эту грань во взаимоотношениях между собой каждая пара капитан-главный геолог находили сами. Специально это было сделано или нет, было не ясно. Борис склонялся к первому варианту. Вероятно так хотели избежать самодурства со стороны одного из начальствующих лиц, во время длительного пребывания экспедиции в автономном состоянии где-то на задворках исследованного мира. На это же указывал и тот факт, что обоих тщательно подбирали штатные психологи конторы, прежде чем отправить их в одну экспедицию.

— Пять минут до места посадки. — нарушил мысли капитана первый пилот. Борис выкинул из головы чужие заботы и сфокусировался на своих. Правда, любопытство относительно новой находки полностью выкинуть не удалось, ведь, если верить официальной информации, они первые оказавшиеся здесь представители человечества!

Корпус модуля завис над обширным участком твердой суши, с вытянутой формой и нечеткими контурами. Участок был достаточно велик, достаточно для того, чтобы назначить его на роль местного материка, так же как и на роль единственного. Борис пробежался пальцами по светящимся значкам на своем пульте и перед ним появилась голографическая проекция поверхности под ними. Он пригляделся и заметил на одной стороне острова многочисленные разнонаправленные черточки. Это еще что такое? Приблизив изображение, Михайлов откинулся в капитанском кресле не в силах совладать со своими эмоциями, одновременно его брови самопроизвольно поползли вверх. Черточки оказались элементами множества точно таких же детских площадок как та, которую пятнадцать минут назад он разглядывал на планшете главного геолога. На первый взгляд они были абсолютно идентичны, располагались в хаотичном порядке и практически полностью заполняли собой половину острова.

— Что за… — не сдержался второй пилот — Капитан, вы это видите?!

— Так же как тебя.

— Откуда все это здесь?!

— Может тут когда-то собирались сделать детский сад планетарного масштаба? — пошутил первый пилот, но никто не засмеялся, включая его самого.

— Представляю какаю сейчас джигу-дрыгу отплясывает весь геологический одел во главе со своим начальником, — справившись наконец с мимикой, проговорил капитан. Потом, понимая что выбора у него все равно нет, отдал пилотам распоряжение — С этим будем разбираться позже. Деваться нам некуда, садиться будем здесь, джентльмены!

— Кто такие джентльмены? — тихо спросил второй пилот у первого.

— Понятия не имею. На ругательство вроде не похоже и на том спасибо. — так же тихо ответил первый и уже громко добавил — Начинаю маневр снижения!

Борис вызвал машинное отделение:

— Эрих, как там у вас?

— Все работает в штатном режиме. Маршевые двигатели в норме. — прозвучал ответ главного инженера Эриха Штейна.

— Не глушить до отдельного распоряжения.

— Принято, капитан.

Балансируя на тугой реактивной струе, махина исследовательского корабля опускалась вниз чтобы занять свое местоположение на ближайший месяц геологических изысканий. Компьютер определил, а капитан утвердил место посадки в центре области микроматерика, свободной от экзотических для данной планеты построек. Заставляя плеваться пламенем сопла подруливания, пилоты плавно опустили модуль на грунт. Упершись в твердь, кольцеобразное посадочное устройство приняло на себя многотонный вес корабля. Тяга главных двигателей упала практически до минимума, оставшееся пламя, полученное от сгорания высокоэнергетического синтетического топлива, гудело под днищем модуля и вырывалось теперь горизонтально сквозь специальные разрывы в кольце опорного устройства. В четыре стороны летели грязь, камни и сгорающие ошметки растений, неудачно выбравших место для своего существования. В секторах бьющих реактивных струй, вероятно первый раз с момента образования на этой планете воды, грунт полностью высох и местами даже оплавился.

— Геологический, доклад!

Специалисты Марка Осиповича активизировали сейсмические датчики. Данные с них приходили на основной компьютер геологического отдела, который, отсекая вибрации от работы двигателей, выдавал на экран графики поведение грунта под нагрузкой.

— Значительных подвижек не зафиксировано.

— Продолжать наблюдение.

Твердь удержала вес модуля положенное время и в машинное отделение ушла команда заглушить главные двигатели. Подвластные главному инженеру техники начали размеренно и методично переводить системы корабля из походного режима в режим стационарного жизнеобеспечения членов экипажа. Все же модуль не являлся космическим кораблем в полном смысле этого словосочетания, а скорее мобильной лабораторией, пусть и с возможностью преодолевать определенное расстояние в космическом пространстве.

Только-только заглохли гул и вибрация от работы маршевых двигателей, как тут же их место занял главный геолог:

— Прошу согласовать выход из модуля для проведения первичного обследования обнаруженных объектов.

— Профессор, вот скажите мне, у вас, у ученых, совсем отсутствует инстинкт самосохранения?! Вы же прекрасно знаете инструкции! Пока биологический отдел не проведет хотя бы предварительный анализ биологической опасности местной биосферы выход из модуля категорически запрещен!

— Да, мне известно что предписывают инструкции, но …

— Профессор, я вас прошу, дайте мне доделать свою работу! Если мы сейчас что-то упустим, в последствии это может сильно сказаться на всем экипаже, в период автономного здесь пребывания. Вы же помните, что я несу ответственность за безопасность людей и экспедиции в целом?! — в голосе капитана прозвучал металл — Вопрос исчерпан. Можете пока взять резервный зонд.

Главному геологу ничего не оставалось делать, как ретироваться восвояси. Но, как казалось бы, неизбежного расстройства Марк Осипович ничем не выявил, его мозг уже трудился над планом первоочередных задач для зонда, попавшего к ним в распоряжение раньше, чем это обычно происходило.

— — - — -

Четыре основных разведчика были отправлены на составление подробной карты поверхности планеты и более детального изучения вторичных признаков залежей полезных ископаемых. Выпущенные на волю, они на мгновение зависли с разных сторон модуля, синхронизируясь друг с другом, и единовременно начали движение по расходящимся спиралям, сканируя поверхность под собой. Каждый прокладывал свой путь шире спирали впереди летящего зонда.

Отдав подчиненным необходимые распоряжения, руководители отделов собрались в кают-компании для подведения итогов посадки. Помимо разместившихся вокруг овального стола капитана, главного геолога и начальника инженерной службы, в мягком высоком кресле утопала миниатюрная Хэнэко Маэда — руководитель группы биологов.

— Итак, коллеги, начну с очевидного: мы на месте! Ведь не зря же я занимаю должность капитана. — улыбнулся Михайлов — Давайте по порядку. Эрих, что у вас?

— Процесс перевода работы механизмов с маршевого на стационарный завершен, все системы работают в штатном режиме. Первичная проверка главных двигателей прошла успешно, в последствии намерен провести более детальную, по результатам доложу отдельно.

— Это хорошо, а то скоро за меня возьмутся наши, как всегда опаздывающие коллеги с орбиты.

Над планетой висел огромный транспортный корабль корпорации, доставивший сюда МГРС-27. Его объемный трюм вмещал несколько таких же модулей и еще больше малых, а также множество различного оборудования, необходимого для добычи полезных ископаемых. Такие транспортники скитались неделями по заданному маршруту, доставляя новые экспедиции на место производства работ, забирая отработавшие и обеспечивая необходимым оборудованием планеты, где уже началась или полным ходом шла разработка. Кораблю-носителю разрешалось продолжить свои космоскитания только после фиксации в бортовом журнале отчета капитана сбрасываемого МГРС, где указывалось как прошла посадка, как чувствуют себя члены экспедиции, исправность работы систем жизнеобеспечения и прочее. Далее вся ответственность за экспедицию лежала уже на непосредственных руководителях: в экстренных и нештатных ситуациях на капитане, при производстве геологических работ, соответственно, на главном геологе. Так как неторопливый транспортный корабль, как правило выбивался из графика, его командование старалось получить этот доклад как можно быстрее, чтобы наверстать упущенное время.

— Хэнэко, что у вас?

— Борис Демидович, мы только-только начинаем приступать к изучению первичных данных о флоре и фауне полученных с зондов, еще даже биопоисковиков не вывели в «поле». Рановато вы от нас хотите каких-либо результатов.

— Конечно, я это прекрасно понимаю, но тут есть один нюанс. Нюанс, который вынуждает меня просить вас, по возможности, ускорить работу и не затягивать с выдачей первичного заключения о биологической опасности планеты. Наш уважаемый профессор рвется лично потрогать найденные здесь странные артефакты. Вы же уже в курсе нашей находки? — Михайлов, помимо имеющегося собственного любопытства, сильно тревожился за профессора, чтобы тот под воздействием непреодолимого желания изучить необычные объекты не пренебрег требованиями безопасности.

Главный геолог с благодарностью посмотрел на капитана, а потом с надеждой на руководителя биологического отдела. Хэнэко коротким сдержанным кивком подтвердила, что услышала просьбу коллег.

— Профессор, что вы имеете сообщить?

— Перерабатываем поступающую информацию, на ее основе составляем подробную карту поверхности, обозначаем места обнаружения признаков залегания полезных ископаемых. Если не считать этой рутины, больше в моем отделе проблем нет.

— Ну что же, раз все у нас идет так гладко, получается настало время передавать вам бразды правления. Но, с вашего позволения, последнее напутствие: я прекрасно понимаю, что удержать вас от въедливого изучения обнаруженных конструкций не в моей власти, но все же, еще раз настоятельно рекомендую проявить при этом максимум осторожности.

— Это лишнее, капитан, у нас с вами за плечами десятки экспедиций и опыта в подобных делах нам не занимать.

— Казалось бы да, но тут выясняется, что совсем не лишнее. Как вы справедливо заметили, у нас с вами десятки экспедиций за плечами и нам ли не знать насколько богата сюрпризами Вселенная!

— Борис Демидович, к чему это лирическое отступление? — начал хмурится главный геолог, пытаясь понять, уж не пытается ли капитан его отчитывать при всех.

— Не хмурьтесь, Марк Осипович, — миролюбиво улыбнулся Михайлов — просто я должен довести до вас, как и до всех здесь присутствующих, только-только поступившую информацию из конторы. Сверху скинули приказ-рассылку из отдела БПР ПИП (безопасность производства работ на плохо изученных планетах). Уведомляют, что на планете № 21… Хм… Нужен кому-нибудь ее точный номер?

— Нет.

— Отлично. На планете, где уже не первый год шла добыча, включился некий, скажем так, нестандартный защитный механизм, погибли операторы обслуживающие горнодобывающее оборудование и даже несколько хорошо подготовленных гвардейцев. Теперь процесс добычи свернули, людей эвакуировали, а к планете стягиваются ученые разных специализаций. Вывод напрашивается все тот же: в нашем деле никогда нельзя расслабляться.

— Да уж, весьма удивительно… Но у нас-то вроде все пока идет по плану.

— Особенно когда все идет по плану! — отрезал капитан.

— — - — -

Старший помощник капитана транспортного корабля, проявив незаурядную выдержку, связался с Михайловым только на следующий день по корабельному времени. Получив долгожданное «добро» от капитана модуля, тепло с ним попрощался и пожелал удачи в предстоящей работе. Транспортник «выплюнул» на орбиту спутник связи, для усиления сигнала с МГРС в случае непредвиденных ситуаций и врубив тягу главных двигателей, начал удаляться от исследуемой планеты, чтобы где-то в отдалении провалиться в гиперпространство. Экспедиция осталась в автономном режиме на ближайший месяц.

Борис, завершив переговоры с орбитой и проверку четкости сигнала со спутника, шел в хорошем расположении духа из рубки управления к себе в каюту. В одном из коридоров неуверенной походкой мимо него прошагал погруженный в свои мысли главный геолог. Так как сила тяжести на этой планете была немногим меньше стандартной, закрепленной в галактических нормах как обязательная к исполнению во всех космических сооружениях с системами искусственной гравитации, а модуль такую систему не имел, как слишком сложную, членам экспедиции приходилось привыкать передвигаться в новых условиях. Благо, они это делали не первый раз за свою профессиональную деятельность и имели в этом определённый опыт, а к услугам тех кто такового опыта еще не приобрел, предоставлялись специальные технические приспособления для облегчения его приобретения.

— Марк Осипович?!

— А? Ой! Простите, Борис Демидович, задумался и не заметил вас. Вы что-то хотели?

Капитан, подстегнутый имеющимся в наличии хорошим настроением, хотел было выдать шутку, связав походку профессора с необоснованным обвинением в употреблении им с утра контрабандных спиртосодержащих напитков, но потом решил всё же отказаться от этой затеи, осознав, что главный геолог юмор как всегда не воспримет, хуже того, пуститься в витиеватые объяснения. Да и к тому же этот повод для приколов использовался уже неоднократно и оброс завидной бородой. Потому Борис перешел сразу к сути:

— Хотел спросить, появилась ли у вас какая-нибудь информация по объекту?

— Вы о ДП? А, все-таки заинтересовались? — заулыбался профессор.

— Исключительно в силу обстоятельств. Вы же все равно не отстанете от этих штуковин, а мне надо знать с чем мы имеем дело, если вдруг придется спасать ваши зад… эти… как их… жизни.

— Ну что вы! Думаю, до этого дело не дойдет. Пока могу сообщить только следующее: предварительное сканирование зондом, любезно вами предоставленным, не выявило никакой системы в расположении объектов, они хаотично заполняют практически всю северо-западную часть острова. Причем все абсолютно идентичны, включая цвет. Представляете, их насчитывается несколько тысяч штук! Сейчас не подскажу точную цифру, но если вам нужно…

— Нет, нет, благодарю, профессор. Нашли за что зацепиться, в поиске понимания природы их происхождения?

— Пока нет ничего дающего хоть какую-нибудь ясность по этому вопросу. Но присутствует один нюанс: некоторые находится в незаконченном виде.

— И что же это означает?

Главный геолог пожал плечам:

— Непонятно. Сейчас бегу отправлять туда тяжелого робота-поисковика, для более детального изучения.

— Если обнаружите что-то интересное, пожалуйста, не забудьте поставить меня в известность.

— Непременно, капитан.

— И да, профессор, увлекшись этой интересной находкой, вы же не забываете об основных своих должностных обязанностях?

— Что вы, Борис Демидович, как можно! Геологическая карта составляется благодаря данным полученным от наших разведчиков, автономный вездеход готов выдвигаться на ориентировочное месторождение для взятия образцов. Ждем только разрешения от биологического отдела.

— Прекрасно, Марк Осипович.

— — - — -

Спустя несколько дней главный геолог собрал руководителей в кают-компании для решения насущных производственных вопросов. Доклад начальника биологического отдела, как самый ожидаемый на данный момент, заслушали первым:

— Коллеги, после изучения полученных материалов имею сообщить вам следующее: вероятность отсутствия на планете существ способных нами отобедать составляет девяносто восемь процентов. Бактериальная и вирусная опасность варьируется от низкого до среднего уровня, поэтому не лишним будет напомнить о необходимости обязательной дезинфекции костюмов после возвращения снаружи. Так же настоятельно рекомендую проявлять осторожность при «прогулках» и не приближаться к краю нашей, теперь обетованной земли. Во-первых, как вы понимаете, есть очевидная опасность безвозвратно погрузиться в жидкие фракции грунта, во-вторых, неимение на планете способных вас съесть животных не гарантирует у имеющихся хищников отсутствия желания попробовать вас на вкус. Смею напомнить, скафандры у нас сугубо научные и не предназначены для серьезной защиты человека от механических воздействий. И если это маловероятное событие все же произойдет, мы сразу возвращаемся к пункту о бактериальной и вирусной опасности, практически среднего уровня и, соответственно, сложным мероприятиям карантинного характера. Предварительный отчет загружен в бортовой «журнал» корабля, если кому-то интересно, можно ознакомиться подробнее.

— Благодарим Хэнэку за развернутый ответ и добрые советы. Так как появилась некоторая конкретика, отправку вездехода запланируем на завтра, — подытожил профессор — Эрих, по технической части мобильного бура все в порядке?

— Да, у нас было достаточно времени тщательно его проверить.

Плавающий вездеход, с автономностью действия в безвоздушном пространстве до десяти дней, был готов к походу. Среди прочего оборудования, он имел бурильную установку для взятия проб грунта с различной глубины. В общем-то, это и было его основной задачей: добраться до места, определенного как наиболее вероятное для проведения разработки на данной планете и взять там необходимые пробы. По ним впоследствии будут определять ценность месторождения и целесообразность его освоения.

Главный геолог, дав еще немного времени присутствующим решить накопившиеся вопросы, собирался уже окончить совещание. Его явно опять куда-то тянуло. С таким завершением планерки, снедаемый опасениями и любопытством, был категорически не согласен Михайлов.

— Марк Осипович, почему вы так старательно обходите вниманием ваш главный интерес? Какая появилась информация после последнего исследования?

Глаза профессора мгновенно загорелись огнем первооткрывателя, так явно, что все присутствующие сразу поняли: его стремление поскорее сбежать из кают-компании напрямую связано как раз с этим интересом. Геолог торжественно обвел взглядом всех присутствующих и с энтузиазмом сообщил:

— Вы представляете! Лазерный резак, отправленного нами робота, около пятнадцати минут не мог отрезать образец от тридцатимиллиметрового прута! Уже сейчас могу точно сказать, что это весьма крепкий и очень тугоплавкий материал.

— Удивительно! Лазерный резак и целых пятнадцать минут?!

— Сейчас не помню, сколько точно, но если вам нужно…

— Нет, нет, в этом нет необходимости.

— Вот видите, капитан, кажется интуиция меня не подвела! — сделал довольное лицо Марк Осипович — Нужно всегда проверять необычные объекты.

— Вот как раз против предварительной проверки я ничего не имею против. Уже притащили его на корабль?

— Кого?

— Образец.

— Ну да, конечно. Мы же не можем изучать его снаружи. — недоуменно ответил профессор и поспешно добавил, увидев неудовольствие на лице капитана — С соблюдением всех предписанных мер предосторожности, конечно. Образец находится в карантинном блоке, в бронированном герметичном контейнере, специально предназначенном для таких случаев.

— Ну да, ну да… И что же крепче, наш контейнер или местный образец?

— Хм, интересный вопрос… пожалуй образец покрепче будет, но тут же не так следует рассуждать.

— Ладно, Марк Осипович, это вам для последующего обдумывания. Скажите лучше, что показал приборный анализ?

— Пока сложно делать выводы, но очень интересная структура! Имеет сходство по некоторым параметрам с органической материей, по другим с полимерами, присутствует еще что-то, что, пока нам определить не удалось. Из-за структуры получил рабочее название биополимер. Обычно полимеры не являются столь тугоплавкими, такой результат сопротивления резаку вызван, скорее всего, неопределенной нами третьей частью.

— И как же этот чудесный материал смог обрести столь причудливую форму?

— Пока неизвестно, мы же только начинаем их изучение. — пожал плечами профессор.

— Все-таки вселенная еще способна вас удивить? — улыбнулась Хэнэко.

— Ой, что вы! Мы и малой доли всего не знаем. Но это только моя, субъективная, оценка, конечно же. — как всегда, когда дело касалось работы, не понял шутки профессор. Потом, слегка задумавшись, продолжил — Думаю, о таких выдающихся характеристиках обнаруженного материала необходимо доложить непосредственному руководству.

— Профессор, мне кажется вы немного торопитесь. Сначала неплохо было бы изучить объекты всеми отпущенными нам средствами и получить максимум сведений, постараться понять, хотя бы в первом приближении, что это такое и откуда оно взялось, а уже потом отправлять доклады. Сейчас еще слишком мало информации.

— Да, пожалуй, вы правы. Так вклад нашего мобильного отдела в изучение данного феномена будет весомее, — согласился главный геолог после секундного раздумья — лучше мы пока сами. А если упремся в теоретический тупик или технологические возможности нашего оборудования, контора всегда успеет прийти нам на помощь мозговым штурмом своих лучших специалистов или имитацией вводных на самых мощных специализированных компьютерах корпорации. Шутка ли дело, такой материал! Думаю, так или иначе, но руководство будет довольно.

— — - — -

После завтрака капитан смотрел сквозь стекающие по бронестеклу обзорного иллюминатора капли дождя как длинный приземистый вездеход съехал на вращающихся шнеках по пандусу и задорно плюхнулся в черную жижу. Приводимые в движение альтернативным двигателем шнеки, несмотря на свою архаичность, обеспечивали вездеходу всепроходимость и положительную плавучесть, что в данных условиях работы было незаменимо. Реактивные двигатели, вкупе с геологическим оборудованием, сделали бы его весьма громоздким, а антигравитационные имели ряд технических проблем, которые изобретателям человечества пока преодолеть не удалось и на данный момент их использование ограничивалось сферой производства разного рода автоматических зондов. В продольном углублении верхней части корпуса вездехода покоилась его главная ценность — бур универсальный разведочный лазерный одноцилиндровый. Сокращенно БУРЛО. Что такое «одноцилиндровый» не знал никто, включая даже главного инженера МГРС. Единственное, что можно было предположить, что это какой-то атавизм, почему-то сохранившийся в названии от предыдущих моделей.

Разбрызгивая в стороны грязь, а частично наматывая ее на винтовые ножи вращающихся шнеков, мобильная буровая установка резво покатилась в заданном направлении. Ей и двум геологам на борту предстояли день пути, несколько суток буровых работ на точке и дорога обратно. Михайлов, наблюдая в окно в каких условиях им придется трудится, еще раз внутренне порадовался, что догадался обязать бездельничающих пилотов поддерживать регулярную связь с уходящим вездеходом — и за геологов спокойней, и пилоты вроде как при деле.

Проводив взглядом скрывшееся в пелене дождя БУРЛО, Борис вернулся к своему рабочему месту с намерением вызвать на связь машинное отделение, чтобы получить ежедневный доклад о работе систем жизнеобеспечения модуля, но не успел. От входной двери раздался голос Эриха Штейна:

— Доброе утро, капитан! Все системы работают в штатном режиме.

И хоть начальник инженерной службы как обычно не проявил никаких эмоций, Михайлов работал с ним достаточно долго, достаточно для того, чтобы по практически неуловимому напряжению в движениях главного инженера понять — его ранний визит в рубку управления вызван нехорошими обстоятельствами.

— Приветствую, Эрих. Доброе ли?

— Вы правы, новость не из приятных. После тщательной аппаратной проверки трех главных двигателей в одном из них обнаружилась критическая неисправность. — без подготовки рубанул начальник инженерной службы.

— Та-а-а-к… — озадаченно протянул Михайлов — Продолжайте.

— В гиперболоидной камере догорания принудительно обогащённого топлива вторичного использования, завихритель-отбойник управления углом потока реактивной струи потерял свою функциональную целостность…

— Друг мой, прошу вас, чуть-чуть попроще.

— Конечно, капитан. Одна небольшая, но очень важная деталь имеет микротрещину. Деталь выполняется из суперкрепкого материала, так как работает при высоких температурах сгораемого синтетического топлива. В следствии этого, а также того, что микротрещина очень мала, сразу, при первичной проверке после приземления, ее обнаружить не удалось.

— Я так понимаю, заменить не получится? Иначе бы вы ко мне не пришли.

— Все верно. Деталь относится к списку особопрочных и не входит в перечень обязательных запасных частей для МГРС.

— Понятно. Изготовить?

— К сожалению, мы не имеем заготовки подходящей прочности, ровно по той же самой причине. Детали, выполненные из данного сплава, показывают девяносто девять целых и девять десятых процентов надежности.

— То есть, мы такие везунчики, что умудрились попасть в оставшуюся одну десятую долю процента?

— Да, Борис Демидович, случай уникальный. Уверен, что по прибытии на базу причины возникновения данной неисправности наипристальнейшим образом будут разбирать самые матерые специалисты отдела технического контроля. Сами понимаете, необходимо избежать подобные инциденты в будущем.

— Это вселяет определённый оптимизм. За будущее. Ну а для нас этот уникальный случай, кроме сомнительной чести попасть в технические методички как самый неудачливый экипаж МГРС, какие влечет последствия?

— Все зависит от того, сохранит ли деталь свою целостность при старте на орбиту. Если да, то сможем дотянуть до забирающего нас транспортника, если же произойдет ее разрушение, то на двух двигателях мы не достигнем первой космической скорости. Я прикинул с учетом силы гравитации данной планеты.

— Хм… — задумчиво потер подбородок капитан — Ну а вы, сами, как думаете?

— Полагаясь на свой опыт, я бы дал на разрушение семьдесят процентов. Все же очень тяжелые условия работы.

— Можем ли мы к вашему, без преувеличения бесценному опыту добавить какие-нибудь расчеты?

— Точных данных мало, но мы занесем имеющиеся на данный момент в наш компьютер и попробуем смоделировать поведение ослабленной детали при стартовой нагрузке.

Ситуация и впрямь была неприятная. Если модуль не сможет вырваться хотя бы на орбиту, большому транспортному звездолету придется самому опускаться за экспедицией на планету, а это сумасшедший расход дорогостоящего синтетического топлива, неудовольствие со стороны руководства и отсутствие премий у капитана с главным инженером, как минимум.

Глава 2

Последние дни Михайлов пребывал в дурном расположении духа. На то существовали две причины: по-прежнему не давало покоя отсутствие ясности по вопросу возникновения ДП и теперь еще добавилась поломка главного двигателя, вероятность возникновения которой была минимальна, но она, вопреки всем вероятностям, все-таки возникла. Отправляясь в экспедицию он наивно полагал, что исполнив основную часть своей работы будет спокойно контролировать общую ситуацию на борту, а в остальное время предаваться отстраненному созерцанию происходящего у ученых и в большей степени любимому хобби — чтению исторической литературы. А теперь, вместо этого, приходится следить чтобы профессор с его командой не наделали глупостей и раздумывать как же быть с главным двигателем.

После обеда, уставший от этих дум, капитан задремал у себя в каюте. Но долго отдыхать ему не дали, сладкий послеобеденный сон прервал назойливый писк вызова. С трудом разлепив глаза, он нажал кнопку ответа и услышал возбужденный голос профессора:

— Борис Демидович, у нас тут обнаружилось кое-что интересное! Подходите скорее к нам в отдел.

Капитан отнесся к радости Марка Осиповича весьма настороженно. В создавшейся ситуации все, что радовало главного геолога, вызывало у него лишь тревогу. Что они там опять обнаружили? Умыв лицо холодной водой, он вышел из своей каюты и направился в геологический отдел. Там уже толпился весь ученый состав экспедиции, включая Хэнэку. Михайлов проследил вектор общих взглядов и увидел, что все пристально смотрят в большую герметичную камеру, предназначенную для хранения опасных образцов. За ее прозрачным бронестеклом лежало с десяток разнообразных фигурок.

— Что это?

— Если визуально, то местные животные. — ответил Марк Осипович.

Борис сделал кислую мину и риторически вопросил:

— Когда же вы, наконец, перестанете таскать на корабль всякую дрянь?!

— Ну как же, без этого нельзя продолжить процесс изучения.

— Зачем вообще его продолжать?! Проверили местное зверье на предмет опасности, систематизировали как смогли, отправили бурильную установку на заданное место, взяли необходимые образцы и бегом счастливые домой.

— Эх, Борис Демидович, нет в вас духа исследователя!

— Во мне есть дух опасенца, Марк Осипович. И кстати, Хэнэко, почему они находятся здесь, а не в вашем заведовании?

— В этом-то и вся соль, капитан.

— В вашем случае, соль Гомасио?

— Ха, ха, ха, Борис Демидович, — не оценила юмор Хэнэка — лучше присмотритесь повнимательнее. Эдвин, покажи.

Молодой худенький сотрудник из биологического отдела, дергая за джойстик, водил манипулятором внутри герметичного бокса. Услышав просьбу, он ткнул им в ближайшую фигурку и та, вместо того чтобы изогнуться от прикосновения, перекатилась как будто была сделана из твердого материала или попросту заледенела.

— Хм, какие-то окаменелости, что ли? Кажется, так это у вас называется?

— Нет, Борис Демидович, это не окаменелости. Удивительно, но они состоят из того же самого материала что и ДП!

— Да ну!

— Биополимерные фигурки различных животных стали периодически находить наши биопоисковики. У нас уже набралась приличная коллекция.

— Час от часу не легче. Вы хотите сказать, что мы просмотрели местных аборигенов?! Очень похоже на творчество какой-то малоразвитой культуры. — высказал капитан первое, что пришло ему в голову.

— Исключено с максимальной долей вероятности. Разумной жизни тут нет. — ответила начальник биологического отдела.

— Более того, даже у нашей развитой цивилизации далеко не каждый станок сможет обработать такой материал. — важно добавил главный геолог.

— Но откуда-то же они берутся? Да еще и в таком широком ассортименте!

— Пока нет ясности по данному вопросу.

— Одни загадки, господа, одни загадки. Пора бы уже начинать разбираться в происходящем здесь, пока происходящее здесь не разобралось с нами.

— Мне кажется, капитан, вы, как всегда, сгущаете краски.

— — - — -

В положенный срок вездеход благополучно добрался до точки проведения работ. Геологи основательно разместились на ближайшем найденном островке, развернули буровую установку и c азартом принялись за любимое дело — дырявить планету. Работа продвигалась хорошо, местному разжиженному грунту нечего было противопоставить специализированному оборудованию с таким звучным названием.

Оставшийся в МГРС экипаж продолжал заниматься насущными делами. Люди работали, зонды рыскали в округе согласно полученным задачам, биопоисковики скитались по всему материку в поисках новых представителей царства животных и растений. Фиксировали всех, кто попадался на их пути, при обнаружении особи нового вида делали снимки и присваивали ей номер, для дальнейшей классификации. Тяжёлый поисковик геологов трудолюбиво ковырялся в грунте, выискивая образцы пород в разных частях огромного острова. Все шло своим чередом, только ситуация по ДП замерла на одном месте. Новых данных проливающих свет на причины ее возникновения обнаружить не удалось, как ни заходили на эту проблему с разных сторон оставшиеся работники геологического отдела. Профессор, передав рутину подчиненным, круглыми сутками сидел у себя в кабинете, в сотый раз перебирая в уме, а когда его не хватало, то и в главном компьютере отдела, имеющуюся и вновь появляющуюся информацию, но ничего вразумительного придумать не мог.

Хэнэко Маэда, вместе со своими сотрудниками, продолжала заниматься изучением биосферы планеты. Оставив роботам дальнейший сбор информации по животному миру, более подробно углубилась в растительный. Первые же анализы показали, что основным источником кислорода на планете является великое разнообразие местных мхов, которые произрастали здесь везде, где только можно и даже дрейфовали огромными плавучими островами в планетарных океанах. Несмотря на их обилие, кислорода по какой-то причине существенно не хватало, причем не только для дыхания человека, но даже и для некоторых местных видов, непонятно как резвившихся в таких неудовлетворительных условиях. Биологи заинтересовались этим несоответствием и увлеченно погрузились в изучение его причин. Но долго исследовать им не пришлось, вскоре открылись новые интригующие обстоятельства, требующие незамедлительного вмешательства биологического отдела.

— — - — -

Профессор сел перед капитаном с таинственно-торжественным видом. Вид этот Борису сразу не понравился. Дня рождения ни у кого на модуле не было, это он знал точно, а значит они всё-таки что-то раскопали, что-то, что только добавит множество вопросов к уже имеющимся и не даст ни одного долгожданного ответа. Секунду подумав, он решил не проявлять такта, а прямо так и заявил главному геологу.

— А вот и зря вы так, Борис Демидович, как раз кое-что есть. И я бы даже сказал не кое-что, а о-го-го что! — ответил профессор и так же торжественно поставил на стол между ними две одинаковые кружки из столовой МГРС.

Оставаясь абсолютно неподвижным, Михайлов на секунду опустил взгляд на кружки и не увидев там ничего интересного, выжидательно уткнул его обратно в профессора.

— Видите разницу?

— Нет.

— Правильно, но она есть! К тому же, весьма принципиальная! — многозначительно поднял палец вверх геолог.

— Можно уже к сути. — вся эта загадочность, помноженная на постоянную тревожность последних дней, начала порядком надоедать капитану.

— Одна из них из биополимера!

— Что?! Как?! Как вам это удалось?

Профессор лукаво заулыбался и даже прищурил глаза от удовольствия, вызванного тем, что удалось добиться такой живой реакции от строгого капитана.

— Так нет! Подождите! В первую очередь другой вопрос, почему вы свободно носите ее по кораблю?!

— Ну перестаньте, Борис Демидович, мы уже проверили этот материал вдоль и поперек всеми возможными приборами и методами. Могу авторитетно вам заявить, он абсолютно безопасен!

— А если отпущенных вам приборов и методов недостаточно, чтобы определить таящуюся в нем опасность?

— Это практически невозможно! Ну хорошо, хорошо, сейчас же отнесу кружку в карантинную зону. Но пока я здесь, не хотите ли узнать, откуда она у меня?

— Очень хочу, Марк Осипович, очень! Уж больно долго вы запрягаете, даже по меркам русских. Давно уже пора гнать во весь опор!

— Запря… Запрягаете?!

— Неважно, профессор, прошу вас, не отвлекайтесь.

— Хорошо, хорошо. Так вот, мои молодые и подающие надежды специалисты надумали провести простенький эксперимент. Посредством нашего робота, они разместили в укромном месте, на дальней стороне острова, обычную кружку из нашей столовой. Чем было вызвано это желание, они и сами затрудняются ответить. Вероятно, думали, что если в округе образуются дубликаты местных животных, то может и кружка каким-то чудесным образом повторит их путь. Наивно было полагать, что это произойдет в принципе, да еще и так быстро. Но это сработало! Вы представляете?!

— Пока не очень.

— Через пару дней там обнаружились две. Одна из которых, как вы уже понимаете, состояла из полимера.

— Уже понимаю, — в очередной раз согласился Борис, торопясь услышать продолжение — а ваши молодые и подающие надежды специалисты догадались оставить там камеру?

— Ну конечно, Борис Демидович! Сейчас я вам покажу. — главный геолог повернул экран своего планшета так, чтобы было видно капитану и включил запись.

Михайлов, с переполняющим его любопытством, уставился на экран. Кружка одиноко и нелепо лежала в метре от берега. Но эта нелепость сразу исчезала, достаточно было вспомнить, что вокруг располагалось множество, невесть откуда взявшихся детских площадок! Сначала ничего не происходило, но вскоре на поверхности мутной воды пробежала легкая рябь, потом еще раз и еще. И вдруг из мутной жижи на берег протянулась черная щупальца. Присмотревшись, удивленный капитан увидел, что это не совсем щупальца. Своим внешним видом и конвульсивными сокращениями она скорее походила на какую-то ложноножку, отращённую у амебы переростка. Мгновение спустя подтянулась вторая, примерно такая же по размерам и внешнему виду. Используя их как опору на сушу стало выползать черно-прозрачная студенистая субстанция. В процессе движения она постоянно меняла свои очертания и отращивала новые бесформенные щупальца взамен втянутых обратно. Передвигаясь таким образом, существо добралось до кружки, ухватило ее заново выращенной ложноножкой и некоторое время ощупывало, как бы изучая, потом медленно втянуло прямо внутрь себя. Очертания найденного предмета теперь еле-еле проглядывали сквозь полупрозрачную плоть непонятного создания. Затем оно таким же изумительным образом проделало обратный путь до воды и исчезло в ее темной пучине, увлекая за собой найденную добычу.

Капитан с изумлением посмотрел на профессора. В ответ тот многозначительно кивнул, потом взглядом пригласил Михалова продолжить просмотр и перемотав до нужного момента, включил воспроизведение записи.

Через два дня существо появилось вновь, выползло из воды примерно в том же месте и исторгло из себя две одинаковые кружки. Немного, как бы задумчиво поперебирало ложноножками и удовлетворенное проделанной работой, убралось обратно восвояси. Так почему-то показалось Борису, почему ему так показалось, он ответить бы не смог.

— Мы назвали это существо дубликатор. Хэнэко Маэда уже азартно ищет их всеми доступными ей средствами в близлежащей акватории.

— Нд-а-а-а… Должен признаться, это весьма и весьма неожиданно… С азартом, говоришь? — Михайлов задумчиво тер подбородок, переваривая увиденное и пытаясь понять, что это за собой влечет — То есть, этого гада вы тоже собираетесь затащить к нам на борт?

— Со строгим и неукоснительным соблюдением всех карантинных мер и предосторожностей! — с максимальным энтузиазмом заверил профессор, понимая, что вот как раз сейчас они уперлись в ту самую грань, после которой капитан, и вполне обоснованно, может стать на одно принятое решение руководителем экспедиции. Непонятное создание на корабле, это, как не крути, серьезный риск, причем не совсем оправданный, потому как они здесь больше для того чтобы изучать местные полезные ископаемые, а не всяких экзотических животных.

Михайлов, в свою очередь, после того как прошло первое удивление, тоже крепко призадумался. Как капитан, он отвечал за безопасность на вверенном ему корпорацией геологическом модуле и идея того, что у них на корабле будет присутствовать какое-то неизученное существо с невыясненными возможностями совсем его не радовала. Если что-то пойдет не так, спросят, естественно, в первую очередь с него. Конечно в том случае, если будет с кого спрашивать. Но, с другой стороны, профессор все равно сообщит об удивительной находке и выдающихся характеристиках материала из которого она сделана. Тогда уже руководство начнет въедливо допытываться почему своими действиями он упустил возможность изучения такого перспективного композита. Ну и конечно же, самое святое и драгоценное — упущенная от этого прибыль корпорации «Полезная галактика»! А он, как ни крути, работает именно на нее. Поэтому перед капитаном возникла определенная дилемма.

— Хорошо! — тряхнув головой, наконец решился Борис — Но только со строгим и неукоснительным соблюдением всех предписанных параграфов безопасности и карантинных мер. Буду лично проверять каждый день и если увижу несерьезное отношение со стороны ваших работников к данному вопросу, тут же выкину из модуля все ваши образцы, вместе с этой ползающей жижей. Тогда для этого решения у меня будет вполне законное основание, о чем я и укажу в своем отчете по возвращении на базу.

— Я понимаю, капитан. Безопасность прежде всего.

— Именно, Марк Осипович, и-мен-но. — проговорил последнее слово по слогам Михайлов и добавил — Главное, следите чтобы из вас дубликат не сделали, двоих вас я не вынесу!

— Тут можете быт спокойны! — опять не понял юмора профессор — Судя по тому, что при копировании животных у них получаются болванки из биополимера, в органику они не могут. Да и было бы вселенски странно, если бы одни организмы производили, ну или рожали, неясно как тут правильно выразится, других животных. Простите за каламбур.

— Да, насчет фигурок. Получается вы разгадали загадку их возникновения?

— Получается разгадали.

— А что тогда по ДП?

— По ДП пока нет четкого ответа. Вероятно, они как-то связаны, ведь материал, из которого сделаны и те, и другие, абсолютно идентичный. Думаю, можно будет сказать точнее после поимки и изучения этого существа.

— Ладно, тогда мы еще вернемся к этому разговору после. Только пусть Хэнэко тщательно проверит, этого, вашего… как там его?

— Дубликатора.

— Точно, дубликатора. Пусть тщательно проверит, прежде чем вы начнете ставить над ним свои бесчеловечные эксперименты.

— Ну зачем вы так, Борис Демидович, это же во имя науки!

— Шучу, не обижайтесь. — и вдруг сообразив, что часть ответственности за грядущие события можно разделить не только с профессором, но и с их непосредственным руководством, добавил — Знаете что, Марк Осипович, я думаю наконец-то пришло время уведомить о наших нетривиальных изысканиях высокое начальство.

— Да, вы правы! Тем более, что появилась определенная конкретика. У меня и отчет уже готов, осталось только добавить информацию про дубликаторов и можно отправлять.

— Сегодня же скиньте его мне, я озадачу нового пилота. Пусть займется этим вопросом.

Дело в том, что передать послание далеко в космос, а точнее в ближайший филиал конторы, было непростой задачей. Через орбитальный спутник предстояло дотянуться до кораблей случайно оказавшихся в зоне его действия и используя их как ретранслятор, отправить информацию дальше. Как быстро это произойдет зависело от наличия рядом тех, кто мог бы им помочь. К тому же имелась определенная задержка передаваемого сигнала, потому ответ, скорее всего, они получат весьма нескоро.

— — - — -

С таким же азартом, как недавно главный геолог, за работу взялась Хэнэко Маэда. Два зонда беспрестанно прочесывали прибрежные воды их маленького материка, биопоисковики были расставлены по берегу на равноудаленном расстоянии друг от друга для быстрого перемещения в точку обнаружения. Но все было тщетно. Студенистые полупрозрачные создания были малозаметны в мутных водах, да и к тому же не спешили подниматься на поверхность. Прятались где-то в бездонной темной пучине испуганные неожиданным вторжением.

Поняв тщетность такого поиска, Хэнэко Маэда на минуту задумалась, потом с досадой хлопнула себя маленькой ладошкой по лбу и отозвала всех обратно. Далее распорядилась оставить в укромном месте чашку Петри, как приманку, и рядом робота со спецконтейнером, как ловчего. Это снова сработало, вскоре поверхность знакомо зарябила и существо обозначило себя поднявшимся над поверхностью воды щупальцем. Биологи, наблюдавшее происходящее на мониторе, обрадованно помахали ему в ответ. Но робот оказался недостаточно расторопным, проявив удивительную прыть, дубликатор стремительно исчез в глубине, как только его попытались поймать гидробиологическим сачком. В следующий раз ученые дождались, когда он выползет за приманкой на берег, там существо оказалось весьма неуклюжим и поймать его не составило особого труда. Вскоре в большом прозрачном аквариуме биологического отдела, наполненном местной водой специалистами инженерной службы, медленно дрейфовали три особи.

Капитану, наблюдая за всей этой суетой, оставалось только грустно качать головой — ох уж эти ученые. Но деваться было уже некуда, сейчас попытка остановить этот процесс была бы крайне нелогичной и однозначно провоцирующей резкое противодействие со стороны как геологов, так и биологов. Как-то во время обеда, он настойчиво пригласил Хэнэку и Марка Осиповича к себе за стол:

— Приятного аппетита, коллеги. Надеюсь ваше пищеварение не будет против непринужденной беседы о ваших новых подопечных?

— Нисколько, Борис Демидович.

— Замечательно. Тогда позвольте осведомиться, как продвигаются ваши эксперименты с дубликаторами?

— Весьма и весьма неплохо! Уже произвели пару реплик в условиях неволи. — заинтересованно поддержала разговор Хэнэко.

— Вы даром времени не теряете. Интересно, и как у них это получается?

— На физическом уровне все просто, предмет при захвате перемещается в центр существа, оно уплотняется вокруг раздражителя и этот предмет становится визуально практически неразличимым. Но при просвечивании видно, как некие микроскопические частицы стягиваются и объединяются друг с другом, постепенно создавая новый артефакт, повторяя уже имеющийся внутри организма. На физиологическом уровне все сложнее, тут необходимо всестороннее профильное изучение.

— Но это же серьёзная потеря в весе, им необходимо как-то возмещать истраченный после производства реплик материал?!

— Очень точное замечание! Видимо, исходные вещества они берут из среды обитания, забрав из них необходимы питательные элементы остальное, ненужное организму, дубликатор в процессе своего метаболизма преобразует в какую-то промежуточную плоть, которую в последствии использует для своего, так скажем, прикладного творчества. Кстати, выяснился интересный факт, не каждый раздражитель вызывает у них желание создавать копии. К некоторым, после обследования, у них пропадает всякий интерес.

— Может просто они не все могут воспроизвести?

— Думаю, не все. Но тут другое, прослеживается явное разделение на предметы необычной, сложной формы с яркими расцветками и на предметы не выдающихся внешних характеристик.

— То есть они предпочитают исключительно нестандартные, можно сказать выразительные образцы? Любопытно. — медленно пережёвывая пищу осмысливал услышанное капитан — А зачем они вообще их делают, эти копии? Должен же быть в этом какой-то смысл. У природы ничего не бывает просто так.

— Пока не знаю, возможно так они избавляются от ненужных в организме элементов.

— Простите, вы хотите сказать, … хм… не к столу будет сказано, что таким образом они ходят в туалет?!

— Образно говоря, да.

— Ну это как–то… как-то нелогично. Получается их метаболизм зависит исключительно от встречи с незаурядным внешним раздражителем?

— В родной среде обитания, вследствие наличия стандартного набора этих самых раздражителей, происходит вполне прогнозируемое регулирование веществ в их организме.

— Да? А тут мы ворвались в их обмен веществ со своим ассортиментом необыкновенных штуковин. Как бы от этого у них не наступило расстройство желудка или что там у них вместо него имеется.

— Это вряд ли. У дубликаторов нет ничего, хотя бы отдаленно похожего на этот орган. Но не это главное, опыты показали, что после первой реплики они не делают повторений, даже если им предложить что-то очень интересное. Или не хватает для работы необходимых веществ в аквариуме, или, что вероятнее всего, организму необходимо время для восстановления до, так скажем, созидательного состояния.

— Н-да, завернули вы, конечно.

— Борис Демидович, должна подчеркнуть, все мною сейчас сказанное пока лишь только предположения. Хоть и весьма вероятные, но все же предположения.

— Понятно, надеюсь вы с этим рано или поздно разберетесь. Но меня по-прежнему интересует вопрос возникновения ДП. Теперь можно с уверенностью сказать, что загадка разгадана и ее сделали дубликаторы?

— Других вариантов нет.

— Та-а-ак, — протянул Михайлов — Но ДП имеют значительно большие размеры относительно этих существам. Как же они смогли?

— Предположительно, коллективный разум, ну, или инстинкт. Как у муравьев, например.

— У кого?!

— Такие насекомые… Неважно. В них заложен инстинкт определяющий коллективную работу, один начинает — другой продолжает.

— Точно! Наверное, поэтому некоторые из объектов в незаконченном виде. Вы же ведете избирательную съемку, есть подтверждение этого?

— К сожалению, подтверждения нет. Мы напугали их своим шумным прибытием и они все попрятались. В спокойное время, полагаю, их на материке пребывает великое множество.

— Должен признаться, я приятно удивлен. У вас нашлись вменяемые ответы на многие вопросы, пусть и в предположительном варианте. Надеюсь, найдется еще на один.

— Да, капитан, конечно?

— Откуда они взяли самый первый образец детской площадки для последующего копирования?

Хэнэко остановила занесенные палочки с зажатыми между ними лаки с мососем и ответила уже без былого энтузиазма:

— Как раз этот вопрос пока остаётся без ответа. Даже в предположительном варианте.

— — - — -

Михайлову снилась какая-то жуть, когда жуть достигла своего апофеоза, он резко подскочил на кровати весь покрытый липким потом. Обычно, чтобы вспомнить сон в деталях, нужно было еще как следует постараться, сейчас же остатки бесформенных черных сущностей из просмотренного кошмара весьма неохотно покидали очнувшийся разум. Время было уже к завтраку, но Борису есть не хотелось. Решил отказаться от душа ради экономии технической воды, несмотря на то, что с разрешения начальника биологического отдела, фильтрующе-обеззараживающие установки начали постепенное восполнение ее запасов из местной влаги. Умыв лицо и выпив крепкого кофе, он так и не смог отделаться от ощущения тревоги, которое возникло после ужасного сновидения. Оставалось только заняться насущной работой, в надежде, что это поможет отвлечься. Но по дорогое в рубку капитан изменил свое решение, в голову прилетела шальная мысль: «А вдруг это знак!» И хоть он не верил ни в какие знаки, решительно повернул в сторону биологического отдела. В конце концов, он же обещал проверять научных сотрудников на предмет исполнения карантинных мер и техники безопасности.

После нажатия сенсорной кнопки дверь бесшумно отъехала в сторону. Михайлов смело шагнул в помещение биологической службы и подбоченясь осмотрелся, но в следующую секунду все, что он увидел, тут же вылетело у него из головы. С леденящим душу чваком на него шмякнулось что-то холодное и вязко-противное. Черная масса, мгновенно обхватив липкими щупальцами голову, растеклась по груди и спине почти до самого пояса. Лицо и шею стало неприятно щипать. Ошарашенный происходящим, капитан замер с вытаращенными глазами, сколько он не думал об этой пугающей возможности, а, как оказалось, совсем не был готов к такому развитию событий.

«Ну все, гореть мне в эруптивных протуберанцах! Выбралась все-таки тварь… Я же знал! Я же им говорил! Надо срочно спасать ситуацию. Но как, черт побери, ее спасать? Так, для начала бежать к сейфу с оружием! Нахрена тебе оружие?! В себя стрельнуть, что ли? Не плохо было бы, за то что пошел на поводу у этих ученых! „Все будет с соблюдением всех мер предосторожности.“ — говорили они. „Поместим в карантинную зону.“ — говорили они. А теперь что?!» В голову пришла совсем упадническая мысль: «Если бы точно знать, что выбрался только один дубликатор, тогда можно добежать до шлюза и выбросится наружу, все равно похоже мне конец… Так, но для начала нужно подать сигнал биологической тревоги!»

В этот момент из соседнего помещения, на негнущихся ногах, медленно вышли два бледных как полотно работника геологического отдела. С раскрытыми в немом ужасе ртами, они ошалелыми глазами смотрели на своего командира, атакованного неизученным инопланетным существом.

«Совсем еще молодые сотрудники, к тому же подающие надежды, если верить их непосредственному руководителю. Всего третья экспедиция и такая скверная история. Эх, жалко парней!» — промелькнула очередная ужасающая мысль в голове командира. «Так, капитан, некогда раскисать, нужно спасать людей!» Борис резко выставил руку ладонью вперед в предупреждающем жесте, чтобы они не подходили близко и уже хотел для убедительности крикнуть, но вдруг увидел в руках у одного из них рулон одноразовых полотенец. «На кой-хрен им сейчас эти полотенца?! Они что, собрались ими бороться с… Погодите, погодите, а чем это пахнет?!»

Субстанция почему-то пахла очень знакомо и ее внешний вид на вытянутой руке вдруг напомнил ему что-то до боли знакомое. Он настороженно повел плечами, но кроме легкого пощипывания по-прежнему ничего не ощутил. Молнией сверкнуло в мозгу внезапное озарение: «Это же гель для консервации геообразцов! Эти два обалдуя, чтоб их поглотил горизонт событий, видимо решили разыграть кого-то из биологического отдела!» Ладонь, развернутая в сторону молодых специалистов, самопроизвольно сжалась в кулак и с противным звуком, длинными пастилками между пальцев выдавилась черная жижа. Видимо выражение его лица стало настолько красноречивым, что молодые геологи синхронным рывком бросились оттирать своего командира при помощи предусмотрительно захваченных с собой синтетических полотенец.

— Простите, командир! Не хотели вас испачкать… Мы не знали, что это вы… Мы ждали Эдвина… Просто хотели его напугать… Немного пошутить… — скороговоркой тараторили они извиняющимся тоном.

Борис наконец опустил свою руку и ощущая как по нему бессмысленно размазывают черную жижу, делая только хуже, кайфовал от ощущения схлынувшей опасности. Он позволил этому наипрекраснейшему чувству бродить внутри его мироощущения пять долгих секунд, потом втянул сквозь зубы воздух и рявкнул со всей отпущенной ему силой голосовых связок:

— Прекратить!

Любой, даже самый искушенный гвардейский офицер корпорации с умилением прослезился бы, услышав такую зычную команду. Пробрав геологов до самых потаённых душевных глубин, она заставила обоих замереть по стойке «смирно», хоть в армии никто из них никогда не служил.

— По возвращении из экспедиции получите голый оклад! Поставлю вопрос о вашем профессиональном несоответствии и последующем переводе на геоохотники. — холодным тоном зачитал приговор Борис и выйдя из отдела, энергичным шагом двинулся по направлению душевых кабин. Теперь ему уже было не до экономии запасов технической воды.

— — - — -

На следующее утро к капитану в каюту постучался руководитель инженерной службы. Михайлов открыл дверь, увидев Эриха постарался определить с какими вестями он на этот раз, но не смог. Жестом пригласил войти и после того как они разместились в мягких креслах, спросил о том, о чем не удалось выяснить по мимике гостя:

— Доброе утро, Эрих! С какими новостями?

— Это зависит от того как вы к этому отнесетесь.

— Вы у нашего драгоценного Марка Осиповича научились говорить загадками?

— Нет, конечно, Борис Демидович, но с ним это связано напрямую.

— Пожалуй напишу-ка я рапорт по возвращении, чтобы перевели меня от вас на другой модуль.

— Не нужно. Я нашел способ как решить проблему с главным двигателем, но дело в том, что этот способ слегка нетривиальный. Потому не решился сказать вам сразу.

— Заинтриговали, и что же это за способ? — в душе Михайлова шевельнулась нехорошая догадка, но до конца оформится она не успела, главный инженер опередил мыслительный процесс капитана.

— Предлагаю создать необходимую нам деталь при помощи дубликатора.

— Оу! Эрих! Слегка нетривиальный?! От вас вообще не ожидал такое услышать!

— Понимаю, я и сам, честно говоря, немного в замешательстве. Думаю об этой возможности не первый день. Компьютерный анализ, который я провел исходя из имеющихся данных, на девяносто процентов подтвердил мои опасения по поводу разрушения детали при старте. Имел длительный и обстоятельный разговор с Марком Осиповичем, он уверяет, что образец будет соответствовать всем заявленным требованиям и даже больше. Пришел к выводу, что можно попробовать, конечно, если его подопытных заинтересует повтор такой не выдающейся, с точки зрения творческой формы, детали, как завихритель-отбойник реактивной струи.

— Да-а-а-а…. Удивили, конечно. Неужели вы потерпите в своём заведовании запчасть из… из…

— Геля для консервации?

— Очень смешно, Эрих. Оказывается вы тоже не прочь подшутить над своим капитаном?

— Простите, не сдержался. — скромно улыбнулся инженер.

Михайлов на секунду представил какой шквал приколов и шуточек сейчас бродит по экипажу и сам чуть не расплылся в улыбке. Штейн продолжил:

— Поверьте, мне это решение далось совсем нелегко.

— Тогда и вы меня поймете, если я возьму паузу для обдумывания этой идеи. Да, кстати, а вы сможете ее поменять в «полевых» условиях?

— Приходилось делать такую работу, не просто, но должны справится. Если нет, хуже не станет, останемся при своих двух.

— Только…

— Не переживайте, Борис Демидович, если дадите разрешение, деталь перенесем в герметичном контейнере. Работу все равно придется выполнять снаружи, то есть в скафандрах, а если что-то с ней пойдет не так — в камере сгорания такая температура, что никакая зараза там выжить не сможет.

Капитан крепко задумался над предложением главного инженера. С одной стороны, проведение столь неоднозначного эксперимента откровенная авантюра, а с другой, все равно эти дубликаторы уже на корабле и если добавить еще одного в камеру сгорания, которая никоим образом не сообщается с жилым пространством модуля, то в карантинной ситуации на борту ничего принципиально не поменяется.

Свой мыслительный процесс по данному вопросу он перенес в библиотеку, представляющую собой маленькое уютное помещение, с удобными креслами и полным набором акустическо-зрительных аксессуаров для получения информации из электронного архива модуля. Там его и нашел главный геолог:

— Борис Демидович, я хотел бы с вами поговорить.

— Да, Марк Осипович? — ответил Михайлов, уже догадываясь о чем, а точнее о ком пойдет речь.

— Вчера вышло некоторое недоразумение.

— Недоразумение — это два ваших сотрудника!

— Да, да, вы абсолютно правы! Я очень хорошо вас понимаю, но ведь молодые дурни хотели только пошутить. И, если предметно разобраться, ведь ничего страшного же не произошло.

Борис гневно вскинул бровь.

— Нет, конечно, то что они с вами… хм… сделали, это ужасно и заслуживает самого строго порицания. Но, если подумать отстранено, главное, что все закончилось хорошо, все живы-здоровы и нет никакой биологической опасности. Это просто весьма и весьма неудачная шутка!

Дипломат из профессора был посредственный, Борис внутренне улыбался, наблюдая за его стараниями замолвит словечко за своих провинившихся подчиненных. В принципе, он уже не держал на них зла, но раньше времени сообщать об этом не собирался. Пусть немного попереживают в целях, так сказать, воспитательной работы. Сейчас, наверное, места себе не находят. Шутка ли дело — на геоохотники! На них работали самые неквалифицированные или серьезно провинившиеся геологи. Постоянно мотаться по космосу в маленьком кораблике вместе с парой напарников и заниматься бесконечной обработкой скучных статистических данных — то еще удовольствие. Никакой тебе захватывающей полевой работы, никаких новых интригующих находок с последующими открытиями и уж, тем более, никакой серьезной аппаратной базы в постоянном доступе. К тому же не стоит сбрасывать со счетов хорошие бытовые условия, которые в МГРС были на порядок лучше, чем в маленьком звездолете.

— Нет дисциплины у вас в отделе, Марк Осипович.

— С дисциплиной я непременно разберусь. Буду держать их в ершовых рукавицах!

— В ежовых.

— Да, конечно. Въежовых, что бы это ни значило. А ребята и правда талантливые, и специалисты подающие надежды, нельзя их переводить на геоохотники. И парням карьеру загубим, и корпорации от этого только вред да убытки.

— Я подумаю над вашими доводами, профессор.

— Будьте добры. Но все же… Все же вынужден добавить, если дело примет серьезный оборот, уж простите, Борис Демидович, мне придется свидетельствовать в их пользу. Только не подумайте, не потому, что я против вас, а исключительно как за хороших и высококлассных специалистов.

— Ладно, ладно, Марк Осипович, конечно же я не собираюсь портить вашим обалдуям жизнь из-за такой ерунды. Только будьте любезны, не говорите им об этом сразу, пусть немного поразмышляют над своим поведением. — примирительно поднял руки капитан — А вот насчет премиальной части зарплаты еще крепко подумаю. И если в вопросе перевода мне пришлось бы противостоять вашей протекции, то в вопросе заработной платы, руководство, с большой долей вероятности, удовлетворит мое ходатайство.

— Благодарю вас за понимание, Борис Демидович!

— Не за что, Марк Осипович. И передайте потом своим обалдуям, если еще одна такая выходка, то никакая протекция, в том числе и ваша, им уже не поможет.

— Ну что вы! Никакого больше нецелевого использования консервационного геля!

Довольный результатами переговоров, профессор пошел к выходу. Когда дверь отъехала в сторону и он уже готов был выйти из библиотеки, неожиданно для самого себя, Михайлов его остановил:

— Марк Осипович, а знаете что…

— Да, да?

— Сделайте-ка вы эту чёртову деталь для нашего главного инженера.

Главный геолог замер на пороге и его лицо озарилось лучезарной улыбкой:

— Конечно, капитан, с радостью! Если все получится и деталь отработает так как нужно, более того, если впоследствии дубликатор сможет выжить в условиях космического корабля, вы представляете всю значимость данного открытия?! Тогда огромную часть повторяющихся запасных частей, хоть для добывающего оборудования, хоть для космических кораблей и станций, не нужно будет грузить на транспортирные звездолеты и таскать с собой взад-вперед по бескрайнему космосу. Достаточно будет только одного образца! Правда, про размеры еще придется уточнить, вероятно это справедливо только для небольших деталей. Хотя, учитывая предположение о коллективном труде, возможно удастся изготавливать и более масштабные агрегаты!

— Ох, куда вы замахнулись. Что-то я сильно в этом сомневаюсь.

— От чего же?

— Мы с вами недавно обсуждали необходимость восполнения материала для производства реплик в организме этих существ.

— Данный нюанс может усложнить их использование. Я уже думал над этим вопросом. Если выяснить список необходимых дубликаторам элементов, можно брать их с собой в виде сухого концентрата и добавлять в раствор по мере необходимости.

— Да, профессор, вашей целеустремленности, в желании заставить усердно трудится невинных студенистых тварей, остается только позавидовать.

— А иначе для чего вся наша работа?! Я же исхожу исключительного из практического их применения на благо человечества!

— Конечно, конечно, тут не поспоришь…

— Ладно, Борис Демидович, пойду работать дальше и заодно выполнять вашу просьбу.

Он снова открыл дверь из библиотеки и уже занес ногу, но Михайлов, озарённый догадкой, остановил его во второй раз:

— Подождите, подождите, профессор! Я, кажется, понял… Это же вы надоумили нашего доблестного инженера использовать дубликатора для ремонта двигателя? Сам бы он никогда до такого не додумался!

— Если честно, то да, немного посодействовал. Вы же понимаете, что это очень подходящий случай проверить изготовленную из биополимера деталь в столь тяжелых условиях. Если она выдержит это испытание, то что говорить обо всем остальном! Руководство обязательно оценит, если к теоретическим выкладками и собранным материалам мы предоставим подробный отчет о первом проведенном практическом эксперименте.

— Да-а-а… Довольное руководство это наше все… — задумчиво проговорил Михайлов — Скажите, как вам это удается, Марк Осипович?

— Вы про что, Борис Демидович?

— Вы только что обвели меня вокруг пальца.

— Обвел вокруг… — профессор с недоумением посмотрел на свои руки, пытаясь понять аллегорию.

— Пальца, Марк Осипович, вокруг пальца. Не важно. Провели вы меня, профессор, причем дважды.

— Простите, капитан, как-то само собой получилось. Никак не хотел вас обидеть. — искренне ответил главный геолог.

Глава 3

Все запланированные, а также внепланово возникшие работы на планете были завершены. Вездеход вернулся с полным набором необходимых образцов грунта. Драгоценный для геологов груз аккуратно разгрузили и старательно обмазали гелем для консервации, постоянно при этом подхихикивая. Данные полученные с автозондов были занесены в основной компьютер и систематизированы. Теперь оставалось все это тщательно изучить и сопоставить, для получения основного вывода о целесообразности разработки обследованного месторождения. Но на это требовалось время. Этим они спокойно займутся на обратном пути, ведь все равно решение о дальнейшей судьбе планеты в последствии будут принимать эффективные менеджеры, ответственные за данный сектор. Дубликаторы спокойно плавали в своих аквариумах, образцы биополимера наличествовали в полном объеме, а Эрих Штейн доложил об успешно проведенном ремонте главного двигателя. Теперь оставалось только ждать, когда за экспедицией придет грузовой транспорт.

Во время ожидания наконец прилетел ответ из управления на полученный ими доклад об обнаруженном здесь чудо-материале и существах его производящих. Капитан старался не влезать во взаимоотношения главного геолога и его геологического руководства, не та сфера влияния, но один раз все же не удержался и спросил об этом профессора. Из восторженного ответа следовало, что начальство очень заинтересовалось находкой и с нетерпением ждет их возвращения, чтобы пристально изучить все наработки по данному интригующему вопросу.

Михайлова по-прежнему не отпускала мысль о нулевой детской площадке, с которой дубликаторы сваяли свою первую реплику. Откуда она здесь взялась, чтобы простимулировать своей незаурядностью усиление метаболизма местных существ? Он решил напоследок, первый раз за экспедицию, выйти из модуля и прогуляться на противоположную часть острова. Позвал с собой начальников биологического и геологического отделов, и хоть они бывали там неоднократно, особенно профессор, оба любезно согласились сопроводить своего капитана.

Медленно шагая между разноцветных прутьев, Борис то и дело ловил равновесие, поскальзываясь в жирной грязи. Наконец устав от эквилибристики, он остановился и взявшись за первый попавшийся прут, осмотрелся на сколько позволял шлем скафандра. Вокруг раскинулся футуристический мир, состоящий из бесчисленного количества изогнутых и ровных стержней, повторяющих одну и ту же структуру. Наслаиваясь друг на друга множество раз, она образовывала в перспективе хитросплетения всех цветов радуги, резко контрастирующие с окружающей серо-черной унылостью. Его в очередной раз поразила абсолютная простота отдельно взятого объекта. Если брать за постулат, что это на самом деле детские площадки, то современные их аналоги даже близко не походили на эти архаичные конструкции. Они отличались друг от друга как телега с конной тягой, от атмосферного шаттла последней модели. Капитан задумчиво спросил, не особо рассчитывая на ответ:

— И все же, никак не возьму в толк, где они нашли образчик для своего творчества? И почему этот образчик был такой старинный, словно его делали древние пятикантропитеки с планеты прародины?

— У нас наконец появилось предположение, которое как раз увязывает два этих вопроса. — голосом профессора ожили микродинамики в шлеме капитана.

— Да?! — повернулся к ученым удивленный Михайлов — Ну-ка, ну-ка. Весьма любопытно?

— Единственное, что приходит в голову, это нашедший здесь пристанище корабль времен первых переселенцев. Больше такому объекту тут взяться неоткуда. — вступила в беседу Хэнэко.

— Да… Пожалуй, это могло бы быть… Но, где же он тогда? Корабли первых переселенцев — огромное дредноуты, размером побольше наших транспортников!

Это была первая масштабная волна отважных первопроходцев, которые на огромных, в силу несовершенства конструкции и необходимости тащить с собой все, что нужно для жизни в отрыве от цивилизации, кораблях улетали с перенаселённой кучки планет в поисках нового жизненного пространства. И хоть потенциальные миры тщательно подбирались для этой цели, всегда существовала вероятность того, что что-то пойдет не так и тогда технической возможности вернуться назад у смелых первооткрывателей, к сожалению, уже не будет. Обеспечение постоянного сообщения со своими посланцами, по плану переселения, должно было быть организовано позже, после того как они надежно обживутся на новых местах. С той эпохи прошло много времени, много даже по меркам всего человечества. Произошел не один технологический рывок, связанный с революционными изобретениями или великими открытиями. Жалко только, что ни одно из них не было настолько фундаментальным, чтобы отменить потребность человечества в полезных ископаемых.

— Думаю там. — указал рукой в сторону воды Марк Осипович — Там такие глубины, с таким толстым слоем ила на дне, что можно утопить даже дредноут переселенцев!

— Хм… То есть по-вашему, резвясь в своей привычной среде обитания, дубликаторы наткнулись на удивительный объект и он их так впечатлил своими формой и цветом, что они незамедлительно решили воспроизвести его на поверхности?

— Да, ДП однозначно могла их впечатлить, ведь и форма, и цвет совсем не свойственны этому миру. Думаю, она и сейчас продолжает это делать.

— Почему же они нашли только площадку, где все остальное?

Профессор пожал плечами так выразительно, что жест был хорошо заметен даже в скафандре. За него ответила Хэнэко:

— Все остальное покрыто тоннами ила. Скорее всего дубликаторы способны погружаться в него достаточно глубоко, может не постоянно, может в какой-то период своего развития. Их образ жизни для нас еще пока загадка. И в таких сложных для поиска условиях, чудом наткнулись только на один объект, всем понятно на какой.

— Предположение есть, доказательств нет. Что же, пока у нас есть время, не желаете ли снова активизировать наши зонды? Пусть методично и скурпулезно прочешут глубины вокруг нашего острова на предмет твердых образований, имеющих форму сходную с геометрическими фигурами.

— Вряд ли это даст результат, ничего подобного не было нами обнаружено при ловле дубликаторов. Но, с другой стороны, вы правы, почему бы не попробовать еще раз, ведь тогда мы свернули поиск не закончив полностью обследование близлежащей территории. Перенастроим зонды на максимальное проникновение, во вред скорости сканирования и отправим работать, может что-то и найдут.

— — - — -

МГРС — 27, натужно ревя маршевыми двигателями, будоражил своим усечением атмосферу покидаемой планеты. Не сумев удержать модуль, пояс грозовых туч разом отсек от него стеной темной бугристости неуютные пейзажи покидаемого мира, а вместе с ними бесконечный дождь и созданные не людьми, но вполне человеческие сооружения. Экипаж сидел пристегнутый в своих креслах и будет там находится до тех пор, пока модуль не попадет в трюм транспортника с работавшей в нем системой искусственной гравитации. В рубке управления пилоты специально уменьшили плотность светофильтров на обзорных иллюминаторах и теперь с улыбкой щурились на свет местной звезды, скрытый до этого от экспедиции тучами. Старт прошел штатно, так же, как и выход на орбиту, довольный этим фактом первый пилот уточнил у второго:

— Ну что, кадет, изменил свое мнение о форме нашего модуля?

— Да, для наших целей весьма гармонична.

— То-то! — и пилот украдкой погладил один из джойстиков управления кораблем.

Так же, без каких-либо осложнений прошло маневрирование, захват и погружение модуля в трюм звездолета. Михалов и главный инженер с чувством поздравили друг друга по внутренней связи с успешно осуществленным перелетом, ставшим возможным благодаря нестандартному техническому решению. К их радости присоединился и профессор, на практике доказавший, что детали из биополимера могут работать даже в таких тяжёлых условиях. Но долго радоваться им не пришлось, так же, как и всему остальному экипажу. На звездолете их ждала неприятная новость: капитан транспортника имел строгое распоряжение руководства не выпускать никого из модуля, таким образом осуществляя карантинные мероприятия. И такое положение будет сохранятся до прибытия на ближайшую космическую станцию корпорации. Модуль подключили к системам жизнеобеспечения корабля, а экипаж оставили внутри, предаваться скуке и унынию. Все же на большом звездолете было куда больше развлечений и мест, где можно с пользой провести время. Ученые хотя бы могли продолжать заниматься своими исследовательскими делами, благо материала у них было в достатке, а капитану и пилотам оставалось только снова нажимать на свои любимые хобби.

Спустя время Михайлов, от нечего делать, зашел к геологам. При входе на всякий случай посмотрел вверх. Обернувшиеся на звук открываемой двери молодые специалисты, увидев этот жест, тут же обозначили полное погружение в работу, делая вид, что не заметили ничьего прихода. По центру помещения взад-вперед возбужденно ходил озадаченный профессор:

— Что у вас случилось, Марк Осипович?

— Здравствуйте, капитан! Управление снова вышло на связь, они весьма впечатлены итогами, полученными в результате более тщательного изучения собранных материалов о биополимере. Настолько впечатлены, что там уже подумывают о создании отдельного направления по производству высокопрочных деталей при помощи дубликаторов! Вы представляете?!

— Вполне себе представляю. — Борису не составило большого труда вообразить какие изощренные интриги тут же забурлили в кулуарах корпорации, как только была озвучена эта необычная идея. Шанс стать во главе отдельного направления в конторе случается крайне редко, а если точнее, практически никогда. Все руководители этих самых направлений имеют за собой очередь из приемников и сместить их раньше времени задача почти невыполнимая, ибо все они «калачи тертые», как сказал бы любитель исторической литературы капитан Михайлов. А тут абсолютно свободное и весьма перспективное место. Есть некоторый шанс ухватить удачу за хвост, нужно только обставить остальных претендентов.

— А вы-то, почему в такой тревоге?

— Видите ли, Борис Демидович, мне предложили оставить «полевую» работу и полностью заняться вопросом изучения дубликаторов, их возможностей и способов наилучшего использования.

— Очень интересное предложение. И что же вы?

— Вот думаю: с одной стороны, работа на новых планетах — это всегда возможность найти что-то необычное и неизведанное. А с другой стороны, спокойно заниматься изучением данного феномена в собственной лаборатории тоже очень привлекательно. Года, знаете ли, уже не те, да и наша находка далеко не рядовая, есть к чему приборы приложить. Может даже назначат научным руководителем проекта! — мечтательно закатил глаза профессор.

— По мне, так это вполне сойдет за главное открытие отдельно взятого человека, после такого можно и остановиться. Главное, чтобы оно не оказалось пустышкой.

Профессор выпучил глаза от такой крамольной мысли и замахал на капитана руками.

Неприятность случилась через несколько дней. Все пойманные дубликаторы не выдержали тяжести космического путешествия не смотря на то, что им пытались создать максимум привычных условий и даже время от времени подливали предусмотрительно захваченный с планеты «родной» раствор, сдохли и опустились на дно своих аквариумов. Их в срочном порядке законсервировали в специальных контейнерах, не решив пока, понадобятся они в последствии или их уже можно перевести в разряд космического мусора.

Профессор немного расстроился, но отнесся к этому вполне философски:

— В принципе, это было ожидаемо. Немного досадно, конечно, но ожидаемо. Не может же быть, чтобы все шло так идеально, как нам хочется. Надеюсь в процессе их изучения нам все же удастся воссоздать для них подходящие условия жизнедеятельности. Ну или всегда есть второй вариант, более надежный. Можно организовать производство прямо на их планете, в естественной среде обитания, экономически это все равно будет чрезвычайно выгодно.

Вторая удивительная метаморфоза и одновременно крах всех смелых надежд главного геолога, случились неделю спустя. Некоторые реплики из биополимера вдруг потеряли свою впечатляющую прочность и постепенно, становясь все мягче и мягче, превратились в ни что иное, как в новых дубликаторов! Только поменьше размером. Превратились и незамедлительно погибли, вероятно по тем же причинам, что и их старшие товарищи. Друг за другом, все перевозимые образцы прошли стадии трансформации из прочного, с удивительными характеристиками биополимера в бесформенную разлагающуюся биомассу. Чудо-материал оказался таковым только на непродолжительное время.

Изумлению участников экспедиции не было предела. Биологи озадаченно чесали себе все, до чего могли дотянуться, пытаясь осознать, как они могли упустить из виду вариант с механизмом размножения, сразу остановившись на простейшей версии про удаление из организма ненужных элементов. Хэнэко Маэдо чесалась больше всех. На главного геолога было грустно смотреть. Сказать, что он очень огорчился из-за произошедшего, значить не сказать ничего. Как не пытался профессор внутренне сдерживать себя, а все равно надежда на невероятное научное открытие смогла достаточно глубоко пустить корни в его душе. К тому же, после изучения всех полученных экспедицией материалов, выяснилось, что основное месторождение полезных ископаемых на обследованной планете недостаточно богато и разработка его нецелесообразна. Это еще больше расстроило профессора, словно он сам был в этом как-то виноват. Получалось, что так многообещающе начавшаяся экспедиция прошла абсолютно в пустую и об этом предстояло сообщить руководству.

Атмосфера на модуле, по понятным причинам, образовалась весьма гнетущая. Иногда даже казалось, что несмотря на всю герметичность спецбоксов для хранения образцов, по коридорам модуля витал легкий запах разложения. Капитан транспортного звездолета, как только узнал о метаморфозах произошедших в трюме его корабля, ультимативно потребовал в срочном порядке выкинуть всех вновь образовавшихся и тут же почивших существ «за борт». Иначе, грозился оставить весь модуль целиком, со всеми населявшими его обитателями, у первой попавшейся на пути работающей космостанции. Ученым ничего не оставалось делать, как подчиниться и выполнить его требования. Вереница спецконтейнеров с останками дубликаторов затерялась в холоде межзвездного пространства.

— — - — -

Спустя пару дней Михайлов зашел в кают-компанию и внезапно обнаружил там грустивших Марка Осиповича и Хэнэку Маэду. При этом был открыт броневой щит обзорного иллюминатора, через который обычно посетители кают-компании созерцали звезды или панораму приютившей модуль планеты, но сейчас там было видно только металлические внутренности трюма транспортирующего их звездолета. Главный геолог отстраненно наблюдал как по одному из шпангоутов полз робот-ремонтник, проверяя какие-то коммуникации.

— Коллеги, что-то вы совсем приуныли. Ну не стоит так расстраиваться, в конечном счете это всего лишь рабочие моменты. Будут у нас еще интересные экспедиции и захватывающие дух открытия! Вселенная еще способна нас удивить, вы же сами это утверждали.

— Человеческой жизни не хватит чтобы узнать и микроскопической доли всех тайн мироздания. Тут главное другое, тут главное не упустить свою. Мне казалось, что я не упустил…

— Не унывайте, профессор, значит это была не она. — в очередной раз попытался подбодрить коллегу капитан, потом уточнил о насущном — Простите что спрашиваю, но вы уже сообщили руководству?

— Да, сообщил. — все так же флегматично ответил профессор, потом неожиданно добавил — Слушайте, а подам-ка я в отставку!

— Перестаньте, никто вас туда не отпустит. И в первую очередь мы, пока вы не найдете свой личный вселенский секрет.

— Спасибо на добром слове.

Все опять замолчали, каждый думал о своем. Михайлова по-прежнему занимал вопрос первой детской площадки, он бы не отказался еще раз обсудить его с коллегами, но из уважения к чувствам профессора сам не начинал этот разговор. Марк Осипович то ли понял желание капитана, то ли думал об этом же, но спустя некоторое время заговорил:

— И все-таки это были первые переселенцы.

— Есть новые доказательства? — сразу заинтересовался Борис.

— Есть. В поисках этих доказательств я залез в электронные архивы транспортника. Не могу сказать что они значительно объемнее чем на нашем модуле, но подбор информации проведен по другому алгоритму, менее специализированно. И знаете что? Там все-таки нашлось упоминание про эту самую детскую площадку, один в один как объекты, с которыми нам пришлось иметь дело. Даже картинка есть. Она входила в стандартный набор быстровозводимых вспомогательных построек, которыми комплектовались все отправляемые дредноуты и имела свою собственную аббревиатуру. Как вы думаете какую?

— Неужели ДП?!

— Верно, ДП-5! Или семь. Если честно, уже успел запамятовать… Но если вам нужно точно…

— Нет, благодарю, цифра абсолютно неважна. Лучше скажите, почему все-таки детская площадка? Почему они начали именно с нее?

— На сколько я разобрался — это традиция! Тогда было особенное время, время необычайно отважных людей, время первых полетов на сверхдальние расстояния, время зарождения новых традиций. И это одна из них. Первое, что ставили колонисты, приняв трудное решение обосноваться на той или иной планете, это детская площадка, как знак того, что они здесь надолго.

— А что, вполне логично. Но тогда куда делось все остальное? Должно же быть какое-то «все остальное»? Наши зонды прочесали близлежащую акваторию вдоль и поперек на пределе возможностей, но ничего, даже отдаленно похожего там не нашли.

— Тут остается только строить догадки. Первое предположение, которое приходит мне в голову — остального и не было.

— То есть как это, не было?!

— Вероятно, им пришлось по какой-то причине спешно ретироваться с этой планеты. Так спешно, что даже некогда было собирать свое драгоценное имущество.

— Твердь не удержала вес огромного дредноута и поплыла?

— Вполне рабочее предположение. На тот момент системы сканирования грунта были на порядок хуже, в режиме «пока ножкой не потрогаешь». Мы даже сейчас, чтобы достоверно убедиться, после всех аппаратных проверок, все равно «ножкой пробуем».

— Хм… Допустим все так и было. Но тогда я не понимаю зачем они изначально пытались там обосноваться, на планете же нет пригодной для дыхания атмосферы?!

— О! Тут мы подходим к самому интересному! Если судить по динамике развития этой самой атмосферы, газовая смесь раньше была вполне пригодна для дыхания человека, но об этом лучше расскажет Хэнэко Маэда. В свете последних открытий, у нее появилась свеженькая теория относительно этого вопроса.

— Пока вы тут разгадывали тайны детских площадок, мы, в своем отделе, тоже без дела не сидели! — незамедлительно вступила в разговор Хэнэко и тут же сокрушенно добавила — Могла бы я так сказать, если бы не опростоволосилась с размножением дубликаторов.

— Не стоит себя корить, Хэнэко! Как справедливо заметил Марк Осипович, не дано отдельно взятому человеку знать и микроскопической доли вселенских секретов.

— Благодарю, но для моего случая утешение не совсем, простите, подходящее. В моем случае это не про знание, это про профессиональную ошибку. Могла бы догадаться проверить и этот, вполне очевидный вариант.

— Ну на счет очевидности вы однозначно преувеличиваете!

— Ладно, попробую хотя бы частично реабилитироваться. Вы уже знаете, что обилие мхов, произрастающих на нашей бывшей подопечной, в результате своей жизнедеятельности выделяют большое количество кислорода. А вот дубликаторы наоборот, в процессе своего творчества активно его поглощают. Образовавшийся на этой планете баланс был весьма тонок. Вброс такого мощного раздражителя, как детская площадка… — начальник биологического отдела непроизвольно улыбнулась — Черт побери, как же все-таки необычно это звучит! Ну так вот, вброс такого мощного раздражителя привел к серьезной стимуляции размножения у дубликаторов. Хоть и в меньшей степени, но она продолжается и сейчас, так как подрастают новые особи, которые еще не встречали такой привлекательной формы, как древняя игровая площадка для детей.

— О! Слыхал?! А ты меня еще за усеченный конус третируешь! — изумленно прокомментировал последнюю фразу внезапно заглянувший в кают-кампанию первый пилот и увидев начальство быстренько ретировался, вытолкав при этом напирающего сзади второго.

Михайлов махнул на них рукой:

— Совсем дуреют от безделья. Хэнэко, продолжайте, пожалуйста.

— Так вот, прогрессирующее увеличение популяции этих существ стало причиной усиленного поглощения кислорода и газовая смесь постепенно сместилась по составу не в лучшую для человека сторону. Впрочем, как и для населяющих планету животных, многие виды подстроились, те кто не смог, к сожалению, вымерли.

— Не может быть! И причина тому всего одна детская площадка?!

— Да, всего одна, давным-давно забытая людьми детская площадка.

— Никогда бы не подумал… — продолжал удивляться Михайлов.

Снова помолчали. Ученые грустно, капитан изумленно.

— Интересно, есть ли возможность у природы переломить ход своего развития в обратную сторону и вернуть утраченное равновесие? Или всему живому на планете когда-нибудь придет конец? Ведь, как вы справедливо заметили, тут получается явная прогрессия: больше дубликаторов — больше ДП, больше ДП — больше дубликаторов, ну и так далее.

— Логичное предположение, которое так же возникло и у нас в отделе. Но, к всеобщему удивлению, составленный компьютерный анализ показал, что пик популяции уже пройден. Могу с уверенностью сказать, что в период максимального количества особей весь материк был покрыт ДП, а на данный момент, как вы прекрасно знаете, занята только половина острова. Вероятно, пока ситуация приближалась к критической, биосфера планеты все же смогла отреагировать и выработала некий защитный механизм, ограничивающий их размножение. Сейчас все данные указывают на то, что ситуации с атмосферой улучшается.

— В таком случае, остается только порадоваться за местные живые организмы.

— Соглашусь с вами. Простите, профессор, но как биолог я даже рада, что с биополимером вышла осечка, теперь корпорации нет повода вмешиваться в естественный ход развития жизни на этой планете. — сдержанно ответила Хэнэко, хорошо понимая чувства главного геолога — Но моя теория подлежит всесторонней проверке и доказательному подтверждению. Вот только кто этим будет заниматься? У нас ведь другие задачи, не так ли?

— Все верно, совсем другие… А действительно, что теперь с ними будет? — спросил Михайлов.

— Да ничего не будет. Согласно соответствующего Закона Галактического Правительства «Об обнаружении новых видов и форм жизни», руководство передаст информацию о дубликаторах в ЦИ ГФЖ (Центральный институт галактических форм жизни), те загрузят ее в архив с пометкой «не проверено» и забудут об этих уникальных существах на десятилетия, а вернее и того дольше. Не хватает у них специалистов, чтобы проверять все поступающие материалы. Оно и понятно, кому охота возиться со всякими экзотическими, а зачастую и опасными созданиями где-то на задворках нашей галактики, да еще и за скромную бюджетную зарплату. — продолжал предаваться пессимизму профессор.

— Нет, ну вы только подумайте! Каков онтогенез! Проходить столь разительные по параметрам стадии в процессе своего развития! Это ли не чудо?! — покачала головой Хэнэко Маэдо.

— Чудо, которое никому не нужно, ибо на данный момент не имеет практического применения.

В кают-компании опять повисла тишина. У каждого в душе минувшая экспедиция оставила свой, неизгладимый отпечаток, так же, как и многие предыдущие. Осмысление новых загадок мироздания, необычные ситуации и обстоятельства, в которые попадали люди в неизведанных мирах, навсегда меняли их, добавляя в каждого что-то новое, иногда парадоксальное, порой то, с чем до них еще никто не сталкивался. В силу огромного разрыва периодов существования, современные люди были далеко уже не те, что смело отправлялись в опасный полет на несовершенных дредноутах сотни лет назад. Но было и то, что их объединяло. И те, и другие, познавая новое, толкали человечество к развитию. Хочется верить, что созидательный процент в этом развитии, пусть и медленно, но все же увеличивается относительно процента разрушительного. Несмотря на все свои пороки, которые человечество упорно тащит за собой сквозь века, все же есть в людях и много бесспорно хорошего, что заново появилось или издревле продолжает в них развиваться.

Михайлов вдруг улыбнулся, его поразила неожиданно-парадоксальная мысль и он незамедлительно поделился ею с остальными:

— Какая все-таки ирония! Получается, что у венца эволюции нашей Галактики — человека, — он поднял указательный палец вверх, пытаясь подчеркнуть самоназванную исключительность человечества — За размножение отвечает, в основной своей массе, простейшее желание получить удовольствие на физиологическом уровне, а у глупого желеобразного создания, с минимальными зачатками разума — непреодолимая жажда творить прекрасное!

— — - — -

Все проходит. Прошла и общая нервозность, вызванная внезапно открывшимися обстоятельствами, которые поставили крест на, казалось бы, уже осязаемых выдающихся итогах экспедиции. Обстановка в экипаже постепенно нормализовалась настолько, насколько это было возможно в данной ситуации. До станции, где сотрудникам предстояло сдать МГРС-27 на послеэкспедиционную дезинфекцию и последующее техническое обслуживание оставалось двое суток пути.

Свою часть работы капитан выполнил добросовестно. Психологический осадок прошедшего рейда постепенно отпускал. Все вновь увиденное, в том числе вызывающее удивление, наконец перемололось в сознании и заняло свои места в его обновлённом мировосприятии. Он обрел внутренне равновесие, но время от времени, что-то еле уловимое ненавязчиво тревожило Бориса. Капитан не пытался конкретно разбираться, считая это остаточным послевкусием экспедиции, которое вскоре пройдет само-собой. Но оно не прошло, а вместо этого неожиданно проявилось во всей своей красе, когда он случайно встретил идущего по коридору Эриха Штейна.

— Точно! — схватился за голову капитан — Муравьев мне в скафандр!

— Му… ра…

— Неважно, Эрих, сам не знаю кто это. Я же совсем забыл о том, что у нас в двигателе остался еще один дубликатор!

— Ни в коем случае, капитан. Вы забыли, а я нет. Какой был бы из меня начальник инженерной службы, если бы я оставил без внимания тот факт, что у меня в главном двигателе деталь из неизученного организма! — с улыбкой сказал главный инженер.

— То есть вы его уже демонтировали, ну или точнее собрали то, что от него осталось и утилизировали?

— Не совсем так. Демонтировать-демонтировал, но пока не утилизировал.

— Почему же?!

— Видите ли…. Хм… Я, конечно, не биолог, но можно легко предположить, что после пребывания при таком давлении и температуре, какие бывают в работающем двигателе космического корабля, народится из данной детали вряд ли уже кто-то сможет.

— Согласен… И?

— Так оно и вышло. Я конечно не геолог, но я инженер и немного понимаю в материаловедении. На мой взгляд «образец», после пребывания в работающей камере сгорания реактивного двигателя, не только не утратил свои лучшие характеристики, а наоборот стал еще крепче! Если провести аналогию с металлом, прошел, так сказать, закалку.

В полном недоумении, встав посреди прохода, Борис Демидович пытался переварить эту вновь поступившую невероятную информацию. Наконец подняв взгляд, он обнаружил идущего к ним опечаленного главного геолога и задумчиво произнес:

— Как думаете, Эрих, стоит ли нам сообщать об этом потрясающем факте Марку Осиповичу?