Белая смерть

Глава 1

Михаил Лапиков

Белая смерть

Так себе попалась Веронике система. Кому только и нужны такие? Ни астероидного пояса толкового, ни планет-гигантов с ожерельем лун, жилая зона узенькая, а смотри-ка ты, целый маяк пограничной разумности в пояс Койпера воткнули, не пожалели. Он, не будь дурак, тут же от скуки обрёл полную разумность и, конечно же, спятил. Едва жалкие полтора века разменял.

– Ну вот что с тобой поделаешь, бестолочь? – на вызовы по даль-связи маяк, разумеется, не отвечал. – Венга, сближаемся. Давай аккуратненько, по секунде за прыжок, а то ещё сделает глупость какую с усёру.

– Принято к исполнению, – сухо откликнулся корабль. Старику «Авенджеру» разумности не занимать, но к человеческому хамству в адрес неисправной техники он так и не привык.

– Это девятка, – поторопилась объясниться Вероника. – Ты же помнишь, что с ними порой бывает.

– Несчастные больные машины, – откликнулся корабль. – Их лечить надо, а не делать жертвой человеческих предрассудков. Сами же прописали им повышенную ответственность, а теперь жалуетесь.

– Ну вот и кинь ему запрос по лучу на аварийной частоте, – посоветовала Вероника. – Уж местная-то связь у него работать должна?

Мигнули индикаторы нагрузки лазера. Несколько мучительно долгих секунд, пока луч преодолевал расстояние от корабля до цели, система молчала. Затем канал связи начал стремительно разбухать под шквалом входящей информации.

– Да он там вконец охренел, бомж космический! – на эмоциональном индикаторе Венги аж в красный сектор зашкалило. – Вероника, ты посмотри, во что он себя превратил!

– Меня куда больше интересует, где всё остальное, – девушка обалдело смотрела на огрызок маяка. – Этот киберпсих что, из себя космолёт собрал и погулять запустил?

– Похоже на то, – мрачно согласился корабль. – Не было у девки забот, согласилась девка в поиск слетать.

-Не согласилась, а заставили, – поправила его Вероника. – Дядя, гнусный шантажист, сказал, что если права качать начну, отправит на все каникулы на материк. Хоть, говорит, до первого сентября без неё вся база отдохнёт. Это без меня, в смысле. Ты прикинь, от родного дядьки такую подляну?

– Да, обидно наверное, – согласился корабль, но тут же поперхнулся любыми словами утешения. – Внимание. Подтверждённая угроза существованию разумной цивилизации.

– Чё? – не поверила Вероника.

– Внимание, – следующее оповещение корабля добило её окончательно. – Наблюдаю серию космических ядерных взрывов оценочной мощностью до ста мегатонн.

– Борт-один – проходке один. Таймер зажигания выставлен, уход в сто, – громкая связь разносила голос форт-капитана Мён Сора по всем отсекам «Клинка сумерек». Держать экипаж в неведении он не любил.

– Проходка-один – борту один, есть уход в сто. Подключаем заряды, – в перископах внешнего обзора Белая смерть выглядела безобидно и скучно – бесформенное нагромождение мелкой щебёнки, грязного льда и валунов покрупнее. Только вот под всем этим камуфляжем скрывалось достаточно, чтобы закончить то, что не смогли три мировых и две ядерных войны. Три больших куска скалы, каждый с хорошую гору размером. И всего два человека на крохотной самоходной буровой платформе.

– Блиц-куратор Сагил, ваш ключ, пожалуйста, – уже куда тише добавил капитан. Приглушённо лязгнули замки ядерного чемоданчика.

– Ключ на мостике, – в свете красных ламп золотой узор на рукавах и плечах мундира блиц-куратора Рохана Сагила горел всеми оттенками ядерного пламени. Того пламени, что только и могло расколоть Белую смерть на безопасные куски и надёжно увести их с курса на столкновение.

– Форт, – в дальней связи на мгновение запнулись. – Форт-сервитор Чон Пак. Подключение зарядов закончено. Отклик штатный. Тектонические показатели различаются с замеренными.

– Даян Сампагита? – форт-капитан чуть повернулся к рабочему посту единственной гражданской специалистки на мостике.

– Температура поверхности растёт, замёрзшие газы начинают таять, – объяснила та. – На выполнение задачи повлиять не успеет.

В других обстоятельствах астроном из правящей семьи полжизни бы отдала за возможность пронаблюдать этот процесс до конца, но только не сейчас.

– Слышал, чего тебе целая принцесса, дураку, отвечает? – совершенно в обход протокола спросил форт-капитан. – Успокойся, Чон Пак. Сегодня мы пришли в гости к Белой смерти, а не она к нам!

– Да, но, – голос форт-сервитора явно дрожал. – Показатели растут.

– Как растут? – даян Сампагита потянулась к бумажной ленте телеметрии. – Форт-капитан, это действительно очень плохо. Если Белая смерть расколется до того, как заряды сработают, кумулятивный эффект нарушится! Мощности подрыва не хватит!

– Ввиду сложившихся обстоятельств, – блиц-куратор Сагил вложил ключ в панель управления, – разрешаю подрыв на усмотрение форт-капитана и группы проходки.

– Форт-мастер Дон Гун, успокойте своего подчинённого, – демонстративно спокойно приказал форт-капитан. – Научные приборы и записи не собирать. Платформу к немедленному отлёту. Бур застопорить, с якорей сниматься. Контроль ручного подрыва на вас. Машинному – пуск маневровой тяги, готовность импульсной тяги.

– Есть пуск маневровой тяги, готовность импульсной тяги, – «Клинок сумерек» вздрогнул. Мастер-астрогатор без лишних напоминаний разворачивал массивную плиту опорного щита к Белой смерти.

Тревожно взвыл датчик сближения.

– Боевая тревога! – автоматы сдублировали пронзительный вой по всем отсекам. Мастер-астрогатор не мог поверить своим глазам. – Белая смерть под тягой! Десять тысячных на сходящемся курсе! Пятнадцать тысячных! Ускорение растёт!

– Форт-мастер, – блиц-куратор Сагил невозмутимо надел чёрные очки и поправил высокую фуражку. – Вы знаете, что делать.

– За народ и чистое небо империи! – -подтвердил форт-мастер. За его спиной подстреленным шушпанчиком заверещал Чон Пак.

– За народ, – договорить блиц-куратор не успел. На какое-то мгновение вокруг стало очень светло.

Космический ядерный взрыв – очень скучное зрелище. Словно вспыхнула и тут же перегорела невероятно яркая лампочка. Но только не в том случае, когда у него есть рабочее тело. Облака раскалённого газа вспухли над поверхностью Белой смерти. В чёрных провалах трещин полыхнуло ослепительное ядерное пламя – газы испарялись в ядерной печи и тут же горели в кислороде. Заряды срабатывали один за другим, в точном соответствии расчёту, и крушили податливый космический прах. Исполинские скалы в толще льда дрогнули и пришли в движение.

На какое-то мгновение блиц-куратор заметил продолговатое, явно искусственное тело. Затем горы сомкнулись – и новая ослепительная вспышка сожгла телевизионную камеру внешнего обзора. Лишняя вспышка! «Клинок сумерек» вздрогнул и застонал – каждая балка, каждый шпангоут.

– Она придёт за вами, белая как зимний снег. Глаза её зелены, как молодая трава, – нараспев процитировала на древнеимперском даян Сампагита. – Волосы её текут до пят как вода горных ручьёв. Когда позовёт она смертных за собой, не отыщут те силы духа отказать!

И тут же по корпусу застучала дробь первых, ещё очень слабых, ударов. Белая смерть всё же дотянулась напоследок до назойливых людишек.

– Чон Пак! Форт-сервитор Чон Пак! Эй, пацан! Ты живой? – от голоса раскалывалась голова. Каждое слово звенело эхом в затылке и дробилось на мелкие звуки.

– Нет меня больше, – собственный голос показался форт-сервитору чужим и незнакомым. – Меня форт-мастер Дон Гун ядрёной бонбой подзорвал.

– Живой, сучий выкормыш! – обрадовался Дон Гун. – Ну всё, значит точно выберемся! Глаза только осторожнее давай открывай, а то сблюёшь ненароком в шлеме, захлебнёшься, вот и отлетаемся.

– Чего это я сблюю? – обиделся Чон Пак, открыл глаза, и, разумеется, чуть было не сблевал.

Транспортная платформа держалась за осколок Белой смерти на двух якорях и размочаленной, как ламодонты жевали, стойке бура. Если бы не это, форт-сервитор Чон Пак давно улетел в бешеную круговерть за спиной. Солнце металось под ногами как шушпанчик с консервной банкой на хвосте. Свет бликовал и дробился на крупных обломках, мелком ледяном мусоре и туманных облаках пыли. Каждые несколько секунд всё это космическое великолепие погружалось в тень и тут же из неё выныривало. Чон Пак на пробу шевельнул рукой, и та сама упала обратно. Вращения обломка хватало, чтобы заменить силу тяжести. Только вот нацелена она была в космос.

– Учитель, а если планета крутится, почему нас всех не выбрасывает с неё в небо? – вспомнился Чон Паку вопрос Незнайки из школьного учебного комикса.

Боги в щедрости своей творили мир земной необъятным. Крохотный обломок Белой смерти за необъятный и при всём желании не сошёл бы.

– Ты наружу сейчас не смотри, понял? – хрипло посоветовал Дон Гун. – На грунт смотри. Я прожектор включу, милостью Горной девы попустит.

Круглое пятно электрического света на гладкой поверхности астероида действительно помогло контуженному форт-сервитору собраться. Если смотреть лишь на грунт, безумная скорость вращения скального обломка терялась. Два бойца группы проходки будто сидели в очень маленькой и очень тесной металлической корзине под брюхом огромной скалы.

– Форт-мастер, – растерянно спросил Чон Пак. – А что у вас с ногой?

– А нету её больше, пацан, – буднично ответил Дон Гун. – На палке буду ковылять.

Чон Пак взглянул на лохмотья термоизоляции, неровный излом брони голени, рваную проволоку системы индукционного отопления, розовую от крови пену аварийного герметика, и его опять затошнило.

– Да не сцы ты, – поспешил успокоить подчинённого форт-мастер. – В космосе, чтобы куда-то попасть, голова нужнее, а с ней у меня пока что порядок. Сейчас подержишь мне тут одну фигню, я трубу разбитую быстренько состыкую и полетим себе.

– Куда полетим? – апатично спросил Чон Пак. – Взорвалось же всё.

– На «Клинок сумерек» полетим, – ответил форт-мастер. – Его рядом на обломок положили. На ходовой ремонт и обслуживание. Нас вызывали даже, только мне отвечать нечем уже, а потом я и приёмник разобрал. Радиокомпас нам с тобой сейчас рабочий нужнее.

– Форт-мастер, – жалобно спросил Чон Пак. – А если у нас всё так хорошо, чего же она за нами пришла?

– Кто пришла? – спросил Дон Гун.

– Она, – Чон Пак вытянул руку за пределы корзины транспортной платформы. – Белая смерть.

– Эк тебя приложило! – Дон Гун машинально повернул голову и поперхнулся остатком фразы. На вычищенной до скального основания поверхности неведомо как держалась знакомая по храмовой росписи белая фигура – в облегающей каждый изгиб тела длинной шёлковой рубахе, таких же штанах в обтяжку и на высоких каблуках. Чёлке и каскаду чуть вьющихся платиновых локонов с медовым оттенком позавидовала бы любая дева императорского двора. Облако декоративных белых лент струилось за ней словно талая вода на камнях, наперекор любой центробежной силе.

– Ишь, вышивает! Как по Фонтанов, угол Императорской! – обалдело выдохнул форт-мастер. И задумался, на кого похож он сам – в шлеме-горшке с алыми линзами светофильтров, наморднике модуля жизнеобеспечения с пучком разнокалиберных шлангов питания, латах радиационной защиты и горбом теплообменника за плечами. Да ещё и безногий, как островной пират из детской сказки. Даже сверло от бура на культю не примотал, а ведь собирался. После наркотиков совсем из головы всё повылетело, не только боль.

– Конечно, ей-то что, она богиня. Могла бы и вообще нагишом прийти. А интересно бы даже посмотреть напоследок, а, форт-мастер? – слова форт-сервитора Чон Пака текли как воздух из пробитого баллона, но закончились невпопад. – Интересно, как она сюда к нам запрыгнет?

Прыгать Белая смерть и не стала. Просто задрала одну ногу выше головы, упёрлась в решётку пола самоходной платформы и невозмутимо перенесла туда же вторую. Будто каждый день только и делала, что законы физики нарушала. Хотя, богиня, кто её знает? Может, и нарушала.

– Какая же она длинная, – обалдело подумал форт-мастер Дон Гун, пока кошмарное белолицее видение присаживалось рядом. Её костюм оказался всё же скафандром – только очень тонким и очень прозрачным. Затем Дон Гун поймал взгляд Белой смерти, и на мгновение забыл как дышать.

Глаза её и впрямь оказались зелёными как молодая трава.

– Сколько мы потеряли? – спросила Вероника, едва «Авенджер» вышел из внутрисистемного прыжка.

– А самой посчитать? – ехидно спросил корабль.

– Венга, я на каникулах, имей совесть! – Вероника задумалась. – Тридцать единиц было, это часов пять где-то, да?

– Всё на экране, – выдавать своей подопечной точный ответ корабль отнюдь не торопился. – Считай.

– Вот ещё! Давай лучше аварийный буй этого пропаданца ищи! А если остались, то и уцелевших, – Вероника недовольно смотрела на круговерть скал и обломков. – Слушай, а с кем он тут воевал, террорист ядерный?

– Я сомневаюсь, что в его распоряжении хватало материалов на столь изящное оружие ушедшей эпохи, как термоядерный заряд. Минимальная технологическая цепочка...

– Венга, отключи зануду, – потребовала Вероника. – Буй где?

– В нулях, по инструкции, – ответил корабль. – Сейчас материализую.

– Ну хоть что-то покойник сделал по инструкции, – обрадовалась Вероника. – Чего он там намонстрил?

– Добро причинял, – мрачно сказал корабль. – Решил слегка подтолкнуть астероид-убийцу. Местные запланировали то же самое, как смогли. Их атомный фейерверк мы и видели.

– То есть, мы здесь вроде как не при чём, и можно улетать? – спросила Вероника. – Маяк они зашибли, так и мир его праху?

– Они бы его прикончили раньше, чем он закончил разведение, – поспешил вернуть её с небес обратно на землю корабль. – Скалы пришлось распихивать в критическом режиме, за секунды. У местных от его работы весь корпус в мелкую дырочку.

– Чего этот дебил просто не дал им самим работать? – Веронику как пыльным мешком по голове стукнули. – Раз они такие крутые?

– Их расчёт ошибочен, – корабль вывел на экран траектории обломков. – Вместо одного большого фрагмента они получали три, с разницей времени падения в часы. Всё равно что жакан на картечь поменять. Коллапс биосферы до тараканов включительно.

– Как же всё плохо, – Вероника мрачно скрестила руки на груди. – Ну дядя! Ну удружил! Ни связи, ни помощи, одна маленькая я! А мы их точно спасать должны? Они сами не спасутся?

– По инструкции не имеем права, – «Авенджер» сменил картинку на экранах, – а по совести...

– Это у него что, нога оторвана? – ахнула Вероника. – И он ещё чего-то делать в таком состоянии пытается? Скафандр и аптечку, немедленно. И переводчик рожай, чтобы к моменту посадки два комплекта рогов у меня было!

– Есть, – подтвердил корабль.

Успокоиться и собраться Веронике помогла только прогулка – «Авенджер» благоразумно заякорился к скальному обломку далеко за горизонтом, и пришлось идти пешком битый километр.

Оказались аборигены мелковатыми, ниже её самой на голову даже в громоздких скафандрах, но в целом похожими на людей.

Только вот эмоции приходилось читать не по лицу, а данным эмпатического монитора. Глухие маски с ворохом армированных шлангов и круглые алые линзы никаких эмоций передать не могли в принципе.

Вероника торопливо сорвала аптечку с пояса и прижала к бесформенной культе инвалида. Аптечка ругнулась на плохое состояние пациента, обволокла травму защитным коконом и приступила к работе.

– Как вы только видеть ухитряетесь в горшках своих дурацких? – Вероника достала из кармашка парные мнемоусилители и приставила ко лбу. Вторую пару она протянула местным.

Вопреки её ожиданиям, здоровый резво засучил ногами и попытался вжаться спиной в металлическую стенку. Раненый наоборот, даже не колебался. Со второй попытки его шлем украсился рогами.

– Это вам не с кошками тренироваться, – Вероника несколько раз глубоко вздохнула и вывела усилители в щадящий режим. Виски привычно заломило. Абориген потянул было руку к голове, но остановился на полдороге.

– Я, – старательно проэмпатировала Вероника. – Беру вас. И несу. К вашим товарищам.

Каждое слово она старательно дополняла картинкой. Ответный взрыв эмоций оказался вполне ожидаемым, но вот его направленность Веронику изрядно озадачила.

– Венга, а он не хочет, чтобы я их спасала, – обалдело сказала контактёрша. – Предлагает его забрать, а этого оставить. И товарищей оставить. Но при этом не боится. То есть, боится, но почему-то за них. А вроде бы за себя должен, он же струсил, получается?

– У тебя по кросскультурному диалогу какая оценка? – хохотнул корабль. – Ты что, правда не поняла, чего этот косплеер старика Ктулху задумал?

– Не твоё дело! – огрызнулась Вероника. – Что я не поняла?

– Он тебе предлагает его на опыты забрать, а товарищей не трогать. И труса этого, который в тебя из какой-то примитивной космической бабахи сейчас целится – тоже, – объяснил корабль. – Так что попроси своего нового знакомого, чтобы тот его отговорил. Твою защиту им не проковырять, а вот насколько им самим опасен рикошет, я понятия не имею.

Действительно, спутник инвалида держал в руке толстую короткую трубку с металлической скобой под большим пальцем и множеством чёрных дырочек в торце. Никаких прицелов трубка не имела за ненадобностью. Самое то накоротке, врагу не пожелаешь!

Рука с оружием заметно дрожала.

– Всех. Домой, – новое обращение Вероника начала самым главным. – Тебя домой. Его домой. Мир.

Инвалид поднял руку и толкнул своего здорового товарища в бок. Тот помедлил, но оружие на пояс всё же убрал.

– Снег, трава, вода, поход? – обрушилось на Веронику следующее эмпатическое откровение аборигена.

– Венга, этот космический гусар меня что, на свиданку в горы зовёт? – растерянно переспросила Вероника. – Мамзель, позвольте вам присунуть?

– Базовый уровень адекватности смыслового перевода не достигнут, – корабль задумался, – Попробуй вежливо отказать. И главное, ни слова лжи!

– Поход рано, – короткая мыслеформа породила у аборигена такой взрыв радости и облегчения, что Вероника снова оторопела.

– Кажется, у нас какая-то ошибка перевода, – растерянно сказала она.

– Не лажается тот, кто не лабает, – успокоил её корабль. – Ну что, успокаивай их окончательно, да погнали?

– А погнали! – согласилась Вероника.

– О судьбе группы проходки сведений нет, – рапорт о потерях оказался коротким, но малоутешительным. – Радист дежурной смены контужен. Перелом руки у младшего канонир-сервитора. Лёгкие травмы экипажа. По людям всё.

– Технические повреждения? – невозмутимо спросил форт-капитан.

– Смещение арсенальных стеллажей импульсной тяги. Множественные повреждения и разрывы гидросистемы третьего, пятого и седьмого гидравлических демпферов опорной плиты импульсной тяги. Физическая деформация указанных демпферов. Прямым ударом скального обломка разрушен блок дальней связи. Разбиты синхронизатор коробки передач и электропривод главного баллистического компьютера. Вскрыты баки маневровой тяги один и три. Утечка в баке два остановлена на двадцати процентах рабочего тела. Незначительные повреждения бортовых систем освещения и вентиляции.

– Личному составу приступить к ходовому ремонту согласно штатного расписания, – приказал форт-капитан, отключил коммутатор и устало откинулся на спинку кресла. – Блиц-куратор Сагил, ключ на хранение. Постарайтесь отдохнуть. Замените меня в следующую рабочую смену. Даян Сампагита, вас я могу только просить, но...

– В просьбе отказано, капитан, – советница по науке расстегнула привязные ремни и поднялась. – Я бы хотела с вами поговорить. Снаружи.

– Я бы не советовал, – начал блиц-куратор, но тут же послушно умолк.

– Кузен, вы подготовлены куда лучше меня, и вам знаком груз ответственности, – даян Сампагита мило улыбнулась, насколько это вообще осуществимо с разбитой губой. – А я слабая избалованная женщина и у меня есть право на безобидные капризы. Идёмте, форт-капитан. Мой склонный к опеке родственник не станет нам мешать.

Если кто-то из ремонтной команды и удивлялся присутствию двух посторонних в главном шлюзе, виду никто из них так и не подал. Люди торопливо разбежались по изувеченному корпусу. Форт-капитан остался наедине с капризной спутницей.

– Сами, ты что делаешь? – лихорадочно спросил он, едва лишь в наушниках щёлкнуло реле защищённого канала связи.

– То, что я гражданский специалист, не значит, что я дура, Мён-оппа! – даян Сампагита упёрла руку в бок и недовольно притопнула ногой в магнитном ботинке. – С такими повреждениями корпуса мы сможем зайти в атмосферу только под тягой! А с такими повреждениями демпферов мы сможем надеяться только на атмосферное торможение! И в любом случае, разбитый баллистический компьютер не даст нам два импульса в секунду!

– Можно использовать ручной пуск с перфокарты, – возразил Мён Сор. – Короткие серии...

– Каждая из которых лишь сильнее нагрузит демпферные стержни, – даян Сампагита ткнула его бронированным кулачком в центр нагрудника. – Мён-оппа не ври. Хотя бы сейчас и хотя бы мне. Даже когда мы перекинем целые на другой борт относительно поровну, без компьютера они проживут до первой нашей ошибки. Люди не могут рулить гидросистемой вручную!

– Я не могу лишить экипаж надежды, Сами, – ответил Мён Сор.

– Я знаю, – она взяла его за руку. – Я не хотела тебе говорить, но мой отец подписал дарственную на земли. Ты бы вернулся как санапати Мён Сор. Даян и санапати, звёздная пара. Брак, заключённый в небесах. А теперь... а теперь нам очень повезёт, если нас хотя бы похоронят на этой земле рядом! Ну что ты молчишь, форт-чурбан со шнуром и бантиком! Язык проглотил? Мён-оппа, ответь мне что-нибудь!

– Даян Сампагита, напомните, это вы перед столкновением белочку заказывали? – совершенно уставным капитанским голосом спросил форт-капитан Мён Сор. – Интересная вышла штука: сбылось!

– Что? – его спутница проследила за взглядом капитана и ахнула.

По бурой поверхности шла Белая смерть. Совсем такая же, как в легендах, при всех регалиях. На руках она держала, словно ребёнка, форт-мастера Дон Гуна, а позади опасливо семенил форт-сервитор Чон Пак. Как у них получалось идти при едва заметной силе тяжести без наскоро прокинутых и заякоренных магнитных дорожек под ногами, даян Сампагита просто не поняла, но получалось же!

– Взгляни на творение Наше и возрадуйся, – цитата на староимперском прозвучала словно помимо её воли. – Истинно Мы наполнили его неисчислимыми чудесами в милости и щедрости Нашей к пытливым умам человеческим!

– Форт-капитан! – Дон Гун встал, и, насколько ему позволяла культя, выпрямился. – Форт-мастер Дон Гун просит разрешения подняться на борт! Боевая задача выполнена, безвозвратных потерь личного состава нет!

Белая смерть за его спиной оскалила снежно-белые клыки и зачем-то показала свободной рукой сапёрную команду на расчистку завала взрывом.

– До сих пор не понимаю, как они на это согласились, – Дон Гун лежал на комфортном диване на борту совершенно невероятного для него «Авенджера» и на столь же невероятной для его космонавтики единице постоянного ускорения летел к родной планете.

У «Клинка сумерек» на перелёт ушло несколько месяцев. Крохотный, едва больше самоходной платформы, «Авенджер» мог покрыть обратный путь за считанные дни. К внешним границам системы и вовсе мгновенно, но почему чем ближе к звезде, тем хуже работало моментальное перемещение, Вероника ещё не проходила и объяснить толком не смогла.

– А кроме тебя никого из командования и выбрать нельзя, – как ребёнку начала объяснять Вероника,. – Одну сюда посадят – капитан подружкины титьки спасает, подкаблучник. Другого – так судьбы позорней для капитана и не сыскать. Комиссара этого вашего ядерного – так получается тоже бросил настоящих героев подыхать и удрал, какой он после этого комиссар? Только и остаётся, что инвалида в безопасность эвакуировать. А что ты, пока долетишь, на той ноге хоть танцевать сможешь, всем знать не обязательно.

– Откуда ты умная такая? – на мгновение Дон Гун даже забыл, с кем разговаривает.

– Основы этики выживания нормальные люди ещё в школе учат! – Вероника с удивлением поняла, что настал первый в её жизни день, когда ей действительно пригодилась эта занудная морализаторская шняга. – Скажи ещё недоволен!

– Доволен, милостивая госпожа! – торопливо сказал Дон Гун. – Женой и детьми клянусь, доволен!

– Погоди, это тебе сколько лет тогда, раз дети есть? – совершенно искренне растерялась Вероника.

– Тридцать девять, – признался Дон Гун. – А вы сколько думали?

– Вы мелкие все такие, я думала что двадцать три, – призналась она. – Ну, двадцать пять.

– Чон Паку двадцать четыре, – осторожно сказал Дон Гун. – Даян Сампагите двадцать восемь. Остальные старше.

– Охренеть, – удивилась Вероника. – А мне пятнадцать. Всё, я решила. Учи меня языку. А то я вас так и не пойму никогда, на посадке такого наворочу по незнанию, век помнить будут!

– А мы за пять суток успеем? – растерянно спросил Дон Гун.

– Методичка есть? – хищно оскалилась Вероника, – значит, успеем!

– Я устала, Хромой, – капризно сказала она на вторые сутки полёта. – Только и делаем, что спим, едим и учим язык. Песню хочешь?

– Хочу, – покорно согласился Дон Гун. У него жутко чесалась отрастающая нога, ломило виски от занятий и всё сильнее хотелось наконец подохнуть. Не радовали даже неведомые фрукты из райских садов. Останавливало его лишь то, что он и так уже сидел буквально на коленях Белой смерти, и гипотетический переход из живого состояния в мёртвое тут вряд ли чего-нибудь менял.

– Чего бы тебе подобрать, слонопотаму атомному? – задумалась Белая смерть. – Надо из старья что-нибудь, к вам поближе...

В тесной кабине заскрежетали чудовищные звуки, в которых при некотором желании получилось бы признать музыку. Затем к ним добавился женский вокал, приятный, но совершенно неопознаваемый.

– А о чём поют? – не выдержал, наконец, Дон Гун. Виски снова заломило – на перевод без мыслеформ Белой смерти всё ещё не хватало.

– Железный дождь безостановочно идёт, руины корчатся в неистовом огне, – песня оказалось солдатской, и не поймёшь, зачем только женщина поёт. – Во славу герцога, вперёд, Бойцовый кот – ты служишь высшему призванию, войне!

Следующие строки Белая смерть транслировать отказалась. Дон Гун так и не понял, отчего. Вроде бы хорошая песня была, дед-ветеран почти такие же пел. Потом до него дошло, что дальше, наверное, окопный куплет, и она попросту стеснялась.

– Конечно, – подумал Дон Гун. – Белая к благородным ходит, куда ей солдатские куплеты?

На третьи сутки Вероника предложила для разрядки сыграть в карты. Дон Гун играть с Белой смертью позорно зассал и пытался отговориться тем, что карт без ставок не бывает. Кошель с деньгами и документами на борту как ни крути, был только у него. Вероника достала в ответ из бардачка изумруд размером с ноготь большого пальца – подарок знакомого практиканта из лаборатории синтеза, бабкин ещё кусок балтийского янтаря с ископаемой бабочкой внутри и целую россыпь корявых золотых самородков из отбраковки астероидных образцов, после чего предложила ставить так на так, одну тысячную бумажку на один камень.

Дон Гун рискнул и, разумеется, проигрался вдрызг.

На четвёртые сутки Белая смерть заговорила без мыслеформ. Правда, так заговорила, что лучше бы молчала.

– Чонгы ёин Россиян иб ни даа, блин! – от первых слов Белой смерти на родном языке Дон Гун позорно заржал.

– Что? – обиделась Белая смерть

– Ничего, – выдавил он. – Это очень смешно, но очень-очень неприлично.

– Правда? – Белая смерть подалась к нему. – А ну-ка объясни! Что это я такое по-твоему сказала?

Дон Гун еле отбрехался предложением вместо этого ещё раз сыграть в карты. Ставить пришлось фуражку и чёрные очки блиц-куратора. Последнюю свою мелочь форт-мастер проиграл ещё вчера.

С фуражкой тоже как-то не заладилось.

– А луна у вас ничего так, богатая, – в последние часы перед заходом в атмосферу Вероника намеренно провела маршрут около ночного светила. – Водяной лёд, реголит нажористый такой, одного титана процентов восемь точечно... слушай, а что за аномалия на полюсе?

– Руины «Мёртвой руки» – пояснил Дон Гун. – Безлюдной ракетной базы системы гарантированного взаимного уничтожения. Три форт-экипажа погибло в битве с ней за народ и чистое небо Империи.

– Как у вас ещё корабли после такого остались? – удивилась девушка.

– Не осталось, – резанул по больному форт-мастер. – Наш последний. Без него мы бы уже считали последние дни.

– Ну это мы ещё к носу метнём, чего вы мне там считали, – для большей убедительности Вероника добавила пару слов из тех, что Дон Гун совершенно искренне хотел бы оставить за пределами её лингвистических способностей.

К месту добавила и с правильным ударением, будто всю жизнь в портовых кварталах прожила.

Рохан-пур встретил незваных гостей тем же безразличием, что и любых других приезжих. Шумная и бестолковая столица рыбацких промыслов стала после ядерной войны столицей вообще, но так и не приобрела ни в комфорте ни в дружелюбии.

– Я на крышу бункера не сяду, – предупредила Белая смерть. – Во-первых, сразу заметят, а во-вторых как нам с тобой на склад прорываться тогда, с боем, что ли?

– Конечно заметят, – вздохнул Дон Гун. – Там же часовня. Давай сейчас вон туда, за реку. А до бункера утром по земле поедем.

– А что там? – спросила Белая смерть.

– Дом, – коротко ответил Дон Гун. Впервые за весь полёт ему стало не по себе. Знакомые улицы сплелись за прозрачными стенками кораблика в пёструю мешанину.

С высоты родной дом казался грязнее и беднее, чем обычно. От крыши ещё тянуло дневным теплом. Кораблик Белой смерти уместился между птичниками так, будто с постройки дома только здесь и висел. Этажом ниже кто-то вполголоса ругался на кухне. Что-то торжественно бубнило радио. Дон Гун вдохнул знакомые ароматы угля, жареной рыбы, тушёных с грибами синеньких, белья на верёвках, и его повело.

– Ну ты упади мне тут ещё, Хромой, – Белая смерть подхватила его за локоть. – Пошли, боец. Некогда тебе расслабляться. У твоего экипажа едва неделя до точки невозвращения.

– Сейчас, – Дон Гун с удивлением понял, что привычной слабости от невесомости и в помине нет. Только усталость.

Страшней всего оказалось сдвинуть дверь собственной комнаты. На полдороге ту, разумеется, заклинило. Дон Гун ругнулся и привычно дожал её коленом.

– Ги Юн, я дома, – сказал он, как тысячи раз до этого.

– С возвраще... – остатком фразы жена подавилась.

Через сколько тысяч лет они пришли в себя, Дон Гун не ответил бы и на последнем суде.

– А в новостях передали, ты умер, – растерянно сказала Ги Юн, когда он нашёл силы её отпустить.

– Умер-шмумер, – только при этих словах Ги Юн поняла, что её муж пришёл не один. – Главное, шёб был здоров!

В кровати у стены надрывно закашлялись.

– Это ты мне этими детьми и женой клялся? – Белая смерть наклонилась к детской кровати и словно пустой мусор сдвинула обереги и амулеты в сторону. – Хромой, ну ты и поц!

Сун Хи опять закашлялась.

– Она бы до твоего возвращения не дожила, ты в курсе? – Белая смерть потянулась на пояс за хорошо уже знакомой Дон Гуну аптечкой.

– А теперь? – испугано спросил он.

– Теперь доживёт, – оскалила клыки Белая смерть. – Ты лучше у жены своей спроси, как она целый год от тебя это дерьмо прятала. Тут даже мне теперь работы до утра, не меньше. Не лёгкие, а какой-то позор!

– Блиц-капрал Вон Сик приказал не подрывать моральный дух экипажа, – всхлипнула Ги Юн. – Обещал за молчание помощь с карточками на питание и лекарства.

– Помог?

Ги Юн качнула головой.

– Я ему хлебальник вскрою, родственничку, – пообещал Дон Гун. – А потом уж помогу. С лекарствами. Он у меня стекловатой тошнить будет.

– Давай ты лучше деловаров своих поднимешь, а? – спросила Белая смерть. – Нет у тебя времени кровников резать. А мы тут с твоей дочерью пообщаемся. Где-то до утра.

Дон Гун очнулся.

– Беги сейчас к дядюшке Хвис Боку, – приказал он жене. – Обещай ему любой задаток, но чтобы завтра протащил отсюда двоих и колёса через вторую проходную и обратно. Про меня – ни слова. Пусть до поры думает, что просто за деньги работает.

– А ты? – растерянно спросила жена.

– До почты дойду, – усмехнулся Дон Гун. – Просили кое-что передать с оказией.

Свою дальнюю родню дядюшка Хвис Бок любил, но его криминальные связи работали только за деньги. Без хотя бы тощей стопки банкнот помочь он просто не мог. Даже когда хотел.

«Рехнулась от горя и Вон Сика убить хочет, что ли?» – лениво думал Хвис Бок, пока его тарантас пыхтел и стучал клапанами по дороге во двор-колодец обшарпанной коммуналки. – «Надо бы её отговорить по-родственному. Старшую при таком враге народа в родителях и уволить могут, от дохлого блиц-капрала никакой покойный отец-герой не отмажет».

Затем перед капотом тарантаса прошлёпала босыми ногами по грязи ещё вчера смертельно больная Сун Хи, и Хвис Бок ударил по тормозам. Почти успел. Высокая, как на храмовых витражах, Белая смерть ударилась бедром о капот и недовольно замерла с рукой на больном месте.

– Я слишком мало пью для всего этого дерьма, – озадаченно сказал дядюшка Хвис Бок и полез из-за руля встречать смерть в полный рост, как и подобает мужчине.

– Да хоть упейся, только меру знай, – Белая смерть нашарила в подсумке на поясе самородок золота размером с кулак, бросила ему в руки и снова кинулась в бессмысленную погоню. – А вот кого я сейчас догоню!

Сун Хи заливисто хохотала и разбрызгивала грязь босыми ногами. С одежд Белой смерти брызги стекали на той же скорости, что и попадали.

– Вот бы сапоги такие на рыбалку, а, дядюшка? – ткнул его в бок невесть откуда взявшийся Дон Гун. – Тинник месить самое о-то-то!

– Ты же умер? – спросил Хвис Бок. – В новостях говорили!

– В новостях и что второй ядерной не будет говорили, а толку? – усмехнулся Дон Гун. – Шевелись, дельце есть. На один кулак золота, да.

– А впишется за тебя кто? – неубедительно возразил Хвис Бок. – Ты же покойник!

– Она, – Дон Гун усмехнулся. – Оформишь как биндюжницу.

– Я, – дядюшка Хвис Бок посмотрел на Белую смерть. – Её. Как биндюжницу. За вторую проходную.

И совершенно искренне захохотал.

– Подземелья и драконы, – непонятно обозвала Белая смерть внутренности бункера инженерного корпуса. – Редакция двадцать пятая, юбилейная.

От её роскошных одежд не осталось и следа. Болезненно-бледный мутант-переросток из хосписа на трудовой реабилитации. Некогда роскошные волосы превратились в тугой пучок засаленного мочала. На обтрёпанных бинтах на руках и ногах проступали изнутри тёмные пятна. Грязные платье и рабочий передник выглядели так, будто их перешили из старых больничных простыней. По щеке тянулась до мутных белых глаз россыпь налитых тёмной кровью волдырей радиационного ожога. Даже складская тележка, в остальном прочная и надёжная, выглядела будто несчастная калека подобрала её на свалке. Рядом с итогом работы дядюшки Хвис Бока нормальному человеку не захотелось бы и просто стоять, не то, что лишний раз вслух заговаривать.

– Я бы лучше на дракона и сходил, чем на эту крысу чернильную, – ответил ей Дон Гун.

Старый мундир сидел на его плечах куда привычнее новодельной парадки экипажа «Клинка сумерек». Даже в тусклом электрическом свете коридоров бункера любовно отполированная медяшка блестела как чистое золото.

– Всё так плохо? – негромко, и почти не раскрывая губ спросила Белая смерть.

– Сама увидишь, – Дон Гун провёл ключом по замку складского пункта выдачи и решительно шагнул за дверь. – Пошли!

– Комплект труб с клапанами управляемой гидравлики высокого давления, стандартный, – короткие толстые пальцы одну за другой тасовали карточки заказа. – Три. Комплект шестерней электропривода баллистического компьютера. Один. Коробка передач гидросовместимого баллистического компьютера Тип-83. Одна. Стержни демпферные телескопические в наборах. Четыре.

В рыбьих глазах пожизненного заведующего складом форт-ревизора Иль Кана не было и тени эмоций.

– Оформлять задним числом, – приказал Дон Гун. – Как полученное за неделю до старта. Вот бумага за подписью форт-капитана Мён Сора, вот личное письменное указание блиц-куратора Рохана Сагила. Ордер и транспортный лист по форме семь. Бланк экстренного заказа в письменной форме завизировала имперская принцесса, даян Сампагита.

– Не положено, – возразил Иль Кан.

– Чего тебе не положено, душа ты чернильная? – не выдержал Дон Гун. – Ты видишь, чья печать стоит? Подписи видишь? Сам потом им отказ будешь объяснять, лично!

– Они умерли, вообще-то, – невозмутимо сказал Иль Кан. – Вчера передавали. И ты умер. Ходишь теперь, народ баламутишь. Траур нарушаешь. Порядок должен быть.

– В новостях много чего сказали! – Дон Гун ударил кулаком по столу. – Ты кому веришь, новостям или капитанской печати?

– Инструкции верю, – Иль Кан брезгливо поворошил бумаги на столе. – О покойниках в инструкции не было, значит не положено.

И замер с остекленевшим взором. Дон Гун скосил глаза и понял, что Белой смерти надоело притворяться биндюжницей.

– Его боевые товарищи ждут, глупенький, – доброжелательно пояснила она. – Тебе не стыдно заставлять их ждать?

Заведующий складом зачарованно уставился в невозможные изумрудные глаза Белой смерти, и негнущейся рукой пробил дырки в складской перфокарте. Омерзительный мираж жертвы войны истаивал на глазах.

– А, – спазматически выдавил он. – А за мной ты скоро придёшь?

– Размечтался! – засмеялась Белая смерть. – Куда мне тебя раньше срока? В сундук у стены положить и раз в год вынимать проветривать? Ты же первый заскучаешь!

– А как мне тогда быть? – обалдело спросил Иль Кан.

– Да как все честные люди, – безмятежно ответила Белая смерть. – Трудно, что ли?

– Трудно – подавленно кивнул Иль Кан. – Я же завскладом.

– А узнаю, что пополнению опять рваные зимние перчатки в сезон выдал, – грозно добавил за спутницей Дон Гун – на глобус натяну!

Когда они уходили к складским автоматам, Иль Кан всё ещё оторопело смотрел им вслед. Даже гул шестерней и клацанье реле компьютеров не помогли ему прийти в себя.

Обратно к дому тарантас с полным доверху прицепом запчастей дотащился без малейших приключений.

– Грузите, я пока с женой и дочкой попрощаюсь! – скомандовал Дон Гун и побежал к парадному.

– Дядюшка Хвис Бок, поможете? – Белая смерть махнула рукой и с неба упал её невозможный корабль. Тусклая металлическая чешуя кальмара-переростка стремительно обретала плотность и цвет.

– Разрешите вас немного задержать? – чужой голос заставил их вздрогнуть. Из тёмного парадного неторопливо вышел человек в форме. В одной руке он держал пистолет, другой пережимал шею Сун Хи.

– Блиц-капрал Вон Сик, немедленно отпусти мою дочь! – гневно сжал кулаки Дон Гун.

– Боюсь, вылет отменяется, – сказал Вон Сик. – Вы идёте со мной.

– По какому праву ты смеешь задерживать форт-мастера на боевом дежурстве? – рявкнул Дон Гун. – Блиц-капрал, не забывайтесь!

– Покойного форт-мастера, – Вон Сик раздвинул тонкие губы в улыбке. – Не исключено, что предателя империи. Кража этих запчастей по фальшивым документам – коронное преступление, знаете ли. Вы правда думали, что вашу театральную постановку не заметят? А казалось бы, такие сиськи! Богиня!

– Да уж всяко лучше наших убийц, – мрачно сказал Дон Гун. – Ты чего творишь, гад? Отпусти девочку!

– И она прилетела сюда на живой машине с грузовик размером, – усмехнулся блиц-капрал поверх ствола. – За несколько дней полёта, мимо станций баллистической защиты, которые могут разглядеть угрозу даже в дальнем космосе. Незамеченной. Ты сам-то в эту сказочку про Белую смерть веришь, а, Дон Гун?

– Какая разница! – отчаянно сказал он. – Главное, что она может и хочет нам помочь!

– А ты не спрашивал, почему? – спросил Вон Сик. – Может быть, она так задурила тебе голову, чтобы ты просто ни разу не задал ей лишние вопросы, а?

– Она школьница, идиот, – устало сказал Дон Гун. – Ей лет меньше, чем моей старшей дочери. Пожалела она нас, хоть это ты можешь понять?

– Да какая мне разница? Глупый дурак! Она ключ от утраченной славы империи, ты понял? Сколько тысяч имперских сирот вылечат и накормят её чудеса? – Вон Сик прижал ствол к голове Сун Хи. – Ну? А здесь она помочь успеет? Чья дочь важнее Дон Гун? Своя? Чужая?

Дон Гун посмотрел куда-то поверх головы блиц-капрала и решительно кивнул.

– Вот так бы сразу, – осклабился тот. – А теперь уговори свою долговязую подругу идти за нами, и всё закончится хоро...

Удара сковородкой по голове блиц-капрал даже не почувствовал.

Не успел.

– Мне стыдно быть твоей сестрой, Вон Сик! – Ги Юн брезгливо пнула бесчувственное тело у себя под ногами.

– Мама! – Сун Хи бросилась к ней. – А ты дядю Вон Сика насовсем убила?

– Вот ещё, последнюю хорошую сковородку в доме об него марать! – Ги Юн потрепала дочь по голове. – Ну, помаши Белой смерти и папе на прощание. Им пора улетать, чтобы спасти папиных товарищей и принцессу Сампагиту.

– Папа, возвращайся скорее! – закричала Сун Хи. – А ты приходи за мной, когда я умру! А лучше просто в гости приходи! Я с друзьями тебя познакомлю! Только честно! Придёшь?

– Конечно приду, – улыбнулась в ответ Вероника.

И подняла «Авенджер» в небо.