Беллетристика Адамантопии

Наблюдение прохождения перигея кометы Назарова испуганными студентами

Студенты Сиднейского астрономического выложили на сайте НАСА свои записи и недоуменный вопрос.

Сближение с объектом происходило так неудобно для них, что в момент всего самого интересного их обсерватория оставалась за горизонтом. Но они заранее всё рассчитали и решили снять видео в духе Кубрика: там-там-тадааааам! - каменюка показывается из-за терминатора и начинает удаляться от Земли.

Так вот, хронометраж фильма почти на шесть минут разошёлся с расчётами, в которых они были уверены на 146%. Либо весь институт бездари, либо объект имел солидный тормозящий импульс прямо перед сближением с планетой.

И все такие: опа! - и начинают перебирать записи события во всех спектрах. И думать: а вот эти шесть кусков отвалились от основной массы просто в силу изменения гравитации или по какой иной причине? А если по естественной, то почему полетели в одном направлении? И куда после окончания представления делись?

И чему в этом учебном заведении учат?

-"солидный тормозящий импульс прямо перед сближением с планетой" - затмил бы Солнце. Два километра диаметром - это шесть с лишним миллиардов тонн.

-Какое место у "каменюки" они рассматривали? Кома была намного больше Луны. Ну и про рефракцию у горизонта кому на лекциях рассказывали. Или астрономам уже про это не преподают? Какая деградация...

- Помнится, когда рассматривали падение Челябинского метеорита - так чего только не "видели". Вплоть до перехвата болида истребителями ВКС России.

Источник

https://author.today/work/259638?c=18721719&th=18711635

Предложения по укрощению дамоклида Назарова бомбами-перехватчиками

Китайцы могут вывести на орбиту боеголовку, чтобы вдарить по приближающейся комете. Но, раз уж она решила пролететь мимо, чуть позже, когда страсти улягутся можно "назаридой" поуправлять .

Приспособить комету под реализацию «проекта светлого будущего». Натолкать, значится, в космос ещё боеголовок и уменьшить орбитальную скорость, что бы комета теперь в афелии должна улететь не дальше расстояния, сравнимого с орбитой Главного Пояса, и вернуться к Солнцу лет через 3-6. Следующая задача – "положить комету на эклиптику", а когда это удастся, посадить на поверхность аппарат, который займётся геологическими разработками. И так через лет 30-40 последовательными усилиями в недрах кометы выкапывается полость, где строится искусственная экосистема. Астероид этот, значит, превратившись в обитаемую станцию, носится по кривой, рассчитанной под орбитальные резонансы внутренних планет солнечной системы, и на него грузится всякое оборудование и много людей, и перемещается внутри астероида для освоения Меркуриев, Венер и Марсов. В общем, катаются на комете теперь, как на рейсовом автобусе от Земли к планетам..

Составителям подобных планов вообще известны законы реальности?

Бомба не двигатель. Бомба-"крошитель". Бомбой можно превратить комету в рой метеороидов, который в Землю больше не попадет. А целиком двигать бомбами что-то - это в другой реальности.

Зачем обустраивать такой неудобный объект? Под циклеры внутрисистемные есть тысячи подходящих околоземных тел.

Тормозить в перигелии - антиправильно. Эффект Оберта говорит, что наоборот, надо разгонять в перигелии. А тормозить выгоднее в афелии.

"Положить на эклиптику" по энергетике равно "разогнать до гиперболической скорости" и отправить к звездам.

Любой проект по двиганию астероидов сразу в бред. Астероид - это опора. Место расположения ресурсов. Только вот к каждому приходится лететь отдельно, поэтому ресурсы астероидов ценны только в месте из расположения. Для гравитационной ямы Земли они будут обходится дороже, чем добыть то же самое на месте. На Земле. Всегда.

Обмениваться ресурсами между телами с ничтожной гравитацией - это максимум, на что реальность дает разрешение.

Хулиганский конспект желаемого

Участники киберархеологического кружка юных сталкеров-кибернетиков, недавно закончившие очередной этап раскопок старых архивов, погребенных под завалами текстов не регулировавшейся тогда "альтернативномыслящей бигтекстовой модели", переслали нам странный короткий роман. Он специально был написан в резко отличающейся от стандартного продукта бигтекстовухи манере. Как будто автор готовил свой опус для облегчения опознания его в киберраскопках.

Автор, очевидно сильно недовольный темпами и направлением освоения космоса в текущей реальности описал то, как бы ему желалось чтобы осваивалось и покорялось.

К уже случившимся прорывам и сооружениям нынешних 40-х годов 21 века, автор добавил возможные открытия и изобретения, прочитанные им в малоизвестном романе 10-х годов 21 века на схожую тематику, а так же собственные мечты и мысли.

Открытия прошедших со счастливого промаха лет, автор дополнил рядом еще более "подталкивающих" открытий. На Луне, на Марсе и Церере, в системе Сатурна и Урана смелые и свободные покорители космоса открывают всё новые и новые доказательства того, что всю нашу историю за землянами следили и готовились уничтожить Землю некие существа. Земляне мужественно преодолевают многочисленные преграды и, в финале, им предстоит отразить удар по Земле из космоса.

А так же разгадать загадку, как венериане, недоуничтоженные пенетрированием своей планеты и окрестностей во времена земного криогенного докембрия, смогли остаться на одном уровне, не деградировать и не расселится по Галактике?

Да так же, как мечехвосты. Нашли мерзлую нишу, где их не видели и не слышали не только слепоглухие земляне, но и создатели Веганского Пенетратора, и жили себе в стагнации и довольстве полмиллиарда оборотов Земли вокруг Солнца.

Прогрессировавших гнали в облако Оорта, где слишком разогревшихся подтирали маломощные аналоги "антибиотических" "антител" веганского образца. А такие же незаметные расползались по ледяным телам звездных свит, смешиваясь с подобными себе по всей внезвездной Галактике.

Вегане - это такие "берсеркеры" без сверхсвета, сверхэнергии и сверхразумв. Цифровые копии роевых и слоевых разумов, освоившие цифровую репликацию и засеявших своими копиями все околозвездные регионы в те времена, когда синтезировались первые ядра урана.

Но физику не обманешь. "Цифровикам" критически нужны высокоэнергетичные области. За линией водного льда они впадают в стазис и не способны к комфортному реплицированию. Там летают только их споры. Маленькие и неотличимые от прочих малых тел внезведной Галактики. Идеальные их местообитания - диски протозвезд, внешние области фотосфер звезд-гигантов, и окрестности белых карликов.

Вокруг первых они нагуливают минеральный "жирок" и дуплицируются, засевая спорами потоки расшвыриваемых малых тел. Вторые служат базами и разгонными опорами их "антибиотического патруля". А третьи следят за Галактикой. Солнцеподобные звезды не привлекают их споры. Нестабильны. Бедны энергией. Бедны малыми телами. А постоянно заводящаяся вокруг них биота требует "антибиотирования". А то неугомонные биотики в своем расползании по Галактике постоянно делают негодными к использованию ценнейшие места - окрестности лёгких красных карликов - вечных вилл-убежищ, которые облюбовали для своего беспредельного существования продвинутые цифровики-олигархи. А споры цифровиков летят от зрелых звёздных скоплений к областям звездообразования и окрестности биотических звёзд лишь иногда посещают не притормаживая.

В комментариях к тексту автор обещает продолжить описание деяний покорителей космоса. Продолжение такое сейчас вполне можно заказать разрешеннойбигтекстовухесовсем за недорого. И выбрать из получившихся вариантов тот, который заказчику понравится. Но юные сталкеры-кибернетики надеются найти оригинальный текст продолжения короткого романа "Космическая шпана".

Оно нам надо?

Смена начинается в 00:00 по Московскому времени. Паша садится в кресло за несколько минут до начала. Пьет чай из термоса — остывший до приятного тепла. Смена длится двенадцать часов. Двенадцать часов он смотрит на экраны. На экранах скала «Геспер-314», которая несется вокруг Венеры в мути облачного слоя.

Скала «Геспер-314» — это не камень. Это пена. Застывшая пена из силикатов и сульфатов, когда-то поднятых черпаками с поверхности Венеры. Она плывёт на высоте больше пятидесяти километров от поверхности. От той, где свинец жидкий.

Облачный слой. Давление — около полутора земных атмосфер. Температура — в среднем двести девяносто кельвинов, плюс семнадцать по Цельсию. Курорт по венерианским меркам. Жить можно, если не дышать, не выходить на поверхность скалы и не думать о том, что внизу.

Пена лёгкая. Внутри азот, снаружи углекислота. Пена сама себя держит в облаках.

Пена — идеальный субстрат для плёнки. Плёнка — это жизнь. Не наша. Местная. Биопленка гесперий.

Паша смотрит на телеметрию. Роботы биостанции на скале работают по циклу. Их шесть. Три собирают пленку с поверхности скалы. Два обслуживают друг друга внутри скалы. Шестой в резерве.

Роботы не чистят — они собирают урожай. Биопленка растёт, дышит, выделяет. Часть выделений оседает обратно, часть улетает. Роботы собирают то, что осело. Перерабатывают. Расширяют скалу. Цикл.

Биопленку перерабатывают несколько фабов в полимерную нить и пленку. Свивают из нити паутинную опору для расширения скалы и надувают азотом пленочные пузыри.

***

Паша проверяет данные. Всё в норме. Капли на плёнке - серная кислота, концентрация около восьмидесяти пяти процентов. Температура — двести девяносто один кельвин. Давление — один и шесть десятых бара. Аэрозоль на пленке - сульфаты, немного хлоридов, следы железа, магния, кальция. Всё как вчера, как год назад, как всегда.

Паша откидывается в кресле и смотрит на экран внешнего обзора. Кольцо орбитальной станции медленно поворачивается. Четверо земных суток — один оборот вокруг Венеры скалы биостанции. Два с небольшим часа — один оборот кольцевой станции вокруг Венеры.

Плёнка живёт свой цикл. Она живёт в нём, дышит в нём, размножается в нём. Паша — нет. Паша живёт в двенадцатичасовой смене. Двенадцать часов работы, двенадцать часов сна, двенадцать часов работы. Он знает, какой сейчас день на Земле. Он знает, какой сейчас год на Земле. Но в его жизни сейчас только смена.

Он пьёт остывший чай и смотрит на экран. Ждёт.

Биостанция на «Геспер-314» — это капсула. Герметичная, внутри скалы. Снаружи сенсоры и роботы. Внутри — микроскопы, спектрометры, секвенаторы. Всё автоматическое. Всё удалённое Всё через задержку сигнала до полусекунды. Паша собирает руководящий скрипт и нажимает сенсор. Робот на скале шевелит манипулятором.

Так работает вся станция. Удаленное командование. Не управление. Слишком большая задержка. Для управления на случай аварии есть низкоорбитальные платформы с нулевой гравитацией. На кольце гравитация полуземная.

Паша привык. Он работает здесь три года. Три года — это девятьсот двенадцать смен. Девятьсот двенадцать раз он садился в это кресло, проверял логи, пил остывший чай. Он знает скалу лучше, чем свою квартиру на кольце. Он знает каждый участок плёнки, проверил каждый цикл, проверил каждую аномалию. Он знает, где плёнка растёт быстрее, а где— медленнее. Где вылетает больше спор, где меньше.

Сегодня — обычная смена. Паша проверяет сектор за сектором. Всё в норме. Всё как вчера, как год назад. Он открывает отчёт и начинает заполнять. Приходит сигнал. Он останавливает заполнение отчета.

Плёнка изменилась. Цвет. Кислотность. Температура. Паша знает эту скалу. Три года. Девятьсот двенадцать смен. Он знает, что плёнка не меняется просто так. Что-то случилось.

Он проверяет логи роботов. Роботы работают по циклу. Всё нормально. Он проверяет логи сенсоров. Сенсоры пишут. Всё нормально. Он проверяет логи станции. Станция анализирует. Всё нормально. Всё нормально. Всё нормально. Но плёнка изменилась.

Плёнка — это не однородная масса. Это слои. Как годовые кольца, только быстрее. Четверо суток — один слой. Один цикл. Паша видит слои, видит, как они меняются, видит, как новый слой отличается от старого. Новый слой — жёлтый. Старый — серый. Новый слой — тоньше. Старый — толще. Новый слой — другой.

Он запускает скрипт контрольной пробы. Робот поднимает манипулятор. Анализ. Результат.

Сульфаты, хлориды, железо. Всё как обычно. Но есть примесь. Что-то ещё. Что-то, чего не было. Он смотрит на спектр. Пик. Незнакомый. База найдет. Он отправляет отчёт. Ответят через двенадцать часов. Или через сутки. Или через неделю. Пришлют новый скрипт.

Паша откидывается в кресле и смотрит на экраны скалы. Скала поворачивается, но в мути облаков глазу не за что зацепиться. Только освещенность меняется. Четверо суток — один оборот.

Что это может быть? Метеор? Метеоры сгорают заметно. Вулканизм? Нет. Вулканизм — это поверхность, далеко внизу. Черпак? Черпаков без транспондера не бывает. А если бы и был, его заметят камеры. Что-то ещё? Что-то новое? Что-то, чего он не знает?

Он смотрит на плёнку. Жёлтую. Другую. Он думает: а что, если это не аномалия? Что, если это норма? Что, если плёнка просто изменилась? Что, если это эволюция?

***

Паша знает о старой Венере всё, что можно знать. И ничего, что нельзя.

Он знает, что Венера была живой. Полмиллиарда лет назад. Океаны. Реки. Осадочные породы. Кислород. Жизнь. Он знает это по данным, по спектрам, по изотопам, по геологии. Он знает, что осадочные породы стали углекислым газом. Все. Целиком. Атмосфера сейчас — это не та атмосфера. Это бывшие камни. Бывшие ракушки. Бывшие кораллы. Бывшая жизнь. Он знает это. Это факт. Это в учебниках. Это в базе.

Он не знает, как это произошло. Никто не знает. Была ли это катастрофа? Или медленный процесс? Вулканизм? Или солнечная активность? Или что-то ещё? Он не знает. Никто не знает. Данные обрываются. Полмиллиарда лет назад — стена. За стеной — ничего. Только догадки. Только модели. Только гипотезы.

Он знает, что жизнь осталась. В облаках, в аэрозолях, в серной кислоте. Гесперии. Отдельное царство. Отдельный код. Отдельная биохимия. Он знает это по данным, по секвенаторам, по спектрометрам, по микроскопам. Он знает, что гесперии — не наши. Не земные. Не родственные. Просто — другие. Он знает это. Это факт. Это в учебниках. Это в базе.

Он не знает, как они выжили. Никто не знает. Как жизнь может существовать в серной кислоте? Как она может дышать? Как она может размножаться? Данных мало. Гесперии — это как чёрный ящик. Вход — аэрозоль. Выход — органика. Что внутри? Никто точно еще не знает. Только догадки. Только модели. Только гипотезы. Забрать на Землю и воспроизвести в лаборатории никто не решился.

Тут, в атмосфере, была земная жизнь. Археи-экстремофилы. Занесённые. Метеорами. Или старыми станциями. «Венера». «Пионер-Венера». «Вега». Кто-то принёс. Кто-то оставил. Он знает это по данным. Он знает, что земные археи были в облаках. Рядом с геспериями. В той же кислоте. В той же плёнке. Он знает это. Это факт. Это в базе.

Он не знает, что с ними стало. Никто не знает. Они умерли? Или выжили? Или стали частью гесперий? Он не знает. Никто не знает. Только догадки. Только модели. Только гипотезы.

Он смотрит на плёнку. Жёлтую. Новую. Другую. Он думает: а что, если это земные археи? Что, если они выжили? Что, если они изменились? Что, если они стали другими? Он смотрит на данные. Долго. Потом закрывает глаза, считает до десяти, открывает. Плёнка всё ещё там. Жёлтая. Ждёт.

***

Смена заканчивается в двенадцать ноль-ноль. Паша сдаёт пост. Приходит Света. Она садится в кресло, проверяет логи, смотрит на экран. Видит скалу. Видит плёнку. Видит отчёт. Читает. Смотрит на Пашу. Спрашивает: «Что это?» Паша пожимает плечами. «Не знаю». Света смотрит на данные. Долго. Потом говорит: «Похоже на железо». Паша кивает. «Похоже». Света говорит: «Может, метеор?» Паша качает головой. «Метеоры не фиксировались ». Света говорит: «Может, черпак?» Паша качает головой. «Черпаки не фиксировались». Света говорит: «Тогда что?» Паша пожимает плечами. «Не знаю».

Он идёт в столовую, берёт чай, садится у окна. Смотрит на Венеру. Облака. Серые. Кислотные. Живые. Он думает: а что, если это начало? Что, если плёнка меняется? Что, если гесперии эволюционируют? Что, если мы что-то упустили? Он смотрит на облака. Долго. Потом пьёт чай. Горячий, хороший. Он думает: ладно. Завтра — новая смена. Двенадцать часов. Он посмотрит, проверит, подумает, напишет отчёт. Начальство ответит. Через неделю. Или через месяц. Или через год. Он ждёт. Он привык.

***

В смену Светы приходит ответ. На скрипт. Короткий стандартный скрипт. Результаты секвенирования.

Последовательность. Длинная. Не обрывок. Земная архея. Конкретная. Он смотрит на её определение. Thermoplasmata. Экстремофил. Кислотоустойчивый. Живёт в шахтах. В вулканах. В горячих источниках. На Земле. Он смотрит на последовательность. Сравнивает с эталоном. Совпадение — девяносто девять процентов. Один процент — различия. Мутации.

В отчёт вставляется доклад секвенатора:

«ДНК земных архей. Thermoplasmata. Совпадение 99%. Мутации — повторяющиеся. Концентрация — следы»

Он открывает логи черпаков. Не потому что ожидает найти что-то конкретное. Просто потому, что смена длинная, а логи есть.

Черпаки. Он смотрит на их метки. Они спускаются от облаков к поверхности. Черпают реголит. Поднимаются в облачный слой. В кислоте в облаках реголит вспенивается. Пена застывает. Черпак сбрасывает бублик из пены и ныряет к поверхности снова, оставив в облаках пенный бублик. Скалы — это результат работы сборщиков этих бубликов. Роботы сидят на скалах и ловят пролетающие мимо бублики. Так строят "Гесперы".

Черпаки продолжают работать. Новые приходят. Старые изнашиваются. Не всплывают в облака.

Он смотрит на дату последнего сближения черпака с «Геспер-312». Десятки километров. Десяток земных суток назад.

Бублики пены никто не фиксирует, кроме роботов-ловцов. На "Геспер - 312" нет таких ловцов бубликов.

Черпаки. Они падают в атмосферу Венеры с астероидов. Фабрики. Земные фабрики. Земные археи. Они попали туда при строительстве. С Земли. На оборудовании. В пыли. Биоплёнки. Они выжили. В законсервированном виде. В анабиозе. На астероидах. Потом — на черпаках. Черпаки спускаются к поверхности. Берут реголит. Поднимаются. Вспенивают. Пена застывает. Археи попадают в пену. На пене гесперии в меньшинстве. Потом комочки пены прилипают к биопленкам гесперий на скалах. Таких, как «Геспер». Тут гесперий больше. Тут гесперии выедают архей. Но почему ДНК архей появляется снова и снова.

Он печатает отчёт. «ДНК земных архей. Thermoplasmata. Предположительный источник — черпаки. Новые. С астероидных фабрик. Земные археи. Занесены при строительстве. Выжили. Попадают на скалы на малых пенных остатках».

***

Паша знает о старой Венере всё, что можно знать. И ничего, что нельзя.

Он знает, что Венера была живой. Он не знает, какой она была. Он знает, что жизнь осталась. Он не знает, как она работает. Он знает, что были земные археи. Он не знает, что с ними стало. Он знает, что гесперии — другие. Он не знает, насколько. Он знает, что плёнка меняется. Он не знает, почему. Он знает, что аномалия была. Он не знает, что это было. Он знает, что она исчезла. Он не знает, вернётся ли. Он знает, что начальство молчит. Он не знает, что оно думает. Он знает, что смена продолжается.

Он смотрит на скалу. Скала медленно поворачивается. Четыре суток — один оборот. Плёнка дышит, растёт, живёт. Своей жизнью. В своём теплом газовом океане. На своей планете. Которую мы называем Венерой. А они, может быть, раньше, называли "дом".

Их "дом" испарился. Гесперии живут на газовом остатке своего дома. Без поверхности. Без опоры. Миллионы. Сотни миллионов лет. Самая большая опора - аэрозольная пылинка микронного размера. Побольше опускаются в жаркую и сухую глубину. Туда, где свинец жидкий. Туда, откуда нет возврата.

Но тут чужие повесили гигантские, по сравнению с аэрозолями, опоры. И стало можно не собираться огромными пленками. Появились иные, новые самовоспроизводящиеся организмы. Вкусные или только полезные. Можно разрушить и съесть. А можно сделать из них резерв или даже основной корм. Можно с ними вступить в симбиоз. Гесперии быстры. Существование в "газовороте" требует быстро и обильно размножатся. А эти чужаки неспешны. А еще они устойчивы. Они не испытывали у себя такие перепады условий и изменялись в другую сторону. Пенные скалы для них привычнее, чем для гесперий. Не надо вкладываться в размножение, теряя в разнообразии.

Мы принесли геспериям идею и опору. Пенные скалы. Твёрдый субстрат. То, чего у них никогда не было сотни миллионов лет. Все эти миллиады циклов они жили на пылинках. Микронных. Одноразовых. А тут — гигантские острова. Постоянные. Надёжные. Можно не торопиться. Можно выживать разнообразно.

Мы принесли им архей. Земных. Неспешных. Устойчивых. Тех, кто умеет ждать. Тех, кто умеет не спешить. Тех, кто знает, что такое стабильность. Гесперии это забыли. Они знали только скорость размножения.

Гесперии научатся. Они взяли архей. Как еду. Но и как генетический материал для эксперимента. Да, коды не совпадают. Но и у эукариот была подобная проблема. Бактерии и археи и еще вирус, который из объединил. Тут тоже может быть новое создастся. Не архея. Не гесперия. Третье. То, чего не было ни на Венере, ни на Земле. То, что мы не планировали. То, что мы не могли предвидеть. Или могли?

Что они с этим сделают? Это не будет то, что испарилось. И это не будет то, что мы принесли. Это будет наше собственное детище. Такое, как холерный вибрион, например.