Багровые небеса

Багровые небеса

Первое, что увидел Ральф, разлепив веки – огромного белого мейн-куна, который лежал на его груди поверх простыни, уютно обернув себя хвостом, и негромко, с достоинством, мурчал.

- Твою мать, - потрясенно выдавил Ральф. Собственный голос прозвучал на удивление ясно и четко. Ральф потрогал нижнюю челюсть, затем внимательно рассмотрел ладонь правой руки, пошевелил пальцами. Приподнял простыню и некоторое время изумленно рассматривал собственную грудь, медленно вздымающуюся при каждом вдохе. Кожа, немного волос. Неповрежденная кожа! Но как?

Манипуляции с простыней потревожили кота, он неодобрительно приоткрыл один глаз и сменил тональность мурлыканья на предупреждающе-убаюкивающую. Мол, лежи спокойно, не ершись. Ральф осмотрел палату – в светло-зеленых тонах, справа попискивает монитор, ничего лишнего. Шкаф, тумбочка, окно во всю стену… стоп! Зелень? Голубое небо?

- Как вы себя чувствуете? – спросили справа.

Ральф повернул голову и обнаружил у изголовья изумительной красоты брюнетку в белом халате.

- Прекрасно, - потрясенно выдавил он, - я чувствую себя прекрасно… но как это возможно? Я ведь отлично всё помню… меня крутило в самуме, я пытался выровнять машину, от перегрузки загорелся правый двигатель. Борт потерял управление, порывом ветра его швырнуло прямо на скалу… у меня должно быть как минимум полно переломов, и неизбежный пожар…

Он попытался приподняться, и брюнетка успокаивающе коснулась пальцами его груди.

- Лежите спокойно, - улыбнулась она, - теперь вам ничто не грозит. Поврежденные ткани и кости восстановили, у нас хорошая медицина.

- Невозможно... как вы меня исцелили? – шепотом спросил Ральф.

Девушка улыбнулась.

- Некоторые вещи способны удивлять, но всему свое время. Позже я отвечу на все вопросы. Хотите есть?

- Что? Не знаю… пожалуй, да…

- Лосось или говяжья отбивная? Василий, брысь!

Кот с возмущенным мявом спрыгнул куда-то вбок.

- Отбивная… - Ральф сфокусировал взгляд на ее левой груди, где красовался скромный беджик, - Е-катерина, скажите мне только – неужели это Земля?

- Конечно, нет – улыбнулась медсестра, - вы на советской базе Марс-4. Мы называем ее просто «четверка».

- Но голубое небо… и трава…

- Под климатизирующим куполом цвет неба – синий, вне его – как и везде на Марсе, багровый. А трава есть и снаружи. Вокруг «четверки» на пятьдесят километров – заливные луга, и зона непрерывно расширяется.

- Но как?

Она похлопала его по плечу.

- Сначала поешьте, больной, - весело прощебетала она, - а потом мы немного прогуляемся. Других пациентов нет, так что я смогу уделить вам столько времени, сколько будет нужно.

… - А потом я такой спрашиваю – а сколько будет стоить лечение, помнишь?

Они засмеялись.

- Медицина у нас бесплатная, - весело говорила Катя, - образование, в том числе, высшее – тоже. Поэтому мы ваших и обгоняем на три корпуса. И потому советских баз на Марсе – шесть, а ваших… то есть не советских – всего одна. И техника у нас лучше, и пилоты не гибнут в песчаных бурях. Дело здесь не только в технике, конечно, еще генные модификации, чувство коллективной сознательности…

Пара прогуливалась по дорожке в саду. Если бы не мертвенное пятно Фобоса и не яркая звезда орбитальной станции в ночном небе, то могло показаться, что вокруг – обычный земной парк.

- Удивительное дело, - прошептал Ральф, держа девушку за руки и глядя прямо в ее смеющиеся глаза, - мы знакомы всего неделю, а у меня такое ощущение, будто я знаю тебя давным-давно. Всю жизнь.

Катя слегка покраснела, наклонила голову.

- Не улетай, - просто сказала она, - оставайся. Хорошие пилоты у нас тоже в дефиците. Переучишься, это не трудно.

- Я бы хотел. Не знаю, у вас всё тут так странно, необычно… - начал Ральф, но тут невдалеке кто-то тихо и неприятно засмеялся, и на свет фонаря выплыла темная фигура. Сначала Ральфу показалось, что человек обладает гигантским ростом ; присмотревшись повнимательнее, он решил, что не меньше двух метров, на голову выше него. Когда свет упал на лицо незнакомца, оно поразило его неестественной бледностью. Зрачки выглядели ненормально большими, темные волосы до плеч. Одет визитёр был в легкую красную броню для пеших выходов в пустыню, изрядно потрепанную.

- Ну чисто воркующие голубки, - сарказма в голосе незваного гостя было хоть отбавляй.

- О нет, - упавшим голосом сказала Катя, - Игорь, ты не вовремя.

- Как всегда, милая, как всегда, - весело ответил гигант.

Ральф встал так, чтобы находиться между ними. Игорь ухмыльнулся.

- Западники все такие смелые? Когда мы встречаемся в пустыне, они обычно драпают, только пятки сверкают. Хотя, чего нас бояться? Последняя война была дико давно. А так мы добрые. Мир, труд, май. Да?

Произнося всё это, он оказался прямо напротив Ральфа, нависая над ним пыльно-красной глыбой.

- Войны – пережиток темного прошлого, - медленно сказал Ральф.

- О да, - осклабился Игорь, - но кто поручится за то, что будущее будет ослепительно светлым?

Внезапно его правая рука метнулась к лицу Ральфа. Он автоматически парировал удар, запястья их столкнулись в воздухе с сухим стуком. Ральф покачнулся, с трудом удержав равновесие.

- Игорь!! – взвился голос Кати.

- Что ты, - прогудел тот, - у него комар на щеке сидел, я согнать хотел. А реакция неплохая. Милая, надеюсь ты в курсе, что твой новый возлюбленный – неплохой рукопашник? Простой пилот, говоришь, да?

- Я увлекался единоборствами в юности. В школе, и потом еще в колледже.

- У! – гигант изобразил удивление.

- Игорь. Я. Хочу. Чтобы ты. Немедленно. Исчез! – отчеканила Катя.

- Слушаю и повинуюсь, - с легкой издевкой ответил тот, прижимая руку к груди. Затем Игорь склонился в полупоклоне, а что именно произошло в следующий миг, Ральф так и не понял – только что фигура в красном стояла перед ним, и вот уже нет, только покачнулись ветви акации. Дорожка свободна, словно никого и не было.

…- Игорь – разведчик. Ты должен извинить его, у них сильная профессиональная деформация, - говорила Катя, пока они шли, взявшись за руки.

- У него такие глаза… и скорость. Он генномодифицирован?

- Да, под марсианскую пустыню. Повышенная реакция, способность долго обходиться без воды. Есть и нежелательные побочные эффекты.

- Я слышал про такое, но у нас эти истории рассказывают, как сказки про вампиров. У него действительно жажда крови или что-то в этом роде?

- Да, - глухо ответила Катя, - разведчики пьют заменители. Мы работаем над проблемой, но пока нет удовлетворительного решения.

- Вы… из-за этого расстались?

- Да… то есть нет. В смысле, не из-за крови. Он… жесткий. Не в поведении грубый, хотя и это тоже, а именно какой-то жесткий изнутри. Ты понимаешь, о чем я?

- Думаю, что да, - ответил Ральф.

Они вышли к ярко освещенному крыльцу бетонной башни, уходящей в ночное небо. Только по огням вверху можно было понять, насколько она высока.

- Это Центр, - сказала Катя, - тут все командные пункты, и… еще кое-что. Хочешь посмотреть?

- Да… а можно?

- Ну конечно, - улыбнулась она, всходя на крыльцо.

Двери распахнулись перед ними. Дежурный у входа помахал им рукой, не отвлекаясь от мониторов. Лифт взмыл вверх бесшумно и очень быстро, мягко надавив на плечи небольшой перегрузкой.

- Отличный вид, правда?

Вид с обзорной площадки действительно был неплох. Вся база просматривалась, как на ладони – жилые корпуса, сады, административные здания, ближе к периметру – ангары с техникой. Там, где заканчивалась освещенная зона, начиналась внешняя территория. Где-то в этой тьме трава переходила в безжизненный красный песок.

Они целовались, медленно и вдумчиво, никуда не торопясь. Теплый ветер трепал волосы Кати, и Ральф улыбался, когда они щекотали его щеку. В его полуприкрытых глазах трепетало отражение Фобоса.

Может быть, действительно всё забыть, спросил он себя. Переучиться на советские джеты, жениться на хорошей девушке Кате... бррр. Ментальная атака? Или просто медленно схожу с ума? Нужно собраться.

По винтовой лестнице они спустились в большой, ярко освещенный зал, напоминающий авиадиспетчерскую. Стеклянные стены открывали идеальный обзор во все стороны. В центре зала на площадке полуметром выше уровня пола возвышалось кресло, перед которым парил в воздухе крупный голубой кристалл размером с футбольный мяч.

Пара подошла вплотную.

- Это и есть он? – тихо спросил Ральф.

- Да, - голос Кати торжественно звенел, - Большой Преобразователь. Кристалл Доломати.

Ральф привстал на цыпочки и провел ладонью в метре от шара. Послышался негромкий мелодичный звон, по граням кристалла пробежали и погасли разноцветные искры.

- Невероятно, - голос просел, выдавая его волнение, - он активирован!

- Осторожнее, - строго сказала Катя.

- Охранные системы? – понимающе спросил Ральф.

- Нет, просто нельзя. Работать с Преобразователем могут только те, кого допустил Командор лично. Представляешь, какая это ответственность?

- Конечно, - ответил Ральф и оглянулся, - ведь способность кристалла менять сущее зависит только от воли оператора и размера камня… главным образом – от размера.

- Да! Наш Преобразователь – самый большой на Марсе. На двойке и шестерке они размером всего с кулак, и климатическую зону успели выработать от силы километровую. Днем здесь работают двое Мастеров, в две смены… меняют пустыню, превращают песок в плодородную почву с реками и травой. Они расширяют периметр всего на несколько метров в день, но ты представляешь, сколько это тонн грунта и сколько на это нужно душевных сил?

- Более чем, - ответил Ральф, не отрывая взгляда от постамента.

- Я вылечила тебя с помощью похожего кристалла, только очень маленького, - вдохновенно рассказывала Катя,- с ноготь. Несколько часов кропотливой работы с тканями, и вот… ты как новенький. Если бы меня пустили сюда, можно было бы провернуть работу за пару секунд, но у меня нет допуска. И я не уверена, что справлюсь с таким большим и мощным Преобразователем… нужен навык. Организм – штука тонкая, можно нечаянно навредить при грубом воздействии.

Грубом воздействии, подумал Ральф. А вслух сказал:

- Как жаль, что у нас таких нет…

- Заготовки под кристаллы добывают на Обероне, а вы едва добрались до Юпитера. Всё дело в устройстве общества. Нам Учителя рассказывают, что ваше – порочно, а значит неэффективно…

- Бесценная вещь, - сказал Ральф, неотрывно глядя на кристалл.

- Бесценна человеческая жизнь, - улыбнулась Катя, - я так рада, что смогла помочь тебе!

Ральф озирался.

- Мы так легко вошли сюда, - сказал он.

Катя недоумевающе подняла брови.

- А как мы должны были зайти?

- Ну я не знаю… ведь здесь сверхважный объект! Тут должна быть масса охраны, несколько уровней доступа, усиленный периметр, системы наблюдения, системы тревоги…

- Зачем? – удивилась Катя, - тут ничего нет.

- Вдруг кто-нибудь решит проникнуть в Центр, - усмехнулся Ральф, - и использовать… использовать Преобразователь не во благо?

- Кому может прийти в голову такая странная мысль? Над базой – силовой купол. А из наших на четверке – все с третьим уровнем коллективной ответственности и выше. В космос в Союзе с меньшим не берут.

- В самом деле, - сказал Ральф, заходя ей за спину.

Она улыбнулась и закрыла глаза, когда он обнял ее за талию.

- Мне действительно очень не хочется делать то, что придется сейчас совершить, - искренне сказал Ральф.

Катя открыла рот, чтобы ответить, но удушающий прием сдавил ей горло. На пару секунд она замерла, словно надеясь, что он отпустит ее и объяснит свою неловкую шутку, потом начала рваться и биться, но Ральф держал ее крепко. У нее было сильное спортивное тело, которое долго не сдавалась. Девушка хрипела, скребла по полу ногами, попыталась бросить его через себя, но безуспешно.

На лбу Ральфа выступила испарина, но он не ослабил хватки. Через пару минут Катя дернулась последний раз и поникла. Для гарантии он подождал еще полминуты, потом опустился на одно колено и разжал объятия, выпуская обмякшее тело. Медсестра лежала на спине, волосы спутались, в глазах застыло удивление.

- Прости, - сказал Ральф и потрясенно встряхнул головой. Что за телячьи нежности, одернул он себя. Теряю концентрацию, а ведь миссия еще не выполнена.

Скрипнула дверь, и Ральф резко обернулся, приседая.

- Так я и знал, - с горечью сказал Игорь.

В первый момент Ральф подумал, что все кончено. Но через пару секунд осознал, что разведчик – один, и не слышно сирен тревоги.

Приблизившись, фигура в красном двинулась по дуге вокруг Ральфа. Стоя над бездыханным телом девушки, он поворачивался, держа Игоря в поле зрения. Глаза вампира пылали на бледном лице.

- Она ведь доверчива, как девочка, - цедил сквозь зубы разведчик, - а ты обманул ее доверие, сволочь. Вот твое главное преступление.

Языком Ральф нащупал и раздавил муляж нижнего коренного зуба. Едкая жидкость заполнила рот, стремительно всасываясь. Да, у нас нет кристаллов Доломати, подумал Ральф, но зато у нас есть кое-что другое. Например, сок Дейнеги. Три года лаборанты доили личинок гигантского лунного скорпиона, потом многократно перегоняли экстракт, чтобы получить всего три капли сока.

Три капли, которые на время сделают из него, и так лучшего в своем классе, настоящего терминатора.

Мир стал черно-красным и замедлился. Появилось знакомое ощущение, что он может летать и пробивать кулаком стены. Ральф знал, что оно совсем недалеко от истины.

- Йааа вввоззььммуууу теееббяяя ссссаааааммммм… - глухо доносились до него слова Игоря. Губы вампира шевелились невыносимо медленно и навевали скуку.

- Потанцуем, вампирчик? – рыкнул он, разминая шею.

Разведчик шагнул вперед, и Ральф рванулся ему навстречу.

Два пальца на левой руке болтались, почти оторванные, три или четыре ребра справа были сломаны, но Ральф не чувствовал боли. Напротив, сидя в кресле и протягивая руки к кристаллу, он ощущал невероятный душевный подъем. Эйфория и некоторое помутение сознания – побочный эффект сока Дейнеги, но дело было не только в нём. Миссия почти завершена. Технически – остались пустяки.

На других советских базах бесследно пропали Алеф и Рихард, напомнил он себе, а ведь были отлично подготовленные агенты. Нельзя расслабляться. Интересно, добрались они до Преобразователей или же засыпались на чем-то раньше? Впрочем, сейчас это неважно...

Почти касаясь ладонями сияющего, заливающего зал разноцветными всполохами кристалла, он упивался своим могуществом. Дурацкое озеленение, ублюдочный терраформинг, что эти узколобые коммуняки знают о настоящих возможностях. Теперь мы им покажем, да.

Для начала нужно освоиться с управлением, подумал он. Вот, к примеру, дверь, через которую вошел вампир, она здесь совершенно ни к чему, решил Ральф и применил волевое усилие.

Невидимая сила перемешала бетон стены и сталь двери в единую массу, как в графическом редакторе. Была дверь – и не стало, только серый конгломерат с блестящими разводами. Этаж тряхнуло, пара стекол лопнули и рассыпались вниз. В помещении задул ветер, перебирая волосы на телах Игоря и Кати, лежащих рядом.

Надо осторожнее, решил Ральф. Какой же Преобразователь все-таки мощный, а! Какие возможности! В два более аккуратных воздействия он замуровал лестницу, ведущую со смотровой площадки. Так. Теперь – тонкие воздействия. Нужно потренироваться на чем-нибудь. Взгляд его упал на трупы, и разбитые губы тронула слабая улыбка.

Измочаленное тело Игоря поднялось в воздух и отвесило галантный поклон. Голова болталась на сломанной шее, одного глаза не было, клыки белели в застывшей крови. Катя ответила реверансом, затем они обнялись и закружились по залу, вальсируя. Ральф захохотал, перебирая пальцами над сияющим кристаллом. Прекрасно, прекрасно, ай да молодец я. Так быстро превратить теорию в практику, не зря старый лис Айзенк выбрал для миссии именно меня. Словно родился для управления этой железкой.

Так, хватит игрушек, пора заняться делом. Ральф отвернулся, и танцующие тела рухнули друг на друга, как подкошенные. Игорь упал сверху, раскинув руки, словно обнимая девушку и пытаясь от чего-то защитить.

Ральф закрыл глаза, сосредотачиваясь. Четыреста двенадцать человек, четыреста двенадцать лиц Командоров встали перед его мысленным взором. Жизнь человека так хрупка, что стоит порвать четыреста двенадцать аорт одним мысленным усилием? Советский Космический Союз будет обезглавлен и ввергнут в хаос. Следующим воздействием следует вывести из строя реакторы ста шести крупнейших кораблей советского космофлота. Их взрывы станут сигналом к атаке. Сколько военных Альянса прямо сейчас застыло в томительном ожидании? Осталось совсем немного, ребята. Потерпите. Сначала – аорты старых коммуняк.

Ральф собрался, скрючивая пальцы над кристаллом. Не забыть никого. Он помнил их всех, зазубрил до отскока от зубов во время месяцев подготовки. Лица, одно за другим, всплывали в его сознании. Громов. Олангаев. Быков. Жук. Файзуллин. Рыбалко. Кохадзе…

Воображаемый Рыбалко подмигнул Ральфу, и он сжал зубы. Не терять концентрации. От нее сейчас зависит всё. Раз. Два…

УСИЛИЕ.

Мощнейшая отдача швырнула его через весь зал. Пролетая над телами недавних танцоров, Ральф успел отметить, что Преобразователь сияет не всеми цветами радуги, как раньше, а густо-фиолетовым, и решил, что это ему не нравится. Хотя, возможно, дело в нагрузке?

Далее его стало вдавливать в стену, для его ускоренных реакций - медленно, мучительно и неотвратимо. Ральф пытался извернуться половчее, но слепая сила давила и давила его в металлобетон, сначала спину, а потом и затылок, как он не пробовал отогнуть голову, и свет ламп все-таки погас.

Пришел в себя Ральф от странных ощущений. Вокруг что-то непрерывно двигалось, пищало, скреблось. Миу, мииииу, миу-мау.

Миссия, Преобразователь, вспомнил он. Реакторы. Нужно вставать.

Он открыл глаза, оттолкнулся от пола, встал на одно колено. И застыл.

Перед ним стояли семеро в красной броне, но главным было даже не это. Этаж заполняли котята всех мастей. Они ползали по полу, пищали, играли, дрались, выпадали из разбитых окон. Они были везде, на кристалле, под ним, на кресле, за шиворотом Ральфа и карабкались по штанинам разведчиков, угрюмо взирающих на него.

Ральф захохотал.

- Я должен был догадаться! Ну конечно! Никакой защиты… никакой охраны…

- Верно, - ответил ему стоящий в центре старик с длинными белыми волосами, - зачем охрана, если устройство само отсекает безнравственные действия? Доломати был не только технический гений, но еще и великий этик. А по способу сброса невостребованной энергии – еще и большой шутник. Хотя, лично я использовал бы шоколад или что-то вроде этого.

- Мастер, - мрачно проговорил стоящий с краю молодой вампир, - можно, я его удавлю? Прошу о чести.

Ральф принял боевую стойку и зашипел от боли в сломанных ребрах. Действие сока заканчивалось. Котенок, сидящий на правом плече, вцепился ему в ухо, и Ральф мотнул головой, стряхивая его на пол.

- Зачем удавливать, Степан? – спокойно ответил старик, - ведь это наш будущий товарищ. Катерина и Игорь более не с нами. Его долг – восполнить потерю. Скоро он поймет это.

Ральф бросился на говорящего, метя в шею, но старик неуловимым движением перехватил его руку и вывернул, ставя нападающего на колени. Ральф попытался освободиться и понял, что с тем же успехом он мог бы попробовать поднять танк или сдвинуть с места скалу.

Проклятье, он каким-то образом качает силу из остальных, пронеслось в его голове.

- Не совсем так, - ответил старик, - мы просто единое целое. Благо коллектива – выше блага одного человека. Это настолько очевидно, что даже не нуждается в доказательствах.

- Будьте вы прокляты, - прохрипел Ральф.

- Твоя душа черна, - прозвучал ответ, - но мы сейчас это исправим. Парни, переместите его поближе к кристаллу.

Как ни лягался Ральф, двое вампиров, отвешивая ему немилосердные тычки под ребра, подтащили его к постаменту и бросили на колени. Старик сел в кресло, протянул ладони над кристаллом и опустил веки.

- Ты блефуешь, - простонал Ральф, - Преобразователю недоступна тонкая материя сознания, это знаю даже я!

Старик улыбнулся, не открывая глаз.

- А вот это зависит от квалификации оператора, товарищ.

Ральф дернулся, но держали его крепко.

- Я не согласен! – возвысил голос лжепилот, - это неэтично и неправильно! Разница политических позиций…

- …Не имеет никакого значения для Преобразователя, - эхом ответил старик, - чего ты боишься? Если я неправ, здесь просто станет больше кошачьих. А если я прав, то всё идет как надо и ты должен смириться перед неизбежным. Пусть кристалл рассудит нас. А теперь помолчи, мне нужно сосредоточиться.

Ральф попробовал петь гимн Альянса, но ему так дали по уху, что он едва не потерял сознания.

Мастер открыл глаза и убрал ладони с Преобразователя.

Человек на полу рыдал, распугивая котят. Всхлипывая, он с трудом поднялся, опираясь на руку одного из вампиров.

- О Боже, Боже, что я наделал, - повторял он беспрестанно, - оба, такие молодые… нет мне прощения… убейте меня… нет, дайте мне спрыгнуть с башни…

Мастер подошел к нему и обнял. Ральф рыдал на его плече.

- Приветствую тебя, товарищ. Ты в начале пути. Длинного и трудного. Но теперь ты на пути, а не блуждаешь во тьме. Идем, нам так о многом нужно поговорить.

Туз, дама и космос

- Вы позволите?

Голос звучал приятно, и я поднял взгляд на его обладательницу. Огромные зеленые глаза, коротко стриженая брюнетка. Как раз в моем вкусе. Как же мне до смерти надоели эта зелень радужек и смоль волос, хоть они и цепляли меня всегда - с тех пор, как я полюбил одну девочку, давным-давно, в неком княжестве у моря...

- Пожалуйста.

Она грациозно присела, свободно откинувшись в кресле, словно взгляды более половины присутствующих в баре не были прикованы к ее платью, выгодно подчеркивающему спортивную фигуру. Весомо полыхнули в неярком свете бриллианты браслета на правом запястье. Но я смотрел на другой браслет, на ее левой руке - простой, из красной пластмассы.

- Леди ошиблась палубой, - учтиво склонился над ее плечом стюард, - это бар для персонала, ресторан для пассажиров первого класса этажом выше. Разрешите проводить вас?

- Леди не ошиблась, - негромко произнесла она. Низкий бархатистый тембр. Как раз такой, какой надо. Лижет суставы и кусает сердце. Проклятье!

- Принесите "Звездный ветер". Только нормальный, не нужно разбавлять его никакими помоями. Словом, именно такой, как пьют здесь. Да... и можно сразу два. Побыстрее.

Она улыбнулась стюарду - широко и вроде бы приветливо, но парня сдуло как ветром. Потом начала рассматривать меня, внимательно и неторопливо. Я тянул свой апельсиновый сок и ждал, пока она заговорит. Либо пока зазвонит мой коммуникатор.

- Ты не пассажир, - сказала она наконец, - на тебе нет браслета. И ты не из команды, потому что не в форме.

Я кивнул, подтверждая очевидное. Лень было тратить слова.

- Значит, остается только одно. Ты - глюкер.

- Железная логика, - согласился я, и она улыбнулась. Хорошая улыбка. Как жаль, что сейчас эти прелестные губки сморозят одну из заезженных фраз. Что-нибудь вроде "Наверное, это очень здорово быть глюкером".

- Ты не похож на очень счастливого человека. Видимо, не так легка ваша жизнь, как говорят.

Чтобы не быть невежливым, я пожал плечами и скупо улыбнулся.

Стюард принес два "Звездных ветра" и поставил на столик. В высоких бокалах подрагивала смесь всех цветов радуги - зеленый от абсента, красный от гранатового ликера, и много, еще много чего. Очень дорогая штука и очень убойная.

На чай зеленоглазая небрежно сунула ему банкноту в сто кредитов, такую же радужную, как ее коктейль. Глаза стюарда округлились, но больше ничем он не выдал своего удивления - сдержанно поблагодарил и испарился. Нормальные чаевые - два-три кредита, пять - это уже очень хорошо, десять - роскошно.

- Аннет, - наконец решила представиться она.

- Морис, - ответил я, и она слегка вздрогнула. Затем махом опрокинула полбокала, и глаза ее заблестели.

- Ты неразговорчив, Морис, - заметила она, - а это жаль. Твой голос - как музыка.

- Рад, что вам нравится.

- Брось эти сопли, я ведь уже перешла на "ты". Я слышала о вашем уставе, ты не обязан соблюдать дресс-код и правила поведения для команды. А главное - тебя никто не принуждает лебезить со мной.

- Просто пытаюсь быть вежливым с дамой, которая носит на руке мою трехмесячную зарплату.

Аннет снова засмеялась. "Звездный ветер" действует быстро.

- Врешь. Ты должен неплохо получать здесь, это не баржа и не рудовоз. Глюкер на пассажирском межзвезднике за три года зарабатывает на виллу в Райском Уголке.

Над барной стойкой мягко-красным вспыхнула предупреждающая надпись.

- Наверное, я не умею копить деньги. Возьми оба бокала в руки.

- Что?

- Возьми в руки свои бокалы.

Аннет повиновалась, и пару секунд спустя лайнер вздрогнул. Инерторы погасили стремительность рывка, но бар немного тряхнуло - где-то зазвенело стекло, сосед слева вполголоса выругался, пролив напиток на одежду.

- Лайнер совершает маневр, - сообщил я, вставая, - через час с небольшим уходим в прыжок. Минут через десять еще раз тряхнет.

- Уже уходишь? - огорченно спросила она, - мы не договорили. И, если честно, то второй "ветер" я взяла тебе. И ты только что спас его, и заодно мой. А значит, заслужил. Или глюкеры пьют только сок?

- Труба зовет. Подходи в казино, там сейчас будет интересно, - сказал я и даже позволил себе улыбнуться - до того как, не оглядываясь, направился к лифту.

"Леди и джентльмены" - разнеслось за моей спиной по салону бара, - "приглашаем вас в зал казино для знакомства с экипажем..."

Казино очень подходит для митинга с публикой. Во-первых, неофициальное помещение, люди расслабляются. Во-вторых, некоторая часть пассажиров так и остается за игровыми столами и после мероприятия, а иногда и до глубокой ночи. Кое-куда много легче войти, чем потом выйти.

Первым представили капитана, неразговорчивого русского. Серов раскланялся, и почти сразу, извинившись, ушел - лайнером нужно управлять, это важнее. Затем настала очередь первого помощника, старшего навигатора и лидера анимационной команды. Потом состоялась программная речь на тему того, как мы рады видеть их всех у нас на борту. Заученно улыбаясь, темнокожий стюард шустро продемонстрировал, как надевать аварийный скафандр в случае нештатной ситуации, например разгерметизации салона. Сущий бред, разумеется - случись реально серьезный перепад давлений в помещениях, пассажиров размажет по переборкам раньше, чем они успеют подумать о скафандрах. Но - положено, заучено, традиция. И кого-то на самом деле успокаивает, говорят.

А для тех, кого не успокаивает - есть я.

- Но, леди и джентльмены, скафандры - всего лишь предосторожность. Разумеется, никому не придется ими воспользоваться в действительности. И прежде всего потому, что с нами сегодня наш талисман, наш штатный глюкер, мистер Морис, попросим!

Под аплодисменты оживившейся в ожидании зрелища публики я встал и помахал рукой. Лица, костюмы и платья слились в одну шевелящуюся, хлопающую,смеющуюся пеструю массу. Когда-то мне остро хотелось быть одним из них, пить коктейли, которые стоят как средней крутости автомобиль, носить драгоценности, летать только первым классом. Но рейс следует за рейсом, и через жажду обладания, а затем ненависть к этим людям, приходишь к скуке и равнодушию. Просто груз, который нужно доставить из точки в точку и получить за это деньги. Живой груз или мертвый - какая разница, килограммы и есть килограммы. Только живой груз нужно кормить, поить и развлекать.

Развлечением я и занялся. Для начала хороша рулетка - я ставил на цифры, и шарик неизменно выпадал на нужную. Потом я пять раз подряд поставил на зеро, и пять раз выпало зеро. По толпе пассажиров пронесся легкий вздох, но это были еще цветочки. Потом я взял в руки колоду карт и несколько раз сдал себе двадцать одно. Потом очко мне сдал крупье, и под конец - один недоверчивый коммерсант с палубы кают экстра-люкс. Забавно было смотреть, как он с подозрением разглядывает свои короткие, покрытые жесткими седоватыми волосками пальцы, словно они в чем-то виноваты.

Посыпались вопросы. Спрашивают всегда одно и то же - неудивительно, вопросы есть только у неопытных пассажиров, впервые путешествующих на межзвезднике.

- Как вы это делаете?

- Не знаю, я ничего не делаю. Само получается.

- Вы сильно устаете?

- Нет, я же ничего не делаю.

- Сколько вы выиграли в казино?

- Нисколько, закон запрещает мне играть на деньги.

- Это вас расстраивает?

- Ничуть, я неплохо зарабатываю.

- А сколько именно?

- А вот это уже некорректный вопрос.

Про себя: двенадцать тысяч за двухнедельный рейс. Некоторые из вас столько тратят за день на свои капризы. Но все равно это в несколько раз больше, чем доход менеджера среднего звена в банке.

- Сколько у вас индекс? Или это тоже некорректный вопрос?

- Вполне нормальный. Эта информация даже есть в путеводителе по лайнеру.

- А все-таки?

- Четыреста тридцать два.

- Ах!

Ух. Ну да, это много. С индексом от сотни уже можно получить приглашение на термоядерную энергостанцию. Но там можно сдохнуть со скуки. Здесь, впрочем, со временем тоже.

- А вы абсолютно неуязвимы?

- Абсолюно неуязвимых не бывает. Только не нужно это проверять.

Смех. Им смешно - мне было совсем не смешно, когда в мой четвертый рейс какой-то психопат попытался сунуть нож мне в спину, чтобы проверить, что произойдет. Разумеется, он поскользнулся на ровном месте и заработал неприятный перелом бедра. Но отошел от нервного потрясения я тогда толькопосле четвертого скотча в голову.

С глюкером практически не может случиться ничего плохого. Ему всегда везет. Его хранит нечто, что способен измерить прибор Вайсмана, но не способен объяснить ни один ведущий ученый человечества - слепая, необъяснимая, временами даже пугающая удача.

Именно поэтому "Космические линии Фомальгаута" платят мне эти двенадцать тысяч кредитов, не моргнув глазом, просто за то, что нахожусь на их элитном пассажирском лайнере. Потому что пока я здесь, в "Адмирала Нельсона" не угодит случайная каменюка в момент выхода из гиперпрыжка, не откажет движок в подпространстве, не дрогнет рука пилота, заходящего в посадочную глиссаду. Потому что я не могу погибнуть - а значит, и корабль хранит та же самая сила, что оберегает меня.

За что мне такой дар, ума не приложу. Но очень удобно в смысле заработков.

- Наверное, это очень здорово - быть глюкером?

Блондинка с волосами до попы.

- Это просто потрясающе.

- Наверное, и с женщинами вам тоже очень везет? - игриво.

Надеваю на лицо радостный оскал крокодила. Все же я на работе и говорить в точности то, что думаю, не имею права. Нормалу трудно понять, каково это - постоянно есть свое любимое блюдо. Даже если ты очень любишь пельмени, есть их каждый день - затошнит. Но изменить меню ты не можешь и поменять свои пристрастия - тоже. Хотя второе - можно по крайней мере попытаться.

- А теперь, чтобы ни у кого не осталось сомнений, смертельный номер, дамы и господа...

За моей спиной возникает тихое вибрирующее гудение. Я не вижу его, но знаю, что сзади сейчас неярко мерцает разлитая в воздухе призрачная синева силового поля. Слабый запах озона щекочет ноздри, и почти сразу - взмыв горячей волны в животе. У меня уже условный рефлекс на связку озон- адреналин, как у собаки Павлова.

Стюард демонстративно заряжает и подает мне барабанный плазмоган - красивую блестящую штуку с длинным стволом. Такие используют в разного рода шоу. Не оборачиваясь, я направляю его назад через правое плечо.

- Если у кого-то чувствительная сетчатка, просьба закрыть глаза, - и давлю на спуск.

Отдачи почти нет, только резкое шипение, когда поле поглощает сгусток плазмы, и вспышка синего цвета, отразившаяся на драгоценностях и моноклях публики. Кто-то морщится и отворачивает лицо, кто-то прикрывает глаза ладонью. Что же вы так, вас же честно предупредили, думаете - зря?

Включаю автоматическую прокрутку барабана, он вертится почти бесшумно, с металлическим шелестом. Становится так тихо, что слышен только этот шелест, гудение силового и позвякивание бокалов в баре. Бармен даже не смотрит в мою сторону - он уже видел номер с моим участием не раз, для него это просто отработанное сальто под потолком цирка. Но разница в том, что акробат по крайней мере знает - его жизнь и здоровье зависят от его мышц и координации. Не очень приятно зависеть от вещи, суть которой тебе не ясна.

Приставляю ствол к голове, и по публике проносится сдавленный вздох, кто-то отворачивается, кто-то наоборот, смотрит с жадным любопытством. Сколько раз уже проделывал это, в первый раз - пил как лошадь после, потом нормально. Но все равно - сам момент... напряженный. Когда нажимаешь на спуск, не можешь не думать о стволе и о том, что сейчас находится в гнезде барабана напротив. Пустота жизни или связанная плазма вечного огня.

Пора давить. Длинногривая блондинка смотрит на меня, открыв рот, и я подмигиваю ей. "Наверное, это очень здорово - быть глюкером?". Конечно, здорово, детка. Полные штаны непреходящего счастья.

Смыкаю пальцы, с некоторым усилием.

Холостой щелчок, красный индикатор и недовольный писк зуммера. Нет заряда. Тебе опять повезло, чертов глюкер. Дыши до следующего рейса. Я снова направляю плазмоган через плечо и дважды стреляю. Вспышка, шипение. Вспышка, шипение.

Грохот аплодисментов. Раскланиваюсь и думаю о том, что сейчас пойду и закажу себе "Черную дыру". Или сразу две. А потом спать, чтобы не помнить...

- Все это может быть фокусом.

Медленно оборачиваюсь на звук голоса. Крепко сбитый человек в черном военном мундире. Знаки отличия полковника бронепехоты. Внушительная череда орденских планок, и среди них - три черные полоски на красном фоне - за подавление денебского мятежа. Я бы постеснялся носить такой, немного чести истреблять гражданское ополчение...

Смотрю прямо в свинцовые глаза под кустистыми бровями и протягиваю ему плазмоган рукояткой вперед.

- Сэр может попробовать на себе сам, - и обаятельно улыбаюсь. Кто-то из публики смеется. Отличный шанс обратить всё в шутку, недоверчивая обезьяна. Просто улыбнись, и посмеемся вместе...

Полковник отрицательно мотает головой.

- Эта штука может быть дистанционно управляема, - упрямо бурчит он, - фокусы, видел я такое.

- Что вы предлагаете, сэр? - мягко спрашивает его итальянец Пако, лидер аниматоров.

Черный человек лезет в кобуру на поясе, и в толпе происходит движение. Дамы стараются отодвинуться подальше, а двое секьюрити в серых смокингах оказываются позади полковника и, видимо получив в последний момент отбой, застывают у него за спиной.

- Моя пушка никогда меня не подводила, - говорит он, потрясая небольшим лазерганом в красивом наградном исполнении, - пару раз спасала мне жизнь, и в ней просто нечему ломаться, она надежна как топор. Обойма заряжена, и я хочу выстрелить сам. Если ваш глюкер так хорош, пусть покажет это!

- Что это за чудо? - не переставая улыбаться, говорю я на ухо Пако под общий гомон, - откуда у него ствол, почему не отобрали при посадке?

- Военная шишка, чей-то национальный герой, - шепчет Пако в ответ, - зовут Бакстер. У него персональная привилегия от султан-президента Фомальгаута на ношение оружия. Никто не может лишить его пушки, пока он жив.

Секьюрити, прижав пальцы к уху, хмуро слушают чьи-то указания и не двигаются с места. Проклятье.

- Вот уррроды, - цежу сквозь зубы я.

Под моим левым ухом оживает коммуникатор.

- Мне доложили, - просто говорит он голосом Серова, - Морис, ты не обязан этого делать. Хотя, я связывался с мистером Хокингом. Мистер Хокинг за демонстрацию. Но, повторяю, ты не обязан. Ты мне нужен на борту живым, ясно?

- Ясно, - роняю я, - понял. Пусть стреляет.

Серов молчит пару секунд, потом говорит:

- Морис, Хокинг - просто жирная свинья, которая продаст за свое кресло родную мать, а у меня тут четыреста человек пассажиров, которым ты нужен живым. Хорошо подумал?

Моя очередь молчать.

- Да.

Серов отключается, и через пару секунд секьюрити делают пару шагов назад, оттесняя публику назад от полковника.

- Ну так что? - вопрошает Бакстер.

- Стреляйте, сэр.

Он поднимает лазерган на уровень моей головы и немного прищуривает правый глаз.

- Сынок, если ты фокусник, честно признайся. Это твой последний шанс, мы тут не в игрушки играем.

Надо же, а он даже человечен по-своему. Как жаль что я и вправду не банальный фокусник. Можно было бы расплакаться и убежать. Пиджак на мне стоит всемеро больше обычного - потому что подкладка в нем из дорогого адсорбента, так просто не продырявишь. Но ведь эта сволочь целится в голову!

Страшно-то как, черррт. Почему именно на мою голову принесло этого отмороженного быка со снесенной башней? Почему он не полетел на каком-нибудь другом корабле в свой персональный ад...

- Стреляйте, сэр.

В баре звенит разбитый бокал, но Бакстер даже не вздрагивает. Он уверенно наводит мушку под мой подбородок, с полсекунды стабилизируется, и плавно давит курок на выдохе.

За мгновение до этого лайнер дергается, совершая маневр перед входом в гиперпрыжок. Люди хватаются друг за друга, чтобы удержаться на ногах. Бакстер, опытный стрелок, пытается довести ствол, но все же до конца это ему не удается. Луч лазергана сверлит воздух в половине дюйма от моего виска и тонет в синеве поля.

Запах жженых волос и всеобщий облегченный выдох. Точно напьюсь сегодня.

- Как мы все могли убедиться, - перекрывает Пако своим баритоном шум аплодисментов, - глюкер всегда остается глюкером! Спасибо Морис, спасибо мистер Бакстер, а теперь...

- Нет! - ревет полковник, - чертовы фокусники, вы меня не обманете! Сделаем это еще раз!

И снова начинает поднимать оружие.

- Успокойтесь, ми... - начинает Пако, двигаясь к нему.

Секьюрити реагируют быстрее. Один из них прыгает сзади на Бакстера, другой - слева на меня, пытаясь закрыть собой или уронить на пол - что получится. Оба они безнадежно не успевают.

Но Бакстер почему-то не стреляет, я не успеваю увидеть почему, так как меня сбивают с ног и прижимают к полу, накрывая собой. С негромким хлопком срабатывает стационарный станнер под потолком, вырубая прижатого к полу старого вояку. Женский визг и шум голосов.

Встаю, отряхиваясь. Пако вещает что-то в микрофон в успокаивающей тональности, двое медиков склоняются над лежащим на полу Бакстером. Быстрые, точные движения. Затем они коротко переглядываются, ловко подхватывают его и уносят в лифт.

Кто-то берет меня под локоть и ведет к другому лифту. Мне все равно кто это, лишь бы уйти отсюда. Мы поднимаемся вверх, и я с некоторым удивлением обнаруживаю себя на палубе экстра-люкс. Поворачиваю голову вправо и спотыкаюсь взглядом об изумрудную зелень глаз Аннет.

Каюта роскошна, но такой она и должна быть. Большой эллипсоидный иллюминатор выключен. Я тону в кресле, Аннет молча возвращается от бара и ставит на прозрачный столик передо мной пузатый бокал с маслянисто- черной жидкостью. Я совсем не против и выпиваю его залпом.

Красивых самок много. Некоторые из них обладают волнующей знаковой внешностью. Но только настоящая женщина делает то, что тебе нужно, без явной просьбы с твоей стороны. Потому что чувствует тебя, а чувствует - потому что хочет этого. Настраивается на твою волну или уже настроена от природы.

В голове сразу приятно зашумело, я обнимаю Аннет и глажу ее по спине. Она со стуком ставит на столик свой бокал из-под "Дыры" и улыбается мне. Моя рука скользит ниже, долгие две секунды, и Аннет мягко отстраняется, мимолетно коснувшись пальцами моей щеки, а потом шеи. Прикосновение обжигает, как обнаженный электрод.

Она садится в кресло напротив, и я понимаю, что сначала мы будем говорить. Это хорошо, поболтать мне сейчас тоже нужно.

- Паршивый скот, - говорит она, нежно улыбаясь, - я надеюсь, он умер.

Я не сразу понимаю, что она о Бакстере. А поняв, устало мотаю головой.

- Каждый четвертый-пятый рейс происходит что-то подобное.

- Не настолько серьезное, - возражает Аннет, - он вполне мог тебя убить. Просто пристрелить, как на бойне. К счастью, его долбанные мозги оказались менее крепкими, чем твоя удача.

- Мозги?

- Ну да. Я видела, что они ему вкололи перед тем, как унести.Нейростабилизаторы. Это инсульт. Старый хрен больше никогда не будет стрелять.

- Он сам напросился.

- Да, - говорит она и наполняет бокалы снова. Я с сомнением кошусь на свой - мне уже и так достаточно неплохо. Мы молчим минуту или две.

- Морис, - вдруг говорит она, - сыграем?

Я фыркаю.

- В шахматы?

- Нет. В покер.

Мне кажется, что я начинаю скалиться, как школьник, впервые услышавший тупую, но ядреную шутку.

- Мне не хочется быть нечестным с тобой. Но у тебя нет шанса.

- А мне нравится рисковать.

- Рисковать и не иметь шанса - разные вещи. Да, в покер без ставки играть как-то не с руки. На что играем?

Она откинулась в кресле, свободно положив тонкие руки на подлокотники. Блестки платья маняще мерцали на животе и груди. Аннет казалась особенно красивой сейчас, отчасти виноват был коктейль, отчасти - недавно пережитый стресс, но иногда не хочется копаться в причинах.

- На желание.

"Какой смысл играть на желание, если оба хотят одного и того же? Тем более играть со мной" - хотелось сказать мне, но вместо этого я махнул рукой:

- Сдавай.

Она достала откуда-то снизу нераспечатанную колоду и толкнула ее ко мне. Я надорвал обертку и посмотрел на карты - никогда раньше не видел таких. Очень красивые картинки, стилизованные под рисунки майя в приятной цветовой гамме, радующей глаз.

Пока я тасовал колоду, Аннет медленно потягивала свой коктейль. Когда начал сдавать, небрежно бросая карты в ее сторону - она поставила бокал на столик и повела пальцем по ободку, извлекая из него тонкий поющий звук. Я засмотрелся на ее палец с недлинным, но изящным ногтем, представил себе, как он впивается в мою спину... и чуть было не сдал по шестой карте нам обоим.

Аннет засмеялась и погрозила мне пальцем.

- Что у тебя? - спросила, игриво склонив голову немного набок.

Пришлось вздохнуть и посмотреть в свои карты.

Четыре дамы и джокер. Покер, высшая комбинация. Я бросил карты на стол, так, чтобы ей было видно, откинулся в кресле и поискал правой рукой в пространстве свой бокал.

- Значит так, - сказал развязно, вспомнив старую шутку - желание у меня одно, но три раза...

Она молча положила свои карты передо мной. Очень аккуратно, на край стола, так, чтобы мне было удобно видеть. С трудом оторвавшись от ее смеющихся глаз, я медленно выдохнул и посмотрел на сдачу. Два раза моргнул, пытаясь понять и осознать...

Бокал упал из моей руки и глухо стукнулся о ковер.

Четыре туза с джокером нагло усмехались мне в лицо. Особенно смеялся пиковый, в виде дракона. Его оскаленная пасть плыла перед моими глазами и казалось, что где-то на грани слышимости скрежещет издевательский нечеловеческий смех.

Я провел ладонью по лицу. Опьянение улетучивалось с воистину космической скоростью. Хреново, когда тебя бьют твоим же оружием. К тому же так походя.

- Слово и дело, - услышал я незнакомый металлический голос и поднял глаза. Старая дуэльная формулировка устава глюкеров.

Куда делась ласковая самочка? Жестокий, целеустремленный и холодный боец неопределенного пола сидел напротив, вцепившись в подлокотники и исподлобья изучающе меня рассматривая. От зеленого льда ее зрачков веяло инеем.

- Дело и слово, - с трудом ворочая непослушным языком, прохрипел я в ответ, и Аннет немного расслабила плечи. Теперь всё происходящее - дело нас двоих, и никого больше. Что бы ни случилось - разбираться с этим нам. Вдвоем.

- Буду говорить в лоб, Морис, потому что времени катастрофически мало. Лайнер заминирован, все находящиеся на борту обречены. По нашему уставу, я обязана сохранить тебе жизнь. Но мое предложение лучше. Условия длятебя: полтора миллиона кредитов и безопасный отход, вместе со мной. Альтернатива - смерть. Решай, и решай быстро.

Легко сказать - трудно сделать.

- У меня только один вопрос. Почему?

Аннет фыркнула.

- Я не знаю, почему. У меня есть заказ, аванс переведен. Кто заказчик, не знаю даже я. Может быть, "Космические линии Денеба", или "Бригады мучеников за демократию", или сумасшедший миллиардер. Это не существенно. Существенны гарантии получения денег.

Я всматривался в ее лицо.

- Туз к даме, - сказал я, считая в уме, - значит твой индекс - шестьсот, шестьсот пятьдесят...

Она покивала с пониманием.

- Не скрипи мозгами, Морис, смотреть тошно. Семьсот девять.

Очень мало нашего брата с индексом за пятьсот. И все они известны. И среди нас мало женщин. Вариантов практически нет.

- Джози?

- Да?

- Ты изменилась. Сильно изменилась.

Она разводит руками.

- Пластическая операция. Так было нужно. Итак, ты согласен?

- Я не про внешность. Помнишь, в академии, когда мы все проходили тесты... ты была другой. Здесь несколько сотен пассажиров, в чем они виноваты?

- Это бизнес, - бесцветно парирует Джози, - ничего личного.

Мне нужно время, чтобы подумать. Совсем немного времени, черт! Ну и денек!

- Полтора лимона - какой это процент от того, что получаешь ты? -спрашиваю я, чтобы протянуть время.

- Не твое дело. Какой бы ни был процент - даже миллион это гораздо лучше, чем каждый рейс подставлять свой череп под пушки разных идиотов. А я предлагаю тебе полтора. Последний раз спрашиваю, ты согласен?

- Нас найдут, - не сдаюсь я.

- Не найдут. Официально мы погибнем при крушении "Нельсона". Конечно, в "Райском Уголке" светиться все равно не стоит, но с такими деньгами галактика полна мест, где можно жить припеваючи.

- Как мы уйдем?

- Элементарно, Ватсон, - Джози позволила себе улыбнуться, - мы заберемся в одну из двухместных спасательных капсул. Таймер установлен так, что бомба должна сработать через несколько секунд после выхода из подпространства. За пару секунд до этого от лайнера отстрелит капсулу с нами. Потом "Нельсон" взрывается, нас подбирают и... и я, пожалуй, рассмотрю твои желания.

На миг я вновь увидел в ней женщину сквозь чужую остекленевшую маску.

- Исключено, Джози! Капсулы отстреливаются только по команде из рубки, при условии аварии на борту. Пожара или чего-то вроде.

Она торжествующе рассмеялась.

- Морис, я думаю, в этом смысле нам повезет и отстрел произойдет сам собой. Автоматически. Нам ведь будет грозить смертельная опасность, не так ли?

Надо было признать, что план хорош.

- А где бомба? - невинно хлопая глазами, спросил я.

Джози подалась вперед.

- Там, где ее никто не найдет. Даже ты. Потому что на борту я. И мой фарт в том, чтобы ты ее не нашел. Хватит ездить мне по ушам. Да или нет? Подохнешь или будешь жить?

Не люблю вопросов без альтернативы в ответе.

- Жить, - выдыхаю я.

Она принимает это как согласие и целует меня в лоб.

- Молодец. Выход в обычное пространство через двадцать минут. Нам еще нужно спуститься в спасательный отсек, надеть скафандры и выбрать подходящую капсулу. Пойдем!

Я медлю.

- Мне нужно попрощаться с одним человеком.

Ее глаза темнеют.

- С Бакстером? - язвительно бросает она.

Молчу. Она встает, обходит стол и склоняется надо мной так близко, что я вижу, как прыгают ее зрачки.

- Если ты что-то задумал - ты подохнешь. Подохнешь как собака, понял? Жду тебя в капсуле через десять минут. Если тебя там не будет в это время - пеняй на себя. Ты понял меня? Отвечай!

- Да.

- Что да?

- Ответ на твой вопрос - да.

Джози смотрит на меня еще некоторое время, раздувая ноздри. Потом разворачивается и уходит, бросив в дверях: "Десять минут!".

Я сижу в кресле еще минуту или две, чтобы она наверняка ушла, пытаясь собраться с мыслями. Затем начинаю стремительно двигаться. Дверь. Холл. Лифт. Верхний этаж. Предупреждающие надписи. Дверь в рубку. Шестнадцатизначный код доступа. Набираю от фонаря, совпадает - повезло. Вхожу в рубку. Шаг, поворот, шаг, поворот.

Серов оборачивается в мою сторону и жестом отпускает двух охранников с плазмоганами наголо, бесшумно возникших за моей спиной.

- Морис, присаживайся. Хреново выглядишь.

Принимаю его приглашение и осматриваюсь. Вокруг капитана светится несколько экранов. Некоторые из них показывают столбцы цифр и мерцающие схемы. Самый большой, сразу перед ним, выполняющий функцию обзорного, заполнен клубящейся серой мутью. Подпространство, место великого ничто и нигде.

- Долго до выхода?

Серов скашивает глаза куда-то вбок.

- Семнадцать минут двадцать одна секунда. Двадцать. Девятнадцать. Стоп, почему ты спрашиваешь?

Медленно набираю полную грудь воздуха через нос. Мне импонирует этот молчаливый, сдержанный русский. Всё, что я о нем слышал, располагает к доверию. Рассказывают, что однажды он посадил тяжелый крейсер на ручном управлении главного привода, когда отказало всё, что можно, включая автопилот и маневровые двигатели.

Сейчас ситуация, в которой мы находимся, еще опаснее. На все про все у нас меньше семнадцати минут, и совершенно нет времени кого-либо убеждать в очевидном.

Серов смотрит в экран, на котором красная черточка перемещается в сером мареве, обходя черные пятна неправильной формы. Напрягаю память и вспоминаю все известное мне о навигации в подпространстве. Темные пятна - иначе области Соболевского, происхождение достоверно неизвестно, предположительно - проекция тел с большой гравитационной массой. Еще ни один корабль, угодивший в область Соболевского, не вышел потом на связь. Теоретически, составляющая эти корабли материя должна появиться в нормальном пространстве в виде "процессов квантового рождения частиц из вакуума". Грубо говоря, людей размазывает на кванты. Превосходно... то, что надо.

- Антон, - медленно говорю я, - я похож на сумасшедшего?

Серов внимательно смотрит мне в глаза. Как слабый глюкер с индексом около пятидесяти, он тоже ощущает, хотя и смутно, вибрации той слепой силы, что хранит всех нас. Или – не хранит.

- Немного есть, - отвечает он.

- Заверяю тебя, что я в здравом уме и твердой памяти, - сипло выдавливаю из себя, - и вместе с тем нам надо туда, - и указываю на приличных размеров темную область прямо по курсу, которую "Нельсон" как раз настроился обходить.

Серов молчит и смотрит на меня.

- О чем ты думаешь, Антон? - спрашиваю и закашливаюсь.

- Думаю о том, сломать ли тебе шею...

- Не надо.

- ...или сделать, как ты говоришь.

- Да!

- Что происходит?

- Совершенно нет времени объяснять, Антон. Просто сделай, как я говорю.

Капитан "Нельсона" хмурится и кусает нижнюю губу. Мои шейные позвонки начинают предательски ныть, но в данный момент все зависит только от этого человека, который по всем инструкциям сейчас должен уложить меня носом в пол и надежно зафиксировать до конца рейса.

Через примерно полминуты Серов касается пальцами панелей, и красная черточка изменяет направление движения, неумолимо приближаясь к темному пятну. Рубка наполняется тревожным писком зуммеров. Справа мертвенно белеет лицо второго пилота, по его лбу градом льется пот.

- Всем оставаться на своих местах, - негромко говорит в интерком Серов, - сохранять спокойствие.

- Время до входа в область? – нервничаю.

- Минута и сорок одна.

- Морис, у тебя три минуты! - голос Джози в наушнике.

- Бегу уже! ... Антон, мы увидим, если одна из спасательных капсул отстрелится?

- Конечно, увидим. Но этого не случится, на борту нет аварийной сит...

- Как только капсула отойдет, немедленно меняй курс! Отворачивай от облака!

- А если не отойдет? Мы все погибнем!

- Если она не отойдет, мы погибнем в любом случае. Сколько осталось?

- Пятьдесят секунд. Сорок девять. Сорок восемь...

Область Соболевского становится видна на переднем обзорном экране. Быстро увеличивающееся пятно мрака среди серой мути. Понравится ли мне существование в виде квантов? Не думаю.

Капают секунды. Мрак наползает на нас с обзорного экрана, роняя тень на лица, серые не то от экранного отсвета, не то сами по себе. Кто-то истерически кричит со стороны штурманского пульта, и дважды беззвучно вспыхивают парализаторы охранников.

Серов считает:

- Десять. Девять. Восемь. Семь...

Молодец парень, голос совсем не дрожит, успеваю подумать я и вырубаюсь.

Прихожу в себя от того, что меня от души хлещут по морде. Открываю глаза и вижу улыбающееся лицо Серова.

- Капсула отстрелилась, - сообщает он, - на третьей секунде. Мы еле успели отвернуть. Повезло.

- Повезло, - одними губами шепчу я, - где она? Где... капсула?

Капитан показывает на крошечное темное пятнышко среди безбрежных серых всполохов, быстро остающееся позади.

Я с трудом встаю на ноги. Колени подрагивают и норовят подломиться. Серов встает тоже и пожимает мне руку.

- Морис, - говорит он, - моя настоящая фамилия Тер-Аствацатуров.

Недоуменно смотрю на него.

- Просто с такой фамилией карьеры в космофлоте не сделаешь, - поясняет Антон, и мы начинаем оба ржать, как молодые кони, сбрасывая дикое нервное напряжение последних минут.

Многое еще нужно сделать - найти бомбу и обезвредить ее, но теперь, когда Аннет-Джози вертится где-то далеко за кормой среди великого ничто, в хрупкой капсуле, с ничтожным, один на триллион триллионов шансом на спасение - для меня сие не слишком трудная задача.

Я очень надеюсь, что ей повезет.

Часовые любви

Голубая полусфера планеты на обзорном экране «Громобоя» казалась завораживающей и трогательно беззащитной. Но капитан тяжелого крейсера класса «Пересвет» Денис Горелик не любовался видом, а с усталостью и отвращением смотрел на один из служебных мониторов, где синекожий гуманоид, от волнения подергивая хоботком и трепеща огромными ушами, вещал:

- Наконец настал тот исторический день, когда завершено строительство Большого Ионного Излучайзера, с помощью которого мы всего через два часа, столкнув на огромной скорости потоки элементарных частиц, выделим в чистом виде Пизон Криггса, кирпичик, из которого выстроено всё наше Мироздание. И мы…

Наклонившись в кресле, Денис протянул руку и коснулся пальцем другого монитора, где на фоне схемы геоида планеты ядовито-желтым мигало колечко – построенный и почти готовый к запуску Перезагрузчик. На колечке замерцал красный крест.

- Оружейный мостик, поразить цель, - одними губами прошелестел Денис.

Лучевое оружие не имеет отдачи. Возникла и на пару секунд заполыхала на обзорке белая спица, упирающаяся в синеву атмосферы, затем исчезла. Планета плыла внизу так же, как и раньше, но Денис знал, что участок суши диаметром в двести километров превращен в пепел и пар на глубину, достаточную, чтобы все живое прекратило свое существование. Равно как и любые технические конструкции, что в данном случае являлось более важным.

Желтое колечко пискнуло и погасло. Монитор, на котором только что взахлеб разорялся слонус, теперь зиял могильной чернотой.

- Чистая работа, - сказали слева.

Денис медленно повернул голову на голос, и неуверенная улыбка девушки погасла, не успев окончательно родиться.

- Работа, - тяжело уронил он, - очень грязная, мисс. И она еще не закончена.

Вызывая на монитор схему планетарного сканирования, капитан с неудовольствием подумал о том, что женщина на военном корабле вообще не к добру, а в боевом походе - вдвойне. Черт бы побрал эти правительственные инспекции. И ведь не заткнешь ей рот, а как бы хотелось.

- Что вы собираетесь делать?

Вот, опять.

- Дэн, может быть, не нужно, - подал голос старпом, - они тебя уже поняли.

И этот туда же, с глухим раздражением подумал капитан. Рисуется перед девкой, хочет выглядеть гуманистом… а кто не далее как месяц назад начертил на очередном объекте неприличное слово из трех букв, размером в пол-материка, главным калибром?

Но вслух сказал только:

- Нет, нужно. Нет, пока что еще не поняли.

На пару секунд Денис задержал ладонь над схемой. Планета была довольно густо населена, и в прежние времена выбор занял бы у него продолжительное время. Но сейчас он короткими, четкими движениями отметил на карте четыре самых крупных мегаполиса, по одному на каждом из материков, чтобы никому не было обидно. Вспыхнули и замигали красные кресты прицелов.

- Оружейный мостик, поразить цели.

Пульсирующее сияние белой спицы неприятно резало глаз даже через светофильтры обзорного экрана. Денис отвернулся от него вправо как раз вовремя, чтобы столкнуться взглядами со Стивеном. Старпом подмигнул ему, одновременно сделав движение головой в сторону левого ложемента. Отсветы экрана выхватили из полутьмы рубки правую половину его лица, сделав вполне невинную гримасу жутковатой.

- Ужасно… - с интонациями истерики произнесла девушка, прижимая ладони к лицу - миллионы… десятки миллионов разумных убиты…

Да, десятки, если не сотни, подумал Денис, зато мы не скоро сюда вернемся. А возможно, возвращаться и вовсе не придется, память боли – самая эффективная. Надо же будет выжившим слонусам покарать за произошедшее кого-нибудь досягаемого. Для начала они казнят тех своих соплеменников, авторов проекта Перезагрузчика, которых не испепелил первый укол «Громобоя». Потом издадут соответствующие законы…

Девушка всхлипнула. Хилые инспекторы пошли, рассеяно подумал Денис, потом задумчиво посмотрел на ее грудь. Пожалуй, стоит угостить бедняжку выпивкой для начала. Сколько он сам залил за воротник после первой миссии? Лучше не вспоминать. Но наблюдать и делать – все-таки разные вещи. С другой стороны, что взять с женщины, к тому же гражданской.

- Виски? – спросил он.

Справа одобрительно хрюкнули.

- Вот поэтому и существует Стража, - рассказывал, отчаянно жестикулируя бокалом, захмелевший Стивен, обращаясь скорее к оттаявшей Консуэле, чем к дремлющему Денису, - так как, по не очень понятным причинам, на определенном этапе своего развития каждая цивилизация пытается построить Перезагрузчик… ну то есть у всех он называется по-своему, но суть одна – создать устройство, в котором тем или иным способом возникает бозон Хиггса, а потом – БУМ! И все…

- Бум? – переспросила Консуэла. Спиртное оказало свое магическое воздействие – ее щеки порозовели, она шутила и смеялась на всю кают-компанию. О недавнем потрясении напоминали только следы укусов на губах.

- Новый Большой Взрыв, - пояснил Стивен и отхлебнул виски, - они ведь хотят выделить кирпичик Мироздания? А что такое этот кирпичик, как не вся Вселенная в миниатюре… и как только он станет свободен – мы получим новую Вселенную. На месте старой, естественно. Вас никогда не волновал вопрос, откуда взялась та точечная сингулярность, из которой возникло все, что нас окружает? А это какие-то ребята четырнадцать миллиардов лет назад построили и все-таки запустили свой Перезагрузчик… уроды…

- Ну почему же уроды, - подал голос Денис, - благодетели. Ведь не сделай они этого – нас бы не было.

Стивен задумался.

- Но ведь это чудовищно, - тихо сказала Консуэла, - вы убиваете… вот сегодня, час назад…

- Это необходимо, - твердо ответил Денис, глядя ей в глаза, - во имя куда большего числа разумных существ. Только в нашей Галактике свыше полутора тысяч обитаемых миров, из них триста двадцать один – наши. Принадлежащие человечеству, я имею в виду. Больше триллиона людей, понимаешь? Которые живут, мечтают, надеются, любят. Верят в то, что наступит завтрашний день. А из-за таких вот, как эти сегодняшние хоботные… все они могут сгинуть в один миг. Просто исчезнуть в пламени нового большого бума. Завтра не будет Луны, Солнца, Древней Земли, пусть она давно уже памятник, планета-музей… звезд над головой. Потому что не будет никакой головы, которая могла бы на них смотреть. И всё из-за того, что кому-то вздумалось поиграть в богов!

- Проснешься утром – а голова в тумбочке, - хихикнул Стивен.

Денис переставил подальше от него бутылку виски.

- Они же просто занимаются наукой…

- Это болезнь роста, - сказал девушке капитан «Громобоя», - ребенок в определенном возрасте начинает шалить со спичками, поджигать что попало. И если его не выпороть, он может устроить большую беду.

- Детей бить нельзя! – распахнула глаза Консуэла.

Денис усмехнулся.

- Некоторых и иногда – абсолютно необходимо. Впрочем, это всего лишь аналогия. Если бы мне на десятилетие подарили настоящую ракету, я бы к ней и близко не подошел, потому что слишком мало знаю о таких сложных и опасных устройствах. А тут пятилетний своими ручонками собирает боевой бластер. Здесь следует наказывать, и немедленно. Иначе этот ребенок никогда не вырастет. Некому уже будет расти, понимаешь? И если для того, чтобы уберечь его и окружающих от него самого, стервеца надо немного отшлепать…

- Ничего себе немного… - прошептала девушка.

- Мы сравнительно недавно перешли к точечным бомбардировкам, - сказал Денис, - лет пять или около того. До этого планеты, где обнаруживали почти построенный Перезагрузчик, просто уничтожали целиком. Одна ракета класса «корабль»-«планета», и все. Пыщ-пыщ. Печально, но что делать. Вселенная важнее. Такая, какой ее знаем мы.

Консуэла смотрела на него во все глаза.

- И сколько раз ты…

Денис улыбнулся, скупо и страшно. Потом залпом опрокинул свой стакан. Отдышался и проронил:

- Достаточно. Давно работаю в Страже. Трудно первые раз пять, потом привыкаешь…

Стивен уронил голову на руки.

- Но все же, видимо, не до конца, - глядя на него, продолжил капитан. Протянул руку и похлопал старпома по плечу: - Стиви, не спать, тебе через час заступать на вахту. Сходи в медотсек, подыши кислородом.

- У меня кружится голова, - сказала Консуэла, - я бы не отказалась прилечь. Только можно просто поспать, не через медотсек?

Денис встал. Кресло с тихим жужжанием отъехало к стене.

- Я провожу тебя, - просто сказал он.

- Не знаю, что на меня нашло, - шептала она, водя пальцем по его груди, - нет, все было прекрасно, но так обычно со мной не бывает… какое-то наваждение…

Это наваждение называется жаждой жизни, улыбнулся про себя Денис, рассеяно играя ее волосами. Резче всего тени от яркого света ; и там, где смерть обильно собирает свою жатву, особенно сильно стремление дарить жизнь… именно поэтому в древности при взятии городов штурмом происходило так много хаотичных и бессмысленных изнасилований. Популяция восполняла понесенные потери.

Пять минут назад, двигаясь в ней резко и даже грубовато, он внезапно ощутил нежный, робкий поцелуй в шею и мгновенно расплавился от нежности, как горный пик под лучом главного калибра крейсера. Да, женщины на военных кораблях редкость… иногда – чрезвычайно приятная редкость.

- Немного виски, - сказал Денис вслух, - ну и напряжение сказалось. Первый раз в походе?

- Да… ужас, я ведь еще и официальное лицо…

- Побольше бы таких лиц. А то, знаешь, сверху обычно таких тварей присылают... у них сзади – жопа, и спереди, вместо головы – тоже.

Консуэла хихикнула.

- Слушай, хочу тебя спросить…

- Валяй.

- У тебя не бывает ощущения, что все, что ты делаешь… все эти миллионы жертв… напрасно?

Денис немного напрягся.

- В смысле?

- Вот смотри… Большой Взрыв, с которого началась наша Вселенная, четырнадцать миллиардов лет назад… он ведь произошел?

- Ну да.

- Это означает, что тамошняя Стража не справилась? И то же самое может повториться сейчас. И тогда получается, что и твоя работа, и весь твой груз, взятый на душу – зря?

- Может быть, там и не было никакой Стражи… а может быть, они не успели. Теперь мы никогда уже не узнаем, что именно случилось. Есть тема поинтереснее…

Консуэла завозилась, устраиваясь удобнее.

- Сейчас Стража работает, как отлаженный механизм. Тысячи крейсеров только в нашей Галактике, людям, как всегда, доверили самую грязную работу – зачищать те цивилизации, которые все-таки развились до стадии, когда они способны создать Перезагрузчик и строят его в действительности. Раса Арилои наводит нас на цели, заблаговременно сообщая, в какой именно звездной системе необходимо вломить очередным изобретателям. Раса Аш-Гваар правит линии реальности так, чтобы подобные цивилизации вообще не возникали…

- Спасибо, что кратко пересказал мне главу школьного учебника про Стражу, - сонно пробормотала она на его плече.

- Ты слушай дальше. Но ведь так, как сейчас, было не всегда? В то время, пока мы еще только подбирались к жалким межпланетным перелетам внутри собственной звездной системы, Аш-Гваар еще не осознали себя единой совокупностью разумных кристаллов, а Арилои находились в бездеятельном трансе, временами попивая кровушку своих соплеменников – кто-то уже зачищал нашу Галактику, жестко, но технично. Мы нашли не менее двух десятков планет, обработанных лучевым оружием так, что их обитателей отбросило в развитии на тысячелетия назад. Тем самым человечество успело закрепиться на лидирующих позициях, первым освоив межзвездные перелеты, не говоря уже о разрушенных неизвестными Перезагрузчиках, каждый из которых мог положить конец Вселенной до появления Триумвирата и возникновения Стражи как класса.

- И кто это был?

- Если бы мы знали! Никаких иных следов легендарных Первостражников не обнаружено. Более того – ты никогда не спрашивала себя, а строила ли Земля в свое время Перезагрузчик?

Консуэла хмыкнула.

- В учебнике про это как-то туманно. Мол, мы шли особым путем и потому избежали этой ошибки…

- Черта с два мы избежали. Я точно знаю, что Перезагрузчик земляне в свое время строили. Что именно произошло потом – информация засекречена так круто, что доступа нет ни у меня, ни даже, боюсь, у адмирала флота. Но факт, что никто нас не поджаривал и уж тем более не шарахал по Древней Земле планетарной ракетой, иначе бы мы сейчас не разговаривали…

- Кстати, о разговорах, - промурлыкала она, - хватит трепаться. Иди-ка сюда, найди своему языку лучшее применение…

Денис, улыбаясь, приподнялся на локте.

- Сначала я отвечу на твой вопрос. Нет, я не думаю, что все зря – потому что можно бороться и проиграть, но если ты не борешься – ты уже проиграл… руки! Мы даже не знаем, существуют ли в остальных галактиках Вселенной аналоги Стражи – а ведь галактик великое множество, и вполне может быть так, что прямо сейчас где-нибудь в захолустном уголке Мироздания очередной желторотый сопляк подносит горящую спичку к шашке с динамитом, и остановить его некому… Но есть такой старый девиз: делай, что должен, и будь, что будет. Я верю, что такую же вахту несут во всех концах Вселенной мои коллеги. Сегодня я спасу их завтрашний день, а завтра они спасут мой…

- А завтра они спасут твой вчерашний?

Денис засмеялся и начал вставать. Консуэла села в постели и очень нарочито облизнулась. Он протянул руку, чтобы погладить ее по щеке, и в этот момент «Громобой» тряхнуло так, что капитана впечатало в стену. Несмотря на то, что он инстинктивно успел сгруппироваться, удар был такой силы, что потемнело в глазах.

- Держись! – крикнул Денис и попытался встать, но тут его приложило о шкаф, пол встал дыбом, потом капитана повторно огрело шкафом и добавило потолком.

«В Бога душу мать!» - успел подумать Горелик, прежде чем его вышвырнуло в коридор через закрытую дверь.

Адски болела левая рука, по ощущениям она была сломана как минимум в двух местах, но сильнее всего Денису мешала кровь из рассеченной брови, заливающая правый глаз и никак не желающая останавливаться. Рубка, залитая аварийным красным светом,плыла перед его взглядом, а главный монитор напротив норовил раздвоиться и заплясать в воздухе.

«Я не могу позволить себе потерять сознание. Держаться. Держаться» - повторял он про себя, как заклинание.

С монитора на него смотрела смерть. Смерть имела форму гигантского богомола, издающего противно-скрежещуще щелчки через неравные промежутки времени. На взгляд Дениса, щелчки ничем не отличались друг от друга, того же мнения, видимо, придерживался и автоматический переводчик, выплевывающий трансляцию рваными порциями, с легким запозданием.

Кхагги, проклятие Галактики.

- Жалкий червяк, я. Прикажу взять тебя живым и медленно. Сжую твои конечности, затем откушу. Голову, но. Сначала ты увидишь, как это. Произойдет с твоей командой.

Вспомогательные мониторы отражали плачевную картину – «Громобой» получил тяжелые повреждения. До восьмидесяти процентов излучателей было разрушено, либо потеряли энергопитание. Так или иначе пострадали все отсеки, разве что движок оставался на ходу.

С первого взгляда было понятно, что дело дрянь.

- Гады вышли из гипера в двух космических милях, - быстро рассказывал бледный как снег Стивен, - сначала нас накрыло отдачей, и практически сразу они дали залп в упор, прежде чем автоматика успела полноценно среагировать. Но не добили сразу. Действительно собираются брать живьем?

Денис смотрел одним своим глазом сразу в два фасеточных шара, украшавших голову кхагга, и вспоминал самое ужасное оскорбление их расы.

- Твой яйцеклад не годится даже в пищу, - сообщил он богомолу, - твою голову не откусит ни одна самка.

Щелчки стали частыми и сменили тональность.

- Служебное сообщение: вероятно, звучит смех – неуверенно предположил киберпереводчик.

- Стиви, шанс у нас только один, - выключив микрофоны, быстро сказал Денис, - уйти в рывок.

- Риск… огромен.

- Предложи что-нибудь получше? Драться мы не можем, уже нечем. Эх, если бы не застали врасплох, конец бы ему! А сейчас нас будут жрать. Этот таракан не шутит.

Кхагг взмахнул передними конечностями, больше всего смахивающими на чудовищные клешни, и силуэт рейдера на обзорном экране, сам напоминающий обводами чудовищного богомола, пришел в движение.

- Копим энергию, - процедил Стивен, - если они начнут нас жечь, всё уйдет в щиток, и без толку. Заговори ему зубы, Дэн.

У него не зубы, а жвалы, механически подумал Денис, затем громко отчеканил, включив звук:

- Не пойму я вас, уродские создания. Вы же вышли в космос совсем немногим позже, чем мы. Давно построили бы свой Перезагрузчик и взорвали Вселенную нахрен, ваши технологии это позволяют уже сотни лет как. Вместо этого защищаете примитивные цивилизации, устраиваете бессмысленную бойню с Триумвиратом. Зачем все это?

Кхагг снова залился трелью.

- Смех. Смех. Смех – уныло повторял кибертолмач.

Денис терпеливо ждал.

- Глупый тщеславный слизняк, ты. Всерьез думаешь, что в. Мироздании что-то решаете вы, или. Кто-нибудь другой из нас? Если Вселенная захочет обновиться, этому. Никто не в состоянии. Помешать, все мы проводники, высшей. Воли.

- И чего же хочет высшая воля?

- А это мы, скоро. Узнаем, лично я. Намерен съесть твою. Печень, это самая вкусная. Часть. Но сначала ты увидишь, как я разгрызу. Голову твоей самки.

- Что за черт?! – Денис успел поймать Консуэлу, упавшую ему на плечо, - Что ты здесь делаешь? Ты цела?

- Да… ты сказал держаться, и я просто вцепилась в поручень…

- Мы готовы, Дэн. О небеса, как вовремя!

Красные нити протянулись от рейдера и уперлись в мерцающую синеву силового поля перед обзорным экраном. Взвыли сирены.

- Давай! В гипер! – страшно заорал Денис, прижимая к себе тело девушки что есть сил.

Мягкий толчок, и вокруг – клубящееся серое ничто. Подпространство, место, которого нет – и все же вот оно.

«Сначала отнести ее в медотсек» - держался капитан за ускользающие мысли, - «потом в рубку, оценивать повреждения и координировать ремонт, затем заняться ранеными…»

Сирены снова ударили по нервам.

- Я очень люблю сырую печень человека, но. И жареная. Сойдет.

В сером тумане рядом висел рейдер, и полыхало под напором красных спиц слабеющее поле, едва поддерживаемое разряженными прыжком в гипер накопителями.

- Время прощаться, Дэн, - негромко сказал Стивен, - у нас есть секунд сорок, в лучшем случае.

- Наверх вы, товарищи, все по местам… – пропел Денис, переключая тумблеры на пульте.

- Ты сошел с ума? – грустно спросил Стивен.

- Возможно, и сошел. Но ничего другого у нас нет. Он тут что-то болтал про Мироздание, пусть оно нас и рассудит, - выдавил капитан, с явным усилием перемещая в крайнее положение красную рукоять.

«Громобой» ощутимо тряхнуло.

- Мамочки! – взвизгнула Консуэла.

На обзорном экране хорошо было видно, как белая сигара планетарной ракеты, последняя из несомых крейсером, протаранила рейдер кхаггов, оставив в нем чудовищную зияющую дыру, и устремилась дальше в клубящуюся муть.

- Взрыв в гипере, - сказал Стивен совсем рядом с правым ухом Дениса, - последствия непредсказуемы. Необратимое и хаотическое искажение пространства-времени. Что в переводе означает…

- Зачем ты встал? В ложемент! Пристегнись!

В следующий миг серое ничто треснуло, и огромная рука швырнула тяжелый крейсер, как пушинку, во тьму.

Пришел в себя Денис от воя сирен – планетарные сканнеры мигали красным, под ними была планета, и горел ярко-алым на планетарной схеме Перезагрузчик, а это означало – времени до Большого Бума остается меньше минуты.

Он попробовал пошевелиться, и чуть не потерял сознание от боли – переломов явно прибавилось, несмотря на фиксацию в кресле. Попытался отдать приказ – и понял, что не сможет - во рту каша из крови, зубов и обрезков языка. Правый глаз окончательно залило, а левым…

А левым Денис увидел перед собой на мониторе гуманоидов, до странности похожих на людей, только одетых непривычно. Они потрясенно смотрели на него, и он понял, что монитор находится в режиме двусторонней связи. Место, где псевдолюди находились, по количеству экранов и пультов не уступало рубке «Громобоя», из чего капитан заключил, что это командный пункт Перезагрузчика.

Вот усмешка судьбы, подумалось ему некстати. Успешно выполнить миссию, выскользнуть черт-те-как из лап кхаггов, чтобы оказаться над готовым к запуску адским устройством без единой ракеты, с разряженными накопителями и даже без возможности использовать речь. Кто-то решил показать мне, как в кинотеатре, конец этого мира? Как мило с его стороны.

- Ребята, - кто-то говорил совсем рядом, и Денис узнал голос Консуэлы, - ребята… ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ВКЛЮЧАЙТЕ ЭТУ ШТУКУ!!

На мониторе поднялся изумленный галдеж, но капитан Денис Горелик уже смотрел мимо него, мимо остатков тела Стивена, размазанных по переборке, мимо сползающей вдоль ложемента девушки, прямо в середину обзорного экрана.

Экрана, на котором, бесстыдно-яркая, восходила Луна над Древней Землей.