Артефакты

Глава 1

Просыпаться совсем не хотелось. Голова казалась неподъёмно тяжёлой, да ещё и тупая боль пульсировала в глазницах, намекая на то, что размыкание век ни к чему хорошему не приведёт.

…И что-то ещё беспокоило, царапало, будто смутное воспоминание о чём-то неприятном, случившемся до сна. Попытавшись ухватить эту мысль, он ощутил укол смутного страха и резко вдохнул — и тут же пожалел об этом: грудной клетке что-то мешало расшириться, и при вдохе рёбра прострелило болью.

От неожиданности он широко распахнул веки и тут же зажмурился: больнично-белый свет неприятно резанул глаза, которые и так почему-то болели. «Что это со мной? Где я… Опять?..»

— Ну ты и спать, — раздался откуда-то сверху весёлый женский голос. Знакомый голос.

— Вот дьявольщина, — простонал адмирал, осторожно приоткрывая веки. — У меня дежа вю случилось. Снова прихожу в себя весь разобранный, снова ничего не помню, ничего не понимаю…

— Неудивительно, — весело перебила его Татьяна. — Знаешь, сколько ты проспал? Четырнадцать часов! Я уж тут шучу, что ты сам себя в гибернацию уложил, за плохое поведение… — Несмотря на нарочито весёлый тон, в голосе девушки слышалось тщательно скрываемое беспокойство. — Я тебе, конечно, чуток снотворного вколола, но на такой эффект не рассчитывала. Видимо, всё вместе сложилось: и то, что ты ещё не до конца окреп, и травмы, и все эти воспоминания…

Ричард помрачнел.

— Воспоминания… Да, — неохотно проговорил он. — Теперь я всё помню, и не могу сказать, что это меня радует. А могу я встать, доктор? — Он улыбнулся, стараясь хотя бы немного исправить настроение и себе, и Татьяне.

— Ну, попробуй, — с сомнением протянула та. — Хотя нет, лучше погоди немного, я подойду. Если что, помогу. У тебя ведь несколько рёбер сломано.

— Чувствую. — Адмирал поморщился и осторожно коснулся повязки на груди. — А что, в этом вашем будущем не научились мгновенно сращивать кости?

— Ишь чего захотел, — хмыкнула Татьяна. — Новейшего медицинского оборудования на летающей археологической станции! Скажи спасибо, что у меня тут обезболивающее есть. Археологи, конечно, люди слегка безумные, но обычно в перестрелки не ввязываются… — Девушка говорила чуть запыхавшись, и адмирал понял, что она торопливо шагает к нему по коридорам корабля. Буквально через минуту дверь медотсека распахнулась, и вбежала Татьяна, одетая в свободную голубую блузку с закатанными рукавами и длинную струящуюся белую юбку. Адмирал украдкой вздохнул. Для него до сих пор оставалось странным, что эта девушка в одиночку уже чёрт знает сколько лет бороздит космос, но живёт на корабле как в роскошных апартаментах где-нибудь в крупном городе на развитой планете. Женщины — странные создания…

— Ну, вставай, лежебока! — весело сказала Татьяна, подходя ближе к кровати. — Не переживай, на этот раз ты хотя бы частично одет.

Адмирал смущённо хмыкнул, вспомнив своё первое, так сказать, очное знакомство с хозяйкой корабля.

— От всей души благодарен за это! — Он осторожно сел, стараясь не морщиться от боли в рёбрах, пару секунд отдышался и спустил ноги с кровати. — Вроде бы всё нормально.

— Ну вот и отлично, — уже не скрывая облегчения, отозвалась Татьяна. — По правде говоря, я уже начала волноваться. Неужели я растеряла весь свой опыт и навыки корабельного врача? — добавила она с лукавой улыбкой — мол, не думай, что за тебя переживала, много чести было бы!

Адмирал понимающе кивнул.

— Ну, как видно, профессионал остаётся профессионалом до конца, — сказал он.

— И насчёт тебя это абсолютно верно, — неожиданно серьёзно подхватила Татьяна. — Ты адмирал — и, даже если бы я этого не знала, то в том бою убедилась бы собственными глазами.

— Да ладно… — Ричард отчего-то вдруг смутился, как мальчишка.

— Хотя с нервами у тебя, адмирал, конечно, могло бы быть и получше! — Татьяна снова вернулась к ехидно-легкомысленному тону и многозначительно указала на свою ногу, повязку на которой успешно скрывала длинная широкая юбка.

— Был глуп. Раскаиваюсь. — Ричард демонстративно потупился.

— Ладно, ты своё отработал, — усмехнулась Татьяна. — Сквозное ранение мягких тканей бедра против множества ушибов и нескольких переломов — думаю, мы в расчёте.

— Рад, что ты так это воспринимаешь. — Адмирал виновато и с облегчением покосился на девушку. — А теперь… Раз уж со мной более-менее всё в порядке, можно мне привести себя в ещё больший порядок? — Он кивнул в сторону двери душевой кабины.

— В душ нельзя! — категорично заявила Татьяна. — Как минимум сегодня точно без него обойдёшься. Умывайся, одевайся и приходи в кают-компанию. Обед готов.

Она критически оглядела адмирала с головы до ног и вышла из медотсека. Ричард некоторое время смотрел ей вслед, затем поднялся на ноги, уже не стараясь не морщиться — наблюдать-то некому, — и осторожно зашагал в санузел.

Умываясь, он поймал себя на мысли, что тянет время — он рассчитывал, что сможет неторопливо принять душ, постоять под бодрящими и одновременно расслабляющими струями горячей воды… Подумать и ещё раз подумать.

О том, что случилось с ним до гибернации, он думал уже достаточно.

О том, что случилось после, думать было нечего, за исключением покусывающего чувства вины за то, что выстрелил в свою спасительницу — но в глубине души адмирал понимал, что ему следует не так уж сильно корить себя за это происшествие: многие ли на его месте повели бы себя иначе? И даже хуже, в этом он не сомневался. А так — судьба дала ему возможность и вину загладить, и в ситуацию окончательно поверить. Так и хотелось сказать: всё, что ни делается — к лучшему.

А вот о том, что будет дальше, адмирал пока думать не хотел. Возможно, даже боялся.

Поначалу он был полон решимости вернуться в мир, изучить его, постараться снова стать его частью. Начать новую жизнь… А потом, после сражения с пиратами, в медотсеке «Подарка», пока строгая и молчаливая Татьяна возилась с его ранами и ушибами, иногда неслышно бормоча что-то и хмурясь, он вспоминал гибель своего линкора и думал: а не погиб ли месте с ним и он сам — тот человек, который перенёсся вперёд во времени почти через пять сотен циклов, чтобы стать в новом мире — кем или чем?

Всего лишь артефактом…

Он помнил, как Татьяна рассказывала о работе космоархеологов, о том, что для них означает находка, подобная его линкору — и ему самому. Он представил себя в каком-то исследовательском институте, окружённого профессорами, которые будут с заинтересованным видом наперебой задавать ему вопросы, кивать, округлять глаза от удивления, прищёлкивать языками… Он смутно понимал, что на самом деле это выглядит совершенно не так, но всё же сильно сомневался, что ему понравится быть объектом научного исследования.

И чужой мир… Ричард вдруг задумался о том, чем он будет теперь заниматься. Конечно, Татьяна сказала, что адмирал остался адмиралом даже и спустя четыреста циклов, но, положа руку на сердце — кому нужен во флоте этой их «империи» военный «артефакт» почти пятивековой давности? Кем он сможет быть? Уж точно не адмиралом. А более скромные роли Ричарда не прельщали — нет, не потому, что с годами он стал высокомерным, просто обоснованно сомневался в том, что сможет беспрекословно подчиняться приказам людей, которых будет считать своими потомками в чёрт знает каком поколении, то есть априори более младшими и менее опытными.

«Странно… — мелькнула мысль. — Если разобраться, то это не они младше меня на пять сотен циклов, а у меня меньше опыта на такой срок. А от подсознательного недоверия никуда не деться».

На самом деле, конечно, это недоверие, скорее всего, не помешало бы адмиралу вновь начать службу с самых низов. Но всё же…

«Подумать надо, очень серьёзно подумать», — сказал сам себе адмирал и решительно выключил воду, которой умывался уже четверть часа.

Если бы Ричард не ориентировался в помещениях старого китайского крейсера, кают-компанию можно было бы найти по запаху: аппетитный аромат еды гулял по коридорам, заставив проголодавшегося адмирала ускорить шаг. Татьяна накрывала на стол. Заметив вошедшего Ричарда, она без улыбки кивком указала ему на стул напротив себя.

— Как себя чувствуешь? — спросила она, наливая в высокие стаканы сок.

— Учитывая обстоятельства — просто отлично, — усмехнулся Ричард. — А ты?

— Я? — Она замерла с кувшином в руке. — А я-то как должна себя чувствовать? Я в этой стычке не пострадала.

— Я про ногу, — буркнул адмирал, уткнувшись взглядом в тарелку.

— А-а, — отмахнулась девушка. — Нога ещё побаливает, но это пустяки. Ты мастерски выстрелил, надо отдать тебе должное. Что, часто приходилось усмирять таким манером показавшихся тебе подозрительными женщин?

— Почему только женщин? — Ричард невесело хмыкнул. — Может, и мужчин тоже.

— Может, и мужчин… — Татьяна замолчала и отпила сока. — Слушай, Ричард… — Она быстро глянула на него и уставилась в свою тарелку. Ричард вернул ей вопросительный взгляд, но она сделала вид, что сосредоточенно что-то выбирает вилкой.

В кают-компании повисло неловкое молчание. Адмирал ждал.

— Ты придумал, чем хочешь заняться? — наконец спросила Татьяна. Голос её звучал устало, хотя только что, казалось, она лучилась бодростью. — Я имею в виду — куда тебя отвезти?

— Не придумал, — удивлённо ответил Ричард. — Как бы это, интересно, я мог такое придумать, если я с тех пор, как пришёл в себя, то в отключке валяюсь, то в пиратов стреляю…

— То в меня, — прыснула Татьяна. — Действительно, это я не подумав спросила. Ты ведь даже не знаешь, какие из известных тебе планет ещё обитаемы…

— Вот именно, — помрачнев, кивнул адмирал.

— Тогда предлагаю вот что, — немного, как показалось Ричарду, торопливо сказала Татьяна. — Давай ещё какое-то время полетаем на моем «Подарке», я расскажу тебе о том, что сейчас творится, что у нас за Империя и как она устроена… А ты поможешь мне с кое-какими артефактами и документами, которые я нашла, в том числе и с твоего корабля. Хотя бы как живой носитель языка пятивековой давности.

— А, понятно, — усмехнулся адмирал, — не хочешь делиться находкой с коллегами.

— Ну, — Татьяна смешно сморщила нос и хитровато глянула на собеседника, — если честно, один из побудительных мотивов — такой, да… Но и тебе самому так будет проще, согласись! Ты совершенно ничего не знаешь о том, как жить в нынешние времена. Почитаешь, послушаешь, разберёшься… Примешь решение. И тогда уже я тебя отвезу туда, куда скажешь.

— А сама — за новыми научными титулами, — подколол её адмирал.

— Ну, надеюсь, что так! — Татьяна рассмеялась. — Естественно, я во все статьи и монографии впишу тебя как соавтора.

— О, так я ещё и научную карьеру могу начать! — неожиданно развеселился Ричард. — Стой, а ведь это мысль! Конечно, я не хотел бы… — Он замолчал, огляделся по сторонам и тоном ниже закончил: — Честно говоря, думаю, я не захотел бы осесть на какой-то планете. Космос — мой дом. Но ведь и на корабле можно заниматься научными изысканиями. На управление вряд ли уходит много времени… Кстати, — он внимательно посмотрел на Татьяну, — скажи, у вас, археологов, так принято — летать в одиночку? Не страшно — это я могу понять. Но… — Он хотел спросить: «Не одиноко?», но что-то в разом заледеневшем взгляде Татьяны заставило его проглотить этот вопрос.

Девушка некоторое время молча смотрела на него, потом отвела взгляд, едва заметно нахмурившись.

— Нет, не то чтобы у нас так было принято, — спокойно ответила она. — Просто… Так вышло. Я хотела отправиться в свободный поиск с… Одним человеком. А он предпочёл преподавательскую карьеру. Лекции читает… — Она развела руками, по-прежнему избегая взгляда Ричарда

— Понятно. — Адмирал не знал, что сказать. С одной стороны, он чувствовал в Татьяне какую-то отстранённость, будто для неё привычнее и даже по-своему «живее» были общество старых вещей и древних документов. С другой стороны вот это всё — кают-компания, переоборудованная и уютно обставленная с мягким, изысканным женским вкусом… Разные наряды на корабле, где, по идее, ничего, кроме наборов рабочих рубах и штанов, не требуется…

Татьяна была одержимым археологом, настоящей бесстрашной космической бродягой — и в то же время она оставалась женщиной.

Эта простая и очевидная мысль неожиданно смутила адмирала. Он только в этот момент осознал изрядную двусмысленность ситуации: они вдвоём на корабле, в сотне с лишним световых лет от ближайшего поселения… Он хмыкнул про себя: интересно, как нормы морали поменялись за прошедшие сотни циклов? Уже в его время строгость и деликатность, с которыми он сам относился к взаимоотношениям мужчин и женщин, будь то чисто деловое взаимодействие или намёки на романтику, уже частенько признавались глупыми и старомодными.

Но, в конце-то концов, они оба взрослые люди, многое в жизни повидавшие — неужели для них соседство на огромном, рассчитанном на триста членов экипажа корабле, составит какие-то проблемы?..

— Хорошо, я с удовольствием побуду твоим личным подопытным, — сказал он, пытаясь немного разрядить обстановку. — Если ты не будешь меня пытать, конечно. Или медицинские опыты надо мной ставить, чтобы определить, как изменились человеческие организмы за полтысячи циклов…

— О, это всенепременно, — Татьяна заулыбалась с явным облегчением. — Зря, что ли, я столько лет посвятила медицине?

— Учти, я буду сопротивляться! — Адмирал скорчил суровую физиономию.

— А если серьёзно, — Татьяна перестала улыбаться и внимательно посмотрела на адмирала поверх стакана с соком, — я и правда думаю, что рановато тебе пока высаживаться на какую-то планету и пытаться влиться в новый мир. Ты… — Она замялась. — Уж прости, но пока я не пойму, что ты способен сам справиться и без проблем адаптироваться в нынешних условиях — я бы не хотела выпускать тебя из виду. Я тебя нашла, и я за тебя в ответе.

Ричарда кольнуло легкое раздражение. Она что, ребёнком его считает?! Он всё же семьдесят восемь циклов прожил, и не в самых простых условиях!..

«Успокойся, — осадил он сам себя, — по меркам нового мира ты ещё неопытный юнец. Татьяна дело говорит. Перестань корчить из себя гордеца и подумай рационально».

— Спасибо, — наконец проговорил он. — Я очень ценю такую заботу.

— Ну, я же не за бесплатно это собираюсь делать! — снова развеселилась она. — Ты только подумай, какой фурор в научных кругах я произведу, когда мы с тобой наконец подготовим доклад или даже монографию и представим научному сообществу! Я рассчитываю не только на славу, но и на неплохие деньги!

— А я мог бы вспомнить о своём филологическом прошлом… — вырвалось у адмирала.

Татьяна быстро глянула на него.

— Так ты… — Она помедлила. — Ты не хочешь вернуться к военной карьере?

— Там видно будет, — осторожно сказал Ричард. — Как ты сама правильно заметила, я слишком мало знаю о новом мире, чтобы принимать такие решения.

— Ну хорошо, — протянула девушка. — Значит, пока на том и порешили: ты остаёшься на моём корабле, изучаешь современную обстановку, а я с твоей помощью изучаю твой корабль. А там видно будет.

— Я вот подумал… В моё время университетским профессорам платили немалые деньги, — заметил Ричард. — Особенно тем, кто читал выездные лекции. Именно поэтому тот… Ну, тот, с кем ты планировала уйти в поиск… — Он смешался и замолчал.

— Там было много факторов, — горько проговорила Татьяна. — Но теперь-то уж что их перебирать. Не сложилось — так не сложилось. Я не могла сидеть на одном месте. А он… Ему больше по вкусу оседлый образ жизни. Вон, по последним данным, уже вторая дочка… — Она поднялась и начала убирать со стола посуду.

— Ну да, с космосом никакая оседлая жизнь не сравнится, — быстро сказал адмирал. — И вот что я думаю, Таня… — Он тоже поднялся и, обогнув стол, остановился перед хозяйкой, которая старательно прятала потемневшие от тени застарелой боли глаза. — Не только я, возможно, — артефакт для вашего времени. Мне почему-то кажется, что ты — тоже, в каком-то смысле.

Она вскинула на него удивлённый взгляд.

— Я имею в виду, что ты из породы людей, которых во все времена считали и будут считать чудаками, странными, самое мягкое определение — романтиками, — пояснил Ричард. — Тебе милее свободный поиск в космосе, чем сидение в покое и комфорте на нагретом местечке на кафедре. Ты отказываешься от дорогих тебе отношений, если они подрезают тебе крылья. Так?

— Ну… — Татьяна смутилась и отвернулась. — Не знаю. Честно говоря, я как-то не… И вообще, что это за внезапный сеанс психоанализа? Помоги лучше даме убрать посуду, галантный адмирал!

— Слушаюсь, — усмехнулся Ричард, отходя к столу.