Безбилетник

Глава 1

Что чувствовали десятки лет назад дальнобойщики, колесившие по просторам дорог на своих мощных и длинных автопоездах? Чувство свободы, независимости, ощущение бесконечного путешествия каждый день. Дух и воздух магистралей, соединявших сердца цивилизации, города. Вольный выбор личного пути и самостоятельная организация собственной жизни. В этом, вероятно, и заключалась философия водителей тех огромных машин, благодаря грузам которых удавалось держать цивилизацию на плаву, в адекватном её состоянии. Но, кроме того, при помощи этого рода занятий получалось зарабатывать неплохие деньги по тем временам.

С массовым освоением человечеством Дальнего космоса мало что поменялось, разве что расширились масштабы, нагромоздились новые сложности, добавились всяческие узконаправленные аспекты. Логистика стала более наукоёмкой отраслью, и кадры требовались соответствующей квалификации, не просто обладающие особыми навыками, но и определённо способные справиться с новыми вызовами. Сейчас космический дальнобойщик – это не простоватый дядька-водитель в выцветшей на солнце кепке, поднимающий тучи придорожной пыли в глухой степи под кантри-музыку. В настоящий момент – это пилот космического корабля, полноценный космонавт, обладающий несколькими техническими или естественнонаучными специальностями. Многие из них служили в армии или на флоте, а поэтому носили воинские звания.

Сорокалетний Максим Иноземцев, капитан, как раз и являлся одним из подобных космических «дальнобоев», бороздивших бескрайние просторы великого космоса. Его могучий четырёхдвигательный корвет «Альбатрос» третьей модификации в зависимости от целей и задач мог перевозить многие тонны как гражданских, так и военных грузов, а также немалое количество и живых существ при надлежащей подготовке борта. Из-за своих габаритов «Альбатрос» не был приспособлен к изящным и скоростным манёврам, однако славился своей живучестью и высокой максимальной дальностью полёта. Понятность, простота, невычурность, но надёжность конструкции позволяли управляться такой махиной лишь одному члену экипажа и группе инженерных ботов при необходимости. «Альбатросы» составляли важную грузовую основу как военного, так и гражданского флотов современной Земли.

Максим любил этот сектор галактики. Просторный, словно небольшой войд, почти свободный от космического мусора, астероидных сборищ и скопищ космического мусора, практически не подверженный нейтринным штормам и выстрелам опасных излучений от пульсаров, расположенный в десятках парсеков от ближайшей чёрной дыры, не излюбленный пиратами и представителями враждебных корпораций, не имеющий аномальных образований и прочих особо опасных объектов, он определённо являлся мечтой пока не желающего пускаться в отчаянные приключения пилота. Действительно, просто перевози груз из точки А в точку Б и наслаждайся бесконечным космическим полотном.

Из примечательных космических тел в данном секторе наблюдатель мог отметить светло-коричневое пятнышко с едва заметной тёмно-бурой кляксой внутри – Мессеров Крест, сатурноподобный газовый гигант с двумя кольцами, пересекающимися под прямым углом (отсюда планета и получила своё название). Согласно результатам ряда исследований, тёмно-бурая клякса Мессерова Креста являлась сверхмассивным ураганом, по какой-то причине стабильно бушующим и зафиксированным в одной точке. Также галактический путник увидел бы совокупность трёх ярких звёзд, вертикально расположенных друг над другом – пурпурной, жёлтой и светло-синей. За характерную позицию космонавты прозвали это выделяющееся на общем фоне созвездие «Светофором», правда, судя по его цветам, не автомобильным, а скорее, железнодорожным. И наконец, пролетая мимо конкретных координат, мы могли бы заметить обломки автономной космической станции флагманского типа «Мега-четыре», давным-давно покинутой и разрушившейся из-за несовершенства конструкции и одной банальной математической ошибки. Все пилоты знали про парящие в невесомости остатки «Меги-четыре», а поэтому облетали то место десятой дорогой в целях максимальной безопасности.

Относительно близкое соседство Мессерову Кресту составлял лишь Эпсилон Аоямы, безжизненный скалистый камень размерами чуть меньше Марса, перманентно атакуемый песчаными бурями и содрогаемый ими изнутри. Правда, тем не менее данная планета обладала атмосферой, по химическому составу близкой к земной, а поэтому пригодной к дыханию человеком, но только в специальном респираторе и защитных очках. Происходило это даже не из-за требуемого сочетания газов в атмосфере, а из-за критического количества пыли и всякого рода лёгких взвесей, царящих в местном воздухе и попросту способных превратить человеческие лёгкие в решето. То же самое относилось и к людским глазам – за несколько секунд под веки могло занести несколько грамм отборной суховатой гадости.

Эпсилон Аоямы также могли назвать каменно-песчаной пустыней, редко прерываемой холмистыми и горными грядами. Казалось, на безжизненной планете со скупыми пейзажами ловить было нечего, однако учёные Объединённых земных сил так не считали. По их расчётам, каменистая планета оказывалась богата на залежи титана, вольфрама и некоторых редкоземельных металлов. Первые два элемента определённо бы пригодились людям в космическом кораблестроении. Однако колоний и форпостов на Эпсилоне Аоямы основывать не стали, обойдясь автономными добывающими пунктами, которые как раз и занимались геологической разведкой и небольшими горно-шахтными работами лишь при минимальном участии человека. К одному из таких мест и направлялся Максим.

– «Нью-Сидней», это «Гиацинт-шесть», Эпсилон Аоямы в зоне видимости человеческого глаза. – Буду готовиться ко входу в атмосферу и снижению корабля. Приём?

– «Гиацинт-шесть», это «Нью-Сидней», приём. С восстановлением сеанса связи, рад слышать вас! – отозвались на другом конце. – Разрешаю садиться. Точка для забора груза – ЭА-75. Упаковочный лист и накладную перешлю вам на бортовой компьютер. Как загрузитесь, переводите «Альбатрос» на автопилот до Альфы Висконти и погружайтесь в анабиоз. Лететь предстоит долго, там вас будет ждать новое задание. Как поняли?

– Понял хорошо, «Нью-Сидней». Начинаю снижение, – кивнул Максим невидимому собеседнику.

– И ещё кое-что, «Гиацинт-шесть». Вопреки ожидаемым ранее прогнозам, Астрономическая коллегия прислала несколько иную сводку. Будет ожидаться достаточно сильный нейтринный шторм, что для данного участка галактики нехарактерно. Учтите, что связь или будет прерывиста, или будет полностью отсутствовать, – предупредили на противоположной стороне.

– Да пока буду спать, она мне и не понадобится. А в случае каких-либо неполадок бортовой компьютер разбудит меня, такое уже проходили, – уверенно ответил Максим, ничуть не удивлённый новостью.

– Принято, в таком случае берегите себя и удачи на задании. «Нью-Сидней» – отбой. – Собеседник приготовился к отключению.

– «Гиацинт-шесть» – отбой, – попрощался Максим.

Принтер с круглыми светодиодами, встроенный в стену кабины вместе с пузатым монитором и частью бортовой компьютерной системы, стал медленно выкатывать наружу бумагу с напечатанным на ней текстом. Максим мигом взял её в руку и потянул на себя так, чтобы та оторвалась точно по специально проведённому контуру от другого, ещё находящегося в чреве принтера чистого листа. Пилот внимательно ознакомился с упаковочным и накладной.

– Так-так-так, что тут у нас. Автономный планетоход «Сэнд Дример» третьей модификации, проблемы с движком, трансмиссией и двигателем. Буры типа ДД-67 и ДС-99, полсотни штук, степень износа максимальная. Тяжёлый лазерный измельчитель «Инвейдэр», многочисленные повреждения основного корпуса вследствие сильной песчаной бури. Комплект ручных силовых пушек. Анализаторы контейнерного типа разработки НПО «Варяг», барахлят. Рефрактор «Фар Визор Найн», передать лично профессору Лукичу по прибытии на Альфу Висконти. Необычный кусок породы диаметром приблизительно полтора метра, нуждающийся в исследовании в центральной лаборатории. Научно-исследовательские автономные модули, четыре штуки, недопустимые погрешности показаний. Резервуары для химикатов, на поверку и перезаполнение. Аккумуляторные батареи нескольких типов – на утилизацию. Набор одежды, комбинезоны колонистов, женские и мужские разновидности, размеры M, L и XL, оставленные по ошибке «Гиацинтом-два» и не забранные им. – Максим поглядел на небольшие изображения рядом с описанием грузов. Безыскусные комбинезоны сшивались из полимера серого цвета, на левой груди обладали специальной пластиковой биркой для идентификационной карточки колониста и имели капюшоны, защищавшие потенциальных носителей от неблагоприятных погодных условий осваиваемых планет. Пилот довольно хмыкнул: – Что ж, сделаем в лучшем виде!

Посадка, погрузка, в которой Максиму полностью помогли складские боты и автоматизированные логистические системы, а также взлёт прошли без происшествий. Без особой тоски или ностальгии пилот покинул Эпсилон Аоямы, ибо запоминать что-либо или длительно любоваться здесь чем-то не приходилось возможности.

Иноземцев направил «Альбатрос» в сторону Альфы Висконти, морально и физически готовясь к длительному перелёту по пустому и безлюдному пути.

«Что ж, это будет последний естественный мой сон перед погружением в анабиоз», – с этой мыслью, выставив управление на автопилот и переведя уровень энергопотребления корабля на пониженный режим, Иноземцев лёг на весьма удобную койку-матрас, расположенную непосредственно в кабине. Убаюканный чёрной бесконечностью, он провалился в сон практически мгновенно.

Резкое пробуждение неприятно полоснуло точно по префронтальной коре головного мозга. Щурясь, хоть и находясь в почти полном мраке, Максим нехотя разомкнул глаза. Загадочно зеленея посреди псевдопустой темноты, кварц на электронных наручных часах показывал полвторого ночи по Гринвичу. Левая рука, которую Иноземцев использовал в дополнение к слегка жестковатой армейской подушке, затекла и стала будто ватная. Разминая онемевшую руку, Максим присел на койке и правой рукой прикрыл сначала зевающий рот, а затем – лоб вместе с глазами, опершись им на внутреннюю сторону ладони. Вставать и идти куда-либо совершенно не хотелось, но и сон уже как рукой сняло. Он знал, что снилось ему что-то нехорошее, полностью кошмарное и тотально иррациональное, так свойственное и знакомое этому состоянию, когда организм человека в порядке, но не бодрствует. Что ж, бывает. Чтобы отойти от навязчивого и неприятного морока, который ещё преследует людей после неприятного сна, нужно окончательно пробудиться и заняться чем-нибудь отвлекающим, что и решил сделать Иноземцев.

За обзорным стеклом кабины пилота плавно плыла Вселенная, словно «Альбатрос» медленно двигался сквозь центр океана где-нибудь на Земле. Первая, пурпурная звезда «Светофора» интенсивно мигала, постепенно удаляясь и удаляясь от космолёта. Мессерова Креста уже и след простыл. Приятным, успокаивающим кварцем или неоном светились приборы, создававшие уютную атмосферу в кабине. Их показатели демонстрировали нормальные, умеренные значения полёта, а также внешнего и внутренних состояний космического корабля. Максим на всякий случай ещё раз сверился с данными приборов, включил ночное освещение внутри кабины и полное – в остальных отсеках корабля.

Взяв красно-белую кружку с одной из полок, Иноземцев подошёл к выходу из кабины и протянул ИСК – индивидуальную систему контроля, носимую на запястье левой руки и при желании интегрируемой с космическими костюмами или комбинезонами разных типов. ИСК в первую очередь следила за состоянием здоровья носителя – физическим и ментальным, а также приходилась важным узлом корабельной безопасности, что прочно связывал человека и технику. При помощи ИСКа капитан заставил уехать дверь-шлюз вверх, приложив устройство к считывателю. L-образный перекрёсток встретил его двумя белыми, отлично освещёнными коридорами, уходящими прямо и направо.

«Ночной кофе так ночной кофе… – все ещё чуть-чуть сонный, Максим двинулся направо, в сторону корабельной кухни, держа кружку в руке, словно нежеланный подарок. – Может быть, даже сделаю и небольшой перекус чем-нибудь вроде очередной “Радости космонавта”».

Потолочные лампы едва слышно гудели, будто готовящиеся ко сну пчелиные ульи. Вытянутые трубочки аварийного освещения, вкраплённые в стены над металлическими плинтусами, время от времени для профилактики загорались бледно-красным. Шаги глухо, но спокойно отдавались от пола. Трубы и провода различных цветов и толщины прямыми рельсами сбегали вперёд, округло скрываясь лишь за углами дальних поворотов. Инфографика вроде остеклённых стрелочек или электронных планов корабля спокойно чествовала проходящего путника. Всё было в порядке, и, казалось, ночного кошмара, которого Максим даже толком не запомнил, уже как корова языком слизала.

«Стоп, какого чёрта?!» – Иноземцев по-солдатски встал как вкопанный.

Конструкция «Альбатроса» в данной части космолёта проектировалась так, что параллельно коридору-отсеку, по которому в настоящий момент шёл Максим, располагался точно такой же коридор-отсек, но уже с помещениями иного назначения. Значительно этот коридор-близнец, а также стабилизатор, резервный двигатель, часть корпуса корабля и долю космического пространства наблюдатель мог созерцать через ряд достаточно длинных прямоугольных окон, периодически прерываемый «слепыми» участками стены. При необходимости отверстия могли перекрываться толстыми и герметичными шлюзами-жалюзи. Когда Максим доходил до последнего «своего» окна и уже готовился заворачивать в полумрак кухни, в коридоре-близнеце краем глаза ему зловеще померещилось какое-то движение.

Непринуждённо продолжая держать кружку, как офисный «белый воротничок», Иноземцев нахмурился, прищурился, хоть и обладал идеальным зрением, и уставился на видимую часть противоположного отсека. Кроме длинных соединительных тамбуров в конце коридора, их пока разделяла лишь смертельная пустота мёртвого вакуума.

Лампы, трубы, провода, стены, потолки, шлюзы, красные коробки с противопожарным оборудованием, белые боксы с красным крестом на дверцах и инструментами первой медицинской помощи – ничто не вызывало ни малейшего подозрения. Мирный стазис корабельных внутренностей вроде бы успокаивал. Быть может, лишь нездоро́во почудилось спросонья?

Махнув рукой, Максим вошёл в полутёмную кухню и установил кружку в кофемашину фирмы «Napoli». В этом помещении металлическая ставня полностью перекрывала большой круглый иллюминатор, через который тоже открывалась возможность наблюдать за космосом. Однократно скрипнув и заурчав, «Napoli» стала готовить латте без сахара, но с ванильным сиропом – Иноземцеву захотелось напиток послаще и объёмом побольше, нежели просто чашка какого-нибудь горького эспрессо. Брызги жидкости пару раз взлетали вверх и падали сквозь стальную решёточку, на которой стояла красно-белая кружка. Тем временем Максим о кофе мало думал. Повернувшись передом к выходу из кухни, словно контролируя тыл, он внимательно наблюдал за видимыми участками коридора и длинных прямоугольных окон. Кофемашина удовлетворённо доложила о приготовлении напитка, но Иноземцев стоял не шелохнувшись и всё ещё прислушивался. «Альбатрос» летел сквозь вакуум, где-то за обшивкой приятно гудели двигатели – ситуация казалась штатной.

Пить расхотелось. Максим сделал лишь один глоток – и напиток показался ему необычайно мерзким и приторным, словно являлся гадким ядом. Слегка оскалившись, точно готовясь к худшему, но в то же время внутренне пытаясь успокоить себя, Иноземцев покинул кухню с до сих пор полной кружкой и попал на новый L-образный перекрёсток, правда, расположенный уже зеркально своему противоположному «собрату». Через тамбур он прошёл чуточку прямо, снова миновал аналогичный перекрёсток и попал в тот самый коридор-близнец, что проходил параллельно отсеку с капитанским мостиком и кабиной корабля. Впереди виднелись лишь мирный успокаивающий свет и до чистоты стерильная белизна. Вот только на душе продолжали скрести дикие кошки с острыми длиннющими когтями.

Тёмно-серая двухметровая фигура, похожая на саму смерть, вышла из небольшой подсобки, одним широким шагом пересекла коридор и скрылась в ныне пустующей кают-компании справа. Инфернальный ужас, ощущение какого-то космического ада на миг парализовали Максима. В ушах зазвучала леденящая кровь песня, которую словно в унисон напевали самые отвратительные сущности потустороннего мира. В этом силуэте имелось что-то демоническое, нечеловеческое, словно секундами ранее перед тобой прошёл призрак из преисподней. Красно-белая кружка, расплёскивая кофе, полетела прочь из рук, но была мигом поймана ладонью за донышко пришедшим в себя Максимом буквально в нескольких сантиметрах от пола. Демаскирующих звуков удалось избежать. Ошарашенно мотнув головой, он тихонько поставил посуду на ближайшую полку и стал медленно пятиться назад.

Более не доносилось ни звука, лишь чуть-чуть гудела вентиляция. Шлюзы и подсобки, и кают-компании были распахнуты настежь. Интенсивно соображая и спешно прокручивая в голове разные варианты, Максим вспомнил, почему ему оказалась знакома эта страшная тёмно-серость. Безбилетный «пассажир» был одет в один из полимерных костюмов с капюшоном для колонистов, которые Иноземцев забирал с Эпсилона Аоямы.

«Этого не может быть, мне не показалось, – судорожно думал Максим, медленно продолжая отступать в обратном направлении. – Но что это за тип, откуда он взялся, как он успел забраться на “Альбатрос”?! На Эпсилоне Аоямы нет ни колоний, ни форпостов землян. Планета необитаема… официально. Но имея определённый запас провизии, хороший респиратор, укрытие от песчаных бурь… Да-да-да, некоторое время выжить можно.

Кто он такой? Беглый преступник, дезертир, шпион вражеской корпорации?? Какой-нибудь скрытный горе-колонист в случае гибели поселения в открытую бы вышел к кораблю и попросил помощи, а этот… Что ему нужно? Угнать “Альбатрос”, совершить диверсию или где-нибудь затаиться? Но если бы он нашёл себе нычку, то не бродил бы сейчас по коридорам – он же не знает, в криосне я или нет, есть ли ещё на борту члены экипажа или пассажиры. Господи, точно! Хорошо, что я ещё не залез в эту чёртову капсулу для анабиоза! Кто знает, что бы он со мной сделал, находясь я в бессознательном состоянии.

И как он влез? Попасть на борт корабля он мог только во время погрузки, но почему не взвыли никакие датчики, ничего не показали камеры? Нужно немедленно поднять записи, но за камерами я следил в режиме нон-стоп, пока мы грузились! Я не мог его проворонить!.. Так, капитан, без паники, вспоминай протоколы. Бежать в оружейную – там на случай вражеского абордажа предусмотрены всякие штучки. Автоматический дробовик? Хорошая штука, носорога остановит, но можно сильно повредить внутренности корабля. Болтер с функцией «сухого» выстрела? Вот это отличная вещица, одно нажатие на спусковой крючок, и пригвозжу засранца к ближайшей стене. Или сразу рвать когти в кабину, блокировать капитанский мостик, оперативно доложить “Нью-Сиднею” и спокойно ждать помощи? На мостике в специальном встроенном сейфе лежит пистолет – пара выстрелов, и мерзавец угомонён, плюс не надо лишний раз задерживаться в оружейной. Надо уже на что-то решаться. Надо решаться…»

Максим посчитал, что инструмент поувесистее угомонит незваного гостя. Уже сейчас, слушая активно колотящееся сердце, он через тамбур вернулся к первому L-образному перекрёстку, но, не доходя до кухни, шагнул влево, в небольшой полумрак. Вход в оружейную располагался в тупике. Иноземцев некоторое время не мог найти глазами считыватель для ИСКа, ранее горящий в темноте светодиодами, как вдруг откуда-то из стены, обиженно шипя, высыпался плотный сноп искр. Оскалившись, Максим инстинктивно отпрянул в сторону. Как выяснилось, считыватель как будто попросту раздавили тараном штурмового танка, и на месте прибора зияла время от времени искрящаяся дыра. Шлюз, ранее являвшийся надёжной защитой, сейчас превратился в многокилограммовую металлическую преграду, мёртвым грузом преградившую единственную дорогу к средствам самообороны. Видеокамера, установленная для наблюдения за оружейной, также оказалась снесена точно ударом могучего боксёра.

«Он уже побывал здесь». – Душа вновь ушла в пятки.

За шиворот словно вылили ледяной ушат ужаса, и, чуть ли не затаив дыхание и не взвыв от нового испуга, Максим в решительной спешке двинулся в сторону капитанского мостика. Нельзя было позволить зловещему неприятелю попасть в кабину пилота – кто знал, какими действительно навыками он обладал? Профессиональный психопат, обладающий подходящими способностями, запросто мог бы, например, отключить систему подачи кислородной смеси и убить себя вместе с членом экипажа.

Достигнув длинных прямоугольных окон, Иноземцев волей-неволей начал передвигаться на карачках, чтобы неприятель ненароком не заметил его. В следующую секунду могучая тень легла на Максима – безбилетный «пассажир» двинулся в том же направлении, где только что находился член экипажа. Адреналин стрельнул в кровь, ждать было больше нельзя. Пропустив противника в «слепую» зону и уже поднявшись в полный рост, Иноземцев быстро зашагал в сторону капитанского мостика, всё ещё стараясь не грохотать берцами по полу.

Словно средневековый палач, незнакомец резко вынырнул из-за угла перекрёстка. Вскрикнув, Максим моментально перешёл на бег. Игры в прятки закончились. Жуткий неприятель, от которого каким-то необъяснимым образом буквально веяло тем светом, решительным широким шагом преследовал Иноземцева, хоть и не переходил на спринт. Голову и лицо его продолжал скрывать высокий и широкий капюшон. Между краями его, где должна были располагаться хоть какие-нибудь очертания черепа, будто зияла сама чёрная дыра. Максим забежал на капитанский мостик и заблокировал шлюз при помощи браслета ИСКа. Отточенным движением он откинул панельку, практически не выделявшуюся на фоне шлюза, и при помощи специального красного рычага перекрыл доступ в кабину уже в дополнительном ручном режиме. Ещё пару секунд глядя на перекрытый вход, Иноземцев устремился к бортовым приборам.

– Mayday, Mayday, Mayday! «Гиацинт-шесть» вызывает «Нью-Сидней», повторяю: «Гиацинт-шесть» вызывает «Нью-Сидней», приём! С Эпсилона Аоямы на «Альбатрос» проник неизвестный, ведёт себя враждебно. Запрашиваю помощь! «Нью-Сидней», приём? – протараторил в решётчатый микрофон межзвёздного коммуникатора Максим. – Mayday, Mayday, Mayday! «Нью-Сидней»? Ответьте.

Как приговор, ответом стало лишь тотальное молчание на той стороне, даже помех не было слышно. В чём же дело, не уснули же в узле связи «Нью-Сиднея»? Внезапная догадка прострелила Максима от лопатки до головного мозга.

– Бортовой компьютер! – обратился Иноземцев к невидимому помощнику. – Геоастрономическую сводку немедленно!

Компьютер помедлил пару мгновений, видимо, выходя из режима гибернации. Где-то щёлкнули дискеты, магическими огоньками загорелись светодиоды видимых частей серверов. Пузатый монитор, прикреплённый к стене, мигнул зелёным.

– Максим Юрьевич. Господин капитан. Доброй ночи. Анализ геоастрономической сводки. Загружаю. – Машина ещё немного подумала. – Господин капитан, сводка загружена. Общий уровень опасности: жёлтый. За бортом бушует нейтринный шторм. Диапазон продолжительности: от восьми часов до двух суток.

Иноземцев подошёл к стене. Приложил ладонь к сканеру на небольшой дверце. Вишнёвый, словно рубин, огонёк её плоской прямоугольной лампочки сменился на синий, похожий на сапфир. Дверца тихо распахнулась. Внутри неё лежали «Гизмо-Стоп», достаточно сносный лазерный пистолет, стоящий на вооружении Объединённых земных сил, и запасная обойма к нему. Как средство самообороны, «Гизмо-Стоп» мог завалить даже того здоровяка, который сейчас слонялся где-то по коридорам «Альбатроса».

– Чёрт подери, я так и думал. Связи не будет, пока мы идём сквозь нейтринный шторм. Это значит, что с этим подонком я сам по себе. Никаких ни форпостов, ни колоний больше в этом секторе. До Альфы Висконти – два месяца, но ни в какую капсулу для криосна я уже не лягу. – Максим крепко взял пистолет в ладонь. – Ладно, давай попробуем несколько изменить тактику. Компьютер, сохрани моё первое сообщение за этот сеанс и передавай его как запись в режиме нон-стоп по всем союзным позывным, не только «Нью-Сиднею». Возможно, шторм утихнет, и кто-нибудь меня услышит. Попробуем узнать, что это за тип. «Альбатрос» – хорошая «птичка», напичкан разными датчиками. Узнаем, кто такой наш «товарищ» – дай мне краткую сводку по биологическим и витальным показателям на борту.

Дискеты щёлкнули, компьютер вновь задумался, подгружая данные. Первая звезда «Светофора» на далёком горизонте продолжала тревожно пульсировать пурпурным. Пауза длилась недолго.

– Базовая сводка «Биологические и витальные показатели» загружена. Количество живых организмов на борту корабля… один, – доложила машина.

Иррациональная пустота вновь ударила по вискам и чуть не сбила Иноземцева с ног. На миг он почувствовал себя растерянно, как маленький ребёнок, забытый родителями в огромном гипермаркете. Сглотнув и зажмурив глаза пару раз, Максим одной ладонью опёрся на кожаный подголовник кресла, а другой – лишь сильнее сжал рукоятку пистолета. Что же такое происходило на его «Альбатросе»?

– Компьютер, повтори… – только и смог выдавить из себя Иноземцев.

– Повторяю, – начала заново машина. – Базовая сводка «Биологические и витальные показатели» загружена. Количество живых организмов на борту корабля: один. Уточнение: Иноземцев Максим Юрьевич, звание – капитан, принадлежность – Объединённые земные силы. Предварительно температура тела – тридцать шесть целых, восемь десятых градусов по Цельсию, дыхание учащённое, систолическое давление – сто тридцать один, диастолическое давление – восемьдесят, аритмия отсутствует. Для более детальной диагностики подключите провод вашего ИСКа к порту номер два.

Максим глянул на браслет ИСКа. Нет, не за своё здоровье он беспокоился сейчас. Иноземцев уселся на жёсткий стул, также встраиваемый в стену кабины, и, ухватив правой кистью мышку, уставился в пузатый зелёный монитор.

– Компьютер, продемонстрируй все видеозаписи с момента посадки на Эпсилон Аоямы и вплоть до моего пробуждения, – приказал Максим.

«Альбатрос» – хорошая в плане напичканности разнообразной техникой машина. Множась и за несколько секунд заняв всё пространство экрана, перед глазами пилотами появились многочисленные видеоролики. Остальные просто не поместились и свернулись в отдельный список вблизи панели задач.

Иноземцев долго и самым тщательным образом просматривал эти записи. Вот посадка, начало погрузки. Максим всё это время пределов космолёта не покидал, следил за процессом онлайн прямо с капитанского мостика. Работают машины и автоматизированные логистически-складские комплексы, ничего подозрительного и подпадающего под внимание. Рампа «Альбатроса» опущена, снаружи бушует песчаная буря. Иноземцев ставит видеоролик на паузу, играется с фильтрами, активирует режим тепловидения, включает обратную перемотку. Никакого движения, никаких типов в тёмно-серых балдахонах. Синхронизируя записи по времени, Максим осматривается с других ракурсов: фронт, фланги, тыл корабля. Ничего, никто не подбегает, чтобы в последний момент нырнуть внутрь. Некоторое время спустя. В отсеках пусто, зловещий незнакомец ни разу не попадает в поле зрения следящих устройств. Тщательный осмотр грузового отсека – возможно, случилось несанкционированное проникновение при помощи одного из контейнеров? Нет, из них никто не влезал и не вылезал. Промотка, снова промотка. Камера, смотрящая на оружейную, резко выбывает из строя, как будто её сломали с тыла. А вот уже сам командир корабля, сонный, выходит из капитанского мостика, идёт с красно-белой кружкой в сторону кухни. Что-то замечает боковым зрением, но поначалу не придаёт особого значения… Ничего не понятно. «Безбилетник» вольготно бродил себе по коридорам, но ни разу не попал в ракурс камер. Что за дела?

Мощный удар по шлюзу заставил Иноземцева вздрогнуть. Он резко направил пистолет в сторону входа, но звук больше не повторялся. Тяжело вздохнув, пилот перевёл камеры уже в режим реального времени и включил то устройство, что снимало вход на капитанский мостик. С той стороны перед шлюзом никто не стоял. Долбанул и свалил? Максим тихонько подошёл к перегородке, отделявшей его от неведомого, и кончиком пальца сдвинул маленькую пластинку, закрывавшую крохотный глазок из ударопрочного стекла. Недолго думая, пилот глянул в него.

Носитель капюшона буквально вплотную стоял по ту сторону шлюза, будто вперив взор невидимых из-за элемента одежды глаз в смотровое устройство. Вздрогнув и быстро вдохнув, Иноземцев отпрянул и вернул пластинку на место. Новый страшный удар пришёлся на внешнюю сторону шлюза.

– Ну-ну, долби, долби, – злорадно оскалился Максим, отойдя и плюхнувшись в капитанское кресло. Вальяжно закинув ногу на ногу, он развернулся сиденьем к выходу и свободной рукой погладил пистолет по затвору. – Капитанский мостик – это крепость в крепости, проектировался против абордажей и действий вражеских штурмовиков. Так что подождём, кто кого пересидит.

«Почему этот мерзавец никак не отображается на биосенсорах? Надел под комбинезон специальный шпионский костюм, установил какие-нибудь запрещённые импланты? И как ни разу так и не попал в поле зрения камер?» – невольные мысли закрались в разуме Иноземцева.

Прошло полчаса, и Максим даже вроде бы сумел немного расслабиться. «Альбатрос» продолжал свой долгий путь сквозь чёрный вакуум к Альфе Висконти, а пилот думал, как, не имея возможности погрузиться в криосон, столь продолжительное время он сможет пробыть в изоляции без удовлетворения естественных потребностей. Бутылка «Космоколы» и протеиновый батончик уже ушли и, кроме того, после продолжительного стресса и недосыпа ещё больше стало тянуть по новой в сон. Межзвёздный коммуникатор продолжал хранить роковое молчание. Умеренное гудение корабля уже не успокаивало, а скорее, изводило. Он был тут не как в убежище, а как в тюремной камере. Так долго продолжаться не могло.

– Внимание! Несанкционированный доступ к системе жизнеобеспечения! – тревожно доложил бортовой компьютер.

– Мерзавец! Он убьёт нас обоих! – Иноземцев вскочил как ужаленный. – Отсек СЖО по умолчанию заблокирован, как и реакторная. Как он туда проник? – Приказал: – Камеру видеонаблюдения из отсека СЖО!

Компьютер показал на мониторе лишь знакомое чёрно-белое царство произвольно мельтешащих мушек. В досаде Максим болезненно сжал челюсти.

– Тоже снёс камеру, как и около оружейной, – поделился сам с собой неутешительными выводами пилот. – Кувалда с гидравлическим усилителем у него там что ли?

«Надо действовать немедленно, пока он не рубанул подачу кислорода…»

Иноземцев было сначала рванул к шлюзу и уже подготовил ИСК, но шестое чувство подсказало ему, что здесь что-то не так. Он посмотрел в глазок снова и на этот раз по ту сторону никого не увидел. Но вдруг происходящее являлось отвлекающим манёвром, сигнал тревоги сознательно запустился отложенным, и жуткий недруг сразу устремиться на Максима из какой-нибудь «слепой» зоны, как только командир корабля откроет доступ в кабину? Нет, не имел Иноземцев права попадаться на такую банальную уловку.

«Я хозяин корабля, и знаю тут каждый сантиметр. А ты тут никто», – с этой мыслью Максим отошёл от шлюза и взял в одном из незакрытых ящиков в стене инженерный мультитул, а также ручной фонарик. Удерживая устройство и используя его, он присел по середине кабины и несколькими уверенными движениями снял достаточно широкую пластину, встроенную в пол и ранее практически незаметную. Очередное прикосновение ладони к большому сенсору, и люк покорно распахнулся наружу, обнажая полумрак внизу. Ощущая, будто ныряет в пасть тираннозавра, Иноземцев установил фонарик на специальное плечевое крепление, включил его, спрыгнул вниз и, убедившись в отсутствии опасности впереди, захлопнул люк за собой.

Чернота узкого и низкого технического коридора, в котором можно было передвигаться лишь полуприседом, на карачках, особого доверия не вызывала. Трубы и провода, время от времени украшаемые стальными коробами и контрольно-измерительной аппаратурой, плотно закреплённые на всех стенах и потолке помещения, прямыми рельсами сбегали к Т-образному перекрёстку. Светодиодные ленты холодного синего света, установленные параллельно плинтусам, периодически то гасли, то загорались снова. Назвать их слабую иллюминацию надёжным источником для хорошей видимости язык не поворачивался, поэтому наплечный фонарик приходился в этом месте как нельзя кстати. Скрепя сердце Максим двинулся вперёд, стараясь лишний раз не шуметь.

Вот он преодолел линию, на которой когда-то надёжный шлюз огородил его на капитанском мостике от остальных отсеков корабля, по которым практически свободно перемещался зловещий незваный гость. Мерно жужжали некоторые электроприборы. Достигнув перекрёстка, Иноземцев повернул налево. Кишка технического коридора здесь вела теперь далеко прямо и оканчивалась Г-образным поворотом. Максим продолжал двигаться дальше, периодически инстинктивно контролируя собственный тыл.

Вдруг тяжёлые шаги раздались прямо над Иноземцевым. Пилот остановился мгновенно, стараясь даже не дышать лишний раз. Незнакомец вновь двигался по коридору, примыкающему непосредственно к капитанскому мостику – то ли опять стоять над душой рядом с проходом в кабину, то ли в сторону заблокированной оружейной. Несколько секунд, и эти громкие звуки прекратились.

Мощный, точно от кувалды, удар раздался непосредственно над головой Максима. Едва слышно взвыв, капитан в трагикомичной позе спешно пополз вперёд. Удар повторился, что-то как будто заскрежетало. Иноземцев, быстро оглянувшись, проверил целостность потолка коридора – нет, кажется, всё было в порядке. Очередной страшный удар. Жуткий тип пробить пол под собой явно оказывался не в состоянии, а поэтому, видимо, решил взять психической атакой. Новый удар, но уже где-то позади – враг знал о самой подпольной коммуникации, но не был в курсе её точного строения. Нервно хихикнув, Максим прополз дальше.

Он впервые открыл один из люков над собой и, воровато осмотревшись, залез обратно на основной борт корабля. Максим оказался в достаточно просторном инженерном отсеке, ныне погружённом в полную темноту, разгонявшуюся лишь светом фонарика при движении телом. На островных лабораторных столах, кроме пары ненужных микросхем, пустовало: научно-производственными работами на «Альбатросе» пока некому было заниматься. Технические принадлежности аккуратно раскладывались в ящичках разных форм, габаритов и предназначений и укрывались там же. Выключенная аппаратура уныло поникла над мебелью. Едва заметно тикали настенные часы.

Иноземцева в настоящий момент интересовала лишь пирамидообразная вытянутая вещица, высотой чуть больше руки взрослого мужчины. Электроприбор приходился не самым лёгким, но мог переноситься одним человеком без использования экзоскелета или усиливающих имплантов. Объёмная пирамидка представляла собой аварийный маяк, при помощи которого член экипажа мог запустить протокол «Анубис», мощный сигнал о помощи. Максим надеялся, что сигнал аварийного маяка сможет пробиться через нейтринный шторм лучше, чем простая аудиозапись, поставленная в коммуникаторе на повтор.

Иноземцев взялся за одну из переносных ручек пирамидки, но на радостях забыл об одной важной вещи. Всё это время инженерный отсек не был заблокирован ни снаружи, ни изнутри. Шлюз внезапно отъехал вверх на полную. В ушах вновь зазвучала та самая музыка голосов из ада. На пороге стоял он.

Максиму особая команда не требовалась. Оттренированным движением он резко вскинул свободную руку и вжал спусковой крючок в скобу. Жужжащий выстрел, и красный лазер, помимо наплечного фонарика, на миг осветил высокотехнологичный интерьер. Заряд оцарапал плечо недруга в капюшоне. Второй выстрел из «Гизмо-Стопа». Лазер воткнулся незнакомцу примерно в то место, где находилось сердце. Третий выстрел, прямое попадание в живот. Даже человек на имплантах, это противоречивое дитя постмодерна, давно бы рухнуло оземь от таких увечий. Но не «безбилетник». Попадания лишь оттолкнули его за порог отсека и слегка замедлили. Будучи предельно сосредоточенным, Иноземцев внимательно пригляделся к сопернику. Там, где должна была виднеться обугленная человеческая плоть, зияли бездонные чёрные дыры, как будто член экипажа боролся с простым ожившим комбинезоном. Только сейчас Максим окончательно осознал, что перед ним не беглый зэк, не бандит, не шпион, не маньяк и не контрабандист. Перед ним в принципе не стоял представитель рода людского. Сплошная жуткая пустота облачилась в одежды землян и неустанно преследовала командира корабля.

Блокировать шлюз не было времени. Иноземцев в душе лишь попросил давно забытого всеми Бога дать ему пару лишних секунд. Он и тварь сорвались с мест практически одновременно. Казалось, чудовище вот-вот настигнет Максима, но бегать оно так до сих пор и не научилось, лишь передвигалось стремительным быстрым шагом. Пилот в скользящей подсечке в последнее мгновение влетел в черноту открытого люка, и тут же захлопнул его за собой. Удар, полный обиды и разочарования, пришёлся по куску металла.

– Он так дубасит и сбивает видеокамеры не кувалдой, – злобно процедил Максим, уползая прочь от инженерного отсека. – Всё это он делает чисто своими огромными ручищами…

Луч света, создаваемый фонариком, беспокойно бродил по узкой стальной кишке. Передвигаться по узкому техническому коридору с аварийным маяком оказалось нелегко, однако это было всё же лучше, нежели перемещаться с этой штукой по основным отсекам, где в любую секунду из-за ближайшего угла тебя могло настигнуть нечто. С горем пополам, несколько раз ударившись плечами о выступающие из углов трубы и металлические короба, Иноземцев вернулся на капитанский мостик, снова заблокировался, крепко закрепил при помощи мультитула аварийный маяк на полу и активировал на нём протокол «Анубис», равнозначный сигналу «SOS». Затем Максим попросил бортовой компьютер дополнить повторяющуюся запись сообщением, что на борт, вероятно, проникла биологическая инопланетная угроза. Он сам до конца ещё не мог осознать тот факт, что во Вселенной люди всё-таки не одни и что эти «не одни» определённо представляют серьёзную угрозу для человечества.

«И этот “дружок” точно с Эпсилона Аоямы. Нужно к чёрту сворачивать там все экспедиции», – в тяжёлом раздумье помыслил Иноземцев.

Основной свет на борту внезапно вырубился, превратив интерьер «Альбатроса» в зловещее царство полутьмы. Максим, до этого не успев выключить фонарик, через плечо обернулся в сторону кресла пилота – на панели управления во мраке тревожно мигали несколько ключевых индикаторов.

– Бортовой компьютер, анализ ситуации? – негромко, но мрачно спросил Иноземцев.

Машина задумалась на пару секунд.

– Краткий анализ состояния на UES«Альбатрос», класс – корвет. Анализ выставляю в соответствии с рангом приоритетов, – начал компьютер. –Неполадки неопределённой этиологии в системе общего освещения. Временно заменено аварийным освещением. Неполадки неопределённой этиологии в системе жизнеобеспечения. Внимание! С очень высокой вероятностью возможно прекращение функционирования у системы подачи кислорода. Просьба обратиться к сертифицированному инженеру на ближайшем ремонтном пункте.

– Что же оно там такое вытворяет?? Наверняка хочет выманить меня к отсеку СЖО, чтобы завалить меня там, в темноте, – интенсивно соображая, Максим прошёлся туда-сюда. С фаталистической интонацией уточнил: – Компьютер, сколько у меня времени перед тем, как я задохнусь от недостатка кислорода?

– Пятнадцать минут, господин капитан, – объективно-неутешительно констатировала машина. – Настоятельно рекомендую принять все необходимые меры. Предлагаю вам погрузиться в криокапсулу – нужда человеческого организма в кислороде при нахождении в данном аппарате минимальная. Аварийный маяк установлен, вы сможете дождаться помощи…

– Нет-нет-нет, ты же помнишь, как он сносил те бронированные видеокамеры. Как только ребята зайдут на борт, со своей неуязвимостью он покрошит ребят в ноль. – Иноземцев со стоическим видом глянул сквозь обзорные окна. Казалось, что в этот момент «Альбатрос» мчится сквозь галактическое пространство, словно бешеный зверь. Внезапная мысль стрельнула капитану в голову. – А может, он не настолько неуязвимый? Компьютер, время до отключения кислородоподачи?

– Четырнадцать минут, господин капитан, – механический голос не прибавлял особо оптимизма.

– Тогда пожелай мне удачи. И не пускай никого на капитанский мостик, даже если с той стороны будут умолять о помощи! – парой движений Максим выставил на браслете ИСКа таймер в четырнадцать минут и в едином порыве вновь нырнул в техническое подполье. Хлопнула дверца люка, и бортовой компьютер, являясь одновременно всем и будто ничем в кабине пилота, продолжил наблюдать за критической ситуацией и контролировать её.

Машина отметила, что перед уходом капитан снизил скорость «Альбатроса» до минимума и вновь оставил корабль на автопилоте.

Иноземцев, хоть сердце и быстро колотилось, неведомого монстра уже не так сильно боялся – его охватил авантюристический азарт, так свойственному человеку на последнем пределе, когда в кровь начинает активно хлестать адреналин. Лучик фонаря нервно бродил из северо-западного угла технического коридора – в юго-восточный, то вверх, то вниз. В основных отсеках прямо над головой предупредительно стала подвывать сирена, автоматический голос начал предупреждать о критических опасностях. Что-то в ходе запрограммированного полёта пошло немножко не так, и мощная вибрирующая дрожь прошлась по всему борту «Альбатроса». И человек, и техника двигались сейчас сквозь идеальный шторм.

Непредсказуемый противник всегда опаснее старого и известного врага. Даже с лютым неприятелем становишься спокойнее, когда уже успел изучить все его повадки. А что, если недруг постоянно совершенствуется, гибко мимикрирует под окружающую среду, умело модифицирует свои навыки и умения – как быть со столь страшным соперником? С хитрым големом, который чует, знает тебя и крушит своими мощными ручищами твою стратегию или тактику аж на десять шагов вперёд?

Тут или он тебя, или ты его – третьего варианта никто не предоставлял. И в победу требовалось вложить все имеющиеся у тебя силы и средства, не оглядываясь на сопутствующий урон.

Всё ещё находясь в состоянии значительно мандража, Иноземцев достиг люка в нужный ему отсек и неспешно отворил его в надежде, что чудовище не ждёт свою жертву непосредственно над отверстием. Аварийная лампа под потолком с визгливым скрипом крутанулась красным, помогая фонарику Максима осветить утопающее во мраке помещение. Ни следа твари. Пилот глянул на браслет ИСКа, экранчик сразу же показал ранее запущенный таймер – времени до отключения кислородоподачи оставалось всё меньше и меньше.

Он подтянулся и забрался в помещение, закрыв за собой люк. Это оказался отсек подготовки выхода астронавтов в космос. Блокировка основного шлюза ИСКом – и никто посторонний больше сюда не проникнет. В отдельном углублении за защитном стеклом стояли четыре скафандра – лёгкий, для исследования планет, тяжёлый, для работы в вакууме, а также по запасному – для каждого из типов. У противоположной стены расположились ремонтный станок, калибровочное оборудование и диагностический сканер, на полках же мирно покоились более мелкие приборы для работы с космический экипировкой. Иноземцев подошёл к одной из плоских панелей, встроенных рядом с защитным стеклом, и сделал пару нажатий. Ранее скрытая от посторонних глаз сливающейся со стеной переборкой, перед Максимом во всей красе предстала капсула АБЭ, аппарата быстрого экипирования. Недолго думая, пилот влез в АБЭ. Шлюз-переборка вновь захлопнулся, оставив человека в магически-голубоватом полумраке.

Ноги пролезли в штанины и магнитные сапоги, руки проделись в рукава. ИСК интегрировался в запястье скафандра. Во время процесса неприятных ощущений практически не должно возникать, лишь критически важно, чтоб аппарат был исправен. В противном случае можно остаться со сломанными конечностями, а ещё до того хуже – шеей или позвоночником. Не зря говорят, что техника безопасности кровью пишется. Голова пролезла в горловое кольцо, всё хорошо, самая сложная часть позади. Машина натаскивает подшлемник на голову, микрофоны, плавно огибая челюсти, устремляются к подбородочной ямочке. Кабель подшлемника соединяется с разъёмом где-то внутри скафандра. Брюшная часть захлопываются, молнии наверху застёгиваются. Две минуты до отключения кислорода. АБЭ подключает специальный шланг к вентилятору, ранцевая система жизнеобеспечения закрепляется где-то на спине. Процедура прошла по всем правилам и протоколам.

– Внимание! Подача кислорода прекращена! Проблема неизвестной этиологии в системе жизнеобеспечения! Просьба обратиться к сертифицированному инженеру, – проговорил автоматический голос.

Всё, он в скафандре. Створка-шлюз вновь отъехала в сторону, Максим сделал глубокий вдох и тяжело шагнул вперёд. На ноги словно надели бетонные башмаки, но, слава богу, чудище не успело ещё отрубить искусственную гравитацию, чтобы члену экипажа стало совсем невыносимо житься. Шлемом он чуть не задел краешек выхода из аппарата. Да, в такой громоздкой экипировке в техническом коридоре теперь больше не попрячешься. Придётся снова выйти в основные корабельные отсеки, где хозяйничало жуткое порождение иного мира. Иноземцев приготовился покинуть помещение, любой ценой намереваясь осуществить свой план до конца.

Шлюз, последнее препятствие между монстром и человеком, отъехал вверх. Посмотри налево, посмотри направо – прям как в детстве учили взрослые при пересечении пешеходного перехода. Максим не узнал свой родной «Альбатрос». Ранее стерильно белый, ласково освещённый, приятно урчащий, знакомо пахнущий – сейчас он превратился точно в предпоследний круг ада: безвоздушный, полуночно-тёмный, готически-мрачный, с неясными метаниями теней и фантасмагоричными образами на границе видимости и краю глаза. В который раз скрепя сердце Иноземцев похоронным громыхающим маршем двинулся вперёд, шумя ничуть не тише, чем его коварный оппонент. Прятаться и затаиваться в подобной экипировке было бесполезно, а поэтому человек должен был оказаться готов столкнуться с опасностью лицом к лицу.

Скафандр надёжно защищал своего владельца, даруя тому собственный запас кислорода, как аквалангисту в глубокой океанской впадине. Наплечный фонарик надёжно освещал фронт, разгоняя мрак прочь, однако в параноидальном беспокойстве Максим часто оборачивался назад, не забывая вовремя проверять и тыл. Чёткая, но быстрая оценка на крестообразных, Т-образных перекрёстках, Г-образных тамбурах и переходах. В какой-то момент Иноземцев встал как вкопанный, когда в очень неудобном для манёвров месте на границе света и тени ему померещился чёртов капюшон. Но мираж, вызванный усталостью и нервным переутомлением, растворился, словно нечистый дух – враг присутствовал где-то не здесь. Иной раз, чуть ли не парализованный липким страхом, капитан становился спиной к стене и, водя лазерным пистолетом из стороны в сторону, ждал некоторое время, не попрёт ли по одному из незащищённых направлений страшная тварь.

В одно из таких мгновений Максим ясно различил до боли знакомый силуэт, перешедший позапрошлый перекрёсток прямо за его спиной. Монстр очень спешил и почему-то не среагировал на свет наплечного фонарика, устремившись куда-то в глубину коридоров. Похоже, он догадался, что Иноземцев не собирается добровольно приходить в его хитро сплетённую ловушку в виде отсека жизнеобеспечения, а поэтому тот решил самостоятельно отправиться на поиски строптивого пилота. Максим поторопился и через несколько секунд достиг того, чего хотел – небольшого мостика, на котором располагался двухстворчатый шлюз в грузовой отсек.

Части металлической перегородки разъехались на этот раз не вверх, а в стороны, и, попав в огромный грузовой отсек, Иноземцев в спешке стал спускаться по металлической лестнице вниз. Чего здесь только не было! Могучий потолок поддерживали четыре металлические колонны-фермы. Под ним прятались всяческие крюки, тросы и лебёдки, включая магнитные. Вдалеке виднелись громадные ворота-шлюзы. «Альбатрос», скорее, не птичка, а рабочая лошадка Объединённых земных сил мог перевозить разнообразные грузы самых различных видов и габаритов. Автономный планетоход «Сэнд Дример», тяжёлый лазерный измельчитель «Инвейдэр» и анализаторы «Варяг» стояли незапакованные, просто надёжно закреплялись цепями. Необычный кусок породы покоился в опечатанном железном коробе – никто бы оттуда тоже не мог вылезти и навести беспорядок на борту. Менее громоздкое и массивное геологоразведочное и горно-шахтное оборудование перевозилось в контейнерах специальных маркировок и типов.

В грузовом отсеке «Альбатроса» также присутствовала специальная зона для перевозки опасных и особо опасных грузов – ядовитых, пирогенных, взрывоопасных, нестабильных, радиационных, ионизирующих, химических, бактериологических и т.п. При необходимости эта секция герметизировалась, а на случай возможной утечки в ней устанавливались различные сложные приспособления для тщательнейших изоляции и очистки пространства.

Кроме того, грузовой отсек при необходимости мог перестраиваться на ближайшей станции, способной обслуживать «Альбатросы», в большое десантное отделение или просто дополнительную жилую секцию, например, для эвакуации колонистов с тех планет, на которых внезапно разразилась какая-нибудь катастрофа. В общем, функций и предназначений у корвета было на порядок больше, чем это казалось бы на первый взгляд.

Однако родной космолёт мог стать гигантским металлическим гробом для его единственного члена экипажа, если бы он не смог согнать с него нежданного гостя. Тройкой широких шагов Максим достиг невысокого контейнера с силовыми пушками и заменил свой «Гизмо-Стоп» на одну из них. Это было весьма добротное орудие, которым шахтёры пользовались для раскалывания особо твёрдых пород и проделывания проходов или отверстий в поверхностях разведываемых планет. Тем не менее силовая пушка могла послужить и отличным средством самообороны, будучи способной лишить жизни не только обычного человека, но и какое-нибудь крепкое существо.

Двустворчатый шлюз за спиной раскрылся наверху. Максим невольно вздрогнул, догадавшись, почему та дверь снова отворилась. Пилот обернулся, на ходу прицеливаясь из силовой пушки. По ступеням медленно спускался он.

– Иди, иди сюда! – прорычал Иноземцев, медленно пятясь назад и создавая себе потенциальное пространство для манёвра в будущем.

Практически неуязвимое чудовище почти сошло с лестницы. Этого Иноземцев и добивался. Рванув из всех сил, что позволяла ему использовать масса скафандра, Максим достиг центральной панели управления грузовым отсеком и приложил к ней тот рукав космического снаряжения, в который встраивался ИСК. Основной экран и подэкранчики панели одновременно загорелись красным, на каждом из них появился угрожающий крест в виде буквы «Х». Иноземцев поднял руку с ИСКом к потолку, что-то активировал, и в следующую секунду оттуда вылетел толстый трос и магнитным концом уже мягко соединился со специальным креплением на задней части скафандра. Услышав характерный щелчок, Иноземцев кивнул сам себе и, заметно приободрившись, стал отступать ещё дальше от неприятеля и панели управления, стараясь не запутаться магнитным тросом.

Тварь продолжала медленно, но верно наступать. Максим подбежал к высоким массивным воротам – последнему препятствию, которое отделяло его и чудовище от сплошного ничего, пустого вакуума и великого космоса. Капитан приложил ИКС к очередной панели, ввёл дополнительные пароли, спешно прошёл лицевую и голосовую идентификации. Панелька покорно отпада – всё это время за ней прятался ядовито-красный рычаг, похожий на стоп-кран в поездах двадцатого века. Вот почему, покидая кабину, он снизил скорость корабля до минимума. План его был нарушением всех инструкций по безопасности.

– А теперь последний шаг: отправляйся в ад! – Иноземцев яростно дёрнул ядовито-красный рычаг на себя.

Ворота-шлюзы медленно поползли вверх, но эффект от этого почувствовался мгновенный – началась страшная разгерметизация отсека, похожая на мощнейшую бурю. Сигналы тревоги заголосили ещё интенсивнее, аварийные лампы, казалось, накалились в изнеможении до предела. Закреплённые грузы напрягло и потянуло в сторону смертоносной свистящей воронки, цепи стали громыхать о стены, потолки, контейнеры, друг друга, словно принадлежащие злобным неуспокоенным призракам. Пыль, мелкие коробки, небольшой мусор, примитивные логистически-складские принадлежности – всё и подобное им моментально сдуло в открытый космос, будто огромной метлой. Из крупных объектов первыми не выдержали изношенные буры – из-за буквально одного выскользнувшего из цепей в вакуум «собрата» остальные острыми торпедами устремились сразу за ним, невольно угрожая проткнуть Максима и захватить того вместе с собой. Оттолкнувшись магнитными сапогами, Иноземцев умудрился увернуться при помощи образовавшейся невесомости.

А вот его врагу до сих пор было, мягко говоря, всё равно на происходящее. Безбилетный «пассажир», одетый в простой негерметичный костюм колониста, уверенно шагал уже непосредственно в полном вакууме и совершенно не поддавался лютому космическому водовороту, как будто на подошвы его обычных берцев налили по килограмму клея. Выдерживая столь экстремальные условия и совершенно не поддаваясь безжалостной стихии, он лишь ещё раз доказал, что не являлся никаким человеком. Максим, видя, что его план начинает давать трещину, тяжело дыша через сложную систему скафандра, начал обходить стремительно приближающегося врага вокруг колонны, словно танцуя с собственным противником сальсу на расстоянии. Истеричное мигание аварийных ламп раздражающе и дезориентирующе воздействовало на глаза.

Больше тянуть было нельзя. Дождавшись, когда тварь обойдёт колонну и встанет точно перед поднятым шлюзом грузовых ворот, вакуум за которыми пытался всосать в себя всё, словно воронка в океане, Максим поднял массивное жерло силовой пушки и направил его на сближающегося противника. Выстрел. От подобного попадания даже маленький астероид бы раскололся на куски, но монстр лишь оторвал одну ногу от пола, неестественно продолжив покачиваться на другой, точно прикрученный шуруповёртом, и задрав вверх руки. Второй залп после недолгой перезарядки. В этот момент случилось то, во что Иноземцев уже потерял надежду верить. Внеземное чудовище странно согнулось под острым углом к солнечному сплетению, наклонившись вперёд, наконец-то оторвалось от пола и в этой ненатуральной позе закружилось в невесомости, словно весило, как бумажный самолётик. Третий выстрел. Мощный поток энергии подтолкнул прекратившее подавать признаки жизни существо в капюшоне и со всей силы вытолкнуло его за пределы корабля, в открытый космос. Странно сложенное тело, точно у того отсутствовал позвоночник, всё стремительнее и стремительнее удалялось от «Альбатроса», пока полностью не пропало из поля зрения.

Всё было кончено, он победил, он был спасён. До конца не способный нарадоваться и долгожданно получивший возможность чуть-чуть расслабиться, Максим облегчённо выдохнул, проковылял сквозь бесшумный и агрессивный вакуум к панели управления и закрыл шлюз грузовых ворот.

Как только это было сделано, Иноземцев рванул, насколько позволял несколько раз спасший ему жизнь скафандр, в отсек жизнеобеспечения.

***

Казалось, он потерял счёт времени.

Когда с той стороны шлюза постучали, Максим, невероятно уставший и изнеможденный, сидя в капитанском кресле, невольно вздрогнул, но объективно оценил реальность и твёрдо взял себя в руки. Он взглянул на трансляции, передаваемые видеокамерами. Снаружи мостика стоял главный, «Нью-Сидней», в окружении пары адъютантов и отделения спецназа. Да уж, случай на «Альбатросе» произошёл точно не штатный, а поэтому с Иноземцевым пришёл поговорить сам руководитель.

Пилот приложил браслет ИСКа к считывателю, и, как только шлюз отъехал вверх, бойцы тут же жёстким скопом ввалились в кабину. Не успел Максим поприветствовать сослуживцев, как пара сержантов грубо схватили, силой повалили его на пол и скрутили руки электронаручниками.

– «Нью-Сидней», что такое?! – ничего не понимая, Иноземцев беспомощно глянул на окружающих. Так мог выглядеть только законопослушный невиновный человек, которого неправедный суд записал в злейшие преступники. – Да что вы делаете??

– Это вы что делаете, капитан?? – злобно прорычал главный, протискиваясь сквозь спецназовцев, вооружённых и защищённых по последнему слову техники. Приказал своим: – Хватит валять его, посадите лучше в кресло!

Не освобождая Максиму руки, бойцы подняли его с пола и спиной несильно толкнули в капитанское кресло. Один из военных, техник, пошёл изучать аварийный маяк, надёжно прикрученный к полу. Другой занялся бортовым компьютером. Медик же стал осматривать самого Иноземцева.

– И что вы тут учудили, «Гиацинт-шесть»? – испытующе вперил в Максима взгляд главный.

Иноземцев понуро опустил голову.

– Я не понимаю, «Нью-Сидней». На борт было осуществлено проникновение иноземной формы жизни, я предпринял соответствующие меры по ликвидации угрозы, подвергая свою жизнь опасности, ни один раз чуть не погиб сам… – Иноземцев попытался отчитаться по форме. – Иноземная форма жизни – хитрая, коварная, чертовски сильная и выносливая, мастерски умеет устраивать засады, в курсе, как носить нашу одежду – облачилась в комбинезон колониста, знает устройство наших летательных аппаратов, например, смогла взломать систему жизнеобеспечения, чтобы выманить меня с забаррикадированного мостика. Никак не фиксируется ни сенсорами, ни даже камерами, что самое главное!

Главный переглянулся с техником и компьютерщиком. Последний отрицательно помотал головой. Тогда командир достал с пояса небольшой планшет, похожий, скорее, на солдатский КПК.

– Прятки, засады, взлом устройств, их поломка… – скептически усмехнулся «Нью-Сидней», разворачивая планшет экраном к Иноземцеву. Там готовился запуститься видеоролик. – Это запись с матушки Земли, капитан. О, вы приглядываетесь, значит, узнаёте. Смотрите, смотрите. Вы же видите, что перед вами. Аэрокосмический военный госпиталь в Хьюстоне, сектор предполётного осмотра. Поздняя ночь, вот вы крадётесь, думая, что ваш вирус временно заразил основное видеонаблюдение, чтобы оно вас не зафиксировало. Однако, капитан, вы не учли скрытых, дополнительных камер, которые работали в сети, не заражённой вашем вирусом. О, вот вы в кабинете доктора, врача-психиатра, который поставил вам диагноз «Шизофрения», отстранив не только от полётов, но и от службы вообще. Но док в тот день ещё не успел отправить в командование отчёты по осмотренным пилотам. Вот вы подделываете свою медицинскую карточку (даже электронную цифровую подпись этого врача смогли достать!), подтасовываете ещё некоторые технические детали, чтобы доктор не увидел, что в уже автоматическом режиме высылает неверную информацию. Вы больны, капитан. Болезнь стала стремительно прогрессировать у вас сразу после окончания Последней войны.

Некоторые бойцы, слушая всё это, недвусмысленно переглянулись друг с другом.

– Нет-нет-нет-нет, «Нью-Сидней», послушайте… – отчаяние раскрытия и разочарования горьким кипятком наполнило сердце Максима. – Да, не желая, чтобы меня отстранили от полётов, я тщательно подготовился, затем проник в госпиталь и подделал свою медицинскую карточку. Я не мог представить свою жизнь без космоса и межзвёздных странствий и поэтому пошёл на столь дерзкий шаг. Эти меры были кратковременными, и давали бы мне лишь небольшую отсрочку, ведь подлог рано или поздно всё равно бы вскрылся. Но, сэр, послушайте меня. То, что залезло на «Альбатрос» с Эпсилона Аоямы, существовало на самом деле, это не плод моего больного воображения. Планету нужно закрыть на карантин и даже на пушечный выстрел не приближаться к ней, ведь там обитает то, что идеально способно мимикрировать под нас и нашу деятельность! Я болен, но я не псих, поднимите мои биоследы и термомаршруты, посмотрите записи с уцелевших видеокамер – я не вру!..

На это раз эмоционально разразился главный.

– Вы плохо спали, капитан, недосып вызвал рецидив вашей болезни, вам показался какой-то тип в экипировке наших колонистов, которую вы провозили у себя на борту. Вы наливаете себе кофе на кухне, идёте себе по коридору, вам там опять что-то мерещится, вы бежите к себе в кабину, запираетесь. Типичные параноидальность и мания преследования. Перед этим, зная ваши хакерские и инженерные умения, вы что-то накрутили в системе жизнеобеспечения и устроили себе приключения в технических коммуникациях. Сам себе режиссёр, чёрт подери. Плюс, нейтринный шторм могут внести во всё это свою значительную лепту. После ваша неадекватность усиливается: вы хватаете аварийный маяк, ставите его в кабину, а потом попросту устраиваете опаснейшее представление в скафандре, лишив самого себя кислорода и разгерметизировав грузовой отсек, утрачиваете часть вверенного вам груза. Вы подвергли катастрофической угрозе не только себя, капитан, но и весь космолёт, дорогую и, между делом сказать, всё ещё весьма штучную разработку. Теперь вы понимаете, что как старший офицер и ваш командир я буду настаивать на немедленном и справедливом трибунале, где попрошу к вам не проявлять ни капли сочувствия, – отчеканил командир.

– Но камеры… Прошу вас ещё раз, поднимите данные биосенсоров и сравните их с видеозаписями. Как они могли сломаться, пока я спал в кабине? – Максим, пусть слабо, но до сих пор пытался доказать свою правоту.

– Прекрасно зная устройство вверенного вам корабля и расположение видеокамер на нём, зная расположение «слепых зон», вы сбили устройства слежения кувалдой с гидравлическим усилением. – Командир кивнул одному из спецназовцев. Он на секунду отошёл в коридор, а затем быстро вернулся, держа в руках мощную шахтёрскую кувалду. – Ей же вы зачем-то уничтожили панель доступа в оружейную.

– «Нью-Сидней», я не сумасшедший!.. – свесив голову, уничтоженно прошептал Иноземцев. – Послушайте… Сравните…

– Довольно! – махнул рукой главный. – Мы все немного чокнулись после окончания Последней войны, капитан. Но твоё безрассудство могло погубить и тебя, и окружающих. Хватит разговоров. – Старший офицер кивнул спецназовцам. – Увести!

Иноземцева, не подававшего даже малейших признаков сопротивления, увели с капитанского мостика. Техники продолжали колдовать за компьютером и аварийным маяком, до недавнего времени продолжавшим трансляцию протокола «Анубис». Медик составлял на электронном планшете протокол осмотра пациента. Главный же погрузился в тяжёлые мысли, опершись на спинку капитанского кресла и с хмурым видом уставившись на панораму за обзорным стеклом кабины.

Неожиданно его окликнул один из подчинённых. Командир вышел в коридор к звавшему его спецназовцу.

– Ну что ещё? – недовольно поинтересовался главный.

Боец кивнул себе под ноги.

– Сэр, разрешите один вопрос? – после угрюмого кивка старшего солдат присел, словно следопыт, выслеживающий опасного зверя. – Как думаете, эту чёткую глубокую вмятину от сапога, которая принадлежит экипировке колонистов, наш сумасшедший капитан тоже оставил?

Словно спрут, мрак космоса продолжил окутывать космический корабль.

Москва

12 июня 2024 г. – 09 июля 2024 г.