Авария

Глава 1

Корпус тоннелепроходчика задрожал, режущая головка в последний раз дернулась и замерла. Из щелей двигательного отсека поднялась быстро тающая в вакууме белая струйка. Низкий металлический стон передался через металл к жесткому креслу и через него в скафандр: двигатель продолжал работать, перемалывая собственные внутренности. От вибрации немедленно заныли зубы, и Миллер скривился за стеклом шлема.

– Ильин, твою мать! Глуши! – крикнул он механику, дергающемуся в кресле рядом.

– Уже! – тот с силой нажимал физическую клавишу аварийного отключения двигателя. – Никак!

Наконец отстегнувшись, он отбросил ремень, рывком поднялся из кресла. Длинные паучьи руки и ноги встали враспор. Ильин двинулся из кабины. Нечеловечески гибкие суставы под металлизированной тканью скафандра выгнулись в обратную сторону. Перевертыш одним точным движением послал себя через всю кабину, опустившись точно перед люком в торце, дернул ручку механического запора. Металлический блин отскочил, Ильин вывалился наружу, скрывшись за пыльной завесой перемолотого лунного грунта, пляшущей в свете кормовых фар.

– Чертов клоун... – недовольно пробурчал Миллер, выбираясь из пилотского кресла. В отличие от механика, у него не было физических апгрейдов, кроме оставшихся после срочной и отключенных гормональных. Взлетел над полом, не рассчитав усилия, и разозлился сильнее: – Ур-р-роды!

– У тебя передатчик включен, – раздался в шлеме голос Ильина. У него был тяжелый русский акцент.

– Да что ты говоришь!.. – огрызнулся Ильин. – Что там с движком?

– Все, волшебный дым вышел. Смотрю, что можно сделать.

Миллер прибыл на Лунную базу трое суток назад и считал, что к слабой гравитации уже привык, но стоило случиться внештатной ситуации, и подкорка моментально включила земные рефлексы. Оттолкнувшись от потолка, он встал на ноги и схватился за спинку кресла. Вот так. Теперь медленно и осторожно, пока ошарашенная рептилия в мозгу вспоминает, как справляться в новых условиях… К моменту, когда пилот добрался до люка, вибрация под подошвами, от которой двоило в глазах и стучали зубы, сперва ослабла, а затем пропала совсем.

Миллер выглянул наружу, с трудом различая сквозь грязно-серую пелену свод свежепроложенного тоннеля в трех метрах над головой, гусеничные тележки с дробленым грунтом тремя метрами ниже и тусклую цепочку огней под потолком, уходящих за изгиб тоннеля. Корпус тоннелепроходчика завибрировал снова, но это всего лишь возвращался Ильин. Пилот выгнулся, вывернул голову и сумел рассмотреть механика. Тот полз к люку, легко пробираясь сквозь решетчатую конструкцию комбайна. Колени при этом выгибались как у кузнечика, и кажется, для захвата он пользовался даже ступнями. Миллера передернуло. Механик поравнялся с торчащим из люка Миллером, остановился, зацепившись за скобы. Миллер спросил:

– Ну, что там?

– Заклинило. – Ильин дернул плечом, от чего его бросило вверх и в сторону, но механик, кажется, даже этого не заметил. – Во что-то мы уперлись и завязли, но точно не скажу.

Завязли. Миллер задумался. Тоннели из-под купола Лунной станции разводились с учетом плотности грунта и наличия пустот, это он узнал еще на курсах подготовки. Ему казалось, что за полгода он выучил о составе и особенностях лунной коры все. И на радарной карте района ничего настолько плотного, чтобы остановить проходческий щит, не было. Более того, сверившись с той самой картой и данными по пройденному расстоянию, Миллер увидел, что они не дошли до намеченной в плане полости всего два метра. Два! А теперь предстояла долгая и трудная работа по извлечению тоннелепроходчика, не способного больше двигаться самостоятельно. Миллер сжал зубы и зажмурился до кругов перед глазами. Так обделаться на третий день работы!

– Эй! – подал голос Ильин. – Вылезай, а то назад пешком пойдешь!

В голосе перевертыша не было ничего, кроме констатации факта, но пилот убедил себя, что тот издевается. С трудом сдерживая едкий ответ, он выбрался из люка и плавно опустился на дно тоннеля возле тележки. Дальние грунтовозы уже скрылись из виду, остальные перемигивались желтыми огнями готовности. Миллер устроился рядом с Ильиным на откидном кресле и приготовился ждать.

***

Через час они оказались в кабинете начальника базы Смирнова. Ильин сразу же рухнул в кресло, закинув ногу на ногу, но под пристальным взглядом руководителя принял позу более почтительную. Миллер же, попавший сюда в первый раз, остался стоять, вытянувшись по-уставному, только глазами осматривая кабинет главного человека в этой части Луны. Серый стол, серые кресла, серый ковер, на всем – тонкая пелена отвратной пыли. Из яркого – монитор в крышке стола и желтоватое лицо Смирнова.

– И как ты допустил такое? – Побледневший осунувшийся начальник Лунной базы тер лоб, глядя перед собой. По-английски он говорил лучше механика. – И так не успеваем, а тут еще и это…

Миллер раскрыл было рот, но механик его опередил:

– Петр Алексеич, да кто бы знал! На карте до самой пустотки все ровно!

– Карту я и сам смотрел, и до, и теперь… Ладно. Со стажера рано спрашивать, – он кивнул на Миллера, – так что рассказывай, что делать будем?

–Позволите обратиться, сэр? – вспыхнул Миллер. К тридцати он уже стал боевым офицером, участвовал в десятке операций на грунте и на воде, так что рассчитывал на уважение. Он заговорил по-русски, но от волнения запутался и продолжил на родном языке: – Я, как пилот комбайна…

Смирнов оперся локтями в столешницу, сцепив пальцы перед желтым лицом и устало смотрел на Миллера. Тот четко и по-уставному доложил о случившемся, перешел к своему видению ситуации и вариантам ее решения. Закончив, он по кивку начальника станции встал по стойке «вольно», заложив руки за спину и глядя поверх его головы.

– Вариант рабочий? – спросил Смирнов, повернувшись к сидящему Ильину. Тот кивнул:

– Да, я как раз его расписал, пока сюда ехали. В почте глянь.

– Верю. – Смирнов помолчал. – Хорошо, юноша, хорошо… Можете отправляться к себе. Я так понимаю, смена закончилась?

Он перевел взгляд на Ильина. Тот пожал костлявыми плечами:

– Через семь минут.

Потом повернулся к Миллеру:

– Ты хорошо поработал, Шон… да, иди, завтра трудный день.

– Да, сэр!

Щеки Миллера заалели от стыда и злости, но он снова сумел удержать себя в руках. Развернувшись на месте, он двинулся к выходу, чеканя шаг. Уже на пороге его настигли слова Смирнова:

– И бросьте свои армейские штучки, у нас тут работа, а не…

Окончание фразы отсекла стальная створка, закрывшаяся так близко от замершего Миллера, что едва не прищемила комбинезон.

***

Когда они остались наедине, Смирнов покачал головой, и спросил:

– Ты уверен, что сработаетесь?

– Вполне. Притрется, – Ильин лениво развел ладонями. – Молодой еще, да и только прилетел… Главное, чтобы не начудил ничего.

– Он боевой офицер, – напомнил Смирнов.

– Я тоже, – Ильин откинулся в кресле, закинул нечеловечески длинные ноги на стол начальника станции. – Уж тебе ли не знать.

– Именно, – Смирнов брезгливо смахнул ноги ремонтника со стола. В слабом лунном притяжении они опускались медленно, словно во сне. – Ты за ним приглядывай, а то не очень у нас разговор закончился сегодня…

– Как скажешь. Давай может уже к рабочим вопросам? Парень верно все раскидал, но я вот тут уточню…

***

Миллер пылал. Внутри все кипело, распирало от ярости. Его отослали в каюту, как детсадовца! Выслушали стишок, дали леденец и гуляй, не мешай взрослым! Его, боевого офицера! Да, там, где он побывал, в звании растут стремительно, но он получил капитана в свои двадцать пять по праву! И после того, как ушел в отставку и попал в программу освоения космоса, рассчитывал на какие-то дивиденды за это! Теперь же Миллер все больше убеждался в правоте своего командира. «Шон», – говорил он, – «будет намного проще, если за твоей спиной будет стоять армия и флот!» Тогда никакая русская вошь…

Он с силой ударил кулаком в стену. Еще и этот перевертыш! Скоро их попрут не только с Земли, но и с орбиты, с каким же удовольствием он даст пинка под зад Ильину, о, кто бы знал! Насмешка над природой! Дьяволово семя!

Миллер отслеживал по внутренней сети, как идет работа по освобождению тоннеля от заклинившего тоннелепроходчика. Сначала его пытались реанимировать, потом сдвинуть с помощью другого комбайна, но в итоге приняли решение разобрать. Работа продвигалась бойко, команда ремонтников справилась за девять часов, потеряв всего один грунтовоз. После вычищали тоннель от обломков и металлической мелочевки.

К тому моменту, когда работы в тоннеле закончились, началась и добралась до середины дневная смена, а с Миллером так и не связались, он уже решил, что будет делать.

Новый комбайн уже перегнали из ангара в устье тоннеля, но тележек-грунтовозов на месте еще не было. Миллер соединил по сети шесть пустых, сам занял место на жестком откидном сиденье. Если его и встретят, пилот всегда может сказать, что занят подготовкой к смене. Даже если не поверят, все равно у него будет время, чтобы добраться до места.

В скафандре становилось жарко. По лбу скатилась капля пота, Миллер рефлекторно дернул рукой, и перчатка глухо ударила в бронированное стекло. Отставить! Пилот вдохнул носом, выпустил воздух сквозь вытянутые трубочкой губы, повторил, стало легче. Он впервые действовал без приказа, и от того Миллеру становилось не по себе.

К тому моменту, когда Миллер забрался в кабину тоннелепроходчика, кондиционер в его скафандре работал на полную. Но стоило занять место за панелью управления, он переключился в рабочий режим. Комбайн завибрировал, дернулся и вполз в тоннель, за ним, как привязанные, следовали грунтовозы.

В пяти метрах от места, где комбайн застрял в прошлый раз, Миллер притормозил и на несколько секунд замер в кресле, в последний раз собираясь с мыслями. Потом решительно придвинул пульт управления буром и переключился в ручной режим. Бур вращался на малых оборотах, когда тоннелепроходчик подошел к стене. Миллер почувствовал, как вздрогнула машина, по корпусу передался скрежет и визг, но программа показывала, что порода поддается. Пилот следил за цифрами на экране. Комбайн двигался страшно медленно. Наверное, с такой же скоростью сдвигаются тектонические плиты! От вибрации отнимались руки, в голове гудело, но вдруг машину дернуло так, что Миллер едва удержался в кресле, бур взвизгнул в последний раз и все прекратилось.

А потом комбайн провалился в пустоту. В лунном притяжении он двигался медленно, как в страшном сне.

***

Ильин досмотрел запись ремонтников и запустил ее снова. Такого просто не могло быть.

– Вот здесь, здесь и здесь, – говорил старший, и на картинку накладывались визуальные маркеры, зелеными кругами обозначая нужные места. – Видишь? Под слоем породы плохо видно, но там за ней какой-то металл. Первое: его не видят детекторы, я его рассмотрел только когда в упор подошел.

На стене было четко видно место, где зубцы бура краем зацепили что-то темное. Там тускло поблескивало металлом. Ильин перевел взгляд на соседний экран. Нет, показания радара четко указывали, что везде от купола станции и до пустоты, куда и полз комбайн, плотность породы была одинаковой. Он снова вернулся к видео.

– Второе. Не могу определить толщину, но до пустоты за ним метра два с небольшим. Скорее всего, это не жила. Плюс металл кажется слишком чистым. Из всего этого предположу, что эта штука не природная. Пробы уже отправил в лабораторию, сейчас будем тут разгребать, а тебе лучше бы тоннель законсервировать пока и звать умников с Земли, шеф.

Видео прервалось. Ильин отложил планшетку на стол и поднял голову. Смирнов смотрел на него поверх сплетенных пальцев. Глаза начальника станции покраснели, ворот комбинезона был расстегнут. Механик спросил растерянно:

– Это что?

– Да кто бы знал! – у Смирнова дергался глаз. – Ты сам-то хоть что-то понимаешь?

– Хрень какая-то… – Ильин развел длинными руками. – Делать что будем?

Смирнов тяжело выдохнул, потер большим пальцем веко.

– Дождемся, что скажет лаборатория, но умников я уже вызвал. Как вот это, – он дернул головой в сторону планшетки, – увидел, так сразу. Ты давай к ним сейчас, сам все посмотришь, приберетесь… Стажера пока не трогай, пусть отдыхает. Не хватало, чтобы под ногами болтался… Я ему что-нибудь найду, а ты иди.

Когда Ильин вышел, Смирнов потер лицо руками. Страшно хотелось спать, он держался только на бустерах с тех пор, как четверо суток назад сразу два комбайна наткнулись на похожие аномалии. Об этом механик не знал, как и смена ремонтников, работающих сейчас. Список людей, связанных тайной, разросся так, что его стало почти невозможно контролировать. Смирнов открыл ящик стола, вытащил оттуда таблетницу, закинул капсулу в рот и включил монитор в столешнице. К тому моменту, как стимулятор подействовал, начальник станции уже прочно забыл о стажере.

***

Комбайн выскочил из тоннеля в темное пространство, медленно, как во сне. Буровая головка продолжала вращаться, когда уперлась в дно пещеры, и тоннелепроходчик начал заваливаться набок. Миллер отключил двигатель, но к моменту, когда инерция вращения погасла, кабина уже перевернулась, и пилот повис на ремнях вниз головой. Отстегнувшись, он схватился за подлокотник и, держась за подлокотник, встал на ноги.

Комбайн застыл под углом градусов в сорок, люк теперь оказался высоко, и Миллер потратил минут десять, чтобы добраться до него, цепляясь за оборудование и крепежные тросы на стенах. Кое-как отперев люк, он выбрался из кабины. Вокруг было темно. Только через круглое отверстие наверху проникал свет фонарей. Пилот включил нашлемный фонарь, потом из аварийного ящика возле люка вытащил прожектор, забрался выше по раме и установил его там. Мощный белый луч пополз через свободное пространство, но тени в вакууме слишком густые, так что осознать открывшуюся ему картину получилось не сразу.

Что-то, похожее на широкий тоннель, заваленный с обеих сторон серым лунным грунтом. В потолке полдесятка округлых проломов, в которых застряли крупные глыбы. Пол с заметным уклоном, по левую руку, в нижней точке, густой слой пыли, напоминающий неподвижную поверхность воды. Стены тоннеля слишком правильные и ровные.

Резкая контрастность, изломы и ровные линии… От всего этого рябило в глазах. Перчатка скафандра снова ударила по забралу шлема: Миллер хотел потереть глаза. Разозлившись на себя, выругался и направил луч прожектора вниз, туда, где бур упирался в дно тоннеля. Сейчас нужно спуститься и все как следует рассмотреть, может, сделать записи и пробы. Если пропажи комбайна уже хватились, у пилота остается не так много времени. Еще сколько-то времени уйдет, чтобы выбраться отсюда и из тоннеля, найти способ связаться с орбитальной лунной станцией и доложить об открытии. Русские наверняка постараются все скрыть, так что действовать нужно быстро.

Миллер кое-как спустился по корпусу тоннелепроходчика, подсвечивая нашлемным фонарем. Добравшись до головки бура, он спрыгнул и едва устоял на ногах, когда пол неожиданно сильно ударил в пятки. Колено подвернулось, стрельнуло болью, но Миллер устоял, громко выругавшись. Куда теперь? Подключившись к треноге прожектора, пилот повел ослепляющим лучом. Изломанные тени замелькали стробоскопом, заплясали, длинные и черные, как нефть. Что-то на миг появилось в световом пучке и пропало. Миллер поспешно остановил вращение прожектора, повел лучом. Вот оно. Среди пыли и каменных глыб он увидел прямоугольное отверстие, слишком ровное, чтобы оказаться природным.

***

Что он сделал не так – или так? – Миллер понять не успел.

Пробраться через завал можно было только ползком. Баллоны с кислородом задевали свод, в одном месте он едва не застрял, не пролезли плечи, но рванулся, рискуя скафандром, и смог ползти дальше. Ему показалось на миг, что камни под ним задрожали, по стеклу шлема щелкнуло. Миллер замер, но больше ничего не почувствовал и пополз дальше. Метров через двадцать лаз вывел пилота в узкое длинное помещение, заполненное металлическими ящиками. Сверху обнаружились точно такие же, они нависали, как сталагмиты в земных пещерах. Миллер прошелся между ними, подсвечивая фонарем. Никаких щелей, вообще ни единого отверстия.

Пилот добрался до противоположного конца зала в поисках другого выхода. Пол заметно кренился в сторону, и стоять ровно было все труднее, несмотря на слабое притяжение. Колено горело. Миллер остановился и оперся на ящик спиной, луч фонаря прошелся по рядам, замер и неуверенно пополз назад, пока не остановился на ящике с распахнутой дверцей. По крайней мере, так это выглядело.

Миллеру понадобилось три секунды, чтобы добраться, он едва не упустил ее в карусели теней, но пилот справился. Вот оно. Внутренности ящика состояли из тончайших, едва различимых пластин, их были сотни, покрытых толстым слоем лунной пыли. Миллер протянул руку, коснулся верхней, и она рассыпалась, увлекая за собой следующую… Он отшатнулся, ударился спиной, начал неуклюже поворачиваться. В мельтешении световых пятен Миллер быстро потерял направление, шагнул влево, вправо, крутя головой, но делая только хуже. Тут в наушниках щелкнуло, и знакомый голос произнес с тяжелым акцентом:

– Замри, я сейчас фонарь закреплю над входом.

Ильин? Выследил! Черт! Миллер погасил свой фонарь и вжался в пространство между двумя ящиками. В стороне, там, где он бы искал в последнюю очередь, вспыхнул свет. Он вычертил резкие контуры обстановки, ломаные линии, но не двигался. И так действительно было намного лучше. Голос в шлеме позвал:

– Миллер, двигай сюда. Ты зачем свой фонарь погасил?

– Выпусти меня и дай добраться до станции! – ответил Миллер резче, чем собирался. Сердце начало колотиться чаще и сильнее, как всегда бывало перед боем. Пилот мысленно потянулся к военным гормональным помпам, давно изъятым, и выругался. Как хорошо сейчас ощутить, как с привкусом горелого пластика на дёснах уходит усталость, а пальцы начинают мелко подрагивать от нерастраченной энергии, а мозг разогревается, готовясь решать тактические задачи! Но боевая химия осталась в прошлой жизни.

– Парень, с тобой в норме все? Давай ползи сюда, нам еще в тоннель подниматься!

Уродский перевертыш! Хочет выманить, чтобы… Не дамся! Надпочечники выбросили в кровь норадреналин. На службе его уровень контролировался улучшенной эндокринной системой, и Миллер почти забыл, что такое, когда тебя затапливают страх и паника. Пальцы тряслись, он вспотел так, что кондиционер скафандра взвыл от натуги. Пилот до рези в глазах всматривался, не мелькнет ли в свете фонаря еще одна тень, подвижная. И когда почувствовал на плече чью-то руку, разразился серией ударов.

***

Смирнов наконец сдался и вызвал Ильина. Они долго молчали, пока наконец механик не спросил:

– Наверху в курсе?

– Уже да. И так я слишком затянул с этим.

– И американцам?

Смирнов тяжело вздохнул.

– Им тоже придется рассказать, чтобы не орали потом. Сходи к стажеру, потом езжайте заканчивайте в тоннеле.

Стажер не ответил на вызов, в комнате его тоже не оказалось, тогда Ильин связался со Смирновым. Тот отреагировал на новость сдавленной руганью, и пока объяснялся, механик уже несся к ангару. Комбайна на месте не оказалось, дежурный развел руками: он решил, что работы возобновились, и не стал проверять. Натянув скафандр, Ильин прыгнул в карт и направил его к шлюзу, за которым начинался тоннель, и скоро уже заглядывал в дыру, оставленную тоннелепроходчиком.

Спрыгнув в провал, он забрался в люк. Главное, чтобы стажер уцелел! Но того на месте не оказалось. Уже неплохо. Оказавшись снаружи, Ильин пополз по корпусу вниз. По сторонам он даже не смотрел: ничего нового, что бы он ни увидел за прошедшее после аварии время, вокруг не нашлось. Уже в самом низу, присев на край бура, он почувствовал, как сдвигается под ним огромный тяжелый комбайн. Корма тоннелепроходчика скользила по стене. Ильин спрыгнул, перевернулся, ловко приземлившись на четыре конечности. Тоннель тряхнуло, над полом взлетел и повис пыльный туман.

Ильин покрутил головой. Он успел заметить направление луча прожектора, и теперь побежал в направлении лаза, в котором скрылся Миллер. Тут было узко, но механик ввинтился ужом и пополз, почти не теряя скорости. Впереди стробоскопом мелькал фонарь стажера, тот явно запаниковал.

– Замри, я сейчас фонарь закреплю над входом, – передал он на открытой волне. Миллер не ответил. Ильин снял и закрепил свой фонарь над лазом, и только тогда заметил, что его свет остался единственным в комнате. – Миллер, двигай сюда. Ты зачем свой фонарь погасил?

– Выпусти меня и дай добраться до станции! – раздался звенящий голос стажера. Тот был взвинчен, почти в панике.

– Парень, с тобой в норме все? Давай ползи сюда, нам еще в тоннель подниматься, – сказал Ильин, стараясь звучать спокойно и уверенно, а сам тем временем плавно и незаметно спустился в зал. Он запомнил расположение шкафов, пока мелькал фонарь Миллера, и теперь мог свободно двигаться даже в полной темноте. Подсвечивая себе небольшим инфракрасным фонариком, он обошел стажера по широкой дуге. Тот замер, прижавшись спиной к ящику и повернувшись в сторону лаза и фонаря. Парня трясло, это было заметно даже через скафандр. Стараясь не напугать, механик опустил ему руку на плечо, но Миллер неожиданно развернулся и провел один за одним несколько боевых приемов.

На беду, ни один из них не был предназначен для боя при пониженной гравитации. Миллер взлетел над полом, его развернуло спиной к противнику, и в следующий момент русский ухватил его за кислородные баллоны и с силой приложил о стену. Стажер еще пробовал вырываться, но Ильин видел, как в белых от ужаса глазах за стеклом шлема снова появляется мысль.

***

Еще в зале, дожидаясь, пока стажер опомнится от панической атаки, механик рассказал ему о других аномалиях. Все они оказались частью огромного круга, в центре которого находилась Лунная база, а результаты исследований показали, что кольцу не менее шести тысяч лет.

– …вот такие дела, стажер. С самим металлом еще предстоит разобраться, но умники уже кипят мозгами. – Ильин выбрался в тоннель, обернулся, помогая Миллеру. Тот держался на ногах с трудом, но попытался идти сам. – А тебе за самовольное оставление базы выговор, еще один – за плохую работу. Ну, и третий так, вдруг еще что-то забыли.

Миллер пробурчал что-то, проскакал на одной ноге, высоко взлетая над полом, остановился.

– Я думал…

– На разборе расскажешь, что подумал, время еще есть. – Ильин подошел к лежащей под изгибом стены комбайну, окинул лучом от кормы до бура. – Откуда ты только такой взялся…

– Из Техаса, сэр… ох… – колено окончательно отказалось работать, Миллер со стоном опустился в пыль. Ильин хохотнул:

– Гляди-ка, я теперь тоже в сэрах? Расту над собой! Ладно, держись, спасатели уже почти на месте.

– Вы… Сэр, я хочу… Можете не рассказывать, что было в том зале? – спросил вдруг Миллер. Голос его звучал жалко. Ильин обернулся, ответил жестко:

– Договорились, стажер. Но только если не станешь больше меня бесить.