Астронавты

Глава 1

На первый взгляд, «Семён Дежнёв» трудно было принять за вершину космических технологий. Формой звездолёт больше походил на приплюснутое металлическое полено — вроде орбитальных модулей из фильмов про зарю космонавтики, когда человек в космосе воспринимался как нечто эпохальное, почти сверхъестественное.

Однако создатели гнались отнюдь не за красотой.

Корпус из титана и полимерного лестанга. Здоровенный лазер под фюзеляжем — жечь мусор, обломки по пути следования. Имитация земного притяжения. Искинт новейшей модели, отдельное ядро. Впрочем, всё это меркло перед главной примадонной конструкции. Ради её испытаний корабль строился. Фазовый привод. Установка, о которой раньше только читали в фантастике.

— С трудом верится, — Александр откинулся в кресле. — К Марсу. За четыре часа.

— Почти пять, — напарник заканчивал набирать команды на сенсорном дисплее одного из мониторов. — Лучше скажи, чего у тебя пульс шарашит?

— Вроде бы… Рубикон переходим. Меня больше твой пофигизм напрягает, Димыч.

— Так мы с Катей и Мурадом этот корабль излазили вдоль-поперёк ещё на этапе стройки.

— Звиняй. Вечно забываю, что тебя из «технички» перевели.

— Будьте спокойны, молодые люди, — в коммуникаторах раздался женский голос с нотками металла — слово взяла бортовой искинт Я.Н.А. (Ядро Навигации и Аналитики). — Даже если корабль погибнет — обещаю не сохранять в чёрный ящик ваши предсмертные крики. Плюс — не шутить в духе «Заходят космонавты в фазу — а там электрик без допуска».

— Спасибо, подруга, — фыркнул Дмитрий. — Боевой дух взлетел до небес.

— Боевой дух — вторая по значимости вещь, которая не должна падать у мужчины.

— Эм-м-м… — Александр прищурился. — Тебе-то откуда знать?

— Туше.

Забавно. Им предстоит эпохальный перелёт. У предшественника он закончился разрывом двигателя да объёмным взрывом на десятки километров вокруг. А эти хохмят, аки первокурсники. С другой стороны — хоть немного разрядить обстановку. Гагарину, Шепарду наверняка тоже было смертельно страшно. Однако они улыбались. Шутили.

Две полные противоположности.

Саня Ларин — обладатель внешности живой статуи Аполлона, аккуратной ухоженной бородки, невероятно живых лазоревых глаз. Экс-гонщик сборной, одно из лиц космической программы. Душа любых посиделок, обаявший не только коллектив станции «Рассвет» — но также дочь одного из директоров «Релтеха». Корпорации, открывшей фазовый привод и помогавшей «Роскосмосу» строить звездолёт.

И Дмитрий Карсов, пробивавшийся через правило «Сапёр ошибается только раз». Из достижений — скромная медаль «За разминирование», полученная на полях Сомалийского Кризиса. Чуть ниже и плотно сложенный, временами дотошный до ужаса — его взяли из технического экипажа временно, подменить сломавшего ногу напарника Ларина. Но молодой человек столь хорошо знал корабль, что остался в лётной паре.

— Завершаю предполётную диагностику, — продолжила искинт. — Маршевая тяга — норма. Манёвровая — норма. Навигационный компьютер функционирует без сбоев. Отклонение фазовых колец в пределах одного целого, четырнадцати сотых процента.

— Терпимо, — Карсов устроился в кресле. — Думаю, мы готовы. Запрашивай взлёт. Да, разгон бери плавнее. Это тебе не по трассе за Москвой рассекать.

— Брось. Какой русский не любит быстрой езды?

— Живой.

Спустя ещё пару колкостей Александр вышел на связь со станцией. Минута. Ещё одна. Фирменное «С Богом, парни!». Отстыковка. Аппарат неспешно пятится кормой, покидая стыковочный шлюз. Затем — плавный разворот, уводивший из поля зрения орбиталь. Возле иллюминаторов которой столпился, наверное, весь экипаж.

Чуть улыбнувшись, Карсов подумал: та девушка из секции гидропоники наверняка тоже там. Так увлечённо рассказывала о растениях для марсианского города-купола. Ещё называла забавно. Суб-эвристическая кукуруза? Кое-кто из руководителей СССР за идею бы ухватился. А он, болван дубовый придорожный, даже имени не спросил.

— Разгон! — товарищ вернул его к реальности. — Выхожу на крейсерскую!

Быстро. Много быстрее любой ракеты. Гудение термоядерного движка становится всё ощутимее. Да уж, это тебе не американская электроплазма — ту вообще никогда не слышно. Только попробуй почини, когда сдохнет. А ТД-16 при защите их скафандров лечится обычным ремнабором. Разве что случится какое-нибудь совсем паскудство вроде распада проводящих катушек.

— Я.Н.А! — крикнул Дмитрий. — Показатели!

— Абсолютная норма.

— Понял тебя!

Десять тысяч километров в секунду. Восемнадцать тысяч. Тридцать одна. Ещё немного. Шипение. Сброс воздуха. Минус гравитация. Сорок две тысячи. Финал. Фазовая скорость. Рука нащупала рычаг фазового привода. Нельзя было заменить его кнопкой? Хотя нет. Когда прикладываешь силу — даже уверенней получается.

— Переход!

***

Мир рассыпался.

В буквальном смысле. Реальность снаружи «Дежнёва» пошла трещинами — как витраж, куда вандал запустил кирпичом. Мириады сколов: больших, маленьких. Затем всё разлетелось осколками. Вокруг аппарата осталось лишь слепящее белое нигде. Частота материальной реальности. Перейдя на неё, за один шаг можно преодолеть километр, пройти сквозь что угодно.

Фазис. Фазовое пространство.

Дмитрий включил затенение шлема, однако фазовое пространство всё равно заставляло щуриться. Стрелки на пультах ползли вправо — но кольца держали стабильную частоту. Ребята чувствовали вибрацию корабля. Уже не как на старте. Здесь, в «фазе», вибрация шла откуда-то изнутри модулей, пластин. Будто само пространство пыталось вытолкнуть нарушителей.

Страннее всего — скорость не ощущалась. Вообще. Карсов ещё на тестах думал, с чем сравнить это чувство. Только сейчас дошёл. Макет самолёта под потолком Музея Авиации. Можно сесть в кабину, включить реплику двигателя. Правда, не сдвинешься даже на сантиметр.

Всё кончилось внезапно.

Сияние испарилось, словно разбили лампочку. На секунду — полная темнота, такая глубокая, что Дима успел испугаться: не ослеп ли? Но тут же обзорные экраны мигнули, выдали картинку. Тонировка скафандров автоматически отключилась. Открылся пейзаж за стеклом кабины «Дежнёва». Дух перехватывало.

— Не верю… — донеслось бормотание экс-гонщика. — Неужели правда…

Марс.

Тёмно-рыжий, с отливом охры — словно тронутая патиной бронза. Полярные шапки сияли голубоватым льдом. Ветер высотных слоёв выводил вдоль экватора бледно-розовые полосы. Внизу, под ними — провалы долин. И Олимп, явно высящийся где-то на другой стороне. Одно это обстоятельство помешало кабине утонуть в радостных воплях.

— Нас выбросило не там, — Дима проверял мониторы. — Я.Н.А., сколько тебе нужно наладить связь? Управишься хотя бы за полчаса?

Молчание.

— Я.Н.А?

Ничего.

— Зараза, — Карсов вывел на экран состояние узлов. — Болтунья накрылась, вместе со сканером и…

— Димыч, впереди!

Бывший сапёр не сразу понял, на что указывает Александр. Лишь через секунду привыкшие к свету глаза начали различать. Нет, не контуры двадцатикилометровой горы, не белые полусферы города-купола Семидар — их пункта назначения. Массивную станцию-орбиталь цвета скалистой породы.

«Валентайн».

Священная корова Космических Сил США. Формально — оперативно-логистическая база для снабжения Кидонии, принадлежащей наследнику Илона Маска. Правда, мало кто мог внятно объяснить, на кой ляд ей дюжина кинетических пулемётов. Из-за них «Валентайн» считался едва ли не самым вооружённым объектом системы.

— Са-ань… Есть вероятность, что там не увидели наш бенефис?

— Как IQ у моего физрука.

— Значит, отрицательная...

Орбиталь выводы тотчас же подтвердила — вернее, отделившаяся от неё точка. «Перехватчик», даже гадать не надо. Формально такие корабли должны ликвидировать скопления опасного мусора. Только недавно другой сбил северокорейскую ракету со спутником, мотивируя нарушением санкций. Тягаться могли разве что отечественные «Рубиконы» либо «Тэнцини» из Поднебесной.

Коих рядом не наблюдалось. Пульт связи замигал огоньком входящего вызова.

— Неопознанный звездолёт с российской кодировкой, — раздалось с диким акцентом. — Говорит коммандер Декстер Миллард, Космические Силы США. Корабль «ISS 02. Монмут», приписан к станции «Валентайн». Вы находитесь в нашей орбитальной зоне ответственности. Согласно второму параграфу четырнадцатой статьи Ханойского Протокола о территории Марса, вам надлежит немедленно заглушить двигатели, лечь в дрейф. Приготовьте аппарат к приёму команды досмотра.

— Капитан Миллард, рады слышать. Александр Ларин, командир пилотируемого космического аппарата «Семён Дёжнев», Российская Федерация. У нас возникли проблемы с оборудованием…

— Которые объяснят ваше внезапное появление из вспышки? Хорошая шутка. Но я предпочту зафиксировать вас в командном зале, после чего сдать дипломатам либо разведке — в зависимости от того, кто первым примчится. Повторяю: отключите двигатели и ждите капсулу.

Паскудство. Хуже, чем проблемы катушек. Карсов глянул на приборы — двигатели только-только начали охлаждаться, искинт отрубился. Фазовый привод вроде цел, однако конструкторы закладывали не менее часа перерыва между скачками. Последствия попадания технологии «Релтеха» к другой стране даже представлять не хотелось.

— Попробуй его хотя бы немного заболтать, — Карсов рывком отстегнул ремни безопасности. — Выиграй немного времени.

— Ты куда?

— Перевключу ИИ. Заодно гляну, с хрена нас вдруг сюда выкинуло.

— Давай лучше я.

— Сидите, Шура. Сидите, — он остановил попытку товарища. — Если с Миллардом буду общаться я — он нас расстреляет из пулемётов, а наши его поймут, простят и будут правы.

***

Ядро ИИ располагалось в дальнем углу машинного зала, аккурат под мостиком. Целая армада серверов, дата-центров — способная закачать в себя весь интернет раз пять-шесть, не заполнив даже половины объёма. Терминал — небольшая колонна, обычно мерцающая бирюзовым. Сейчас горел красный. Всё отключено, но системно, не через отбой энергии.

— Твою-то ж мать… — пальцы на автоматизме вбивали команды, воскрешали систему. — Я наших кодеров однажды прибью. Конфигурация, коды доступа. Пароль. Готово… Та-ак. Почему не фурычит?

Снял шлем, перчатки, полез в нутрянку. Все кабели подключены. Блоки памяти — тоже. Глупо предполагать иное: не кулибин-самоучка трудился. Ваяли лучшие. Минобороны, «Роскосмос», «Релтех», «ЭсНефть», «Молектрон», даже китайский «Юшань» отметился. Нет, эфиопский «Тесфайе» мог налажать — но там риск скорее часами осаждать унитаз.

— Опаньки, — пальцы нащупали предмет в одном из коннекторов. — Иди-ка сюда.

DND-накопитель. Серебристый стержень длиною в мизинец, обмотанный микросхемами. Пара тысяч терабайт. Причём явно не порнуха, не запрещённые игры для виртуальной реальности. Вогнал в наручный компьютер, изолировав прогой-блокиратором. Интуиция не подвела. Алгоритм нулевого уровня - безусловное исполнение в обход других команд. Содержимое зашифровано - но скорее всего там координаты и приказ отключиться после прыжка. Вопрос в том…

— Знал, что найдёшь.

Дима обернулся, замерев в тот же миг. Мозг отказывался обрабатывать картинку. Саша — тоже без шлема, на лестнице, ведущей из кабины. Лазер в руке, целит прямо в него. Через пару секунд оцепенение спало. События выстроились в простую цепочку. Карсов мысленно поблагодарил напарника. Иначе бы думать пришлось кратно дольше.

— Чего ты наворотил?

— Договорился. Группа с «Монмута» будет через пятнадцать минут.

— Стесняюсь спросить, насколько давно...

— От первого теста. Корабль отправят на изучение, нам дадут политическое убежище. В остальном... тоже вряд ли обидят.

— Просто интересно, — Дмитрий пошарил глазами вокруг. — Твоё лицо весь мир знает, квартира в Москва-Сити, оклад — моё почтение. Мало было? Жена-красавица, ребёнок у вас родился. О них-то подумал?

— С деньгами её папаши — переживут. Этим далеко не всё меряется. Посмотри на мир. В Восточной Европе лоскутное одеяло, все против всех. Техас — резня. Африку ты сам видел…

— Видел, да. Что творили там челы из «Сомалийского Фронта». Виселицы по всему Огадену видел. А в Ферфере после этого брюхо стёр, пока разминировал трупы местных.

— Хватит. Тебе в любом случае запрещено говорить что-то другое. Кроме оправданий для того, что теперь эфиопы сидят по всему Африканскому Рогу. А рядом — ваши «миротворцы».

— Так уже «ваши»? Сам флаг на гонках ведь поднимал много раз.

— Выживать-то надо. Иначе система не пропустит, — в глазах Ларина мелькнула злость. — Штатовские роботов делают, не отличишь от людей. Глайдеры в Марселе видел? Летающие, мать их, автомобили! У нас максимум — догадались на некоторые третью пару колёс поставить. Человек уже может жить в Древней Греции, Ренессансе… Где угодно. Просто переставляя картриджи. А чего добилась эта страна? Как были канистрой на шестую часть суши, так и остались. Звездопроходцы хреновы. Вместо того чтобы вместе объединять человечество…

— Думаешь, что, отдав технологию, устроишь мир во всём мире?

— Хотя бы приближу. На Западе её доработают, выкатят свою версию. Привод будет в нормальных руках — а остальных вынудят пойти на мир.

Мнда-а… Дима внутренне выругался. Кое-кому явно стоит поучиться фильтровать контингент у особистов «Роскосмоса». Корпораты считали, что создав хорошие условия для сотрудников, снимут проблему лояльности и необходимость в жёстких проверках. Отчасти действительно верный подход... но не учитывающий таких вот «борцов за всё хорошее против всего плохого». Сейчас же ему приходится пожинать плоды.

У Марса. В окружении километров вакуума.

Лихорадочно пытался выдумать поводы потянуть разговор. Вряд ли поможет напоминание, что здесь даже небогатые люди по-прежнему едят натуральные мясо и овощи вместо "питательных батончиков". Или о полимерных органах, ставших рутиной бесплатной хирургии. В свое время Ларин говорил об этом - мол, настоящий прогресс это вложения в личность, а не в "общий балласт". Правда, тогда свел все в шутку.

Ох, не его это дело, дипломатия. Совсем, вообще не его. С компьютером или миной он давно бы пришёл к консенсусу. Заставить горе-товарища ещё поплакаться, что ли? Только не умолкать. Не давать понять: беседа окончена, можно пристрелить либо оглушить. Лишь бы добраться вон до того реле у перегородки. Хоть маленько получится сравнять шансы.

— Решил идти по стопам Беленко — и ссаться остаток дней, что за тобой придут?

— Небольшая цена за жизнь. Настоящую, где получим все то же самое, что здесь - даже больше. Но без инструкций на каждый шаг. Без разъездов по институтам и выставкам. А сколько раз нас гоняли на Вечный Огонь? За всё время подготовки — раз шесть? В жару, в дождь, зимой. Сильно понравилось после такого с пневмонией валяться?

— Знаешь, у меня прадед погиб под Москвой в сорок первом, — пальцы наконец нащупали рычаг, только бы тот. — Постоять - не убудет.

—Твоё право. Раз нравится быть гребаной гайкой...

—Уж какой есть.

Пол ушёл из-под ног. Уцепившись за поручень, Дмитрий подтянулся — тут же вспышка. Сначала в стволе оружия. Через долю секунды — где-то над рыжей макушкой. Короткий вскрик, звук удара. Саша явно не ожидал отключения гравитации: въехав лбом в переборку, уронил пистолет. Тот кувырнулся, цепляясь ремешком за перила.

Карсов успел раньше — прижал напарника к лестнице, попытался вывернуть руку. Ага, держи карман шире. Александр высвободился из захвата, врезал по челюсти. Невесомость смазала удар, но звёздочки перед глазами поплыли. Вместе с каплями крови. Гонщик схватил Диму за шею, одновременно потянувшись к оружию.

В тот же миг полетел спиной вперёд — Дима ударил кулаком по нагрудной панели, врубив тому газовый ускоритель. Агрегат для движения в открытом космосе сработал аки заправская катапульта. Тренированный лётун, гонщик, Ларин справился: разворот в воздухе, нашёл опору. Рванул обратно… спустя мгновение взвыл — пистолет выжег ему колено.

— Оставайтесь на месте, — продолжал вещать американец, когда Дима, снова врубив гравитацию, таща еле живого гонщика, вернулся в кабину. — Десант вышел.

Пусть он поставил бортовой искинт перезагружаться, системы всё ещё отходили после прыжка. Глянул в иллюминатор. Громадина «Монмута» уже красовалась километрах в пятнадцати. Для космоса — рукой подать. Шлюпки виднелись. Целых три штуки — на их крошечного «Семёна». От души жахнул кулаком в стену, разбив пальцы до крови.

Времени ему не дадут. Чёрт. Сколько же всего он хотел ещё сделать. Поболтать с девушкой-ботаником, нормально познакомиться. Может, пригласить куда. Потешить гордость немного, смотря на собственную физиомордию в репортаже об испытании. Крысюка сдать бы не помешало — учитывая, что его просмотрела СБ «Релтеха».

— Миллард, уходите! — рявкнул в микрофон рыжий. — Пилот-бортмеханик Дмитрий Карсов, на аппарате сбой оборудования, угроза объёмного взрыва! Международный код инцидента...

— Полагаю, имела место попытка саботажа?

— Без комментариев. Еще раз: могут погибнуть оба корабля.

— Иными словами - чрезвычайный приказ обязывает взорвать аппарат при угрозе захвата.

— Уводите людей!

На ущерб от гибели самого «Монмута» плевать — даже неплохо проделать в бюджете противника такую дыру. Но люди... Экипаж стандартной американской капсулы «Speller-В» составляет семь человек. Умножить на три. И плюс «Перехватчик» — не меньше двух дюжин. У большинства семьи. Смотрят в небо, ждут своих. С холодком у сердца открывают любую новость о происшествиях в космосе.

— Попробуем вас опередить. Мои сами не простят, если я дам отбой. - командир «Монмута» выдержал паузу. — При всем уважении - в космос не летают, боясь умереть.

Проклятье. Идейный. И народ себе под стать подобрал. Карсов невесело усмехнулся — он сам-то такой же.

Открыл панель управления.

Их с Александром предшественник — Егор Колмогоров, погиб за штурвалом «Витуса Беринга». Причина: сбой, из-за которого одна координата состояла целиком из нулей. Нельзя прыгнуть в точку, уже занятую тобой самим. Как говорили разработчики привода: «Квант превращается в анти-квант, высвобождая чертову прорву энергии».

— Дим… Ты что делаешь? Не смей… — напарник дёрнулся, тут же сполз по стенке — то ли от боли, то ли от направленного в лицо пистолета. — Не надо… Послушай, мы можем… Жить будем...

— Заткнись.

Полностью нулевые координаты. 0.00 х 0.00 х 0.00 х 0.00. Ещё и стоя на месте. Гарантированное уничтожение детища, над которым они с техническим экипажем больше года тряслись. Полировали, закручивали, долбили. Сколько страха было от тестового прыжка в фазис. Как же они выдохнули, когда приёмка одобрила. Фоткались рядом - а потом, уткнув глаза в пол со стыда, отдавали смартфоны режимнику станции.

— Сука. Чёрт тебя задери… — осклабился, глядя на приближающуюся капсулу, сжимая в руке фазовый рычаг. По щеке скатилась слеза. — Бесит! Бесит! Бесит!

Последним, что увидел капитан «Монмута» в своей жизни, стала вспышка серого с голубым пламени.

***

Тряска. Хуже, чем за рулём КАМАЗа среди сибирской глубинки. Каждая кость ныла, воздух обжигал лёгкие — словно он дышал кислотой. Кое-как поднялся. Кряхтя, цепляясь за кресло. Часть обуглилась вместе с главным монитором. Фазовый привод молчал. Движки тоже. Даже аварийки приказали долго жить. Корабль был мёртв. Либо притворялся.

— Гхах… Какого…

Тишина. Никто не отозвался. Только гул остывающих систем где-то под палубой. Странно. Их должно было разнести до молекул. Осмотрелся. Напарник валялся плашмя, нос и рот залиты пузырящейся кровью. Едва дышал, явно доезжая последний трек. Затем взгляд притянуло к стеклу. Ожидал увидеть чёрную бездну с крупицами звёзд. Раз уж их выкинуло в случайном месте.

Фигушки.

Космос вокруг усеивали обломки. Всех оттенков, размеров. Одни казались кусками раковин, выросших до размеров автобуса. Другие — блестящим, отполированным металлом. Поодаль висело гигантское кольцо. Ему бы опоясывать планету по орбите… которой не было. Совсем позади, на уровне дальних звёзд, виднелось нечто иное.

— Что за хтонь...

Оно закрывало добрую треть картинки. Огромная механическая сфера, явно больше любой звёздной системы. Из сочленений сочилось пунцовое сияние — медленное, тягучее. Круг на ней. Будто глаз великана. Глядящий прямо на «Дежнёва». Хотя нет. Не совсем. Персонально на Карсова. Сквозь стекло, сквозь скафандр. Грудную клетку. Продираясь в нутро.

Хотелось зажмуриться. Чтобы всё оказалось последней галлюцинацией умирающего мозга. Но веки не слушались. Око не отпускало. Дима мотнул головой — в шее раздался заметный хруст. Сколько же он пролежал? Плевать. Мысли позволили хоть немного отвлечься. Взгляд снова упал на бывшего друга. Это ведь точно не орбита Земли. Хорошо, если Млечный Путь.

— Зараза, — достал из ниши под креслом чемоданчик с мед-гелем. — На везение непохоже.

— Ос... л... сь нап... нит... — послышался голос искинта, явно пробиваясь через перезагрузку. — Ал... нр... пытался... саботировать ми... ию. Существует угроза...

— Ему всё равно отсюда деваться некуда, — шприц мед-геля вонзился Александру в бедро. — А с учётом всего вот этого — вряд ли второй человек на борту будет лишним.