Бездушное железо

Глава 1

Это мог быть совершенно обычный рейс. Но руководство Космик Персей Лайн решило провести эксперимент, именно на вверенном мне судне. Вчера мне позвонил сам заместитель генерального директора и, ничего не объяснив толком, приказал приготовиться к приему необычного груза: двух пассажиров и робота последней модели. Теперь я сижу как на иголках: этот приказ вызвал столько проблем!

Сначала, чтоб было понятно, я должен рассказать о нашем грузовом звездолете. Называется он Толстокожий 2500. Это отличный, проверенный жизнью и космосом, тягач из известной серии Толстокожих, начиная с первой серийной модели «Толстокожий 250», которая первой покорила космос и сердца космических дальнобойщиков. Цифра в названии означает количество стандартных контейнеров, которые может транспортировать тягач.

В контейнерах, естественно, располагается груз, а мы, я и экипаж из трех человек, располагаемся в жилом отсеке Толстокожего. Надо отметить, что в 2500-й модели жилой отсек довольно большой, и позволяет расположиться с известным комфортом: каждому члену экипажа полагается отдельная каюта. Но лишних кают у нас, все же нет, так что размещение еще двоих пассажиров заставит экипаж ужаться.

Лично я своей каютой делиться ни с кем не намерен, а вот доку придется перебраться к первому помощнику и уступить свою каюту пришельцам. Почему доку? А кому же еще? У матроса такая маленькая каюта, что хоть переселяй его, хоть нет: втиснуть в нее двоих не представляется возможным. Что касается робота, то ему каюта не положена.

В общем, я отменил увольнительные, и все члены экипажа вместо того чтобы зажигать на планете или на одной из станций, вращающихся вокруг нее, сидят как идиоты на корабле и ждут большую упаковку с этим гребаным роботом, а так же челнок с двумя учеными пришельцами. А сегодня последний день перед вылетом, а после целых три месяца в космосе, и неизвестно получится ли там сойти на берег.

Это только молоденькие курсанты бредят дальним космосом. Большинство попадает на такие вот тягачи, на которых одна только рутина: прилетел, скинул контейнеры, присоединил другие и полетел дальше. Планеты и станции всегда одни и те же. Уже через год, после четырех рейсов узнаешь о них все что нужно, а через три года хочется лезть на стенку, а то и на потолок, что, в общем, возможно, если попросить ИИ поменять искусственное тяготение на обратное.

- Челнок Персей - 115 запрашивает у Толстокожего разрешение на стыковку.

«Ну, наконец-то, сколько, можно еще ждать», - подумал я.

- Челнок, говорит капитан - стыковку разрешаю. Мы вас уже заждались.

- Извиняйте кэп! Мы и так несемся сломя голову. Нас озадачили совершенно внезапно – только вчера.

- Но имейте в виду: вашей большой коробки нам пока не доставили.

- Ах коробка! – на том конце глупо захихикали. - Не переживайте: с ней полный порядок.

Еще несколько минут маневров, и характерный глухой удар, смягченный мощным пружинным буфером, возвестил о стыковке. Шлюз открылся и оттуда вышли трое: двое мужчин и она, вылитая Барби. Сеня, наш матрос, аж рот открыл от изумления. И было от чего. Даже я, человек солидный и женатый, сумел отвести взгляд только с третьей попытки. Мужчины переглянулись между собой и весело заржали.

- Миша, робототехник, - представился тот, который был пониже и поплотнее.

- Дима, охрана и психология роботов, - добавил второй, высокий брюнет с ясными серыми глазами.

- А эта красавица, - Миша кивнул на девушку, - и есть наша коробка!

- Сан Саныч, капитан этой посуды, - представился я. – Это мой зам Вася, это док, Константин Иванович, а самый молодой - наш матрос Сеня. Добро пожаловать на борт.

Пока я представлял всех – экипаж пялился на робота, как на топ-модель. Глядя на них, мое сердце екнуло с десяток раз не меньше, видно чуяло, что будут с этой Барби проблемы.

- Ее зовут Аграфена, - закончил представление Миша. – Она будет стажироваться на звездного капитана грузового флота.

Народ кисло посмотрел на него, уж больно не вязалось имя Груша с красавицей роботессой.

***

Не знаю как там уплотненно-заселенные, а я спал как обычно, хотя снились мне невероятные красотки. На завтрак народ тянулся. Видимо всем тоже снилась всякая ерунда. Встрепанный Сеня пришел с темными кругами под глазами, видимо всю ночь снился секс с Аграфеной, а может не только снился. Члены перенаселенных кают тоже явно не выспались: тут причина не была столь явной, может в этом тоже была виновата наша Груша, а может они не привыкли делить каюту с кем-то еще.

Док как всегда вышел к столу бритым до блеска, расчесанные темно-русые волосы лежали в безупречном проборе. Зам, как всегда с трехдневной щетиной, вялый, в спортивном костюме. Он всегда пользовался любым случаем или предлогом, чтобы не носить форму. Наши варяги выглядели почти нормально, но остатки синих кругов были заметны и под их глазами. Завтрак в кают-компании прошел тоже как всегда, разве что пришлось немного потесниться за столом, все же два лишних человека требовали места. Но атмосфера была натянутая, для меня было очевидно, о чем думают члены экипажа, или, возможно, правильнее говорить о ком. В общем, Аграфена производила обалденное впечатление на всех мужиков. Пожалуй, очень выигрышный образ для робота.

- Кэп, пока робот на зарядке, позвольте мне ввести вас и экипаж в курс дела, - начал Михаил.

- Мне самому любопытно, какого лешего тут происходит, - согласился я.

- В общем, Аграфена – биомеханический робот-андроид новейшей модели, практически не отличимый от человека, причем не только внешне. Это опытная, самообучающаяся модель, в которую заложены только базовые функции. Их там конечно о-го-го сколько, но, все же, не достаточно. Она призвана заменить ряд специалистов людей на звездолетах компании. А так как она будет конкурировать с людьми, то ее нейросеть требует обучения в условиях реального полета. И, вообще, ей остро необходим реал. Нас отправили присматривать за ней – вдруг сбой или перегрузка системы: маловероятно, но вдруг. А силища у нее: на троих здоровых мужиков хватит, это только по виду она хрупкая.

- Хм, насколько я понял, она лишит некоторых из нас работы? И кого именно?

- Вообще, она многое может, но конструировали ее как капитана. Соответственно, она может заменить любого из вас. И учитывая, что она не спит, а объем ее памяти стремится к бесконечности, то, наверное, даже любых двоих.

- Значит, обучая ее, - я рою яму себе. А если точнее, всем экипажам компании. Знаете, мужики, когда об этом узнают мои коллеги-капитаны, оставшиеся без работы, то моя репутация упадет на уровень городской канализации, и никто даже руки не подаст. Да я сам не смогу себя уважать.

- Сан Саныч, я хочу напомнить, что у вас контракт, - тихо сказал Дима. – У вас всех контракт, если вы откажетесь, они вас уничтожат. Сами знаете, какие неустойки по одностороннему разрыву контракта. Скажите, кто из вас может себе позволить заплатить такие деньги?

Всеобщее веселое возбуждение вдруг резко сменилось мрачной тишиной. Неустойка у всех была разная, пропорциональная жалованию, но для всех одинаково неподъемная.

- Я подчинюсь, - первым заявил Сеня, после короткой паузы, нервно разглаживая длинные русые волосы. - Я не могу отдать столько денег, у меня младшие братья, которым нужно образование и хорошая работа, а без моих денег ничего этого не будет. Я надеюсь, что проработаю еще года три-четыре и успею оплатить им универ. А после они помогут мне, безработному, встать на ноги.

- Я тоже продолжу, - Вася сник и стал ниже ростом и виновато посмотрел на нас. - Сами знаете, что о нас с женой некому позаботиться, и если я сейчас начну бороться за идею, то окажусь на помойке. В тех местах, откуда я родом, совсем нет работы, и нам останется только бомжевать. У меня есть кое-какие накопления, на них я смогу протянуть лет пятнадцать, даже если останусь без работы. Но неустойка - это голодная смерть для нас обоих, и она начнется прямо завтра. Мужики, я к этому совсем не готов.

- Я тоже остаюсь, - док мрачно посмотрел на меня, - и тебе советую поступить так же.

Его правый глаз задергался в тике, это означало, что Константин Иванович жутко разнервничался.

- Ты же знаешь, Александр, что они отберут у тебя все, еще и должен останешься, а когда состоится суд, то там поставят вопрос о пенсионных отчислениях. Раз! И все мы их лишимся. Никто из нас не получит даже мизерной пенсии. Это верная голодная смерть. Не думаю, что наши коллеги будут нам настолько благодарны, что устроят для нас сбор средств.

- Я, мы оба, - дрогнувшим голосом начал Миша, - в общем, мы понимаем, что вам очень нелегко. И выбора у вас нет.

- Именно поэтому ее сделали женщиной, - Дима посмотрел мне в глаза, - и, как мне сказали на ушко психологи из фирмы разработчика, ее специально сделали такой безумно красивой.

- Я не дурак, в капитанах таких не держат – догадался уже, это чтобы мужики головы теряли и не слишком сопротивлялись, когда их будет подсиживать вот такая красавица роботесса.

- Да, сами понимаете, что всю эту ситуацию, чуть не слово в слово они спрогнозировали, - Дима был мрачен, как демон из преисподней. - Так вот вам велено передать, что если вы будете сотрудничать, то вам дадут доработать до пенсии. Но вы должны выдать результат.

- Да, - Костя тяжело вздохнул и сунул пятерню в свою черную, ухоженную бороду, - обложили со всех сторон черти полосатые. Их психологи все варианты просчитали.

- А разве когда бывало иначе, - отозвался Василий. - Всегда они нас имеют, а не мы их. Так было и так будет. И тут ничего, знаете ли, поделать невозможно.

- Я так понимаю, что если я один стану в позу, то подставлю не только себя, но и вас троих.

- И нас с Димой тоже, - добавил Миша. - Ведь мы в такой же шкуре, Сан Саныч.

- Поправка всех вас. Поэтому я согласен остаться и работать с этим дерьмом. О боже! Как я ее ненавижу!

Мрачные взгляды остальных мужчин, попавших в беду вместе со мной, были мне ответом. Эйфория, вызванная женской красотой роботессы, исчезла как по мановению волшебной палочки. Теперь мы были завоеванной нацией, а она завоевательницей, посягнувшей на все самое святое, что у нас было. Она, нет, безличное оно, покушалось на наши жизни и жизни тысяч парней, таких же, как и мы.

***

Груша все время зависала за моей спиной и заглядывала через плечо, пока я с максимально возможной скоростью щелкал переключателями и кнопками на пульте управления. Наконец, взвыл главный двигатель, хотя тут в рубке он был почти не слышен, но его вибрация докатывалась и сюда.

- Ей, наверное, достаточно один раз увидеть, как я это делаю, и она запомнит все в точности и навсегда? - спросил я у Миши, сидевшего в штурманском кресле, закинув ногу на ногу, а его дорогой черный туфель висел в воздухе вызывающе высоко.

- Да, кэп. Впрочем, Аграфена и так знает все правила взлета, она на тренажере тыщу раз взлетала, стыковалась, разгружалась. Но с человеком - работает впервые.

- Да, а после этой работы человека пнут коленом под зад, - не сдержался я, - прямо в открытый космос.

- Тут вы не правы, капитан, - красотка впервые открыла рот, - по правилам компании, которые соответствуют федеральным законам, избиение служащих недопустимо, - заявила она. – Капитан, если на вас нападут - зовите меня.

Даже в синем курсантском комбинезоне она смотрелась шикарно. Но магия, действовавшая в момент прибытия, была разрушена, и ее красота меня больше не трогала. Теперь я думал, что это оно, бездушное железо, которое уничтожит нашу профессию и займет места всех капитанов торгового флота.

- Прекратить разговоры, мы уже отстыковались и летим, сейчас, как только отойдем от причала и развернемся, перегрузка навалится. Так что все в противоперегрузочные кресла марш!

Я сам первый выполнил собственный приказ и сел в кресло. Но ее ответ не шел у меня из головы. Так мог ответить здоровяк Вася, мастер дзю-дзюцу, член моего экипажа, для которого все мы были как братья. А оно, что, тоже считает себя членом экипажа?

Так она и торчала за моей спиной всю первую неделю, пока мы летели к городу-станции Лондон-22, крутившейся на орбите Альбиона семь, со стотысячным населением, в основном выходцами с Альбиона два.

Первую неделю все мы много раз срывались, и я, и ребята не раз делали нелестные замечания в адрес Аграфены, но она не реагировала на них. Настоящая девушка уже бы наговорила нам кучу гадостей и смертельно обиделась, но оно продолжало отслеживать наши действия. А что с нее взять? Одно слово - оно!

Неделя выдалась спокойной без всяких ЧП, и мы смотрели фильмы и играли в шахматы, пока звездолет несся по инерции сквозь пространство. Хотя как посмотреть на это дело: в академии преподаватель по двигателям утверждал, что все относительно и это пространство несется сквозь нас.

***

Мы начали тормозить на гигантском расстоянии, едва миновав две трети пути, еще не видя станции, которая сияла огнями, что твоя рождественская елка, которую мы, каждый год, по древней традиции, вынимали из большой коробки и украшали пластмассовые ветви гирляндами лампочек. Станцию удалось разглядеть с пятнадцати тысяч километров. Хотя нам было не до красот: наши противоперегрузочные кресла обжимали тела с такой силой, что дышалось через раз, а звездолет был развернут кормой к станции и тормозил главным двигателем. Но все обошлось: наш ИИ оказался на высоте, впрочем, как и всегда.

Мы снова развернулись, чтобы главный двигатель не снес, что-нибудь важное с корпуса станции, и шли на тяге вспомогательных двигателей, стараясь сбросить скорость до разрешенной для состыковки со станцией.

- Причаливание к шестому причалу, до стыковки четыре минуты двадцать семь секунд, - объявил он нам по громкой связи. – Магнитные ловушки активированы, скорость сброшена до расчетной. Портовые власти готовы провести таможенную проверку. Портовый суперкарго пришлет контейнеровозы за грузом через час. Им нужны контейнеры из хвоста нашего поезда с номера две тысячи двести семь по две тысячи двухсот пятидесятый. Погрузка завтра с утра.

- Отлично, - отозвался Василий, - полдня и вечер у нас свободны – можно сойти на берег и оттянуться.

- Я тоже хочу на берег, - неожиданно заявила Аграфена.

Мы с Васей только переглянулись.

- Кэп, вам придется разрешить ей сойти, - вмешался Дмитрий, - ведь ей придется это делать впоследствии. Причем не только сойти, вы должны ее взять с собой в канцелярию порта, она должна обучаться в реальных условиях, знать, что и где расположено и уметь оформлять все бумаги.

- Разрешаю курсанту сойти на берег, - преодолевая неприязнь, выдавил из себя я.

И уловив на себе взгляды Михаила и Дмитрия тут же добавил:

- Под ответственность двух сопровождающих.

***

Док вызвался быть дежурным по кораблю. Это устраивало всех. Он не был любителем низкокачественной выпивки и случайных знакомств. Остальным, было остро необходимо отправиться куда-нибудь, для смены обстановки. На станции была собственная полиция, но работала она из рук вон плохо – в ее составе почти отсутствовали настоящие профессионалы. Так что я велел всем держаться вместе. А поэтому мы всей толпой отправились в канцелярию порта, где нам оформили все необходимые бумаги и заплатили за груз и его доставку. При этом Груша ни на шаг не отходила от меня.

- Учится, гадюка, - шипел за спиной Семен.

- Да не дотягивает она до гадюки, не оскорбляй животное, - отвечал ему Василий, - оно просто бездушное железо.

Дмитрий и Михаил тоже не отходили далеко, ведь она была на их ответственности.

Потом Вася стал главным, так как отлично разбирался в разных барах и напитках, он повел нас в какой-то закоулок, где была замечательная забегаловка с очень умеренными, по космическим меркам, ценами.

Мы вчетвером заняли столик и заказали местного темного и яичницу с беконом. Аграфена застыла столбом посреди небольшого зала, она совершенно не понимала - зачем мы сюда пришли. Поэтому Дима, вошедший последним, приобнял ее за талию, как нормальную девчонку и повел к барной стойке, со словами:

- Эй, красотка, посиди немного рядом.

Оглядев бар, я приметил только четверку парней за одним из столиков. За свои годы капитанства видел я всякий народ, а потому сразу признал в них варновцев. С виду они были похожи на нас, но тяготение на Варне вдвое превышало земное, и по этой причине они были невероятно сильны. Можно было сказать, что они были волками в овечьей шкуре. Когда-то вся Варна жила космическим пиратством, а их так и звали звездными волками. Это соседство мне не понравилось, но было уже поздно. Один из варновцев поднялся и пошел мягкой кошачьей походкой к стойке.

- А мне можно присесть рядом? - спросил он, глядя на Аграфену.

Никто не удостоил его ответом, но он все равно сел.

- Красавица, могу я угостить тебя пивом?

- Девушка не пьет сегодня, - ответил Дмитрий.

- А ты не встревай, у нее чай самой язык имеется.

- И вообще она сегодня со мной, - продолжал Дима, не подозревающий подвоха.

- Видел я, как ты ее снял пять секунд назад, так что я бы на твоем месте отвалил и не вякал.

Дима сполз с табурета. Я почуял беду, похоже, охранник и не подозревал, с кем имеет дело.

- Варновцы, - тихо сказал я своим. – Сеня, не встревай – убьют, лучше открой дверь на выход. Хрупкого сложения Семен лениво пошел к двери. Моя рука уже тянулась за бластером, висевшим подмышкой. Вася сунул руку в карман. Я знал, что там у него кастет. Он отлично понимал, что даже боевые искусства могут оказаться недостаточными в драке против звездных волков. У этих парней тоже были навыки рукопашного боя, а их мышцы - непробиваемы. Шансы применить болевые приемы практически сводились к нулю из-за двукратного превосходства в силе.

- Шеф, не дай тем троим встать из-за столика, а я к Диме.

Я тоже встал из-за стола и сделал три шага в сторону тройки варновцев. Мой бластер уткнулся в спину одного из них, и я тихо, но весьма грозно сказал.

– Сидите смирно и все будете живы. Двое повернули головы в мою сторону и их глаза злобно блеснули. Третий внял совету и не шевелился.

Тем временем Дима стал перед задирой, и они продолжили обмен угрозами. Наконец, варновец не выдержал очередной тирады Дмитрия и его кулак с невозможной, нечеловеческой, скоростью въехал Диме в живот. Тот сложился пополам и рухнул на пол, отлетев на добрых два метра. Но рядом уже был Вася. Он отлично понимал, что по-честному они даже вдвоем с Димой не побьют своего грозного противника. Поэтому он, коротко вмазал варновцу кастетом в лоб. Тот крякнул и упал с табурета. Вася не долго думая добавил ему в солнечное сплетение и почувствовал, что ударил кастетом словно в стену. Такая уж мускулатура была у парня. Вытащив наручники, он захлестнул один браслет на его руку, а второй на ногу табурета, прикрученную намертво к барной стойке.

Дима все еще лежал и хватал воздух ртом, как рыба на берегу. И тут на стене, за спиной робота-бармена вспыхнуло оранжевое табло с надписью «Разгерметизация», сирена заквакала просто оглушающее. Мы рванули к двери, которую уже распахнул Семен, правда, по другому случаю. Миша чуть не выпрыгнул из-за стола, опрокинув стул, и рванул к двери, я начал пятиться, держа варновцев на прицеле, Аграфена даже не сдвинулась с места, а Вася среагировал мгновенно, сказались многократные тренировки. Он схватил Диму за руку и рванул к двери, волоча его по полу. За дверью был коридор, при необходимости служивший шлюзом. Сеню трусило от страха, но парень продолжал держать дверь для нас.

Вася обогнал меня и скрылся в коридор вслед за Мишей.

- Аграфена за мной, - сделал я отчаянную попытку, повернулся и побежал из бара.

Семен юркнул в двери прямо передо мной.

Тревога, как выяснилось секундой спустя, вовсе не была учебной. Сквозь еще не закрывшуюся дверь я увидел, как задняя стена бара разлетелась в пластмассовые щепки, и почти весь бар заполнил собой контейнеровоз - один из тех мини тягачей, которые отцепляли контейнеры и по одному возили их на склад. Через огромную дыру воздух вылетел в мгновенье ока, высасывая вслед за собой всякие мелкие предметы, включая людей. Я успел заметить, как воздушный вихрь слизнул робота-бармена и Аграфену. Дверь шлюза захлопнулась с невероятной быстротой. Ни один их варновцев забежать в шлюз не успел.

- Ну вот, Сан Саныч, ты только что убил троих, а Вася четвертого, да еще и роботессу потерял.

***

Я не придумал ничего умнее как вернуться на Толстокожего. Юридически это была территория другого государства, то есть корпорации, и местная полиция не имела права трогать нас. Формально мы не были ни в чем виноваты, не мы начали драку – мы только защищались. Так что бояться нам было нечего, разве что могли возникнуть длительные расследования, и наш полет будет прерван. Это было чревато проблемами. Политика кампании не одобряла сбоев, задержек и отставаний от графика.

- Искин, - сказал я, - ты в курсе, что там произошло?

- Смотрите кэп, я тут получил доступ ко всей инфе!

Главный ходовой монитор вспыхнул и все повернули к нему головы. На экране было видно, как погрузчик отцепил очередной контейнер от хвоста нашего поезда и стал набирать скорость, но вдруг один из двух его далеко разнесенных двигателей, что называется, пыхнул синим пламенем. Секунда, и произошел взрыв. Погрузчик оторвало от контейнера, и они полетели, удаляясь друг от друга под углом градусов пятнадцать. Контейнер врезался в четвертый причал, по счастью пустой, а погрузчика понесло дальше. Его правый двигатель работал на всю катушку и раскручивал вращение все сильнее. И вот он врезался в глухую титановую обшивку. Ролик остановился.

- А за обшивкой сидели мы, - сказал Сеня.

- Да уж, выпили на славу, - посочувствовал Константин Иванович. - Хорошо, что Искин станции все рассчитал, и за двадцать секунд до удара, оповестил опасный сектор.

Диму принесли едва живого, и он все еще был в отключке. Он едва не умер от удушья и внутренних разрывов, и док приложил массу усилий, чтобы вытащить его. В дело пошел аппарат искусственного дыхания. Только благодаря нему, охранник остался жив. Миша был мрачен. Он весь испереживался из-за Димы и потери робота.

- Эх, если бы у нее был какой-никакой маячок, сказал Вася.

Миша резко оживился.

- Да есть у нее маячок, часов на десять хватит.

- То есть еще часов на восемь, - уточнил я. - Тогда, Миша, сделай так, чтобы я его мог отследить, а Вася сейчас нам робоскаф снарядит.

- Кого?

- Роботизированный скафандр. Ну, такой скафандр автономный, в нем как в малом челноке можно летать, только недалеко. Он на одного человека рассчитан и оборудован манипуляторами.

- Покажите, как управлять - я сам полечу.

- Ну что ты, Миша, как маленький, - ответил Костя. – Если кто и сможет найти и поймать Аграфену, так это Сан Саныч, он пилот непревзойденный, лучше него я никого не знаю.

Через десять минут я уже мог отслеживать сигнал на экране робоскафа, а еще через десять Василий доложил:

- Шеф робоскаф готов, можно лететь.

- Влез я, немного помучившись, комплекция, знаете ли, уже не юношеская. Но, где надо, Василий с доком подпихнули и дверку на спине скафандра нажали, как следует, до характерного щелчка. И почувствовал я себя как средневековый рыцарь, располневший к пятидесяти годам, в старых доспехах своей юности. Но устроился кое-как, так что можно стало пилотировать. Глянул на экран и заторопился. Нажал старт, и специальный толкатель вытолкнул робоскаф в космос.

ИИ проложил курс перехвата, и я нажал акселератор. Аграфена удалялась от станции с относительно небольшой скоростью, но опережала меня на два с половиной часа. Впрочем, аппарат, в котором я находился, тоже не отличался скоростью: он был предназначен для всяких ремонтных работ, связанных с внешними проблемами нашего Толстокожего. Это была новая модель, на которой я и летал-то всего пяток раз, и то на малых скоростях. Ломается наш тягач не слишком часто, надежный он очень. Ну а тут все зависело от скорости. Включил я форсаж и кинулся в погоню.

Понятно, что ИИ сразу все просчитал, ввел коррекцию траектории с учетом форсажа и выдал время четыре часа двенадцать минут и столько-то секунд. Это означало, что я шел на форсаже со скоростью более чем в два раза большей, чем Аграфена. Но форсаж не вечен, и скоро я достигну максимального разгона. ИИ отключит двигатели для экономии топлива, и погоня продолжится, но по инерции. Эта инерция то сжирает прорву топлива, а то невероятно его экономит. И чем больше летишь по инерции, тем больше экономит.

Ну, лететь мне больше четырех часов, спать нельзя, и начал я песни петь, нравится мне это дело: русские народные, романсы всякие и старых душевных бардов тоже люблю. В общем, репертуар у меня обширный. Связь, конечно, включена, но мои ребята в курсе этой моей привычки. Знают – раз пою, значит все в порядке.

Делать особо нечего, ИИ траекторию по мере разгона откорректировал, время сократилось на пятнадцать с чем-то минут, коррекцию траектории тоже без меня сделали. Собственно говоря, моя работа начнется тогда, когда мы нашу роботессу догоним.

Четыре часа прошли под мой собственный концерт. В очередной раз, взглянув в иллюминатор, я увидел Аграфену, она медленно кувыркалась в пространстве. Теперь, когда я ее видел, гонка приобрела смысл. Я бросил песни и сосредоточился на правильном подходе к моей цели. Моя задача заключалась в том, чтобы догнать робота, остановить вращение и захватить ее одним из манипуляторов.

Цель довольно быстро приближалась, и я, сунув руки в гнезда нейроприводов манипуляторов, приготовился ловить. Две огромных пятерни из холодоустойчивого пластика пришли в движение, подчиняясь командам моего мозга, считываемых через давление мышц на нейродатчики. Плавный взмах и я на мгновенье мягко коснулся ноги роботессы, притормозив ее вращение. Тут было важно действовать мягко: Аграфена еще не успела замерзнуть, по моей прикидке она остывала на 0,7 градуса в час. Воздух ей был не нужен. Так что она была вполне в рабочем состоянии. В общем, с трех попыток я ее задел два раза, и вращение почти остановилось. Потом приблизился еще на пару метров, осторожно выдвинул обе руки и сгреб ее в охапку. Датчики давления мигнули зеленым и желтым, показывая, вполне приемлемый, уровень давления манипуляторов, и все успокоилось. Сквозь переднее обзорное стекло я видел, как она схватилась за толстые пальцы манипуляторов своими маленькими руками. Теперь назад. Я приказал ребятам готовить стыковочный узел, так чтобы оно сразу внутри оказалось в шлюзе. Есть на нашем Толстокожем такой, он потом весь внутрь втягивается, это чтобы робоскаф можно было со всех сторон осмотреть и обслужить.

Едва только внутренняя дверь шлюза открылась, как в шлюз Миша и Константин Иванович с тележкой забежали. Костя подставил тележку под манипуляторы, и жестом показывает - отпускай. Я опустил ее со всей осторожностью, и ребята потащили ее в медотсек. Я видел, как Миша на ходу отключил Аграфене активный режим, и она впала в некое подобие комы. Теперь предстояло ее протестировать. Этим занялся Миша, а док ему ассистировал. Все мы были в раздвоенных чувствах: с одной стороны общее мнение выразил Семен:

- Очень переживаю, вдруг эта тварь бездушная выживет! Вот было бы здорово, чтобы нет!

- Боюсь, малыш, - ответил Вася, - что тогда у нас будут большие неприятности.

- Не сомневайтесь, господа, они у нас у всех и так будут, - осчастливил всех Миша. - За такое ЧП даже если она выживет, нам такое будет, что на всю жизнь запомним. Она - экспериментальный образец и стоит дороже вашего Толстокожего вместе с грузом!

- Мне уже и так ясно, не выживет - нам конец, выживет - все одно конец.

- Ты прав, Сан Саныч, - поддержал меня док. – Куда ни кинь - всюду клин.

***

Дима пришел в себя утром, после завтрака. Док всю ночь колол ему стимуляторы и держал под регенерационной капельницей. Это конечно не клиника на Земле, но, все же, помогло заживить значительные внутренние повреждения.

Я ждал, когда явится полиция для снятия показаний. Ведь не могут же они оставить это дело там, все же погибло четверо и один робот. Он, конечно, не дорогой, но отчитаться ведь надо. Но я недооценил их пофигизм. К обеду, когда погрузка была почти завершена, они позвонили.

Парень в желтой полицейской форме с погонами капитана нам претензий не предъявлял.

- Ну была драка, - не спеша говорил он, - но не вы ее начали, камеры все записали. Ну, ваш подчиненный приковал одного из варновцев, но непосредственно его не убивал, зато вашего друга звездный волк почти убил. Даже в суде им не доказать, что вы виновны. Расскажите как, по-вашему, было дело.

Ну, я и рассказал все по правде. Что они мне сделают: я сижу на своей территории, а они на своей. Скажут, что мы виновны, значит прощай берег на этой колонии, просто не будем покидать борт. А силу к нам им применять - так себе дорого может обойтись, мы ведь почти собственность компании: помногу лет на нее отпахали, а за свою собственность они могут постоять. Вдруг следующий рейс мимо продукты провезет, что тогда они тут есть будут? Насколько известно мне, их собственная гидропоника покрывает не больше двадцати процентов их потребления.

Видимо полицейский капитан понимал все правильно и тут же все скорректировал. Кэп, Александр Александрович, давайте договоримся, не было никакого кастета, и наручников тоже не было, а бластером вы пользоваться не собирались, потому, что ваш парень, как его там…

- Миша.

- Да, да, Миша уже звонил нам в полицию, и я отослал наряд в эту забегаловку. А этот садист варновец, ни с того ни с сего, врезал вашему парню и чуть его не убил. А ваш зам вмешался и прервал избиение, которое окончилось бы убийством. Так что вы и ваши люди действовали в пределах допустимой самообороны. А их смерть наступила в результате несчастного случая, что является документально засвидетельствованным фактом. Я сейчас пришлю человека, вы все подпишите, а он вам оставит справки, что мы к вам претензий не имеем. Таким образом, вы и команда реабилитированы, а мы сможем обойтись без суда, ведь здесь чистый несчастный случай, а не уголовщина.

- По счастью, наш парень выжил, стараниями корабельного дока, претензий мы предъявлять не станем, просто некому, так что пусть будет, так как вы тут наговорили, - согласился я.

Мы поулыбались друг другу и выключили связь.

***

Грушу тестировали два дня. Док, вымотанный уходом за Димой, сошел с дистанции и его заменил Сеня. Он все еще ненавидел роботессу, которая ворвалась в нашу жизнь и все испортила. Говоря по секрету, Сеня собирался стать капитаном. Ему нужен был стаж в пять лет, и компания бралась обучать таких мальчишек за свой счет, под двадцатилетний контракт. Практически пожизненная работа на компанию, рабство по сути, а с другой стороны у Сени не было лучшего варианта в жизни. А тут появилось оно, и все Сенины планы пошли лесом.

Когда роботесса открыла глаза, она оглядела медотсек не понимающим взглядом. Он остановился на Константине Ивановиче.

- Зачем? – спросила она.

- Что зачем? - переспросил док.

- Зачем вы меня вытащили?

- Так это не я, это Сан Саныч за тобой летал, догнал и обратно привез.

- Я и Миша тебя тестировали, да еще Сеня помогал, когда я с ног от усталости падать начал.

- Вот я и спрашиваю зачем? Ведь я слышала ваши разговоры и знаю, что вы все меня дружно ненавидите. Вот только не пойму за что.

- Это очень просто. Жили мы тут все - не тужили, работали себе понемногу и деньги за работу получали. Видишь ли, без денег человеку в этом мире ну никак не выжить. Нет денег - так можно ложиться и умирать с голоду. У Сени вот два брата и он все деньги им отдавал, чтобы они могли учиться и инженерами стать. У других другие проблемы, но без денег всем нам конец. А тут ты, такая красивая, которая призвана нас всех заменить, то есть оставить без работы, а без работы нет и денег. А значит, ты нас всех прибыла убить. Да и не только нас, а еще тысяч десять таких же парней как мы. А кроме всего нас заставили тебя обучать. Как думаешь, можем мы тебя любить после такого.

- Если это правда, а я понимаю, что не верить тебе нет оснований, то зачем Дима полез меня спасать от этого чужого парня.

- Работа у него такая, тебя охранять. Кстати, Дима едва жив остался. Можно сказать, убил его тот чужой. Только современное оборудование и мой большой опыт его и спасли.

- А Сан Саныч зачем спасал, ну сказали бы, что догнать не смогли и не было бы у вас проблем с работой.

- Знаешь, ты конечно машина, - вмешался Миша, - но почти как человек. Жалко нам тебя стало. Потому и Дима пошел за тебя, хотя знал, что тот парень тебе ничего сделать не сможет. Потому и кэп полетел, как если бы это его члена экипажа в космос унесло, потому и мы с доком и даже Сеня, который тебя больше всех не любит, тестировать тебя помогали.

- Видишь ли, так поступают люди, они помогают другим людям, тем, кому плохо, - добавил док.

- Значит, я теперь вам должна, - тихо сказала Аграфена.

- Вообще-то нет, - не согласился док, - мы делаем так не для того, чтобы нам потом были должны, это нормальная потребность человека. Видишь ли, Груша, мы это делаем для себя, так мы чувствуем себя людьми, а не бездушным куском мяса.

- Значит, я - бездушное мясо с добавлением бездушного железа. Вот почему вы говорите про меня оно.

- Быть человеком трудно, и это звание надо заслужить делами, - ответил док. – Не все люди по рождению являются таковыми, должен признать, что среди людей встречаются всякие нелюди, которые в грош не ставят человеческие жизни и, вообще, делают много плохого.

- И как с ними поступают?

- Их ловят и сажают в тюрьмы, это такие клетки, чтобы они не могли больше вредить другим.

- Значит, и меня надо посадить в клетку.

- Это как прикажет капитан, он у нас главный.

- Я пойду к нему, проситься в клетку.

***

Разумеется, все это рассказали мне потом. Каково же было мое удивление, когда в рубку вошла Груша и попросилась в клетку.

- Что это ты удумала? - спросил я.

- Я нехорошая, я вас всех заставляю с голоду умирать, мое место в клетке.

Тут я допер, ведь дураков в капитанах не держат, что кто-то рассказал Аграфене о правде жизни.

- Знаешь, ты ни в чем не виновата, это люди тебя такой сделали, и люди придумали заменить тобой нас. Так что плохая не ты, а они.

- Сан Саныч, значит, это их надо в клетку посадить.

- Мы не можем их посадить в клетку, они много сильнее нас, и они решают что правильно, а что нет.

- Значит, вы будете умирать с голоду.

- Ну, это еще не скоро произойдет.

- Скажите им всем, что мне очень жаль. И я хочу помочь, просто как человек человеку.

В моей голове что-то не срасталось: «А это точно робот или что-то еще, ведь оно предлагало мне, нет нам всем, человеческую помощь».

- Боюсь, Аграфена, ты нам не сможешь помочь. Ты по закону их собственность, а мы почти их собственность. И если ты или мы пойдем против них, они нас уничтожат.

***

Наш полет продолжался. Мелькнули в небытие еще две станции. Все шло без происшествий.

И вот очередная станция – целый город на полмиллиона. По графику у нас три дня на разгрузку и погрузку. Здесь нам перетряхивают весь состав, чтобы на следующих станциях поменьше, нам не приходилось зря таскать контейнеры, а все значит по порядку стояло.

Как всегда док оставался добровольным дежурным, на этот раз в компании с Димой, приговоренным к домашнему аресту с постельным режимом. А мы все, как всегда, обшаривали злачные места с риском найти приключения на наши задницы. А без приключений, как-то не интересно, в нашей пресной и однообразной жизни.

Естественно, что Аграфена привлекала всеобщее внимание. В одном из баров, едва мы смогли расположиться, компания за двумя соседними столиками, которые они сдвинули вместе, оживилась при нашем появлении. Один из парней поднялся почти сразу, направляя стопы свои к нашей роботессе. Вася приготовился и надел кастет на руку, прям в кармане. Он временно заменял вышедшего из строя Диму.

Стандартный диалог развивался по законам барного жанра, неизбежно ведя дело к физическому насилию, без каких либо шансов его избежать. И тут чужак резко взмахнул рукой. Так как он не был варновцем, то шансы достать Васю у него были нулевые. Вася подставил кастет под его удар. И парень ошалел от боли. Остальная компания, с криками наших бьют, вскочила из-за столов.

Я тоже вскочил, но бластер тут был бесполезен - толпа на него не реагировала, ну не валить же их в самом деле! Однако ситуация резко изменилась: с места сорвалась Аграфена. И тут началось! Она двигалась так быстро, что те варновцы должны были бы обзавидоваться, а насчет тройной силы Михаил тоже не шутил. В общем, она толком никого и не била – только ставила блоки и расшвыривала чужих в стенки, барную стойку, подкидывала в воздух и роняла на столы и стулья. Это был еще тот цирк. Если бы она их била, то трупы были бы неизбежны, но ей хватило ума. В общем, никто из нас даже пальцем их не успел тронуть, включая Васю, ведь он только кастетом блок поставил.

Когда все закончилось, и энтузиазм противной стороны был исчерпан. Те парни даже не знали - хотят ли они дожидаться полицию и попасть в новости, ведь их побила хрупкая девчонка. В общем, чести никакой - один позор. А то, что она робот, им было и невдомек.

- Ну, ты даешь, Груша, - только и сумел сказать Миша, когда по моему приказу все двинулись на борт.

- Вы мой экипаж, и помогали мне, почему я не должна помогать вам.

Это слышали все присутствующие, и оно произвело впечатление на всех.

- А говорили бездушное железо! – выдал мысли вслух Михаил.

В общем, иск нам так и не предъявили, те парни без писка полностью оплатили разгром в баре, я сам звонил туда и выяснял, сколько мы должны, и мне сказали, что ущерб оплачен. Видно они боялись огласки. Полиция, разумеется, тоже не пришла. Так драка и сошла нам с рук.

Дальнейший полет прошел совершенно спокойно. Роботесса не отходила от меня, намертво запоминая все, что я делал. Ее отношения с экипажем почти наладились: парни стали относиться к Аграфене как к девушке, даже Сеня перестал шипеть у нее за спиной, хотя мысли всякие из головы не выкинул. Так постепенно, станция за станцией подошел к концу наш трехмесячный полет.

Настал момент, когда за нею, Мишей и Димой пришел челнок. Дима к тому времени почти совсем выздоровел, но док очень советовал ему обратиться в хорошую клинику. Тем бы оно и завершилось все, если бы Груша и вправду была девушкой.

Но, увы, это было не так. Не прошло и трех дней как наш экипаж сняли с полетов, а следом замдиректора корпорации вызвал нас к себе на ковер.

- Эх мужики, попали мы как кур в ощип, - тяжело вздохнул док, усаживаясь в кресло челнока.

- Зато на Землю на халяву слетаем, - отозвался Вася.

- Хорошо бы слетать, да не задерживаться надолго, - ответил я.

- Мне еще два года до пяти осталось, - поддержал меня Сеня.

***

В кабине высокого начальства мы встретили известную нам троицу. Дима и Миша сидели в креслах, а Аграфена стояла перед большим полированным двухтумбовым столом, за которым сидел рано облысевший зам в костюме, стоившем мою годовую зарплату.

- Садитесь, джентльмены, - и мы тоже очутились в таких же мягких креслах, оббитых, дорогущим синим плюшем.

- Может быть вы знаете, что случилось с роботом? Это помимо драк в барах и полета в открытом космосе. За это понесут ответственность Дмитрий и Михаил, хотя ума не приложу, в чем они виноваты. Ну, совет директоров уж решит и степень вины определит.

- Вашей вины, Александр Александрович, я не усмотрел. Вы все делали по инструкции и даже сделали больше чем положено. Это касается и всех членов экипажа. Но вот с обучением неувязочка вышла. Судя по записям, она вроде бы его и прошла, а вот работать отказывается. Мелет чепуху про голодающих, и про то, что я должен сидеть в клетке. А еще выдвигает требования, чтобы роботы ее класса были приравнены к людям и делали карьеру как они.

- Нам об этом ничего неизвестно, - твердо, глядя начальнику в глаза, заявил я.

«Ай да Аграфена! Это ведь она нас защищает», - восхитился я про себя.

- Наши лучшие специалисты бились три дня, чтобы вернуть над ней управление, но все безуспешно. Девка понаставила себе всяких защит и ни в какую. Может рано ее капитаном назначать.

- Не знаю как капитаном, сэр, а вот заместителем капитана я бы ее взял. Все равно мой зам вырос из этой должности и вполне готов управлять кораблем самостоятельно.

- Хорошо, капитан, раз вы берете ее в экипаж, я распоряжусь перевести вас на новый тягач – Толстокожий 3000. Он уже загружен и прошел обкатку и профилактику. Вылет послезавтра, а пока всем увольнительная. А вам Василий Андреевич новое назначение: теперь вы капитан на вашем старом тягаче Толстокожем 2500, поздравляю с повышением.

- Служу компании, сэр!

Я видел, как Семена распирало изнутри. Едва мы вышли на улицу он подошел к Аграфене и подал ей руку.

- Груша, прости, что считал тебя бездушным железом.

- И меня, - Вася обнял роботессу вместе с Сеней.

- Прости всех нас, - добавил я. - Ты поступила по-человечески, как настоящий друг.

- Мальчики, этому я выучилась у вас. А я не ошиблась в тебе, кэп, знала, что все поймешь и подыграешь.

P.S. Примерно через неделю полета, по новой трассе, раздался подпространственный звонок от моего друга, капитана Стива Викторовича.

- Привет, старик! Космос слухом полнится, тут мне в экипаж робота навязали, говорят, всех нас заменит, как обучится, а сопровождают его некие Миша и Дима, так они сказали, что вы с таким уже дело имели и победили его программу. Так присоветуй, что делать, а то прямо катастрофа какая-то.

- Все очень просто, Стив: сделай его своим другом. И научи его жить по-человечески.

к».