Андромеда

Глава 1

Андромеда

#1

АЛЕКСАНДР БОЛЬНЫХ

ВИДЕТЬЗВЕЗДЫ

Староста сыто рыгнул и утер рот ладонью. Потом отряхнул крошки, запутавшиеся в бороде, и довольно вздохнул.

— Хорошая у тебя каша.

Мать робко улыбнулась.

— Хорошая каша, — повторил староста, снова вздыхая. Было заметно, что он совсем не хочет вставать из за стола.

— Может, еще? — предложила мать.

Староста грустно погладил себя по животу.

— М да. То есть нет, — остановил он метнувшуюся было к печке жен-

щину. — Довольно. Но я разрешаю тебе принести завтра в мой дом горшок

каши. И побольше.

Крошка Енот, привлеченный аппетитным запахом, пушистым шариком

мягко соскочил с печки и, внимательно принюхиваясь, начал подкрады-

ваться к валявшимся под столом комочкам — староста ел неаккуратно.

Когда он, стелясь по полу, подполз совсем близко, староста, следивший за

ним из под полуопущенных век, метко пнул Крошку в бок. Тот, обижен-

но взвизгнув, стремительно вылетел в открытое окно и, жалобно тявкая, нырнул в кусты.

Староста обрадованно ухнул.

— Как я его?!

— Так ведь…

— Хватит! — мясистая ладонь с треском легла на стол. — Хватит! Если

я позволяю тебе кормить себя, это еще не значит, что я буду покрывать

твоего сынка. Думаешь, я не знаю?!

— Что с ним?

— Это значит, тебя надо спрашивать! Что, видишь ли! Кто давеча хвастал, что видит… — Староста беспомощно пошевелил короткими толстыми

пальцами, напрягся, наморщил лоб, жарко засопел. — А! Эти самые…

звезды.

— Что? — переспросила мать.

— Вот и я говорю: что? Какие такие звезды?

Мать покачала головой.

— Никогда не слыхала этого слова.

— «Не слыхала…» — сварливо передразнил старос-та. — Ты не слы-

хала, я не слыхал, никто не слыхал… Вот только из Города ко мне гонец

прискакал, значит. Требуют твоего сына в Город. Ну, а что тама будет —

не мне говорить, сама знаешь. А как не захочет — стражников пришлют, тогда всем плохо будет.

— Но за что?

Староста презрительно выпятил губу.

— Молчи. Сказано — значит, исполнить.

Он встал, с хрустом потянулся и важно огладил бороду, которой очень

гордился. Еще раз вздохнул.

— Вкусно. Скоро, значит, еще раз загляну. Я, конечно, не сказал ниче-

го, ни про слова запретные, ни про то, что по ночам шляется… Не нужны

лишние напасти на деревню. Но сыну ты так и передай: велено ему завтра

же собираться и отправляться в Город без промедления. Чтоб послезавтра

был в Магистрате. И никаких! А то я ему! — Староста помахал увесистым

кулаком.

Потом повернулся и, тяжело ступая, направился к двери. Уже открыв

ее, остановился и напомнил:

— Принеси, значит, горшок побольше. И чтобы горячая была. Я ведь

того… молчал.

Когда староста ушел, мать долго сидела неподвижно, глядя на захлоп-

нувшуюся дверь. Потом решительно встала и, высунувшись из окна, позвала:

— Крошка! Крошка!

В кустах, подступавших к самому дому, что то пискнуло, завозилось.

— Иди сюда, Крошка, его больше нет.

Крошка Енот тявкнул, выглянул из зарослей, но выходить не рисковал.

— Давай давай, трусишка!

Он презрительно фыркнул, показывая, что ничегошень-ки то не боится, ленивой трусцой, вразвалочку подошел к окну, одним прыжком махнул на

подоконник и уселся, расчесывая шикарные черно белые бакенбарды. Он

просто забыл что то в лесу, а вот сейчас сбегал и вернулся.

— Ладно, будет хорохориться. Староста плохой человек, но пока я ни-

чего не могу сделать… — Крошка Енот поднялся на задние лапы, уперся

передними ей в плечи и лизнул прямо в нос. — Ну ну, прекрати, не ма-

ленький, — незлобливо отмахнулась она, потрепав его по загривку. — Ты

знаешь, где Тайлон?

Крошка Енот утвердительно пискнул.

— Сможешь найти?

Снова согласие.

— Тогда беги и приведи. Немедленно приведи.

Крошка еще раз тявкнул и, задрав хвост, слетел с подоконника, только

ветки кустов чуть шевельнулись, смыкаясь за ним. Мать покачала голо-

вой, задула плошку и села у окна, вглядываясь в вязкую, непроницаемую

черноту леса.

Наверху было прохладно. Легкий ночной ветерок, ко-торый не мог про-

браться внизу, путался в подлеске, здесь, пробегая по вершинам, начинал

даже посвистывать. Он цеплялся за ветки и довольно шуршал листвой, когда удавалось раскачать какое нибудь молодое деревце.

Однако кряжистый старый дуб, серо зеленый от возраста, покрытый не-

ровными белесоватыми пятнами лишайников и такой толстый, что любая

из его ветвей казалась настоящим деревом, сонно и презрительно погля-

дывал на беготню не в меру расшалившегося мальчишки. Лишь изредка, нехотя, он встряхивал двумя тремя листьями на самой вершине и снова

погружался в дремоту. Тайлон, удобно устроившийся в развилке двух

исполинских ветвей, совсем не чувствовал ветра. Только влажная ночная

прохлада заползала под меховую куртку, заставляя нервно ежиться. Зябко

передернув плечами, Тайлон поплотнее запахивал воротник и не двигался

с места. Он ждал.

Небо, чуть окрашенное на самом горизонте слабыми отсветами уходя-

щего заката в мутно багровые тона, стремительно темнело, в то же время

приобретая какую то особенную прозрачность. Волокнистый сумрак, сквозь который нельзя было ничего увидеть, исчезал, стираемый взмахами

невидимой руки, уступал место завораживающей, манящей черно синей

хрустальной бездне… Тайлону казалось, что перед ним открылся вдруг

огромный колодец с кристально чистой водой. Но он ждал другого.

По небу словно прокатилась невидимая волна, гонимая ветром. Не этим

слабым ветерком, а мощным шквалом, летящим где то высоко высоко…

Тайлон смахнул выступившие на покрасневших от напряжения глазах

слезы.

Вот оно.

Прямо над ним в недостижимой дали вспыхнул кро-шечный золоти-

стый светлячок. Сначала робко, едва заметно, а потом все увереннее и

ровнее сиял он, наливаясь радостным теплым светом. Он был похож на

маленькое солнышко.

Вслед за ним загорелся другой, своим холодным серебристо голубым

блеском напоминавший крошечную льдинку. Тайлон обрадованно улыб-

нулся. Эти два огонька каждый день вспыхивали первыми, и он уже твердо

знал, где именно появятся Крупинка Солнца и Далекая Льдинка — так он

прозвал огоньки.

А потом одна за другой на небо высыпали мириады блестящих искорок.

Они были самые разные: большие и маленькие, яркие и тусклые, пронзи-

тельно белые, тепло желтые, тревожно красные, успокоитель-но зеленова-

тые, разные… Тайлону никогда не надоедало любоваться ими. Каждый раз

пестрая светящаяся мозаика складывалась в новый узор, напоминавший

вчерашний, но уже чуть чуть другой, ни разу не повторившийся. Огоньки

как будто играли с ним в прятки — недавно я был там, а сейчас попробуй

отыщи. И Тайлон искал, радуясь, когда удавалось обнаружить

спрятавшегося хитреца, и огорчаясь, когда огонек пропадал.

Плохо было лишь то, что не с кем поделиться этой красотой. Когда

он попытался рассказать о ночных картинах Хомеру, тот посмотрел на

него непонимающими глазами и сказал, что много раз выходил ночью по

нужде, но никогда не замечал ничего подобного. А на следующий день, запинаясь и краснея, сообщил, что родители запрещают ему дружить с

Тайлоном и лучше будет, если Тайлон пе-рестанет приходить к ним.

Мама тоже ничего не поняла, только перепугалась страшно и потребо-

вала, чтобы Тайлон никому не рассказывал о том, что видел. И добавила, что ему это просто кажется, что ничего этого нет, что это ночные духи шу-

тят. И вообще — пшеничные деревья уже зацветают, надо собрать червеца, иначе ничего не уродится. Словом, на следующую ночь Тайлон спал как

убитый.

Но он чувствовал, что мама чего то недоговаривает, что то скрывает. И

спустя несколько дней снова тайком выскочил ночью в окно. Мама даже

хотела его выпороть, но только вздохнула. И Тайлон продолжал убегать.

Она лишь взяла с него слово, что он будет молчать. А что, ему самому, что ли, нужно, чтобы его за сумасшедшего считали? С тех пор он спо-

койно приходил к старому дубу, где облюбовал место, чтобы смотреть на

небесные огоньки. Мама однажды назвала их… Как же… Как она тогда

сказала?.. Звезды. Хорошее слово. Звезды. Звез ды. Оно кажется таким же

маленьким и лучистым, как сами небесные огоньки. Попробуйте, повтори-

те. Звез ды. Слово колючим шариком прокатится по языку и, звеня, упадет

наружу.

Огоньки тем временем заполнили все небо. Они весело переливались, подмигивая друг другу, и Тайлон слышал, как они разговаривают о чем то

своем, точно в небе звенит множество хрустальных колокольчиков. Ино-

гда он даже пробовал сам заговорить с ними, но огоньки не замечали его

попыток, не слышали. Наверное, далеко было, а кричать Тайлон опасался.

Или, может быть, просто не понимали?

Под дубом кто то заскребся.

Тайлон посмотрел вниз, но ничего не увидел. Впрочем, все равно уже

пора было домой — чтобы успеть в школу, путь неблизкий, вставать при-

ходилось очень рано. Тоже забота — тащиться в соседнюю деревню, слу-

шать унылый сонный голос Учителя Мори, бубнящего что то невнятное.

Тайлон повис на руках, цепляясь за высохший сук, уверенно, не глядя, прыгнул вниз, на огромную ветвь, обхватить которую не смог бы и взрос-

лый мужчина. Цепляясь за трещины в заскорузлой бугристой коре, он

быстро начал спускаться знакомым путем,

пройденным уже не один десяток раз.

Когда чуть запыхавшийся Тайлон спрыгнул в траву, уже покрывшуюся

прохладной ночной росой, чьи то крохотные лапки схватили его за ногу.

Тайлон вздрогнул было, но, опомнившись, поднял Крошку Енота на руки.

— Ох и тяжелый же ты стал! Вырос, а все балуешься, как маленький.

Крошка Енот лизнул его в ухо и заскулил, жалуясь.

— Обидели? Кто? Неужели мама?

Приятель недовольно пискнул.

— Староста? Ну, мы ему еще покажем, вот увидишь.

Крошка Енот сунулся носом Тайлону за воротник и довольно засопел, но, спохватившись, завозился, вырвался из рук и, спрыгнув на землю, затявкал, нетерпеливо подскакивая на месте.

— Мама зовет домой?

Крошка Енот утвердительно кивнул и затрусил в темноту, оглядываясь.

Видя, что Тайлон не спешит, он вернулся, вцепился зубами в штанину, потащил за собой.

— Нужно быстро? Хорошо, иду.

— Ты опять ходил смотреть… смотреть… — мама никак не могла най-

ти нужного слова. — На небо.

Тайлон молча пожал плечами и накинулся на аппетитно дымящуюся в

миске кашу.

Мама укоризненно покачала головой.

— Ты уже почти взрослый, мог бы и думать, что делаешь. Ты должен

вести себя поосторожнее, мало ли, чего тебе хочется… Нужно уметь сдер-

живать желания.

Крошка Енот, сидя на соседнем стуле, чуть склонив голову, заинтересо-

ванно следил за визитами ложки в миску, время от времени непроизволь-

но облизывался, жалобно подмаргивая блестящими черными глазками.

Тайлон, не выдержав, кинул полную ложку каши на пол, и Крошку словно

ветром сдуло. Жадно урча, он исчез под столам.

— А у нас староста был, — как бы между прочим ска-зала мама.

— Знаю, — отозвался невнятно Тайлон, не отрываясь от миски. —

Крошка мне все рассказал.

— Рассказал то рассказал, — вздохнула мама. — Но не все. Он не мог

сказать, зачем приходил староста.

— А зачем? — без интереса спросил Тайлон, подливая в кружку моло-

ка.

— Тебя вызывают в Город.

Тайлон отодвинул миску и присвистнул.

— Вот это да!

— Добегался.

— Интересно, кому это я понадобился?

— Староста сказал, что тебя вызывает Магистрат.

У Тайлона глаза на лоб полезли.

— Вот это да… — только и смог выдавить он. — Здорово.

— Уж куда лучше, — сухо заметила мать.

— А что, посмотрю наконец, как живут люди в Городе. Ведь это инте-

ресно. Не всю жизнь торчать в нашей деревне. Не видишь ничего, кроме

леса и плантации.

Мать села рядом, грустно улыбаясь.

— Ничего ты не понял.

— Нет, почему? Откуда вот только Магистрат узнал, что я есть?

Крошка Енот, видя, что больше ему ничего не перепадает, решил поза-

ботиться о себе сам. Он влез на колени к Тайлону, опасливо оглянулся на

маму и тихонько, как бы невзначай и ничего не имея в виду, вспрыгнул на

стол. Немного поколебавшись, направился было к кружке с молоком, кото-

рое обожал до самозабвения, но Тайлон спихнул его на пол. Крошка Енот

обиделся до глубины души, фыркнул и ушел в свой угол. Свернувшись

клубочком на подстилке, он то и дело испускал душераздирающие жалоб-

ные вздохи, показывая, как несправедливо с ним обошлись, и намекая, что

еще не поздно, почувствовав угрызения совести, исправить эту ошибку…

К его удивлению, сегодня этот незамысловатый, но безотказный трюк не

подействовал.

— Откуда Магистрат узнал? Да от тебя самого.

— Но я не разговаривал ни с кем из Советников!

— Зато, несмотря на все мои предупреждения, — мать понизила голос, перейдя на полушепот, — слишком много болтал о звездах.

— Но почему нельзя? — не понял Тайлон.

— Даже само слово это запрещено, — хмуро сказала мать.

Тайлон посерьезнел было, потом махнул рукой.

— Подумаешь, что они мне сделают?

Мать оперлась подбородком о сцепленные руки, с сожалением глядя на

Тайлона.

— А ты не знаешь, чем кончаются подобные визиты в Магистрат?

Вспомни старого Атарна. Он тоже отправился туда, где он теперь? Нет

его, и никто ни полслова о нем не слышал. Подвалы Ратуши велики, двери

прочны, замки надежны, а стены толсты.

Тайлон нахмурился.

— Это ждет и меня? Только за то, что я говорил о звез-дах?

— Да, только за это, — жестко отрезала мать.

— Ну и ладно. Тогда я просто не пойду в Город. И всех делов.

— Не пойдешь ты — в деревню явятся стражники.

— Еще никто не мог отыскать меня в лесу, — презрительно махнул

рукой Тайлон

— Если эти станут искать — найдут обязательно. Ты по прежнему не

думаешь, откуда о тебе узнал Магистрат. И зря. В каждой деревне у него

есть доглядчики. Уж им то хорошо известны все тайные тропинки, все

укрытия. Они как волки шныряют повсюду. Ходят среди нас, живут вместе

с нами, улыбаются нам, говорят с нами. И служат Ма-гистрату… Может

быть, и сейчас кто нибудь притаился под окном и слушает нас.

Тайлон испуганно обернулся, вскочил, как ужаленный, и бросился к

окну. Высунувшись по пояс, он попытался разглядеть что нибудь и чем

дальше вглядывался, тем больше верил, что там, за кустом, прячутся…

Плотно закрыв ставни, он вернулся на место.

— Никого нету, — неуверенно пробормотал он. — Скажешь тоже…

Шуточки…

— Когда бы шутки.

— А если они найдут меня?

— Ты невнимательно слушал. Я сказала: «если станут искать». Если.

Скорее всего они просто спалят деревню и увезут с собой не тебя одного, а двадцать пять человек, как велит закон. Один отвечает за всех и все — за

одного. Ты невнимателен везде, учитель должен был сказать вам об этом.

— Что же мне делать? — всерьез перепугался Тайлон.

— Бежать. И не теряя времени.

Он облизнул пересохшие губы.

— И все потому, что я говорил о звездах?

— Потому, что ты видел их.

Это было давно. Так давно, что никто уже точно и не помнит, как это

было на самом деле. Люди говорят самое разное.

На Планете был не один город, а много. Люди были другими, они боль-

ше знали, больше умели. Например, умели ездить на железных повозках

гораздо быстрее, чем на лошадях. Плавать по морю на железных кораблях

быстрее рыб. Они умели даже летать выше, чем птицы. Никто теперь не

скажет, как они это умели, ведь умели же!

Люди были сильными. Помогали им невиданные же-лезные слуги, о кото-

рых нынче позабыли. Они могли даже улететь с Планеты, что не под силу

и птицам.

Были такие огромные воздушные корабли — ракеты. Поговаривают —

Магистрат жестоко преследует эти слухи, смущающие умы, но иногда, шепотком… — что люди жили на Планете не всегда. Давным давно они

прилетели сюда на множестве ракет и начали строить такие же города, какие были у них на родине. Где она, эта родина, и почему люди улетели

оттуда, не рассказывают даже предания. Может быть, в подвалах Ратуши

в старинных книгах, которые и не книги вовсе, а маленькие разноцветные

прозрачные камешки, написано об этом. Или, возможно, память об этом

хранится на мягких коричневых лентах, лежащих в железных сундуках

Дворца Хозяев. На этих лентах самый острый глаз не различит ни единой

буквы, но, говорят, там записана вся история Планеты.

Однажды на родине что то случилось. Прилетела ракета с вестями, ко-

торых никто не узнал, а только Совет Хозяев приказал готовиться к войне.

Никто не хотел — но приказали. Вроде кто то угрожал Планете, собирался

превратить всех людей в рабов.

Было изобретено страшное оружие, уничтожавшее совершенно все.

Совет Хозяев собирался применить его против сил зла, но что то тогда не

рассчитали, и оружие сработало раньше времени — на Планете. Прямо на

земле вспыхнуло зеленое солнце. Огонь его не был горячим. Он не сжигал, а проглатывал людей, дома, деревья — все, что встречал на своем пути.

Пылающий шар прокатился по Планете, оставив за собой серую пустыню.

И тогда Магистрат уцелевшего города проклял Хозяев, стражники схва-

тили их. Но Дворец Совета остался — как напоминание о том зле, которое

несет с собою богатство.

На этом Магистрат не остановился. По его Приказу были сравнены

с землей все уцелевшие руины — ничто не должно было напоминать о

Великой Беде. Железные лодки были утоплены в море, железные повозки

сброшены в горные пропасти, железные птицы похоронены в глубоких пе-

щерах. Особенно тщательно Магистрат уничтожал ракеты — их разбирали

на куски и разбрасывали по всей Планете, чтобы никто и никогда не смог

восстановить адские творения, принесшие на Планету несчастье. Немного

погодя Магистрат объявил, что все зло проистекает от мерз-кого наследия

Старого Мира — противоестественных вещей, подчиняющих и порабо-

щающих людей. Посмотрите, что они сделали с нашей Планетой, с нашей

настоящей родиной… какое нам дело до той другой — далекой, может

быть, вообще не существовавшей… Наша — вот она.

Именно в тех местах, где впервые вспыхнуло зеленое солнце, возник

Неправильный Мир. О нем ничего не известно — никто из рискнувших

войти в него не вернулся.

Бродят слухи, что там два солнца — синее и красное, что живут там не-

весть какие чудовища, ненавидящие людей. Но это лишь слухи, с которы-

ми Магистрат тоже борется.

После Великой Беды многие люди заболели неведомыми ранее болез-

нями. Лекарства были бессильны, смелые врачи умирали первыми, лечить

больных стало некому… Страшное было время. Но в конце концов Маги-

страту удалось найти средство против новых болезней, его стали давать

новорожденным, и дети перестали болеть. Со взрослыми было хуже — ле-

карство на них не действовало, были созданы огромные лагеря карантина, из которых мало кто вышел… Дети же перестали болеть. Но одновременно

что то случилось с их глазами — они больше не видели звезд, хотя вообще

то зрение не ухудшалось. Ни объяснить это, ни поправить не удалось.

Магистрат объявил, что это и хорошо. Незачем людям видеть то, что не

приносит никакой пользы, а только смущает умы. Там, на звездах, гнездит-

ся зло, там Старый Мир… зачем нам все это? И еще спросили Советники: хотите ли вы войны и повторения Великой Беды? Те, кому посчастливи-

лось выжить, ответили: нет. Тогда Советники сказали: забудьте же о звез-

дах, от них исходит свет несчастья. Тем более что ваши дети их и не видят.

Дайте им жить спокойно, вашим детям, ведь вы хотите им счастья? Люди

согласились. Само слово «звезды» стало запретным, следить же за небом

никто не решался: на нем лежал отпечаток Беды.

Но ходит по свету сказка, что где то далеко далеко, в самой середине

Неправильного Мира, куда Магистрат не смог добраться, сохранилась одна

ракета. Та самая, последняя… Она ждет, когда придет человек. Откроется

железная дверь… А что будет дальше — не ведомо никому.

— Откуда ты все это знаешь?

Мать усмехнулась.

— Так ли это важно?

— Интересно ведь…

Она встала.

— Нет, слишком большое знание опасно. Старые легенды и так могут

завести тебя дальше, чем в подземелья Ратуши. Если же ты будешь знать

все… Ты сам можешь не выдержать. Впрочем, мы напрасно теряем время.

Мать подошла к печи, пристально поглядела на нее, что то вспомнила.

Потом взяла большой хлебный нож и с размаха воткнула его между кирпи-

чами. Сильно надавливая на рукоятку, обвела ножом один из кирпичей и, пачкаясь в известке и глине, вынула его.

Тайлон с изумлением смотрел на нее — никогда раньше не видал в ней

такой решительности и собранности, не мог даже представить…

Вечно согнутая спина распрямилась, исчезли мелкие суетливые движения, она стала как то выше ростом. Даже глаза изменились — из тускло карих

они превратились в золотистые.

Мать сунула руку в образовавшееся отверстие, что то разыскивая там.

— Держи! — она кинула Тайлону сверкнувшую в слабом свете плошки

маленькую металлическую пластинку на тонкой паутинке цепочки.

— Что это?

— Она поможет тебе найти дорогу к цели. Поможет не заблудиться, когда пойдешь по Неправильному Миру.

— Но я туда не собираюсь!

— Ты уже выбрал свою дорогу, видящим звезды нет места в этом мире.

— Это амулет? — уважительно глядя на пластинку, спросил Тайлон.

— Амулет? — Мать звонко рассмеялась. И смех у нее переменился! —

Прости. Я не подумала, что тебе предстоит еще многому научиться. Но ты

сможешь, ты у меня способный, — с внезапно прорвавшейся гордостью

добавила она. — Недаром Магистрат так жаждет с тобой познакомиться.

И она недобро прищурилась.

Тайлон, удивленный тем, что пластинка почти ничего не весит, осмотрел ее и увидел крохотную защелку.

Шкатулка! Но такой искусной и тонкой работы он еще никогда не видел.

Пораженный внезапной догадкой, он шепотом спросил:

— Это оттуда? Из Старого Мира?

— Да.

— Но ведь…

— Не повторяй чужих глупостей, — остановила его мать. — Я доста-

точно наслушалась их… Вещи сами по себе не злы и не добры, они просто

вещи — не более того. Все зависит от человека, владеющего ими. Заявить, что красивые, изящные вещи — порождение зла, мог только больной.

Только ненормальный мог заявить, что жить плохо — лучше, чем жить

хорошо! — Она кинула Тайлону теплую куртку. — Поспеши.

— Но я нигде не бывал, кроме нашего леса!

— Не потеряешься. Я же говорила, что лекарство избавило людей не

только от болезней. Слишком много оно взяло в обмен на возможность

жить спокойно, и еще не известно, так ли обязательно это было…

Догадка сверкнула в голове Тайлона.

— Так мне… мне не давали этого… лекарства?

— Не кричи об этом на каждом перекрестке.

Внезапный шорох и бряканье заставили их резко по-вернуться. Увидев, что именно их напугало, они невольно вздохнули с облегчением — это

был всего лишь Крошка Енот. Ему надоело валяться — или же он просто

выспался. Но, решив немного перекусить, он принялся действовать само-

стоятельно: забрался на стол и сейчас, брезгливо отряхивая лапки, сидел с

самым невинным видом, рядом с молочной лужей. Вздыхая, он укоризнен-

но поглядывал на опрокинутую кружку, явно не понимая, с чего бы это она

упала, ведь лакал он очень аккуратно!

— Мама, а можно я Крошку возьму с собой?

Крошка Енот обрадованно пискнул — ругать его, похоже, не собира-

лись. Спрыгнул со стола, шариком подкатился к Тайлону и, ловко цепляясь

за одежду, мигом влез на руки.

— Ладно, — согласилась мать. — Может быть, он даже поможет тебе

когда нибудь.

— Обязательно поможет!

— Тут немного еды, — она подала Тайлону мешок. По-колебавшись, про-

тянула массивный нож в потертых кожаных ножнах, раньше Тайлон его

не видел. — Возьми. Он тебе тоже пригодится, хотя и не желаю я этого. А

теперь — прощай.

Тайлон ожидал, что она обнимет его, может быть, даже всплакнет на про-

щание.

мать лишь на секунду прижала его к себе и сразу резко оттолкнула.

— Иди, тебе нужно спешить, мы потеряли много времени. Обо мне не

беспокойся. Когда найдешь ракету — поймешь, что делать дальше.

Еще не вполне осознав происшедшее — как то слишком скоропали-

тельно все получилось, — Тайлон медленно шел по единственной улице

деревни. Старые, покосившиеся домики, крышами почти упирающиеся

в землю — как бы стремясь закопаться, сделаться незаметнее… Деревья, плотно обступившие их… Придется ли ему еще раз увидеть все это?

Впрочем, Крошка Енот, бежавший рядом, не разделял его грустных

мыслей. Он то и дело с радостным воплем кидался в густую траву за

шуршащими там мышами и вообще пребывал в отличном настроении.

Приятная ночная прогулка вместе с лучшим другом — много ли нужно для

полного счастья?

Когда они проходили мимо дома старосты, Крошка взлетел на крыльцо

— единственное в деревне — и, задрав хвост, отомстил за обиду.

— Хулиган, — беззлобно ругнулся Тайлон.

Но Крошка Енот и ухом не повел.

Вскоре они миновали последние дома. Узенькая тропинка поворачивала

вправо, к плантации пшеничных деревьев. Тайлон решительно зашагал

прямо. Ни разу он еще не уходил ночью в лес — походы к старому дубу не

в счет, ведь это было совсем рядом с домом. Но в просвете между дере-

вьями, едва различимая среди их черных разлапистых силуэтов, мелькала

маленькая золотая точка — Крупинка Солнца.

Тайлон оглянулся в последний раз. В неверном, обманчивом ночном

свете деревня выглядела почти красиво. Он вскинул мешок на плечо и

решительно двинулся по пути, указанному звездой. Крошка Енот недоу-

менно закрутился на месте — уходить слишком далеко от вкусной каши

явно не было им предусмотрено. Но Тайлон не возвращался, и Крошка, недовольно тявкнув, бросился вдогонку.

Ходить помногу Тайлон не привык — жизнь в деревне не требовала это-

го, и, несмотря на наставления матери, за первую ночь он прошел гораздо

меньше, чем хотелось бы. Хорошо еще, что звезда не подвела: почти сразу

за околицей он натолкнулся на неизвестную тропинку. А вдобавок, если

признаться честно, он никак не мог справиться со страхом. Ночной лес

казался ему жутким и полным опасностей. Тайлон постоянно вздрагивал и

останавливался, видя за каждым деревом чудовищ…

Рассвело. Но и днем лес не стал приветливее. Он резко изменился и совсем

не напоминал тот, что рос вокруг деревни. Высокие сосны сменились при-

земистыми, седыми от старости елями, мохнатые лапы которых

в непроницаемую колючую стену. С потрескавшихся стволов свисали

длинные блекло серые полосы мха, тонкого и непрочного. Тайлону мере-

щилось, что стадо исполинских пауков заплело весь лес своими сетями, подкарауливая таких вот одиноких путников. И хвоя имела какой то нездо-

ровый, ядовитый оттенок… Главное же, на что обратил внимание Тайлон,

— в лесу царила полная тишина. Не было слышно ни птичьих голосов, ни

легкомысленного цоканья белки, ни деловитого стукотка дятла. Ничего. Ни

единого звука!

Хотя стояла середина лета, земля была по осеннему грязно рыжей от

покрывавшей ее перепрелой хвои. Плотный, вязкий, удушающий запах

чего то нечистого висел в воздухе, застывшем и неподвижном. Проходя

мимо угрюмо следящих за ним деревьев, Тайлон невольно прибавлял шаг, то и дело переходя на бег. Этот неровный ритм вконец измотал его, он

брел, задыхаясь и вытирая пот, часто останавливался, но, подгоняемый

неясной тревогой, шел дальше.

Даже Крошка Енот, сначала любопытным челноком сновавший по

сторонам, теперь притих и все чаще жался к ногам Тайлона. Путешествие

совсем перестало ему нравиться, он жалобно скулил, убеждая друга вер-

нуться домой, где им сразу нальют молока.

Сколько они прошли — Тайлон не знал. Видя, что солнце уже переста-

ло цепляться за верхушки елей, мокрый, как мышь, и смертельно устав-

ший, он предложил:

— Ну что, остановимся?

Крошка Енот мгновенно выразил живейшее согласие, показывая, что

пройдено более чем достаточно.

— Но ведь мама велела идти как можно быстрее и не задерживаться!

Нет, идти быстрее Крошка Енот решительно не мог. Он демонстратив-

но лег поперек тропинки. Собственно, тропинкой назвать ее можно было

лишь с большой натяжкой — так, едва заметный просвет между деревья-

ми, где опавшая хвоя была слегка притоптана. Кем? Тайлон не знал этого

и не стремился узнать, потому что мысли приходили такие, что рука сама

начинала нащупывать рукоять ножа. Но больше всего хотелось повернуть-

ся и бежать…

Крошка же вообще не хотел двигаться. Он вытянул лапки, закрыл глаза

и вывалил язык, показывая, что скорее умрет, чем сделает еще хоть один

шаг.

— Маленький лентяй, — упрекнул его Тайлон. — У тебя четыре ноги, а

у меня всего лишь две. Это мне надо бы лежать здесь, а не тебе!

Крошка Енот приоткрыл правый глаз, слабо вильнул хвостом.

— Ладно, остановимся. Но если попадем в беду, то лишь из за твоей

лени, симулянт! Ты меня уговорил, давай только отойдем в сторону, не

сидеть же прямо посреди дороги.

Крошка Енот моментально оказался на ногах и нырнул под ветви

ближайшей ели. Тайлон заколебался — в чаще могли ждать любые неожи-

данности. Но выбора не было. Он попробовал пройти вслед за приятелем, сразу запутался в колючей плетенке и, поглаживая исколотое лицо, отсту-

пил. Пришлось опуститься на четвереньки — продвигаться иначе было

просто невозможно. Крошка, однако, не совладал со своей ленью — Тай-

лон натолкнулся на него у ствола первой же ели. Он сидел, обернув хвост

вокруг лап, и выжидающе облизывался.

— Может, отойдем подальше?

Крошка Енот энергично замотал головой.

— Ты считаешь, достаточно? Нас не заметят?

Да, Крошка считал именно так. И еще он считал, что наступило самое

время подкрепиться, а потому выразительно поглядывал на мешок.

— Смотри, второй раз я слушаюсь тебя. Но если с нами что нибудь

случится — тебе отвечать!

Крошка Енот был согласен взять на себя любую вину — только дайте же

ему перекусить. И побыстрее!

Тайлон опустился на толстый ковер сухой хвои рядом с другом, с

наслаждением вытянул гудящие ноги и снял мешок. Крошка Енот сразу

сунулся туда.

— Брысь, обжора! — отогнал его Тайлон. — Ты, на-верное, вообража-

ешь, что мы наедимся вволю?

Крошка против этого совершенно не возражал.

— Как бы не так! Неизвестно, сколько нам придется идти, надо эконо-

мить продукты.

Мордочка Крошки при этих словах огорченно вытянулась, он даже всх-

липнул от жалости к самому себе. Экономить еду! Кошмар! Да как можно

придумать такое…

Тайлон развязал мешок, но первое, что попалось ему в руки, была та

самая плоская шкатулка.

— Давай ка посмотрим, что там.

Спору нет, Крошка тоже был не против. Особенно если там лежит что

нибудь вкусненькое. А если нет — то сначала лучше бы перекусить, всему

свое время. Шкатулка никуда не денется.

— Нет, — решил Тайлон. — Я тебя два раза послушался, теперь твоя

очередь.

Нащупав крошечную защелку, он подцепил ее ногтем. Тихо звякнув, крышка откинулась. Внутри лежали две вещи — свернутый лист, который

Тайлон принял сначала за бумажный, и тонкая металлическая пластинка со

сложными фигурными вырезами. Тайлон осторожно достал лист, опасаясь, что тот рассыплется у него в руках. Развернув его, от неожиданности чуть

не вскрикнул.

Лист светился!

Под елью было достаточно темно, и это бросалось в глаза. На листе ярки-

ми красками были нанесены какие то непонятные зеленые, коричневые, голубые пятна, линии, точки. Тонкие прямые черные линии пересекали

лист от края до края, образуя ровную сетку. И краски светились! Не очень

ярко, но ровным, насыщенным цветом.

Тайлон с опаской потрогал лист. Он был холодным и гладким, на ощупь не

был похож ни на бумагу, ни на холст, ни вообще на что либо знакомое. Это

было… Это был… Он был такой же непонятный и таинственный, как сам

Старый Мир, которому этот лист принадлежал.

На Крошку чудеса не произвели ни малейшего впечат-ления. Он по-

нюхал лист, лизнул его и, разочарованный, отвернулся. Для Крошки

Енота все вещи делились на две категории: съедобные и

бесполезные. Эта была бесполезной.

Тайлон пригляделся повнимательней. Что то ему этот лист все таки

напоминал. Но что? Возникло странное ощущение, будто он продирается

сквозь завесу толстой липкой паутины. Она обвивается вокруг ног, цепля-

ется за руки, хватает за одежду, держит, не пускает… Тайлон рвется из

последних сил, чувствуя, что нужно напрячься еще чуть чуть, и преграда

лопнет. Но сил уже нет… Перед глазами вдруг все поплыло, голова закру-

жилась, и Тайлон, потеряв сознание, мягко осел на землю.

В себя он пришел от какого то вороватого шороха. Приподнявшись на

локтях, с трудом различил в сгустившемся сумраке шевелящийся и вздра-

гивающий мешок. Он даже не успел удивиться, так как сразу заметил по-

дергивающийся черно белый хвост, торчащий из мешка. Хмыкнув, Тайлон

схватил этот хвост и дернул. Истерически взвизгнув, из мешка вылетел

Крошка Енот и закачался в поднятой руке.

— Ах ты, воришка!

Крошка, на всякий случай зажмурившись, поспешно дожевывал ветчину.

— За это завтра ты будешь у меня поститься! Я еще посмотрю, сколько

ты слопал, может быть, заставлю поголодать и подольше.

Крошка Енот висел вниз головой с видом полной покорности и искрен-

него раскаяния, что, впрочем, не помешало ему доесть ветчину. Тайлон

разжал кулак, и Крошка тяжело шлепнулся на землю. Поняв, что трепки не

будет, он привычно заскулил, жалуясь.

— Отстань, подлиза! — раздраженно сказал Тайлон. — Сожрал полови-

ну наших запасов — и еще недоволен! Проглот несчастный!

Действительно, ущерб ветчине был нанесен серьезный. Наскоро пере-

кусив и напившись воды из найденной в мешке фляги — мама позаботи-

лась обо всем! — Тайлон положил обратно в шкатулку таинственный лист

и пластинку, которую решил рассмотреть повнимательнее завтра. Сейчас

он хотел только одного — выспаться.

— Ну, давай укладываться, расхититель, — обратился Тайлон к прияте-

лю, вытянулся во весь рост и поплотнее запахнул воротник куртки, хотя от

прелой хвои исходило приятное тепло.

Крошка Енот моментально прыгнул ему на грудь, немного поерзал, сво-

рачиваясь клубочком, и вскоре засопел, уткнувшись носом в собственный

хвост. Тайлон еще какое то время крепился, убеждая себя, что нужно быть

настороже, но усталость, сладковатый аромат гниения и тишина сморили

его. Последней мыслью было: как там дома, как мама?

Проснулся Тайлон от того, что кто то осторожно тере-бил его за ухо. Тай-

лон завозился, забормотал что то спросонья — и почувствовал, как

маленькая лапка зажимает ему рот. Протирая глаза, сел. Крошка Енот, а это

он разбудил Тайлона, испуганно ежился, прижимаясь к нему.

Было еще темно, но первые робкие лучики света уже начинали проби-

ваться сквозь полог ветвей. Тайлон сразу понял, что встревожило Крошку,

— в привычной тяжелой тишине раздавались какие то непонятные звуки.

Он замер, затаив дыхание, прислушался.

Чьи то шаги… Звяканье железа…

Тайлон прижался к стволу, пожалев, что вчера поленился отойти подальше

от тропинки.

Звуки приближались.

Внезапно на тропинке, Тайлону показалось, буквально у него перед носом, возникли большие грязные сапоги со шпорами, плывущие по воздуху. Он

сунул кулак в рот, чтобы не закричать, но, приглядевшись, понял, что это

всадник. Черную шерсть лошади он в сумраке не заметил.

Лошадь медленно ступала, зарываясь копытами в толстый ковер, усти-

лавший землю и скрадывавший звуки. Теперь то Тайлон понял, почему

ему казалось, будто звуки доносятся издалека — лес очень сильно глушил

их. Всадник когда был совсем рядом, его храп доносился совершенно

отчетливо.

Лошадь сделала еще несколько шагов и остановилась, шумно дыша.

Звякнули колечки сбруи, до Тайлона долетел новый приступ храпа.

Вслед за первым на тропинке показался второй всад-ник, точнее, вто-

рые сапоги. Большего из своего убежища Тайлон не видел. Да и не очень

стремился увидеть, справедливо полагая, что так оно спокойнее.

— Что там? — брюзгливо спросил из темноты кто то невидимый.

— Гарт уснул, — с довольным хохотком сообщил вто-рой всадник, остано-

вившийся прямо напротив Тайлона.

— Разбуди, — приказал голос из темноты, принадлежащий, видимо, начальнику.

Второй всадник тронул свою лошадь, послышался звучный удар, испу-

ганный вскрик.

— А?! Что?! Кто?!

Грубый смех.

— Дрыхнуть надо поменьше, чучело!

— Я тебе это припомню, Явил, — мстительно пообещал бесцеремонно

разбуженный Гарт.

— Постараюсь не забыть!

Мимо Тайлона прошла третья лошадь, четвертая…

— Проклятый мальчишка, — снова раздался брюзгливый голос. — Я

падаю от усталости.

— Ничего, капитан. Поймаем его — отоспитесь за все, — пообещал

ехавший следом.

Капитан гулко зевнул, было слышно, как он шлепает себя по щекам.

— Еще немного — и я усну, как Гарт. Вторые сутки в седле. А тут ночь

эта… Едешь и думаешь, как бы глаза не выколоть о сучья. Проклятая ночь, поганый мальчишка, мерзкий лес…

Тайлон присмотрелся повнимательней и различил тяжелый боевой арба-

лет, притороченный к седлу. Стражники из Города! Значит, мама говорила

правду, им действительно так важно поймать его, Тайлона. Даже капитан

стражи?! Тайлон не мог припомнить, чтобы к ним в деревушке наведывал-

ся кто либо важнее гонца Магистрата, а здесь…

— Вперед! — приказал шестой человек, ехавший последним.

Но кто смеет приказывать капитану?

— Лошади шатаются. Скоро они просто откажутся идти.

— Вперед! Кончится лес — тогда и отдохнем. На рав-нине он от нас не

скроется. Но мы не должны дать ему лишней форы. Две ночи и вчерашний

день — достаточно и этого.

Капитан смачно сплюнул и от души выругался.

— Ничего, поймаем — отведу душу.

— Не переусердствуйте! Мальчишка нужен Магистра-ту.

— Но я не собираюсь убивать его.

— Нужен целым, не забывайте!

— Вас не поймешь, советник. Все равно ведь сожжете. Так не один ли

черт, каким он попадет к вам?

Советник?! Тайлон снова чуть не вскрикнул. Вот это да! Советник Маги-

страта! Тайлон на мгновение почувствовал прилив гордости: ведь все это

из за него! Но потом вспомнил последние слова капитана и похолодел.

«Все равно сожжете»?!

Про аутодафе в деревне если и рассказывали, то лишь шепотом, на ухо, опасливо озираясь. Если потом спросишь человека, он отведет глаза и про-

мямлит, что ничего не знает, ничего не слышал, ничего не видел, ничего

не говорил. Дел Магистрата касаться опасались. «Зло способен побороть

только огонь!» Страшное правило, применявшееся крайне редко, гонцы

Магистрата специально приезжали сообщить о таких случаях… Но дей-

ствовало оно неукоснительно.

— А вы и не пытайтесь понять, капитан. Магистрат велик и мудр, он

знает, что делает.

Капитан раздраженно дернул поводья, его лошадь нервно затанцевала

на месте.

— Слушайте, советник, а не могли мы обогнать мальчишку? Плетется

сейчас где нибудь далеко позади нас. Или вообще лежит под соседним

деревом и слушает, как мы с вами беседуем. Слезть, что ли, посмотреть?

Тайлон сжался в комочек, готовясь скользнуть дальше в чащу. Стран-

ное дело, он почти совсем перестал бояться. На лошадях им с тропинки

не сойти, застрянут на первом же шагу. Значит, никакого преимущества у

них не будет. Скорее шансы будут на его стороне — он меньше, ему легче

пробираться между деревьями.

— Бросьте свои шуточки, капитан.

— А что, вполне может быть, что он здесь.

— Может — не может… Охота связываться с колючками… Да и не

дурак же он, бежал небось как ошпаренный все это время. Ведь ему в

Неправильный Мир нужно попасть обязательно раньше нас. А равнины

ему не миновать, там и поймаем. Впрочем, если хотите щеголять потом с

изодранной физиономией — не смею вам препятствовать. Лезьте. Только

пропустите меня вперед, я не буду вас ждать.

Капитан снова выругался.

— Хватит, — резко оборвал его советник. — На этой тропе мы не смо-

жем догнать стражников, если задержимся еще. А мне не хочется ехать

одному по лесу.

— Мне тоже, — согласился капитан.

— Тогда вперед.

Капитан хлестнул лошадь, и та неуклюжим галопом пошла вслед за

скрывшимися стражниками.

Тайлон, в котором любопытство пересилило наконец осторожность, высунулся из за ствола и даже рискнул отвести в сторону ветку, мешавшую

ему смотреть. Но, кроме неясной серой тени, скользнувшей по тропинке, различить ничего не смог.

— Ладно, — мирно сказал он, щелкнув по носу все еще дрожавше-

го Крошку Енота. — Посмотрим на советника в следующий раз. Еще

встретимся, я это чувствую. — И сокрушенно добавил: — Хотя мне этого

совсем не хочется.

— Что мы теперь будем делать? — спросил Тайлон Крошку Енота после

завтрака.

Тот облизнулся и поправил бакенбарды. Снова облизнулся, прозрачно

намекая, что самое лучшее — это продолжить еду.

— Нет, хватит. Ты наелся на три дня вперед. — На мордочке Крошки

Енота отразилось такое смятение, что Тайлон, не выдержав, рассмеялся. —

Скажи лучше, куда пойдем? Ведь они ждут нас на опушке. А может быть, даже подкарауливают где нибудь на тропе. — Тайлон пощекотал горлышко

Крошке Еноту. — Но идти надо.

Крошка фыркнул и шумно почесался. Идти или оставаться на месте —

ему было безразлично. Лишь бы вместе с Тайлоном.

Тайлон задумался. Потом снова полез в мешок. Крошка Енот встрепе-

нулся было, решив, что сейчас они займутся приятным и полезным для

здоровья делом. Увидев, что Тайлон достает всего лишь невкусно пахну-

щую железку, разочарованно отвернулся.

Открыв шкатулку, Тайлон расправил загадочный лист. Днем он не

казался ни таинственным, ни колдовским. Тайлон напряженно смотрел на

него, пытаясь разгадать смысл непонятных рисунков, которые чуть мерца-

ли, переливаясь, и казались живыми. Было в них что то знакомое… Тайлон

вспомнил мамины слова, что шкатулка поможет ему найти дорогу. Помо-

жет. Только как? Снова перед глазами все поплыло, закружилось, в висках

застучали сотни крошечных молоточков. Тайлон почувствовал, что прова-

ливается куда то, летит…

Он зажмурился и обхватил голову руками.

Перед мысленным взором медленно поползли огненные буквы.

Карта… Карта!

Теперь он знает, что делать. Решительно, словно всю жизнь только этим

и занимался, он разложил ее на земле, чуть повернул. Откуда то в памя-

ти всплыли слова «ориентировать по азимуту». Что это такое, Тайлон не

знал, но был уверен, что поступает правильно. Ладно, если это называется

именно так, будем ориентировать по азимуту. Крошка Енот, заинтересовав-

шись, подполз поближе. Но для него карта была бесполезной.

— Глупыш, — потрепал его по загривку Тайлон.

Крошка Енот обиженно чихнул.

— Ладно, ладно. Я пошутил. Ты у меня хороший, умница. Что бы я без

тебя делал? А ведь я до сих пор не поблагодарил тебя, ты очень вовремя

предупредил меня ночью. Спасибо.

Крошка Енот потерся мордочкой о щеку Тайлона и сел рядом, страшно

довольный.

— Сейчас мы с тобой сидим и дрожим от страха вот здесь, — палец

Тайлона уперся в змеящуюся по зеленому полю прерывистую черную

полосу. — Вот наша тропа, а вот здесь мы. Что же это значит? Это зна-

чит, что нам надо идти по тропе не до опушки, — палец скользнул к тому

месту, где зеленый цвет сменялся бледно коричневым, — а всего лишь

досюда. — Тайлон ногтем подчеркнул место, где черный пунктир раздва-

ивался. — Про вторую тропу они не знают, и ждать на ней нас не будут.

А на равнину она выходит достаточно далеко от первой. Спрячемся как

нибудь.

Тайлон сложил карту, спрятал в шкатулку, а ее убрал в мешок.

— Господин советник умный человек, но он учел не все. Иногда лиш-

ние знания очень полезны, хотя он наверняка думает иначе.

Тайлон чуть удивился, что смеет так говорить о советнике Магистрата.

Механически удивился, как бы по обязанности.

— Однако кроме умного советника там есть еще глупый капитан, от

которого можно ждать любой пакости. Не желаешь ли, приятель, прогу-

ляться, посмотреть, не поджидает ли нас впереди засада?

Нет, Крошке Еноту не хотелось.

— Пойми, у нас нет другого выхода. Мне снова нужна твоя помощь, Крошка. Ты ведь смелый, иначе остался бы дома, у печки. — Крошка Енот

приосанился, чувствовать себя смелым ему нравилось. — Ты должен идти

первым, ты маленький, тебе легче прятаться. И если увидишь кого нибудь, предупреди меня.

Крошка Енот лизнул Тайлона в щеку, высунулся из под ели, насторо-

женно поводя носиком. Потом неслышной тенью скользнул наружу.

Лес кончился внезапно, хотя Тайлон и ждал этого. Вы-рвавшись из ко-

лючих зарослей шиповника, они с Крошкой Енотом оказались вдруг на

открытом пространстве. Перед ними лежала слегка всхолмленная равнина, заросшая высокой травой, расцвеченная пестрыми мазками диковинных

цветов. Солнце, стоявшее прямо над головой, светило так ярко, что щури-

лись глаза, привыкшие к полумраку мертвого леса.

— Как красиво, — прошептал Тайлон. Крошка был с ним совершенно

согласен.

Но они всю жизнь провели в лесу и впервые видели так много пустого

места. Ведь не сравнивать же с этой равниной маленькие полянки? И Тай-

лон невольно попятился к такому родному и привычному лесу. На равнине

он чувствовал себя голым и беззащитным: постоянно казалось, будто на

него смотрят чьи то недобрые глаза, в памяти — вставали тяжелые арбале-

ты с толстыми стальными тетивами.

Крошка Енот, напротив, пришел в полный восторг и с радостным пи-

ском гонялся за перепархивающими с цветка на цветок бабочками.

Тайлон присмотрелся повнимательней. Вдалеке, среди зеленых холмов, стелилась узкая коричневая ленточка дороги, которая, как он понял, была

продолжением старой тропинки. Приставив ладонь козырьком ко лбу, чтобы прикрыть глаза от солнца, он с трудом различил шесть крошечных

точек, ползущих по дороге, далеко далеко, там, где холмы незаметно пере-

ходили в серо голубую линию горизонта.

Тайлон довольно усмехнулся. Они решили, что беглец опередил их, и сей-

час мчатся вперед, нещадно нахлестывая лошадей.

Он потянулся, раскинув руки и подставляя лицо ласковым солнечным

лучам. Хорошо! Потом снял куртку, рубашку и упал на спину, блаженно

щурясь на солнце. Сквозь полуприкрытые ресницы он различил в голубом

небе маленькую черную точку…

Тайлон и не пытался определить, сколько провалялся, греясь на сол-

нышке. На небе — ни тучки, ласковый ветерок приятно холодит разгоря-

ченное тело… Он просто наслаждался, а спохватился, лишь когда грудь и

руки начало жечь, как огнем. С сожалением посмотрев на покрасневшую

кожу, Тайлон натянул рубашку и свистнул Крошке Еноту.

— Приятель! Не желаете ли прогуляться?!

Пережевывая какой то корешок, Крошка Енот уставил-ся на Тайлона. Тот

махнул ему рукой и, мурлыча что то веселое, зашагал вниз по пологому

склону, крутя над головой снятой курткой.

Вот только не проходило неприятное чувство, что кто то следит за ними, зудело ядовитой занозой.

Тайлон несколько раз останавливался и внимательно осматривался — ни-

кого поблизости не было. Шлемы стражников по прежнему слабо мерцали

на дальних холмах и не приближались. Однажды, правда, рядом с ними

вспыхнул ослепительный отблеск, больно резанувший по глазам, холод-

ное ледяное сверкание, завораживающее и такое же страшное, как взгляд

змеиных глаз. Но это было лишь однажды… А в небе, как соринка в глазу, не отдаляясь и не подходя ближе, плыла черная точка. Она не могла быть

опасной, и Тайлон перестал обращать на нее внимание.

Кажется что то? Мало ли что может показаться, если он впервые в жиз-

ни оторвался от привычной стены деревьев, укрывающей со всех сторон.

Ведь и мертвый лес сначала показался мрачным и угрюмым, однако ужас-

ного не произошло. Сейчас то же самое. Но почему запрещали ходить по

этой тропинке? Ведь здесь так хорошо…

Забыв о недавних страхах и опасениях, Тайлон не спеша шел по мягкой

траве, жалея лишь о том, что провалялся слишком долго под солнцем —

натертая рубашкой кожа горела все сильнее, а раздеться снова было бы

еще хуже. Крошка Енот челноком сновал вокруг, холмы нравились ему

гораздо больше, чем лес. Черно белый полосатый хвост флажком мелькал

то спереди, то сзади, то справа, то слева.

Вдруг в лицо ударил сильный порыв ветра, раздалось басовитое ши-

пение и свист воздуха, рассекаемого исполинскими крыльями. Солнце на

мгновение пропало, скрытое громадной тенью. Тайлон остановился, втя-

нув голову в плечи. Крошка Енот, путаясь в траве, с испуганным писком

бросился к нему, прижался к ногам.

Снова налетел порыв ветра, и в следующий момент перед Тайлоном

возник чей то силуэт. Стоя против солнца, он не сразу разглядел — чей. Но

потом понял — и по коже пробежали холодные мурашки.

Орел. Орел великан!

Огромная, втрое выше Тайлона, птица стояла перед ним, аккуратно скла-

дывая большие крылья. Бросился в глаза длинный тяжелый клюв. Крючко-

ватый, хищный…

Обрывки страшных сказок, запомнившихся в детстве, и еще более

страшных историй, услышанных позднее, закружились в голове. Они были

разными, но сходились в одном. Орел Великан, жуткое порождение Непра-

вильного Мира, изредка прорываясь в обычный мир, съедал всех попав-

шихся…

Орел тем временем наклонил голову, как то несолидно — по куриному, одним глазом — разглядывая путешественников . Деловито пощелкал клю-

вом, переступил с лапы на лапу, выворачивая когтями крупные комья

земли, и посмотрел другим глазом.

- М да. Рассмотрев дело более внимательно, я вынужден признать со

всей откровенностью, что ситуация складывается далеко не столь блестя-

ще, как представлялось на первый, нужно прямо заявить — легкомыслен-

ный взгляд.

Тайлон слабо икнул и опустился на траву, едва не придавив Крошку

Енота. Говорил Орел!

- Тем не менее, приняв во внимание все привходящие обстоятельства, можно все таки предположить, что обед, хотя и не столь сытный, как пред-

полагалось первоначально, состоится.

Слова выскакивали из клюва с едва уловимой задержкой, и Тайлону

казалось, что разговор дается Орлу с большим трудом.

-Какой обед? — машинально спросил он.

Орел солидно откашлялся.

- Давайте мыслить логически. Тогда мы легко придем к единственно пра-

вильному выводу: в данном случае лишь один из присутствующих имеет

основания рассчитывать на более или менее солидный обед. А именно - я.

- Что - я? - не поняв, переспросил Тайлон.

- Как - что? - в свою очередь не понял Орел, увлечен-ный собственным

красноречием.

- А что - как?

Орел замотал головой и нетерпеливо махнул крыльями, опрокинув подняв-

шегося было Тайлона обратно на траву.

— Спокойнее, спокойнее… Давайте вернемся к самому началу логиче-

ской цепочки, начнем, так сказать, с яйца.

— Какого яйца? — снова вмешался Тайлон.

Орел досадливо зажмурился и затопал ногами.

— Ты все время мешаешь мне мыслить логически! Я вынужден за-

метить, что твое поведение не укладывается в рамки правил приличия, которые предписывают внимательно выслушивать собеседника, который

высказывает свои соображения, которые, в свою очередь, могут быть под-

вергнуты обсуждению оппонентом, который обязан излагать свои аргумен-

ты в порядке строгой последовательности, которая…

— Стой стой стой! — замахал руками Тайлон. — Я совершенно пере-

стал понимать. Ты говоришь так умно. Нельзя ли попроще и помедленней?

— Да? — приосанился Орел. — Эх, если бы тебя слышал сейчас зло-

козненный Эскистафелькунгсхольм! Этот мерзкий злопыхатель в своих

гнусных и абсолютно безосновательных выпадах постоянно обвиняет меня

в легковесности и даже, с возмущением должен отметить, мнимой беспоч-

венности суждений.

— Вот это да, — восхищенно прошептал Тайлон.

О Крошке Еноте и говорить не приходилось — он сидел, вытаращив

глаза и свесив розовый язык из открывшегося от удивления рта, совершен-

но забыв о первоначальном испуге. Странно, но и Тайлон совсем перестал

воспринимать Орла как стр рашного хищника, хотя внушительный клюв

назойливо лез в глаза.

— В то же время я с удовлетворением отмечаю, — про-должал Орел,

— что безукоризненная завершенность моих силлогизмов становится

заметной свежему взгляду, не скованному предвзятым мнением, особен-

но априорно негативным, как у неисправимого зложелателя Эскиста-

фелькунгсхольма, закосневшего в неизлечимой желчности и не видящего

решительно ничего далее своего противного крючковатого носа, с первой

же минуты.

Орел гордо вскинул клюв.

- Очень хорошо, - сказал Тайлон, поднимаясь. - Просто великолепно. Я

чрезвычайно польщен, что удостоился чести побеседовать со столь образо-

ванной и мудрой птицей, - нужные слова сами выскакивали из памяти,

, — Но сейчас, к величайшему сожалению, неотложные дела настоятельно

побуждают меня удалиться.

— Да да, разумеется, — автоматически ответил Орел, слегка кланя-

ясь. — Не смею вам препятствовать, хотя с немалым огорчением лишаюсь

вашего исключительно приятного общества.

Тайлон дернул за шкирку совсем обалдевшего Крошку Енота и начал

медленно отступать к не столь уж далекому лесу. Орел, грустно прикрыв

глаза, следил за ним без всякого выражения. Но вдруг спохватился.

— Нет, па азвольте! А обед?!

Одним прыжком, чуть шевельнув крыльями, он снова оказался перед Тай-

лоном, закрывая ему дорогу.

— Позвольте опять потревожить вас. Мне крайне жаль причинять вам

неудобства, но, смею вас уверить, это кратковременное явление не будет

служить для вас источником неприятных воспоминаний. Дело в том, —

Орел немного засмущался, — что я намерен вас съесть.

Тайлон посмотрел на него снизу вверх.

— А зачем?

— А а… — Орел явно растерялся. — Э э… Мне так хочется.

— Но это логически необоснованно.

Орел расправил крылья, как бы пожимая плечами.

— Должен с сожалением признаться, что над таким аспектом данной

проблемы я до сих пор не задумывался. — Он замолчал, от смущения

перебирая клювом перья под мышкой. — Но я ведь в некотором роде не-

ловко, конечно, в этом признаваться, однако объективная истина для меня

всегда была дороже всего на свете, я где то, знаете ли, хищник.

Тайлон, полностью успокоившись, назидательно погрозил Орлу паль-

цем.

— Но прежде всего вы мыслящее существо!

— Разумеется, — выпятил грудь Орел.

— Из этого следует совершенно естественный вывод: достойно ли суще-

ства, почитающего себя мыслящим, слепо идти на поводу у низменных

инстинктов, не пытаясь даже подвести под них логическую базу?

— Разумеется, нет, — сразу согласился Орел.

— Тогда до свидания, — поклонился Тайлон.

— Нет, па азвольте! — снова возопил Орел. — Должен я пообедать или

нет?!

— Если это будет логически обосновано. Потому что из всего вышеиз-

ложенного с неопровержимой ясностью следует, что поддержание жизне-

деятельности, каковая является постоянным и совершенно неотъемлемым

признаком и, более того, абсолютно обязательным условием…

— Пе ре кра ти те! — затопал лапами Орел. — Пе ре стань те!

Он опустился на землю, судорожно отдуваясь и встопорщив перья.

— Есть хочу! — жалобно сообщил он.

— Это прекрасно, но при чем тут я? — холодно спросил Тайлон. — Да-

вайте мыслить логически…

Продолжить ему не удалось. Глаза Орла подернулись белесоватыми

пленками, голова бессильно упала, стукнув клювом о камень.

— Вот тебе раз, — удивился Тайлон. — Неужели я его до смерти заго-

ворил? Ведь только только во вкус вошел. Крошка…

Он обернулся, разыскивая Крошку Енота. Тот сидел на задних лапах, мерно раскачиваясь и бессмысленно глядя остекленевшими глазами прямо

перед собой. Тайлон, встревожившись, подергал его за усы. Крошка Енот

очнулся, ошалело крутя головой, тяжело задышал.

— Пошли ка побыстрее, пока он не очнулся, — предложил Тайлон, но

тут же остановил бросившегося валкой рысью Крошку Енота. — Постой, постой…

Он подошел к лежащему без чувств Орлу, взъерошил перья на груди и с

удовлетворением отметил: живой.

Похлопал Орла по щекам. Приоткрылся мутный глаз со слезой.

— Уже? — слабым хриплым голосом спросил Орел.

— Уже, уже, — успокоил Тайлон и намеренно грубо продолжил: —

Жрать хочешь?

— Да, — выдохнул Орел.

— Тогда смотри. — Упираясь обеими руками в холодный клюв, Тайлон

с трудом повернул огромную голову.

— Вижу, — послушно согласился Орел.

— Целых шесть лошадей! Совершенно не мыслящих и не строящих

никаких силлогизмов по первой фигуре, что абсолютно адекватно…

Глаза Орла опять закатились.

— Надо же, — с досадой произнес Тайлон. — Хищник, а какая слабая

нервная система. Стыдно.

Он дунул Орлу в ноздри. Тот, постанывая от натуги, упираясь крыльями в

землю, кое как поднялся.

— Я с неизбывным удовольствием буду вспоминать нашу встречу, —

полузадушенным шепотом вымолвил он. — Но, если мыслить логиче-

ски… Век бы тебя не видел! — энергично, с чувством закончил Орел.

Тайлон беззвучно хихикнул.

Орел несколько раз, пробуя, неуверенно взмахнул крыльями, потом

подпрыгнул и полетел.

— Мы еще встретимся, — донеслось сверху.

— Ты с ним хочешь встретиться? — спросил Тайлон Крошку Енота. —

Вот и я не хочу… Ладно, двинулись. А то смотри, солнце уже садится, а

впереди болото. Но все равно кое кому я не завидую…

Низкие серые тучи, подгоняемые сильным ветром, стремительно нес-

лись на Тайлона. Не долетев нескольких десятков шагов, натыкались на

невидимую преграду и взлетали вверх чудовищным фонтаном. Рваные

клочья поднимались высоко в небо, скрываясь из глаз, так что Тайлону

казалось, будто перед ним колеблется диковинный плотный занавес, за

которым скрывается вход в Неправильный Мир. Мелкий и на вид очень

противный дождь косой сеткой стелился ниже туч.

То, что Тайлону все таки удалось различить, бодрости не внушало. Низ-

кие чахлые кустики перемежались пучками такой же чахлой травы, желтой

и поникшей. Мелькали озерца непроницаемо черной воды, подернутые по

краям ржавой плесенью, даже издали вызывавшей дрожь омерзения. Над

озерцами клубился, не поднимаясь, зеленоватый дым или пар. И это была

всего лишь граница Неправильного Мира, по которому Тайлону предстоя-

ло идти.

Он сел, обхватив колени. Попытаться обойти болото? Но карта, с кото-

рой он полностью освоился и знал почти наизусть, показывала, что обход

займет слишком много времени, непозволительно много. Тайлон не знал, есть ли оно у него. Правда, ему удалось отвлечь погоню. Тайлон усмехнул-

ся, представив встречу господина советника с Орлом — слишком проголо-

давшимся, чтобы пускаться в разглагольствования и мыслить логически.

Но кто скажет, что ждет его самого? И если он пойдет вокруг болота, и

если пойдет напрямик… Слишком длинный путь по Неправильному Миру

не может быть безопасным.

А болото… Словно подтверждая его сомнения, одна из луж забурли-

ла, вязкая и тяжелая вода, более всего похожая на липкую черную грязь, заклокотала, как кипящая. По ней пробежали круги, в луже мелькнуло чье

то щупальце, полыхнул дрожащий синеватый огонь…

Усевшись спиной к болоту, Крошка Енот ясно показал, что идти туда

не хочет. Однако этого обжору и трусишку можно было в расчет не прини-

мать. Если пойдет Тайлон, пойдет и он.

Тайлон встал и нехотя подошел к невидимой стене…

Истерически взвизгнув, Крошка Енот метнулся мимо него прямо в

дождь. И в то же мгновение, сухо щелкнув, тяжелая железная стрела вот-

кнулась в сухую землю рядом с Тайлоном, зарывшись по самое перо.

обернулся, инстинктивно присев, и вторая стрела просвистела над головой.

Налетев на стену, она завязла в ней, мерно раскачиваясь и разбрасывая

снопы сверкающих красноватых искр.

Тайлон увидел медленно идущих к нему четверых — только четверых!

— людей. Трое стражников в запыленных, давно потерявших парадный

блеск кольчугах и высокий худой человек в изодранной красной шелковой

мантии.

Тайлон попятился, следя за плотным стражником с замотанной окро-

вавленной тряпкой головой, державшим наготове свой арбалет. Внезапно

стражник вскинул его к плечу, но, каким то шестым чувством уловив это

мгновение, Тайлон стремительно прыгнул в сторону, и новая стрела повис-

ла в воздухе, чуть дрожа.

Один из стражников остановился и, пристегнув к арбалету вертушку, перекосившись и хакая от напряжения, начал натягивать тугой лук. Двое

других продолжали не спеша подходить, подгоняемые требовательными

взмахами руки советника.

Вот и ответ на все вопросы. Мгновенно перестав колебаться, Тайлон

ринулся к болоту. Он пролетел стену, ничего не ощутив, только лицо на

бегу обдало холодным ветром со странным пряным запахом. Тайлон свист-

нул Крошке Еноту, в сомнении и страхе топтавшемуся перед лужей, и с

лихостью, за собой ранее не замечавшейся, прыгнул на поросшую гнилой

осокой кочку.

Словно какой то рычаг щелкнул в нем, отключив все чувства. Снова в

висках застучали знакомые молоточки, и Тайлон превратился в механизм, безошибочно определяющий направление прыжка, силу толчка и место

приземления. Вязкая грязь хищно чавкала и хлюпала под ногами, выпле-

вывая мутные струйки вонючей воды; покрытые скользкой тиной коряги

моментально погружались с бульканьем в черную трясину, но Тайлон уже

летел к следующему островку.

Крошка Енот, плачуще подвизгивая, скакал следом. Пару раз он срывался, но каким то чудом, весь перемазанный противно пахнущей грязью, уве-

шанный нитями мха и водорослей, выбирался на твердую основу и, пища

от ужаса, прыгал дальше.

Наконец Тайлон остановился, переведя дыхание. Мок-рый и жалкий

Крошка Енот, дрожа как в лихорадке, прижался к нему и полез на руки.

Тайлон поднял его, с жалостью глядя на пушистую и шелковистую пре-

жде, а теперь грязную, свалявшуюся шерстку. И зачем он потащил Крошку

с собой? Шепча на ухо другу какие то успокоительные глупости, Тайлон

гладил его, помогая прийти в себя.

Они попали на маленький островок в самом сердце бо-лота. Его глинистая

макушка была похожа на чью то лысину, на ней ничего не росло. Окружав-

шая островок трясина клубилась зеленоватым паром и временами глухо

вздыхала. Только сейчас Тайлон обратил внимание, что дождя нет. Низко

над головой, протяни руку — и дотронешься, летели тучи, хотя ветра Тай-

лон не ощущал. Иногда из болота выползало зеленоватое облако, заволаки-

вая островок, и тогда вокруг разливалось удушливое зловоние.

Тайлон попытался рассмотреть, оторвались ли они от погони, но ничего

кроме стены того же зеленоватого тумана, вливавшегося в тучи и мчавше-

гося вместе с ними, не различил. Пропала даже редкая цепочка пеньков, по

которой они бежали.

С тоской оглядываясь вокруг в поисках какой нибудь дороги, Тайлон

грустно размышлял, что же делать дальше. Дороги не было. А от одной

мысли повторить путь назад начинала кружиться голова. Только сейчас он

понял, что смертельно устал. События последних дней вымотали его пре-

дельно. Не было даже сил испугаться того, что их могло ожидать дальше.

Машинально пошарив в мешке — может, завалялось что съестное — и

ничего не найдя, Тайлон достал шкатулку, а пустой мешок, размахнув-

шись, швырнул в топь. Вода громко плеснула, точно кинул он большой

камень, вверх взлетела струя жемчужно светящегося пара, опоясанная язы-

ками зеленого пламени. Потом все успокоилось, и снова вокруг маленько-

го островка лежало неподвижное, ничего не отражающее черное зеркало.

Посмотрев на Крошку Енота, распластавшегося на земле и спящего

сном праведника, Тайлон расстелил куртку, подтащил поближе сопящего

приятеля и лег.

Проснулся он с отчетливым ощущением, что рядом кто то есть. Не

открывая глаз, Тайлон глубоко вздохнул, делая вид, что спит по прежнему

крепко, и как бы невзначай повернулся на бок, скрывая от чужого взора

ножны. Рука незаметно скользнула вниз, рукоять ножа удобно легла в

ладонь. Тайлон звучно зевнул и почмокал губами, как наслаждающийся

заслуженным отдыхом человек. И стремительно вскочил, поворачиваясь в

ту сторону, где, как он считал, находится противник.

Над островком, лениво покачиваясь, ползли струйки тумана, и… и… и

никого не было. Только Крошка Енот, угревшийся в теплом рукаве куртки, недовольно зевал, намереваясь улечься снова.

За спиной раздался тихий смех, Тайлон молниеносно обернулся. Никого.

Лишь по черной воде поспешно разбегались круги, будто кто то нырнул в

болото.

Левой рукой Тайлон вытер выступившую на лбу испарину.

И опять за спиной прозвучал тоненький смешок. На этот раз Тайлон мед-

ленно повернул голову, не двигаясь с места. И снова никого не увидел.

С трудом уняв начинающие дрожать пальцы, Тайлон спрятал нож в

ножны и сел рядом с преспокойно дрыхнущим Крошкой Енотом.

Пытаться разгадать тайны Неправильного Мира было занятием совер-

шенно бессмысленным. Надо было просто сидеть и ждать.

Снова прозвучал писклявый смешок. Тайлон недовольно поморщился.

— И не надоело? — спросил он.

— А ты драться не будешь? — вопросом на вопрос ответил неизвест-

ный, все еще не показываясь.

— Очень ты мне нужен!

— Ну, смотри, пообещал!

— Ладно, вылезай,

— А мне не надо вылезать, — прозвучало сзади, — я уже здесь.

Тайлон, потягиваясь, встал.

— Но но… ты же обещал, — плаксиво запричитал низенький зеленый

человечек, увешанный водорослями.

— Не трону я тебя, не скули.

— Да да, — недоверчиво протянул человечек. — А ножик во он какой.

Большой. Ты, это… Смотри… Я в случае чего… Этого, как его… Ух как!..

Его глазки сверкнули пронзительным зеленым светом, но Тайлон не

испугался. Ясно было, что человечек сам до смерти перепуган и лишь пы-

тается выглядеть страшным. Поэтому Тайлон спокойно спросил:

— А ты кто такой?

Зеленый человечек застеснялся.

— Кто, кто… Живу я здесь. — Он хлюпнул носом. — Водяной я.

— Водяной? — недоверчиво переспросил Тайлон. — Но ведь они не

такие!

Залившись стыдливым зеленым румянцем — или зеленцом? — челове-

чек потупился и согласился:

— В том то и вся беда…

Через пятнадцать минут Тайлон в деталях знал нехит-рую и грустную

историю Водяного Неудачника. Ему не везло. Не везло всегда и во всем, начиная с того дня, когда его, еще личинку, чуть не перешиб клешней рак

хулиган. Перешибить не перешиб, но что из того получилось — видите

сами. Другие то — ого какие. Попробуй подступись… И ростом, и ста-

тью… Выделили ему, за ущербностью, самое скверное болото. Тут на дне

ключи чистые бьют. Ужас. И холодные, от каких ревматизм начинается, слышите — уже кашель получился.

Так что все свое время он тратит, чтобы эту чистую воду заквасить или

протушить. Или протухнуть? Вот и он не знает. А делать надо, иначе спро-

сят, ох, строго спросят. За хлопотами и трудами пропустил недавно через

болото троих людей, так соседи на смех подняли. Недотепой обзывают.

Но, правда, недавно поймал тут одного. Грубый такой, невоспитанный. Ру-

гается, арбалетом размахивает. Нет, чтобы вежливо по-просить, глядишь, и

отпустил бы. Нет, топить не стал, ну его, противно. Стоит в двух шагах от

берега по пояс в болоте и вылезти не может. Долго стоять будет, пока ему

не надоест. Ему — в смысле водяному, а не грубому. И не вытащат, пото-

му как пятками непрочно к дну прирос, укоренился. Вообще все надоело.

Недавно сосед один, бойкий такой, из молодых да ранних, под него копать

начал. В болото наведывается, колдовать мешает. И так то плохо получа-

ется, да еще всякие под руку лезут… И намекает, что не грех бы площадь

уступить, он де такое безобразие здесь разведет — ни пройти, ни проехать

будет. А вот плюну на все, уйду. Не потому, что испугался, а так, свя-зы-

ваться неохота, руки пачкать. Надоело, понимаете — надоело!.. Тайлон

похлопал по пухлому, маслянистому на ощупь плечику.

— Пошли со мной?

— Верно, пошли! — загорелся Водяной. — Только куда?

— Прямо и дальше.

— Да а… А как болото кончится?

— Ты ведь сам хотел уйти.

Водяной почесал в затылке правой рукой, на которой было шесть паль-

цев. Потом левой, украшенной восемью пальцами. Потом поскреб макуш-

ку обеими руками сразу.

— Ладно! Была — не была… Идем.

И он бодро зашагал по воде.

— А ты чего ждешь?

Тайлон молча развел руками.

Водяной звонко шлепнул себя ладошкой по лбу.

— Совсем забыл!

Он три раза щелкнул пальцами правой руки, два раза — левой, и от островка, стремительно разворачиваясь, покатилось что то

вроде коврика. Тайлон поднял куртку со все еще спящим Крошкой

Енотом, подошел к берегу и предусмотрительно попробовал коврик

ногой. От Неудачника можно было ждать чего угодно. Коврик про-

гибался, пружинил, но держал.

— Не веришь, да а?

— Верю, — с сомнением произнес Тайлон.

И они пошли.

Вел их коврик, разматывавшийся дальше по болоту сам собой, без уча-

стия Водяного. Так как пейзаж вокруг не отличался ни живописностью, ни

разнообразием, то они — не считая спавшего Крошку Енота — коротали

время в беседе, сводившейся к монологу Водяного, сетовавшего на пре-

вратности судьбы.

Через некоторое время впереди сквозь зеленый туман замаячило темное

пятно. Коврик резко дернулся к нему, словно учуял конец пути. Тайлон

едва устоял на ногах — успел ухватиться за Водяного, шедшего рядом.

Вскоре они стояли на том же самом островке.

— М да, — сказал Тайлон.

— М да, — согласился Водяной.

На этот раз он поскреб подбородок и снова защелкал пальцами. Опять

от берега начал разматываться коврик, по которому, обуреваемый нехо-

рошими предчувствиями, двинулся Тайлон. Водяной Неудачник, подо-

зрительно озираясь, шлепал по воде рядом. Тайлона сильно мутило от

ужасной вони, извергаемой трясиной, и он почти не следил за дорогой. Но

Водяной мрачнел все больше и больше, и потому Тайлон воспринял как

должное, когда они снова вышли на знакомый островок.

Водяной задумчиво уставился на свои ноги, словно ожидал от них ответа, почему они всякий раз возвращают его к островку. Потом сгрыз три ногтя

на левой руке и два на правой. Это вроде бы помогло, так как он с обрадо-

ванной физиономией захлопал в ладоши. Раз… Раз… Раз два три…

От островка в третий раз побежал коврик. Тайлон, откровенно посмеи-

ваясь, ступил на него. История получалась забавная, если не считать того, что они никак не могли выбраться из топей.

На этот раз Водяной разве только не обнюхивал дорогу. То и дело про-

бовал воду пальчиком, забегал вперед, даже становился на четвереньки, что то пристально разглядывая. Однако пришли они именно туда, откуда

вышли: на островок.

Бросив на землю куртку, чтобы разбудить засоню Крошку, Тайлон ехид-

но поинтересовался:

— И что же дальше?

— Можно попробовать еще разок, — предложил Водяной. — Пойдем

назад…

— А будет толк?

Водяной пожал плечиками.

— Вообще то я полагаю, что это сосед, — пояснил он. — Из этих он…

молодых. Нахальный такой…

— Попробуй с ним договориться.

— Да а… Откуда я знаю, чего он потребует?

Крошка Енот, сонно зевавший и потягивавшийся, вдруг злобно зарычал, ощетинился и оскалил клыки. Тайлон обернулся. Да, вот это был настоя-

щий водяной! Высокий, тоже зеленый. Глаза его полыхали мрачным ба-

гровым огнем, а когда открывался широкий лягушачий рот, в нем сверкали

четыре ряда острейших зубов, и в воздухе плыл удушливый смрад.

— Я же говорил, — застонал Водяной Неудачник. — Я же предупреждал…

Я так и знал, что Молодой явится.

Тот довольно заклокотал.

— Слушай, что тебе надо? — довольно спокойно спросил Тайлон. Он

давно исчерпал свои запасы страха и удивления.

— А ты вообще молчи, — оборвал его Молодой.

— Как знаешь. Мне, вообще то, безразлично.

— И мне тоже все равно, — пискнул Водя-ной Неудачник.

— Цыть! — прикрикнул на него Молодой. — С тобой разговор особый

пойдет. Добро делать вздумал?!

— Но но… Ты это… Не того…

— Посмотрите на этого растяпу! — развеселился Молодой. — Из соб-

ственного болота дороги не знает, а туда же — грозить…

Водяной Неудачник засопел и выпалил:

— Как будто ты дорогу знаешь!

— Я все знаю.

— И человека вывести можешь?

— Могу!

— А слабо!

— А смотри!

Молодой сунул в рот четыре пальца — там поместились бы и еще

десять — и оглушительно свистнул. С металлическим звоном от островка

потянулась широкая дорога, как будто выкованная из пластин вороненого

железа. С лязгом выскакивали неведомо откуда все новые звенья, при-

растали к уже лежащим на воде… Водяной Неудачник украдкой подмиг-

нул Тайлону, и тот, поманив по прежнему взъерошенного Крошку Енота, быстро зашагал по дороге.

Сзади доносились азартные выкрики:

— Нет, а ты кто такой?!

— Да как ты смеешь?!

— А слабо тебе!

— А смотри!

— Только без рук!

— Гляди, рыба бесхвостая!

Тайлон бежал по дороге, гулко звеневшей под ногами, боясь, что она

вдруг исчезнет и он останется плавать в противной черной жиже, лениво

колыхавшейся внизу. Сумеет ли Неудачник продержаться достаточно дол-

го? Крошку Енота, похоже, одолевали те же сомнения, так как он припу-

стил во всю прыть, и когда запыхавшийся Тайлон достиг берега, уже ждал

его, довольно улыбаясь.

Тайлон выскочил на твердую каменистую землю и полной грудью вдох-

нул чистый воздух. Хорошо!..

С тихим хлопком недалеко от него из воды вырвалось зеленое пламя и

возник, недовольно тряся головой, Водяной Неудачник.

— Опять не то получилось, — дуя на обожженные пальцы, сообщил он.

— И так все время. Понимаешь — всегда… — Помолчав, он довольно за-

хихикал: — Нет, но как мы его?.. Все таки кое на что и я способен, правда?

Он, конечно, хороший колдун, спору нет. Но есть у него один маленький, просто крошечный недостаток — дурак!

— Ты молодец, — искренне восхитился Тайлон. — Ловко его обвел.

Огромное тебе спасибо, выручил!

— Чего уж там… — довольно позеленел Водяной.

— Ну так что, пошли?

Водяной сразу поскучнел.

— Да а… Ты хоть знаешь, куда идешь?

— Точно не знаю, — признался Тайлон.

— А меня сманиваешь! Знаю я вас, людей… Безрассудные. Вам то что, а я бессмертный… Неохота пропадать в каком нибудь капкане. Нет, уж

лучше я останусь. Здесь все свое, привычное.

— Но ведь тебе здесь плохо! — удивился Тайлон. — Этот Молодой, он

же тебе покою не даст!

— А, переживем, — тряхнул головой Водя-ной Неудачник. — Старый

враг лучше новых двух. Мало ли кто в дороге встретится.

— Смотри сам, — вздохнул Тайлон. — А то…

— Нет, иди без меня… Ах да, — спохватился Водя-ной. — Чуть не за-

был! — Описав правой рукой круг в воздухе, он выдернул откуда то мешок

Тайлона. — Я тут тебе рыбки приготовил. Копченой.

Тайлон прижал руки к груди.

— Не знаю, как тебя и благодарить.

— Это пока, потом узнаешь, — Водяной Неудачник грустно усмехнул-

ся. — Хоть я и никудышный, но все таки волшебник, немного вижу буду-

щее. А может быть, я и на этот раз ошибаюсь…

Он помахал Тайлону и растаял в зеленом тумане.

Маленький красный крестик на карте был уже совсем рядом. Но то на

карте! На самом же деле до него еще идти и идти…

Тайлон потер гудящие ноги. Крошка Енот старательно вылизывал лапку, начавшую кровоточить — сбил о камни. Сдал, бедняжка. Шерстка сва-

лялась и потускнела, глазки перестали блестеть, усы уныло обвисли. Он, кажется, даже полинял, превратившись из черно белого яркого зверя в

однотонного, пыльно серого прихрамывающего бедолагу. Забыл уже, как

гонялся за бабочками, ковыляет кое как по дороге… Пошатываясь, Крошка

Енот подошел к сидящему Тайлону и без сил сунулся носом ему в руки.

— Устал, маленький… Потерпи еще немножко… Слу-шай, — обрадован-

но предложил Тайлон, удивляясь, как не додумался до этого раньше, —

давай я тебя понесу. Полезай в мешок.

Крошка Енот приоткрыл один глаз и вяло мотнул хво-стом.

— Эх, дурашка, — сказал Тайлон, приподнимая Крошкину мордочку

за бакенбарды. — Зачем ты увязался за мной? Сидел бы в тепле, лакал

молоко…

Крошка Енот слабо улыбнулся.

И они пошли дальше.

Одного Тайлон никак не мог понять. Все рассказы о Неправильном

Мире, которые ему привелось услышать, были удивительно однообразны: кто то кого то ел, кто то кого то мучил… Лились потоки крови, раздавался

хруст костей, истошные вопли. Стаи кровожадных людоедов рыскали в

поисках жертв, в промежутках между кошмарными трапезами сводя счеты

с невиданными чудовищами, столь же хищными, но еще более ужасными.

А тут… Никто никого не ел. Ну, попытались однажды, так и это было

как то не всерьез… У Тайлона не исчезло ощущение нереальности проис-

ходящего. Опасностей особых не было, напротив, все помогали ему — и

Орел, и Водяной. Хотя со стражниками, похоже, они обошлись без лишних

церемоний. Может, и рассказы эти сочиняли стражники? Кому то выгодно, чтобы люди боялись Неправильного Мира.

— Вроде бы нас больше не ожидают никакие непри…

Тайлон, не закончив фразу, остановился посреди дороги с открытым

ртом. Еще бы…

— Это мы, кажется, поспешили, — растерянно проговорил он.

Равнина, простиравшаяся насколько хватало глаз, вдруг вздыбилась

судорожными толчками. В зловещей тишине перед Тайлоном вырастали

могучие горы, отвесные скалы, угрюмые пики, вершины которых уходили

в облака.

Он сделал еще два осторожных шага, и тут тишину разорвал злобный

свист ледяного ветра между голых камней, послышался грохот далеких

лавин, рушащихся с вершин… И снова все стихло.

Тайлон передернул плечами. Неправильный Мир неисчерпаем на фоку-

сы и сюрпризы, не следует обманываться, если дела идут хорошо — это не

надолго.

Тропинка, извиваясь, уходила в глубь горного лабиринта, над которым

возвышались пять особенно высоких пиков. Средний был украшен свер-

кающей на солнце ледяной шапкой. А ведь минуту назад никаких гор и в

помине не было.

— Хороши шуточки, — вздохнул Тайлон.

Крошке Еноту, неисправимому оптимисту, проблем здесь не виделось.

Пожевать есть чего — и ладно. Подумаешь, горы! Не то видывали.

Идти с каждым шагом становилось все труднее, словно они пробива-

лись сквозь мягкую липкую массу, густеющую на глазах. Тайлон не сразу

понял, что они борются со все усиливающимся ветром.

Он медленно брел по ущелью, стены которого вздымались высоко над

головой. Ветер крепчал, уже приходилось закрывать лицо руками, так как

становилось трудно дышать, а из глаз невольно текли слезы. Казалось

странным — не слышать ни единого звука.

Но вот мимо Тайлона просвистела горсть мелких камешков, сорванных

с обрыва. И сразу ветер словно отбросил маску, за которой прятался. В

ушах засвистело и заревело, будто враз заиграли тысячи великанских труб.

В узком ущелье с гладкими, словно полированными стенами шум отда-

вался особенно громко. Зажав уши пальцами, прикрывая лицо локтями и

согнувшись почти вдвое, Тайлон пытался двигаться дальше. С каждым ша-

гом, который ему удавалось сделать, ветер дул еще свирепее. Мерещилось, что его порывы налетают со всех сторон сразу, стремясь поднять Тайлона в

воздух и бросить на острые камни на дне ущелья. Мелкий щебень свистел

вокруг непрерывно, с громкими щелчками ударяясь о скалы. Несколько

камней попали в Тайлона.

Крошка Енот, весивший гораздо меньше, давно был сбит с ног и кувы-

рком полетел к выходу из ущелья. Тайлон рванулся было помочь ему, но

понял, что стоит повернуться — и он сам полетит следом за приятелем.

Поэтому он продолжал пробираться дальше.

Хватаясь за глыбы, вросшие в землю, Тайлон ухитрился поднять голову.

Большие обломки скал, лежавшие на краях ущелья, шевелились и дерга-

лись, как живые, грозя сорваться вниз. Тайлона пробрала дрожь, он по-

плотнее припал к земле и, раздирая в клочья одежду, в кровь сбивая руки, упорно пополз вперед.

Над ним летели уже целые булыжники, один из них с такой силой

хватил Тайлона по спине, что дыхание перехватило, он не сразу пришел в

себя. К счастью, он не разжал побелевших от напряжения пальцев.

Опомнившись, кое как двинулся дальше.

В реве ветра ему чудились чьи то злобные голоса, непрерывно выкри-

кивающие проклятья, истерическое повизгивание, злорадный хохот. Ветер

метался над ним, хватал за руки, пытался оторвать от спасительной земли, бросить на гранитную стену, разбить насмерть.

Впереди послышался неясный гул. Тайлон похолодел — чудовищная

каменная глыба, размерами больше самого высокого дома, медленными

неровными толчками, будто подгоняемая невидимым великаном, ползла

навстречу. Она перекрыла все ущелье от стены до стены, и не было ни-

какой возможности увернуться от нее. Острые зазубренные края глыбы с

противным скрежетом царапали гранит, оставляя на нем глубокие белые

борозды. Если какой нибудь обломок падал на пути глыбы, она с хрустом

дробила его в порошок.

Тайлон замер, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Глыба приближалась, с каждым мгновением двигаясь все быстрее и

увереннее.

И Тайлон решился.

Он вскочил, позволив ветру подхватить себя, и со всех ног помчался

назад, к выходу из ущелья. Камни, коричневые, серые, черные, дергались и

прыгали перед глазами, когда он огромными прыжками несся по тропинке.

У него была только одна забота — не упасть, любой ценой удержаться на

ногах. Если он и не свернет себе шею при падении, встать во второй раз

ветер ему не даст. Он прижмет Тайлона к земле, удержит до тех пор, пока

не подползет этот проклятый камень…

Сумасшедшая гонка продолжалась недолго, постепенно напор ветра

ослабевал, можно уже было не бежать, и Тайлон перешел на шаг. Потом и

вовсе остановился.

Он стоял на том самом месте, где не так давно опро-метчиво заверил

Крошку Енота, что неприятности их больше не ждут. А вот и сам Крошка, запыленный и помятый, сидит с обиженным и одиноким видом… Увидев

возвращающегося Тайлона, он радостно заверещал,

по своему обыкновению кидаясь лизаться.

— Перестань, перестань, — отбивался Тайлон.

Но, посмотрев внимательнее на поцарапанную, сияющую мордочку

друга, ухватил его обеими руками за загривок и прижал к себе, зарывшись

лицом в теплый мех.

— Прости, что я не смог тебе помочь. Нужно было попытаться пройти.

Любой ценой.

Крошка Енот преданно лизнул его в нос, потом, мягко ухватив зубами, дернул за ухо.

— Не сердись!

Крошка больше не сердился, он был просто рад.

Тайлон обернулся. Горы пропали, и до самого горизонта расстилалась

унылая, выжженная солнцем равнина. Но два три шага вперед — и как по

неслышному приказу перед Тайлоном снова выросла исполинская зубчатая

стена. Тайлон нерешительно сделал еще шаг — и услышал предостерегаю-

щий шорох ветра, ощутил его дыхание. И отступил.

— Здесь нас не пропустят, это точно. Но, если верить карте, идти нужно

именно здесь. Вот только как? Похоже, карта о чем то умалчивает.

Тайлон задумался. И снова услышал знакомые молоточки, застучавшие

в висках, тонкое протяжное гудение. Перед его взором начали медленно

проплывать стены ущелья, по которому он недавно летел с такой поспеш-

ностью. Прямо… прямо… теперь направо, мимо глубокой расселины, разрезающей гранитный массив надвое… еще немного вперед… еще…

нет, стоп… Стоп!

В серой гладкой стене у самой земли чернело небольшое пятно. Кто то

словно придвинул изображение к самым глазам, и Тайлон ясно различил

уходящую в глубь горы пещеру. Пещера! Вот путь, который проведет его в

обход Ущелья Ветров…

Тайлон встал. Возвращаться в ущелье ох как не хотелось. До пещеры

еще ползти и ползти. Но выбора не было. Он схватил Крошку Енота и

запихнул его под куртку, чтобы не потерять на этот раз. Крошка протесту-

юще завозился, но Тайлон щелкнул его по макушке.

— Сиди спокойно!

Крошка Енот тявкнул, но царапаться перестал.

И во второй раз Тайлон зашагал по ущелью. Ветер встретил его как

старого знакомого радостным фамильярным свистом и в знак приветствия

запустил несколькими мелкими камнями. Но Тайлон не обратил на него

никакого внимания, его беспокоило лишь одно: не слишком ли далеко про-

двинулась та глыба, не закрыла ли она вход в пещеру.

Внутренний голос не говорил ничего тревожного, и Тайлон, доверившись

ему, как уже делал не раз, быстро шел между обломками, сброшенными на

дно ущелья бушевавшим недавно ураганом.

Ветер снова начал крепчать, но Тайлон уже увидел вход в пещеру и

бросился к нему бегом. Едва он юркнул в расселину, как ветер заревел с

утроенной силой. Но было поздно — добыча ускользнула. Сразу после

входа пещера резко изламывалась, и ветру никак не удавалось прорваться

внутрь.

— Вот так, — удовлетворенно сказал Тайлон.

И опять поспешил. Как бы в ответ снаружи что то зашуршало, загре-

мело, раздался оглушительный треск, и свет, лившийся в пещеру, погас.

Все стихло. Тайлон опрометью бросился назад. Входа в пещеру больше

не существовало. В кромешной темноте Тайлон нащупал лишь холодный

ноздреватый камень, плотно запечатавший отверстие. В испуге он закри-

чал, ударил по камню кулаком. Но вскоре опомнился. Зачем это? Выхода

нет — и ладно. Он все равно не собирался возвращаться, его путь ведет

вперед, в недра гор. Отчаиваться нет оснований, плохо только, что стало

слишком темно.

Тайлон вытряхнул Крошку Енота наружу.

— Вылезай, голубчик, приехал. Дальше пойдешь сам.

Крошке Еноту все это чрезвычайно не понравилось — и темнота, и сы-

рой потолок пещеры, и необходимость идти самому. А в особенности то, что Тайлон и не заикнулся об ужине, время которого давно наступило.

Тайлон же пытался сообразить, как им идти, если в такой тьме не видно

даже собственной руки. Ведь так недолго и голову расшибить о какой ни-

будь выступ. Но тут он с изумлением понял, что видит в темноте. Видит?!

Да. Как туман, медленно истаивая на солнце, постепенно открывает спря-

танную картину, так и сейчас перед Тайлоном появились неровные осклиз-

лые стены, пол, усеянный беспорядочно разбросанными камнями… Мрак

рассеялся? Нет. Это продолжались чудеса, к которым Тайлон уже привык.

Пещера змеилась в толще горы самым причудливым образом. Сначала

Тайлон пытался запоминать дорогу, но бесчисленные повороты, подъемы

и спуски вскоре запутали его, и он просто механически шел, отдавшись

на волю таинственного чутья, столько раз выручавшего его. Постепенно

подземный ход — так Тайлон называл теперь про себя пещеру — стал

забирать все ниже и ниже, уходя в глубины горного хребта. Крошка Енот

путался под ногами, боялся отойти хотя бы на шаг, то и дело верещал, ког-

да Тайлон нечаянно наступал ему на лапу. Тайлон прикрикнул было, но на

Крошку это не произвело никакого впечатления, страх был сильнее.

Несколько раз от пещеры ответвлялись боковые ходы. Тайлон уверен-

но пропускал их. Однако когда впереди мелькнул неясный красноватый

отсвет, похожий на проблеск горящего вдалеке факела, он заколебался, Правильно ли он идет? Вроде бы правильно, но откуда этот свет? Его здесь

быть не должно. Вторая память молчала.

— Деться нам все равно некуда, — постарался Тайлон приободрить не

столько Крошку Енота, сколько самого себя. — Надо двигаться.

Но уже шагов через десять он остановился. Подземный ход был разо-

рван пополам провалом, из которого и струился неровный дымный багро-

вый свет. Тайлон осторожно подполз к провалу и заглянул внутрь.

Это был глубокий колодец, уходящий, казалось, к самому сердцу Пла-

неты. Где то там, далеко внизу, бушевало пламя. Огромные красные языки

неспешно взлетали вверх, свиваясь в кольца, и бессильно опадали, не

достигая краев колодца.

В лицо пахнуло нестерпимым жаром. Да, падать туда долго…

— Ну и? — спросил Тайлон. Он уже привык совето-ваться с Крошкой

Енотом, тот вносил необходимый элемент осторожности.

Крошка молча попятился от колодца. Естественно.

— Я тебя понимаю, но ведь выход закрыт.

Крошка Енот шумно почесался.

— Тогда как знаешь, а я пошел, — привстал было Тайлон.

Крошка, выпучив глаза, опрометью бросился к нему.

— Я, похоже, просто обречен сегодня таскать тебя на себе, — придавая

голосу строгость, сказал Тайлон.

Он взял приятеля за шкирку и снова упрятал под курт-ку. Потом отошел

подальше, прикинул расстояние — ошибиться было нельзя. Уняв неприят-

ную дрожь, втянул воздух сквозь зубы и побежал…

На другой стороне колодца Тайлон удивленно оглянулся, не веря своим

глазам. Перепрыгнуть… Да ему это просто не по силам! Впрочем, многое

из того, что он делал в этом путешествии, было ему не по силам. Он не мог

объяснить, как он это делал: в такие моменты сознание отключалось, и кто

то другой, гораздо более сильный и уверенный, управлял его телом. В нем

как бы жили два человека. Один — обычный Тайлон, робкий неуклюжий

лесовик. Но был и другой. Тайлон знал, что это тоже он, но только такой, каким ему еще предстоит сделаться. Поскорее бы…

Вдоль подземного хода прокатилось легкое дуновение, едва уловимый

порыв свежего воздуха. Тайлон понял, что их странствия по подземному

лабиринту близятся к концу.

— Ну вот, а ты боялся, — неизвестно кому сказал он.

Однако ход прямо на глазах становился уже и ниже. Если раньше Тайлон

шел свободно, то теперь ему то и дело приходилось протискиваться боком

и следить, чтобы не зацепить макушкой потолок. И как он ни старался, пару раз с такой силой налетел на торчащие сверху выступы, что искры

сыпались из глаз.

— Хорошо тебе, — завистливо сказал он Крошке Еноту, ощупывая

шишку. — Ты маленький.

Дальше идти можно было уже только согнувшись, а вскоре пришлось

встать на четвереньки. Но и так продвинуться далеко не удалось, потолок

прижал Тайлона к самому полу. Ему начало казаться, что гора медленно

опускается, сейчас безжалостные каменные челюсти раздавят их. Усилием

воли отогнав черные мысли, Тайлон подтолкнул замершего было Крошку

Енота.

— Давай, ползи, не задерживайся.

Слыша, как трещит раздираемая о выступы куртка, Тайлон полз к

проглянувшему вдалеке маленькому синеватому пятнышку. Но внезапно

понял, что больше не может продвинуться ни на шаг. Он рванулся изо

всех сил, что то затрещало, хрустнуло, на него посыпался влажный песок, но сдвинуться с места не удалось. Крошка Енот, проскочивший вперед, мельтешил черным пятнышком, закрывая свет, льющийся от выхода. Он

нетерпеливо взлаивал, приглашая Тайлона за собой.

Тот дернулся еще раз, и опять ничего не получилось. Застрял он прочно.

Кое как, ободрав руки и насажав синяков, сумел отползти назад, где было

чуть свободнее.

— Давайте мыслить логически, как говорит наш общий знакомый. Надо

срочно похудеть, однако непонятно, как это сделать. Мыслим. Еще мыс-

лим. Снова мыслим. Опять мыслим… — Тайлон обрадованно присвист-

нул. — Крошка, ко мне!

Крошка Енот вернулся к нему, ткнулся в ладонь мокрым носом.

— На, держи! — Тайлон, вращаясь ужом, стянул с себя куртку. — Ни-

когда не думал, что это так тяжело — раздеваться в печной трубе. Не

завидую трубочистам…

— Он привязал узелок с одеждой к шее Крошки Енота, поежился от холо-

да. — Двинулись!

На этот раз ему удалось миновать узкое место почти без задержки, лишь сильно ободрав бок.

Выбравшись из пещеры, Тайлон с наслаждением потя-нулся — и охнул от

боли в почерневших, окровавленных руках.

— Еще одна такая норка, — заметил он, разглядывая раны, — и мне

придется плохо.

Пещера вывела их на небольшую ровную площадку, усеянную больши-

ми круглыми глыбами, скатившимися с горы. Тайлон сунулся было к краю

площадки, но заметив, что она кончается обрывом, не стал более испыты-

вать судьбу и внезапно появившееся, однако могущее так же внезапно и

пропасть ночное зрение.

— Привал? — спросил он Крошку.

Тот не протестовал.

— Хватит с нас на сегодня, слишком хорошо тоже нехорошо. Но в лю-

бом случае от господина советника мы оторвались. Ему то здесь не про-

ползти, у у,

— шипя от боли, Тайлон потрогал ссадину на боку. — Ладно, спать.

Тайлон лежал на спине, раскинув руки. Это было так приятно: лежать

и не думать ни о чем. Боль почти утихла. Если доверять карте, близок

конец пути. Солнышко встает, день будет отличным. Чего еще желать?

Интересно, какая она, ракета? Почему то Тайлону она представлялась в

виде железного дома с фигурными ставнями. В памяти проплывали какие

то странные, ничего не значащие слова: штурман, параллакс, скафандр…

Но и только. Теперь, когда препятствий больше не осталось, вторая память

начис-то отказала.

Тайлон прищурился. Белые облака, подсвеченные встающим солнцем, казались небрежными мазками волшебной кисти на утреннем небе, еще не

сбросившем полностью густую ночную синеву. Облака никуда не спеши-

ли, они словно приклеенные стояли на месте. Тайлон зевнул, погладил

мерно сопящего Крошку Енота. Тот почмокал, заскулил во сне, глубокий

вздох волной прокатился по маленькому тельцу, и Крошка, всхрапнув, снова затих.

Шевелиться не хотелось, но какой то вредный камешек впился в спи-

ну… Спешить некуда и незачем. Погоня осталась далеко позади, за боло-

том, которое им ни за что не перейти. Тайлон улыбнулся, вспомнив рассказ

Водяного Неудачника. Кто же там прирос пятками ко дну? Вот здорово

бы, если бы советник… Тогда не осталось бы вообще никаких забот. Не то

чтобы Тайлон очень опасался советника, но шевелился какой то червячок, оставалась легкая тень сомнения. Все таки это был опасный враг. Чем то

он отличался от остальных людей…

Тайлон сел, с хрустом потянулся, стряхивая истому. И почувствовал, что на него смотрят. Однако ничуть не встревожился.

— Эй! — весело крикнул, поднимая руку. — Выходи! Я тебя вижу.

Ответом было молчание.

И тогда из за камней вышел советник. Сейчас он вы-глядел страшно. Когда

то красная шелковая мантия была измята, обтрепалась и выцвела, превра-

тилась в рыжую, грязную, местами прожженную тряпку. Советник зарос

густой черной щетиной, сразу сделавшей его похожим не то на разбой-

ника, не то на нищего. Воспаленные красные глаза слезились, но в них

сверкала такая злоба, что Тайлон невольно отшатнулся.

Вслед за ним появились два стражника — только двое! — такие же

грязные и оборванные. Но в отличие от советника выглядели они не гроз-

но, а просто жалко. Исцарапанные и заржавевшие кольчуги, торчащие из

под них лохмотья… Впрочем, арбалеты в их руках угрожающе топорщи-

лись новыми стрелами.

Советник не спешил. Он, похоже, знал, что за спиной Тайлона обрыв и бе-

жать ему некуда. Прихрамывая и болезненно морщась, когда приходилось

ступать на правую ногу, советник медленно шел к Тайлону. Тот растерянно

пятился, то и дело оглядываясь, чтобы не свалиться с кручи.

Проходя мимо Крошки Енота, Тайлон несильно пнул его. Крошка про-

снулся, взвился с обиженным воплем, но, заметив стражников, мгновенно

умолк и подбежал к Тайлону. А тот… остановился на краю обрыва. Даль-

ше отступать было некуда.

Остановился и советник. Криво усмехнувшись, он по-манил Тайлона к

себе. Тайлон оглянулся еще раз. Камни внизу казались острыми, как стре-

лы…

— Иди, иди, — голос советника прозвучал хрипло, как карканье. Он за-

кашлялся, захлебываясь и хватаясь за грудь. Погоня и ему далась нелегко.

Что делать? Драться с троими? Бессмысленно, его пристрелят в первую

же минуту. И рука поранена… Но и живым даваться тоже нельзя, в памяти, как ржавый гвоздь в доске, засели слова капитана о костре. Нет уж, лучше

камни. Это, по крайней мере, недолго.

Тайлон с тоской посмотрел вниз. Острые гранитные клыки, осыпь мел-

кого щебня…

Советник, прокашлявшись, выпрямился. Лицо его теперь, кроме скуки

и раздражения, ничего не выражало.

— Взять, — небрежно махнул он рукой.

Стражники, аккуратно положив арбалеты на камни, переглядываясь и

довольно хмыкая, пошли к Тайлону.

В отчаянии Тайлон выхватил окровавленной рукой нож и, неловко

размахнувшись, не целясь швырнул его. На лице стражника отразилось не-

поддельное удивление, когда нож, щелкнув о нагрудную пластину, пробил

ее так же легко, как если бы она была бумажной. Какое то время он стоял, изумленно глядя на рукоять ножа, плечи его вздрагивали. А потом как то

неуклюже, так, что сразу стало ясно, что падает мертвец, стражник рухнул

ничком. Каска слетела с его головы и с жестяным бряканьем запрыгала по

камням.

Второй стражник с воплем шарахнулся назад, к советнику, мгновенно

оценившему обстановку и уже нагнувшемуся за арбалетом.

Колебаться было некогда, и Тайлон прыгнул.

Он изо всех сил оттолкнулся, метя правее, туда, где бугрилась осыпь. На

лету зажмурился, зная, что это глупо, однако страх был сильнее… Боль-

шая куча щебня смягчила удар. И все равно Тайлону показалось, что кто

то зверски выкручивает ноги, множество острых камней впились в тело, раздирая кожу и мышцы, потом его потащило вниз. А потом все пропало.

Советник, подбежавший к обрыву, увидел, как тело Тайлона, поднимая

тучу пыли, увлекая за собой поток камней и безвольно кувыркаясь, покати-

лось вниз. Осыпь ожила, зашевелилась, превратившись в каменную реку.

Не обращая никакого внимания на метнувшегося прочь Крошку Енота, советник поднял арбалет и, тщательно прицелившись, выпустил стрелу, метя в голову Тайлону. Тело вздрогнуло от удара и замерло.

Перед глазами плавали светящиеся розовые круги, а где то далеко,

в левой руке, глухо тукала кровь. В ушах стоял неумолчный звон сотен

комаров, и все тело болело, словно его долго и старательно жевали.

Тайлон застонал и попытался сесть, но это не получилось. Тогда он

поднял невероятно тяжелую правую руку и провел ею по лицу, пытаясь со-

рвать розовую пелену. Рука стала черно красной. Или это все та же пелена?

Снова кровь… далеко вверху — почему все такое далекое? — возле ма-

ленького медно красного солнца он увидел черную линию обрыва, которая

почему то качалась. Так это он оттуда прыгнул? Не может быть…

А почему прыгнул?.. Потому что надо идти… Надо ли?.. И куда?.. Ах

да, он должен добраться до ракеты. Только зачем? И почему он прыгнул?

Спасался? Тайлон дернулся. Вспомнил! Нужно уносить ноги, пока совет-

ник не спустился и не перерезал ему глотку…

С третьей попытки Тайлону удалось перевернуться на живот. Прикусив

губу, чтобы не закричать от боли в истерзанном теле, он встал на четве-

реньки. Камни перед глазами метались и прыгали, словно земля дрожала

в ознобе. Потом она завертелась еще стремительнее, пытаясь сбросить

Тайлона. По телу пробежала судорога, к горлу подступил липкий комок.

Тайлона вырвало.

Еще более ослабевший от мучительных приступов рвоты, Тайлон

поднялся, постанывая. Его качало, каждый шаг отдавался в голове звоном

огромного колокола, но он упрямо заставлял себя переставлять ноги.

Оступаясь, падая, поднимаясь и снова падая, он брел, не зная куда, по-

ложившись на неведомое чувство, помогавшее в минуты опасности. Оно

провело его через лес, через болото, через подземный лабиринт, спасет и

сейчас…

Когда впереди замаячило что то зеленое, Тайлон даже заплакал. Равни-

на. Он вышел к цели. Ракета совсем близко, только бы хватило сил до-

браться до нее.

Смутно донеслось тихое журчание. Ручеек. Тайлон, шатаясь, брел нау-

гад, пытаясь по звуку выйти к воде. Наконец перед ним сверкнула серебри-

сто голубая полоска. Он открыл запекшийся рот и рухнул, вытянув руки.

Еще успел ощутить резкий, как удар, холод воды и снова потерял сознание.

Очнулся он от холода, пронизывающего все тело и за-ставляющего дро-

жать. Открыл глаза. Он лежал, уткнув-шись носом в мелкий белый песок, такой мягкий, что напоминал бархат. Изодранные лохмотья, ничем не на-

поминавшие куртку и штаны, промокли насквозь и противно липли к телу.

Прямо под ним весело бормотала вода, пробиваясь сквозь песок.

Он стукнул зубами и сел. Удалось это неожиданно лег-ко. Ничто не напо-

минало о мучительной, рвущей на части, жгущей огнем боли, которая

недавно грызла его. Он посмотрел на руки. Ничего. Видны только два три

белых шрамика, еле различимых. Ни крови, ни ушибов, ни рваных ран.

Тайлон лихорадочно ощупал себя. Вода не смогла отмыть покрывав-

шую лохмотья кровь, значит прыжок с обрыва не приснился ему. Но отку-

да эта звенящая легкость во всем теле, ощущение свободы и силы? Ран не

осталось ни одной, всюду в прорехах была видна розовая кожа, лишь кое

где, внимательно присмотревшись, можно было различить почти исчезнув-

шие шрамы.

Ныла, правда, ушибленная нога. Но Тайлон заметил, что как раз она

то не попала в ручей. Подчиняясь внезапному наитию, он уселся прямо в

воду и стал ждать. Багрово фиолетовый кровоподтек на глазах терял яр-

кость, пожелтел, вскоре и вовсе пропал. Вот это ручеек!

Нет, положительно Неправильный Мир нравился Тайлону.

Но тут он вспомнил о преследователях и вскочил. И охнул от боли.

Ушиб, видимо, был гораздо серьезнее, чем казалось на первый взгляд. Тай-

лон охотно посидел бы в ручье еще, дожидаясь, пока нога заживет оконча-

тельно, но нужно было спешить. Если советник каким то образом прошел

через горы, то здесь он не заставит себя ждать. Отдышавшись, Тайлон еще

раз охнул и шагнул в заросли орешника, обступившие ручей.

Захваченный своими мыслями, Тайлон не заметил, как шевельнулись

кусты сбоку и чуть за спиной. Был бы рядом Крошка Енот, он обязательно

предупредил бы. Но Тайлон шел один… Сильный удар обрушился на голо-

ву. В последний момент Тайлон успел уклониться, но плечо сразу онемело, и он опрокинулся на землю. Мелькнула грязная мешковина, жесткие руки

сжали горло, Тайлон забился, захрипел — но напрасно. На голову напяли-

ли вонючий мешок и куда то поволокли…

Опять гудела и кружилась голова, ныли свирепо стянутые ремнями

руки и ноги. Прямо перед носом Тайлона качался, свесившись с травинки, крошечный паучок. Не было сил подняться, и Тайлон застонал.

— Очнулся, — удовлетворенно отметил знакомый голос.

Над Тайлоном, держась за щеку и страдальчески сморщившись, стоял

советник. Последний стражник сидел поодаль, лениво ковыряя веткой в

небольшом костре.

— Зубы болят, — ни к кому не обращаясь, сообщил советник. — Ты

не умеешь зубы заговаривать? — нагнулся он к Тайлону. — Ведь ты же

колдун!

Тайлон промолчал. Советник выпрямился и погладил вспухшую щеку.

— Не хочешь — не надо. Ох, и надоел ты мне… Гоня-лись, гонялись. Но

хорошо то, что хорошо кончается, правда?

Тайлон отвернулся, уткнувшись носом в траву.

— А вот это не стоит, — советник носком грязного сапога повернул го-

лову Тайлона к себе. — Нужно быть вежливым, особенно в таком положе-

нии, как твое. Ты, видно, забыл, что имеешь дело с советником Магистра-

та. Ведь если я обижусь, тебе придется очень скверно.

Тайлон не ответил. Тогда советник, по прежнему улыбаясь, не размахи-

ваясь, но очень больно пнул его под ребра. Тайлон охнул.

— Ага, язык у нас имеется. Отлично, а то я уж всерьез опасался, что мы

поймали немого.

Стражник у костра радостно хрюкнул.

— Раз колдун не хочет с нами разговаривать, — вздохнул советник, —

мы попытаемся обойтись без этого. В конце концов и для такого случая

предусмотрена надлежащая процедура суда. — Глядя на побледневшее

лицо Тайлона, советник пояснил: — Да а, суда! А ты и не знал, что совет-

ник Магистрата полномочен единолично вершить правосудие, выносить

приговоры и приводить их в исполнение во всех областях, подвластных

Магистрату?

— Неправильный Мир неподвластен Магистрату, — с трудом разлепив

запекшиеся губы, возразил Тайлон.

— Мы заговорили. Как приятно, — с шутовской улыб-кой отозвался совет-

ник. — Твое мнение по данному вопросу меня ни в малейшей степени не

интересует. Это я определяю, что принадлежит Магистрату, а что — нет.

Это я слуга закона, и если понадобится, я издам тот закон, в котором воз-

никла нужда. Теперь ты понял, что не нужно со мной ссориться?

— Понял.

— Ну вот и хорошо. Просто отлично, — благодушно произнес совет-

ник, усаживаясь рядом. — Извини, не развязываю, потому что знаю, чего

можно от тебя ожидать. А может, и не знаю? — ехидно осведомился он.

— Когда имеешь дело со Старым Миром, нужно ухо держать востро. Да…

Долгонько мы не могли встретиться, но я не в претензии, добыча того сто-

ит. Вспомни только, кто помогал тебе… Впрочем, об этом потом. Сейчас

займемся формальной стороной дела. — Он достал из сумки нож. — Отку-

да это у тебя?

— Нашел.

— Где?

— В лесу.

Советник покачал головой.

— Нехорошо. Некрасиво. Лгать тоже нужно уметь. Ложь примитивная и

глупая не вызывает у собеседника ничего, кроме раздражения и презрения.

Ей никто не верит. Невольно начинаешь думать, что тебя считают за иди-

ота. А дальше… Может возникнуть соблазн прибегнуть к форсированным

методам допроса, чтобы узнать правду.

Советник задумчиво попробовал лезвие пальцем. Заметив, что Тайлон

непроизвольно дернулся, он рассеянно сказал:

— Не волнуйся, я не собираюсь делать с тобой ничего плохого. Пока

не собираюсь. — Он нагнулся к самому уху Тайлона и прошипел: — Этот

нож режет железо так же легко, как масло. Почему? Эта вещь из Старого

Мира, думаешь я этого не понимаю? Дурак! Мне известно много больше, чем ты полагаешь. Сам нож меня не интересует. Кто тебе дал его, кто?

Имя! Вот единственное, что мне нужно. Такие вещи в лесу не валяются.

Говори, щенок!

Он ударил Тайлона кулаком по зубам. Тайлон сплюнул кровь, выступив-

шую из рассеченных губ, и снова отвернулся. Советник пожал плечами.

— Опять не отвечаешь. После того что ты нам под-строил, я считал

тебя умнее. Глупец не рискнул бы пуститься в такое путешествие: распо-

лагая только поросячьей резвостью, не прошел бы и половины пути. А ты

прошел почти весь путь. Так в чем дело?

Тайлон неопределенно хмыкнул. Советник поморщился.

— Тогда давай считать по порядку, — он загнул пер-вый палец. — Воз-

мутительные разговоры о вещах, не существующих воистину, а потому

отвлекающих людей на беспочвенные мечтания и размышления, растлева-

ющие умы и души. Разговоры о вещах запретных! Звезды?! Я тебе покажу

звезды! — забывшись, рявкнул он. — Затем второе. Неявка в Магистрат по

вызову. Это неподчинение власти. Это бунт! Ты полагаешь, что подобное

можно простить? — он саркастически усмехнулся. — Какое там про-

стить… Хотя бы не заметить. Нет, неповиновение власти должно караться

мгновенно и абсолютно беспощадно. В третьих. Бегство в Неправильный

Мир. Ах да, — спохватился советник. — Это вроде бы не запрещено. Но

мы просто представить не могли, что найдется сумасшедший… Неписаные

законы тоже нельзя нарушать, кара в таких случаях бывает столь же дей-

ственной, как и при нарушении законов официальных. А поскольку нака-

зание исходит не от властей, оно зачастую бывает гораздо более жестоким.

В четвертых, — советник загнул очередной палец. — Трое стражников

и капитан. Этого тоже нельзя ни забыть, ни простить. Да стоит мне уйти

ненадолго, оставив тебя наедине вот с ним, — он кивнул на стражника, —

и знаешь, что будет? Вижу, знаешь… Советник с сомнением поглядел на

загнутые пальцы, как бы прикидывая: хватит или еще?

— Все это в совокупности и даже по отдельности озна-чает только одно.

Я, конечно, не смогу сжечь тебя четырежды, но вполне в моих силах сде-

лать так, чтобы ты предпочел четырехкратное сожжение тому, что с тобой

произойдет. — Он похлопал Тайлона по плечу. — Впрочем, успокойся.

Пока я не буду ничего делать. Надеюсь, мы с тобой все таки договоримся.

— О чем?

Тайлон вскинул голову и едва не закричал. В небе кружила маленькая

черная точка. Маленькая, чуть заметная.

— Вот это деловой разговор. Сам понимаешь, тащить тебя связанным в

Город настолько трудно, что я предпочту закончить все здесь и сейчас. По-

сле чего я отпущу тебя. Сумеешь вернуться домой — твое счастье. А нет…

Ну что же, я сделал все, что мог. Такая, значит, твоя судьба.

— Что я должен сделать? — спросил Тайлон, с надеждой глядя в небо.

Но точка не увеличивалась.

— Цена твоей свободы — ключ от ракеты.

— Какой… ракеты?

— Как только тебе не надоело притворяться, — брезгливо сказал совет-

ник. — Ты очень рискуешь. Вот надоест мне…

— Ладно. Я знаю о ракете, знаю, что она близко. Но я, честное слово, понятия не имею ни о каком ключе.

— Зачем же ты тогда рвался сюда?

— Точно сам не знаю. Да и выбора у меня не было.

Советник поскреб подбородок.

— Тоже резонно. Впрочем, не знаю… С одной стороны, ты вроде бы не

лжешь… Но с другой… Не понимаю… Ведь должен быть ключ, должен!

Твоя мать знала об этом наверняка, она обязана была предупредить тебя!

Советник схватил Тайлона за плечи и приподнял, вцепившись взглядом

прямо ему в глаза. Тайлон заметил, как его зрачки расширились, и тут же

почувствовал, как кто то чужой и грубый врывается в мозг, шарит там, проникая в самые отдаленные уголки, выворачивая все наизнанку.

— Не понимаю, — почти жалобно повторил совет-ник. — Ты действитель-

но понятия не имеешь о ключе! Но в памяти у тебя спрятано нечто, до чего

я не смог добраться. Это невозможно, этого никогда не было! Зачем же ты

шел?!

— Вероятно, потому, что ракета существует.

— Значит, нарушена подписка… Я говорил этим слю-нявым либералам, что нельзя выпускать никого… Разве можно доверять… Кто не с нами, тот

против нас. Так нет, пожалели. Одумается… Одумалась…

— Советник замолчал, захваченный какой то новой мыслью. Потом мед-

ленно проговорил: — Слушай… Ничего еще не потеряно. Ведь ты можешь

иметь ключ с собой, не подозревая, что это ключ. Если лаборатория мне-

моники… — он осекся, помолчал и весело подмигнул Тайлону. — Ты ведь

многое узнал по дороге. Слишком многое. Это странно.

И Тайлон понял, что никуда он с этой поляны не уйдет, его прикон-

чат здесь же. Найдут ключ, не найдут — исход будет один. И не потому, что советник жаждет сжечь нарушителя законов — это ему совершенно

безразлично, наплевать ему и на нарушителя, и на закон. Просто Тайлон

помимо воли прикоснулся к какой то страшной тайне, сам того не ведая, оказался замешанным в чужие дела. И еще советнику не хочется, чтобы

Тайлон заговорил в Магистрате, он сам хочет узнать что то. Похоже, го-

сподин советник затеял свою собственную игру, ставкой в которой служит

голова не только одного Тайлона.

Черная точка, плывущая в небе, стала крупнее. Тайлону померещилось, что он даже различает силуэт птицы. Или это слезятся воспаленные глаза?

Но снова послышался знакомый свист воздуха в орли-ных перьях. Совет-

ник вскочил с перекошенным от ужаса лицом, выхватывая из под рваной

мантии какую то странную изогнутую железку. Раздались грохот и бряка-

нье — с перепугу стражник кувыркнулся в костер и тут же вскочил, истош-

но вопя и судорожно хлопая себя по бокам. Просаленный камзол начал

тлеть…

Огромная тень на мгновение накрыла их. Советник, присев на корточ-

ки, вытянул вверх правую руку, перехватив ее запястье левой. Раздались

отрывистые щелчки, как будто кто то ломал толстые сухие сучья. Смор-

щив нос и оскалив острые белые зубы, отчего стал разительно похож на

затравленного волка, рычащего в бессильной ярости, советник выругался и

змеей скользнул в кусты.

Стражник продолжал бестолково метаться вокруг костра, пока гигант-

ская лапа с кривыми когтями, более похожими на кинжалы, не пригвозди-

ла его к земле. Тайлон ощутил приступ дурноты при виде слабо дернувше-

гося тела.

— Чрезвычайно рад приветствовать старого знакомого, встреча с которым

служит для меня источником наиприятнейших воспоминаний, — церемон-

но поклонился Орел.

— К сожалению, лишен возможности ответить на ваше приветствие

надлежащим образом, — светски ответил Тайлон.

— Если препятствием тому служат одни только путы, несколько ограничи-

вающие вашу свободу передвижения, то я был бы чрезвычайно благодарен

вам, когда бы вы сочли возможным повернуться на бок, ибо в настоящем

вашем положении мне будет не совсем удобно устранить оные, поскольку

меня терзают опасения причинить вам боль.

Тайлон почувствовал, что начинает погружаться в зыбкую трясину

полуобморока. В тот раз он заговорил Орла, сейчас происходило обратное.

Чтобы побыстрее покончить с разговором, он повернулся, хотя это было

непросто.

Оказалось, что огромный орлиный клюв, способный одним ударом

рассечь напополам быка, может работать с точностью резца ювелира. Два

тихих щелчка, осторожный рывок — и обрывки ремней упали.

Тайлон поднялся, растирая затекшие запястья.

— Спасибо.

— Оказанная услуга не стоит благодарностей. Давайте мыслить логи-

чески: должен же я выполнить свой долг по отношению к тому, кого пока

хоть и не рискну зачислить в свои друзья, но к кому мои чувства выходят

за рамки общеобязательной вежливости.

Вспомнив об удравшем советнике, Тайлон осторожно спросил:

— С вами ничего плохого не случилось?

— Ты имеешь в виду жалкие потуги этого несчастного дурака? — не

совсем интеллигентно переспросил Орел. — С радостью должен вас заве-

рить, что они не причинили, да и не могли причинить мне ни малейшего

вреда. Одновременно хочу выразить свою глубочайшую признательность

за вашу трогательную заботу.

— Но почему ты помогаешь мне?

Орел задумался.

— Хочется, — неожиданно коротко ответил он. Потом добавил: — По-

звольте мне пока воздержаться от ответа на ваш вопрос.

Орел взмахнул крыльями, как всегда сбив Тайлона с ног.

— Покорнейше прошу прощения, — извинился он, взлетая. — И будь

осторожнее, я не всегда смогу выручить тебя. А тот, сбежавший, где то

рядом. Мы еще встретимся, помни.

Ракета поражала. Даже в самых безудержных фантазиях Тайлону не

рисовалось ничего подобного. Колоссальная стена сверкающего метал-

ла протянулась насколько хватало взгляда и вздымалась до самого неба.

Невозможно было представить, чтобы такая громадина могла взлететь.

Впервые Тайлон оробел, видя, каково было могущество Старого Мира. И

впервые он понял, чего опасался Магистрат.

Вытянув руки, неверными шагами, как слепой, Тайлон подошел к раке-

те и зажмурил глаза

Дошел!

Когда то давно, полжизни назад, в начале пути Тайлон попросту не знал, что его ожидает. Сказал бы ему кто — не поверил бы, а поверил — так

наверняка не пошел бы. Прав был советник, он кинулся в дорогу от ще-

нячьего задора и избытка сил. И прошел вопреки всем и вся. Хотя почему

вопреки? Ему помогали, много помогали. Страшный Неправильный Мир

оказался вполне гостеприимным.

Но, похоже, и здесь помощь была небескорыстной. И Орел, и Водяной на

что то намекали.

Может, именно этим и объяснялось их отношение к нему? Ведь советник, путешествуя по Неправильному Миру, порастерял всю свою стражу… Не-

понятно только, чего же от Тайлона все ждут? И что ему дальше делать?

Сначала надо бы попасть внутрь ракеты, там разберемся, что к чему. Но

где вход?

Тайлон медленно, как во сне, пошел вдоль ракеты, скользя ладонями по

металлу. Спохватившись, остановился.

Идти так можно было бы очень долго. Это неправильно… Он почув-

ствовал, как знакомо и привычно застучало в висках, послышался тонкий

комариный звон. На этот раз в голове как будто закрутился сверкающий

разноцветный шар, завертелся, разбрасывая снопы искр. Тайлон испугал-

ся. И шар тотчас погас.

Он перевел дыхание. Во всяком случае теперь он точно знал, куда нуж-

но идти. Повинуясь неслышимому зову, Тайлон повернулся и неловко, как

деревянный, зашагал назад, по прежнему ведя ладонью по обшивке.

Странное слово — обшивка…

Внутренний толчок заставил его остановиться. Прямо перед собой Тай-

лон увидел переливающийся на солнце, как драгоценный камень, неболь-

шой красный круг. По кругу пробегали волны золотистых искр.

Тайлон внимательно посмотрел на него, круг засветился, вспыхнул, и

часть серебристой стены вдруг подалась назад, открывая проход в не-

большую комнату. Тайлон оглянулся. Ему померещилось, что где то снова

сверкнул льдистый голубой луч, который он видел однажды… Хотя нет, показалось, просто показалось… Он вошел. Однако никакой второй двери

в комнате не было. Тайлон осторожно постучал кулаком по матово сере-

бристой стене, испускавшей неяркий рассеянный свет. Ничего.

Он робко попросил:

— Пустите меня.

Ничего.

— Откройте!

Снова ничего.

Дошел, называется. Близок локоть, а не укусишь. Но как раз тогда, когда

Тайлон, вконец расстроившись, со-брался вылезти наружу, чтобы спокой-

но обдумать положение, на стене проступил небольшой черный прямоу-

гольник, и негромкий приятный голос вежливо попросил:

— Ваш пропуск, пожалуйста.

Тайлон растерялся. Пропуск? У него не было никакого пропуска, и он в

этом честно признался.

Тот же голос размеренно повторил:

— Предъявите ваш пропуск, пожалуйста.

Тайлон чуть не заплакал. Знать хотя бы, как выглядит этот проклятый

пропуск. Все же какая то зацепка… И в этот момент он вспомнил слова

советника, что может иметь с собой ключ, сам о том не подозревая. Но что

у него есть? Тайлон лихорадочно схватил шкатулку, открыл ее, вытряхнул

карту. Пластинка… Где она?! Должна быть… Ага, вот… Сейчас, сейчас он

попробует… И тогда Тайлон услышал тихий скрипучий голос:

— Отлично. А теперь дай это сюда.

Дернувшись от неожиданности, Тайлон повернулся. В проеме люка —

люка?! — четко обрисовываясь на фоне голубого неба, виднелся черный

силуэт. Это был советник.

— Быстрее, — поторопил он, покачивая зажатой в руке знакомой кри-

вой железкой, направляя ее в грудь Тайлону.

Тайлон ошеломленно молчал.

— Ты заставляешь меня ждать, — нетерпеливо каркнул советник.

— Вот это? — глупо переспросил Тайлон, поднимая зажатую в кулаке

пластинку.

— Именно.

— А зачем она вам?

Советник угрюмо усмехнулся.

— Затем же, зачем и тебе. Посмотреть, что там, внутри.

— Так пошли вместе, — предложил Тайлон, стараясь, чтобы его слова

прозвучали как можно наивнее и искреннее.

— Вместе? — поперхнулся советник. — А почему бы… Нет, — спохва-

тился он.

— Я не знаю, что ждет за этой дверью, а ты можешь знать, потому и пред-

лагаешь. Я не могу тебе поверить. Слишком много поставлено на карту, чтобы я мог позволить себе рисковать.

— Чем рисковать? Что ждет? — с отчаянием спросил Тайлон, делая

крошечный, совсем незаметный шаг в сторону советника. — За что вы

преследуете меня?! Чего добиваетесь? Ведь я же не сделал ничего плохо-

го. Вы то это знаете… Позвольте мне уйти отсюда, — плачущим голосом

закончил он.

— Уйти? Не ет, — протянул советник. Однако опустил пистолет. Писто-

лет?! Опять новое слово.

— Но почему?! Объясните же!..

— Да потому, что одно твое существование — смертельная угроза для

нас. И то, что ты сумел пробиться сюда, только подтверждает, насколько

ты опасен. Но сейчас мы одним ударом устраним обе угрозы — и тебя,

и ракету. Без нее вы все станете беспомощны. — Советник самодовольно

усмехнулся. Но в голосе его не было твердости.

— Какая угроза?! Я ничего не понимаю…

Еще шажок.

— Разве мать тебе действительно ничего не рассказывала? — не пове-

рил советник.

— Нет.

Советник задумался, потер подбородок, что то прикидывая. Потом

решился.

— Ладно, приговоренный имеет право узнать, за что именно ему выне-

сен приговор. Понимаешь, если бы ты не добрался до ракеты, у тебя еще

остались бы шансы выжить. Я человек не кровожадный, в прошлый раз

почти наверняка тебя отпустил бы. А сейчас, когда ты знаешь все, не могу.

Я не враг себе, не могу рубить сук под собой…

Объяснялось все донельзя просто. Магистрат немало потрудился, уста-

навливая нынешние порядки, и совсем не собирался с ними расставаться.

Лесные деревни снабжали Город, каждый знал свое место, все шло разме-

ренно и спокойно. Единственное, что могло нарушить благостное равно-

весие, — это внешнее воздействие. И Магистрат постарался уничтожить

самую мысль о возможности внешнего воздействия. Ведь если человек

видит звезды, то однажды ему в голову придет сравнить их с собственным

солнцем. А раз они так похожи

— значит, там тоже могут жить люди. А там вспоминается история

древней родины, появляются новые Джордано Бруно, и так далее. Как

помешать подобным мыслям? Да очень просто. Если никто не будет видеть

звезд, то никому в голову и не придут крамольные мысли.

…Еще шаг…

Кое кто утверждал, что Магистрат в угоду себе затормозил развитие

Планеты. Такие люди противились прививкам… Была еще одна угроза —

ракета. До нее Магистрат добраться не мог. Не было карт Неправильного

Мира, не было никакой уверенности в успехе похода. Попытки были. Не

раз и не два… Но все рейды кончались одинаково — выделенные отряды

пропадали бесследно. Теперь понятно, почему. Советника поражает, как

они прорвались. Ведь они встретились, наверное, лишь с одной десятой

частью ужасов Неправильного Мира…

Советника передернуло.

Сначала советник не собирался искать ракету, просто ему повезло.

Он не верил, что ракета сохранилась, считал ее просто легендой. Все

вещи участников Последней Экспедиции уничтожались так

тщательно… Но ему дико повезло. Теперь ситуация изменилась, и поменя-

ется кое что в блаженном мире…

— Так, значит, вы тоже? — робко спросил Тайлон.

— Что — тоже?

— Видите звезды?

Советник снисходительно рассмеялся.

— Конечно, вижу. Я могу и многое другое. Находить дорогу без компа-

са, читать мысли… и еще кое что…

— Пользоваться пистолетом и биноклем, — подсказал Тайлон.

— И это тоже, — ласково согласился советник. Но вдруг стремительно

побледнел. — Не может быть… Ты не должен этого знать… Неправда, мы

никогда не рассматривали эту возможность всерьез… Лаборатория была

уничтожена, никого из последнего экипажа не осталось в живых… Генети-

ческая бомба памяти — сказка…

— А может, и мне можно к вам, раз я такой же, как вы? — наивно поин-

тересовался Тайлон.

Советник судорожно сглотнул и дернул головой, точно воротник стал

внезапно ему тесен. Потом принужденно улыбнулся.

— Нет, что позволено Юпитеру… Ты хоть знаешь, кто такой Юпитер?

Нет? И не нужно… Что позволено нам, избранным, даже не всему Ма-

гистрату… о том простолюдины и мечтать не должны. А ты вдобавок…

Впрочем, заболтались мы с тобой. Давай сюда ключ, — он протянул руку.

— Держите!

Тайлон кинул ему пластину, советник невольно дер-нулся, и в тот же

момент Тайлон прыгнул.

Реакция советника оказалась молниеносной — он успел вскинуть

пистолет, но Тайлон на лету рубанул его ребром ладони по предплечью.

Оружие ушло вниз. Выстрел гулко отдался в маленьком отсеке, и пуля, с

противным скрипом пройдясь по стенам, вылетела наружу.

Другой рукой Тайлон ударил советника в подбородок. Голова противни-

ка неловко дернулась назад, он мешком рухнул на пол. Тайлон навалился

на него, стараясь вырвать пистолет, и они покатились по полу.

Советник был много старше и сильнее, он чаще оказывался сверху, но-

ровя тут же схватить Тайлона за горло. Однако тот, более верткий, всякий

раз вырывался, а улучив мгновение, с силой ударил подкованным каблуком

по руке, сжимавшей пистолет, припечатав ее к полу. Советник взвыл от

боли, пальцы разжались, и Тайлон пинком выбросил пистолет наружу. Од-

нако советник не думал сдаваться. Резко дернув Тайлона за ногу, он снова

опрокинул его, стремительно вскочил и бросился к выходу.

Тайлон ринулся за ним, но опоздал. Советник, выпрыгнув из люка, уже

подбегал к валявшемуся на земле пистолету. Тайлон похолодел. На пощаду

рассчитывать не приходилось.

Но вдруг откуда то сзади метнулась знакомая чер-но белая молния.

Советник истошно заорал, тряся в воздухе рукою, но крупный полосатый

зверь, вцепившийся в кисть, не разжимал зубов и только злобно рычал.

— Крошка Енот! — радостно выкрикнул Тайлон.

Он вовремя успел подхватить пистолет. Советник с размаха ударил

Крошку Енота о землю и стряхнул его. Но было поздно.

Угрюмо набычившись, советник стоял перед Тайлоном, прижимая к

груди окровавленную руку.

— Что, победил?! Радуешься?

— Похоже, — согласился Тайлон.

— Рано, — злобно, словно выплюнул, сказал совет-ник. — Ты победил

меня одного. Посмотрим, что ты сможешь сделать со всем Магистратом.

— Посмотрим, — Тайлон невольно оглянулся.

Советник усмехнулся.

— Вряд ли это тебе поможет. Ведь ты не умеешь убивать людей. Вот

сейчас ты обязан прикончить меня, а ведь не сможешь, духу не хватит. Я

даже мог бы попытаться отобрать у тебя пистолет, если бы не опасался, что ты с перепугу выстрелишь… Да, недооценили мы тебя. Точно не знали

— и вот результат. Кое кто еще поплатится за это… — Он махнул здоровой

рукой, повернулся и, косолапо ступая, побрел прочь.

Тайлон с трудом поднял ставший вдруг невероятно тяжелым пистолет и

передернул затвор. Прицелился.

И опустил пистолет.

Снова поднял.

Советник обернулся, погрозил ему окровавленной рукой и сипло вы-

крикнул:

— Мы еще встретимся!

— Встретимся, — беззвучно, одними губами, повторил Тайлон.

Он сунул пистолет за пазуху и подбежал к беспомощно лежащему на

земле Крошке Еноту. Поднял его, осторожно дунул в нос. Но Крошка не

пошевелился. Тайлон испуганно прислушался — сердчишко глухо тука-

ло, то замирая, то лихорадочно трепеща. Медицинский отсек — эти слова

сами внезапно вынырнули из глубин памяти. Тайлон оп-рометью бросился

к ракете. Вскочил в переходный отсек, встретивший его словами:

— Предъявите ваш пропуск, пожалуйста.

Тайлон подхватил валявшуюся на полу пластинку и прижал ее к

черному прямоугольнику. Что то скрипнуло, пластинка растаяла, точно

прямоугольник проглотил ее, и тот же голос чуть торжественно объявил:

— Добро пожаловать, капитан.

Сухо чмокнув, стена разошлась, и, держа на руках Крошку Енота, Тай-

лон вошел…

Александр Больных

РАДУГА ПОСЛЕ НОЧИ

Утро наступило совсем незаметно, крадучись. Просто тусклая черная ноч-

ная сырость постепенно стекла с неба, оставив после себя такую же тус-

клую сырость, цветом напоминающую серо-белую застиранную занавеску, неопрятную и помятую. Дождь продолжал моросить, реяла мельчайшая

водяная пыль, становившаяся заметной, только осев на плаще.

— Эти злокозненные… зловредные враги… уважаемый магистрат…

отважные советники… грозящая опасность… все, как один… постоянный

упорный труд… мудрое водительство… священные принципы… неизмен-

ные устои… гордимся… великие вожди… великие достижения… светлое

будущее…

Да, развлечения явно не получалось, все это было слышано-переслышано

сотни раз, и Леа перестала обращать внимание на невнятное бульканье.

Как она заметила, глаза стоящих рядом постепенно становились такими же

тусклыми, как мокрое небо, такими вялыми и мутными.

Но вдруг пламенный косноязычный монолог квартального прервал сла-

бым жестом человек в плаще с капюшоном, скромно державшийся поо-

даль. Незаметный такой, серый, почти слившийся с дождем. Квартальный

жалобно пискнул и сник, что здорово удивило Леа, а вперед выдвинулся

тот самый незаметный. Под бесформенным обвислым плащом, спускав-

шимся почти до земли, на мгновение полыхнул пронзительно алый шелк.

Советник магистрата? Нет, видимо, кое-что интересное она сейчас услы-

шит.

- В связи со внезапно возникшей угрозой спокойствию и благосостоянию

Города, — для такой неприметной фигуры голос был на удивление звонкий

и твердый, — высокий Магистрат с величайшим сожалением вынужден

объявить о кратковременном введении некоторых ограничений. Несозна-

тельные лесовики, подстрекаемые отдельными злокозненными элемента-

ми, происхождение которых еще предстоит выяснить, постепенно сокра-

щают поставки продовольствия, забывая свой священный долг. Тем самым

они ставят под угрозу неотвратимый рост жизненного уровня Города. Вер-

ные слуги высокого Магистрата бдительно следят за гнусными происками, и вскоре будет принят весь комплекс необходимых мер, направленных на

ликвидацию последствий чуждых нам происков. Постоянная борьба за

дальнейшее повышение количественного и качественного уровня полно-

ценного снабжения питанием народонаселения Города будет продолжена

вплоть до полного и успешного завершения. Однако вследствие сочетания

ряда объективных факторов неизбежным результатом последствий мер, влияющих на развитие динамики снабжения, будет незначительное повы-

шение цен, являющееся отражением круто возросшего уровня потенциаль-

ных потребностей. Оно ни в коем случае не должно рассматриваться как

предмет возникновения беспокойства. Магистрат велик и мудр. Он следит

за всем. Он видит все. Он денно и нощно думает о вас и за вас. Не подле-

жит ни малейшему сомнению, что в ближайшее время продовольственные

карточки, введенные в связи с предельным обилием предварительно не

распределенных продуктов, будут отменены. Кроме того, постоянно блюдя

попечение об интересах народонаселения Города, высокий Магистрат с

завтрашнего дня вводит дополнительные меры предосторожности, направ-

ленные на пресечение нерационального расходования продовольственных

изделий. В частности, будет строжайше запрещен откорм домашних ко-

шек, собак и прочего скота, доля которого в потреблении жизненно важ-

ных продуктов, инспирируемая несознательными личностями, неуклонно

продолжает возрастать с угрожающей скоростью. К виновным будут

применяться самые убедительные меры воздействия…

Чтение постановлений Магистрата грозило затянуться, и Леа начала

осторожно выбираться из толпы. Полезный Труд ждать не может. А если

сейчас на площадь выйдут ее родители…

Ряды многоэтажных аквариумов казались бесконечными. Куда ни глянешь

— всюду в желто-зеленой воде, подсвечиваемой и согреваемой мощными

лампами, лениво колыхались усатые морды. Многие котосетры, выбрав-

шись из воды на специально сделанные полочки, дремали, позевывая.

Обсыхали, вылизывались.

Увидев Леа, главный смотритель седьмой секции тяжело вздохнул.

— Опять опаздываешь? Когда-нибудь такая безответственность для тебя

плохо кончится.

— Нашу улицу опять задержал глашатай высокого Магистрата. А потом

выступал советник, — похвастала Леа.

— Да? — вяло удивился смотритель. — И что же стряслось?

Но только Леа открыла рот, чтобы пересказать все услышанное, смотри-

тель махнул рукой.

— Ладно. Я потом проверю, а вдруг ты просто прогуляла. Не будем терять

время попусту, за работу.

— П-жалста, — дернула плечиком Леа.

— Значит так. На сегодня директива действия будет следующая: перекра-

сить второй и третий блоки в рыжий цвет. Первый, четвертый, пятый и

шестой остаются черными.

— Но краска опять смоется.

— Никаких. Получишь водостойкую. Кладовщик при-мерно наказан за

покражу, имевшую место.

— И вообще… Зачем?

Смотритель назидательно поднял палец.

— От нас потребовали срочно выдать сто килограммов красной икры.

Леа выпучила глаза.

— Но ведь тогда двух блоков не хватит! Особенно второго и третьего. Там

кошки малоудойные! Нужно перекрашивать самое малое четыре блока.

— Это не твое дело, — отрезал смотритель. — Мне виднее.

— А еще у меня распылитель плохо работает.

— Тебе все отговорки, лишь бы не работать. Это плохо кончится! Ты

должна в этом месяце отработать еще три дня, а не то в школу будет на-

правлен соответствующий документ и будут сделаны надлежащие выводы.

Вообще в последнее время я заметил за тобой дурную привычку прере-

каться и всячески обсуждать приказания. Наш аквариум — не место для

разглагольствований, здесь работают! Впрочем, я пришлю техника, он про-

верит распылитель. Но смотри у меня! Я помню, как ты в прошлый раз не

отмыла бачок, в результате икра получилась зеленова-тая. Все пришлось

выбрасывать. Смотри! Начинай работать немедленно. Держи, — смотри-

тель сунул ей в руки банку с красной краской.

— Хорошо, — только и успела сказать Леа, глядя на удаляющуюся важную

спину.

Потом она довольно фыркнула. Убрался наконец. Мурлыча под нос весе-

лую песенку, Леа направилась ко второму блоку.

Мыть баллон распылителя она, конечно же, не со-биралась. Охота пачкать-

ся! Опрокинула туда банку с краской, пару раз пустила в воздух цветную

струю. Вроде бы ничего, не слишком отличается от красной. Потом по-

смотрела грустно на блаженствующих котосетров. Вот жизнь… Ешь да

спи… И как их много… Но выполнять распоряжение все-таки необходимо.

Вздохнув, она открыла сетчатую дверцу и решительно сунула руку по са-

мое плечо в мутную, дурно пахнущую воду. Схватив безмятежно спящего

котосетра за шкирку, выволокла его наружу, встряхнула пару раз, чтобы

вода скатилась с шерсти. Грубо разбуженный зверь хрипло замяукал, вспо-

лошив обитателей остальных аквариумов. Он вертелся и брыкался, мо-

крый загривок едва не выскальзывал из пальцев. Котосетр даже попытался

полоснуть Леа когтями по рукам. Что поделаешь, никому не нравится, когда его красят из пульверизатора, да и нитрокраску котосетры перено-

сят плоховато. Но Леа уже направила едко пахнущую струю прямо в лоб

зверю. Тот зажмурился, прижал уши и затих. Краска хорошо ложилась на

мокрую шерсть, однако Леа на всякий случай помотала котосетра в воз-

духе, чтобы быстрее сох, и когда, он окончательно успокоился, швырнула

обратно в воду. Котосетр недовольно взвизгнул, бешено закрутил хвостом, взбивая пену, метнулся в дальний угол аквариума, замер и сердито засвер-

кал на Леа выпуклыми зелеными глазами. Однако она уже забыла про него

и открывала следующую клетку.

Перекрашивая котосетров, Леа озабоченно отметила, что их шерсть от

множества слоев краски стала грубой и жесткой. А это означало, что икра

может потерять свой нежный тонкий вкус, снова пойдет второй сорт…

Опять неприятности, смотритель разворчится, когда она скажет, что пора

брить зверей. Бритые не доятся… Один раз смотритель попытался отмыть

их какой-то химией… Лучше не вспоминать, как воняла икра… Упадут на-

дои, смотритель произнесет речь об улучшении повышения достижений…

Ох, опять в полоску получился, снова черно-красная икра пойдет. Пере-

красить поскорее, пока не пришел кладовщик с обещанными банками.

— М-мя…

Нет, положительно сегодня день неожиданностей.

Леа удивленно посмотрела вниз. Кто там вырвался на свободу? На полу

сидел котенок. Крупный, больше любого котосетра, но котенок. Он при-

щурил еще немного мутноватые раскосые глазенки, приоткрыл розовый

ротик, в котором мелькнули изрядные клыки, и снова тихонько мяукнул.

Только сейчас Леа различила, что в нем нет ничего от котосетра. Пушистая

рыжеватая шкурка покрыта темными пятнышками, задорно поднятый хво-

стик был довольно коротким, ушки заканчивались бодро торчащими

кисточками. Зато лапы… Их хватило бы на троих таких котят.

— Ты кто? — растерянно спросила Леа.

Котенок вместо ответа подошел к ней и потерся о ноги. Но когда она, растрогавшись, захотела поднять его на руки и погладить, звереныш при-

жал уши и предупреждающе зашипел, отмахиваясь лапой. Коготки вполне

соответствовали размерам лап.

— Вот ты какой…

Котенок не отпирался. Да, он такой. Хищник. Но приласкаться любит. Он

снова потерся о ноги, мяукнул и запрыгал прочь. Удивленная, Леа пошла

за ним. Раньше она никогда не видела таких котов. Кого-то он ей напоми-

нал, но вот кого? Котенок свернул в узкий проход, где шли трубы с горячей

водой. Леа в сердцах бросила распылитель и пустилась в погоню. Залезет

еще куда-нибудь, выволакивай потом из щелей. К тому же, несмотря на

приказы Магистрата, ей вдруг очень захотелось иметь дома вот такого

котенка. Звереныш, постоянно оглядываясь, словно приглашая Леа за со-

бой, юркнул в узкий лаз, обычно закрытый стальной дверцей. Но сегодня

обслуживающие аквариум техники, видимо, сильно спешили. Леа отважно

нырнула в темноту, забыв о грозной табличке «Не входить», красовавшей-

ся на дверце.

Итак, таинственная закрытая дверь. Невольно вспоминалось множество

ужасов — Синяя Борода, заколдованные подземелья, клады, Альберих…

Но все оказалось куда прозаичнее. Узкий и низкий коридорчик, по которо-

му пришлось ползти, скрючившись, противно пахнет паутиной и горячей

пылью, левый бок обжигает раскаленная труба, она наверняка оставляет

на комбинезоне ржавые полосы… Так что Леа очень обрадовалась, когда

коридорчик, наконец, кончился.

Она попала в большой зал, гораздо больше, чем ее седьмая секция. Вме-

сто множества маленьких аквариумов здесь был сделан один огромный

бассейн, в котором плавно колыхались буро-зеленые водоросли. Среди

стеблей мелькали чьи-то зазубренные хребты. Драконы?

Леа замерла.

Из воды высунулось длинное вытянутое рыло, под которым виднелось

что-то вроде усов, плеснул серповидный хвост, показалась могучая спина, усаженная не то крупной чешуей, не то костяными щитками… Немудрено, что Леа ошиблась, приняв незнакомую рыбину за дракона. Но это была

всего лишь рыба, пусть очень большая, в два человеческих роста, но рыба.

Да, ее не посадишь в стеклянный ящик, ей бассейн нужен. Больше ниче-

го интересного из бассейна не появилось, и Леа зашагала к полутемному

коридору, куда, как ей показалось, шмыгнул котенок.

. Нужно поскорее поймать его, а то вернется смотритель, увидит, что нико-

го нет, опять Леа получит выговор. Она бесшумно скользила мимо белых

дверей, украшенных непонятными надписями. Все буквы знакомы, а слова

не складываются. Логия, синхро, экзо, мета. Язык сломать можно, тарабар-

щина какая-то.

Навстречу ей медленно поплыл черный силуэт. Леа прижалась к стене, на-

деясь, что ее не заметят. Находиться здесь ей не полагалось, если поймают, то неприятности будут куда серьезнее, чем в седьмой секции. И действи-

тельно, погруженный в свои мысли человек прошел мимо. Леа аккуратно

шагнула дальше… Ох уж эти неожиданности… И кувырком полетела на

пол. Внезапно открывшаяся дверь крепко стукнула ее по лбу.

Сидя на полу, она ошеломленно моргала, пытаясь разглядеть, кто же поя-

вился в световом прямоугольнике.

— Я, кажется, ушиб тебя? Ай-яй-яй… Неловко получи-лось.

— Нет, спасибо, ничего. — Она старалась говорить как можно уверенней, чтобы показать, что она здесь своя. Поднялась, повернулась и, не спеша, пошла назад к бассейну.

— Извини, пожалуйста.

— Нет, ничего, — повторила она. — Это я была неосторожна.

неосторожна.

И только спустя некоторое время человек спохватился:

- Девочка, подожди. Кто ты?

Леа, не отвечая, пошла чуть быстрее. Самую малость, чтобы было неза-

метно.

- Стой!

Теперь она пошла крупным шагом, почти побежала. Вот уже показалась

поблескивающая в бассейне вода…

- Тр-ревога! - завопили сзади. Судорожно захлопали двери, послышал-

ся топот множества ног. Леа припустила вовсю. Но счастье ей изменило

окончательно. Едва она вбежала в помещение бассейна, как ее схватили

жесткие руки.

- Попалась!

- Держи крепче! — отозвались из коридора.

Сейчас она разобрала, кто это был. Высокие стройные молодые люди в

белых халатах. Они столпились вокруг Леа, недоуменно ее разглядывая.

- Кто это?. Дикари… Не может быть… Жители… Куда смотрит охрана…

Дармоеды… Магистрату не понравится… Шефу наплевать… Мэр взбе-

сится… Разоблачение… Первый советник… После путешествия… Новый

прокол…

Потом все умолкли и расступились. Вперед вышел седой плотный мужчи-

на в таком же белом халате.

- Вот, поймали злоумышленника, — неестественно весело отрапортовал

здоровяк, держащий Леа.

- Интересно, — вяло сказал седой. — Мои лаборанты нашли себе занятие, в генетической лаборатории в кошки-мышки играть.

- Никак нет, господин магистр, — отрапортовал побледневший здоровяк. -

Соблюдаем режим.

-Это соседи решили сэкономить на охране, — добавил кто-то сзади. — За

стеной находится котосетровая фабрика, наш потребитель. Она, вероятно, оттуда.

Седой скривился.

- Кошки-осетры. Наша продукция… Впрочем, об этом мы поговорим.

-А-а!! -неожиданно взвыл державший Леа лаборант. Его пальцы разжа-

лись, и он шарахнулся в сторону. Одна штанина у него была разодрана в

клочья, на пол падали красные капли.

Леа не успела удивиться, как в руках магистра уже рычал и бился тот

самый котенок.

-Нашелся, пролаза, — хмыкнул кто-то, и все разом заговорили.

— Настоящая рысь… Я не думаю, что это действительно так… Генетики

из третьего отдела постоянно втирают очки… Жесткое излучение не спо-

собно произвести…

— Вот уродец…

— Побочный продукт, брак. Вместо котосетра — рысь.

— Нет, позвольте, животное необходимо исследовать. А что, если это

реставрация?

— Ошибка производства!

— Хватит, — сказал магистр. — Девчонку вышвырните вон, а эту тварь

киньте рыбам, пусть пообедают.

Неожиданно для себя самой Леа кинулась на магистра и заколотила его

кулаками по груди.

— Не смейте! Отпустите его! Он маленький!

Опешивший магистр выронил рысенка, который не за-медлил вцепиться в

ближайшую ногу. Когда суматоха улеглась, магистр приказал:

— Обоих ко мне, там разберемся.

— Но с девчонкой как-то неловко. Это все-таки житель Города, — робко

возразили белые халаты.

— Исполнять! — металлическим голосом рявкнул ма-гистр.

А вскоре начались и долгожданные чудеса, хотя в этот момент Леа была

менее чем когда-либо расположена встречаться с ними. Ее тащили по

длинным запутанным коридорам, мелькали облупившиеся стены, тусклые

лампы. Коридоры постепенно менялись. Облезлая штукатурка преврати-

лась в ноздреватые каменные плиты, а выстланный пластиком коридор за-

вершился винтовой лестницей, точь-в-точь как в старинном замке. Крутые

ступени были вытерты почти наполовину и выкрошились, из всех уголков

выползали бледно-зеленые пятна плесени. Однако освещалась лестница не

трещащими смоляными факелами и не вонючими масляными светильника-

ми, а вполне совре-менными лампами дневного света. Леа вспомнила, что

в седьмой секции стояли обычные, постоянно перегорающие. А здесь на

лестнице…

И ее впервые пробрал озноб. Приключение переставало нравиться, она

поняла, что попала в подземелья ратуши, откуда мало кто выходил. Да и

тащили ее лаборанты как-то странно. Не то чтобы грубо, а равнодушно, словно деревянную.

Но главные неожиданности были впереди.

Массивная железная дверь, рыже-коричневая от ржавчины, распах-

нулась на удивление легко и бесшумно. Леа зажмурилась, когда в

глаза ударил яркий, почти солнечный свет.

Вместо закопченого сводчатого подвала, которым должна была закончить-

ся лестница, она оказалась в большом белом зале, напоминавшем бассейн.

Так это и есть зловещие подземелья ратуши?

— Рысь — в клетку, девчонку — в лабораторию, — распорядился ма-

гистр.

— У вас происшествие, магистр? — поинтересовался высокий худой че-

ловек в красной мантии. Его правая рука висела на перевязи.

— Слабо отработанная технология, — недовольно буркнул магистр. —

Получили вместо котосетра и не решились сразу ликвидировать. Играли, ласкали… Рука не поднялась. Вы же знаете, советник, как я сентимента-

лен.

— Ваше доброе сердце известно всем, — немного странным тоном согла-

сился советник.

Леа выпучила глаза. Побитый советник, надо же! Их обычно из ратуши не

выманишь, а тут руку сломали.

— Кроме того, мы надеялись использовать полученную удачную комбина-

цию генов в дальнейших исследованиях. Нужно ловить самый ничтожный

шанс реставрации первоначальной экосферы. Никто не может уверенно

предсказать, в какой момент нам понадобятся те или иные животные. Мы

обязаны быть наготове.

— Понадобятся ли?

— Не возвращайтесь к старым спорам, советник. Не время и не место.

— Вот вы как заговорили…

Магистр ехидно усмехнулся.

— Судя по вашей руке, происшествия случаются не только в бурлящей

и неспокойной лаборатории генетики, но даже в тихом и сонном отделе

безопасности.

— Напрасно смеетесь, магистр, — кисло выдавил советник. — Это проис-

шествие еще заставит всех нас потерять сон. Вас в том числе.

— Вряд ли, — самоуверенно возразил магистр. — Я никогда не страдал

расстройствами нервной системы.

Советник прищурился, испытующе поглядел на магистра и сказал:

— Нашлась ракета.

Маска невозмутимости в одно мгновение слетела с лица магистра.

— Где?!

— К величайшему сожалению, именно там, где мы и предполагали.

— Проклятье! Это точно?

— Я видел ее так же, как сейчас вижу вас.

— Трудно же ее будет заполучить, — вздохнул магистр. — Но ничего.

Главное, что вы ее обнаружили.

— Вы немного рано прицеливаетесь.

— Вы хотите сказать, — недобро прищурился магистр, — что ракета

останется в руках вашего отдела?

— Она вообще не попадет в руки Магистрата.

— Это как?

— Ракету нашел не я один. Настоящий хозяин сделал это одновременно со

мной. И за такой камуфлет вам придется отвечать.

— Советник, у вас жар.

— Нет, магистр. Виной всему ваша хваленая сентиментальность и чув-

ствительность, — снова вспылил советник. — Вспомните, что произошло

в вашей лаборатории двадцать лет назад. Почему вы были против пресле-

дования беглецов?

— Потому что никакие силы не помогут нам научиться управлять раке-

той. Еще тогда я предвидел сегодняшний день. Работы над генетической

бомбой памяти дали совершенно неожиданный результат — пробуждение

профессиональных навыков у прямых потомков космолетчиков. И я считал

себя не вправе пытаться медикаментозным либо психодинамическим

способом повлиять на этих людей. Мы рисковали потерять все, без малей-

шей гарантии вновь получить. Конечно, вы предпочли бы отдать их своим

костоломам. У меня иные методы. В человеческую психику нельзя лезть с

дубиной.

— Ну, вот и получили…

— Это ваша система наблюдения дала сбой.

— И что будет теперь, если вся мощь этой машины обрушится на Город?

Что останется от ваших деликатных методов, от вашего гуманизма, от вас

самих?

— У нас есть, чем ее встретить, ведь мы не теряли времени даром. Тех-

нический отдел сполна отрабатывает свое привилегированное положение.

А кроме того, я полагаю, этого не произойдет. Даже больше — я уверен.

Ладно, это застарелая язва, не будем ее растравлять. Вот когда наши опыты

подойдут к концу, и мы научимся свободно манипулировать сознанием, тогда можно будет попытаться самим предпринять активные действия

против ракеты.

— Скорей бы, — вздохнул советник. — А это что за девчонка?

— Спрашивайте у своих дураков. Мы поймали ее в осетровом питомнике.

— Паюсной икорки захотелось? — ухмыльнулся советник, но тут же

спохватился. — Ка-ак? Что же такое творится? Если всякие разные будут

знать…

— Вот потому мы и захватили ее с собой.

— Благодарю вас, магистр. Мы сегодня же займемся ею. Выясним, кто ее

подослал и с какой целью.

Леа похолодела.

— Нет-нет, советник, — помахал ладонью магистр. — Вы ее не получите.

Но советник не слушал его. Он трижды хлопнул в ладоши, и за спиной

у него выросли двое стражников. Вместо привычных алебард они держа-

ли странно изогнутые металлические трубки. Ноги у Леа обмякли, и она

бессильно обвисла на руках тащивших ее лаборантов. Однако магистр

не был расположен уступать кому-либо. По его знаку четверо лаборантов

выступили вперед, заслонив собой Леа. Из-под халатов у них моментально

появились точно такие же трубки. Советник, налившись кровью, сорван-

ным голосом потребовал:

— Отдайте девчонку мне. Это прерогатива отдела безопасности — рассле-

дование криминальных покушений на спокойствие и безопасность Города.

— Да не было ничего. Ни криминала, ни покушения.

— А девчонка?

— И ее не было.

— Вот оно что, — протянул советник.

— Конечно. Давайте не будем затевать перестрелку прямо в ратуше. Это

будет предельно глупо. В конце концов, мы преследуем одну цель. Так сто-

ит ли ссориться из-за того, каким именно путем эта цель будет достигнута?

Тем более, что на девчонку у меня свои виды. Мне не хватает лабораторно-

го материала.

— Хорошо, магистр. Встретимся позднее, на заседании. Там и договорим-

ся окончательно.

— Я всегда с радостью убеждаюсь, советник, что голос разума в вас нео-

бычайно силен.

— К тому же нам совсем не нужен лишний скандал, — согласился совет-

ник.

Он уже повернулся, чтобы уходить, как позади раздался отчаянный

вопль. Оказалось, рысенок опять освободился и пустил в ход зубы и когти.

Рассвирепевший звереныш не думал даже пытаться удрать. Напротив, он, словно маленькая фурия, кинулся на державшего Леа лаборанта и с разма-

ху полоснул его когтями по шее. Что тут началось…

Рваные клочковатые полосы тумана, бесшумно извиваясь, ползли по земле, как исполинские змеи. Они приближались и замирали, готовясь к броску, приподнимали косматые головы и неуловимым движением оказывались

совсем рядом.

Их влажные, холодные кольца обвивали Леа, заставляя невольно вздраги-

вать… и бесследно таяли. Только перед глазами продолжала плыть неров-

ная серая пелена, закрывая все вокруг. Иногда пелена редела, в ней появля-

лись просветы…

… тусклое серо-свинцовое солнце краем почти касалось металлически

поблескивающей равнины. Казалось, оно не за горизонтом скрывается, а

ныряет в бездонный колодец. По всей равнине были расставлены прямо-

угольные коробки из белесого камня. Равнина на мгновение осветилась

пронзительной зеленоватой вспышкой, и коробки начали оплывать, словно

воск на горячей плите…

… вихри серого тумана постепенно белели, рассыпаясь на мириады бе-

лоснежных… нет, просто на мириады снеговых точек-искорок. С протяж-

ным посвистом — шипением метель неслась над промерзшей до ледяной

каменности равниной, ломая потерявшие от мороза гибкость стебли высо-

кой травы. В бело-серой круговерти вдруг вспыхивают два зеленых огня.

Опасность? Нет…

Кончилось все так же внезапно, как началось. Снова Леа оказалась в

неудобном жестком кресле, пристегнутая к нему ремнями. На голову

неприятно давил тяжелый металлический шлем, от которого отходи-

ли сотни разноцветных проводов.

Магистр отвернулся от экрана и устало потер слезящиеся глаза.

Потом тихо сказал, ни к кому не обращаясь:

— Ну, все поняли?

После некоторого молчания один из лаборантов неуве-ренно заме-

тил:

— Это ничего не доказывает.

— Пистолетом вы владеете лучше, чем логикой, — отрезал магистр.

— Но этого не может быть, — упорствовал лаборант.

— Нам так выгодно считать. Все хорошо, а если и случаются про-

валы, так это единичное случайное явление. Кроме того, помнится, именно ваш сектор отрабатывал программу запрета. Отработали, отшлифовали. Ведь вы докладывали именно так?

— Расшифровка неоднозначна, — лаборант хоть и по-бледнел, но

не сдавался. — Вспомните город.

— Помолчите, — равнодушно махнул рукой магистр. — Нужно

уметь признавать свои ошибки. Упорствуя в заблуждении, можно

стократно усугубить вред и даже сделать его непоправимым. Если

же вовремя правильно оценить события, поражение можно превратить в

победу. Признаем прямо — центр страха перед природой функционирует

нестабильно, на грани срыва. Это косвенно подтверждается ее обращени-

ем с проклятой рысью. Зондирование подтверждает, что искать спасения

в Городе она не будет… А сама рысь? Вспомните, она пыталась помочь

девчонке. Зверь лучше любого прибора чует, кто ему друг, а кто… нет. Так

что, мои дорогие, нужно не искать оправдания, а принять этот прискорб-

ный факт как данные сверху исходные условия и работать дальше. Выход

должен найтись. Тем более, что я пока не собираюсь информировать об

этом советников. Пусть пребывают в блаженном неведении.

- Может, все-таки следует им сказать?

- Не спешите. Не время. Первый советник рассчитывает на стражу, на

шпионов. Ладно. Мы покажем им, кто в замке король. Но это позднее.

Глупо заниматься сведением счетов, сидя на готовом взорваться вулкане.

Прежде всего нужно обеспечить прочный, надежный тыл. Междоусобица

в критический момент смертельна. Необходимо уметь обуздывать жела-

ния. До времени! Тем более, что неудачи пошли одна за другой.

- Но…

- Нет! - перебил магистр. - Займитесь рысью. Это наш недосмотр. Выясни-

те причины, мутагенный фактор.

- Слушаюсь!

- И проверьте возможность закладки программ управления в нее тоже.

- Слушаюсь.

- После совещания у мэра я вернусь, обсудим наши перспективы. Девчон-

ку подготовьте получше. Пентотал, скополамин, церебронал. Отвечаете за

это головой. Она должна стать чистым листом, на котором я напишу свои

слова! Если она там брякнет что не надо… Помните, первый советник го-

тов сожрать нас с костями. Спит и видит себя в кресле мэра, куда путь идет

по нашим головам. Он-то не будет вести себя как нынешняя марионетка.

Окна в парадном зале ратуши были высокими, локтей пять, не меньше.

Однако в зале было темно. Может потому, что частый свинцовый переплет

со множеством мелких стекол почти не пропускал света. А может потому, что пропускать было нечего: на улице царил привычный сумрак, моросил

мелкий дождь, и вообще было непонятно — утро ли, вечер или даже ночь.

Факелы сухо потрескивали, пуская тонкие струйки черного дыма, с ши-

пением срывались капли горящей синеватым пламенем смолы. Советник, сидевший справа от мэра, поправил мантию и поморщился — видимо пе-

ревязанная рука продолжала болеть — потянул носом и недовольно сказал:

— Традиция — это великолепно. Но не обязательно же цепляться за

них в мелочах. Мне этот дым глаза выел. Уж здесь можно было бы

сделать более приличное освещение.

Мэр важно кивнул пышным париком.

- Вы совершенно правы, господин первый советник.

- На худой конец можно перенести совещание ко мне в лабораторию,

- добавил магистр, зябко ежась. - Там, по крайней мере, не так дует.

Леа сонно качнулась, чуть не упала, но все-таки удержалась на

ногах. Она безразлично взглянула на сидящих за длинным столом, покрытым красной бархатной скатертью, расшитой золотом. Позо-

лоченные бронзовые подсвечники казались отлитыми из чистого

золота. Все было пышно, богато и красиво. Во главе стола располо-

жился его пре-восходительство господин мэр — толстый румяный

старичок, не потерявший, однако, живости движений, хотя пустой

взгляд выдавал, что прошедшие годы все-таки не канули бесследно.

Его мантия была оторочена белым мехом с черными искрами.

Справа от него находился уже знакомый Леа первый советник маги-

страта, бережно нянчивший перевязанную руку. Слева — высокий

худой человек с нездоровой желтой кожей лица, припорошенной

крошечными черными оспинками. Судя по красной мантии, он тоже

был советником. Магистр не изменил белому халату.

- Меня удивляет ваше легкомыслие, господа, — про-скрипел второй

советник. Голос у него был соответствовал внешности — нездоро-

вый, задыхающийся.

- Почему? — ласково осведомился магистр.

- Это совершенно необходимо, причем не столько для нас, предста-

вителей системы управления, сколько для простонародья. Внешне

мы не имеем права сильно отличаться от них. Иначе это вызовет

сильнейшее раздражение простолюдинов, и трудно предсказать его

последствия.

- Пусть ненавидят, лишь бы боялись, — полыхнул глазами первый

советник. - Меня не пугает возмущение так называемого народа.

- Вы настолько уверены в прочности своего положения? Только чув-

ствуя за спиной большую силу, можно позволить себе говорить так, -

заметил второй советник. - Я предпочитаю опираться на внутренние

императивы, а не на средства подавления и оружие.

Во всех правилах и установлениях, пусть даже самых бессмыслен-

ных, заложена глубокая суть. Нам необходимо, чтобы каждый про-

столюдин ощущал наличие этой сути, знал, что за ней следят непре-

станно, неусыпно и непреклонно. Что малейшее несогласие с нею

будет неотвратимо и жестоко караться. Следя за этим, мы первые

подаем пример соблюдения кодексов. Мы должны приучить народ

делать вещи, единст-венный смысл которых заключается в их пол-

нейшей бессмысленности. Вот тогда простолюдин наш, мы можем

делать с ним все, что захотим. И все то, что мы делаем на глазах у

него, даже самые бессмысленные поступки, есть признак одежды

на голом короле. Необходимо заставить простолюдина восхищаться

пышностью одеяния короля.

Мэр растерянно похлопал глазами и промолчал.

-Пуля сильнее слова, - поморщился первый советник.

- Не думаю, - возразил магистр.

- Вы правы, хотя и держитесь особой точки зрения на эффектив-

ность различных способов убеждения, - под-держал его второй

советник. - Но в любом случае я полагаюсь на ваших лаборантов, а

не на стражников господина первого советника.

- Еще бы, - усмехнулся первый советник. - Они так ловко орудуют

пистолетами… Куда там моим увальням.

- Как идут ваши работы? - спросил второй советник у магистра. -

Ведь вы не зря притащили сюда этот экспонат. Вы никогда ничего не

делаете просто так. Хотите похвастать новыми достижениями?

- Не совсем.

- Повиниться в ошибках? - съехидничал первый советник.

- Тоже нет. О ней немного позже, пока о более насущных делах.

Завершается работа над программой «Город». Обработка населения

проводится все более форсированными темпами. Мы наконец доби-

лись перевода страха перед природой на уровень генетического кода

и вскоре сделаем заключительный рывок.

- Разделяй и властвуй, - хохотнул второй советник. - Тогда горожане

ни за что не столкуются с лесовиками.

- Совершенно верно. Агорафобия и клаустрофобия исключают друг

друга. Но мне нужна более эффективная помощь первого советника.

Постоянная, ежедневная, настойчивая, целеустремленная обработка

должна помочь закрепить сформированный образ врага. Ваши гла-

шатаи слишком ленивы.

- Хорошо, - кивнул первый советник. - Мы учтем это.

Мэр сделал умное лицо.

- Правильно. Накажите их.

- Теперь об изменившейся ситуации, - не обращая на него ни малей-

шего внимания, продолжал магистр. - Ракета должна быть в наших

руках любой ценой. Это совершенно очевидно. Вопрос лишь в том, с какими целями мы будем ее использовать.

- Уничтожить наследие черных времен, - брякнул мэр. - Незыбле-

мость! Порядок! Установление!

- Да, конечно, - утешил его первый советник. - Стоит ли использо-

вать ее для нашей эвакуации?

- Наше положение так плохо? - невинно спросил магистр.

- Не цепляйтесь к словам!

-Конечно, уровень жизни у них сейчас намного выше, чем здесь, -

вздохнул второй советник.

- Но будете ли вы там советником магистрата? - ядовито осведомил-

ся первый советник.

- Скорее музейным экспонатом, - уныло ответил магистр. - Или

пациентом сумасшедшего дома.

Второй советник скривился.

- Это даже не вопрос для обсуждения. А будем ли мы пытаться

установить связь?

- Нет! - выкрикнул первый советник. - Это приведет к тем же ре-

зультатам.

- Значит, средство устрашения, - подвел итоги магистр. - Угроза, которая действует тем, что существует.

- Вы говорите так, словно ракета уже у вас в руках, - вздохнул вто-

рой советник.

- Техника - это ваша епархия, - парировал магистр.

- Сейчас ею командует тот полоумный мальчишка, - при этих словах

первого советника передернуло. - И не обрушит ли он эту угрозу на

наши головы?

- Он не мог овладеть всеми механизмами ракеты за такой короткий

срок, - уверенно возразил второй советник.

Если бы не кое-чьи старания, — первый советник кив-нул в сторону

магистра, — я разделил бы вашу уверен-ность.

— Люди — это мое, — туманно ответил тот.

— Вы обещаете? — недоверчиво прищурился второй советник.

— Я недаром так берег их психику. Вместе с профессиональны-

ми навыками должны были проснуться и некоторые нравственные

запреты.

— Это вы хотите проверить экспериментальным путем? — не уни-

мался первый советник.

— Вы гарантируете? — в упор спросил второй советник.

— Своей головой, — твердо ответил магистр.

— Абсолютно правильно, — согласился мэр.

— Но ведь под влиянием Неправильного Мира эти запреты могли

ослабнуть, — предположил первый советник.

— Еще неизвестно, кто на кого сильнее влияет, — пожал плечами

магистр.

— И что из этого следует? — спросил первый советник.

— То, что системой самых простых мер, скажем, наличием залож-

ника, его можно заставить делать все, чего мы захотим.

— Но я предпочту подкрепить ваши действия своими доводами, —

добавил второй советник.

— Так будет лучше, — кивнул магистр. — Дублирование не поме-

шает.

— С этим вопросом мы закончили, — сказал первый советник. —

Теперь, кажется, остается выяснить только одно. Зачем вы приволо-

кли сюда девчонку?

— Запомните ее получше, — магистр широким жестом указал на

Леа. — Это наша козырная карта, наша отмычка. Мальчишка вла-

деет ракетой. Тем лучше! После глубокого цереброзондирования я

выяснил, что она тоже сохранила кое-какую память о ракете. Парень

нам не так уж и необходим. Лишь бы он впустил девчонку туда, а

потом… Она поможет нам и добраться до ракеты, и овладеть ею.

— Но вы только что говорили… — начал было первый советник.

— Иногда я могу заставить человека сделать то, чего он даже в мыс-

лях не имел. Но я не злоупотребляю своими возможностями.

Первый советник пристально посмотрел на магистра и промолчал.

Магистр вдруг достал из кармана халата хрустальный шарик, прон-

зительно засверкавший таинственным светом, и поднес его к глазам

Леа. Она хотела было зажмуриться, потому что лучи кололи глаза, словно раскаленные иглы, но не сумела, веки не повиновались. У

хрустального шарика внезапно выросло множество извивающихся

щупалец, они охватили голову Леа и, причиняя нестерпимую боль, начали прогрызаться сквозь череп. Она закричала, забилась, однако

сверкающий паук был сильнее.

…снова плыл белый туман. Будто исполинский удав, он стискивал

ее влажными кольцами и что-то вкрадчиво шептал на ухо. Перехва-

тывало дыхание, внутри все замирало, кружилась голова, страшно

хотелось вырваться и убежать, но змея не отпускала. Она шептала, шептала, шептала…

Стражники жутко спешили. Они гнали лошадей галопом, то и дело

нахлестывая их плетьми. В деревнях останавливались только чтобы

переночевать, днем — чтобы напоить лошадей. Связанная Леа ва-

лялась на дне повозки. Ее било и мотало на ухабах, сильно швыряя

на борта. Хорошо еще капитан стражи приказал постелить немного

трухлявого сена и тряпья. После этого он счел свои заботы о плен-

нице законченными и принялся выполнять приказ — доставить Леа

в Неправильный Мир как можно скорее. Зачем? Что-то ей вспоми-

налось, но когда она принималась думать об этом, у нее сразу начи-

нала страшно болеть голова. Приходилось бессмысленно следить за

прыгающими в небе облаками. Похоже, что это отрывались куски

от висевшей над Городом грязно-серой шапки, которая была видна

издалека. Безошибочный указатель любому путешественнику как

найти Город.

О-ох! Опять рытвина… К исходу первого дня этой лихорадочной

скачки у Леа все бока были в синяках, пронзительно саднили сод-

ранные веревками руки. Капитан хмурился, поглядывая на нее, но

продолжал гнать отряд с прежней скоростью.

К счастью, благодаря его усердию, путешествие оказалось недолгим.

Жуткая тряска вызывала у Леа приступы тошноты, беспорядочное

мелькание над бортами повозки хилых деревьев с листвой, напоми-

навшей высохшую лягушачью кожу, заставляло жмуриться.

При виде широких полей ей казалось, что земля уходит у нее из-под

ног, и она проваливается в бездонную яму. Низенькие, скрюченные

и вонючие жители деревень внушали ей чувство омерзения. Впро-

чем, эти ее ощущения вполне разделяли стражники, так что ей было

не слишком одиноко. Да и в воздухе с каждым днем все отчетливее

слышалось… нет, не запах… какая-то неописуемая словами смесь

ненависти, страха и боли… Видимо, это и было дыхание Неправиль-

ного Мира.

На третий день деревни пропали. Унылые зелено-коричневые хол-

мы становились все ниже и ниже, сочную яркую траву постепенно

сменили ржавые камыши, откуда-то прилетели полчища комаров.

Даже солнце не могло их прогнать, потому что над отрядом по не-

ведомой причине постоянно висели облачка. Стражники, целиком

занятые войной с крылатыми кровопийцами, ничего не замечали, ни

на что не обращали внимания, тогда как у Леа слезы выступали от

нараставшего в груди ощущения тревоги и ужаса. Капитан, оказав-

шийся более чутким, чем стражники, на мгновение взглянув на нее, приказал развязать ей руки.

Самого перехода Леа не заметила. Не вспыхнуло рядом жаркое пла-

мя, не полетели с истошными воплями стаи кошмарных чудовищ, не

разверзлась земля. Ничего не произошло, разве что пропали наконец

надоедливые облака. А так… По-прежнему неровная грязная дорога

петляла между жирно поблескивающими бронзово-зелеными лужа-

ми, утыканными по краям мясистыми глянцевитыми стеблями осо-

ки. По-прежнему надоедливо звенели мириады комаров, стражники

с руганью хлестали себя по щекам. Но вот почему-то ни один комар

не попытался напасть на Леа. Измученные лошади устало пересту-

пали по чавкающей грязи, уже никак не реагируя на удары плетей.

К Леа вдруг пришел покой. Разом схлынули все тревоги и заботы, испарился страх, исчезло напряжение. Словно лопнул застарелый

гнойник, сверлящая боль пропала, сменяясь облегчением, почти

радостью. Зато стражники начали нервничать. Им не по душе при-

шелся воздух Неправильного Мира — втягивая его расширенными

ноздрями, они вздрагивали и лязгали зубами. Ехавший справа от

повозки стражник крепче сжимал арбалет и поминутно оглядывался, точно ожидал внезапного нападения. Ехавший слева передвинул

передвинул на поясе ножны меча, чтобы удобнее было его выхва-

тить. Капитан теперь держался вплотную к повозке и пристально

следил за Леа, хотя и так она не имела ни малейшего шанса удрать.

Леа попыталась было понять, что происходит. Но тут же острый

укол в висках заставил ее со стоном опрокинуться на дно повозки.

Придя в себя, она приподнялась, чтобы получше разглядеть, что

творится вокруг, и не смогла сдержать вздоха разочарования. Вот он

каков, Неправильный Мир! Никаких перемен. Но ведь так не долж-

но быть! Он не может быть таким серым и тусклым!

Ночевать они остановились на небольшой глинистой площадке, усыпанной выцветшим мелким щебнем. Это было самое сухое ме-

сто в округе, хотя и здесь между камнями виднелась очень черная и

очень холодная на вид вода. Однако стоило сделать в сторону бук-

вально два-три шага, как нога тут же с хлюпаньем уходила по коле-

но в вязкую бурую жижу. Мокрые гнилые прутья, которые удалось

собрать для костра, упорно отказывались разгораться, и капитан

приказал разломать борт повозки, чтобы хоть как-то обогреться.

Стражники пугливо жались к убогому костерку, держа оружие наго-

тове. Из темноты долетали непонятные шумы, вздохи, шорохи, но

никому не захотелось пойти и посмотреть, кто там бродит…

Всю ночь Леа снились кошмары. Что-то тяжелое давило на грудь, забивало горло, заставляло задыхаться. Утром Леа встала невыспав-

шаяся и злая. Впрочем, стражники чувствовали себя ничуть не

лучше. Впервые за время путешествия они смогли увидеть восход, но и это редкое в Городе зрелище не принесло радости. Землистые

помятые лица, ввалившиеся воспаленные глаза… Зато унылая рав-

нина под лучами солнца преобразилась. Тусклая мертвенная зелень

стала яркой и сочной, тут и там мелькали разноцветные пятнышки

диковинных цветов, бурая глина превратилась в сверкающий гранит, чахлая осока обернулась стройными деревцами. Леа даже протерла

глаза, отгоняя наваждение. А вот стражники по-прежнему ничего не

замечали… Что же происходит? Вяло переругиваясь, они собрали

нехитрый походный скарб, уложили его в повозку. И тогда лошади

отказались идти. Стражники уговаривали их, тянули и дергали за по-

водья, но смирные лошадки неожиданно проявили норов упрямей-

ших ослов. С диким ржанием они вставали на дыбы, брыкались,

пытались укусить стражников. Капитан кисло глядел на суматоху, а

потом сам попробовал заставить свою лошадь сдвинуться с места.

Он огрел ее по хребту ножнами меча, но в ответ получил такой силы

удар копытом в живот, что пролетел по воздуху несколько локтей, прежде чем шлепнулся в лужу.

Когда он поднялся, огорченный и бледный, Леа с трудом удержалась

от смеха. Капитан, приложив обе руки к животу, сделал несколько

неверных шагов и снова опустился на землю.

— Что будем делать? — угрюмо спросил один из стражников.

— Может, вернемся назад? — неуверенно предложил другой, разма-

зывая по лицу пот и грязь.

— Магистрат с нас шкуру спустит, — кое-как отдышавшись, отве-

тил капитан.

— Еще вернее с нас ее спустят здесь, — кисло сказал первый

стражник. — Я никогда не доверял Неправильному Миру. Он чужд

человеку. И сейчас затевается что-то неладное. Иначе с чего бы ло-

шади взбесились? Они умнее нас, если не хотят идти дальше. Этот

мир ненавидит человека, нам нужно поскорее уносить отсюда ноги.

— У меня есть приказ доставить девчонку… к месту… — Капитан

снова поднялся.

— Но это просто безумие!

— А я считаю безумием не выполнить приказ советника.

— Но…

— Молчать! В конце концов я — командир отряда, и я приказываю!

Ведь я могу казнить на месте без суда любого, но пока я воздержусь

от таких мер. Пока! — Капитан кричал, выхватив меч и зло сверкая

глазами. — Готовьтесь, мы выступаем!

Стражники поворчали еще немного, но потом смирились и начали

развязывать тюки на повозке. Впрочем, капитан решил взять с собой

лишь двоих, к величайшему облегчению двух других, оставив их

караулить лошадей.

Идти становилось все трудней. Земли, точнее, грязи под ногами

оставалось все меньше, зато воды становилось все больше. Порой

люди брели по пояс в отвратительном, мерзко пахнущем месиве.

Одежда быстро покрылась черными пятнами, припудренными сухой

ряской. Леа удивляло, как это стражники так уверенно ориентируют-

ся в незнакомых местах. Она подметила, что капитан иногда погля-

дывает на маленькую черную коробочку со стеклянной крышкой, укрепленную на левом запястье. Но когда Леа захотела поближе

взглянуть, что же это, капитан свирепо заорал на нее и даже замах-

нулся кулаком, хотя ударить не посмел. Тяжелые серые тучи пропа-

ли, теперь высоко-высоко над головами сверкала прозрачная голу-

бизна, лишь кое-где испятнанная легчайшими белыми облачками.

Солнце начало палить нещадно, и Леа даже пожалела о пропавших

тучах. Из трясин начала подниматься масса испарений, воздух во-

круг колебался и плыл. Стражники задыхались, но Леа не ощущала

никакого запаха. Что же случилось? Или она другая? И снова резкий

приступ головной боли… Стражников, несмотря на жару, колотила

крупная дрожь, и Леа ловила на себе их удивленные взгляды — она

даже скинула плащ. Ведь огромный золотой шар, медленно катив-

шийся по небу, был много больше невзрачного медного кругляшка, иногда выглядывавшего из-за туч над Городом.

Постепенно вода становилась все чище, болото превращалось в

мелкое теплое озеро. На поверхности воды плавали крупные листья

кувшинок, появились яркие цветы. Но это не обрадовало стражни-

ков. Они со страхом вглядывались в медленные волны, расходивши-

еся в стороны, когда кто-то невидимый проплывал рядом. Обнажив

мечи, стражники осторожно нащупывали дорогу, хотя дно теперь

было твердым песчаным. Леа снова вспомнила рассказы о Непра-

вильном Мире и представила, какие монстры могут скрываться в

воде. Вспомнила, представила… И ничуть не испугалась. Потому

что временами ей упорно казалось, что они идут по весеннему цве-

тущему лугу, а какие там могут быть опасности?

Наконец впереди показался небольшой островок с кри-вым раскиди-

стым деревом на макушке. Один из стражников с радостным воплем

рванулся к земле и сразу кувырком полетел в воду, окунувшись с

головой. Из-под ног у него с пронзительным верещанием вылетело

нечто ярко-красное, длинное и вертящееся. Они встретились с пер-

вым обитателем Неправильного Мира, однако эта встреча никого не

обрадовала. Наоборот, никто не пожелал разобраться, что это было

за диво. Все четверо, взбурлив воду, опрометью кинулись к остров-

ку, стремясь как можно скорее выбраться из предательской воды на

твердую, надежную сушу, не скрывающую никаких неожиданно-

стей.

Тяжело отдуваясь, они опустились на прогретую солнцем землю, покрытую ласковой шелковистой травой.

— Чуть сердце не разорвалось, — пожаловался искупавшийся

стражник. — Кто это был?

Второй стражник не ответил. Его все еще колотило, глаза непро-

извольно моргали, зубы лязгали. Лишь капитан был относительно

спокоен.

— Наверное, какой-нибудь хищник, — утешил он, пожав плечами.

— Сейчас лежит, затаился, дожидается.

— Неужели нам снова придется лезть в воду? — стражника всего

перекосило от ужаса.

— Прекратите трястись! — заорал вдруг капитан. — Тряпки! Смо-

трите, дальше дорога будет легче!

Совсем недалеко от островка виднелась песчаная отмель, которая

вела к следующему островку, потом к третьему… А дальше вырисо-

вывалась зеленая роща, значит, там был долгожданный берег.

Капитан лег на спину, всей грудью вдохнул свежий чистый воздух.

Хорошо-то как! На небе не осталось ни облачка, только крошечная

черная точка вроде соринки. Он раскинул руки и сладко потянулся.

— Вот бы дойти и больше не встретить никого! — с чувством вос-

кликнул он. — Как я ненавижу здешних тварей.

— И меня тоже? — послышался откуда-то сверху оби-женный го-

лос.

Путники удивленно закрутили головами, стараясь понять, кто гово-

рит, и где этот «кто» находится.

— Смотрите, — придушенным голосом прошептал успевший вы-

сохнуть стражник, вскидывая руку.

На толстой ветке, протянувшейся горизонтально прямо над ними, непринужденно болтал в воздухе хвостом небольшой крокодил, что-то неторопливо пережевывая. В первую минуту Леа решила, что

перегрелась на солнце. Но когда разом стражники вскочили, выхва-

тывая мечи, и попятились, а капитан остался лежать с разинутым

ртом, словно его разбил паралич, она поняла, что это не бред. И

сделала два шага вперед.

— Вот это да… — вырвалось у нее.

Слух у крокодила оказался отменный.

— Что же тут удивительного? — снова обиделся он. — Лежу спо-

койно, никого не трогаю. — Он зевнул и показал небольшие, но с

виду очень острые зубы.

— Никогда не видела крокодилов на дереве, — призна-лась Леа. —

Не думала даже, что такое возможно.

— Так ведь интересно же посмотреть, что где творится, — объяснил

крокодил. — Вообще в мире столько любопытных вещей… Жизни

не хватит все осмотреть, ощупать, на зуб попробовать… Не то, что

по деревьям лазать, летать научишься.

— Летать… — прошептал близкий к обмороку капитан.

— Ну… — замялся крокодил, — невысоко, скажем…

— Все равно как-то странно, — промямлила Леа, до которой лишь

теперь дошло, что она ведет непринужденную беседу, подумайте

только, с крокодилом. Вот он, настоящий Неправильный Мир.

Стражники начали помаленьку приходить в себя. Выставив вперед

мечи, они осторожно подкрадывались к дереву, а капитан уже натя-

гивал арбалет.

— Но-но! — предостерегающе крикнул крокодил, которому сверху

все превосходно было видно. — Вы мне это прекратите! Не в Горо-

де, чтобы хозяйничать!

— Поговори мне, лягушка хвостатая, — сквозь зубы процедил

капитан. — Живо на туфли обдеру! — Он рассвирепел до невозмож-

ности, вспоминая свой недавний испуг.

— А если молчать буду? — жизнерадостно поинтересовался кроко-

дил.

— Тогда на сумку.

Однако маленького крокодила не испугали мрачные перспективы.

Напротив, он довольно нахально зевнул, сплюнул сквозь зубы и сел

на ветке. Почесал одну заднюю лапу о другую.

— Попробуй.

— Ах ты тварь зеленая! — взорвался капитан. — Я давно мечтал

получить башмаки из настоящей крокодиловой кожи, а не из кроко-

кошки!

Угрюмо сопя, он двинулся к дереву.

- Не смей его трогать! - крикнула Леа, но капитан даже не обернул-

ся. А когда Леа схватила его за рукав, пытаясь остановить, он от-

швырнул ее прочь, словно щенка.

- Придержите девчонку! - крикнул капитан стражни-кам, и Леа заби-

лась в их крепких руках. Ей зажали рот скверно пахнущей жесткой

перчаткой и прошептали на ухо:

- Спокойнее, спокойнее… А то ведь мы можем и не довести тебя до

места. Мало ли что случается в Неправильном Мире.

Когда капитан подошел к дереву вплотную, оказалось, что хотя кро-

кодил и сидит сравнительно невысоко, все-таки достать его с зем-

ли невозможно. Бренча доспехами, словно ящиком с кастрюлями, капитан неуклюже подпрыгнул и взмахнул мечом, стараясь зацепить

крокодила. Но тот лишь усмехнулся и метко плюнул прямо на лы-

соватую макушку капитана. Капитан побагровел и выпучил глаза

так, что Леа испугалась, как бы они не выскочили вообще. Стрелять

из арбалета капитан по какой-то причине не хотел, возможно, он

стремился собственными руками порвать крокодила на куски. Но

бешенство не помешало ему сообразить, что нужно делать. Капитан

срубил длинную ветку и начал размахивать ею, стараясь сшибить

крокодила на землю.

- Эй, ты! - встревожился крокодил. - Не надо!

- Это ты так думаешь, - мстительно ответил капитан. - А я полагаю

совсем наоборот, надо!

- Мне так неинтересно, - поскучнел крокодил. - И вообще надоело.

Караул! - неожиданно завопил он, когда ветка все-таки зацепила его

по хвосту. - Помогите! Убивают!

- Сейчас помогу, - пообещал капитан, прицеливаясь, чтобы посиль-

нее треснуть крокодила.

Вдруг позади что-то шумно плеснуло. Леа не могла обернуться, и

в первый момент лишь попыталась угадать, что происходит. Одна-

ко она сразу почувствовала, что стражники отпустили ее, прытко

шарахнувшись в разные стороны. Пахнуло гниловатой тиной, и Леа

увидела, как из озера, раздвигая листья кувшинок, выползает тол-

стенное зеленоватое бревно, увешанное лохмотьями водорослей.

Бревно медленно вылезало на островок, вспахивая землю. Только

теперь Леа различила два маленьких глаза, горящих злым красным

огнем. Бревно остановилось невдалеке, невнятно хрюкнуло… и с

треском раскололось надвое. Так, по крайней мере, померещилось

Леа. Но это была всего лишь пасть, принадлежавшая крокодилу

таких чудо-вищных размеров, какие не встречаются даже в охотни-

чьих байках. Большой крокодил еще раз глухо хрюкнул и сонным

голосом спросил:

— Что здесь происходит?

— Пристают разные, — плаксиво сообщил с дерева Маленький

Крокодил.

— Которые?

— Вон тот.

— Понятно, — деловито ответил Большой Крокодил и многообе-

щающе щелкнул зубами. — Не трожь ребенка! — грозно рявкнул он

капитану.

Тот слабо икнул, выронил ветку, опустился на четвереньки и по-

чему-то вприпрыжку бросился бежать вокруг дерева. Большой

Крокодил не произнес ни слова. Он вообще, похоже, предпочитал

действия словам. С трудом повернув исполинскую голову, крокодил

приподнялся на коротеньких, но сильных лапах, и заурчал, разы-

скивая противника. Капитан с проворством белки взлетел на самую

вершину дерева, едва не спихнув по дороге Маленького Крокодила, уцепился за тонкие ветки и повис, шумно дрожа. От одного страж-

ника остался только шлем, сам он точно испарился. Второй оказал-

ся храбрее. Он сорвал со спины арбалет и, стоя по колено в воде, тщательно целился. Багровые глаза Большого Крокодила раздра-

женно мигнули, он недовольно фыркнул и с неожиданным провор-

ством бросился на стражника. Басовито щелкнула толстая тетива, но тяжелая стальная стрела лишь с безвредным треском ударилась

о костяные пластины на спине чудовища и ушла в озеро. Стражник

еле сумел увернуться от разинутой пасти, в которую мог пролететь

без задержки. Крокодил промчался мимо и чуть вильнул хвостом, подняв фонтан брызг. Стражник взлетел в воздух, звеня кольчугой.

Леа показалось, что Большой Крокодил кинется на стражника, но

зверь только угрожающе рявкнул, глядя на поверженного врага, и

уже почти мирно добавил:

— Будешь знать, как обижать маленьких.

Стражник не стал дожидаться продолжения нравоучений. Вскочив

на ноги, он с невероятной быстротой помчался по мелководью и

скрылся из виду.

Леа вновь посмотрела на висящую парочку. Маленький Крокодил

весело раскачивался на ветке, то и дело поглядывал на верхушку, где слабо икал капитан. Иногда он разевал пасть, показывал клыки

и делал вид, что хочет схватить капитана за штаны. Тот с жалобным

писком поджимал ноги и пытался залезть повыше, но лезть выше

было некуда.

- А вон еще один, - вредным голосом сообщил Ма-ленький Кроко-

дил.

- Вижу, - коротко ответил Большой.

- Может, съедим?

- Можно.

Капитан звонко застучал зубами и задрожал так, что Маленький

Крокодил чуть не свалился с ветки.

- Так есть или не есть? - продолжал издеваться он. Капитан на вся-

кий случай вцепился в ветку зубами.

- Хватит болтать, слезай, - хмуро приказал Большой Крокодил.

Маленький вздохнул и поскреб передними лапами живот.

- Трудная задача. Не знаю даже, получится или нет.

- Залез ведь.

- Вверх всегда проще. И вообще интересно.

- Вляпаешься однажды со своим неуемным любопытством.

Маленький Крокодил глянул вниз, что-то прикидывая, а потом не-

ожиданно с воплем: «Держите меня!» - отважно спрыгнул с дерева.

Гулко шлепнулся на землю и некоторое время лежал неподвижно, потом сел, встряхнулся и сдавленно сообщил:

- А вот и мы приехали.

- Смотри у меня, - неодобрительно фыркнул Большой Крокодил.

- А может, все-таки съедим? - предложил Маленький Крокодил, показывая на капитана. - У меня все зубы чешутся! - приподнявшись

на цыпочки, старательно крикнул он.

- Лезь сам. - Маленький Крокодил растерялся.

- Так ведь он меня… Я не могу простить, - он поднял поцарапанную

лапу.

— Посмотри, где он висит, — ухмыльнулся Большой Крокодил.

Маленький Крокодил захлопал глазами, а потом радостно завопил:

— Ур-ра! Так ведь это зацветайка!

— Именно. А ты дурак.

Маленький Крокодил оскорбился.

— Вовсе нет. Ничего со мной не случилось бы. Я же сидел на ста-

рой-престарой ветке, высохшей насмерть. А он влез на зелененькую, молоденькую. Да еще укусил ее. Смотри, мне кажется, он уже начи-

нает распускаться. Правда, смотри.

Леа последовала совету и посмотрела на капитана. Глупо улыбаясь, тот слез с дерева и, пошатываясь, побрел неведомо куда, не обра-

щая ни малейшего внимания на крокодилов. Леа чуть не упала от

неожиданности, когда увидела, что вся его спина покрыта нежными

зелеными листочками, из плечей торчат тонкие гибкие веточки, а

на макушке… Капитан вырыл в песке возле самой воды маленькую

ямку, уселся в нее и замер. Бутоны на макушке начали бесшумно

лопаться, выбросив два первых бледно-розовых цветка.

— Вот что значит кусаться не подумав, — наставительно сказал

Маленький Крокодил. — Я себе подобного никогда не позволяю. Я

предельно осторожен. — Он покосился на Большого.

— Водяной балуется, — неодобрительно проворчал тот.

— Лично я сам семь раз прицелюсь, один — откушу, — похвастался

Маленький Крокодил. — Ладно, это уже неинтересно. А вот что мы

будем делать дальше? Ой, лапка болит.

— А ты приложи подорожник, — посоветовала Леа, — и все прой-

дет.

Крокодилы повернулись к ней и принялись внимательно ее раз-

глядывать. Она, изо всех сил стараясь выглядеть бодрой, вежливо

сказала:

— Добрый день.

— Это ты серьезно насчет подорожника? — недоверчиво переспро-

сил Маленький Крокодил.

— Совершенно.

Большой Крокодил недоуменно хмыкнул и посмотрел на Маленько-

го. Тот в свою очередь уставился на Большого и произнес:

— А почему бы и не попробовать? Вдруг поможет.

- Мне-то что. Пробуй.

- Тем более, что скушать ее мы всегда успеем. Даже просто прогло-

тить целиком.

Главным недостатком Маленького Крокодила, как не-трудно было

убедиться, являлось непомерное любопытство. Ему хотелось знать

решительно все: и что, и где, и когда, и как… Причем узнать немед-

ленно и здесь же. Своей неумолчной трескотней он был способен

вывести из равновесия любого. Пожалуй, только Большому Кро-

кодилу удавалось успешно противостоять лавине вопросов, совер-

шенно похоронившей под собой Леа. Он только снис-ходительно

похрюкивал и отмалчивался, глядя, как она пытается объяснить

Маленькому Крокодилу, отчего вода мокрая.

Впрочем, помимо общих вопросов, у того в запасе был и ворох мел-

ких. В очередной раз с плеском вынырнув впереди Большого Кроко-

дила, он повернулся к Леа и спросил:

- А это правда, что у вас ветер дует со всех сторон?

Только после этого вопроса Леа сообразила, что в Неправильном

Мире ветер дует строго в одном направлении, не отклоняясь ни на

локоть.

- Совершенная правда, — подтвердила она.

- Но ведь это страшно неудобно! - воскликнул Ма-ленький Кроко-

дил. - Откуда вы узнаете, с какой стороны копать вход в нору, чтобы

не заливало дождем?!

- Какую нору? - не поняла Леа.

- А где вы живете? - в свою очередь не понял Маленький Крокодил.

- Но разве вы живете в норах? - окончательно растерялась Леа. Она

мало что знала о крокодилах, но все-таки была уверена, что в норах

они не обитают.

- Мы не какие-нибудь дикие звери, - оскорбился ма-ленький Кроко-

дил. -Труд сделал из лягушки крокодила цивилизованного, основ-

ным признаком которого является овладение орудиями труда, основ-

ным признаком которых является искусственное происхождение, основным признаком которого является…- барабанил деревянным

голосом Маленький Крокодил, полузакрыв глаза и как бы вспоминая

давно и плохо выученный урок. Потом он сбился и замолчал, сму-

тившись.

— Наслушался, — неодобрительно заметил Большой Крокодил и

энергично заработал хвостом, только вода позади взбурлила. Леа

прозевала рывок и с трудом удержалась у него на спине. А Ма-

ленький Крокодил моментально отстал, жалобно вопя. Большой же

Крокодил все прибавлял ходу и прибавлял, не обращая внимания на

его крики.

— Но вообще-то он хороший, — как бы про себя буркнул Большой

Крокодил.

— Даже очень, — согласилась Леа. — Но столько вопросов…

— Он еще маленький, любознательный.

Словно тяжелый корабль, Большой Крокодил с треском и хрустом

врезался в заросли старого, слегка пожелтевшего камыша. Почти не

потеряв скорости и оставляя за собой широкую просеку, он прод-

рался к песчаному берегу и с размаху выскочил на него, пропахав в

песке глубокую борозду. Леа растерялась и полетела кувырком по

песку. Села, растерянно озираясь.

— Приехали, — невозмутимо и как всегда кратко сообщил Большой

Крокодил.

— Ага, — только и смогла выдавить Леа.

— Иди прямо по ветру.

— А что там?

— Найдешь Умный Камень. Он подскажет, что делать. Поможет

вспомнить, что забыла.

Наученная горьким опытом, Леа не стала пытаться ос-мыслить, что ей сказали. Это могло снова завершиться приступом страшной

головной боли. Просто приняла приказ.

Большой Крокодил прислушался. Издали доносились невнятные

вопли, пыхтение, плеск и шум воды. Леа показалось на мгновение, что над камышовыми зарослями она видит парящего Маленького

Крокодила, который отчаянно машет лапами. Конечно, померещи-

лось.

— Почему вы помогли мне?

Вместо ответа Большой Крокодил зевнул, показывая страшные

зубы, повернулся и бесшумно скользнул в воду.

Не заметить след было невозможно. Черная бугристая полоса пере-

секала поляну и скрывалась в рощице за пригорком.

Леа замерла в нерешительности, глядя на обугленную землю, по

которой словно протащили ворох горящих бревен. Вокруг следа

были рассыпаны сотни крошеч-ных коричневых капелек. Когда Леа

неосторожно дотронулась до одной, палец ее моментально прикле-

ился. Как она ни старалась счистить прилипший песок, это удалось

лишь ободрав кусочек кожи — настолько сильным оказался клей.

Леа задумалась. След шел в ту же сторону, куда ей посоветовали

двигаться. Интересно, кто это такой? Присев на корточки, она поко-

выряла опаленную землю. Покрывавший ее пепел был еще слегка

теплым. Значит неизвестный, или неизвестное, рядом… Впрочем, выбора все равно нет. Найти выход из Неправильного Мира ей помо-

жет либо Умный Камень, либо вообще никто.

Когда Леа подошла к рощице, вполне отчетливо пахнуло гарью. Но

дыма вроде бы не видно… Странный пожар…

В первое мгновение Леа померещилось, что на нее налетел смерч, опрокинул, смял, закрутил в своих вихрях. С неба метнулась огром-

ная черная тень… Но ветер стих, и оказалось, что перед Леа стоит

орел. Огромный, хотя, пожалуй, он все-таки уступал в размерах

Большому Крокодилу.

— Со всей искренностью спешу выразить неизбывную радость, охватившую меня при осознании факта столь приятной встречи… —

Орел немного запутался в собственном красноречии, замолк, рас-

крыл пару раз клюв, но, не найдя достойного продолжения, счел за

лучшее просто молча поклониться.

— Добрый день. — Леа сразу поняла, от кого нахватался шикарных

словечек Маленький Крокодил.

— Позволено ли мне будет осведомиться, если только мой вопрос

не будет сочтен излишне нескромным, о цели вашего отважного

путешествия.

А что, если этот орел вздумает ее съесть? Ведь хищник же… Но

Леа сразу отогнала прочь подозрения. После путешествия верхом на

крокодиле что может испугать ее?

— Большой Крокодил посоветовал мне найти Умный Камень. Дело

в том, что я сама не знаю, зачем попала в Неправильный Мир. Меня

сюда привели насильно, я хотела бы уйти, но что-то внутри меня не

пускает назад. — Снова вспышка головной боли, как всякий раз,

когда она думала об этом. — Но Умный камень должен помочь мне.

Так сказал Большой Крокодил.

— О-о! Я исключительно рад слышать, что мой добрый друг пре-

бывает в полном здравии и даже принимает участие в устройстве

ваших дел. Я всегда чрезвычайно высоко ценил его здравое и хлад-

нокровное суждение по любому вопросу, могущему поставить в

тупик самого изощренного софиста, могущего разрешить любую

проблему, мо-гущую послужить источником затруднений…

У Леа помутилось в глазах. Орел спохватился и замолчал.

— Что поделаешь, — меланхолически заметил он. — Мне никак не

удается полностью развернуть логически законченную картину.

— Вы так умно выражаетесь…

— Я знаю это, — без ложной скромности согласился орел. — Но

если бы вас слышал злокозненный Эскиста-фелькунгсхольм. Ну по-

чему каждый раз, когда признают мои несравненные, выдающиеся

ораторские качества, нет ни одного свидетеля, который бы подтвер-

дил ему это?!

— А вы не подскажете, где я могу найти Умный Камень? — спроси-

ла Леа. — Вы летаете так высоко и должны все видеть.

— Не только подскажу с превеликим удовольствием, но даже, если

вы не сочтете меня слишком навязчивым, готов показать вам его.

— Это было бы чудесно, — захлопала в ладоши Леа.

— Я с вами согласен. Дело в том, что здесь только что прошел

Сумасшедший Клей, и у вас могут возникнуть определенные труд-

ности в дороге.

— Сумасшедший клей?

— У него сейчас период варки. А в такое время он чрезвычайно раз-

дражителен и агрессивен.

— Ничего не понимаю.

Орел развел крыльями, ветер снова обрушился на Леа с такой си-

лой, что едва не опрокинул на землю.

— Что же здесь непонятного? Попробуйте сами целый день сидеть

на огне, я совершенно уверен, что и у вас испортится характер в са-

мый непродолжительный срок. Ситуация крайне неудобная, понево-

ле начинаешь нервничать.

— А зачем ему сидеть на огне?

— Клей и не сидит. Приклеил сучья и таскает их всюду с собой. Это

создает массу дополнительных сложностей.

— Ничего не понимаю, — повторила Леа, пожимая плечами. — За-

чем ему вообще огонь?

— Должен вам указать, что, к величайшему моему сожалению, вы

предельно невнимательны. Я же говорил, что он сейчас варится.

— Это-то зачем?!

— Потому что несваренный он никого не сможет клеить.

— Ага, — Леа покорно кивнула, так и не поняв, в чем дело.

— Я повторяю свое предложение. Если у вас не возникает возраже-

ний, я готов отнести вас прямо к Ленивцу, чтобы помочь вам избе-

жать столкновения с Клеем, который, похоже, бредет туда же.

— Ленивцу? Но мне нужен Умный Камень.

— Это одно и то же, он слишком не любит двигаться. Научился

даже питаться солнечным светом, лишь бы не бегать за едой.

— Хорошо.

Еще одна загадка. Едва только встретившись, даже точнее, разы-

скав ее, орел предлагает свою помощь. Ужасы Неправильного Мира, где вы? Ау! Хотя, рядом бродит Клей. Так он спятивший, орел сам

сказал.

Орел вытянул крыло и распустил перья, чтобы Леа могла взобрать-

ся к нему на спину. Но только она шагнула к крылу, как орел вдруг

подпрыгнул на месте, издав что-то вроде кудахтанья, совсем кури-

ного. Леа отбросило в сторону. Она с удивлением смотрела, как орел

приплясывает и крутится на месте, вопя нечто нечленораздельное.

А по ветру медленно плывут пух и перья… Огромные когти орла

выворачивали целые глыбы земли, клюв яростно щелкал… Леа сна-

чала решила, что это тот самый клей напал, но тут с орлиного бока

сорвался крошечный рыжий комочек, упруго отскочил в сторону и

зашипел, как змея. Леа узнала своего старого знакомца — рысенка.

А он откуда здесь? Ведь он остался в лаборатории магистра. Или его

тоже забросили… Опять голова разболелась…

Орел тоже остановился, пригнулся к земле, вытянул шею и угрожа-

юще открыл клюв. Но рысенок не испугался. Он прижал уши, боком

шагнул и громко, зло мяукнул. Орел попятился.

— Психованная кошка, — жалобно сказал он.

Рысенок снова истерически мяукнул, подбежал к Леа и потерся о

колени. Он заметно подрос за время разлуки.

— Ты что здесь делаешь? — спросила она, ни мгновения не сомне-

ваясь, что рысенок ответит.

Но тот ничего не сказал, только присел на задних лапах и, выпустив

когти, замахал передними на орла.

— Вот-вот, — плаксиво заметил орел, моментально потеряв велере-

чивость.

— Это он меня защищает, — догадалась Леа.

— Мне от того не легче! Весь бок изгрыз!

Леа погладила рысенка.

— Успокойся.

Он перестал шипеть, но не сводил недовольно сверкающих раско-

сых глаз с орла. Леа ощутила что-то твердое на шее звереныша, при-

смотрелась. Это был большой блестящий металлический ошейник, украшенный разноцветными камнями. Новая загадка.

— Ну, я полетел. Счастливо оставаться, — недовольно сказал орел.

— А как же я?

— Это целиком и полностью ваше дело.

— Но ведь ты хотел помочь мне.

— До того, как появился этот бешеный кот.

Рысенок предостерегающе мяукнул и показал клыки.

— Видишь, снова, — застонал орел. — Клей спятил, когда выяс-

нилось, что ему больше нечего клеить. Вырвался на свободу, пошел

куролесить, гоняется за всеми, грозит приклеить к месту насмерть.

А этому что надо?

— Он же не знал, что ты хочешь помочь мне.

Орел боязливо поглядел на рысенка.

— А он больше не станет кидаться на меня? Я как-то не привык…

Леа поспешила подхватить брыкающегося звереныша на руки.

— Не станет.

— Тогда ладно. — Орел сунул голову под мышку, поискался клю-

вом. —

Сколько перьев испортил, глупый зверь. Хоть бы изви-нился… Са-

дись уж… — Он снова вытянул крыло.

Полет на Орле-Великане оставил у Леа далеко не лучшие воспоми-

нания. Земля быстро ушла вниз и сделалась такой далекой и такой

маленькой, что невольно захватывало дух. А может, это был холод-

ный встречный ветер, пронизывающий до костей. Леа уже ничего

не различала внизу, только зеленые, коричневые и голубые пятна, тошнотворно дергающиеся в такт мощным взмахам орлиных кры-

льев. Рысенок чувствовал себя не лучше, и потому все время норо-

вил вцепиться когтями в спину орлу.

Орел же явно наслаждался полетом, забыв про пассажиров. Он то

поднимался к самым облакам, то стремительно снижался к земле, едва не цепляя кроны деревьев и заставляя Леа замирать и бледнеть.

Вдруг он круто свернул в сторону.

— Куда ты?! — вскрикнула Леа, хватаясь покрепче за жесткие пе-

рья.

— Люди, — коротко ответил орел.

Рысенок, испуганный резким поворотом, попытался укусить орла.

Леа щелкнула его по носу, и звереныш, не на шутку рассвирепев, полоснул ее когтями по руке, разорвав кожу. Леа замахнулась было, но рысенок, оскалившись, свирепо зашипел на нее. Леа пристально

посмотрела в его золотисто-зеленые глаза, рысенок еще раз фыр-

кнул, потом виновато прижал уши и начал вылизывать кровоточа-

щие царапины.

— Какие люди? — переспросила Леа орла.

— Смотри сама. — В воздухе орел был предельно лаконичен.

Черная ниточка, брошенная за землю, стремительно толстела, и то

шевелящееся, что Леа сначала приняла за муравьев, ползущих по

травинке, оказалось всадниками, двигающимися по дороге. Слабо

поблескивала на солнце сталь доспехов, запряженные цугом шестер-

ки лошадей волокли какие-то странные машины, укрытые брезен-

том.

Увидев орла, воины не растерялись. На дороге появились несколько

клубков дыма, сверху казавшихся довольно забавными, но тут же

мимо уха Леа прожужжал кто-то маленький и донельзя злой, прозву-

чали резкие щелчки, точно ломались толстые ветки. Орел непонятно

заклекотал, его заметно мотнуло вниз, однако он тут же выровнял-

ся, чаще забил сильными крыльями, набирая высоту. Когда дорога

снова превратилась в ниточку, а всадники — в муравьев, он спросил

у Леа:

— Поняла?

— Нет, — честно призналась она. — Какие-то воины, но кто они?

— Неужели не различила?

— Слишком высоко, да и глаза у меня не орлиные.

— Это правильно, — немного самодовольно согласился орел. — Я

должен, не колеблясь ни мгновения, признать справедливость ва-

шего суждения… — Заговорившись, он забыл махать крыльями и

камнем полетел к земле. Хорошо еще вовремя спохватился и успел

снова взмыть вверх. — Ладно, об этом потом. Ты и в самом деле не

поняла, кто это?

— Нет.

— Это доблестная стража высокого магистрата. Только вооружены

они не арбалетами, а ружьями. И они стреляли в нас.

— Надеюсь, все в порядке?

— А как же, — самоуверенно отозвался орел. — Иначе и быть не

могло. Чтобы они своими жалкими рогатками сумели хоть немно-

го повредить мне… Ха! Но самое интересное, что я видел красные

мантии. Две!

— Оба советника?

— Похоже. Не поймал я в тот раз одного, опять лезет, неугомонный.

Не пришлось бы сейчас пожалеть о своем упущении.

— Но зачем советникам во главе целого войска врываться в Непра-

вильный Мир? Ведь они собрали, наверное, всю стражу Города. С

кем они намерены здесь воевать? Куда идут?

— Слишком много вопросов, — уклончиво ответил орел. — Навер-

ное, Умный Камень и смог бы удовлетворить твое любопытство, а

я — вряд ли. Вообще-то возможны любые неожиданности. Может, нам еще придется погоняться за этой шайкой.

— Я уверена, ты тоже что-то знаешь, только не говоришь, — твердо

сказала Леа.

— Может, знаю, а может, и нет. Кто из нас способен сказать о себе

уверенно: «Я знаю»?

Спутать Умный Камень с чем-либо было просто невоз-можно, это

Леа поняла, как только увидела его. Огромный полупрозрачный го-

лубоватый кристалл, Леа пришлось бы вытянуть руку вверх, чтобы

достать до его верхней грани. Внутри него лениво текли струйки

серебристых искорок. Они скручивались в жгуты, завивались спи-

ралями, поднимались причудливыми фонтанчиками, рассыпались

отдельными брызгами. В то же время в камне угадывались какие-то

серые плоские тени, напоминавшие еле видимые внутренние гра-

ни, словно камень был не единым целым, а группой склеившихся

небольших кубиков. Солнце, отражаясь от полированных боков, больно било в глаза, невольно приходилось жмуриться, и от того

казалось, что камень непрерывно дрожит и шевелится.

Выбрал себе Умный Камень самое солнечное место — на вершине

сухого песчаного пригорка.

Орел, почесав клювом под мышкой, сказал:

— Теперь, когда наше совместное, весьма для меня приятное, но, к

сожалению, излишне краткое путешествие подошло к концу, перед

тем, как с немалой грустью я буду вынужден распрощаться с вами, выразив искреннюю надежду на продолжение чрезвычайно лестного

для меня знакомства, мне хотелось бы представить вас моему дру-

гу. — На земле орел снова стал утомительно вежлив и невыносимо

многословен. — Достопочтенный мыслитель, по-звольте мне прер-

вать ваше уединение.

Струйки искорок стали ярче, но больше ничего не изменилось, хотя

Леа померещилось, что она услышала чей-то шепот.

— Он всегда немного задумчив, — пояснил орел. — Умный Ка-

мень! — уже менее приветливо крикнул он.

Сотни солнечных зайчиков заплясали над верхней гранью камня, но

ответа не последовало. Орел раздраженно затопал ногами, защелкал

клювом и хрипло возопил:

— Ленивец!!!

— Чего тебе? — прозвучало в голове у Леа.

— Может, вы соизволите, наконец, обратить на нас свое благо-

склонное внимание?

— Я вас давно заметил, зачем так кричать? Ты отвлек меня от очень

интересного зрелища.

— За что только тебя зовут Умным Камнем? Не понимаю. Если бы

ты был действительно умен. Так ведь нет, просто развлекаешься и

всем пыль в глаза пускаешь. Когда-нибудь распилят тебя на украше-

ния, пока ты глазеешь на что-то такое-этакое…

Леа с удивлением следила за перепалкой орла и камня.

— Это не так просто сделать, — снова прошептал в ее мозгу снис-

ходительный голос бархатистых оттенков. — Мои возможности

очень и очень велики.

— Ты слишком ленив, чтобы ими пользоваться.

— Просто я не позволяю себе нерациональных трат времени. Про-

цесс мышления требует предельного сосредоточения и отрешенно-

сти. Сейчас я занимался моделированием возможных путей развития

планеты в том случае, если бы у нас было второе солнце, излучаю-

щее в ультрафиолетовой части спектра. Очень интересные расчеты, хотя довольно сложные. Многомерная модель… Хотите посмотреть?

Над камнем возникла рамочка из сизого дыма. Воздух внутри ра-

мочки стремительно почернел, потом вдруг из этой черноты высуну-

лась сплющенная с боков морда безобразной твари с тремя глазами, распахнулась зубастая пасть… И все растаяло.

Рысенок, глядя на такие чудеса, в очередной раз преис-полнился

боевого духа и рванулся в драку, но Леа успела перехватить его.

— Правда, интересно? — спросил Умный Камень.

— Ты проявляешь непозволительное легкомыслие, развлекаясь пу-

стяками в тот момент, когда на нас надвигаются большие перемены.

— Какие перемены?

Орел даже задрожал от возмущения.

— Ты до сих пор не слышал, что нашлась ракета?

— Слышал. И что?

— Если убрать инородное звено из нашей реальности, то наконец

становится возможным расцепление.

— Да, это очень любопытно. — В голосе Умного Камня не прозву-

чало и тени заинтересованности. — Я просчитал четырнадцать воз-

можных вариантов и смоделировал шесть из них. Все до того орди-

нарно, что я пожалел о затраченном времени. Жаль, что ты прервал

мои размышления.

— Ленивец ты и есть Ленивец.

— Давайте прекратим оскорбления! Я не люблю этого! — нервно

промыслил Умный Камень. — Ты с чем пришел?

— Ты некорректно формулируешь вопрос. Не с «чем», а с «кем».

— Для меня это не суть важно. Впрочем, если ты продолжаешь

настаивать, переформулирую. С кем ты пришел?

— Вот. — Орел неожиданно ловко, одним перышком, вытолкнул

Леа вперед. Хотя и было это сделано вполне вежливо, рысенок пре-

достерегающе рыкнул. — Помоги ей.

— В чем?

— Вспомнить прошлое и узнать будущее.

— Э, дорогой, ты хочешь слишком многого. Конечно, она произво-

дит благоприятное впечатление и вызывает очень милые воспоми-

нания… Именно с такой я играл когда-то… Но я не могу доверяться

первым импульсам. Ведь даже я могу ошибиться.

— А Большой Крокодил? А я, в конце концов?

— И вы тоже.

— Но помогая им, мы помогаем самим себе.

— Им? Это кому еще я должен помогать?

— Не тем, кто марширует по дороге туда же, куда нужно попасть

ей. — При этих словах Леа побледнела, снова засверлило в висках.

— Просчитай, чем может кончиться дело, если мы поможем ей

попасть к ракете.

По камню пробежала рябь.

— Я и сам знаю, что тем нельзя позволить прорваться к ракете. Но

стоит ли помогать этим?

— А кроме того, — мстительно сказал орел, — ты валяешься прямо

на пути у этой армии. И у них тоже имеются определенные техниче-

ские возможности, мыслитель. Так что придется тебе подниматься

на ноги, хоть ты и не любишь этого. Спасайся, пока цел. У них есть

головастые начальники, которые живо сообразят, что к чему. И я

неуверен, что водяные смогут задержать их на болоте.

— Армию? — рассеянно переспросил Умный Камень. — Дошло до

этого?

— Да.

— Тогда ты, пожалуй, прав. Я сейчас прикину быстренько.

Ручеек серебристых искорок вырвался из верхней грани камня, замер, покачиваясь в воздухе, потом образовал кольцо и стал надви-

гаться на Леа. Та хотела убежать, однако ноги отказались повино-

ваться. Кольцо опустилось ей на голову, закрыв собой весь мир. Леа

очутилась в непроницаемом искристом сверкающем коконе, в голове

зазвучал незнакомый напевный голос, но слов разобрать было нель-

зя…

Потом она пришла в себя.

Умный Камень недовольно ворчал:

— Проклятый кот, кто только приволок его сюда?

— Он тебя не сильно поцарапал? — встревоженно спросил орел.

— Чуть не отгрыз третье ходило, — брюзгливо сообщил Умный

Камень.

— Ты сильно преувеличиваешь.

— А вот мне так кажется.

Леа увидела рысенка, с безразличным видом вылизывающего шер-

стку на боках.

— Он всегда защищает меня, это мой телохранитель, — сказала

она. — Просто он еще маленький, и не всегда правильно различает, кто друг, а кто враг.

- Защищает… - не унимался Умный Камень. - Вот распылил бы я

его… Ладно, с вами все ясно. Ты, голубчик, действительно был прав,

-обратился он к орлу. — У них есть отличные мастера. Злые мастера.

Я не думал, что можно так аккуратно изуродовать мозг. Мне при-

шлось порядком потрудиться. Ведь они не предполагали, что будут

иметь дело со мной. Иначе блокада была бы более плотной.

— А в чем дело? — в голосе орла прозвучал испуг.

— Она должна была добраться до ракеты, сама того не сознавая, а

там… Впрочем, я стер все внушения, и сейчас ничего не произойдет.

— А что могло случиться? — спросила Леа.

— Ничего не могло. Я уничтожил это, и тебе незачем знать, что

там было. Тем не менее и сейчас твой путь ведет к ракете. Там ты

встретишь человека… Я все просчитал, но не могу сказать, не имею

права. Главное — не бойся, все кончится хорошо.

— А что будет с бандитами? — поинтересовался орел.

— Вместе с малышкой вы должны с ними справиться. Общими

усилиями да не одолеть кучку сумасшедших… Словом, занимайтесь

вашими делами, а я сделал все, что было в моих силах. Теперь я

могу полежать спокойно, подумать.

Леа встряхнулась и поманила рысенка.

— Идем. Вот только куда? — обратилась она к орлу.

— Вздор! Вы не пойдете, вас отвезут.

Ответа не последовало. В Умном Камне снова начали неспешную

игрусеребристые струйки.

— Я сейчас полечу следить за пришельцами, а ты, Ленивец, отвези

их к ракете. Нужно спешить.

Словно небольшой вулкан взорвался на холмике — с такой силой

Умный Камень подбросило вверх.

— Ходить?! Своими ногами?! Ни за что!!!

— Пойдешь. Побежишь даже.

— Не-ет!

— Вот подниму повыше, да сброшу на скалу покрепче, — пообе-

щал орел.

— Садист! Изверг! Я никогда не прощу тебе этого издевательства!

Мало, что ты нарушаешь мой мыслительный процесс, так еще за-

ставляешь идти неведомо куда.

— Я здесь ни при чем, — хладнокровно ответил орел. — Ты сам все

это вычислил и предсказал.

— Я сам себе предсказал ходьбу?!

— Не тяни время, — нетерпеливо перебил орел. — У нас его не так

много, как хотелось бы.

— Я тебе это припомню, — зловеще посулил Умный Камень.

Внезапно словно сетка трещин пробежала по нему. Серые тени

сделались резкими и отчетливыми, из камня выдвинулись прямоу-

гольные ножки-столбики, с тихим треском раскрылось незаметное

до сих пор гнездо на верхней грани.

— Садитесь, — ворчливо предложил он.

Леа, так ничего и не поняв, взобралась наверх. В гнезде оказались

мягкие и теплые кресла. Камень явно только назывался камнем, кто

же он на самом деле? А путешествие продолжалось. Но что ей не

понравилось — снова не по ее воле. Опять ее вели другие. Сейчас с

самыми благородными целями, но все-таки другие. За нее подумали, за нее решили. Она так не привыкла.

Не переставая стонать и вздыхать, Умный Камень домчал ее до

ракеты. Несмотря на свою лень, бегать он умел очень даже неплохо, хотя его нытье отравляло Леа всю дорогу. Прискакав к исполинско-

му металлическому дворцу, Камень сообщил, что больше в эти игры

не играет, и поспешно зарылся в землю на вершине ближайшего

холма — подальше от зарослей орешника и березовой рощицы, под-

ставлять бока под ласковые лучи солнца.

Леа с опаской глядела на ракету. Особенно она не удивлялась, наверное, Умный Камень успел ей нашептать кое-что, но смутные

опасения оставались. Не то, чтобы она слишком внимательно слу-

шала учителей, не устававших твердить о вредоносности вещей

Старого Мира, их черной силе… Когда угрозы не видишь, никакие, даже самые убедительные слова не заставят бояться всерьез. Просто

это была совершенно незнакомая вещь, и она вызывала естествен-

ные опасения.

Неожиданно часть стены провалилась внутрь, образовался черный

прямоугольник. Дверь, поняла Леа. Ей очень захотелось убежать.

Сейчас появятся таинственные существа Старого Мира. Почему-то

ей представилось, что это будут покрытые пылью скелеты. Но

вместо жутких мертвецов из двери кубарем выкатился маленький

черно-белый зверек и вприпрыжку помчался за бабочкой. Рысенок

ненавидяще зашипел на него. Енот заметался в испуге, а потом

кинулся назад в ракету. Рысенок, пронзительно мяукая, погнался за

ним, не догнал и остановился у входа, не рискнув сунуться внутрь.

— Спокойно, Крошка, спокойно. Кто тебя так напугал? — послы-

шался ломкий мальчишеский голос.

Леа снова напряглась. Вот он, настоящий хозяин ракеты, про кото-

рого говорили орел и Камень. И когда в двери показался мальчиш-

ка, всего года на два старше ее самой, Леа не смогла удержаться

от громкого нервного смешка. Хозяин… А умываться не любит…

Мальчишка тоже уставился на нее с немалым удивлением, и как она

заметила — с изрядной долей испуга. Енот осторожно выглядывал у

него между ног.

— Как ты сюда попала? Почему мои локаторы тебя не обнаружили?

Леа не поняла, кто такие локаторы, и, приняв независи-мый вид, сообщила:

— Меня привез Умный Камень.

— А это кто еще такой?

Что-то здесь нечисто, он же ничего не знает. Хозяин ракеты, за кото-

рым охотится весь магистрат… Самозванец он, вот кто! Точно такой

же случайный гость, как и Леа. Поэтому не будет она отвечать.

— А сам ты кто?

— Тайлон. А это — Крошка Енот. — Крошка обиженно тявкнул, не

собираясь выходить из ракеты. Рысенок в ответ хрипло мяукнул и

воинственно распушил бакенбарды.

А потом они сидели в капитанской рубке и пили чай. Леа ощутила

мгновенный укол зависти — лесовики понятия не имели о травяном

эрзаце, который продавался в Городе под этим названием. Но недо-

вольство быстро ушло.

Ей пришлось напрягать память, чтобы запомнить множество новых

слов, которыми небрежно швырялся Тайлон. Откуда лесовик все

это знал? Ведь ему полагается уметь растить хлеб, и только! У нее

все-таки было одно преимущество — живя в Городе и работая на

котосетровой ферме, она знала, что такое машины, и потому не та-

ращилась на окружающие ее в ракете чудеса, как на что-то сверхъе-

стественное. Тайлон же, видимо, никак не мог освоиться полностью

и доверял механизмам не до конца. Он убил немало сил и времени, Леа отметила, что под глазами у него виднелись черные круги, щеки

запали, веки покраснели и припухли. Теперь он многое знал и умел, но не пе-реставал опасаться.

За чаем каждый рассказал, как попал сюда. Тайлон внимательно

выслушал повествование о приключениях Леа, о двух крокодилах, об Орле-Великане и Умном Камне.

— Орел тоже помог тебе?

— Да. Я слышала о них жуткие рассказы, однако он оказался ум-

ной, вежливой, доброй птицей.

— Все помогают нам, — пробормотал Тайлон. — Но стоит ко-

му-либо захотеть плохого… Ты сказала, что видела в ратуше совет-

ника. Высокий, худой, нос крючком и рука перевязана.

— Видела.

— Значит выбрался. Но он грозил вернуться.

— Так он и возвращается. Да не один, а с целой армией стражников.

Тайлон поморщился.

— Стражников я видел. Если их, как ты говоришь, целая армия, тем

хуже для них. Но вот если с ними советник — это неприятная но-

вость.

Леа вспомнила слова орла и добавила:

— Оба советника.

— Скверно, — коротко обронил Тайлон и задумался. Потом повер-

нулся к пульту и небрежно тронул несколько разноцветных квадра-

тиков. — Сейчас увидим.

Леа вспомнила грязные черные панели регулировки на ферме, скри-

пучие штурвалы, лязгающие и щелкающие переключатели… Да, в

ракете это выглядело по-другому.

Засветился жемчужно-серым светом экран в матовой металличе-

ской рамке, сразу напомнив Леа двигающиеся картинки Умного

Камня. Сначала виднелось только голубое небо и редкие облака.

Потом изображение завертелось с такой скоростью, что Леа стало

дурно, и появились знакомые болотные хляби, заросшие осокой. Леа

передернуло, когда она вспомнила странствия по болоту. Не лучше

чув-ствовали себя и продирающиеся сейчас через него стражники.

Они сгрудились вокруг таинственной повозки, обтянутой брезен-

том. Судя по тому, что ее колеса полностью ушли в грязь, она была

довольно тяжелой. Стражники пытались помочь лошадям вырвать

повозку из топи. Грязные и злые, они тянули и толкали, дергали и

пихали… Однако повозка не двигалась.

— А они не подстрелят того, кто показывает нам картинку? — спро-

сила Леа, вспомнив неосторожного орла.

Тайлон угрюмо усмехнулся.

— Не думаю, что им это удастся. Они даже не подозревают, что

сейчас за ними следят.

— А почему нет звука?

— Мой разведчик летит слишком высоко. У него очень зоркие гла-

за, но вот ушей, к великому сожалению, нет. Эй, постой-ка… Кажет-

ся, там затевается что-то интересное…

В луже рядом с копошащимися стражниками мелькнуло чье-то

щупальце. Из грязной воды вырвалось колечко дыма, показалась на

мгновение жуткая плоская физиономия с огромным ртом — Тайлон

усмехнулся, узнав старого знакомого, — показалась и тут же пропа-

ла. Потом также мимолетно возникло сморщенное зеленое личико.

Тоже помним… Из лужи поднялся столб темно-багрового пламени и

развернулся в широкий веер. Стражники в ужасе шарахнулись в раз-

ные стороны. Некоторые проваливались в скрытые под слоем грязи

ямы, уходя с головой в болотную тину; другие опрометью мчались

назад, позабыв все на свете; третьи стояли в оцепенении, тупо глядя

на подбирающийся к ним огонь. Мелькнула красная мантия, пере-

кошенное лицо первого советника. Он что-то кричал стражникам, но те не слушали, разбегаясь. Тогда советник взмахнул рукой, и

рядом с багровым пламенем полыхнула короткая пронзительно-жел-

тая вспышка. Застывшие, словно статуи, стражники ожили, нелепо

всплеснули руками и упали так, что Леа сразу поняла — больше

они не встанут. Колдовское болотное пламя пропало, только слабый

дымок курился над трясиной.

Однако старания советника были напрасны. Пока он воевал с бо-

лотом, пока собирал разбежавшихся стражников — таинственная

повозка полностью ушла в грязь, виднелся только самый верх, да

и он не задержался на поверхности. Вяло плеснула грязь, лопнули

несколько больших пузырей — и все. Рассвирепевший советник

избил стражников, подвернувшихся под руку, кое-как построил их в

ко-лонну, и они двинулись дальше.

Когда враги скрылись вдали, из топи выскочили две фигурки. «Вот

они», — сквозь зубы процедил Тайлон. О чем говорили водяные — а

кто же еще там мог быть?! — Леа не слышала. Было понятно лишь, что они отчаянно спорят. Большой что-то доказывал, а маленький не

верил. Спорили долго, с криком и биением себя в грудь, маленький

даже закашлялся. Наконец большой, потрясая кулаками, так топнул, что фонтан брызг поднялся выше его головы, обернулся крутящимся

клубком и укатился следом за колонной. Маленький водяной сразу

заулыбался, довольно погладил себя по животику и хитро подмиг-

нул, как показалось Леа — ей.

— Вот уж не думал, что он поймает Молодого второй раз в ту же

ловушку, — сказал Тайлон.

— Какого Молодого?

— Так, есть у меня на болоте один знакомый. Сама видела.

— Да-а, хорош.

— Жаль, что он не смог остановить советников. Или, может, неудач-

ник не обманывал его сейчас? Может, Молодой сам решил помочь

нам? — Тайлон задумался. — Это несколько неожиданно… Ты заме-

тила, — обратился он к Леа, — как все охотно помогают нам? И как

все мешают нашим противникам. Однако мне кажется, что своими

силами Неправильному Миру на сей раз не справиться. Теперь им

понадобится наша помощь.

— И ты сможешь?

— Я узнал кое-что об этой машине и кое-что умею. — Он стукнул

кулаком по пульту. — Если бы вторжение началось хотя бы на месяц

попозже! Тогда я уверенно обрушил бы на них всю мощь, скрытую

в ракете, они у меня лишнего шага не сделали бы. — Тайлон за-

молчал, а потом тихо добавил: — Или не смог бы… — Он вскинул

голову и пристально посмотрел на Леа. — Но в любом случае мне

непонятно, зачем они тебя-то сюда привели. Я уважаю орла и всех

остальных, но ведь ты совершенно бесполезна здесь.

— Бесполезна?! — вспыхнула Леа.

— Конечно. И твоя скандальная рысь тоже не нужна.

— Если так, — Леа поднялась, — то мы уйдем.

Тайлон тоже вскочил.

— Нет, постой… Ты меня неправильно поняла.

— Я поняла тебя совершенно правильно. Прощай. Надеюсь, ты

откроешь мне двери своей ракеты.

Тайлон растерянно заморгал.

Решила все это Леа быстро, но и пожалела о своем решении так же

быстро. Стремительно темнело. Вокруг шуршали и потрескивали

невидимые звери, наверняка опасные… Конечно, возвращаться на

посмешище этому противному мальчишке она не собиралась. Ни-

когда! Но где устроиться на ночь? Идти одной страшно. Верный

паж-рысенок куда-то запропастился. Леа видела, как прутья ореш-

ника крепко хлестали его по бокам, хотя вежливо пропустили ее.

Рысенок обиделся и убежал…

На всякий случай Леа вернулась к Умному Камню, но как она ни

кричала, как ни стучала по нему, он не отзывался, лежал холодный

и неподвижный. Леа в сердцах назвала его ленивцем, но Камень не

отреагировал и на оскорбление.

Ей показалось, что в вечернем небе кружит черная точка. Она за-

махала руками, но и орел не спешил на помощь. А может, там и не

орел вовсе летал. Оставалось только забраться в кусты и заплакать, что Леа и сделала. Но потом вспомнила о невидимом помощнике

Тайлона, показывающем ему все, что творится вокруг, и перестала

плакать. Очень надо срамиться перед лесовиком. В заботах и трево-

гах она незаметно уснула.

Разбудил ее странный грохот, подобный раскатам грома. Леа села, протерла глаза, потянулась и подумала, что если сейчас начнется

гроза, то она промокнет до нитки. Нужно поскорее найти какое-ни-

будь укрытие. И только после этого начала удивляться. Почему она

вместо постели спала в ореховом кусте? Почему на небе ни облачка

в такую жуткую грозу? Почему так щиплет нос и глаза? Почему…

Ответить на великое множество внезапно возникших вопросов она

не успела, пришлось поплотнее прижаться к земле и замереть, как

мышка. Мимо ее ненадежного убежища, грохоча сапогами и брен-

ча доспехами, пробежали двое стражников. Легкий порыв ветра с

силой подбросил вверх пелену кисло пахнущего бело-коричневого

дыма, который Леа сначала приняла за утренний туман, и перед ней

предстала картина, заставившая сердце юркнуть в пятки. Еще ве-

чером здесь не было ни души. Утром она оказалась прямо посреди

вражеского лагеря. Интересное приключение… Как это стражники

со своими тяжелыми повозками сумели за день пройти так много, да

вдобавок разбить лагерь, не разбудив ее?

Она пригляделась повнимательней. Переход дался стражникам

не так легко, как ей подумалась вначале. Вид у них был совсем

не бравый — одежда измята и перепачкана болотной тиной, лица

сделались бледными, и работали осунувшиеся стражники как-то

нехотя, без воодушевления. Если бы не крутившийся тут же второй

советник, подгонявший их затрещинами и виртуозно ругавшийся

при этом, стражники, скорее всего, просто попадали бы наземь —

отдыхать. Или удрали бы. Во всяком случае, многие из них жадно

поглядывали на кусты, вынуждая Леа приникать к земле.

Здесь же оказались и две те самые повозки. Теперь на них не было

брезента, и Леа увидела длинные стальные трубы, выкрашенные

мутной зеленой краской. С одной стороны на трубу были навешаны

многочисленные сверкающие полированным металлом странные

детали, причудливо изогнутые рычаги, стеклянные трубочки. Возле

них замерли стражники, не носившие шлемов и кольчуг. Леа поче-

му-то подумала, что эти вещи пришли из Старого Мира, настолько

они не подходили к обычному снаряжению стражников.

Или тоже колдовство? Нет, вот уж чем господа советники станут

заниматься в последнюю очередь — так это колдовством.

— Продолжать? — спросил у советника капитан, если судить по

золотым нашивкам на куртке.

— Да.

— Но зачем? Обстрел совершенно безрезультатен. В кого мы стре-

ляем? Пляшущие огни и эти мерзкие птицы давно скрылись. Не луч-

ше ли поберечь боеприпасы? Это война без противника, господин

советник, хотя мы и потеряли уже половину отряда.

— Обстреляйте ракету, — со внезапно вспыхнувшим ожесточением

приказал советник.

— Но ведь…

— Дайте два пробных залпа, капитан, там посмотрим.

Капитан повернулся к засуетившимся стражникам. Сверкнула яркая

бело-желтая вспышка, по ушам ударил горячий грохот, закружились

сорванные листья, полетела пыль. Обе трубы окутались быстро таю-

щим дымком.

— Ничего не вижу, — недовольно сказал капитан. — Куда упали

снаряды?

Советник поднял к глазам сдвоенную черную трубку, долго смотрел

в нее, потом шарахнулся назад, налетел на пустой ящик, упал, снова

вскочил.

— Проклятье! Они повисли в воздухе! И кажется… кажется, начи-

нают двигаться обратно.

— Вы шутите, — дрогнувшим голосом произнес капитан. — Это

невозможно ни по каким законам.

Советник снова поглядел в черные трубки.

— Какие шутки! Уносите лучше ноги! — И сам первый подал при-

мер.

Капитан недоверчиво посмотрел на него, повернулся было к своим

людям… Но было поздно. Послышалось басовитое гудение, точно

летел огромный шмель. Гудение перешло в тонкий визг, свист, снова

жутко грохнуло, сверкнула синеватая молния, к небу взметнулся

фонтан земли, по кустам зашлепали камешки, какая-то доска едва не

зацепила Леа по макушке. Когда она протерла запорошенные глаза, перед зарослями орешника больше ничего не стояло…

Зато появились две глубокие ямы, из которых, струясь, выползал

сизый хвост кисло пахнущего дыма. Леа твердо решила, что сейчас

ей привелось увидеть колдовство.

Снова, как из-под земли, вынырнул второй советник. Озадаченно

глядя на образовавшийся хаос, он почесал затылок. Позади разда-

лись крики, шум. Леа, сжавшись в комочек, забилась в самую чащу

переломанных, истерзанных кустов. На поляну вылетел взъерошен-

ный и помятый человек, оказавшийся первым советником.

— Что здесь происходит?! — с ходу заорал он. — Куда подевались

артиллеристы?!

Вместо ответа второй советник молча вытянул руку. Первый совет-

ник повернул голову в указанном направлении, растерянно заморгал

и тоже почесал затылок.

— Ого! У них есть пушки?

— Нет, у них нет пушек, — вздохнул второй советник.

— Но что это? По-моему, воронки от разрывов снарядов.

— По-моему, тоже.

— Но чьих?

— Наших собственных.

— Что означает «наших собственных»? Как можно ухитриться

попасть в самих себя? Я знаю, ваши люди хорошо обучены, но такое

даже им не под силу. Просто мистика.

— Это не мистика. Какая-то неведомая сила просто отбросила наши

снаряды, выпущенные из наших же орудий. Они легли аккуратно в

те же точки, откуда вылетели.

У первого советника отвисла челюсть.

— Вы бредите.

— Если бы. Покажите мне тогда, где стоят мои пушки. Давайте, советник, будем смотреть фактам в лицо. Мы не можем пробиться к

этой проклятой ракете. Знания ли древних тому причиной, колдов-

ские ли штучки Неправильного Мира — не знаю. Однако мы не в

силах прорвать невидимую завесу. Люди гибнут бессмысленно, и я

начинаю думать, что мы напрасно ввязались в глупую авантюру.

— Я не узнаю вас, советник! - глаза первого советника лихорадочно

засверкали. - Этого не может быть, потому что этого не может быть

никогда! Неосторожное обращение с боеприпасами - вот причина

катастрофы. Какие еще обратные полеты?! Нельзя пробиться с этой

стороны — предпримем обход! Рано отчаиваться. Вперед и только

вперед! Наша цель близка, отказываться от нее безумие!

— Не знаю…

Первого советника затрясло.

— Вперед!

Второй советник махнул рукой и побрел в сторону орешника. Леа

попятилась, намереваясь уползти подальше, но тут снова послыша-

лись крики. Трое или четверо стражников, сломя голову, пролетели

мимо своих начальников. Один из них даже столкнулся с первым со-

ветником, опрокинул его наземь, сам еле устоял на ногах, выругался

и побежал дальше.

— Что происходит?! — возопил первый советник, под-нявшись.

Но вдруг он побледнел, присел на корточки и обхватил голову рука-

ми. Действительно, что там происходит?

Из-за пригорка, неуклюже загребая лапами воздух, вы-плыл Ма-

ленький Крокодил. Перед ним пятились, спотыкаясь и нелепо

размахивая руками, перепуганные до полной потери соображения

стражники. Они даже не могли бежать. Маленький Крокодил сопел, пыхтел и фыркал. По всему было заметно, что полеты даются ему с

огромным трудом, непривычное пока дело. Однако он не отвлекался

и, сердито покрикивая, гнал стражников к одному ему ведомой цели.

Второй советник среагировал более умно — он распластался на

земле и ужом скользнул в кусты, чтобы столкнуться нос к носу со

вконец растерявшейся Леа. В первое мгновение он шарахнулся было

назад, но летящий крокодил был страшнее других опасностей, поэ-

тому советник сдержался. Потом он узнал Леа, зарычал и кинулся на

нее.

— Попалась, дрянь!

Леа попыталась увернуться, она даже укусила советника за палец.

Он взвыл от боли, но хватки не ослабил, и после недолгой борьбы

Леа была связана. Советник, выхватив из-под драной мантии кин-

жал, приставил его к горлу девочки.

— Молчи, или я убью тебя.

Дождавшись, пока Маленький Крокодил со своими пленниками

скроется, советник вытер пот трясущейся рукой, несколько раз

глубоко вздохнул и спросил:

— Почему ты не выполнила приказ?

— Какой приказ? — изумилась Леа.

— Ты была в ракете.

— Была, — машинально подтвердила Леа, не сообразив, что как раз

этого говорить не следовало.

Советник заметил ее замешательство и усмехнулся.

— Напрасно ты пытаешься что-то скрывать. Мы повесили на шею

твоему зверю передатчик и следили за всеми вашими перемещения-

ми. Поэтому мы знаем наверняка, что в ракете вы были. Но почему

тогда ракета нас не подпускает?

— Спросите у Тайлона сами.

— Та-ак, понятно. Значит мальчишка жив.

Только теперь Леа поняла. Она сразу вспомнила, как разозлился Ум-

ный Камень, когда по просьбе орла заглянул в ее мысли. Вспомнила, о чем говорили советник и магистр в ратуше. Они хотели внушить

ей, чтобы она убила Тайлона! Чтобы она помогла овладеть ракетой!

И Леа плюнула в лицо господину второму советнику.

Того передернуло. Он вытерся, сжал кинжал так, что пальцы побе-

лели, но овладел собой и опустил руку.

— Нет, не надейся. Тебе еще предстоит рассказать все, что ты узна-

ла. Что произошло в ракете. Почему ты не выполнила приказ маги-

стра. Почему чудовища мешают нам. Ты все это знаешь, я уверен. И

все это расскажешь. Никто не может противостоять мастерам пер-

вого советника, они превосходно умеют добывать правду у самых

молчаливых. А нам эта правда понадобится.

Внезапно стало темно. Леа и советник невольно подняли головы.

На солнце надвигалась плотная черная туча — не то серое покрыва-

ло, которое постоянно висело над городом, а густая, непроницаемая

чернота, сверкающая молниями. Но, странное дело, грома не было

слышно. Туча пульсировала, то набухая, то сжимаясь. Она ползла

по небу судорожными толчками, постепенно опускаясь все ниже и

ниже. Вскоре она уже цеплялась за вершины деревьев. В воздухе

резко и неприятно запахло. Из раздувшегося брюха тучи выскочило

множество крутящихся черных столбов.

— Смерчи, — прошептал позеленевший советник. — Откуда их

столько? Они ведь нас утащат…

Перепуганная Леа вообще потеряла дар речи.

Смерчи опустились к самой земле и вцепились в нее, удерживая

тучу на привязи. Снова сверкнули молнии, сейчас уже разноцветные

— красные, синие, зеленые. От их огня такими же яркими светящи-

мися красками загорелась туча, лишь смерчи остались матово-чер-

ными. Послышалось сдержанное гудение, шорох, скрежет. Смерчи

начали двигаться. До сих пор они безвредно крутились, теперь

начали засасывать в себя обломки, мусор, изуродованные железки, обгоревшие доски, валявшиеся повсюду. Прозвучало несколько

истошных воплей — похоже, не все стражники успели убраться с

пути смерчей.

Сколько прошло времени — Леа не помнила. Смерчи перестали

двигаться так же неожиданно, как начали. Они втянулись в тучу, и та

стремительно, словно ее кто-то крепко пнул, умчалась прочь. Вскоре

уже ничто не напоминало о разыгравшейся здесь недавно нелепой

битве. От армии, пришедшей в Неправильный Мир, не осталось и

следа.

Леа взглянула на перепачканное лицо советника и испугалась. Его

глаза были слепы от бешенства, он не замечал ничего вокруг, весь

дергался, на губах выступила пена.

— Мстить… Уничтожать… Убивать… — хрипел и бесновался он.

Но потом кое-как успокоился. — Я вижу, старые летописи изрядно

привирали, рассказывая о Неправильном Мире. Опасности! Чудо-

вища! Детский лепет… Те, кто это сочинял, не имели ни малейшего

представления о действующих здесь силах. Я и представить себе не

мог ничего подобного. Но мы еще поборемся. Только бы мне вы-

рваться из этой западни.

Леа хотела было сказать, что никто его в эту западню не тащил, сам

пришел, но почла за лучшее промолчать. Уж очень советник напоми-

нал повредившегося умом. Такой убьет запросто и не вспомнит об

этом.

Советник замер, прислушиваясь. До Леа долетел глухой топот. Он

становился громче — кто-то приближался. Советник облизал пере-

сохшие губы, кривясь, посмотрел на кинжал и отшвырнул жалкое

оружие прочь. Встал и вышел из кустов.

— Стойте! — услышала Леа его радостный вопль. — Подождите! Я

здесь! Вот он я!

Началась бешеная скачка. Леа впервые сидела верхом на лоша-

ди, и ее на всякий случай привязали к седлу. Трава, кусты, камни, небо, деревья — все металось и тряслось в сумасшедшем танце.

При каждом скачке у нее лязгали зубы, она едва не прикусила язык.

И вообще верховая езда оказалась занятием крайне неприятным и

болезненным.

Позади остались гарь и разгром, быстро смолкли истошные вопли.

Пару раз над ухом что-то неприятно просвистело, но советники гна-

ли, не останавливаясь. Вот навстречу им метнулась фигура с расто-

пыренными руками. Второй советник даже не подумал подобрать

стражника. Он пришпорил лошадь и бросил ее прямо на беднягу.

Страшный удар отшвырнул человека в сторону. Что происходит?

— Потеряно все, и честь впридачу, — угрюмо усмехнулся первый

советник, тяжело спрыгивая с лошади. Влажная земля смачно чав-

кнула под сапогами.

— Зачем так пессимистически? — Второй советник, кряхтя, слез

на землю, поморщился и застонал. — Кошмар. Эти лошади сверху

ужасно узкие. Я удивляюсь не тому, что ты удерживаешься на ней, а той уверенности, с которой ты это делаешь. По мне, так машины

гораздо приятнее.

— Твои машины уже крупно подвели нас, — проворчал первый

советник. — Как мы теперь покажемся в Городе? Ни армии, ни ору-

жия, ничего! Совершенно ничего. Магистр ведь сожрет нас с нутром

и перьями! Чтоб ему сгореть! Мы потеряли власть, лопнули, как

мыльные пузыри.

Второй советник предостерегающе поднял руку.

— Я не смотрел бы на вещи так мрачно. У нас кое-что осталось.

— Кто-то не столь давно сам говорил о глупых авантюрах… —

Первый советник горько усмехнулся. — И вдруг такой прилив

бодрости… Нет, мне кажется, наше время кончилось. Единственной

реальной силой в Городе остаются лаборанты магистра. Этот мерза-

вец знал, что делал, когда обучал своих головорезов владеть оружи-

ем. Ведь не поймешь, что у него — лаборатория или казарма. Они

стреляют лучше моих стражников, и будь сегодня здесь они…

— Все кончилось бы точно так же, — перебил второй советник. —

Нас смяли бы в любом случае, какие бы силы мы ни бросили. Ты

понял, что они объединились? Прохлопал мерзкого мальчишку, и вот

результат. Старый Мир и Неправильный Мир вместе! Как он сумел?

Магистр болван! Игрался в свои игрушки: генетическая память, кон-

сервация знаний… Следовало перестрелять их всех сразу! Потомки

первого экипажа, видите ли… Ты тоже упустил…

— Что сделано — то сделано, — огрызнулся первый советник. — Не

стоит ворошить старые ошибки, нужно трезво оценить сложившую-

ся обстановку и решить, что делать дальше. Ты тоже видел панацею

в своих машинах и пушках. Где теперь и те и другие?

Двое уцелевших стражников сдернули связанную Леа с лошади, швырнули на сырую траву, начали разводить костер.

— Главное сейчас — вырваться из Неправильного Мира, — сказал

первый советник, протягивая к огню дрожащие ладони. — Может, не будем терять время на остановки?

— Ехать ночью через болота? Я не сошел с ума, есть более прият-

ные способы самоубийства, — бросил второй советник, ковыряясь

со странным металлическим ящиком, из которого торчал суставча-

тый медный прут. — Мы днем утопили половину пушек и потеряли

много людей, а уж в темноте…

… Да никто потом и рассказать не сможет, где мы пропали. От нас к

утру и пузырей не останется.

— Грустный финал, — кисло поморщился первый советник.

— Ничего, — довольно бодро ответил второй советник. — Кла-

довые арсенала не опустели, я собирал запасы долго и упорно. Вы

совершенно напрасно связали мне руки, ограничив выбор оружия. В

конечном итоге это ударило по нам же. Нельзя чуточку вести войну.

Одно из двух: или мы воюем, или нет! Середины здесь не существу-

ет. Мы просто обязаны были применить все имеющиеся у нас сред-

ства. Ты сам слишком увлекся закулисными маневрами, забыв, что

существует предельно простой, а следовательно предельно надеж-

ный способ разрешения любого вопроса — сила. Ударь как можно

крепче — и проблема исчезнет.

— Но ведь мы решили, что ракета нам нужна. Поэтому и нельзя

было уничтожать ее.

— И ты не помнишь, кому именно пришла в голову эта светлая

мысль? Кому именно понадобилось средство устрашения, которое

нельзя пустить в ход?

Первый советник дернулся.

— Отлично помню. Магистру.

— Трижды негодяй! — Второй советник задохнулся, с треском

рванул мантию, вскочил и забегал вокруг костра. — Я сам перегрызу

ему глотку. Втравил нас в гибельную авантюру, а сам остался в сто-

роне. Ловким маневром вывел из Города все наши силы, причем я не

сомневаюсь, он предвидел роковой исход экспедиции. Обезоружил

нас и мнит себя королем. Ну нет! Скорее я взорву арсенал со всем

содержимым, — мрачно добавил он.

Первый советник опустил голову, спрятав лицо.

— Нет, ты не сделаешь этого. Не посмеешь.

— Почему? Посмею, да еще как! У нас сейчас нет выхода. Либо мы

одним ударом восстановим положение, либо нас прикончат. И мне

будет совершенно безразлично, кто это сделает. Пристрелят ли нас

лаборанты или повесят любящие горожане — мне будет одинаково

неприятно. Про лесовиков я уж и не говорю, этим вообще лучше не

попадаться. Я совершенно уверен, что всем уже известно о нашем

поражении и нас попытаются заставить заплатить по счетам. А я не

хочу подыхать! Но если придется, то постараюсь захватить с собой

на тот свет как можно больше по-путчиков. В хорошей компании

помирать не так страшно. Если с тобой целая толпа, даже немного

весело.

— Ты рехнулся? Уничтожить Город? За что?

— Какое мне до него дело? Игра еще не кончена, мы проигра-

ли битву, но не войну. Просто мы неправильно определили врага, сначала нужно было раздавить змею, притаившуюся в нашем доме, а потом бить врага снаружи. Но еще не поздно развернуть орудия в

правильную сторону. С этими поквитаемся позже.

— Делай, что хочешь… — махнул рукой первый советник, уклады-

ваясь поближе к огню. — Сыро, — пожаловался он, щупая землю.

— Тебя, похоже, сломали, — странным тоном произнес второй со-

ветник. — Так ты со мной или нет?

— Конечно, я с тобой, — недовольно буркнул первый советник

из-под плаща. — Мне просто больше ничего не остается. Если мы

пошли по этой дорожке, то обречены не расставаться до самого кон-

ца, каким бы он ни был. Я сделаю все, что понадобится.

— И на том спасибо, — второй советник снова склонился над

ящичком. — Хотя мне не нравится твое настроение. Пессимизм —

это скверно. Без веры в победу не победишь. Если начинаешь дело с

чувством собственной обреченности — оно провалится само собой.

Замигали разноцветные огоньки на передней стенке ящика, напо-

минавшей пульт управления, советник прижался губами к сетчатому

раструбу и забубнил невнятно. Снова и снова он пытался кого-то

вызвать — безуспешно. Разозлившись, он выключил ящик, тбросил

неласковый взгляд на Леа и тоже начал укладываться.

Наутро оказалось, что сюрпризы далеко не кончились. Примча-

лись усталые и растерзанные всадники, в которых лишь с большим

трудом можно было узнать магистра и троих его лаборантов. Где их

белые халаты? Где их аккуратный, подтянутый вид? Грязные, замур-

занные, помятые… Трудно было сказать, кто больше удивился при

встрече. И советники, и магистр были одинаково растеряны.

— Что случилось?! — крикнул второй советник, когда магистр меш-

ком свалился с лошади.

— Где армия?! — последовал встречный вопрос.

— Почему вы не отвечали? Я вчера вызывал Город по рации, но не

получил ответа. Что произошло, почему вы здесь?

Магистр схватил флягу с водой и начал гулко глотать. Прозрачные

струйки стекали по грязным щекам прямо за воротник куртки, но он

их не замечал. Напившись, магистр отшвырнул флягу, обвел стоя-

щих рядом бешеными воспаленными глазами.

— Катастрофа…

Как ни был сдержан второй советник, его шатнуло.

— Что?! — голос сорвался на неприличный визг.

— Нас вышвырнули из Города как мусор! Где стражники? Мы еще

можем привести в повиновение подлых бунтовщиков, пока они не

укрепились.

— А где ваша хваленая парапсихология? — сухо спросил второй

советник. Первый советник стоял с отрешенным видом, словно он

ожидал подобного известия. Он окончательно пал духом.

— Я тоже мог бы многое спросить, — немедленно ощерился ма-

гистр, — но сейчас не время затевать раздоры. Нужно действовать

совместно, потом разберемся, кто в чем виноват. Поднимайте отряд

и немедленно форсированным маршем ведите его на Город, пока на-

глые лавочники не успели как следует подготовиться. Прошло время

речей, настало время оружия. Конечно, хорошо было бы обрушить

на них орудия ракеты, но этого мы, по-видимому, не можем?

— Радуйтесь, что эти орудия не обрушились на вас, — тускло вста-

вил первый советник, вынырнув на мгновение из забытья.

Магистр вскинулся.

— То есть как? Вы не захватили ее?!

— Нет. И то, что вы видите, это и есть вся наша армия на сегодняш-

ний день, — объяснил второй советник. — Может, еще десятка два

успели разбежаться, но от них тоже проку мало.

И началось… Впрочем, помимо ругани и взаимных упреков было

сказано немало интересного. По крайней мере, теперь Леа доста-

точно ясно представляла, что именно произошло с незадачливыми

завоевателями и с не более удачливым претендентом на власть в Го-

роде. Сначала о первых. Неудачи начали преследовать экспедицию, как деликатно назвал отряд вторжения второй советник, буквально с

первой же минуты пребывания в Неправильном Мире. При переходе

артиллеристов внезапно обуяла жуткая паника, и они, побросав

орудия, разбежались кто куда. На их поиски и отлов были направле-

ны кавалеристы. Поймать удалось далеко не всех, и что случилось с

пропавшими — так и осталось загадкой. От пойманных тоже толку

было немного. Трясясь и лязгая зубами, они рассказывали о каких-то

драконах, вампирах, вурдалаках, мертвецах и привидениях, пре-

следовавших их и пытавшихся съесть. Взрослые мужчины среди

бела дня заразились детскими страхами. Как обращаться со своими

орудиями — они напрочь забыли. Если их подтаскивали к пушкам

силой, они начинали биться в истерике, плакать и кричать, Второй

советник уже готов был набрать среди остальных стражников до-

бровольцев для обслуживания артиллерии, когда первому советнику

пришла в голову блестящая мысль. Если они ведут себя, как дети, то

и поступать с ним надо, как с детьми. Артиллеристов разложили на

солнышке и хорошенько выпороли. Это происшествие можно было

бы назвать просто смешным эпизодом, если бы не одна неприят-

ность.

Когда вразумленные артиллеристы вернулись к своим пушкам, оказалось, что три из восьми никуда не годны. Какие-то черно-белые

зверьки с голыми розовыми хвостами, похожие на крыс, но не кры-

сы, доедали их. С завидным аппетитом они хрумкали сталь, медь, резину, стекло. Опешившие люди кинулись разгонять грызунов, ше-

велящимся ковром облепивших орудия. Но те, ловко уворачиваясь от

ударов, продолжали свое черное дело. Когда же стражники начали

руками срывать их с пушек, обозленные зверьки моментально сло-

пали кольчуги у двоих или троих особенно рьяных. Началась стрель-

ба, и тогда странные грызуны пропали, как сквозь землю провали-

лись. И вовремя, так как армия могла остаться вообще без пушек, а от суматошной стрельбы пострадали не столько псевдо-крысы, сколько сами стражники.

Историю о том, как одна пушка утонула в болоте, Леа выслушала

без большого интереса, она это видела сама. Выяснилось, что ло-

шадей напугал неведомо откуда появившийся зеленый человечек.

Загугукал, захохотал, засвистел… Лошади понесли, чего в болоте

делать никак нельзя. Уже тогда советники ощутили, что поход может

закончиться немного иначе, чем предполагалось. Подумали даже,

не повернуть ли назад, но решили повременить.

Через болото продрались измученные до предела. Поддерживала

мысль, что теперь-то двигаться будет много легче. Дорога и в самом

деле оказалась легкой и короткой. На первом же привале вымотав-

шиеся часовые уснули, а когда проснулись, то выяснилось, что едва

не треть отряда приросла к земле. Видимо, этот способ озеленения

особенно нравился хозяевам Неправильного Мира. Потерявший

способность рассуждать первый советник приказал обстрелять из

пушек подвернувшуюся некстати стеклянную гору. Он почему-то

решил, что в ней заключен корень всех несчастий. После того, как

взметнулись первые раз-рывы, произошло неожиданное. Казалось, армия готова встретить любую каверзу Неправильного Мира, но

не зарекайтесь загодя… Стеклянная гора под ударами снарядов

отозвалась музыкой. Странные звуки, не принадлежащие никаким

известным инструментам, но обвораживающие и приятные. Сначала

тихая, музыка становилась все громче, набегала волнами, от кото-

рых перехватывало дыхание, звала к себе, манила обещанием покоя

и счастья. Мерещились фигуры поющих полуженщин-полурыб…

Люди не смогли противиться зову. Они пошли к стеклянной горе и

не вернулись.

Битва еще не началась, а отряд уже сократился более чем наполови-

ну. Опасаясь потерять уцелевших, советники погнали отряд дальше

без привалов. Рано или поздно, но все неприятности кончаются, и

армия испустила дружный вздох облегчения, когда подошла к зе-

леной долине, в которой стояла ракета. Еще одна пушка кувырком

полетела с горы, не удержавшись на узкой тропинке, петляющей

по склону. Второму советнику померещилось, правда, что какой-то

великан подтолкнул ее плечом, но ведь лишь по-мерещилось. Когда

отряд спустился в долину, командовать начал первый советник, за-

хотелось дураку поиграть в полководца. А может, просто повредился

умом от напастей. Развернулись классически — кавалерия на флан-

гах, пехота в центре, артиллерия в тылу, поддерживает наступление

огневым валом. Однако наступления не получилось. Стражники

натолкнулись на невидимую упругую стену. Точно воздух вдруг стал

плотным, непроницаемым. Ничего не замечаешь, время от времени

вспыхивают крошечные радуги, а пройти никак не удается.

Отряд конных стражников попытался обойти преграду, вломился в

заросли странных коричневых кустов — из земли торчали вроде как

сухие прутья. Они легко ломались, чуть потрескивая, и выбрасывали

клубы слегка фосфоресцирующего зеленоватого дыма. Мчавшиеся

стражники даже не обратили на них внимания. Но потом, когда ору-

жие, кольчуги, одежда, упряжь растаяли вместе с зеленым дымом…

Лежавший спокойно полупрозрачный голубоватый ка-мень вдруг

выбросил шипящий луч света, испепелив шестое орудие. С минуту

клубок желтого пламени вертелся на том месте, где оно только что

стояло — и лишь обгоревшая земля. Впервые стражники отказались

повиноваться. Советники хотели в отместку уничтожить камень

— стражники просто бежали. Потом… Потом… Второй советник

начал заикаться и дрожать. Чудовище… Страх… Огонь… Бежать, бежать…

— Значит, двое стражников — это вся армия, которой вы располага-

ете? — подвел итог магистр.

— А ваши так называемые лаборанты? — парировал второй совет-

ник.

— Лаборанты…

События в Городе начались, похоже, одновременно со злоключени-

ями армии вторжения. Сначала магистр не придал значения проис-

ходящему. Выглянуло солнце ненадолго, так ведь буквально через

полчаса снова тучи небо затянули. Забастовали котосетры — и лад-

но. Мелочь. Мяукают, фыркают, икру метать перестали. Так у кошек

всегда скверный характер был. Побесятся и перестанут. Но потом

кто-то взломал клетки, и котосетры разбежались по Городу, мы-

шей ловить принялись, к людям приставали: погладь, мол… Кошка

мышей ловит! Неслыханно. Магистр, увлеченный этими казусами, просмотрел главное. И сейчас он полагает, что это была тщательно

спланированная акция для отвлечения внимания. В результате вме-

сто своего лабораторного корпуса он нашел только груду дымящих-

ся камней да кучку обугленных бревен. Восстания как такового не

было. Просто горожане вместе с лесовиками разгромили лаборато-

рию, по камешку разнесли мэрию, разогнали оставшихся стражни-

ков, накостыляли по шеям квартальным… Мэра даже бить не стали, до такой степени это была ничтожная фигура.

Было сказано, что планета велика и богата, пора перестать жить

впроголодь на крошечном пятачке, нужно восстановить то, что было

сгоряча разрушено. Прошлое — это прошлое, оно мертво, и нельзя

допустить, чтобы оно тянуло за собой будущее. Нужно иметь силу

вовремя отказаться от устаревших дог-матов. Как-то тихо и буд-

нично власть магистрата испарилась, словно ком снега на горячей

плите. И все из-за того, что в Городе не осталось стражников.

— Что же теперь делать? — спросил второй советник.

— Не знаю, — честно признался магистр.

— Вернуться в Город, — вмешался отмалчивавшийся первый совет-

ник.

— Два стражника и три лаборанта… Великая армия, вполне доста-

точная для приведения к покорности Города и усмирения окрестных

селений, — усмехнулся магистр. — Вы хоть представляете, как нас

встретят? Вы ведь не мэр, вам ваши подвиги с рук не сойдут. Не

кто-нибудь, именно вы организовывали аутодафе. Достойное воз-

рождение традиции по просьбам горожан… Смотрите, как бы по-

следнее не состоялось в вашу честь.

— Меня это не волнует, — безучастно заметил первый советник.

— А меня волнует, и даже очень. Я не хочу рисковать шкурой.

— Мне тоже не надоело жить, — поддержал его второй советник.

— Поступайте, как хотите. Я согласен на любое решение. — Пер-

вый советник снова отвернулся.

— Девчонка здесь… — только сейчас заметил Леа ма-гистр. — По-

чему вы помешали ей добраться до ракеты? Она…

— Она была там, — оборвал второй советник. — Ваше искусство

отказало еще раз, и последствия этого были такими же ужасными, как и в Городе. Сейчас мы ее держим как заложницу. Попытаемся

договориться с мальчишкой.

— Но этого не может быть. Здесь тоже чье-то чуждое влияние. Сеть

внушения человек прорвать не может.

— Вы на редкость проницательны, магистр. Разумеется, ей помог-

ли. Другая сила, больше чем моя… Но в арсенале осталась еще одна

сила. Я не уверен, что смогу с ней справиться, однако попытаться

мы обязаны. Это наш уравнитель шансов в борьбе со взбесившейся

чернью. Мы не имеем выбора, как только прибегнуть…

— А если эта сила выйдет из-под контроля?

Второй советник поднял брови.

— Тем хуже для них, ибо нам хуже, чем сейчас, все равно не будет.

— Значит стремительный бросок к арсеналу. Ничего лишнего, ми-

нимум продуктов и оружия. Запасные лошади… Кстати, сколько их?

— Нас здесь девять человек, а лошадей только двена-дцать. Три

человека лишние. Их необходимо ликвидировать.

— Вы рехнулись. Убивать своих…

— Мне известны ваши деликатность и гуманность. Но не будьте

слюнтяем. Мы просто избавим их от мучений, врагу своему не по-

желаю остаться в Неправильном Мире после всего, что произошло

вчера. И незачем решать и колебаться, решение уже принято. При-

нято тогда, когда мы решили использовать возможности арсенала.

Вопрос лишь один: кто именно?

Леа передернуло от отвращения. Сейчас эти двое напоминали ей

огромных мохнатых пауков-хищников. Их посадили в банку, и они

начали пожирать все, что там нашли, не разбираясь. Даже своих.

Магистр замялся.

— Ну, я, право, не знаю…

— Тогда решать буду я, — легко согласился второй советник.

— Нет! — поспешно выкрикнул магистр. — Я полагаю, — он ли-

хорадочно облизал губы и с трудом вытолкнул: — Первый советник

в его нынешнем состоянии совершенно бесполезен. Я мог бы его

вылечить, но это требует времени и сил. Нет ни того, ни другого.

— Отлично, — одобрил второй советник.

— И мне кажется… Что стражники будут слабым зве-ном… Это

ведь люди первого советника. Как они отнесутся к нам после всего?

— Э-э, нет, — хитро усмехнулся второй советник. — Чтобы я

остался один на один с вашими убийцами? Я еще не спятил. Пока

я вам нужен, я могу быть спокоен, но дальше… Я и дальше хочу

спокойно спать, не опасаясь уснуть навечно. Вы же свернете мне

шею, как только я задействую механизмы арсенала. Нет. Стражни-

ки подчиняются магистрату, значит и мне тоже. А вот лаборанты…

Один из них явно лишний…

Магистр поскучнел.

— Это только двое. Кто третий?

Леа похолодела от дурного предчувствия. Эти убийцы могут приду-

мать…

— Девчонка.

— Заложник?

— Сдалась она… Мы же не собираемся вламываться в ракету. Этот

вопрос пока закрыт, и она нам больше не нужна. Кроме всего проче-

го, при таком подходе у нас устанавливается равновесие сил: трое на

трое. Ведь это хорошо.

— Действительно хорошо, — тряхнул головой магистр. — Остается

одна деликатная деталь. Кто возьмет на себя ликвидацию лишних

людей?

— Вы!

— Нет-нет. Я не смогу, вы хотите слишком многого.

— Давайте делить грязь пополам, — вскипел магистр — Лаборанта

я прикончу сам, но первый советник — ваша забота.

— Идет, — махнул рукой второй советник. Он поднялся и бесшум-

но шагнул в кусты, куда раньше скрылся первый советник.

Магистр посидел немного, почесывая шею, потом тяжело вздохнул, достал из кармана пистолет, передернул затвор, поднялся. Грузно

ступая, он подошел к связанной Леа. Она попыталась откатиться

подальше, но бесполезно. Магистр внимательно посмотрел на нее

и поднял пистолет. Черное отверстие ствола уставилось ей прямо в

лоб. Вдруг из кустов с глухим рычанием вылетела свирепая рыжая

молния, ударила в магистра, смяла и опрокинула его. Уронив писто-

лет, он покатился по земле с придушенным кри-ком, пытаясь ото-

рвать от себя бешеный живой клубок. Напрасно. На этот раз рысе-

нок не был настроен останавливаться на полдороге. Ноги магистра

дернулись раз, другой, выпрямились и замерли. Рысенок поднял

окровавленную морду, поглядел на Леа золотистыми от ярости гла-

зами, оскалил сахарно-белые клыки и хрипло мяукнул. Леа никак не

могла сообразить, что ей делать дальше, и как поведет себя неждан-

ный освободитель. Не попадет ли она из огня да в полымя? В таком

состоянии хищник способен на что угодно.

В небе скользнула стремительная тень. Леа успела заметить переко-

шенное лицо бегущего к ней лаборанта, ударил порыв ветра, и тут

же она почувствовала, что поднимается в воздух. Орел тоже появил-

ся как нельзя более вовремя. Его огромные когти аккуратно и даже

нежно подняли Леа.

— Позвольте мне принести вам искренние извинения за неудобства, причиненные столько внезапным воздушным путешествием. Но вы-

ражу надежду, что, принимая во внимание обстоятельства развития

событий, вы не будете протестовать слишком резко. Тем более, что

дела принимали, как мне кажется, совсем скверный оборот.

— Спасибо, — пискнула Леа, поняв, как чувствует себя мышонок в

когтях ястреба.

— Путешествие будет совсем недолгим и не причинит вам никаких

беспокойств, кроме уже испытанных. Наш друг ждет нас. Он глу-

боко сожалеет о некорректности своего поведения при последней

встрече и готов принести все необходимые извинения.

— Друг?

— Совершенно верно. Разве у вас с Тайлоном иные отношения?

— Аг-га.

Головокружительный полет действительно оказался коротким. Хму-

рый Тайлон, виновато опустив голову, уже ждал ее возле ракеты.

Орел бережно опустил Леа и церемонно поклонился.

— Сейчас я считаю, что моя задача выполнена полностью и успеш-

но, поэтому позволю больше не тревожить вас своим присутствием.

К сожалению, нам больше не придется увидеться, и я с величайшей

грустью прощаюсь с вами.

— Я так тебе благодарна, — прошептала Леа. — Ты дважды спас

меня.

— Не стоит, в этом заключался мой первейший долг, — ответил

орел.

— Прощай, — грустно сказал Тайлон.

Орел еще раз поклонился.

— Я до сих пор отлично помню нашу первую встречу, которая всег-

да будет служить мне уроком против самонадеянности и чрезмерно-

го тщеславия. Но если бы только видел Эскистафелькунгсхольм…

Что же до дальнейшего, то я полагаю, что Ленивец вам все объяс-

нил: как поступать и когда.

— Да, — кивнул Тайлон. — Но действительно ли так необходимо

расставаться? Мне будет не хватать вас.

Орел развел крыльями так, что их едва не опрокинуло порывом

ветра, и, кажется, хлюпнул клювом.

— Наши миры слишком различны, их взаимопроникновение может

плохо кончиться и для вас, и для нас. Но может, мы еще встретимся, далеко отсюда, когда вы повзрослеете. — Голос его подозрительно

осекся, орел поспешно отвернулся, взмахнул крыльями…

Уже сверху донеслось:

— Прощайте!

— Идем, — вздохнул Тайлон. — Надеюсь, твой сума-сшедший кот

больше не будет нападать на Крошку Енота.

— Он еще раз спас мне жизнь, но сам остался там, и я не знаю, что

с ним теперь, — грустно ответила Леа.

— Это можно выяснить достаточно быстро. Идем. — Тайлон схва-

тил Леа за руку и поволок за собой. Очутившись в рубке, он насиль-

но запихнул ее в кресло перед экраном. — Смотри.

Снова Леа увидела поляну, где еще недавно лежала связанной. Ее

невольно передернуло.

…казавшиеся игрушечными фигурки людей суматошно метались

внутри черного кольца, охватившего поляну. Тайлон сделал изобра-

жение крупнее. Перекошенные лица стражников, лаборантов… Так, оба советника тоже здесь. А это кто? Они увидели странную лич-

ность. Высота — около пяти локтей, тело составлено из шаров мас-

лянистой коричневой жидкости, слабо поблескивающей на солнце.

Фигура скорее не ходила, а переливалась с места на место, разбрыз-

гивая в стороны сотни мельчайших капелек. Двигалась она медлен-

но, словно боялась расплескаться. И она явно гонялась за людьми.

Один из лаборантов суматошно размахивал руками, как мельница

крыльями, но почему-то не двигался с места. И тут Леа вспомнила.

— Сумасшедший Клей!

Тайлон непонимающе уставился на нее.

— Кто?

— Клей! Сварился наконец.

Тайлон понимающе улыбнулся, решив, видимо, что от переживаний

она тоже слегка сошла с ума.

Хотя Клей двигался важно и вальяжно, круг-то был не-большим, и

он сумел загнать в кусты второго советника.

Пока тот барахтался в зарослях, Клей выбросил тонкое коричневое

раздвоенное щупальце, вцепившееся советнику в спину. Другим

концом щупальце ухватилось за старый корявый пень. Вначале

длинное и тонкое, оно начало быстро сокращаться, утолщаясь и во-

лоча за собой советника. Бам-м! Им показалось, что они услышали

звонкий удар, хотя с экрана не донеслось ни звука. Советник ока-

зался приклеенным спиной к пню. А щупальце, выбросив при ударе

небольшую кляксу, прихватило еще и его правую руку, так что он

стал совершенно беспомощен. Сума-сшедший Клей тем временем

ухитрился склеить стражника с лаборантом, да так ловко — руки од-

ного с ногами другого. Началась веселая кутерьма. По крайней мере, Леа хохотала до слез.

А потом она увидела рысенка. Он сидел, спокойно умывался и с ин-

тересом следил за Клеем. Когда коричневая фигурка приблизилась к

нему, рысенок встопорщил баки, съежился в комок и великолепным

прыжком перемахнул через черное кольцо, которое, похоже, тоже

было клейким — на нем трепыхался, как муха в варенье, первый со-

ветник. Не оглядываясь, рысенок скребанул задними лапами землю, выразив свое презрение Клею, и, не спеша, затрусил к видневшейся

неподалеку рощице.

— Кот, который гуляет сам по себе, — вздохнула Леа. — Он часто

помогал мне, но другом так и не стал.

— Было бы странно. Рысь — дикое животное, лесной обитатель, а

ты хочешь превратить его в домашнего кота. Иное дело Крошка. —

Тайлон потрепал уши приятеля, уже влезшего ему на колени. Тот, поощренный, сразу отправился к Леа знакомиться. А вдруг его еще и

угостят чем-нибудь?

— У каждого своя дорога.

— Это ты правильно заметила, — после минутного молчания ска-

зал Тайлон. — Нам тоже пора.

Он положил руки на пульт, мгновенно заигравший рос-сыпью разно-

цветных огней. Казалось, что по пульту, разбрасывая быстро гасну-

щие искры, промчалась огненная змея. Помигав, переливающийся

узор успокоился, цвета замерли, едва заметно пульсируя. Несколько

легких движений рукой — и узор изменился, россыпи голубых и

зеленых огней сменились рубиновыми и желтыми. Но по-прежнему

цветовая мозаика была неподвижна.

— Что это? — спросила Леа.

— Мы взлетаем.

— Куда? — Она не на шутку перепугалась, представив, как ракета

выпускает исполинские железные крылья и летит далеко-далеко… И

больше Леа не увидит ни Города, ни родителей…

— Успокойся, не в космос, — обронил новое слово Тайлон, перепу-

гав ее еще больше. — Просто нам нужно убраться из Неправильного

Мира. Это другой мир, попавший на нашу планету совершенно слу-

чайно, стараниями таких людей… нет, не людей, я уж и не знаю, как

их назвать правильно… магистров. Смешение двух миров не при-

несло ничего хорошего ни нам, ни жителям Неправильного Мира.

— Но при чем здесь ракета?

— Ракета — это что-то вроде булавки, пришпилившей кусок мате-

рии к стене, кусочек Неправильного Мира к нашей планете.

— А как?

— Умный Камень пытался мне объяснить, но я так толком и не

понял. А может, он и сам не знает детально, что произошло. Больше

вид делает.

— Что ты, он такой умный!

— Разве детская книга может быть очень умной?

— Детская книга?

— А ты что, до сих пор не поняла, куда попала? Бегающие камни, летающие крокодилы, говорящие орлы… Да где это видано?! А твой

Спятивший Клей… Где, кроме детских сказок?! Проклятые советни-

ки, испытывая оружие, проломили какую-то стену и попали в чужую

детскую. Все жуткие чудовища Неправильного Мира всего лишь

игрушки. Игрушки, понимаешь?! — Тайлон почти кричал.

— Но ведь они убивают…

— За это нужно благодарить тех, кто ворвался в детскую, размахи-

вая горящим факелом. И деревянный меч может больно ударить. А

если кто-то увидит сумасшедшего, норовящего поджечь дом… Они

старались обезвредить негодяев. Если удастся — по-хорошему, а

нет… Даже игрушки разбираются, что такое зло, и учат нас бороться

с ним.

— Убивая? — не сдавалась Леа.

— В этом тоже могло сказаться влияние нашего мира. Кто помнит, каким он был тысячу лет назад? А постоянные тучи над Городом, что это? Ты не бывала в лесу, а я там вырос. Так не бывает. Туча

приходит и уходит. Это результат проникновения Неправильного

Мира в наш. И, может быть, что-то вроде опухоли вокруг гнойника.

— Город — гнойник?!

— А что, по-твоему? Магистрат, советники, стражники? Ма-

гистр-изувер? Это же занозы! Наш мир научил игрушки защищать-

ся. Они зондируют мозг каждого приходящего к ним, выясняют, что

он собирается делать. Ну, а если сразу начинает ломать и крушить…

Тут уж вопросов не возникает. Поэтому все они не слишком любят

твоего приятеля. Он, конечно, довольно мил, но ведь настоящий

хищник… Я подозреваю, ему придется туго. Наверное, закинут куда

подальше. Но сейчас мы поможем им вернуться к себе. Смотри!

На экране билось зеленое радужное сияние, его огромные языки

вздымались до самого неба, слизывая горы и реки. Земля дрожала

и плавилась, как воск, поднималась клубами пара. На мгновение

показалось, что экран разлетелся на тысячи осколков — это ударили

ветвистые молнии. Огоньки на пульте задергались, задрожали, взры-

ваясь болезненными красными точками. Тайлон нахмурился, его

пальцы пробежали по пульту. Неведомая сила вдавила Леа в кресло, экран моргнул и погас.

— Нам больше нельзя оставаться здесь.

Моросил унылый дождь, но в разрывах туч пробивались столбы

солнечного света. Впервые Леа увидела, что крыши домов Города

ярко-красные.

— Ты твердо решила? — вздохнул Тайлон. Крошка Енот тоже про-

сительно глянул на нее, тихонько дергая за куртку.

— У каждого своя дорога. Мое место здесь, у нас будет много дел

на планете.

— Как знаешь. А я постараюсь найти тех, кто, как и я сам, может

вспомнить профессию пилота. Ведь нужно найти нашу родину. А

вдруг и Неправильный Мир прилетел оттуда? — усмехнулся Тайлон.

— Звезды ждут.

— Прощай, — голос Леа предательски дрогнул.

— Не спеши так, наши дороги могут пересечься самым неожидан-

ным образом. Вернее будет сказать «до свидания».

— До свидания, — согласилась она.

Тучи почти совсем растаяли, и над Городом поднималась огромная, в полнеба, радуга.

Екатеринбург, 1989 г.

ВСТУПЛЕНИЕ. ГРАНИЦА

Закат полыхнул в последний раз. Бросил снизу пламя в темно-ли-

ловые волны наступавших облаков. Потом угас до неяркой желтиз-

ны и зелени. Сумерки стиснули полоску чистого пространства над

горизонтом, а за ними потянулась синяя ночь и задрожали первые

звездные огни. От ручья всплыл над полем, над перелеском туман.

Они остановились. Тимка печально посмотрел в серебряную до-

рожную пыль.

-Ну, иди домой, - сказал Вадим, - проводил уже.

Он задрал голову, глядел в небо, держа вещмешок на согнутой

руке.

-Пойми, Тим, не могу я тебя с собой тащить... У тебя папа и мама

здесь. Друзья... Ты ведь их не бросишь?.. Ладно, пройдем еще не-

много.

Наступила темнота, но была она прозрачной, легкой, нестрашной.

От звезд зажглись в траве капельки-искры, плыл светящимся облач-

ком туман.

-Что делать будем? Как теперь тебе домой добираться?

И тут, осыпая росу, поднялась из высоких трав круглая мохнатая

тень, глянула красными маленькими глазками. Тимка не испугался.

Вадим стоял рядом и смотрел на странную тварь спокойно, только

немного грустно.

-Вот и все... Здравствуй, старый.

-Здравствуй, бродяга, - проскрипел в ответ мохнатый комок. - Все

никак успокоиться не можешь?

-Эх, сторож! Всякая дрянь через Границу лезет, а ты со мной раз-

бираешься.

-Какая такая дрянь? - беспокойно заворочался сторож.

-В чудесном добром мире, - медленно сказал Вадим, - вдруг разда-

вили бульдозерами целый Детский город на Берегу. И все больше

мелкой мерзости вокруг, вроде Марьниколавны из местной жилкон-

торы.

-Ваши это дела, ваши, человеческие! Не лезу я в них, - забубнило

страшилище так поспешно, что Тимка усмехнулся через все печали

дня.

-Вадик, кто это? - прошептал он. Меж обычных слов разговора

сквозила непонятная жуть. Нет, сторожа он не боялся. Дело в дру-

гом...

-Здесь горизонт мира, Тим. А это создание вроде охраны на Грани-

це.

В сыром воздухе медленными волнами расходился плотный аромат

ночных цветов. Где-то занудливо тянул трели сверчок. Только дорога

светлела впереди. Тимка всмотрелся: призрачные тени ходили над

нею, скручивались вихрем, как ветер в жаркий летний день. И еще

услышал он, как громыхнуло где-то далеко и раз, и другой, а потом

отозвалось тяжелым гулом.

-Слышишь? - мрачно сказал Вадим неизвестно кому.

Тимка стоял оглушенный. Мыслей не было, горечь одна. «Не ухо-

ди, ну пожалуйста...» Что-то невнятно проскрипел сторож.

-Отвел бы лучше человека домой, - попросил Вадим.

-Я-то отведу... - Сторож затрещал всеми суставами своих паучьих

лапок, завозился в траве, задергался.

-Что, не одобряешь меня?

-И правильно, - сердито сказал Тимка. - Я ребят не брошу, родите-

лей и Город не брошу, а ты нас...

-Ну что ты, ей-богу...

-И сказать тебе нечего, - прошуршал сторож.

-Тим, здесь Кашинцев остается, вы к нему в случае чего...

-Остается... Тебя они боялись, потому что ты их не боялся. А

Кашинцев... он хороший, но... - Заледенело все у Тимки, как в тот

догоревший день, и вновь блеснули в глаза отполированные жест-

ким песчаником траки пяти громадных черно-желтых машин. Буль-

дозеры надвигались уверенно, с хрустом рассеялся, превратившись

в мелкую труху, дом Хранителя ключей. Тогда Вадим сунул в рот

кончик травинки, неторопливым шагом обогнал бульдозеры, встал

перед головным, перед его сверкающим, отчи-щенным ножом. По-

том глянул искоса в кабину и стал смотреть на озеро, как оно сверка-

ет, подмигивает и синеет поодаль от берега.

Бульдозер ахнул, бросил в небо струю черного дыма, замер. К

Вадиму бежали ребята, и остальные машины, обиженно посигналив, заглушили моторы...

А теперь он уходит, и путь его в дали не космические даже, а вовсе

какие-то безнадежные. Там будет опасно, страшно, больно...

-Ты и впрямь думаешь, что они оттуда? - проскрипел сторож.

-Не знаю, нам не удалось отстоять Город, а настоящего врага вроде

и не было... А еще, когда шли в первый раз эти дуры на гусеницах, мне почудилось за стеклом кабины знакомое лицо. Помнишь, стари-

на, Великие равнины?

-Вадик, - позвал Тимка. - Давай все-таки вместе пойдем. Папе с

мамой и ребятам письма напишем, они поймут. Ты ведь один ухо-

дишь!

-Тим, ты же помнишь Устав Ордена. Вас, Рыцарей Радуги, оста-

лось всего пятеро. Но я знаю, вы и сейчас вместе, а на рассвете там, где был Город, звучит наш «Утренний горн». Теперь я, Магистр, прошу: не теряйте тех, кто остался верен нашему братству, бой еще

не кончен... А я вернусь, честное слово.

-Но нас трое...

-Аль и Гранька, - виновато объяснил Вадим.

-Мы не успели их принять...

-Они уже давно в Ордене.

Вихорек прошел рядом, тронул холодком кожу, будто перебрал лег-

кими пальчиками, отодвинулся. Мальчик покосился на дорогу.

Вадим сказал:

-Гранька пришел с Великих равнин; Аль... Он вообще знает се-

креты Звездных Путей. Я встретился с ним в Песчаном лабиринте.

Такое место... Не знаю, как объяснить...

-Где оно?

-Говорю - не объяснить. Везде.

-А потом? - шепотом спросил Тимка.

...Месяц назад. День был яркий, особенно солнечный, весь в зо-

лотых бликах и ниточках. А вокруг зеленой башни носилась Марь-

николавна, потрясая грозной бумагой Приозерского Управления по

Жилью и Быту.

Город, по ее словам, уводил не туда, работал неправильно, и во-

обще рыцари, оруженосцы, мастера и подмастерья только тем и

занимались, что сбивали с толку детей добропорядочных граждан.

Впрочем, в добропорядочности родителей, отпустивших детей на

такое подозрительное дело, она сильно сомневалась.

Вот тогда стало ясно, что игра кончилась. Марьниколавна размахи-

вала постановлением, как знаменем, и переступала пухлыми ногами, будто ей самой хотелось пойти на таран стен и башен. А через неде-

лю пришли бульдозеры.

Теперь Город уходил, отодвигался в непонятные дали, соединялся

с судьбами иных миров и людей...

Легкий звон прошел над травой.

-Магистр... Мы Город не забудем. Но Гранька и Аль, они останут-

ся?

-Не знаю. Говорил им, но они сами рыцари. Устав...

-Я понимаю...

-Пора... - тихо скрипнул сторож, - Иди, если идешь.

Тимка не заметил, как растаял в призрачных вихрях человеческий

силуэт. Темнота стала плотнее. А Тимка и Сторож все стояли, хотя

уже никого не было на дороге.

ГРИФОН. ТИШИНА

Третий день над городом стояло жутковатое звенящее безмолвие.

Только в траве на пустырях отчаянно верещали кузнечики, точно бо-

ялись, что вот-вот ударит вовсе не летней грозой и тогда никто уже

не расслышит их трели.

Замолчали осадные восьмидюймовки за железнодорож-ной на-

сыпью. Перестала грохотать Артиллерийская горка, в городе стих

резкий штуцерный треск.

В каменных прокаленных солнцем кварталах пожары угасли в

первую ночь перемирия, хотя не находилось смельчаков, чтобы спу-

ститься за водой к гавани, а водовзводную башню на Абрикосовке

расстреляли прямой наводкой королевские броненосцы. Они так и

торчали на рейде, вытянув частоколы труб, придавили Корабельный

залив тяжелыми серыми телами из дельцской стали. И дула орудий

тупо смотрели на город из развернутых башен.

Ночами по мостовой гремели шаги патрулей. В слободу не сова-

лись, в Абрикосовку тоже, ходили вдоль Городского шоссе до Ратуш-

ной площади и обратно.

По одной стороне - крепкие парни в белых форменках и черных

суконных брюках: белые береты Королевского флота, патронные

сумки на ремнях, штуцера через плечо.

Напротив - стражники в мундирах песочного цвета: блеск на-

чищенных сапог, карабинерские палаши, желтой кожи пристяжки

револьверов, широкополые черные шляпы.

-Смута! - безнадежно качали головами горожане, по-крепче запи-

рая на ночь ставни.

А по улицам вольно бродили ветры, закручивали вихрями белую

пыль, уносили горький запах взорванного, сгоревшего жилья.

Завечерело, стрекот кузнечиков сник. Ветер, гнавший весь день

облака в океан, зашел от полуночи, стал жестче и холоднее. Закат

поднял свои сполохи. Тучи, катившиеся к горизонту, зажгли кромки, потемнели и стали похожи на клочья сгоревшей бумаги, раздувае-

мой ветром.

-Закрыл бы окно, Винтик.

Мальчик не ответил. От невесомого бесшумного полета облачных

миров в груди поднимался тревожный холодок. Небо звало, откры-

вало прозрачные пространства, как будто из дальних далей доносил

ветер звук походной трубы. Бегали по спине мурашки, тело стано-

вилось легким, слепленным из тополевого пуха, толкнись полетишь.

Но другая тревога, злая и тяжелая, отпустила только на мгновение, а

потом снова заворочалась колючим противным комком, от которого

щипало в горле и в носу.

Заря успела побледнеть до слабой желтизны, теперь она ползла по

горизонту; там, на севере, пришло время белых ночей.

Снизу послышались голоса, довольно горланившие «Стального

гиганта», лязгающий шаг подкованных ботинок. Вадим тронул маль-

чика за плечо, прикрыл осторожно створки, задернул шторы.

-Извини, малыш, но эти пальнуть могут.

Винтик посмотрел ему в лицо, чтобы вышло убедительнее, и ска-

зал:

-Ну давай завтра пойдем искать Даню и Мари. Мама говорила, что

слобода цела.

Вадим покусал нижнюю губу.

-Ладно, завтра... А может, дождешься школы? Там встретитесь.

-Ну да, три дня еще... И поговоришь там! Сразу дежурная дама

уши навострит...

-Ну и школа у вас...

-Вадик, а ты на флоте служишь?

-Нет, в Морской охране. Да и служба эта... Моторы, механизмы.

-У вас же парусники.

-Катера еще... - Он дотянулся до выключателя, щелкнул. - А, черт, опять света нет. - Раздосадованно плюхнулся на скрипучий диван.

Винтик забрался туда с ногами, ткнулся в суконную, пропахшую

морем и мотором куртку, и Вадим тихонько обнял его за плечи.

-Ты о чем думаешь? - Мальчик выпростал из-под Вадимовой руки

взлохмаченную голову.

-Вечер сегодня... Дурацкий какой-то.

-Ты за тетрадями пришел?

-Нет, все бумаги в башне. Надо было с твоим отцом поговорить.

За окном обреченно гудел ветер. Винтик услышал, как Вадим бор-

мочет про себя: «Что же этой дряни от ребят-то нужно...»

Вдали пересыпали звонкую медь куранты.

-Вадик, почему Морская охрана не за короля?

-А ты за короля?

-Вот еще! У нас вольный город.

-Вольный город Бремен...

-Чё?

-Ну, там, откуда я родом, есть такой город.

-А на карте он есть?

-Какая там карта...

Хоть и взрослый, и с шевронами инженера на рукаве, почти офи-

церскими, только серебряными, но чувствуется у него какая-то маль-

чишечья боль. И нездешняя темная грусть. Теперь многим больно и

плохо. Даня исчез... Винтик прижался к Вадиму.

-Ложись-ка спать, гражданин вольного города.

-А папа?.. - встревожился Винтик.

-Он придет, ты не бойся, просто, видно, у него разговор долгий

вышел.

-С кем?

-Да так, в Ратуше... Спать.

Вадим подхватил мальчика на руки. Тот брыкнул тощими коричне-

выми ногами.

-Вы, сударь, не дергайтесь, все равно не отпущу, - строго сказал

Вадим. Винтик обнял его за шею.

-Ты не уйдешь? - сонно спросил он.

-Дождусь, пока твоя мама придет из госпиталя...

--------------------------------------------------------------------

Утро началось с горна городского трубача, проскакавшего в чер-

но-золотом камзоле от площади Побед до Зеленого кургана. Так

полагалось по стародавнему обычаю. Во время Смуты трубача вроде

бы посадили в тюрьму, устроенную для военных нужд из цирка, то

ли держали под домашним арестом в Ратуше. Люди короля и страж-

ники в один голос утверждали, что он своей трубой сбивает с толку

солдат... Переливы утренней песни под звонкое щелканье подков

возвращали прежние теплые и ясные дни. Они были совсем рядом, со своими рассветами, долгими играми, похождениями следопытов

на Стапельном пустыре и острым запахом жестких коричневых груд

водорослей, к которым тихо, пересчитывая каждый самый мелкий

камешек, докатывается присмиревшая после шторма волна, прозрач-

ная, как тонкое зеленоватое стекло; но между этими днями и сегод-

няшним утром поднялась тусклая тяжелая стена недавней памяти

огня и взрывов, шелестящего полета снарядов над головой. Каждый

мог убить Даню, Вадика, маму, всех!

Каждый крошил, разносил в щебень город, ласковый и добрый, с

его синими заливами, со старыми фортами, угрюмо глядевшими на

бронированные «утюги», сменившие на рейде шхуны и бригантины.

А мелодия, чистая и свежая, как утро, прогоняла, уводила, проне-

сенная трубачом через весь город, те страхи, что вчера еще бродили

по улицам вместе с патрулями.

Винтик пулей вылетел из кровати, дел было полно. Дома оказались

и папа, и мама, кажется, впервые за последние три месяца они нику-

да особенно не торопились.

-Пап, пойдем сегодня в слободу? - Это уже, перехватывая бутер-

броды, после фырканья под умывальником. Брызги летели во все

стороны, на полу вышла лужа, Винтик получил необидный, для

общей потехи, шлепок. Ну, а лужу тут же извел он сам огромной

жесткой тряпкой. Ладно уж, в честь такого утра...

-Между прочим, ты и один сегодня можешь, заставы сняты, - отец

прихлебывал кофе с лимоном из огромного бокала с отбитой ручкой.

-Даже не верится, - мама покачала головой. На ней было новое

желтое с цветочками веселое платье. Стала она вдруг такой молодой

и красивой, какой Винтик ее вообще не помнил.

-Пап, а чего ты так долго не приходил вчера?

-Говорили много слов. Ты, брат, даже не представляешь, сколько

нужно их потратить, чтобы доказать очевидные вещи. - Отец посе-

рьезнел. - Например, что мир лучше, чем война, что от нашей идиот-

ской свары всем плохо...

Только сейчас стало видно, как он измотался.

-А ты уверен, что теперь безопасно? - тревожно спросила мама.

-Уверен. Меня сейчас беспокоит другое... Ну ладно, братцы, вам

об этом знать не обязательно. - Он прихлопнул ладонью по клеен-

ке, поднялся. - Я к Борису, потом в Ратушу и вредакцию. Так что до

вечера. Салют.

Он пошел к двери, горбился, шагал тяжело, и недавняя радость поб-

лекла, съежилась как-то. Коричневая обшарпанная дверь хлопнула, закрылась.

-Значит, сына... обедать будешь один, я в госпиталь через час, а ты

уж как-нибудь осторожнее. Где что взять, знаешь?

Винтик кивнул:

-Я в слободу позже, с Вадимом, он вчера обещал... а пока в гавань.

-Ох, нет у Вадика дел, кроме твоих... Ладно, так лучше будет.

--------------------------------------------------------------------

Город оживал. По мостовой, выбитой, щербленой пулями, тарах-

тели, едва не рассыпаясь на ходу, грузовички с камнями, досками, цементом. Они плевались сизым выхлопным дымом, пускали кругом

бензиновый перегар и хлопали брезентовыми крышами кабин. Шо-

феры орали на случайных прохожих. Сюда, на Городскую линию, тяжелые снаряды почти незалетали. Только дворец Норица Нэль

Нако получил пару фугасок с броненосцев: целое крыло со статуя-

ми, гипсовым лицам и фальшивыми колоннами легло грудой белых

камней. Винтик - с камня на камень - перебрался через завал и - бе-

гом мимо горелого квартала. Отсюда неделю назад началась смута.

Стекла были высажены, окна чернели гнилыми зубами. Пятна гари

- повсюду на стенах, прежде белых, даже на мостовой черные мазки.

Башенки, ветровые гребни на кровлях снесены, пробиты насквозь

снарядами полевых пушек десанта, выставленных у Водного клу-

ба. Тут бродили погорельцы, прикидывая ремонт или разыскивая

уцелевшие вещи, люди подозрительные, осторожные, неприятные.

Винтик заспешил.

-Украл что-нибудь! - удовлетворенно бормотнула вслед толстая

старуха, она была в потертом пальто и войлочных зимних сапогах, несмотря на жару.

Если бы не это, Винтик постоял бы у здешней церкви, послушал, глядя в небо, как гудит струнами и трубами ветровой гребень, уходя-

щий крутым изгибом вверх, от малой башни к самой высокой.

За храмом до самого Восточного Форта курчавился густой жесткой

порослью огородный пустырь, прорезанный оврагами, невидимыми

под плотным здоровенным кустарником,разделенный надвое бал-

кой, заостренной вкривь и вкось неряшливыми дощатыми сараями.

Между оградами можно было пробраться к гавани сразу за Петуши-

ным мысом. Траву в этом году никто не косил, она вымахала чуть

не по плечи мальчишкам, иссохла и покачивала под ветром белые

ершистые колоски. Винтик сорвал один, зажал в ладонях и слегка

пошевелил ими. Колосок выскочил упруго, улетел в траву. Винтик

счастливо засмеялся: значит, и завтра будет хороший день.

Такая примета. В травах прятались плоские валуны, можно было

пристроиться на любом, не опасаясь колючек, достающих через бре-

зент старых шорт, зверски жалящих ноги в сандалиях.

Тропинка нырнула, как в пещеру, в серебристую тень плакучих

ив, под ногами зашуршала, осыпаясь, земля. Винтик запрыгал через

промоины, неприятно заерзали под пятками острые камешки. Он

остановился, сердито дернув ремешок, расстегнул сандалию. И тут

сверху, со старой ивы, служившей в прежние счастливые времена

штабом «вольных стрелков», посыпался мусор, послышался осто-

рожный сдержанный шорох. Внимание! Нервный холодок тронул

тело. Неужели опять абрикосовские засаду устроили? Вот дура-

ки-то,нашли время! Винтик медленно выпрямился, а потом резко

глянул вверх, готовясь в случае чего махнуть через кусты, потому

что абрикосовские разговорами дело не кончат.

-Ого... - сказал Винтик немного смущенно. В развилке толстых, ребристых от старой коры ветвей устроился мальчишка на год или

два постарше Винтика, его алый бархатный берет отсвечивал даже в

тени золотым знаком летящего сокола... Правда, черная форменная

курточка со стоячим воротником засалилась кое-где, а рукава не от-

блескивали командирскими угольниками, но все равно - Королевская

юнггвардия! Да еще из клинковых, если по праву на шортах золоти-

стые лампасы. Все-таки мог бы и не морщиться, как лимон откусил!

-Ну, чего стоишь, будто баран в столб уперся... - При этом маль-

чишка глянул куда-то за спину Винтика. А сзади вдруг отчетливо

застучали кованые каблуки, и тяжелое свистящее дыхание врезалось

в лопотанье листьев.

-Беги... - услышал Винтик вдруг отчаянный, вовсе не злой голос

мальчишки.

-Стой! - рявкнули над ухом. Проклятый расстегнутый сандаль

подвернулся неловко, и колючая боль прошла из ступни под коленку.

Винтик упал, проехав ногой по жесткой, рвущей кожу земле.

-О-ой... - Перед глазами замерцало, а сверху надвину-лись поля

черной шляпы.

-Куда вы так торопитесь, молодой человек? - Голос стражника ше-

лестел, как змея в траве.

«Бульдожья морда», - беспомощно подумал Винтик.

Стражник ухватил за плечо, больно дернув вверх, поставил, повер-

нул к себе. Новый страх и тошнотворная боль в ноге выдавили слезы

из зажмуренных глаз. «Гад... вот гад...»

-Ну! - пальцы, сжавшие плечо, стали железными. - Разве так ведут

себя со взрослыми?

За спиной стражника затрещало, захрустело, посыпалось что-то, твердо стукнули о землю подошвы.

-Эй, Кен Виталь, говорят, вы меня искали?

Рука разжалась, Винтик покачнулся. Но устоял. Сквозь серую муть

в глазах остро блеснул узкий клинок позади стражника. Тот не спе-

ша оглянулся.

-Наконец-то, Алэ Этре Ольхель... Мы было потеряли надежду...

Коротко свистнул клинок у ремня, и Виталь растерянно повел ру-

кой на месте кобуры.

-Отлично, - кисло улыбнулся он, - вас недаром учили. Но вы пой-

дете со мной.

-Посмотрим, - голос у мальчишки из Юнггвардии был чуть охри-

плый, и в нем дрожала яростная нота. Виталь усмехнулся, повернул-

ся не торопясь, также неторопливо поднял к губам свисток на це-

почке. А дальше - быстро. Трелью свисток, хлестнул сбоку выстрел, берет слетел на землю, Аль повернулся неловко, лег.

Винтик не понял, а потом дошло, как ледяная вода к горлу, сдави-

ло...

Стражники теперь не обращали на него внимания. Винтик присел, и руки сами коснулись холодной кожи кобуры. Он поднял револьвер

двумя руками, ребристая рукоять вдавилась в ладонь...

-Зачем? Ты спятил. Тут законы... Ты что?!

Револьвер жалко щелкнул. Виталь шагнул вперед, отобрал оружие

и назидательно покачал им перед носом Винтика:

-Предохранитель, молодой человек. Такая маленькая защелка. -

Оскалился, гад... Неожиданно резко и зло: - Отвечай живо. Где и как

ты познакомился с этим своим другом?

-Давно, - Винтик откинул голову, с прищуром глядя на стражника.

Совсем рядом были горячие слезы...

-Ах, Нэль Норра, что за семья, - Кен Виталь вздохнул. - Слушайте, Виннет Нэль... Какого дьявола вы дурачите нам головы?

Стрелок хмыкнул.

И тут снизу, от гавани, донеслись шаги. Кен Виталь пригнулся, слушал. Потом выпрямился. А из сходящихся над тропой зарослей

акации шагнул Вадим и вслед - какой-то незнакомый моряк из Охра-

ны.

-Вадик!

Но тот уже увидел и, вмиг окаменев лицом, двинулся вперед. Мед-

ленно отступил, косея от страха, стрелок.

-Аль... - тихо сказал Вадим, опустился на колени и дотронулся до

руки мальчика с той бесконечной нежностью, что взрывается смерт-

ным ударом.

Вадим перевязывал Аля, стягивал рану несвежей тельняшкой, разодранной в полосы, жалко морщился. Матрос хлопал стражников

по бокам: искал припрятанное оружие. Странно, «черные шляпы» не

сопротивлялись. Даже штуцер отдали сразу.

-Бенни, - Вадим поднялся с колен. - Я сейчас в госпиталь с мальчи-

ком, а ты Винтика домой... Ты прости... - улыбнулся беспомощно и

слабо.

«Ну вот, плачешь. Ты же большой, не надо...» Помрачнело кругом.

В небе под белой пеленой плыли неровные сизые клубки.

-Так это твой... - произнес Бенни.

-Мой... Аль...

Вадим коротко вздохнул. Потом почистил руки сухой землей, вы-

тер о траву, весь был вымазан в мазуте.

-А этих куда? - Угрюмый Бенни ткнул в сторону стражников ство-

лом штуцера. По латуни прошел длинный отблеск.

-К дьяволу, в Ратушу... - Вадим взял на руки легкое тело Аля.

Бенни посмотрел на стражников.

Кен Виталь скривился, даже глядел в другую сторону. Но вдруг

резко обернулся:

-Магистр?!

Вадим вздрогнул спиной, не сказал ни слова.

-В Ратушу, - повторил он так, будто под языком сидела ледышка. -

Но вначале мальчика домой.

Они поднимались к городу. Солнце медленно волокло по высокой

дымке стальной жаркий просвет. Между пальцев Вадима через по-

вязку сочилась и падала в теплую пыль, скатывала темные шарики

кровь Аля.

Отсюда уже видно было весь Восточный Форт, выдвинувший

острый угол к Городскому шоссе, а главной полукруглой стеной с

откосами обращенный в залив.

-Флаг Директории... Нарушают стражники, - прошептал Вадим.

Двинулись, раскрываясь, ворота, пропустили наружу два желто-се-

рых военных грузовика, в кузовах покачивались черные шляпы, коротко посвечивали эмблемы Директории.

День обманул, колосок обманул. Солнце и разогретые камни, раз-

легшиеся вдоль тропы, жгли и выворачивали наизнанку чудо утра,

а кровь все пускала по тропинке темные горошины. Кровь выходит

вместе с жизнью! И ничего нельзя сделать.

-Он умрет? - сипло спросил Винтик.

Вадим встал и жмурился несколько мгновений, как будто вдруг

ослеп, рот у него приоткрылся, дрогнули губы. Кен Виталь, шагав-

ший - глаза в землю, налетел на него, свалилась шляпа, и стражник

неловко скорчился над нею.

-Стой! - Крик резкий, как выстрел.

Опять люди с оружием, без формы, но с угольниками, нашитыми

на рукава пиджаков. «Сколько можно на этой бедной земле», - про-

бормотал Вадим.

-Гражданская гвардия, - представился высокий, неимоверно тощий

темнолицый человек.

-Не знаю таких, - устало сказал Вадим.

-Узнаете, - безразлично пожал плечами высокий.

-Кого задержали? - По законам города, ведем в Ратушу преступни-

ков, пытавшихся убить мальчика.

-Вы обязаны отпустить нас! Этот мальчишка сам пре-ступник, он

подбивал к мятежу Королевскую юнггвардию и пытался взорвать

дворцовый арсенал! - сорвался на визг Кен Виталь.

-Ого, - по лицу высокого потянулась улыбка, нехорошая, кривая.

Он мотнул головой в сторону своих, те разом вскинули новенькие

штуцера.

«Папа говорил, что в городе нет оружия, а эти...»

-Мальчишку в госпиталь, стражников в Ратушу, а этих, - он по-

казал длинным обкуренным пальцем на Вадима и Бенни, - в штаб

Гражданской гвардии, быстро! Потом прошагал своими по-дурацки

длинными ногами к Винтику. - Вас, уважаемый Виннет Нэль Норра, мы сопроводим домой.

«Вот это да!» Но в мягком, почти бархатном голосе, как жало, сквозила ненависть. Винтик чувствовал: еще немного, и он просто

упадет. Вадим понял.

-Инэ, мальчик, иди домой, видишь, не получилось у нас с тобой

сегодня, ничего страшного, разберутся...

Только сам не верил, и Винтик не поверил. Он оглянулся, по ре-

бристому металлу гавани неровно, толчками, двигался ялик. «Ну

ладно, я... сейчас».

-Вы не нужны мне, - сказал мальчик надменно. «Вадик, сообрази, пойми, пожалуйста». Вадим горестно хмыкнул, помотал головой.

Винтик повернулся, на негнущихся ногах побрел опять вниз, стараясь не смотреть по сторонам, а как посмотришь, вспоминалась

утренняя дорога и страшное предательство летнего дня. Вот так: иди - руки в карманы, а в карманах кулаки. Сжимай до хруста паль-

цы, сам сожмись в кулаки - ни слезинки, ни к чему этим видеть твои

слезы. А там - старый пирс, который даже не пирс, а гнилые дере-

вянные сваи да дощатый настил. Там - ялик из слободы. И...

Рыжий мальчишка ехидно препирался с перевозчиком.

-Да-а-аня!

--------------------------------------------------------------------

Оказывается, когда идет дождь, совсем не плохо. За стеной легонь-

ко шуршит, скребется вода, шепчет волна в гавани. И твои тревоги

смягчаются, отступают.

- ...А Бассас говорит, какого черта на Башню влезли. Те не отвеча-

ют, пулемет ставят. Ну, он бороду вперед, да как пошел кулаками, так у них только пятки над балконом сверкнули, а там как-никак

сотня футов... - Даня прервался, смущенно глянул на Винтика. - Инэ, ну хочешь, я тебе волчонка подарю? Славный такой, в степи нашли.

Или дракончика? Помнишь, Маришка склеивала?

Винтик помолчал.

-Я ждал, а ты не приходил. Вадик забежит на минутку, и опять нет

его...

-Инэ, - сказал вдруг Даня. - Ты в школу лучше не ходи. Сегодня

Пронд от рома обалдел, вышел на улицу... Болтал, что «черные шля-

пы» пойдут по классам.

-Ваш квартальный вечно такой, - неуверенно пробормотал Винтик.

-Нет, они что-то затевают... Смотри!

Коротко и страшно глянул в разрыв неопрятных облаков свирепый

ледяной отблеск, закрутил мутные клочья спиралью, рассеялся.

-Что это?

Но вновь текли по небу обычные серые хлопья, рассыпая мел-

кую холодную морось. И комната казалась мальчишкам последним

островком в свинцовых волнах Полуночного моря: пронзительная

пустота кругом - до бессолнечного бледного горизонта.

--------------------------------------------------------------------

Тяжелый сырой ветер, завернувший не по делу от Птичьих скал, мычал и бился в темных кронах древних дубов, обступивших кру-

глые невысокие башни дикого камня. В Замок на Зеленом кургане, некогда избранный Нораном Нэль Гато для своей резиденции, давно

уже перебрался решением Ратуши Центральный госпиталь, но так

же мрачно глядели на белый свет узкие прорези-бойницы, и Вадим

удивился, как здесь вообще выздоравливают.

Где-то ударило, тяжелая звенящая нота прошла над съежившимся

городом. Наверное, куранты у Бассаса, гонг. Колоколов в этом мире

не знают. Или опять Весть издалека? Холодок прошел по спине. Го-

споди, сколько можно?.. С ветром что-то принесло... Нет, Песчаный

лабиринт здесь на юге. Не то... Но память уже не отпустила.

...Людей тогда встретили на плотине. Солдаты были в зеленых

шлемах, пятнистых камуфляжных доспехах, с автоматами и тесака-

ми. Но начали не они: с башни почтамта загремел пулемет, и оче-

редь обозначилась в толпе упавшими. Но не испугались. Цепь была

прорвана. Пулеметчика выбросили из окна вместе с его оружием.

Через час в город вошли армейские полки на транспортерах. Их

сожгли бутылками с бензином. Тогда лязгнуло над площадями. Чер-

ные длинноствольные машины прошлись по улицам, кроша асфальт.

И воздух дрогнул от свиста турбин армейской авиации.

По Великим равнинам текло пламя. С экранов телесети Вит Аль-

кен вещал: «Наши доблестные воины, поддерживая боевые тради-

ции, громят гнезда мятежников на севере и юге,на западе и востоке».

Нос-картофелина лоснился от удовольствия не хуже генеральских

эполет. Зубы скалились в улыбке, подбородок от этого еще сильнее

убегал назад.

Гранька прибежал домой к Магистру закопченный, усталый, ска-

зал - горько и хрипло:

-Расстреливают пленных. Я от них ушел, а Саню убили.

Магистр поначалу не поверил.

Словно черным крылом взмахнули над страной. Так круто слома-

лись недавние тихие времена. Молчаливые скромные, люди зубами

рвали солдат, ложились сотнями под огнеметные самоходки. Весь

Орден был в бою, и безнадежная трясина обреченного восстания

глотала их - одного за другим.

Гранька смотрел затравленно и жутко, Магистр не отпустил его на

ночь. А сам прошел тайком по домам ребят и взрослых из Ордена.

Прежде домов этих было двадцать шесть.Теперь он нашел только

развалины. Дом с росписями наполовину разнесло авиабомбой. Ры-

цари, Мастера Городов, Художники и Капитаны покрылись темной

сажей, смотрели издали мертво в бесформенную тьму разгромлен-

ных улиц. Потом стена треснула, заколыхалась под ногами земля, как будто в развалинах ворочался огромный зверь, и сквозь открыв-

шиеся щели глянул белый налет плесени, сверкнул в темноте холод-

ным фосфорическим светом...

Эхо шагов запрыгало по госпитальному коридору, отогнав про-

шлое.

-Еще раз здравствуйте, Магистр. - Кен Виталь смотрел устало и

как-то обреченно. - Не ожидали?

-Зачем вы явились сюда? - Вадим удивился своему спокойствию.

-Ну, скажем, просто поговорить. Нас ведь здесь всего двое, кто

понимает или хоть догадывается, что происходит.

-Меня больше интересует здоровье мальчика. - Вадим встал с

жесткой деревянной скамьи, у бедра качнулся клинок.

-Вам оставили меч? - безо всякого интереса заметил Виталь. - А

я-то надеялся, что у вас отберут оружие.

Вадим шагнул к двери - плоской, дощатой, белой. За дверью, в

палате, лежал раненый Аль, и Вадим испугался вдруг, что кто-то

поднимается сейчас по стене к бойнице с ножом или револьвером.

А Кен Виталь, словно не обращая на него никакого внимания, про-

должал:

-Магистр, я видел куда более страшные миры; иногда это были

пустыни, как снегом присыпанные пересохшей плесенью. Иногда

- черные мертвые джунгли. Там оставались лишьруины прежних

городов. Только кости мертвецов...

В голосе его, наверное, помимо воли сквозил неподдельный давя-

щий страх, и Вадим задержался, взявшись за ручку двери. Тускло

светили коридорные лампочки.

-Магистр, в Кольцах Миров есть какая-то непонятная сила,

неподвластная ни вам, ни нам... А ваш мальчик что-то успел узнать...

-И поэтому его хотели убить?!

-Я не хотел. Этот дурак... Возможно, это действие той же силы. Но

вы хоть понимаете, о чем я?..

-Мне не хочется разговаривать с вами, Виталь... но, признаться, интересно, в чем же, по-вашему, выход?

-Вот видите, а вы чуть что - за меч хватаетесь, - Виталь победно

улыбнулся. Вадим приоткрыл дверь в палату, прислушался: Аль

дышал ровно, чуть посапывал.

-Выход прост, - между тем говорил Виталь. - Только порядок, ровный, жесткий, строгий, без послаблений и одинаковый для всех, может остановить распад миров. А вы... Орден,Радуга... Мы не зна-

ем точно, но ведь совершенно очевидно, что Ледяная плесень идет

вслед за смутами, войнами, восстаниями... Откажитесь, распустите

Орден, станьте нормальным, обычным инженером; вы принесете

куда больше пользы людям, работая на заводе в Дельце или вернув-

шись в Приозерск.

Аль застонал, пошевелился, и Вадим бросился к нему, взял за

острые тощенькие плечи, приподнял.

-Что, маленький...

-Вадик... он... он врет, плесень приходит после. Черное Оружие, оно не убивает таких...

Вспышка ударила в полутьму палаты, горячим ветром ожгло щеку

Вадиму. Он упал, закрывая телом мальчика. И - короткое, как вы-

стрел, воспоминание...

...Гранька повеселел немного, болтал ногами под столом, требовал

лимонаду. Аль вдруг перестал жевать бутерброды.

-Ты чего?

-Магистр, до каких пор мы будем бегать от всякой мрази?

-На Великих равнинах большинство отвернулось от нас. Даже вос-

ставшие не очень понимали, за что дерутся, шли в бой от отчаяния.

И... я не мог больше видеть, как вас убивают...

Аль мрачно молчал. Потом соскочил с табурета, отпил лимонад

прямо из бутылки, подошел к окну.

-Ты куда? - Мальчик стоял, и яркое синее небо без бомбардиров-

щиков и боевых дирижаблей смотрело в окно. На тонкое лицо Аля

лег темный блик.

-Я не про то. Кольца Миров погибают не только от войн. Магистр, когда-нибудь придется стоять до конца...

До конца... Он вскочил. Меч с шелестом вытянулся из ножен.

Второй выстрел Виталя пробил портьеру и высек искру из каменно-

го подоконника, а третьего не было. Стражник вылетел в коридор, потеряв револьвер, придерживая рассеченную ладонь. Магистр

прыгнул следом.

...И согнулся, задыхаясь, от удара окованного приклада под ребра.

ПРИОЗЕРСК. БАРРИКАДА

Осень сменила лето точно по календарю. Вчера Тимка, собирая

учебники, уныло рассуждал об ужасной школьной форме, способной

при таком солнце довести кого угодно до белого каления. А сегодня

закрутило, с утра по озеру дунуло на Приозерск ясной холодной све-

жестью и враз осыпало дворовые тополя первой желтизной. Учите-

ля, обрадовавшись непонятно чему, влепили пятому-гэ неподъемные

домашние задания и поздравили с новым учебным годом. Уроки

Тимка отложил до вечера: все равно проверять будут, мама вот вооб-

ще думает, не нанять ли прямо теперь репетитора. Ах, институт, ах, институт... Попробуй доживи до него при таких заданиях.

Замурлыкал звонок у двери, Тимка вприпрыжку кинулся откры-

вать. По дороге, естественно, зацепил и с грохотом обрушил табурет.

В дверь позвонили еще раз, настойчивее.Свет в прихожей Тимка, конечно, не включил, а потому с трудом нашарил под гладким дер-

матином хитро поставленный замок.

-У тебя дома есть кто? - на пороге стоял хмурый встрепанный

Гранька, через плечо - большой вещмешок. Такой был у Вадима, когда тот уходил. Тревожный сквознячок побежалчерез прихожую.

-Да проходи ты, сейчас пообедаем вместе.

-Ага. - Гранька свалил брезент в угол, смущенно улыбнулся. - Мне

хозяйка третий день ничего, кроме картошки, не дает, говорит: когда, мол, еще квартирант вернется да заплатит.

-Вот дура! Давай к Жене сходим, он с нею разберется. Значит, пока

с Вадимом жили, все нормально, а как человек один остался...

Гранька снова улыбнулся, взъерошил длинные, соло-менного цвета

волосы, глаза его, серые, необычно яркие, потеплели, стали будто

глубже. Сквознячок недовольно убрался на улицу.

-Погоди, - он споро растянул завязки мешка. - Там клинки, латы, мои и Аля, но главное - вот... - Поднатужившись, он вынул из ляз-

гнувшей кучи что-то тяжелое, тускло блестевшее мрачной бронзой.

Громоздкая подставка, изогнутая, как рога африканских буйволов, виденных Тимкой в зоопарке, держала непонятный инструмент или

прибор. Звонкая дуга соединяла стороны металлического угла, в вер-

шине которого крепилась ходившая по дуге стрела, нижний конец

ее, широкий, закругленный, смахивал на маятник.

. Тимка присмотрелся. По дуге ровной строчкой протянулись по-

лустертые знаки или какие-то буквы. Странные отзвуки поплыли в

комнате. Где-то очень далеко океанский прибой хлестал пеной по

линзам маячных башен, гремели вулканы, легко, как мальчишки мя-

чом, играя стотонными глыбами, шумели под тропическими ливня-

ми леса, а за ними вставали грозные, покрытые льдом хребты.

-Что это? - прошептал Тимка. И подивился, как его тихий шепот

отозвался долгим звенящим эхом.

-Еще не все... - На свет появилось что-то вроде подсвечника с хру-

стальным шаром - он покачивался на острие тоненькой иглы, тор-

чавшей из верхней чашечки. Тимка недоуменно поглядел на груду

жестяных скорлуп фехтовальных лат, которые почему-то не сломали

в мешке крохотный кончик иглы.

Когда «подсвечник» встал рядом со стрелой-маятником, Тимка

вздрогнул. Призрачный, невидимый почти закружился по комнате

легкий вихрь, шорохи стали словно отчетливее, и мальчику почуди-

лось, будто опять впереди ночная дорога за горизонт, а под ногами, вместо паркета, шуршит ее серебристая пыль.

-Вот, - сказал Гранька, убирая шар подальше. - Никогда не ставь их

рядом, а то уйдешь - и следов не останется.

--------------------------------------------------------------------

И тут с улицы донесся отчаянный крик.

-О-ой, убили!.. - голосила соседка тетя Валя, человек вреднейший, а кроме того, склонный все перевирать, поэтому вначале Тимка даже

усмехнулся. Но послышалось завывание «скорой». Подбежав к окну, они увидели, как появился милиционер и начал что-то объяснять

выскочившим на шум пенсионеркам.

-Бежим, посмотрим, - предложил Гранька.

-Вот еще, на этих дур...

-Пожалуйста... - тихо произнес Гранька.

А на улице вдруг замолчали, в наступившей суровой какой-то, пронзительной тишине, как боль неожиданной раны, прорезались

невнятные всхлипы, безутешный тихий плач. Тимка отшатнулся от

окна, словно это была раскаленная печь. Там, внизу, плакала мама

Алешки.

...Горн ему вручили на рассвете. С озера притащился туман, солнце

красным неровным кругом вылезло над водой, не грело, и Алешка

ежился от сырого холодка утра.

-Вот, - ехидно заметил кто-то из рыцарей, - а если настоящий хо-

лод или беда?

-Ничего, - решительно сказал Аль и улыбнулся Алешке. - Ты не

бойся, ты теперь утренний горнист, и солнце на восходе будет встре-

чаться с твоей песней... И сразу согреет...

-Разве сигнал горна - песня? - замирая, спросил Алешка.

-Конечно, только это не у всякого выходит.

Лучи одолели наконец туман, прошли сквозь него теплой золоти-

сто-розовой волной, и Алешка, белобрысый, в желтой рубашке, сам

казался солнечным лучиком, замершим вдруг на гребне стены.

Это он пробрался в раздавленный бульдозером Город и упрямо, до головокружения, играл утреннюю песню, только стала она тогда

иной: строгой и печальной...

По лестнице - через несколько ступенек. Тимка чуть не загремел

под конец. Вцепился в перила, удержался, выскочил на улицу. От-

чаянно, будто это могло еще что-то изменить, протолкался вслед за

Гранькой к милиционеру.

-Это у озера случилось. Ну, где эти ребятишки все строили... Сарай

там есть, склад... Охранник решил только попугать. У него в ружье и

пуль-то не было, соль одна. А в мальчика попала револьверная пуля, которая вообще не могла вылететь из этого оружия.

Милиционер мог теперь говорить что угодно, а пуля ударила

Алешку со спины. Он выронил жестяной флажок-флюгер, за кото-

рым ходил в развалины, и упал.

Тимка растерянно обернулся: так не могло быть. И теперь не было

ощущения беды, а только одна тупая невнятная боль, делавшая весь

мир плоским и тусклым. Взрослые продолжали что-то говорить, расходясь понемногу, бормотали врачи с подкатившей «скорой»:

«Увезли... Да... часа четыре назад... мать домой... с ней медсестра...

уколы... сама чутьв больнице не осталась. Так понятно, горе-то...»

- Слова крутились мутным водоворотом бестолково, безнадежно...

Врач в пластиковом переднике поверх белого, с желтыми подпали-

нами халата отошел к милиционеру и взял сигарету, закурил, ломая

непослушные спички трясущимися пальцами.

-Что?

-Там сразу не было никакой надежды...

-Пулю извлекли?

-Да... Ваши ею уже занимаются... Да елки же, - промычал он, с

остервенением вытирая угол большого, припухлого рта тыльной

стороной ладони.

Тимка видел - не видел, не понимал...

-Там, на пуле... даже клеймо поставлено... два таких скотских ква-

драта один в другом...

-Ну хватит, Сергей... Да ну же... - досадливо сморщился милицио-

нер. А Гранька вскинулся вдруг, как подброшенный пружиной.

-Там правда было клеймо?

-А вы что здесь делаете? - оглянулся милиционер. - Пошли отсю-

да!..

-Рука его протянулась пихнуть Тимку. - Оставьте мальчишку! -

хрипло крикнул врач, он даже махнул рукой с сигаретой, губы у него

тоже тряслись.

-А ты, между прочим, занимаешься разглашением!

-Вы все равно ничего не узнаете... - медленно и устало, по-взрослому сказал Гранька.

-Дурак ты, - угрюмо ответил милиционер. Отошел к пенсионер-

кам, начал спрашивать о чем-то, те сидели, как пришибленные.

Врач подвинулся к Граньке.

-Этот мальчик... ну, которого сегодня... - нервно потер лоб кончика-

ми пальцев. - Он вашим другом был?..

«Был?! Ну почему вы его не спасли? Спасите его!!»

Руки врача потерянно дернулись.

-Тут ничего не сделаешь, такая пуля: все разворотило...

-Да, такая пуля... - жестко подтвердил Гранька.

-А ты знаешь? - удивился врач.

Тогда Гранька быстро присел, подобрал гвоздь и в два движения

очертил на закаменелой дворовой земле знак: квадрат, косо вправ-

ленный в другой, большой.

-Так?

-А я ведь обязан сообщить в милицию... - пробормотал врач.

-А я им ничего не скажу, - Гранька говорил негромко, но врач

поверил сразу. Промолчал, только брови его поползли вверх.

-У вас сейчас глаза на лоб вылезут, - сердито сказал Тимка.

-Наверно, - согласился врач, он снова затянулся, жадно вдыхая

горький дым, будто спасался им от четкой и ясной мысли-видения: здесь и сейчас убивают детей.

-Слушайте, ребята, милиция милицией, но мутное это дело, непо-

нятное; конечно, я чужой... Пожалуйста, если что, я недалеко здесь

живу: Радищева, пять, квартира семнадцать.

-Это пятиэтажка через дорогу от Города, - прежним тоном то ли

спросил, а скорее, подтвердил Гранька.

-Ну да...

-Сейчас вам страшно... А когда давили Город, где вы все были?!

Добрые и хорошие?! - Гранька стоял бледный, глаза нехорошо взбле-

скивали клинковой сталью. Врач попробовалпожать плечами:

-У меня дежурство, суточное, между прочим... А что я оправдыва-

юсь?.. Бред какой... Ладно, в общем если что, давайте ко мне.

Он швырнул окурок под тополь, побрел к машине, сел там на по-

рожек раскрытой задней двери, сжав виски бледными пальцами.

-Они-то тут при чем, - пробормотал Тимка.

-Они всегда ни при чем, - непримиримо отрезал Гранг. Не Гранька, а тот мальчишка с баррикад Великих равнин, заменивший убитого

пулеметчика и попавший в плен, когда кончились патроны. И ви-

девший, как рубят связанных людей пополам очереди крупнока-

либерных пуль. Это рассказал Тимке сторож, тогда еще, на дороге.

«Алешка... Зачем?.. Ведьздесь не было баррикад...» - Слова и мысли

по-лучились сами собой глупые и ненужные. Горячий ком запоздало

подкатывал к горлу.

-Это была моя пуля, - сказал вдруг Гранька.

-При чем тут ты! - крикнул Тимка с отчаянием и резким вспыхнув-

шим страхом.

-Вот, - листок бумаги, незнакомой, голубоватой, хрустящей, над-

пись рукой Вадима:»Город. Мальчишкам Ордена». - Почитай, - ска-

зал Гранька.

- «Ребята! Времени мало у меня и у вас. Попробуйте восстановить

Город. Хотя бы одну башню. Лучше - ту, что ближе к фабричному

сараю, восстановите в ней роспись Радуги.

Художник живет на Канатной, дом восемь... Гранька! Отдай Шар и

Стрелу надежному человеку. Получится с башней - поставишь там

по «опрокинутому небу». Помнишь еще уроки? Грозовая звезда

поднимается к зениту, а мы почти ничего еще не знаем. Запомни: в

Кольцах Миров есть Черное Оружие. В ночь, когда Грозовая звезда

встает в зенит, его можно пустить в ход. Как неизвестно, как остано-

вить - тоже непонятно. Делали Древние Мастера. Но закрыть Гра-

ницу ты сможешь, хоть на время. Еще: будь осторожен. Мы пошлем

письмо, для этого придется открывать пути. Вместе с письмом к вам

может попасть все что угодно и кто угодно. Держитесь!»

-Ты где его взял? - спросил Тимка.

-В развалинах Города, недалеко от сарая. Письмо и выстрел охран-

ника открыли дорогу пуле.

-Ты думаешь, охранник - оттуда?

-Он даже не знает. Просто выстрелил солью, а попала пуля. Так

случается на Звездных Путях.

-Как ты узнал, что там, у Вадима, что-то случилось, что было

письмо?

-Ты еще услышишь, - ударила жесткой печалью мягкая Гранькина

улыбка. - Ты же Рыцарь Радуги. Это - как колокол, только звучит

дольше и немного иначе. «И Рыцарь слышит Весть издалека, и берет

меч свой, и идет путями Земными или Звездными сразиться со Злом

и положить предел могуществу его, как бы велико могущество не

было», - Гранька говорил как-то странно, нараспев немножко, будто

заклинание читал. - Это из старого устава. На Великих равнинах уже

говорили проще и жестче, меня Аль научил по-старому.

-Значит, все-таки баррикада, - Тимка сам поразился твердости

своего голоса, потому что, если честно, слезы уже крепко подмочили

глаза и повисли на ресницах.

Гранька не удивился, спросил только:

-Когда собираемся?

-В двенадцать, там, где будет башня.

Где-то под аркой взревел мотоцикл, пронесся по двору, принимая

облачные блики на серебристый обтекатель. Тимка вздрогнул.

-Опять охламон Васька на драндулете прикатил! У людей горе, а

он!.. вновь пронзительно заорала тетя Валя. Кажется, у нее

нее выходило громче мотоцикла.

-А вот такие и убить могут, да... Носятся, носятся, шею все никак

свернуть не могут... - пошли поддакивать пенсионерки. Они и сейчас

были непробиваемо уверены в своей правоте. Милиционер грустно

присел на скамеечку, на него изредка просительно поглядывали. Ба-

бушкам тоже было страшно, поэтому вопили старательно и громко.

«Охламон», поставив машину, топтался со шлемом в руках, сооб-

ражая. Потом со стуком надел шлем на руль мотоцикла.

-Да тебе, теть Валь, разреши, ты бы всех мальчишек во дворе пере-

стреляла! - сказал он негромко, но четко.

Крик сломался. Во дворе стало пусто и жутко. Мили-ционер под-

нялся и пошел прочь.

-Тима! - позвала мама, высунувшись из окна, там горел свет, ка-

жется, работал телевизор. Как всегда. Мирно, привычно. Издалека

плыли над двором печальные тихие переливы, похожие на плач и на

колыбельную, а еще - как будто прощаешься с другом навсегда, и он, не оглядываясь, уходит к прозрачному горизонту. Мелодия оживила

серые Драные дома, отдала им свою грусть...

-Тим, ты как хочешь, конечно. Тут дядя Женя пришел, вы с ним

давно не виделись.

Музыка отзвучала, ушла в холодеющее небо. Двор сжался и потем-

нел под надвигающимися сумерками.

-Иди, - дотронулся Гранька до локтя. - А то весь уже пупырышка-

ми покрылся.

-Давай к нам, переночуешь, поешь, а завтра вместе в школу?

-Не, я завтра в школу вообще не пойду: отпрашиваться - только

ругаться, а мне еще надо место одно проверить. - Гранька задумался.

- Ты с Женей договорись: бревна, доски теперь нужны, и эта еще...

путается, Марьниколавна. И наших всех предупредить надо.

-Ага... Только... ты не уходи, пожалуйста, насовсем... Вадик ушел, Аль...

-Ну что ты, - сказал Гранька как-то растерянно.

Тимка поднимался тихо, чуть не на цыпочках, со сту-пеньки на

ступеньку по облупленной лестнице, а надписи со стен как всегда

сообщали, что «Спартак» чемпион, что Васька - дурак и что тетя

Валя - старая стерва.

И никому в этом пустом, холодном, подлом мире не было дела до

маленького мальчишки, убитого сегодня на развалинах его сказки. И

до самой сказки тоже... Никому? А как же все рыцари, оруженосцы, мастера? А ты сам? Или ушел Вадик, погиб Алешка, и все? Баррика-

да... вспомнил он, последняя линия обороны. Последняя...

Тимка вдруг сообразил, что уже с минуту стоит перед дверью в

собственную квартиру. Он приподнялся на цыпочки, надавил зво-

нок, его поставил повыше отец. «Чтоб меньше хулиганы жали», -

объяснил он. Перед «глазком» мелькнул кто-то, заслонив свет.

-Заходи, гуляка, - Кашинцев, кисло улыбаясь, стоял на пороге. -

Чего уроки не делал?

Тимка поглядел на него: «Ты что, не знаешь?»

-Слышал уже, - ответил на непроизнесенный вопрос Кашинцев.

Почему-то обиженно и зло спросил: - Так что теперь? Всем поми-

рать? Да заходи, чего на пороге встал...

-Жень, - сказал Тимка, сбрасывая сандалии. - Мы будем заново

делать Город, там доски нужны, бревна, инструменты...

-Постой, - досадливо поджал губы Кашинцев. - Какой город? Ва-

дим, что ли, вернулся?

-Нет, он письмо прислал. И еще, Жень, надо к Гранькиной хозяйке

сходить, она ему без Вадима даже есть не дает, картошку только... -

Тимка вдруг замолчал, наткнувшись на рассеянно-неприязненный

взгляд. - Ты что, Женя?

-Ну, какой опять Город? Зачем? Разрешения нам не дадут. Снова

скандалы, шум. Пошло оно к черту!.. Давай лучше в поход смотаем-

ся. Подальше от всего. Граньку своего бери, других...

-Но это не просто Город! Это защита на Границе! - Холодное отчая-

ние стягивало губы.

-Да какая защита, какая граница? Один уже поверил! Задурил вам

Вадим головы и смылся. Ну, проходи скорее, ужинать будем...

-Ничего, дядя Женя, вы не беспокойтесь, я сыт. - Тимка хотел ска-

зать это холодно и гордо, но не получилось. Мир становился черным

провалом, и он летел туда, падал, принимая в лицо жестокий налета-

ющий ветер.

Меньше всего хотелось Тимке на следующее утро вылезать из по-

стели. Мама заставила-таки выучить уроки, да и не сопротивлялся

Тимка особо, просто сил на это не хватило. Сумрачно было на душе, но все же легче, чем вчера; пришла незнакомая жесткая решимость.

Молча он съел завтрак, оделся под встревоженные взгляды родите-

лей и, уклонившись от маминой попытки потрогать лоб, отправился

в школу. Видимо, учителей смутил его вид, даже Серафима Юрьев-

на, обещавшая уже на второй день вытащить его к доске за прере-

кания, посверкала очками, вздохнула и объявила, что по ее мнению, ответ Тимофея Омельченко ни ему, ни классу пользы не принесет, а потому пусть Омельченко посидит и подумает о своем ужасном

характере, наверняка явившемся причиной его нынешнего душевно-

го расстройства. Она, похоже, могла еще многое сказать, но Тимка

поднялголову и глянул в упор в бледные, защищенные очками глаза.

Серафима вздрогнула и отвела взгляд. Как во сне просидел он мате-

матику и пение, не слушал ни обиженную Серафиму, ни долговязого

Александбрисыча, даже обрадовался, когда тот развел на баяне каки-

е-то бодрые завывания. Сигнал общего сбора был дан: темная черта

у двери в столовую. Дюшку и Марчика предупредил сам.

Тимка пришел на место сбора последним. Трое устроились на

автопокрышках, наполовину вкопанных в желтую песчаную полосу, Марчик болтался на турнике.

-Где Дюшка?

-Не придет он, - ответил Марчик. - Говорит, играйтесь, если хоти-

те.

Тимка грустно оглядел ребят, уселся на покрышку. Так даже одну

башню не осилить. Без инструмента, без дерева. Да из шестерых

- трое малыши, оруженосцы. Значит, работать всего троим. Тимка

отдал письмо Вадима Марчику, и тот прочитал его для малышей, внятно и разборчиво.

-Ты Шар и Стрелу видел? - задумчиво спросил Марчик, покачивая

кудрявой черноволосой головой.

-Да.

-Правда - Магия?

-Правда... - Тимка поднял глаза. Чистое небо празднично сияло над

головой, как бывает только осенью, прежде чем начнется пора нена-

стья. Они еще ничего не знали, и последнее, самое нужное доказа-

тельство Тимка никак не решался открыть, потому что стоило начать

начать думать об этом, как страшный провал вновь раскрывался пе-

ред глазами и вчерашнее горькое отчаяние не давало дышать, спира-

ло горло плотным колючим комком.

-Игра, - тихонько сказал Марчик.

Тогда Тимка, переглотнув, сипло сказал:

-Убили Алешку, вчера, пуля оттуда...

Марчик качнулся, темные глаза распахнулись широко и требова-

тельно: «Ты пошутил, скажи, ведь это была просто глупая шутка?»

-Вчера вечером убили Алешку. Пуля была оттуда. Гранька ее уз-

нал, повторил Тимка прямо и жестко.

-Как он мог узнать пулю?

-Гранька? Он же с Великих равнин, помнишь, что я рассказывал о

Границе?

-С Кашинцевым говорил?

-Он от Города отказался.

-Тогда нам не построить даже башни... И неизвестно, сколько у нас

времени. - Марчик поверил, сидел весь бледный, но говорил вроде

спокойно, у его это как-то получалось.

Оруженосцы втихомолку ревели. Алешка такой уж был человек, больше всех возился с ними, его хватало на всю эту вечно хулиганя-

щую, воюющую, поцарапанную команду. А как теперь?

-Тим, а Магия - она от размеров зависит? - спросил вдруг Марчик.

-От чего?

-Ну, длина, ширина...

-Нет вроде...

-У меня есть макет стены с росписью, я давно сделал, - смущенно

сказал Марчик.

Тимка подскочил:

-Орден, слушай: в двенадцать часов всем, кто здесь, быть в Городе!

Марчик, несешь макет, Шар и Стрела - у меня. Бегом!

--------------------------------------------------------------------

Гранька стоял посреди бурого, ободранного и разров-ненного пусты-

ря в громадном отпечатке бульдозерного трака. Совсем свежем. И

задумчиво рассматривал высокий кирпичный сарай. Кирпич по-

темнел и слезился невесть откуда взявшейся влагой. Ржавые листы

кровли кое-где топорщились и постанывали под ветром.

-Тим, вот почему Вадик сказал - строить здесь. Видишь? - На вы-

щербленной красно-коричневой стене под балками кровли выступа-

ющие из кладки кирпичи образовали знак: квадрат в квадрате.

-Как на пуле, - прошептал Тимка.

-Потому и Город здесь построили... А развалины сегодня утром

закатали, опять эти дуры приезжали, и тип какой-то на черной «Бор-

зой», даже из машины не вылез.

-Попробуем? - Тимка поежился: ветерок свободно прохватывал

через школьную форму.

-Нельзя без радуги, неизвестно, что вылезет, когда откроем пути.

Если б здесь Вадик или Аль... Тимку знобило, то ли в самом деле от

ветреной свежести, то ли прихватывала тревога.

-Думаешь, все соберутся?

-Надо, чтобы все. Нас и так мало, - отозвался Гранька. - Ушли же

они из школы... К остановке сбегай, взгляни, как там.

-Ладно, только ты тут один...

-Да ничего со мной не сделается, - хмуро ответил Гранька.

Тимка бежал к шоссе, иногда оглядывался и видел, как одиноко

сидит на сумке посреди пустыря мальчишка, как синеет озеро, отра-

жая перечеркнутое реактивным следом небо. «А если его, как Алеш-

ку?..» Тимка загонял подлую мысль подальше, торопился. Страх за

Граньку окатывал его непонятной тоскливой болью. «Не уходи от

нас», - повторял он,как заклинание, которое должно спасти от всех

несчастий любых миров, какие только есть во Вселенной.

О ребятах Тимка беспокоился попусту. Он прибежал с остановки, тревожась, что не было автобуса, что слишком внимательно пригля-

дывался к нему милиционер, торчавший под табличками с маршру-

тами. А все четверо были уже на месте.

-Автобус сломался, - пояснил Марчик. Он стоял над макетом, большим, в рост оруженосца Стаськи. А сам Стаська, утоляя горе, насмерть рубился с разросшимся репейником. Фима с Игорьком

сидели в стороне на расстеленной куртке Марчика, молчаливые и

насупленные.

-Грань, ты где? - позвал Тимка.

Гранька высунулся из-за макета, что-то там выходило не так.

-Помоги, - позвал он.

Стена и впрямь походила на настоящую, даже на стену настоящего

замка. Она дугой встала между двух башен и внутри по изгибу была

проклеена, выглажена и раскрашена. Гранька ставил Стрелу между

росписью и Шаром, подсовывал под тяжелую опору обрезок толстой

доски, серый уже, подгнивший. Легкий гул защекотал уши.

-Подержи, - сердито сказал Гранька.

Стрела оказалась куда тяжелее, чем представлялось по виду. Тимка

чуть было не выронил ее, пока доска не встала наконец надежно и

прочно. Опора впилась в нее, вдавилась в дерево, но доска все же

выдержала.

Гул двинулся тяжелым валом, воздух у стены задрожал и заметал-

ся, сворачиваясь в смерчи, по росписям мелькнули, запрыгали мно-

гоцветные искры. Краски наливались силой, свежели, и вдруг как

занавес разошелся - дохнуло горячим ветром песчаных приморских

дюн, которые уже не были нарисованы скверной краской на куске

проклеенной и загрунтованной стеклоткани...

...От резкого толчка Тимка отлетел к пенопластовой башне макета.

Гранька встал над ним и глядел испуганно расширившимися глаза-

ми: «Ты ведь сейчас ушел бы». Пустырь странно перекосился, вечер

надвинулся вплотную за секунды, пока Тимку закрутило на Звезд-

ном Пути. Закат пускал алые и золотистые перья по легким летучим

облакам, набегавшим от восточного горизонта.

Гранька повернулся к ребятам. Багровые закатные тени прошли

над ним.

-Орден, слушай. Без Города и башни мы не сможем держать по-

стоянную защиту. Остается стать на Границе заставой и драться...

Драться по-настоящему, на смерть. И никто не сможет помочь.

Взрослые не верят в сказки, а другие заставы далеко по Кольцам

Миров... Оруженосцам лучше уйти.

-Вот еще...

-По уставу рыцарь не может прогнать своего оруженосца...

-Но может попросить помнить о доме! - И добавил Гранька горько:

- Ребята, останьтесь живыми.

Тимка глянул на него отчаянно и зло: «Ты что, умирать собрался?!»

Оруженосцы, только собравшиеся поскандалить, притихли.

-Бегите к шоссе...

Они пошли неуверенно, оглядывались.

-Скорее!... - крикнул Гранька.

-Ты что?

-Смотри! - Гранька вытянул руку к зениту. Там, полыхая зеленым

огнем, сквозь последние языки закатного пламени пробилась не-

виданная звезда. - Тим, Марчик, возьмите клинки у меня в сумке.

Они настоящие. В Приозерске живет один человек... он оружейный

мастер, хотя работает библиотекарем. Я ходил к нему утром.

-А ты? Тебе тоже надо клинок?

-У меня другое... - Гранька кинулся к Шару. - Идите сюда, станьте

по обе его стороны, повернитесь к сараю...

Где-то прорвался вопль милицейской сирены, и тут же его заду-

шило тяжелое молчание Границы, разлившееся в воздухе. Нервно

протрещал сторож, но не показался. Рукоять меча, удобная, чуть

изогнутая, прижалась к ладони.

-Ребята, - сказал Гранька. - Я открываю пути...

Краем глаза Тимка успел заметить, как Шар повернулся на игле и

вперед, в сторону сарая, прошла волна бледного света. Земля дрог-

нула, зашаталась, на Тимку покатилась глухая стена беспросветно-

го мрака, изредка вспыхивающего злыми белыми прожилками, он

даже обиделся поначалу: какая-то черная пакость вместо дракона

или иного страшилища. «Пакость» замерла метрах в пяти от Шара и

вдруг выбросила из себя, как таран, острое черное щупальце. Тимка

успел только взмахнуть мечом перед собой. По земле ударил сноп

искр, и отсеченное щупальце расплылось в воздухе легонькой серой

мутью. Черная завеса затрепетала, подобралась, а потом медленно и

страшно, как огромнаяволна прибоя, как цунами, вздыбилась, белые

молнии ударили сверху, разбиваясь о клинки. Земля темнела, и про-

бегали по ней синеватые язычки пламени. Страха почти не осталось, враг казался не очень-то сильным, но вставший впереди Гранька

обернулся, и стало видно плещущееся в глазах отчаяние. »Это - Чер-

ное Оружие!» - крикнул он через грохот белого огня. «Ну и что?..»

Сверху, от гребня черной волны упал зимний ледяной ветер, он сек

по глазам мелким льдом, забивал воздухом рот, не давая вздохнуть.

Клинок ему нисколечко не мешал. И прямо через плотную стену хо-

лода ударила, ветвясь, такая молния, что сразу весь пустырь залило

залило белым резким светом, а ребята оказались внутри огненного

шатра. Тимка присел, Марчик уронил меч, Граньку отшвырнуло к

стене с росписями. Ужас ударил под колени, свел тягучей болью жи-

вот, высек слезы. А шатер потускнел, но не погас, вроде даже стал

плотнее, от стен его повеяло вдруг погребом, холодной сыростью, а

с купола, подрагивая, свесились нити то ли паутины, то ли необыч-

ной плесени, уж, во всяком случае, вонь была подходящая. Стало

темно, куда темнее, чем прежде. Гранька вскочил, взмахнул мечом, но тот завяз в нитях, и он еле выдрал клинок.

Снаружи послышалось шуршание, будто бродила здоровенная

крыса. Кто-то бормотал там, перешептывался, просыпался мелкий

стариковский смешок, не злобный даже: этакий хитренький, но, в общем, добродушный дедушка. Вот тогда стало по-настоящему

страшно, и Тимка понял, что сейчас кинется к стенкам шатра, будет

колотить в них кулаками и орать что-нибудь позорное.

«А как же Алешка? Ты ведь хотел...» - Он оглянулся. Гранька с

Марчиком поднимали сбитую с подставки стрелу. На глазах Грань-

ки блестели злые слезы, и, наверное, именно они сняли дурацкое

оцепенение.

-Ворочайте, - выдохнул Гранька, а сам отскочил к Шару, присел

там на корточки, смотрел, устанавливал что-то, едва касаясь иглы

кончиками пальцев, командуя, куда сдвинуть опору Стрелы.

-Не дергайтесь, мальчики, - послышался снаружи ясный, стран-

но знакомый голос. - Оставьте магические затеи и Звездные Пути

взрослым разумным людям, тогда Черное Оружие вас не тронет. Это

ведь не ваша атомная бомба.

-Обойдетесь, - четко сказал Гранька.

-Грань, давай, я с ним поговорю, - прошептал Марчик.

Гранькины глаза блеснули:

-Давай, пусть у них уши завянут.

Тимка мало что слышал, непросто ворочать по доске такую тя-

жесть. Наконец Гранька кивнул: «Хорош...»

- ...Конечно, конечно, мы очень разумные люди, мы подумаем над

вашими словами и, конечно, примем их во внимание...

-Только быстрее, - откровенно ухмылялись снаружи. - Ледяная

плесень - не слишком приятное общество.

Гранька выпрямился, стал напряженно, как струна, поднял вверх

меч, взявшись одной рукой за кончик клинка, а другой крепко схва-

тив рукоять.

-Я никогда еще так не пробовал... - прошептал он. Тимка подви-

нулся ближе.

-Ребята, давайте вместе...

Тимка и Марчик стали по сторонам, опустив мечи.

-Обманщики!!! - протяжно завизжали за стенкой, шатер разошел-

ся, странные смутные тени или твари ворвались внутрь, но Гранькин

клинок падал уже, описывая сверкающую дугу, и коснулся оси Стре-

лы. Маятник качнулся, долгий звенящий удар колыхнул воздух; пока

не замерла последняя нота, никто не смел пошевелиться.

Что-то изменилось вокруг... Шатер Ледяной плесени сгинул, как

не бывало. Пустырь раскрылся в огромную равнину, Гранька стоял

по-прежнему, но теперь на нем вместо школьной формы была пятни-

стая пластиковая куртка, похожая на солдатскую, и такие же штаны

с набедренниками и поножами, на голове - лихо сдвинутая пилотка

с знаком тройной искры. А рядом - в шеренгу стали мальчишки.

Они были разные, кто-то смотрел вперед открыто и весело, а иные

- тревожно. Были там береты с пышными перьями и интегральные

шлемы. Стали Заставы. Тимке почудилось, что совсем рядом с ним

улыбнулся чему-то Алешка. Кто-то даже засмеялся - коротко и дерз-

ко. Но тут разнесся пронзительный вой: на мальчишечью шеренгу

катилась серая волна. Она казалась то танковой лавиной, то выбра-

сывала вперед толпы вопящих всадников, то надвигалась сверху

звеньями атакующих вертолетов.

Не хватило Тимке последней минуты ни на страх, ни на прощание, ударил он налетающий темный ком снизу вверх, наискось, как учил

Вадим, а потом плеснуло огнем таким яростным, что в глазах стало

черно, а тело сделалось легким, невесомым.

--------------------------------------------------------------------

Красно-белая «Нюська» накручивала на крыше синий маячок.

Сирену шофер выключил: помогал врачам. «Гранька... Марчик...»

Носилки медленно покачивались под ними.

-А ребята? - попробовал приподняться Тимка.

-Лежи, лежи, - наклонился знакомый врач. - Живы они. - Он укори-

зненно поглядел на Тимку. - Что вы тут натворили, люди?

Тимка понимал, почему так страшно этому человеку. Он успел раз-

глядеть с носилок обгорелый черный пустырь и оплавленные стены

сарая. Скрипели по обугленной земле шаги, посвистывал осенний

ветер. «И до вечера еще далеко...» - Вдали вчерашнюю мелодию

выпевала, как плакала, скрипка.

Ты не бойся, что сошлись

Тучи над зарей...

По лязгнувшим металлом полозьям носилки вошли в люк «ско-

рой».

-В пятый корпус, - врач кивнул шоферу, устроился рядом. - Поеха-

ли...

ГРИФОН. ГОРОДСКАЯ ТЮРЬМА

-Вадим Нэль Ведэн, инженер службы Морской охраны?

Вадим наклонил голову, усмехнулся:

-Клерк следственного отдела Ратуши Вольного Города Грифона

Сэнни Этре Вантагль?

-Разумеется, Нэль Ведэн, вы имеете право иронизиро-вать, тем бо-

лее, что мы знакомы с вами лично, однако позволю себе напомнить, что вы являетесь подследственным...

-Не утруждайте себя излишней вежливостью, Вантагль, я сам

расскажу вам и кому угодно: я хотел - и, вообще говоря, испытываю

это желание и сейчас убить некоего полковника стражи Виталь Кен

Виталя. Я считаю его убийцей и негодяем, в частности, потому, что

этот полковник...

-Достаточно...

- ...пытался застрелить мальчика, что по законам Грифона карается

смертью, независимо от поведения и прилежания ребенка...

-Достаточно! - повысил голос Вантагль. - Вы забывае-тесь!

-Я требую встречи со старшим юрисконсультом Ратуши, - устало

пробормотал Вадим.

«Они хотели убить Аля и теперь еще желают отмыться. Но какого

дьявола Ратуша им в этом помогает?»

Думать не хотелось, а хотелось больше всего лечь хотя бы на тю-

ремные нары и втихомолку плакать. Даже не оттого, что сволочь по

имени Кен Виталь Виталий Константинович, Вит Алькен и прочее

- сейчас жрет где-нибудь шашлык. Для того, чтобы драться, надо

уметь терять.

«Я устал терять, - подумал Вадим. - Кольца, миры - Холт-Харран,

«Громобой», Приозерск, Равнины... А мальчики - умирают».

-Ладно, - клерк пожал плечами. - Мы устроим вам эту встречу, тем

более, что господин Микэл Нэль Норра сам просил об этом... Не

представляю, впрочем, что здесь может измениться. Вы сами только

что признали, что если бы Кен Виталь не принял мер предосторож-

ности, не поставил специального охранника, то преступный замысел

вы довели бы до конца.

«Пошел ты, гад отутюженный».

Клерк позвонил в колокольчик, аккуратный, серебряный, уютно

устроившийся на письменном приборе. Сзади распахнулась тяжелая, вся в витушках дверь, за спиной Вадима встал охранник из Граждан-

ской гвардии, даже каблуками щелкнул, пижон несчастный.

-Проводите арестованного в камеру и будьте поосторожнее, есть

сведения, что он многое умеет и без оружия.

«Интересно, как Виталь объяснил им про меня? Надо ведь было, чтобы и самому в психушку не угодить...»

В камере было довольно чисто и даже не очень воняло. Охранник

попробовал подглядеть поначалу, чем там будет заниматься аресто-

ванный, но Вадим запустил в окошечко жестяной кружкой, и глаз в

зарешеченном отверстии больше не появлялся.

«Вот теперь самое время подумать о всех серьезных вещах сразу.

Сказать, что ли, спасибо доблестной Гражданской гвардии со Стра-

жей?.. Главное: где Черное Оружие? Что это такое? Как его уничто-

жить? Кое-что известно, как Бассас ни упирался, а рассказал столь-

ко, что даже письмо в Приозерск отправили. Интересно, как там

Винтик, Винэ-Инэ.Я на него зря обиделся. Он-то мог совсем другое

иметь в виду...» Вадим вспомнил, как Винтик уходил, и сердце

защемило, пришла тупая, дурацкая боль. «Еще главное: что Стража

хочет от ребят, при чем здесь Кен Виталь и связано ли это с Черным

Оружием? Аль что-то определенно знает, сам ведь сбежал из Прио-

зерска, пошел в Юнггвардию... Стоп. Как он там вообще оказался? В

Королевскую юнггвардию просто так не берут... Может, он родом

отсюда? Я так и не смог это узнать, а ведь ближе у меня никого не

осталось».

...Запоздалое раскаяние ледяной иглой вошло в грудь, и Вадим

отвернулся к стене, пережидая резкую, выдавившую слезы боль. В

голове тяжело отдавался неровный яростный стук сердца.

Ключ забренчал в замочной скважине внезапно и на-хально.

-Вадим Нэль Ведэн, вас приглашает для беседы господин Микэл

Нэль Норра.

«Не выдержал Миша, даже до завтрака не подождал. Правда, если

он теперь не с Ратушей или хотя бы сомневается...»

-Иду.

Он почти бежал по коридорам, охранник еле поспевал за ним, нервничал, то и дело порывался достать револьвер. Вадим заметил, сбавил шаг. «Не хватало еще от дурака помереть». Его узнавали ох-

ранники в дверях и предупредительно отпирали решетки.

Комната свиданий: желтая краска по штукатурке, охрана - страж-

ник вместе с Гражданской гвардией. Посреди - крепкий, приделан-

ный к полу стол.

-Ну, здравствуй, Миша.

Микэл глядел в стол, услышав приветствие, сухо кивнул. Первый

раз видел его Вадим в этикетной одежде Ратуши: глухой черный

сюртук, прихваченный брошкой-гербом ворот... Лицо его было мрач-

но.

Вадим сел напротив. Нэль Норра махнул охранникам рукой. Граж-

данский гвардеец исчез сразу, стражник немного замешкался, кинул

на Микэла уничтожающий взгляд, но убрался.

-Ты думаешь, подслушивать не будет? - спросил Вадим.

-Наплевать.

-Ну, что ж...

-Я могу сразу: ты своей выходкой с подосланным в Юнггвардию

мальчишкой чуть не убил его, поставил под удар Перемирие... и

себя. Стражники уцепились за эту историю, какпаршивая собака за

кость.

-Ты, пожалуйста, не шуми. - Вадим сморщился, устало потер лоб.

- Я не посылал Аля. Но ты, возможно, помнишь еще устав нашего

Ордена... Или постарался поскорее забыть?

-Это Аль?.. - Микэл тяжело глотнул, пытаясь прогнать что-то

вставшее в горле. Его красивое сухое лицо обмякло. Стало жалким, безнадежно тоскливым.

-Еще одна скверная новость, - глухо сказал Нэль Норра. - В Аля

и тебя Виталь стрелял два раза, а пулю нашли одну: от второй ни

следа. Ушла... Ты понимаешь?

-Значит, где-то еще какая-то грязь упражнялась по ребятам...

-Я давно уже в стороне от дел Ордена, успел отвыкнуть от лег-

кости, с какой у нас говорят о таких вещах... Здесь же Галеранская

война - история, а ведь я ее помню...

«Он, наверно, куда раньше меня знал Аля... За что мы друг друга

так бьем?..»

-Винтик домой вернулся? - спросил Вадим, хотя, наверно, пустой

был вопрос. Микэл кивнул:

-Да... Вчера Бассас пришел на заседание вместе с Кен Виталем...

Подожди. - Микэл неожиданно резко поднялся. Сюртук на груди

у него встопорщился. «Пистолет или револьвер», - понял Вадим.

Юрисконсульт подскочил к двери в караульню, резко открыл:

-Так. Вон отсюда. Доложите в контору Директории, что старший

юрисконсульт Ратуши объявил вам арест на пять суток за попытку

подслушать служебные разговоры. Можете убираться.

Стражник стоял навытяжку, глаз в тени полей форменной шляпы

было не разобрать. Он сделал движение, собираясь исчезнуть.

-Подождите. Можете передать Кен Виталю, что добрый мэр Нэль

Траго еще не весь Грифон. Все! - Микэл захлопнул дверь, выждал

несколько секунд, прислушиваясь.

-Так вот, - продолжил он. - Похоже, Виталю удалось как-то обра-

ботать Бассаса. Старик говорил почти то же, что и нам, но смысл

получался такой: поддерживайте Виталя во всех начинаниях и делах

его. - Микэл прикусил губу. Ты знаешь, как у нас относятся к словам

Древних Мастеров. А наш достойный ученый - их прямой потомок!

-Не горячись, ты ведь не знаешь, какой разговор был у Виталя с

Бассасом, почему старик сломался. Давай главное: что решили на

этом вашем собрании и что было сделано после.

-Решение простое: дать конторе Директории свободу рук в городе

на три дня, причем не Директории вообще, нейтралитет в Смуте

сохраняем, а именно Виталю. Борис Нэль Стагге встал на дыбы: отдали город на съедение непонятно кому. Вооружил на свои деньги

с королевских складов Народный Надзор, сделал за сутки

Гражданскую гвардию. По-моему, давно готовился, властолюбец. А

вот Праздник Грифона никто отменить не захотел.

-Скверно, что все наши бумаги у Бассаса. Виталь их наверняка

видел... Поражаюсь твоему спокойствию, ты всегда ледышкой был.

-Мы так давно деремся с Виталем...

-На нашей Земле он казался предельно добропорядочным и весьма

законопослушным гражданином, - Вадим погасил кривую усмешку.

-Дернула его нелегкая за тобой на Звездные Пути!

-Это от страха... По-моему, он бешено боится. Всего. Нас. Маль-

чишек и девчонок, которые все время разрушают его личный спо-

койный мирок своими выдумками и сказками. Да, боится и Черного

Оружия. Но Аль успел узнать, что есть люди, которых оно не трога-

ет. Наш полковник это тоже знает и полагает, что как раз таких, как

сам Виталь...

-Думаю, ему нужны три дня, чтобы подготовиться, прочесать шко-

лы, как-то нейтрализовать... ребят. В ночь на четвертый (а для твоего

Приозерска меньше суток) Грозовая звезда встанет в зенит, и Черное

Оружие пойдет в дело...

-Я не понимаю только, причем тут школы. Неужели ребятишки

способны как-то помешать его планам?

-Ты сам строил Города, - отозвался Микэл.

-Не я, мальчишки. Такие, как видели сами, в своих сказках.

-Тем более, - обрезал Нэль Норра. - Ты должен помнить старый

Устав! «Светлый Дом есть сила более могущественная, чем высшие

Магии... Города есть знак его и продолжение вчеловеческих Мирах.

Светлый Дом неподвластен движению Вселенских Колец, ибо он -

Детство».

-Это слишком старый устав, Миша. Города так легко сносятся

бульдозерами...

-Может и так... Тебе виднее, я отдал меч Магистров давным-давно, на Холт-Харране... - тихо произнес Микэл. - Но ведь еще есть Заста-

вы.

Магистр смотрел в стол, будто там мог быть написан ответ.

-Как выходит, что последний рубеж всегда достается детям?

ЛЕГЕНДА

Маришка встала на стол, сделала книксен, как положено артистке.

-Дорогие ребята, сегодня я расскажу древнюю легенду, о которой

взрослые слышат в детстве, а потом...

-Ну, не выделывайся, а?.. - возмутился Даня долгим вступлением.

-А вот дядя Миша говорит, что театр, даже маленький, должен

быть настоящим.

-Это он посоветовал тебе на столе топтаться? - При случае Даня

становился ехидным до невозможности. Глаза у него становились

рыжее шевелюры, а веснушки посверкивалиэтакими искорками. Дня

два назад Винтик кинулся бы в перепалку, но вчерашнее утро оста-

валось где-то рядом: «Веселишься? А тот мальчишка...»

-Ладно, Мариш, расскажи так...

--------------------------------------------------------------------

...Никто не знал, когда началась эта Война.

Тысячи лет возвышались в долине реки Грант могучие стены, и

тысячи лет вели их осаду черные полки мрачного народа, в неза-

памятные времена явившегося вслед за строителями Крепостей.

Много позже вернулись сюда потревоженные войной земледельцы, мастера, весь тот люд, который боится Меча. Осмотрелись они, уви-

дели, что никто не тронет их поселения, и устроились, работая да

торгуя и с Крепостями, и с Черными полками.

Так шел век за веком, и никто не мог одержать победу. Если же

Черные полки собирали все силы для штурма одной из Крепостей, из других в сверкающих доспехах выходили колонны рыцарей и пе-

ших копьеносцев, сметавших Черных. По всей долине разбредались

уцелевшие. Приходил Мир. Но проходили годы, вновь собирались

полки и окружали Крепости дымом бивачных костров.

А жители долины, те, что не воевали, смотрели да ухмылялись:

«Ишь ведь, забаву себе нашли! Ну, да нам все равно, лишь бы то и

другие платили исправно за наши товары».

И настал год, поначалу казавшийся обычным, как тысячи лет до

него. Старый вождь Черных полков умер. Три человека оспаривали

высшую власть. Один был великий Воин, сражавшийся у стен всех

Крепостей. Другой - Искусник, знавший секреты хитроумных подко-

пов и устройство осадных машин. В одном они были едины:

не обещали легкой победы. Третий был сыном старого вождя, но все

полагали его сумасшедшим. Ему было девять лет, когда в драке он

лишился правого глаза, и с тех пор ненавидел детей. В семнадцать

лет он остался без ноги, раздробленной на лесосеке упавшим под

топором кленом, и возненавидел деревья и всех людей. В двадцать

пять, соблазнившись зеленой лужайкой, провалился в трясину, и

там, пока он ожидал помощи, болотные твари объели ему левую

руку. С тех пор он ненавидел все, что только есть на свете. Он по-

просил отца, и, тот не посмел отказать: из лучшей брони была по-

строена стальная комната, влекомая тридцатью лошадьми. И самый

мудрый человек в долине взялся учить сына вождя всему, что знал

сам. Когда учитель отдал все, ученик убил его, чтобы никто более

не узнал того, что знает он, и только книги остались его друзьями.

Эти книги повествовали о властных людях и коварных интригах, но

когда очередная из них была прочитана, злая улыбка трогала губы

сына вождя: книги кончились победой добра или осуждением зла, что не одно и то же. Однако он знал, как сделать так, чтобы торже-

ство зла было неизменным, а потому улыбался наивности придумав-

ших книги. До тридцати лет дожил он затворником, ибо ненависть

и страх идут рядом, и он ненавидел так давно, что стал бояться и

подозревать всех.

Когда же старый вождь умер, его сын впервые появился перед

людьми и пообещал им победы не близкой, но легкой, если же ему

не верили - только улыбался. Улыбка его была такой страшной, что

ему не перечили, только чтобы не видеть ее, и все больше привыка-

ли молчать.

Воин сказал, что обещание такой победы - ложь или подлость. Не

следующий день его убил в поединке ма-ленький и хилый человек, недостойный даже стоять рядом с великаном.

Искусник сказал, что эта победа недостойна полководца, и его за-

валило в одном из подземных ходов, подведенных под стены ближ-

ней крепости. Тогда молчание стало правилом - и, само собой, сын

вождя стал править Черными полками.

Однажды он призвал советников и сказал им, что настало время

осуществить план. Никто не узнал, о чем они совещались, но на дру-

гой день поскакали гонцы по всем дорогам долины, и впервые за

за тысячи лет без сражений потухли костры военных лагерей.

Под стенами Крепостей появлялись гонцы и звали открыть ворота, ибо правитель предложил Мир.

И открывались ворота.

-Как они ведут себя? - спрашивал вождь.

-Они радуются, как дети, - отвечали ему.

Странные люди стали появляться среди торговцев: они сидели за

одними столами с воинами Крепостей и рассказывали им истории

осад.

Будто невзначай, поминали они каких-то людей из ближних или

дальних Крепостей, сказавших о сотрапезниках нечто оскорбитель-

ное. Так шли годы, и прошло пять лет.

-Что они делают? - спрашивал вождь.

-Они хмурятся, когда появляется человек из другой Крепости, -

отвечал Главный советник. - Только их дети как ни в чем не бывало

играют друг с другом... и с нашими детьми, - шепотом добавлял он.

На дороге долины объявились грабители, и все чаще в одной кре-

пости узнавали о том, что обоз с хлебом, шедши к ним, оказался в

соседней цитадели. И снова прошли годы, инастал на десятое лето

день, когда на вопрос вождя Главный советник ответил:

-Они точат мечи друг на друга... Но их дети все так же играют друг

с другом. И с нашими детьми, - сказал он во весь голос, ибо это уже

начало тревожить Главного советника.

-Наш час пришел, - провозгласил вождь. - Мы не можем долее тер-

петь этих игр. Пусть наших детей теперь обучают сражения.

Исчезли с дорог торговцы и грабители, подосланные вождем.

Одними путями двинулись Черные полки и воины тех Крепостей, каким была обещана поддержка против других. Чуя поживу, слете-

лись со всей долины те, кто не упустит случая пограбить попавшего

в беду.

Зазвенели мечи, и увлекшись войной, не заметили взрослые, как в

Крепостях и в поселениях черных не осталось ни одного мальчиш-

ки, ни одной девчонки. Они ушли в другиестраны за юными коман-

дирами, выросшими из ребят, за первыми из тех, кто подружился на

пепелищах тысячелетней войны.

Впрочем, среди старших тоже нашлось немало людей, отказавшихся

лить кровь без цели и ковать мечи неведомо для кого. Воинственные

правители выселили их к морю прежде, чем начались последние

сражения, чтобы не страдал боевой дух солдат. сражения, чтобы не

не страдал боевой дух солдат. Переселенцы дали начало трем наро-

дам Галеранского побережья - Кен, Этре и Нэль.

А в долине жизнь мало-помалу замерла, ибо без детей не может

быть ей продолжения.

Разошлись те, кто кормился около войны, но бывший вождь еще

долго жил в своем стальном склепе. Почуяв однажды приближение

смерти, отправился он к волшебнику, устроившемуся на развалинах

одной из Крепостей.

-Я хочу сохраниться. Пусть не сам я, но что-то от меня должно

остаться на этой земле...

-Зачем? Ты принес ей столько зла, ты сделал ее мерт-вой...

-Неужели в моей душе нет ничего такого, что можно было бы со-

хранить для будущего?

-Я посмотрю, - согласился волшебник. Он удалился и вскоре

вернулся с непонятными бронзовыми инструментами в руках. Он

прикладывал к груди и к голове бывшего вождя палочки и трубочки, смотрел на них и хмурился все больше.

-Только одно ты сможешь оставить на Земле после себя: черный

ужас. Я не стану этого делать.

Долго еще метался по планете бывший вождь, оставив свое сталь-

ное жилье. И набрел наконец на Землю Древних Мастеров. Они

умели многое, но не все из них обладали прозорливостью мага.

Говорят, что кто-то из них был в то время весьма зол на соседа. И, чтобы досадить ему, выполнил просьбу бывшего вождя, оговорив

на всякий случай, что только один день в году сможет показываться

ТЕНЬ в разных мирах, поднимаясь из глубокого ущелья с поворотом

оси звездного света.

Но бывший вождь пустил и вторую стрелу в грядущие времена; нашел он человека, обозленного достаточно, чтобы воспринять от

него все, что выросло в нем за годы жизни. С тех пор бродят по све-

ту люди с черной душой, а раз в году шевелится в глубоком ущелье

жуткая тень, способная нестись над миром черным ураганом, сжи-

гать в пепел одних, оставлять другим частичку жизни, чтобы ее взя-

ла Ледяная плесень. Только тех, чья душа так же черна, как ТЕНЬ, не тронет вихрь. Да еще говорят, что от тех, кто не испугается и

встанет на пути вихря, остается после смерти маленький тревожный

тревожный огонек.

Дети, исчезнувшие из долины, разошлись потом по Кольцам Ми-

ров, и с них начался таинственный Орден Радуги, приходящий на

помощь тем, кто сражается за чистую мечту и сказку, против подло-

сти и грязи...

--------------------------------------------------------------------

-Это что такое?! Кто вам позволил залезать на стол?! - рявкнули

от дверей. Ученики посыпались на места, класс наполнился грохо-

том сдвигаемых стульев. Школа древняя, класс - два пролета между

колоннами, сверху - купола, как рупоры. Оттого деревянный пере-

стук мебели раздавался, как салют. Очки завуча по специальным

вопросам воспитания сверкали победно, как генеральские угольники

после удачи, доставшейся в трудном бою.

-Что-то он сегодня чересчур довольный, - шепнул Даня на ухо

Винтику.

-На дверь погляди, - тихонько ответил тот. - Там «черная шляпа»

стоит...

-Кен Грамм, Нэль Норра! Что за проблемы вы решаете? - лысина

над очками вспыхнула праведным гневом. Темный хохолок сверху

затрясся. - Кстати, почему Нэль Норра сегоднябез формы? Конеч-

но, вы - сын господина старшего юрисконсульта, но для нас вы все

- ученики единой Школы Благонамерения. Должен заметить также

Мари Нэль Катто, что прыжки по столу, напоминающие обезьяньи, не идут примерным ученицам. Позволю себе напомнить вам, что

завтра - день Грифона, покровителя нашего города...

«Что ему надо? Скорей бы кончал треп... - Винтик видел краем

глаза, как побледнел Ласька, человек болезненный и падающий в об-

морок даже на свежем воздухе. - Г-гад, он что, нарочно издевается?»

-Господин завуч, разрешите Этре Канталю сесть, ему сейчас плохо

станет... - Винтик бестрепетно смотрел в блики очковых стекол.

-Что?.. Вы, стало быть, полагаете, что я не думаю о здоровье уче-

ников? Так, Нэль Норра? Кто еще так считает?

-Господин завуч, Инэ сказал не так, - враз побледнел Даня.

-Конечно, Кен Грамм, конечно, вы поступаете весьма благородно, становясь на защиту товарища, но... - Ласька прикрыл глаза, на лбу

выступили бисеринки пота.

-Господин завуч, он сейчас в обморок упадет!

-Ты еще и перебиваешь?!.. Ладно, - голос завуча обрел ледяное

спокойствие. - Этре Канталь может сесть, а ваш отец, Нэль Норра, сегодня же узнает о недостойном поведении сына.

Завуч отошел к двери: «Зайдите». Что-то там брякнуло, щелкнуло, скрипнули сапоги: «Я слышал фамилии... Нет нужды...»

Это «черная шляпа»... - страх сжал на мгновение, но перед глазами

Винтика снова вспыхнули и скатились в пыль красные искры-ка-

пельки.

-Ну, как хотите, - разочарованно вздохнул завуч. - Но узнаете ли вы

потом...

-А это уже не ваша забота.

Завуч сухо кивнул, отчего хохолок на темени обиженно дернулся, затем повернулся к классу:

-Садитесь. Напоминаю, что все, кому дорога честь школы, обяза-

ны явиться завтра на праздник Дня Грифона. Вас, Нэль Норра и Кен

Грамм, это касается в первую очередь, вы должны загладить сегод-

няшнюю вину. Уроков больше не будет, идите готовиться к праздни-

ку.

Завуч растянул губы в бледную улыбку и вышел из класса.

Как камни из жерла вулкана, взлетели вверх портфели и сумки.

-Мою, мою оставьте, ее галантерейщик Этре Рафатль отцу за двад-

цать пять монет толкнул! - вопил, бегая по классу, всегда аккуратный

сын начальника отдела налогов. Драгоценную сумку выбросили во

двор, и хозяин с воем кинулся за нею.

Винтик сидел, смотрел в окно. Между домами на площади Обо-

роны синел залив, а дальше, отрезая его от сверкающего морского

горизонта, высился белый гребень Крепостного полуострова с ре-

бристым конусом Артиллерийской горки.

-Инэ, - Даня подсел к нему, взглянул тревожно, немного даже испу-

ганно. Тебе нельзя идти завтра...

-А тебе? - Маришка уселась на учительский стол, покачала свалив-

шейся с пятки сандалией.

-Давайте соберемся сами на Горке? Фейерверки и оттуда увидим.

Данькин дом рядом, если что, слободские помогут.

-Н-не знаю, - с сомнением протянул Даня.

-Ну и трусь дальше... - буркнул Винтик. Наверное, Даня был прав, но он же не видел, как пробивает худого мальчишку тяжелая, тупая

штуцерная пуля.

-Кто трусит?! Просто разумнее всем остаться дома. Тебя твой отец

лучше всех защитит.

-А тебя, а Маришку?.. Папа говорит, завтра «черные шляпы» будут

хозяевами в городе... - Винтик отчаянно презирал сейчас все страхи

- и свои, и Данины.

-Он тебя не отпустит и правильно сделает, - сердито сказал Даня.

-Его завтра дома не будет, мамы тоже...

Загремев ведрами, в класс заглянула уборщица:

-А вы чего сидите? Остальные-то давно разбежались...

В классе было пусто и гулко. Винтик поднялся:

-Пойдем?.. Дань, я к тебе завтра на первом ялике доберусь.

-Ладно, - грустно ответил Даня.

БОЙ

Теперь многое не вспомнить. А если и вспоминается, то смутно, в дымке печальной и жестокой памяти. «Как же там было?» Вадим

отвернулся к грубой штукатурке тюремной стены.

Кажется, было так... Солнце... Оно ластилось, казалось таким мяг-

ким и пушистым, что сущим преступлением было открывать глаза.

Вадим угадывал окружающий мир на слух. Отдаленный звенящий

шелест и посвистывание - это ветер и сухая трава в степи, шурша-

ние - маленькие, легкие утренние волны... А это как будто шаги.

Легкие шаги по мелкомупеску пляжа. Кто-то наклонился над ним.

Вадиму стало интересно. Он открыл глаза и подивился светлой бес-

печности мира.

-Братец Кролик, - тихо сказал он.

-Вот еще, - фыркнула темноволосая, большеглазая-синеглазая

личность.

Теперь приходит даже недовольство: ведь черт-те кто мог поя-

виться - от департаментских громил Холт-Харрана до спецгруппы с

ракетно-лазерной базы «Громобой» - и, как барана, тебя... А появил-

ся он - Аль. В Песчаном лабиринте, где невообразимо чудовищны-

ми клиньями в неслышном громе космических катастроф сходятся

вселенские Кольца, а по небу летят многомильные белесые пузыри

пузыри останки погибших миров-систем, обнаружился такой вот

человечек лет девяти-десяти, вполне самостоятельный, даже слегка

нахальный. Но спрашивать Магистр почему-то постеснялся. Может, оттого, что боялся задеть и лишний раз вызвать боль неловким сво-

им всезнанием. Это в те времена! Сейчас просто смешно от тогдаш-

ней самоуверенности.

И не расспросил Магистр, оставил на потом и непонятное суд-

но, шастающее в запретных морях, и то, что не появился этот барк

вновь в Лабиринте... А куда сгинул? Тысячи дорог в обычном море, здесь - миллион. А смертей - не меньше. Он, индюк самодовольный, наливался праведным гневом против негодяев, бросивших на необи-

таемом берегу мальчишку. А те моряки просто знали, что впереди

неизбежная гибель...

«Смешно развлекаться самобичеванием в тюрьме... Но собствен-

но, и делать здесь больше нечего». Вадим повернулся на другой

бок. «Сейчас бы побывать у Бассаса, узнать, что у него с Виталем, и

добиться все-таки, где оно - Черное Оружие. Виталь наверняка знает

многое об этой пакости, иначе не стал бы он в госпитале стрелять...

Еще: про Аля и насчет Вольного флота...»

Снаружи, в коридоре, зазвенел ключами надзиратель, а Вадим с

некоторым облегчением подумал, что Центральный госпиталь после

той стычки взят под охрану Королевскимфлотом, об этом трепалась

тюремная охрана в коридорах. Значит, Аль теперь в относительной

безопасности...

-Эй, на прогулку!

Вадим натурально застонал и скорчился на нарах, неструганных, ощетиненных занозами. Гражданский гвардеец растерянно обер-

нулся. «Именно так, господин гвардеец, инструкция еще не вошла в

вашу насквозь штатскую плоть». Тот сделал шаг к Вадиму. «Еще...»

Вадим надежно оперся руками о доски, гвардейцу же показалось, что арестант приготовился помирать. Движимый служебным рвени-

ем, он подскочил вплотную.

-Р-раз! - нога, распрямляясь, коротко касается горла, гвардеец

хрипит, оседая на пол, револьвер его - в руках Магистра. Тот уже в

коридоре, вжатый в стену, и выстрелы перепуганной охраны идут в

сторону и выше. Ответ - с пола в перекате. Кто-то рушится и воет,

уцепившись за простреленное плечо. Пуля бьет в плиту, высекая

искры.

Теперь - бросок до угла коридора. «Дурак, отдай ружье!» До внеш-

ней стены еще два поста... Стражник поворачивается, но опаздыва-

ет. «Получите за Аля, господа!» - веером - изсамозарядки от пояса.

Кнопка тревоги на стене - в куски, вместе с эбонитовой коробочкой.

«Сейчас пойдет наряд...» Вот они, люди опытные, идут скачками

вдоль стен. Перестрелка с ними не поможет, но все-таки их только

четверо, и они пока, кроме стрельбы, ничего не понимают. Рубиль-

ник вниз, полкоридора - в темноте. Они уже проходят мимо него, затаившегося в нише. У них сердца сейчас колотятся громче его

дыхания. «Ах, ты...» Стражник подсвечивает потолок фонариком.

«Ладно...» Ближайший летит на соседа, Магистр выходит броском за

четверку, разряжает магазин в темноту...

Тут-то и отпустил его боевой азарт, желудок свело судорогой, в

ушах застрял плотный хруст. «Странно», - подумал он, цепляясь за

стену. Как во время Харранской сечи... Тогда он был молодой и толь-

ко-только стал Магистром. Сейчас - обработанный жизнью человек, а надо торопиться, проскакивать в караулку и подвернувшейся гра-

натой (странно, зачем они в тюрьме?!) выносить громоздкую решет-

ку, и все крутится, камни как будто шевелятся под ногами...

А горло стиснуло, сжало так, что не продохнуть. «Саня, Коть-

ка-котенок, Фланя, Тенька, Деша, Аль... Если хоть немного я сумею

сегодня рассчитаться за вас...» Руки и ноги делают все сами, иначе

уже был бы конец. «Ты уложил сегодня несколько дураков (не самых

страшных), может, исхитришься устроить фейерверк и прикончишь

здесь эту непонятную дрянь, а как быть со всем прочим?..»

Сзади, в бронированную дверь караулки, гулко шибанули выстре-

лы. Рявкнул взрыв, ударило сразу по ушам, по голове, по всему телу

так, что побежали мурашки, больно стукнуло сверху упавшей ре-

шеткой. Вадим подскочил к окну.

Третий этаж... Ерунда, сразу видно, что тюрем здесь долго не

устраивали... Кто ж из цирка каталажку делает...

Внизу - автомобиль. Отлично!

Шофер уставился вверх, в окно, из которого валит дым. Ключ - в

зажигании. Короткий удар под челюсть: «Посиди немного». Вот так,

теперь лишь бы не заглохнуть. Это хорошая машина - легкий армей-

ский грузовик с усиленным капотом.

«Микэл немедленно перейдет на сторону Стражи, так мы догово-

рились, только бы ему не сорваться, а дальше пусть действует сам, лишь бы не было избиения города...»

-Папа, почему ты не освободил Вадика?

-Я не мог... Он все же преступник по законам города...

-А Виталь? - Винтик говорил хрипло, потому что вначале он разре-

велся. Слезы прошли, осталась холодная злая тоска. А папа молчит

или говорит мало и непонятно, угрюмо глядя в сторону. Или он тоже

с этими?! Тошно и жутко от таких мыслей... Скорей бы завтра!

Насчет Виталя отец так и не ответил.

-Иди к матери, Инэ, пусть покормит. Это полезнее, чем такие во-

просы.

Винтик пошел на кухню, чувствуя всей спиной, как хочется отцу

вернуть его. «Папа, скажи, объясни, я пойму, я знаю, как ты дрался

прежде...» Но ни слова не сказал отец.

Мама тоже молчала, в углах рта легли горькие складки. «Ей-то

наверняка объяснил», - совсем как маленький, обиделся Винтик. Он

прихлебывал горячее молоко, отламывал мягкий, свежей выпечки, хлеб и не заметил, как за своими мыслями умял полбуханки. Мама

даже улыбнулась невесело:

-Ну вот, всегда бы так!

Винтик поплелся к себе: на улицу все равно не выпустят. А в ком-

нате что делать, в солдатики играть? В углу громоздились стены не-

достроенной береговой крепости на острове - половинке громадного

арбуза, хорошо высушенной и заготовленной еще осенью. Какая там

крепость!

Под окнами загудел мотор, так шумела легковушка из Ратуши, которую в особо торжественных случаях посылали за отцом. Вин-

тик посмотрел: «Ого, длинная, блестящая всякими железками «бар-

ракуда»! Она еле втиснулась в узкий - коленом - проезд. За рулем

лениво покуривал стражник. В животе стало холодно и пусто, и тут

щелкнул замок в двери!Винтик кинулся к ней, толкнул всем телом.

«Заперли!» А в прихожей стукнули по полу подкованные сапоги. Да

что же это... Папа!

-Посыльный конторы Директории... - донеслось из-за двери.

-Я вас ждал...

-Нэль Ведэн ушел из-под стражи.

-Можно было предвидеть... Начальник караула?

-Наказан... Где может сейчас находиться Нэль Ведэн?

«Это он о Вадике!..»

-Понятия не имею. Если бы он по-прежнему доверял мне, то сооб-

щил бы о побеге. Впрочем, я готов принять участие в розыске.

-Мы согласны, у меня - официальное предложение о сотрудниче-

стве.

Голова пошла кругом. Ведь папа не мог... не мог с этими...

-Мы выезжаем немедленно...

-Один момент, соберусь. Подождите меня на улице.

Стражник ничего не ответил, видно, просто козырнул и вышел.

Снова простучали по лестнице сапоги.

-Инэ! - Отец открыл дверь. - Успокойся Успокойся же!

-Папа... Па! - Голос его прерывался, но слез не осталось больше.

-Успокойся, мальчик. Ты мне сейчас очень, очень ну-жен... - Он

поймал взгляд сына и рявкнул вдруг: - Ты что, всерьез поверил, что

я с этими?!

-Не знаю...

Микэл дернулся и улыбнулся криво и жалобно.

-Я тебе всего сейчас не объясню... - пробормотал он. Глаза его

остановились, потемнели... - Я постараюсь вернуться быстрее! - Он

попрощался нарочно громко, чтобы не так трепыхалась в голосе

жестокая, нелепая какая-то боль.

Винтик ушел в свою комнату и видел, как уселись в машину отец

с посыльными. «Барракуда» пустила сизый дымок и выкатилась со

двора.

Мама неслышно подошла сзади, тронула за плечи.

-За что ты так его, сын? Ему сейчас совсем тяжело...

-Предавать - тяжело? - Слова - камнями в лицо, а от надежды, от

крохотного ее лучика - только хуже.

-Он никого не предал.

Винтик глотнул невыносимо тяжелый комок, застряв-ший в горле:

-Не знаю... Мама, ты не уходи сейчас, пожалуйста.

-Ну, мальчик... Там раненые...

-На всю ночь?

-И завтра тоже... Да ведь ты знал?

Он кивнул. Мама устало вздохнула.

-Ладно, сын, уж постарайся понять папу, большой уже...

-Я не хочу... быть большим.

Наверное, это получилось от безвыходности, кругом - серая стена, даже дышать трудно.

-Сына, - тихо сказала мама. - Мне совсем пора...

Она медленно оделась, словно ждала, что все еще может изменить-

ся, хотя бы в этот последний момент. А ему и в самом деле хотелось

прижаться к ней и говорить, говорить, высказать эту жуткую, горя-

чую боль, рвущую его на части... Не подошел... только вздрогнуло

что-то в груди, как будто тяжело и больно ударила в нее невидимая

пуля.

Бегом!.. Чем быстрее бежишь, тем меньше остается в голове

мыслей. Через городскую линию поперек, мимо рынка, вечно галдя-

щего, а сейчас полупустого и приду-шенно молчаливого; через всю

Абрикосовку, скрываясь по канавам от лихих станционных ватаг, на

четвереньках по щебенчатой насыпи железной дороги, и плевать на

ободранные коленки. Винтик, задыхаясь от горя и от бега, выпря-

мился. Рельсы, по которым с начала смуты не прошел ни один поезд, подернулись ржавчиной, шпалы не просохли после недавнихдождей, между ними упрямо покачивались под ветром серебристые метел-

ки-колоски. Небо - опрокинутой опаловой чашей. Как натянутая

струна, гудел ветровой гребень Краснокирпичного депо.

Под стенами его, протянув дула вдоль земли, чернели здоровенные

пушки.

Отсюда начиналось подножие Степного наката. Не-спешно подни-

маясь от плоской приморской степи, гора круто обрывалась к морю

белым отвесным лбом, над которым неведомо как прилепилась древ-

няя (наверно, старше самого города) Башня Курантов.

Бассас! Винтик вздрогнул: к Бородачу не рисковали соваться без

дела даже высшие чины Ратуши или Директории. А среди городских

мальчишек бытовало множество страшных историй с летучими гро-

бами, мертвецами и черным человеком, приставленным охранять

Негасимую свечу... Правда, Вадик ходил... И по рассказам его ничего

страшного в Башне не было, да только у Вадика свои секреты...

Но теперь некуда идти и спрашивать некого, а Бассас - Мастер, волшебник и должен знать, как быть, когда нет дороги. И еще была

маленькая совсем, но упрямая надежда: если Вадик сбежал, то Баш-

ня - последнее убежище.

Тропинка, обогнув деповский забор, потянулась в гору, и Винтик

забывался на мгновения, борясь с разбегом свежего ветра и непо-

датливой крутизной дороги. Город уходил вниз, раскрывался весь, такой чистый и красивый в глубокой дымке...

С порывом ветра донесло запах бензина. Винтик удивленно всмо-

трелся: из-под невысокой каменной арки выхода в башню торчала

серая корма военного грузовичка. Такой мог быть и в Охране, и у

десанта, но могли оказаться в нем и стражники. Винтик пошел тише, присматриваясь: в случае чего - с дороги и через валуны, на колесах

не догонят.

Грузовик стоял смирно, никто не показывался, и Винтик осмелел.

«А вдруг это Вадик?..» Поверху дуло так, что на ногах еле-еле удер-

жишься. И холодок, не похожий на черные тревоги этого дня, тронул

и забился в груди: ветер здесь налетал из непонятного пространства, открывавшегося под аркой. Там метался свет. От оранжевых спо-

лохов по травяным метелочкам у башни бежали искры, яркие даже

теперь, днем. Шаг, еще шаг, и каменные плиты отразили в нависшем

ноздреватом своде стук подошв. Винтик замер, придерживаясь рукой

за борт машины, надежный, деревянный, понятный. Ветер погас, ис-

чез, как не бывало. Пламя впереди мерцало и лилось по-прежнему, тянуло навстречу легкие язычки-ладошки. И не обжигало...

Где-то на верхних ярусах башни низко и тяжело, так что свод

колыхнулся, ударил раскат гонгов в курантах. Винтик решился: он

оторвался от грузовика, зажмурился, потому что в груди неприятно

щекотало, и вошел в теплое текучее сияние...

-Инэ?! - возглас отдался под потолком, в громадной чаше, укрыв-

шей зал, и угас в мягких, пушистых коврах, разлегшихся на парке-

те. Винтик стоял оглушенно среди высоченных книжных шкафов, золоченые корешки книг бросали в глаза ломкие отблески. Из этого

света, из мерцания не натуральных свечей и лакированной

неприступности мебели появился Вадим, смотрел удивленно и рас-

терянно и улыбался.

-Что там над горизонтом? - Бассас сощурился. - Не пойму, вроде

нити ползут с океана. - И озаботился: - Рановато вроде, пока еще

Звезда в зенит встанет...

Вадим задумчиво смотрел вниз через парапет балкона:

-Почему Стрелу не двинешь? И роспись у тебя сильная, вся Злая

Работа ее не возьмет, а уж одно Черное Оружие и подавно.

-Да что Злая Работа, всю ее наши Мастера делали, знаю ее... А

пусти Стрелу, попробуй!.. - вдруг озлился Бассас. - С броненосцев

шарахнут и от насыпи, это мне пообещали. Они, знаешь!.. - Он за-

драл бороду и яростно жевал губы.

Винтик стоял поодаль, всего не слышал. Главное было сказано в

зале.

...Вадим понял, наконец, из горячих от накипающего отчаяния

слов, зачем Винтик явился в Башню, и долго мотал головой. Потом

сел в кресло, сказал тихо:

-Инэ, малыш... - и усадил Винтика рядом, так что они вдвоем поч-

ти утонули в тишине и теплом домашнем уюте.

-Аль жив, папа твой никакой не предатель, ему со стражниками

играть нужно, просто сейчас никак иначе город не сберечь; ну, а

если попробуют... Вадим сощурился, усмехнулся криво и недобро.

-А где Бассас? - спросил Винтик больше на всякий случай, все же

интересно, какие из себя волшебники.

-Он наверху, возится с курантами. Минут через пять мы к нему

поднимемся, а пока смотри что хочешь.

Винтик двинулся вдоль стеллажей, касаясь аккуратно пальцами

золотого тиснения. Прошел мимо зеркала и улыбнулся белоголово-

му, неподходяще темноглазому мальчишке с припухшим лицом и

покрасневшим от слез носом.

-Вадик, я знаешь как спать хочу...

-Да здесь нельзя, здесь книги - живые. Заснешь - и такое порой

начинается, - виновато сказал Вадим. - Вообще - пойдем, пора. - Он

стоял у огромного, под стать залу, камина, только не настоящий

огонь бился в темном, с золотыми вензелями каменном квадрате, а

необжигающее светлое пламя. Винтик подошел и погладил его

тоненькие ленточки, они ответили, обвились вокруг, затрепетали

над головой, и Винтик засмеялся: «Да что они могут, эти индюки в

черных шляпах!»

-Идем, - позвал Вадим и шагнул через камин...

Все же как пусто наверху. Ветер пересвистывает сам с собой по

щелям и выбоинам теплых древних камней. И небо так близко, мягкое, в опалах тучек, ярко-голубое в промоинах среди облачной

кисеи.

-Давайте-ка... повыше... - пробормотал Бассас.

По скрипучей от ходов жучка-древоточца, беленой деревянной

лестнице они молча поднялись к механизму курантов. Пахло пылью.

Бронзовые колеса, зубчатки, маховики таинственно отсвечивали в

лучиках света; уходил вниз, бросая длинный желтый блик, маят-

ник-костыль, чуть вздрагивали гиревые цепи. И полным-полно было

тут всяких жутковатых тайн.

-Здесь... - Вадим не договорил, его шепот отдался в бронзе, латуни

и старом железе, побежал шорохом по лестницам и помостам.

-Нет, выше...

Теперь они оказались над курантами. Выступ, куда привел Боро-

дач, был крохотным, только-только встать троим. Вадим за Винтика

испугался, а Бассас только хмыкнул в седую бороду: он верил своей

Башне. Отсюда - как на ладони Зеленый курган и Абрикосовка, Ста-

пельный поселок с верфью и рыбная фабрика. И даже Крепостной

полуостров.

-Как только тебе пушек под основание не вперли, - усмехнулся

Вадим. - Не захотел, и не вперли...

-А теперь боишься?

-Боюсь... - сказал Бассас глухо. - Нас, потомков Древних Мастеров, мало теперь, и так мало осталось от Наследия... Где Обратный Флю-

гер? На дне, вместе с барком «Жемчуг», который расстреляла эска-

дра броненосцев, за отказ спустить флаг Мятежа. А Гребень Теплых

Ветров? Взорван Королевскими саперами в Галеранскую войну... А

когда-то побережье совсем не знало зимы...

Бассас как-то увял, съежился. Винтик удивился, не думал, что эта-

кая громогласная махина способна так уменьшиться.

-Кстати, о войне этой... Как там Вольный флот, Борода? Флаг

Мятежа еще один?

-Да как... Флага Мятежа давно нет, по эскадрам все. У кого - Зеле-

ная Чайка, у кого - Звезда Ветров.

-Ну, Звездная эскадра давно уже откололась. Я-то с ними на

Холт-Харране встречался, по всеобщему времени Колец, года четы-

ре назад.

-Вовремя откололись, - буркнул Бассас, - горели бы со всем Север-

ным отрядом в Полуночной гавани...

-Стража поработала? - Вадим глядел исподлобья.

-Поровну с людьми Короля. Но ты спрашивал, не было ли их в

лабиринте после Холт-Харрана...

-И как? - Винтик играл с ветром, Вадим придерживал его подаль-

ше от края площадки.

-Приходили, я слушал бывшего капитана «Жемчуга», какого-то

Нэль Нагеля, его посудина как раз перед боем туда забиралась. У

капитана этого сейчас фрегат «Лунный Луч», а здесь он по делам

появился: искал кого-то или что-то.

Вадим прищурился, глаза его стали жесткими, как в бою.

-Какое имя у капитана?

-Настоящее - другое... Вроде Этре Огель.

-Этре Ольхель, - грустно сказал Вадим.

-Точно. Вот так с вами совсем свихнешься. Я еще его спросил, чего их бродяжить понесло по Кольцам. Он с усмешечкой: мол, когда клипера ходят в гонки у Кап-Интрана - это одно, а когда - под

военные флаги и с четырехдюймовками друг на друга, так это при-

митивное свинство.

Винтик подвинулся к Вадиму, ухватил его за руку. У Аля нашелся

папа, это здорово! Но Аль теперь будет с ним в море, в Ста Кораблях

- городе на Дальнем Юге. А Вадик?

-Борода, - хрипло сказал Вадим, - найди мне этого человека, обяза-

тельно.

-Опять меня в свои дела путаешь! - обиделся Бассас. - Расстре-

ляют Башню кто удержит заслон перед Плесенью? - продолжил он

тоскливо, шаря взглядом по стене своей Башни. Винтик вздрогнул, Маришкина легенда вспомнилась вдруг. А Вадим посмотрел на Бас-

саса жестко и прямо.

-Люди, - сказал он коротко. - Мальчишки.

-Не верю...

«Эх ты, волшебник...» - подумал Винтик.

-Ладно, Борода, добудь из караулки Ратуши мой меч, и расстанемся

без обиды. Инэ, спускайся...

Бассас сощурился на солнце, прикинул что-то, выставил на паль-

цах знак и махнул рукой. Меч возник из воздуха, сразу оказавшись

на поясе у Вадима.

-Вот что, - задержал Вадима Бородач. - Ты сегодня у меня в тайном

зале посиди, почитай, может, чего и отыщешь... Магистр.

Винтик спускался первым и все оглядывался на могучую фигуру, впечатавшуюся в облака, чувствуя, как ворочается в груди иголочка

непонятной жалости.

-Вадик, - спросил он, задержавшись на секунду среди латунных

стержней, неведомо зачем встроенных в механизм. - Помнишь Ма-

ришкину историю про крепости и Вождя?

-А... черные полки, Тень... Ледяная плесень... - Вадим сморщился

досадливо. - Уж больно смутно. Но ты не бойся... - Только бледной

вышла улыбка.

--------------------------------------------------------------------

«Проклятый Бородач знал, что делал, когда меня вчера оставлял.

Господи, как просто! Соколиный Дворец - три десятка миль от

города. Резиденция Короля и Арсенал. И там же эта черная пакость.

Одно к одному. Ладно, парадный мундир на мне, меч - на поясе, мина в кузове. И Винтик вчера домой пошел прямо оживший. Вот

легенда его... Интересно, что я буду рвать, если это вправду тень?

Чушь, даже Пентамическая магия не обходится без чего-нибудь ося-

заемого, а значит, и взрываемого.

Да и вся эта легенда... Театр... театр. Черный Злодей и Тень его.

Опера, оперетта даже.

Не были древние Мастера обормотами, не их вина, что наша мер-

зость оказалась такой могучей. Как им было, наверное, страшно, когда Черная муть, высосанная Глазом из Человеческих Миров, обернулась жуткими провалами в Схождении Колец, и зыбучие

пески лабиринта поглотили их Города. Из провалов, расползаясь в

Мертвых Мирах, двинулась Ледяная плесень.

До сих пор Глаз стягивает в ущелье каждое дыхание танкового мото-

ра, каждое довольное сопение безнаказанного мерзавца.

И на кого жаловаться? Нас он видит, только нас, не кого-то!

Аль в порядке, только сидит все время мрачный, даже медсестра

жалуется... Плевать на сестру...

Куча мыслей, все рваные, бестолковые. Грузовичок хороший

попался: ворота им вынесли, а ему хоть бы что. И теперь чешет по

дороге - заглядение. А вот брюхо подводит, то ли от голода, то ли

трясет сильно.

Стоп, что это?

Вадим съехал на обочину Городского шоссе, выскочил из кабины.

Странно... Шоссе проскакивало между Зеленым курганом и Рыноч-

ной горой, уходило прямо, как стрела, к площади Грифона, к ратуше.

Тяжелые клубы дыма поднимались, перечеркивая, загораживая небо, скрывая колонну Вольности. Раскатистый треск донесся от подно-

жия дымным столбом. Там стреляли...

Магистр метнулся в кабину. Газу, газу... Ну что же ты за колымага!

Пестрый шлагбаум и стражник с поднятой рукой. Пошел ты... Треск

и разлетающееся дерево, стражник сигает в канаву. Туда тебе...

По сторонам пролетали дома. Угол ветрового стекла вдруг вски-

пел, лопнул, пошел трещинами. Сильно и резко ударило по капоту.

«Молодцы, ребята-стрелки. У госпиталя тихо - тоже славно». Тре-

вога ударила жестко, больно. Инэ, Даня, Маришка... Опять в вашем

городе драка. Он застонал через стиснутые зубы. А что на этот раз

не поделили господа политики?

Он пытался понять это, когда, загнав машину под стену Ратуши с

торчащими ангелами и химерами, оказался на закопченной площа-

ди...

Отупев от страха за ребят, он мотался между костров, расспра-

шивая сидевших вперемешку гражданских гвардейцев и горожан, вооруженных чем попало. Стекла Ратуши, драгоценные цветные

витражи были расколочены увесистыми булыжниками, высоченные

двери, похожие на язык пламени, пробиты навылет.

«Согнали, значит, к пляжам... Детей... Всех... Не всех, а специаль-

ные списки были... Хулиганов... Да какие хулиганы? С нашей улицы

- половину...»

Девчонок там было мало, брали в основном мальчишек. Их при-

водили на пляжи, а по берегу ходила вооруженная охрана. Потом

построили колоннами, привели к Ратуше и запихнули в грузовики.

Это оказалось легко сделать: быть на празднике обязала школа. Под

завывания празднующей толпы брезентовые автофургоны срыва-

лись с площади и уходили на Соколиный... Злостных нарушителей

дисциплины отправляли перевоспитываться в казармы Стражи и

Королевской юнггвардии. Так объяснили любопытствующим равно-

душные сопровождающие с самозарядками, в них узнавали иной раз

директоров школ.

А потом было беспощадно трезвое утро, и родители пропавших

явились к Ратуше. Около каменных львов, что по сторонам от входа, торчал пулемет, и стражник лениво курил,опираясь на львиный нос.

Перед ним стоял в этикетной одежде Нэль Норра, заложив за спину

руки в белых перчатках, и глаза его были пустыми и страшными.

Из окна Ратуши заорал мегафон, призывая разойтись. Но на пло-

щадь, сообразив, что происходит неладное, начали подходить люди.

И тогда из конторского переулка, неспешно цокая подковами, вы-

брался эскадрон конной стражи на могучих черных першеронах.

Стражник-пулеметчик что-то спросил у Нэль Норра, тот качнул

головой, но стражник только плечами пожал и присел к «машин-

ке». Микэл шагнул вперед, повернулся, бросив перчатки, а потом

резко и точно ударил куда-то в шею. Стражник мешком повалился

на пулемет. Нэль Норра поднял прицел и дал длинную очередь по

всадникам, он не отпускал гашетку, пока снайперская, видимо, пуля

не вошла в его высокий бледный лоб. Но в руках горожан теперь

появилось оружие, часть Гражданской гвардии пере-шла на сторону

восстания...

Потом жгли документы Ратуши - бессмысленно и упрямо, теряя

шанс разобраться в случившемся. А Борис Нэль Стагге прикатил

в автомобиле на площадь, ждал. Когда всем стало ясно, что делать

здесь больше нечего, когда собирались уже снарядить караван на

Соколиный, он выступил, объявив войну всем, кому не дорога честь

родного города.

-Силой оружия прогнать слуг Директории, уничтожить людей Ко-

роля! - Город - гражданам! Потребуем от Короля и Директории

вернуть наших детей!

Расстреляли Нэль Траго как изменника. Искали стражников - пе-

ревешать, но те, казалось, заранее знали, ушли в Восточный форт, укрепились на Абрикосовке...

«Господи! Да хоть кто-нибудь из вас о ребятах думал?!»

Королю отправили ультиматум, на броненосную эскадру - отдель-

но... «Ну вас к дьяволу!» Вадим пробрался к своему грузовичку, по-

стоял, упершись лбом в желтую, запыленнуюдверцу... Черным-черно

кругом, опять занудно и пакостно ноет сердце.

На базу... Там свои ребята, помогут. «Микэла больше нет... Бред

сивой кобылы, хуже! Если я сейчас точно понимаю эти дела, то

Винтик, Даня, Маришка, вообще все самые лучшие ребята в Соколи-

ном Дворце... Хотя... Дьявола лысого я что-нибудь понимаю... Дурак

дураком».

Он катил по тряской мостовой, а патрули Гражданской гвардии

лениво поглядывали вслед. Проскочив пост на Морском шоссе, он

сообразил, что Нэль Стагге заметил его, оценил все и сейчас не

препятствует ему сдохнуть под пулями стражников. Обточенные

ногами, копытами, колесами, булыжники мостовой лоснились в

ярком свете, грузовик темной, отчетливой мишенью подкатывался

прямо под стены форта, но стражники не открывали огня. «Законник

Виталь!.. Новый анекдот. Хотя он сейчас, видимо, в Соколином». А

между мыслями, кроме мыслей, плыли перед глазами ребячьи лица...

Вадим сигналил с минуту, пока раскрылись тяжелые ворота базы

Морской охраны. Его разглядывали поверх прицелов со смотровой

вышки, пришлось высунуть голову из кабины, только после этого

двинулись, заскрипев, синие облупленные створки.

Встретил Бенни, злой, опухший, то ли от выпивки, то ли от недо-

сыпа. В руках - тяжелый самозарядный штуцер.

-Что? - кривя губы, кивнул на него Вадим. - Вооружи-лись и гото-

вы по мере сил...

-Заткнись, - обрезал Бенни.

Пустой горячий плац базы, никого... Еще не начат бой, а порохом

воняет горько и беспощадно. Мальчики, как вы там, на Соколином?..

-Приготовили, что могли, но если займемся Дворцом сами, под-

держки искать негде. Борис занят собственной властью...

«Да о чем он?.. А... Восстание... И король - дурак, значит, не про-

стит».

-Не надо... Не надо пока десанта. Борис додумался объявить войну

всем сразу. Значит, будет союз против города. А король, подозреваю, без того в сговоре с Виталем. Тем легче им будет теперь... Держите

город.

-Ага, мы сами то же решили... - обрадовался Бенни.

«А может, приказать, чтоб не дрались? Тогда погибнет меньше... А

потом?» спросил вдруг удивительно холодный и трезвый голос. Он

был внутри, но существовал как-то помимобешеного, рвущего серд-

це страха и боли. «Вообще, что ты предлагаешь этим людям? Или

ты и в правду вечный чужак? Ведь ты не знаешь даже, получится ли

у тебя с Черным Оружием».

-С броненосцев подняли воздушный шар! - крикнули от вышки.

«Значит, будут стрелять. Скоро, сейчас».

Бенни это тоже понял.

-Корректировщиков подняли, - угрюмо отметил он. Вадим обвел

прощальным взглядом белые казармы, мастерские, катера, пришвар-

тованные к пирсам. Казармы из строительного камня светились

золотисто-белым в прямых, как выпад, солнечных лучах, катера се-

ребристыми тенями покачивались на небесно-синей воде у пирсов, что-то звякало в мастерских. Плавной дугой вытягивалась до верфей

набережная. «Утюги» броненосцев, всей тяжестью улегшиеся в

заливе, пошевеливали стволами башенных орудий, целясь именно

туда, в белые, розовые, голубоватые кружева домов, и висела над

ними грязно-серая колбаса аэростата.

«Возвращаться, видно, не придется... Ребят бы выта-щить...»

Отсюда брать людей не стоило. Полбазы не возьмешь, а двое или

один, там большой разницы не будет. Да и должен остаться здесь

кто-нибудь, кому веришь до конца...

-Бенни, если выйдет совсем худо, прорывайтесь на Крепостной и

морем на юг, до Ста Кораблей. Там Вольный флот...

-А ты?

-В Соколиный.

Бенни согласно кивнул, потом вдруг поджал губы:

-Я так и думал. Только Вольный флот - это ж пираты?

-Нет, - вздохнул Вадим, - я знал многих капитанов Звездной эска-

дры раньше, чем попал сюда... Знаешь, я тебе записку оставлю. С

нею отправишь человека к Бассасу. И будь я проклят, если Бородач

не выполнит мою просьбу.

Вот так, теперь - не забыть про Аля, про его отца... Сообщить

капитану о его сыне... Связь Вольным флотом: когда и в каком месте

нужен их корабль прежде всего... А поверят? Должны все-таки пом-

нить Холт-Харран... Или и ты как Бассас: «Не верю...»

Конец разговорам, скорей, потому что подгоняет, не давая дышать, ребячья беда... Машину - сменить. Во дворец на армейской колымаге

не въедешь! Длинный красно-белый кабриолет начальника Морской

охраны - что надо. Прощайте, в кровавое время исчезнуть не трудно, вы славные люди, мне трудно уходить сейчас... Останьтесь живыми.

Пусть снова станет добрым ваш город, чудесный и белый... Машина

легка на ходу. Красно-белая тень скользит по окружной дороге. Ни-

кому она не нужна, потому что уже гремит могучим раскатом залп

королевских броненосцев. «Я не хочу... Стойте, сволочи!!!» Магистр

облизнул пересохшие губы, побелели впившиеся в руль пальцы.

...Миша, я никому не поверил бы, что ты умер, я должен был

держать тебя, раненого, на руках. Но я видел, как ты лежал в своей

Ратуше, неумелый грим ненужным гипсом бугрился на лице...

Миша, я вытащу ребят и постараюсь не сдохнуть, и постараюсь, чтобы над твоей землей не маячила проклятая тень... А там - как

выйдет... Мальчишки, не плачьте, не умирайте, дождитесь...

И било в виски глухими ударами пульса, и гремели позади пушки.

СОКОЛИНЫЙ ДВОРЕЦ

Рядом тоненько подвывали. Винтик протянул руку: плечо, тощень-

кое совсем, как птичье. Там, в темноте, дернулись, ойкнули, зато

нытье прекратилось.

-Ну вот, - покровительственно сказал он, - а то кроме темноты еще

и сырость, разведутся мокрицы и тараканы.

-Ой, уж, - сказали рядом, вроде чуть повеселее, даже слегка на-

хально.

На самом-то деле впору заорать, от горя и бессилия. И до сих пор

болела спина. Пнул сопровождающий, когда ловили на двадцать

пятой миле. Винтику удалось протиснутьсямежду неплотным краем

брезента и кузовом. На перевале, у поста дорожного патруля, гру-

зовики встали. Он проскочил в дыру, приземлился на задницу и, вздрагивая в ночной горной свежести, отправился вдоль колонн

искать Даню с Маришкой. Поймали. Тогда он откровенно плакал, хотя, кажется, не ревел, только передергивало всего. А ненависть к

«черным шляпам», перехватившая горло, задубела, как постоянная и

сильная, но тупая боль. Это здорово помогало.

...Их выстроили у замшелой стены, тридцать мальчишек, вытащен-

ных с праздника, несчастных, получивших свою порцию пинков и

хлестких подзатыльников.

-Руки за спину, - вдоль стены прохаживался человек в сером доро-

гом костюме, со стеком, похожим на школьную указку. - Переодеть.

Стражники кинулись сдирать с ребят одежду. Винтик кого-то

укусил, кому-то ловко стукнул головой в нос. Стражники не обраща-

ли внимания... Человек со стеком опять прошелся, ощупав каждого

холодными рыбьими глазами, и сказал: «Годятся».

Занимался серый ненужный рассвет. Он мог не стараться. Стыло, пусто, одиноко им было. Так, что жить не хотелось. Каменная стена

кругом и навечно.

Человек со стеком был, видно, не новичок в таких делах. Он улыб-

нулся, широко и старательно раздвигая губы, даже в глазах обнару-

жилось что-то человеческое.

-Дежурный! - крикнул он в глубину низкой галереи. - Форму на

тридцать человек! Кстати, меня следует называть «господин воспи-

татель», - добавил «Стек».

Появился высокий мальчишка лет пятнадцати. Юнггвардия!

Сумрачно блеснул на берете летящий сокол. Вспыхнуло недавнее

утро, и снова хлестнуло по ушам тем подлым выстрелом. «Ладно! -

яростно ударила мысль. - Еще не все!» Винтик выпрямился и стоял, в упор рассматривая господина воспитателя. Не дрогнув, принял

из рук дежурного черную куртку и шорты, алый берет. Стражники

куда-то исчезли.

-Их собственный хлам в каптерку, а потом сжечь... Одеваться! - по-

вернулся воспитатель к продрогшим в утренней сырости мальчиш-

кам. Оказалось великовато, а так неплохо, даже удобно.

-Все, господа. С правами и обязанностями Юнггвардии

вас познакомят позже. Вне строя и занятий меня зовут Аксэ Кен До-

мен. - Будто жутковатая рыбья маска спала с его лица, оно обмякло и

подобрело. - Дежурный проводит вас до столовой, и - спать.

Сил у Винтика не хватило даже на удивление, усталость покрыва-

ла все серой дымкой. В полусне шагая за дежурным, он слышал еще, как тот разговаривает с Кен Доменом.

-Чего они все, как стукнутые?..

-Они здесь не по своей воле... Стража затеяла очередную гнус-

ность, а его величество от большого ума согласился в ней участво-

вать... Этим еще повезло. Знаешь бараки за мысом?

-Туда тоже?..

-И куда большим числом...

Паренек хмыкнул:

-Наша добрая Директория...

День начинался неплохо, во всяком случае не лез никто, даже

старшие юнггвардейцы, насмешливо косившие на «стукнутых». Кен

Домен пообещал отправить письмо Винтика прямо в Ратушу, хотя

глядел при этом куда-то в сторону. И рыбья маска возвращалась на

его лицо, как только он появлялся перед строем или когда неподале-

ку объявлялся стражник...

А теперь этот карцер... Ну и пусть. Не станет он разводить по-

клоны перед всякой дрянью, вроде Виталя, будь тот хоть трижды

полковник, советник и кавалер всевозможных орденов. Жутко за-

хотелось домой, от горьких мыслей, от глухой темноты вернулось

вчерашнее. «А вся доброта этого... воспитателя - пока начальство не

видит».

-Тебя как зовут? - спросил он невидимого соседа...

-Илька... Иллэ Нэль Ретто, - поправился мальчишка, опять вздра-

гивая, это Винтик даже в темноте почувствовал. Он думал о папе с

мамой, о Вадике, о Дане с Маришкой, а тут вдруг неприятно и не

по делу зашевелилась жалость к этому незнакомому несчастному

мальчишке.

-Хочешь со мной?

-Что - с тобой? - спросил удивленно Илька.

-А так, со мной. Возьмем и уйдем отсюда... - сердито сказал Вин-

тик.

-Вдвоем?

-Нет, возьмем всех, здесь же кругом вранье да поклоны... И когда

не врут, - он вспомнил Кен Домена, - врут все равно... Уйдем, просто

план нужен.

-У меня есть план дворца... - сумрачно сказал Илька. - Только все

равно поймают, как меня поймали, и - сюда. И куда побежишь? Че-

рез Море?

-В Грифон. А потом на острова Вольного флота, - вспомнилось, что однажды рассказывал Вадик.

-Ты сколько здесь? - чуть насмешливо спросил Илька.

-Со вчерашнего дня, - угрюмо сообщил Винтик.

-Так ты из Грифона?! Там у вас такое началось! Город объявлен

вольным, стражники объединились с королем и начали бой. Там

даже старший юрисконсульт из пулемета стрелял, пока его снайпер

не срезал...

--------------------------------------------------------------------

На двадцать пятой миле обнаружился наконец след колонны. Здесь

грузовики сползали с перевала, отчаянно тормозили, оставляя чер-

ные полосы стертой резины. Пост не задержал Вадима, лениво

куривший часовой удовлетворился внешностью машины и водителя: из боев такими чистенькими не выскакивают, а в военную хитрость

повстанцев он,видно, не верил.

Это были его, часового, проблемы. Хорошо, что в багажник не

полез... Мысли вместе с переживаниями остались там, в Грифоне, давали себя знать только мерзкой ноющей болью.

Дорога насквозь прорезала рифленые белые утесы, вырвалась к

морю, через решетчатые стальные эстакады легла над трещинами и

небольшими заливами. Тяжкие вздохи прибоя ухали в сотнях футов

под нею.

Вот еще пост. Серьезнее. Мешки с песком, из выложенных ими

амбразур уставились пулеметные рыльца. Здесь - стоп. Можно

вылезти, размяться. Да не показывай, что о них думаешь, а ем более

- что бы ты сейчас хотел сделать на самом деле. Наоборот, закурить

предложи. Ах, не курят. Ладно. Зачем еду? А так, знаете ли, прове-

триваюсь. Что, не из Грифона ли? Нет, что вы! Кстати, не слышали

новостей оттуда? Ах, вот как... Ну, какая роскошь, у вас даже

телефон на посту. Движемся вперед. «Как скрутило... А ты улыбай-

ся, улыбайся им». Ладно, черт... Посты Коро-левской армии, они

Виталя могут и не знать, а если знают, то как сторонника Директо-

рии. Хотя у них вроде союз сейчас. Короче, я поехал. К Кен Виталю!

Смотри-ка, подействовало. А это значит, между прочим, что Виталь

личность весьма уважаемая и даже любимец короля. Ловок, гад. Эти

только королевских фаворитов боятся до дрожи в коленках, так что

любой служебный долг вылетает из головы.

Дворец... Шпилями и гребнями - каменный костер Большого Па-

латина, ребристые казематы Цитадели вокруг столовой вершины...

Рядом - странные бараки. Сам Широкий Пляж на плане Бассаса

имеется, а вот этого добра на нем нет. Достижение нынешнего Вели-

чества - дворец-лагерь.

Слишком уж хорошее зрение, а лучше этого не видеть, нельзя про-

сто... Теперь хоть глаза закрой - ребята в шеренгах на берегу, около

своих бараков, сумрачно застывшие фигуры стражников.

Но если придется рвать Арсенал, это - к лучшему: ребят не заце-

пит... Он замычал сквозь стиснутые зубы.

Чугунные узоры ворот, невысокая стена с фальшивыми колонна-

ми... Дворец! Вернее - въезд. Двое в идиотских дутых камзолах, но

зато с вполне современными револьверами вкобурах.

Где мне поставить машину? Ах, стоянка за фонтаном, вблизи пор-

тика. Чудесно... Что? Так, так, прием через час? Замечательно.

Машина на месте. Не слишком ли просто? Ну, если Виталь счита-

ет, что заманил, какая разница? Никто пока не пытается ограничить

твою свободу. Так что сейчас - вниз, к баракам.

Вадим нащупал локтем автомат, проверил меч на поясе и начал

спускаться по крутой, узенькой, зато с резными каменными перила-

ми лесенке. Какой сегодня хороший ветер, соленый, свежий. А небо!

А чертовы эти скалы?.. И море, встающее на дыбы в схватке с утеса-

ми. Пеной шибающее вверх, как от взрыва...

Кто я такой? А, вы охрана спецлагеря! Ну что ж, я - личный пред-

ставитель полковника Виталь Кен Виталя в Морской охране. Да, деловая встреча на сегодняшнем приеме. Улыбка, дружеское рукопо-

жатие... Списки задержанных детей. Ну конечно, я должен знать, кто

из их родителей имеет отношение к Морской охране.

Документы сгорели при разгроме Ратуши.

Список оказался увесистой тетрадью. По алфавиту расписаны фа-

милии. Короткие справки по каждому мальчишке, каждой девчонке.

И не школьная липа, специалисты поработали.

-Приведите Кен Грамма из пятого барака и Нэль Катто - от дево-

чек! Мне хотелось бы с ними побеседовать. Наедине.

«Странно, что в списках нет Инэ...»

Отключиться на несколько минут Вадиму не дали. Он удивился

еще, как четко сработали. А Даня уже вошел и сел перед ним на

скрипнувший стул. Потускнела его рыжая шевелюра, и глаза при-

сыпал злой пепел, мальчишка глянул тяжело и ненавидяще. Потом

узнал, но только на мгновение вспыхнули в его зрачках прежние

лихие отблески.

-Охране покинуть комнату! Я буду беседовать наедине...

Магистр подождал, пока последний стражник аккуратно и вежливо

прикрыл за собой дырявую, подгнившую дверь. «Досок пожалели».

Даня вопросительно смотрел в лицо Магистру, но не очень-то

хотел, судя по всему, разговаривать наедине или в присутствии. Не

верил.

-Начну издалека, - сказал Магистр, и все съежилось у него внутри.

«До чего ненатурально и глупо».

Скрипнула дверь.

-Что угодно? - холодно глянул Магистр.

-Нэль Катто от девочек. - Давайте и выметайтесь скорее. - Вся ди-

пломатия повылетала из головы.

Дверь захлопнулась, пропустив Маришку.

-Так, ребята, у нас нет времени на просьбы и переживания... - «Что

я, идиот, говорю?» - Поэтому поверьте сразу... Пожалуйста... Через

пару часов во дворце будет взорван Арсенал с одной хитрой магиче-

ской пакостью.

--------------------------------------------------------------------

Следят... Я гость не короля, а Кен Виталя, и внутренние посты

только что не раскланиваются, но человек его следит почти откры-

то... Как здорово, что выучил я план наизусть. Вот этот тяжелый

бордовый бархат прячет зеркало, которое не зеркало вовсе. Голову

на отсечение: не знают агенты Виталя, в чем там фокус. Помотать

соглядатая еще по верхним покоям? Хватит, времени не осталось.

Вадим взглянул на часы, перевел на всеобщее время и охнул: час

у него, не больше. Глянул еще вдоль бесконечных комнат, залов -

прощально и тускло блеснули тяжелые золотые витушки, промер-

цали тайные знаки в глубине янтарных пластин. Магистр отодвинул

занавес. «В Грифоне по всей городской линии пожар. Город изувечен

снарядами, а выгуляете здесь и жрете, и храпите по ночам доволь-

ным скотским сытым храпом, и отдаете приказы, бросающие детей

под пули и снаряды...»

Магистр оскалился, выбросил на пальцах Знак Пути по Троичной

магии и шагнул сквозь зеркало...

В темноте плавал полудохлый волосок электролампочки. Магистр

жмурился и тер глаза, наконец они начали привыкать: все так, венти-

ляционный люк Арсенала. Снизу поблескивает содержимое отсека: огромные шары морских мин, ощетиненные рогульками. Туда, пря-

мо на мины, спустил он свой заряд - аккуратно по ниточке, прикинув

поначалу, как пойдет волна и не снесет ли она казармы Юнггвардии

вблизи пляжа Палатина. Снизу пришел короткий писк: отсчет време-

ни оставил ему полсотни минут. Магистр бросился к проходу, С этой

стороны зеркал не было. Кирпичная стена. Магистр нырнул в нее, как в податливую воду...

...Зал приемов. Магистр ловко увернулся от чести составить ком-

панию престарелому сморчку во фраке. Нет, Виталя здесь не было...

«А если Бассас ошибся, или звездная ось за века стала иначе?»

Ледяной ужас прошел сквозь Магистра навылет. Нет, так не может

быть... Бассас знать должен...

А зал продолжал бормотать: «Ваши броненосцы... Ах... Мятежни-

ки... Смута...»

Ненависть ударила в поддых. Магистр остановился уже около сво-

ей машины, замер на мгновение, пока продышался. Четкий шаг про-

бился из глубины гаража. «Черт, смена караулов. Дворцовая стража

и Юнггвардия». Магистр озлился на себя: «Дурак самоуверенный!»

Он метнулся в глубину переходов за мальчишками, обреченными

погибнуть вместе с дворцом, если теперь, сейчас же, не вывести их

из Тайных Галерей, пробитых в скалах под Цитаделью, под

Арсеналом, под Большим Палатином. В гараже - один пост: вход в

галереи. Каменная дикая арка и броневая, блестящая свежим метал-

лом дверь с электрическим звонком и мигалкой. Перед дверью на

посту стоял мальчишка - смуглый, тощий и маленький, из Юнггвар-

дии. Незнакомый, но вдруг он сказал шепотом:

-Господин Нэль Ведэн... Го... Вадик!

Винтика взяли из карцера прямо на пост, а он ничего не сооб-

ражал, не понимал, Илька помогал ему идти. А потом потребовал

воспитателя и очень злобно объявил Кен Домену, что на пост они

встают вместе или вместе отправляются в карцер. «Ладно, - пожал

плечами Аксэ, - будем считать, господин Нэль Ретто, что вы обу-

чаете господина Нэль Норра стоять на посту. Первый ваш пост - у

карцера... впрочем, опустевшего».

Винтик выслушал про пулемет на крыльце Ратуши, про гибель

отца, но слова прошли где-то очень далеко, а когда отпустило нако-

нец страшное варево из тоски и сбивающегос ног горя, когда язык

снова зашевелился под пересохшим нёбом, он погладил по плечу

Ильку, который стоял рядом, положив руку на эфес узкого меча. По-

том он сам рассказывал, запинаясь, вспоминая мучительно каждую

секунду прежней счастливой жизни. Наверное, никто не удивился

бы, сойди он с ума, Илька этого и испугался, когда Винтик вдруг

прищурился и сказал:

-Я убью Виталя.

-Да с чего ты взял, что он в том виноват?!

-Он командует всеми «черными шляпами» в Грифоне. Я знаю, как

он отдает приказы... Илька, Вадик приедет сюда, это точно. Если

увидишь его, скажи... а лучше покажи дорогу. Ты говорил об Арсе-

нале, так вот, его надо взорвать...

-У нас был мальчик, который хотел это сделать, его убили, как

государственного преступника, - сердито сказал Илька.

-Вам опять врали! Аль ранен, но жив!

И толкнулась надежда в груди: а если папа только ранен, просто

этой дряни хочется, чтобы он погиб...

-Господин Виннэт Нэль пришел в себя? Тогда прошу вас остаться

на посту в одиночестве, а Иллэ Нэль пройдет на свой пост. - Кен До-

мен говорил без насмешки, тихо, устало. . -Кстати, Виннэт Нэль,

вам пора учиться фехтованию, личный клинок возьмете в оружей-

ном складе, сегодня отстоите без оружия.

Винтик поначалу ходил, потом сел прямо на каменный пол. В моз-

гах - гул, как в пустой бочке. Стоять на посту около пустого карцера, конечно, глупо. Но Аксэ, наверное, отлично понимал, что любой

арестант, оставленный под охраной Винтика, немедленно оказался

бы на свободе.

Шаги, знакомые шаги в этих проклятых коридорах были, как гром!

И еще одни - легкие, вприпрыжку. И кинулся Винтик на эти шаги, ткнулся Вадиму в живот, заревел взахлеб, прижимался к нафтали-

ненному парадному мундиру, спасаясь от горя и одиночества. И тот

стоял, не в силах пошевелиться, и щелкали на руке Магистра часы

прямо Винтику в ухо...

Они остановились перед дверью в караулку.

-Вадим, ты, если можно, Аксэ вытащи, - попросил Илька.

-Посмотрим...

Вадим резко шагнул вперед: человек восемь ребят и взрослый дядя

со стеком в штатском костюме. - Чем... - холодно спросил человек

и не закончил. Магистр разрубил телефонный кабель и решительно

вдавил кнопку сигнала «Срочно собраться в казармы».

-Я... - заикнулся Аксэ, но Вадим перебил:

-Через полчаса будет такой фейерверк, что большая часть дворца

исчезнет. Есть возможность продублировать сигнал?

Сзади вдруг загромыхали сапоги.

-Скорее! - Вадим закрыл дверь.

-Куда детям идти? - спросил Аксэ.

«Он что, нарочно время тянет?!»

-Подальше от Арсенала.

Аксэ, чем-то похожий на рыбу, недовольную, что попалась на

крючок, шагнул к шкафу - большому, металлическому. На секунду

отвлекся Магистр, а он уже стоял с самозарядкой. От выстрела зало-

жило уши. Магистр ощутил свирепый ожог, теплое ползло по руке, но боли еще не было. И, пользуясь этими недолгими мгновениями, он шевельнул рукой, автомат скользнул под пальцы, маленький, не

больше здешних револьверов. Очередь наискось перерезала Кен До-

мена, и не успел еще он упасть, а в уши хлестнул отчаянный Илькин

крик.

-Инэ! Запоминай, как пальцы сложены, - Магистр показывал Знак

Пути, а сзади ломали дверь. - Направишь на стену или зеркало с

таким же рисунком и тогда - скорей, пока не закрылась. А я буду

выводить людей.

-Вадик, мы в Круге Тревоги, - Винтик показывал на отчаянно за-

вывающий динамик. - Сейчас стража со всего дворца бежит сюда.

«Это даже к лучшему, меньше погибнет при взрыве».

-Уходи, Инэ, в сторону пляжей, там почти все из Грифона...

-Виталь был здесь...

-Плевать мне на эту мразь, выживет - пусть живет. А ты - бегом! Я

комнату поворачиваю...

Винтик сделал Знак и ушел сквозь стену. Магистр вытянул меч, начертил веер в воздухе, звездой обозначил Обращение. Неуловимо

поменялись местами дверь и глухая стена, умолкли вопли. Магистр

повернулся к оставшимся ребятам, на Ильку старался не глядеть.

Тишина легла в караулке тяжелой пустотой, а Магистру чудился

смутный звук. Мальчишки, такие же, как в его Ордене, смотрели

сквозь него на убитого Аксэ. Ну и ладно...

«Господи, что я буду делать, если они не пойдут!»

-Всем собраться! - хрипло прорычал Магистр, поводя стволом ав-

томата. Построиться у западной стены, впереди меня пойдете через

Тайные Галереи!

«Даня, только ты выведи своих ребят... Ну, да мы с тобой столько

говорили об этом, ты ведь помнишь...»

-Бе-гом, - выдохнул Магистр.

«Сколько идут? Раз... два, все...» Он подумал о Галереях, где темно

и нельзя проверить каждого. «Хорошо хоть, что Инэ уже далеко...»

--------------------------------------------------------------------

В Круге Тревоги не заблудишься. Лампочки на стенах, вставленные

прямо в грубые швы каменной кладки, показывают дорогу разно-

цветными огнями; стражники видят, что Юнггвардия выполняет

инструкцию: бегом из Круга. Винтик вдруг вспомнил счастливое

папино лицо, радужные фейерверки Дня Грифона, всхлипнул и над-

дал, чтобы не осталось дыхания на слезы и воспоминания. Кожаные

подметки башмаков скользили по булыжникам внутренней

мостовой, раза два больно втыкался Винтик в чьи-то животы и

пролетал дальше, оставляя позади возмущение стражника и крики

насчет нахальной мальчишечьей породы. А потом сразу исчез за

поворотом дрожащий блеск последней мигалки, навалилась тьма

Тайных Галерей.

Винтик сделал шаг в сторону стены, оперся обеими руками, пере-

вел дыхание. Стук сердца отдался в ушах... Нет, стук где-то рядом, может, за стеной. Пальцы нащупали кругляк. На нем что-то выдавле-

но. Да не что-то: знак - почти как Вадик показывал. Попробовать...

«Что это?» - Огромное пространство ощущалось в гулкой кро-

мешной тьме. Нет, не кромешной, вон наверху большой глаз-контур, и сквозь него видно небо, почти ночное. Всего одна звезда, горит

таким свирепым зеленым пламенем, что кажется пускает по небу

лучи-щупальца. «Грозовая звезда», - понял Винтик, будто ледяной

водой облили.

Рядом вдруг раздались голоса, и он притаился.

-Вы все-таки упустили Магистра, Виталь!

-Признаюсь, он сейчас куда свободнее работает с Магией, а я этого

не учел.

«Так тебе и надо!»

-Но вы не беспокойтесь, ваше величество, даже после взрыва

мины Черное Оружие не пострадает, мина не сможет сломать ось

звездного света.

-Мы сейчас под сводами, недалеко от Арсенала...

-Неважно, ваше величество. Игла несокрушима, такие делал всего

один Мастер из Древних... Звезда встает в Зенит, - голос Виталя

дрогнул.

«Значит, все зря, значит, вот сейчас поднимется черный ураган -

хлестнет, и на Земле от всех хороших людей останутся только ма-

ленькие огни во мраке! А потом пойдет в другие миры...»

Небо уже сверкало все, было чужим - небо Песчаного лабиринта.

Значит, правда, что Вадик говорил! Лабиринт - полупрозрачный

мир, проникающий всюду, где до краев одиночества, горя и боли, и

тянущийся через Кольца все дальше, дальше... И в далеком другом

городе отец другого мальчишки упадет, пробитый пулей, или исчез-

нет, как было у Аля.

Сверху, освещая подземелье дрожащим зеленым огнем, протянул-

ся тонкий луч звездного света, уперся в кончик прежде невидимой

иглы, будто растущей из каменной чаши. Это было всего в двух ша-

гах от Винтика. Острие иглы горело все сильнее, луч-ось перестал

трепетать, а со дна ущелья поднималась лоснящаяся черная пелена, по ее кромке ходили волны.

Все круче вставали черные языки, луч полыхал раска-ленной

нитью.

«Сейчас ударит».

Земля задрожала, и вот медленно, трудно повернулся черный при-

бой, клочья его понеслись в воздухе хлопьями сажи.

-Мина Магистра не сработала? - беспокойно спросил Король.

-Неважно, для звездной оси даже время другое... Вихрь уже про-

шел через границу. Вот мина!..

Камни, прыгнув вверх, больно ударили по ногам, рычание воздуха

забило уши, метнулось и погасло багровое, широкое пламя. Но свер-

кающая зеленью нить не собиралась гаснуть, ни одного камешка, расколотого взрывом дворца, не упало на утес Иглы. И правда, вре-

мя - другое. В Винтике нарастало злое отчаяние: сломать проклятую

Иглу! Короткий высверк - будто клинок в выпаде. Черные хлопья, летевшие под сводом, в мгновение, без перехода, стали сполохами

огня, рассыпались искрами.

Величество пищало, съежившись под невысоким каменным ко-

зырьком... Черный прибой нещадно сек огнем стонущую землю и

поднимался все выше.

Воздух наполнился мутью, будто с сотрясающихся скал подня-

лись тучи мелкой противной пыли. Вопль сгорающих камней угас, сменившись невнятным бормотанием, крысинымшорохом, стран-

ными голосами. В серой мгле медленно опадали маслянисто-черные

мягкие холмы. Сверху словно пошел снег. Тусклые хлопья несли

влажный холод, и Винтик, застывая от тоскливой безнадежности, проваливался в наползающую череду серых дней без весны, без

лета. Наверное, так умирают?..

Гулкий звенящий удар смял пространство над черной дрянью...

-Виталь, что это?! - взвизгнуло Величество голосом оскорбленной

кассирши.

-Это Орден! - крикнул Виталь. - Их Весть издалека... - и добавил

невнятно: - в Приозерске - застава...

Сверху он казался Винтику огромной растопыренной кляксой, Виталь расставил ноги пошире, словно боролся с сильным, с ног

сбивающим ветром. Гнилая вонючая мгла распалась.

И самого подземелья не было больше, ущелье кануло. Винтик и

Виталь с Королем оказались на плоском утесе, источенном ветром, уж никак не подземным. Только сверкала ось, и прежним злым ог-

нем кололо глаза острие...

Под утесом темнела располосованная изрытая земля, а дальше -

зыбкий песок волнами и замыкающий круг рыжих зарниц.

А чернота не исчезла вовсе, она отпрянула в сторону, подобралась

и вскипела острыми быстрыми языками до Грозовой звезды, роняя

меркнущие бледные комья.

И еще увидел Винтик: через равнину - до призрачно близкого

горизонта стояли шеренгой люди, вроде даже мальчишки. Это было

как дурацкий страшный сон, из которого нет выхода. Но снизу от

ребят донесся быстрый непонятный говор и чей-то короткий смех...

Нет, все взаправду!

Тогда пространство снова зашаталось от дурного трепещущего

воя, мелькнуло, будто родившись из тьмы, что-то непонятное, каки-

е-то брызжущие пламенем машины.

Виталь поднял в воспаленное небо кулаки:

-Я не боюсь ваших застав!! - проревел он. - Это моя битва!!!

-Нет... - прошептал Винтик и не услышал себя. - Нет... Виталь! Так

не будет! Не будет по-твоему!!! - Он сорвал голос и закашлялся.

Виталь повернулся, по лицу его ходили страшные тени.

-Смотри, - сказал он. - Смотри, ты сам убедишься...

Словно развернувшаяся пружина бросила Винтика впе-ред... Обеи-

ми руками ухватился он за Иглу. Жесткий ледяной ожог пробил все

тело неистовой болью, но руки будто прикипели к Игле, и он почув-

ствовал, как поддается несокрушимое острие!

-Не смей! - тоненько, нелепо заорал Виталь, но уже треснул в ладо-

нях неведомый металл, открывая на изломе свирепый белый блеск.

А черный прибой вдруг обернулся лиловым огнем и, сжавшись, ударил в лицо.

--------------------------------------------------------------------

Магистр стоял на самом краю сверкающего над закат-ным морем

утеса, он высоко поднял меч, стараясь, чтобы полированный клинок

добросил блик в пылающую даль, где встал над волнами четкий, как

росчерк пера, силуэт фрегата. Позади, на обгорелой, разодранной

куртке Магистра спал наплакавшийся Илька, чужой навсегда. Даня

сидел на краю обрыва (надо гнать). Лениво бросал с жуткой высоты

мелкие камешки. От надежды почти ничего не осталось, угли под

пеплом. И все же, вдруг еще Винтик придет... Вдруг...

...Большинство расположилось в уцелевших комнатах дворца, и

видели они уже десятые сны. Кто-то пока остался в бараках - дерево, теплее. Вот с едой было туго. Но теперь все решалось сразу... Бассас

все-таки смог... Иначе не было бы этого корабля. И как дальше? У

тебя Аль... И может, жив еще Инэ...

-Вадик, ты куда теперь? - неторопливо поинтересовался Даня.

-В Грифон, куда же еще? - сморщился от боли в уставшем плече

Вадим.

-Меня возьмешь?

-Возьму... если сейчас же от пропасти уберешься.

-Чего размахался, - кивнул на меч Даня. - И так рука больная.

-Ну, - растерялся Вадим, - чтоб увидели с моря.

-Увидят, - сказал Даня теперь по-настоящему грустно.

Вадим обернулся: над уцелевшим шпилем Палатина бился и дро-

жал в сумеречном синем небе огонек.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ПРИОЗЕРСК

-Вадик, это все? Так и кончилось?..

-А что еще, Тим? Полуразрушенный Грифон был взят войсками

Короля. Генералы отыскались... Мы выбили стражников из Форта, а

укрепления на Абрикосовке остались за ними...

Вадим оглянулся: палата тихо шелестела ребячьими голосами.

-Спать немедленно, - свирепым шепотом потребовал Вадим.

Сейчас принесет «медицину»... Накаркал. Дежурившие в корпусе

Гранька и Марчик проскользнули в палату:

-Дежурная на подходе.

-Всем лишним - в окно, - приказал Вадим.

Аль проскочил к широкой, оправленной в дюраль стеклянной

пластине, повернул на оси.

-А на тебе бацилл больше! - И махнул через невысокий подокон-

ник на ухоженный газон.

-Люди, я вечером появлюсь, а пока выздоравливайте! - Вадим

шагнул в дверь навстречу медсестре; шел вместе с нею к выходу, слушал рассуждения о нехороших людях, лишающих больных детей

сна и нахально злоупотребляющих расположением врачей.

«...Аль стал похож на мальчишку, прежней суровой взросло-

сти словно не бывало. Как теперь Этре Ольхель его в море опять

возьмет?» Вадиму становилось жутко при мысли, что из тихого

Приозерска Аль снова уйдет за отцом на палубу «Лунного Луча»

в завывание снарядов, в десант под пулеметные очереди. Он, Ма-

гистр, тоже вернется туда, там Даняи Маришка, там - Илька, непро-

стивший, ненавидящий, но одинокий и несчастный, там - невысокий

земляной холмик в парке у Ратуши Вольного Города Грифона... И

огонек над развалинами дворца...

Вадим вздрогнул, вспомнив, как звенели подошвы ботинок по пе-

ску лабиринта, спекшемуся в блестящую корку. След Битвы...

Этот врач... кажется, у него может получиться, он останется здесь

с мальчишками, будут заново строить Город.

Рядом с Алем Магистр шел по больничной аллее, гулкой от

прихваченного первым инеем асфальта, в бледном зеленоватом свете

«дневных» ламп. Последняя не горела, за больничной оградой легла

темнота, вся в красноватых сполохах фар проносившихся автомоби-

лей. Шаги отдавались все громче, сливаясь с урчанием моторов... А

может, осенний ветер доносил уже через грань Кольца отзвук боя.

1.

Грант лежал лицом вниз, с закрытыми глазами, но вспышка, вдруг

разорвавшаяся в черной мгле небосвода, была столь ярка, что он

увидел свет, С усилием разомкнул веки. Вспышка уже погасла, во-

круг снова была плотная упругая чернота.

Снизу, из долины, донесся глухой рокот, похожий на затухающие

раскаты грома.

Это гроза, сказал себе Грант. Сколько же времени он не попадал

под грозу?! Год, два? Однако это не важно. Важно то, что вот сейчас

гроза уйдет, небо очистится от черных туч, и снова выглянет солнце.

Тогда можно будет разуться, походить по траве босиком, и трава, словно впитавшая в себя мокрый заряд бодрящего электричества, отдаст его человеку. После этого пройдет гнетущее, давящее оце-

пенение. Новая вспышка разорвала тьму, и Грант увидел то, что и

должен был увидеть: черные неровные громады скал вокруг, груды

пустых жестянок из-под консервов в не-скольких метрах от себя и

совсем рядом — неподвижные тела Дугласа и Мартелла.

Он вскочил на ноги. Из долины снова донесся грохот. Происходило

что-то непонятное, может быть, таящее угрозу, и надо было дей-

ствовать. Прежде всего, нащупав в темноте переносную стойку, на

которой была укреплена лампа, Грант включил свет.

Мартелл, когда лицо его осветилось, слабо пошевелился. Он припод-

нялся на локтях, только потом открыл глаза и повертел головой.

— В палатку! — крикнул Грант, — Надо укрыться!

Мартелл с трудом встал. От слабости он раскачивался из стороны в

сторону, и видно было, что происходящее с трудом доходит до его

сознания. Сам Грант уже сбросил с себя оцепенение, мысли стали

четкими и ясными, ощущение непонятной опасности словно бы

высвободило скрытые именно для такого случая силы. Он встряхнул

Мартелла, у того дернулась голова.

— Я не знаю, что это такое, — крикнул Грант ему в ли-цо, — никог-

да не видел ничего подобного, но на всякий случай в палатку! Помо-

ги… Дугласа…

Вдвоем они приподняли Дугласа, и в этот момент опять полыхнула

ослепительная вспышка. Свет ее казался концентрированным, он

обволакивал тело, давил на лицо. Видимо, Дуглас тоже ощутил это

давление, потому что открыл глаза.

— Ты встань, — сказал ему Грант мягко, — надо пройти только

несколько метров.

— Дайте воды, — прохрипел Дуглас, — пить…

Шаг, еще один, потом еще. По сути, Гранту пришлось тащить двоих, потому что Мартелл, поддерживавший Дугласа с другой стороны, тоже едва переставлял ноги.

Наконец они добрели до решетчатого сооружения, и Грант отпустил

Дугласа, который сразу же рухнул на колени, увлекая за собой Мар-

телла. Но теперь они могли чувствовать себя в безопасности, что бы

ни произошло. Грант быстро нажал несколько кнопок, и мгновение

спустя людей накрыл купол палатки — как называлось в обихо-

де невидимое защитное поле диаметром в несколько метров. Оно

представляло собой неодолимую преграду для любого внешнего воз-

действия. Правда, теоретически могли существовать и неизвестные

доселе виды излучений, но пока человек не сталкивался с ними — и, значит, защиту можно было считать надежной.

Отцепив с пояса фляжку, Грант свинтил пробку и смочил водой губы

Дугласа. Тот слабо пошевелился и снова затих. На секунду Гранту

тоже захотелось лечь на землю и закрыть глаза, но он справился с

собой, потому что снизу после очередной вспышки опять донесся

рокот. Там определенно происходило что-то необычное, потому что

в долине не было ничего, что смогло бы стать причиной шума. Шум, очевидно, каким-то образом был связан с вспышками в небе. Таило

ли все это какую-нибудь угрозу? За про-исходящим надо было по

меньшей мере понаблюдать, и Грант, на мгновение выбравшись из

палатки, выключил лампу. Все вокруг снова было залито черниль-

ной мглой.

Еще раз разорвалась вспышка. Грант вдруг понял, что они следуют

одна за другой через равные промежутки времени. Прикинув по

памяти примерный интервал, он стал ждать очередную, но время

прошло, а небосвод оставался черным. Вот и все, подумал Грант с

неожиданной тяжестью в душе. То, что было непонятным, прошло, ничего больше не будет; и, значит, скоро уйдут силы, вдруг обо-

стрившиеся при неведомой угрозе.

Но непонятное и необъяснимое не исчезло: на дне долины теперь

закрутился призрачный хоровод холодных голубых огоньков. Они

вспыхивали и гасли, перелетали с места на место, то увеличивая

скорость, то почти застывая в неподвижности, сталкивались друг

с другом и снова разлетались в стороны. Несколько долгих минут

Грант оцепенело следил за этим беспорядочным движением, и в его

голове столь же беспорядочно проносились обрывки мыслей.

Чем все это могло быть? Атмосферным явлением? Галлюцинацией

из-за голода, потери сил? Сначала вспышки, потом рокот, потом суе-

та огоньков, что дальше? Внизу, в долине, среди прыгающих огонь-

ков стал медленно проявляться какой-то темный контур; и в конце

концов Грант понял, что это было такое.

Он обхватил голову руками. Спасение пришло раньше, чем они на

это рассчитывали. Не то спасение, какое должно было прийти, но

ведь это не имело никакого значения. Трем голодным, измотанным

людям невероятно повезло. Еще немного, и все кончится, им по-

могут, не могут не помочь. Надо только дать сигнал, показать, что

здесь, на ровной площадке в скалах, нависших над долиной, кто-то

есть.

Грант стал включать и выключать свет. Яркость его, конечно, не

столь велика… Свет мешал Гранту смотреть вниз, но он представ-

лял, что там сейчас происходит: все более четким, определенным

становится темный контур неизвестного корабля, потому что ничего

другого не могло быть.

Ясно, что это не земной корабль, земные корабли садятся на планеты

иначе. Они проходят сквозь атмосферу таким образом, что за ними

можно уследить взглядом, а не проявляются вдруг на том месте, где только что ничего не было. Но в конце концов все это не важно: откуда бы ни взялся корабль, как бы ни был устроен,

каким бы способом ни передвигался, на нем, очевидно, есть экипаж, а экипаж должен помочь потерпевшим кораблекрушение.

Грант лихорадочно включал и выключал свет, посылая вниз беспо-

рядочные сигналы. Наконец он погасил лампу и, оставшись в темно-

те, стал напряженно вглядываться в долину. Но там ничего нового не

произошло: чужой корабль ничем не отвечал на мольбу о помощи.

Понятно: оттуда, из долины, сигналов не было видно. В долину надо

спускаться самому. Он снова включил свет.

Мельком взглянув на неподвижно лежащих Дугласа и Мартелла, Грант подошел к самому краю обрыва. В общем-то, перебираясь с

камня на камень, с одного выступа на другой, вниз было совсем не

трудно спуститься — при условии, что спускающийся видит, куда

поставить ногу в следующий момент. В полной темноте задача

усложнялась. Но рассвет придет только через пять-шесть земных

чесов, а кто знает, что случится за это время. Неизвестному кораблю, может быть, придет фантазия улететь, и он улетит, и его экипаж так

никогда и не узнает, что здесь, всего в каком-то километре от места

посадки…

Грант отыскал возле палатки моток веревки. Длина ее была стан-

дартной, до дна, очевидно, должно было хватить. Он подумал: в

общем, и в темноте, держась за веревку и действуя на ощупь, трени-

рованный и полный сил человек без особых приключений спустился

бы по скалам. А вот его самого никак не назовешь полным сил. Те

силы, что остались, это последние силы, надо отдать себе в этом от-

чет. Ноги налиты тяжестью, непослушны, руки могут не удержать-

ся на веревке. Если так и случится, его падение ничем не поможет

Дугласу и Мартеллу. Разве что только ему самому. Он сорвется, и в

этом случае все разом будет кончено.

На краю обрыва Грант выбрал здоровенный камень и закрепил

веревку, несколько раз обмотав ее вокруг основания и завязав узлом.

Моток, разворачиваясь, с сухим шорохом полетел вниз. Грант услы-

шал, как конец его ударился о камни у подножия обрыва, и, немного

помедлив, начал спускаться.

Это оказалось неимоверно трудным. Нога находит камень, пробует

его прочность, другая нога ищет еще одну опору, руки сантиметр за

сантиметром перебирают веревку и дрожат от напряжения.

Еще одна опора, можно спуститься ниже, вот еще какой-то выступ

скалы…

Колено обожгла острая боль, и Грант едва удержал в руках веревку.

Тело словно налилось свинцом, в ушах послышался тяжелый звон.

Изо всех сил сжав пальцы, Грант повис на веревке, пережидая, пока

пройдет боль. Наверное, ударился коленом о какой-нибудь выступ.

Хорошо, подумал Грант, что ногой, а мог сильно повредить локоть

— и сейчас бы уже лежал внизу, на камнях.

Боль затихла. Как обычно бывает при сильных ушибах, она вернется

несколько часов спустя — и тогда, возможно, он вообще не сможет

ходить. Но пока способность двигаться осталась, значит, нельзя

было терять времени. Он спустился лишь на несколько метров, не

поздно и не столь уж трудно вернуться. Секунду поколебавшись, Грант стал спускаться дальше.

Минут сорок спустя он почувствовал под ногами твердую поверх-

ность, попробовал ее ногой в нескольких местах, понял, что добрал-

ся до подножия, и, тяжело дыша, опустился на каменистую почву

долины.

Все вокруг по-прежнему было покрыто чернильной мглой. Отды-

шавшись и чувствуя, что бешено колотящееся сердце успокаивается, Грант всматривался в темноту, ожидая, что вот-вот в ней снова про-

явятся бегающие огоньки. Но проходили минуты, а темнота остава-

лась непроницаемой и упругой.

Грант ощутил, как мрачной волной внутри него поднимается безна-

дежность отчаяния. Вскочив, он крикнул в темноту что-то непонят-

ное ему самому и побежал, ничего не видя, в ту сторону, где совсем

недавно рисовался корпус корабля, сулящего еду, тепло, спасение.

Боли в колене он сейчас не чувствовал, но через несколько минут на-

летел на камень и тяжело упал. Тут же поднялся и прошел, хромая, еще немного в этой непроницаемой тьме и остановился, окончатель-

но поняв, что ничего не сможет сделать. Он даже не может вернуть-

ся назад… Оставалось лишь дожидаться рассвета, и Грант опустился

на землю и обхватил руками голову, в которой кипел невероятный

хаос из нетерпения, надежды, невероятных предположений и отчая-

ния, становившегося все глуше и темнее.

Рассвет пришел так же, как и всегда приходил на этой планете: чернильная тьма почти мгновенно сменилась ослепительным све-

том. Перед Грантом расстилалась каменистая, коричневого цвета

долина, а вернее, просто мрачная огромная площадка без признаков

растительности и какого-либо живого движения. Она была такой

же пустой, как вчера, позавчера и как в тот первый день, когда они

впервые увидели ее. Долину оживлял только силуэт «Арго» побли-

зости, их собственного крошечного космического катера, бесполез-

ного теперь, потому что был исчерпан запас топлива. Напрасно было

что-то искать, но Грант, ковыляя, все-таки пошел вперед и еще долго

бродил среди камней. Он не нашел ничего, никаких следов того, что

тут происходило нечто загадочное, непонятное, что здесь вообще

что-то происходило.

Потом он медленно, тяжело вернулся к обрыву, нашел свою веревку

и с огромным трудом взобрался наверх. Колено болело все сильнее.

Грант выключил лампу, свет которой уже был почти не виден в яр-

ком сиянии золотого солнца, быстро поднимавшегося по небосводу, прошел мимо палатки, мимо неподвижных тел Дугласа и Мартелла

и осмотрел оставшийся запас продуктов, которые он держал в рас-

щелине в камнях.

Остались полтора десятка консервных банок, наполовину пустой

бочонок с водой, почти совсем опустевшая емкость с концентриро-

ванным бульоном и фляжка с коньяком, к которой пока не притраги-

вались.

Надо будет их как следует накормить, пронеслось в голове Гранта, может быть, лучше сразу и основательно подкрепить силы, а не под-

держивать существование крошечными порциями, как это делалось

до сих пор. Может быть, легче потом будет переносить просто голод, а не обман его с помощью этих порций.

Грант выбрал самую большую из банок, потом взял еще одну, пошел

к палатке, оглядываясь по сторонам в поисках брошенной где-то

пачки. И — от усталости, боли в колене, голода и отчаяния — поте-

рял сознание и ткнулся головой в крупный каменистый песок.

2.

Эта планета не имела названия, потому что о ее существовании пре-

жде никто не знал, и, оказавшись на ней, Грант, Дуглас и Мартелл

сами дали ей имя Хуан-Фернандес.

Так называются на Земле острова в Тихом океане, на один из ко-

торых попал когда-то матрос-шотландец Селкирк, ставший прооб-

разом Робинзона Крузо. Грант, Дуглас и Мартелл тоже оказались в

положении робинзонов, так что название было вполне оправданным.

Правда, в отличие от злополучного матроса они имели возможность

послать сигнал бедствия и знали, что помощь придет: оставалось

только дожидаться прилета «Торнадо».

Небольшая звезда, вокруг которой обращалась планета, одновре-

менно с нею тоже получила имя — Солнце Матроса Селкирка. У

звезды-то, правда, какое-то название уже было, но они его не знали, дали свое. Случилось это в самый первый день, когда три робинзона

были еще безмерно счастливы и веселы, потому что спасение каза-

лось чудом.

А сейчас, пройдя над коричневыми и темно-серыми громадами скал, над ущельями и долинами необитаемой планеты Хуан-Фернандес, Солнце Матроса Селкирка стояло прямо над лагерем, разбитым

пришельцами, и убийственным жаром дышало на три безжизненных

тела, распростертых на маленькой ровной площадке среди остроко-

нечных каменных глыб на самом краю обрыва.

Грант, самый молодой из робинзонов, пришел в себя от того, что

раскаленный воздух душил его легкие. Он с трудом приподнялся и

включил защитное поле палатки. Солнечные лучи, отразившись от

него, перестали жечь, и Грант вздохнул легче. От слабости кружи-

лась голова, вернее, казалось, что в ней крутится что-то. Он тяжело

опустился на колени и стал всматриваться в лица своих спутников.

Исхудавшее, почерневшее лицо толстяка Мартелла было перекоше-

но странной гримасой. Губы его неясно шевелились, будто в забытьи

он что-то произносил шепотом. Длинное тело Дугласа было не-

подвижным. Он лежал лицом вниз, и коротко стриженный затылок

казался окаменевшим. Дрожащей рукой Грант потряс Дугласа за

плечо, и тот пошевелился, перевернулся на спину, открыл глаза и

прохрипел, бессмысленно глядя в небо:

— Сейчас я оденусь… спущусь на обед…

Вскочив на ноги, Грант кинулся к продуктам. В этот раз он расще-

дрился: разогрев на электронной печке три банки с консервами,

разложил содержимое по тарелкам, а горячий бульон налил в чашки.

Обычно они ели прямо из банки, по очереди, а банка была одна на

всех. Микроскопические порции были следствием того, что робин-

зоны рассчитали свой рацион исходя из количества наличных про-

дуктов и времени, когда должен был прилететь «Торнадо». Через

пару недель после прибытия на Хуан-Фернандес они почти пол-

ностью потеряли силы и проводили время в полузабытьи, а ждать

оставалось еще около месяца. И теперь отчаяние, безмерная уста-

лость, жалость к друзьям и самому себе заставили Гранта пригото-

вить почти роскошный обед, а там будь что будет.

Это было поразительно: силы возвращались к измученным людям

просто на глазах. Грант видел, как разглаживаются складки на лице

бывшего толстяка Мартелла, как розовеет высохшее лицо Дугла-

са. Сам он тоже ощущал давно не испытанный прилив сил. Ели в

полном молчании, с ожесточением скребя ложками по дну тарелок.

Когда роскошный обед закончился, голод не был утолен полностью, но они знали, что после двух голодных недель нельзя набрасывать-

ся на еду, и сдерживали себя. Обед запили водой, в которую Грант

щедро добавил коньяка. Потом Мартелл откинулся назад, вытянулся

на земле и впервые нарушил молчание:

— Может быть, так и лучше, — сказал он с усмешкой. — Глупо себя

истязать.

— Точно, — пробормотал Дуглас, — с голоду помереть мы всегда

успеем.

Грант потер ноющее, опухшее колено, вдруг вспыхнула боль, и тогда

он вскрикнул, но не от боли, а от того, что в памяти молнией высве-

тились события прошлой ночи.

Он совершенно о них забыл! Совершенно!!

Осознав это, Грант начал лихорадочно искать ответ — почему? Да

не потому ли, думал он, что ничего просто и не было, что все это

— грохот и вспышки, огоньки в долине и призрачный контур неве-

домого корабля — представляли лишь болезненные, беспорядочные, нереальные видения, пронесшиеся в мозгу, измученном от отчаяния

и голода? Но боль в колене была вполне определенной, и конец ве-

ревки все еще был обмотан вокруг камня на краю обрыва, и, значит, в самом деле случилось нечто такое, что заставило его в кромешной

мгле, рискуя сломать себе шею, спускаться в долину.

Сдерживая сильно забившееся сердце, Грант повернулся к Мартел-

лу:

— Этой ночью ты ни на что не обратил внимания?

Мартелл помотал головой.

— Припомни!

— Шум какой-то был, — сказал Мартелл после паузы.

— Что-нибудь еще?

— Постой… Да вот, зачем-то с тобой тащили Дугласа в палатку.

Вроде это было на самом деле.

— Не помню, — сказал Дуглас.

Грант резко встал и сморщился от боли в ноге.

Значит, все было на самом деле! Было!!

На самом деле внизу, в долине, какое-то время был неизвестный кос-

мический корабль, которому он не сумел подать знак бедствия.

На мгновение в душе Гранта снова поднялось отчаяние, но он тут

же взял себя в руки. В конце концов, подумал он, кто были хозяева

корабля? Мала вероятность враждебности, ни разу еще не испыты-

вали этого земляне, и все-таки. А помощь придет, «Торнадо» в пути, и они дождутся его, потому что они люди мужественные, стойкие.

Они доказали это — и ученый Стив Дуглас из Монреаля, и жур-

налист Клод Мартелл из Нанта, и, видимо, сам он, Грант, второй

штурман пассажирского лайнера «Антарктида». Они доказали это

тем, что стойко переносили мучения голода, не молили о лишнем

кусочке, не смотрели друг другу со злобой в рот, сумели сохранить, говоря выспренно, достоинство и честь. Если так, они выкарабка-

ются. Могло ведь быть много хуже, скажем, если б воздух на Ху-

ан-Фернандесе не был пригоден для дыхания. Баллонов с воздуш-

ной смесью ненадолго хватило бы. Но робинзонам повезло, потому

что приборы после посадки «Арго» показали: воздух не идентичен

полностью земному, но не содержит вредных примесей и по составу

вполне пригоден для дыхания. Так не раз уже бывало на многих пла-

нетах вселенной, но, разумеется, не на всех, на большинство планет

земляне высаживались только в скафандрах.

Они выкарабкаются! Можно еще день-два питаться нормально, по-

том снова перейти на микроскопические дозы, хотя как-то

поддерживающие существование… они должны дотянуть до прихо-

да помощи.

А пока на всякий случай надо перенести лагерь вниз, в долину.

Без особой надежды на этот случай, но — почему бы случившемуся

однажды не повториться? Собственно, они и собирались с самого

начала разбить лагерь внизу, рядом с «Арго», и лишь во избежание

всяких неожиданностей забрались повыше. Тогда они еще не знали, что здесь нечего опасаться.

Грант энергично растер колено.

— А теперь вот что, — распорядился он деловито, — теперь нам

всем надо немного поработать.

Мартелл и Дуглас подняли головы.

— Силы у нас пока есть, — бодро сказал Грант. — Так что спустим

лагерь вниз.

Оба его спутника послушно, без слов, встали на ноги. Оба были

старше Гранта, причем Дуглас — лет на двадцать пять, но оба с

самого же начала безоговорочно приняли его руководство как нечто

само собой разумеющееся. В конце концов на «Антарктиде» оба

были туристами, а Грант, несмотря на молодость, профессионал

космоса. Три года полетов за спиной, к тому же на туристских и пас-

сажирских лайнерах персонал, как известно, подбирается особенно

тщательно. И второй штурман, что тоже известно, играет не самую

последнюю роль в общей работе эки-пажа.

— Что-нибудь случилось? — спросил все-таки Дуглас.

Грант посмотрел на дно долины.

— Я имею основания считать, — сказал он, немного поколебав-

шись, — что этой ночью внизу находился какой-то космический

корабль — Не земной, он не был похож на наши корабли. В космосе

такие события бывают, — добавил он, стараясь говорить как можно

спокойнее. — Добраться до него я не успел, он улетел. Но в любом

случае теперь нам лучше жить в долине, потому что они могут при-

лететь снова — раньше, чем прибудет «Торнадо».

Дуглас застыл на месте, растерянно глядя на Гранта. Солнце Матро-

са Селкирка сверкало на его голом черепе. У Мартелла отвалилась

челюсть, и он безуспешно пытался закрыть рот. В других условиях

оба выглядели бы донельзя комично, но Грант улыбнулся не

поэтому. Просто в нем вдруг поднялась теплая волна чувства, не

имеющего точного определения: смесь нежности и уважения к двум

этим людям, совершенно «земным» и в чем-то даже нескладным, а

вот, надо же, оказавшимся в экстремальных условиях мужествен-

ными, словно античные герои, бывшие научной специальностью

историка Дугласа…

И в одно мгновение перед глазами Гранта промчались несколько

картин.

Первая: катер «Арго» только что опустился на Хуан-Фернандес, они

взяли пробу воздуха, вышли наружу. Для Дугласа и Мартелла это

вообще первый выход на планету, где прежде никто не был. Легко ли

психологически решиться ступить в чужой мир без скафандра, без

всякой защиты, поверив на слово мальчишке-штурману, что никакой

опасности нет?

Картина вторая. Передатчики «Арго» после определения координат

дали сигнал о помощи. Подсчитано, когда помощь может прийти, и вместе с тем подсчитан запас оставшихся продуктов. Ясно одно: жить придется впроголодь, и это еще мягко сказано. Установлен

крохотный дневной рацион. И ни слова протеста, никаких вопро-

сов и жалоб. Надо как можно меньше расходовать энергии, больше

лежать, не делая лишних движений, и оба послушно лежат, изредка

принимая смехотворно малые крохи пищи, и чахнут на глазах. Все

меньше остается сил, но оба без слов терпеливо ждут, когда придет

помощь, целиком доверившись ему, Гранту.

А до этого были многие дни в крошечной рубке на «Арго», когда ка-

тер шел наугад, без руля и ветрил, пока не наткнулся на неизвестную

и необитаемую планету. Тоже дни не для слабых духом. А что могло

бы быть, если б спутниками Гранта оказались на «Арго» какие-то

иные люди?..

— Все вопросы потом, — сказал Грант, — сначала поработаем.

Лагерь был свернут быстро. В нем и не было ничего: палатка, лампа

и продукты плюс всяческие мелочи. Сначала вниз на веревке спу-

стился Мартелл, за ним последовали вещи, а там наступила очередь

Дугласа и самого Гранта. Новый лагерь разбили у борта «Арго», и

вскоре трое робинзонов вновь вытянулись на каменистом крупном

песке рядом с решетчатой опорой палатки. Они устали.

Дуглас, понятно, устал больше всех и быстро задремал, ничего не

говоря. Мартелл, вновь обретя после обеда свою обычную француз-

скую живость, мало вязавшуюся с его полнотой, напротив, засыпал

Гранта шквалом вопросов о том, что именно тот видел ночью в до-

лине. Грант вздохнул. Снова пришла мысль: огоньки в долине были

ясными, отчетливыми, а вот контур корабля вполне мог лишь при-

грезиться полумертвому от голода человеку. Ясно только одно, если

снова вспомнить слова Дугласа: что-то непо-нятное действительно

происходило ночью в долине. Но мало ли что может происходить на

неизвестной планете!

— Ты вот что, — сказал Грант, — поменьше жестикулируй. Побере-

ги силы. Нам «Торнадо» еще ждать и ждать, а раньше, может, никто

и не накормит.

Мартелл послушно сложил руки, однако не умолк. Теперь он тарато-

рил про книгу, которую непременно напишет, как только вернется на

Землю. Книгу о тех необыкновенных космических путешествиях и

приключениях, что выпали на долю ему, Клоду Мартеллу, репортеру

из газеты «Нант». Но речь журналиста становилась все невнятнее, и, наконец, на полуслове он тоже погрузился в сон.

Солнце Матроса Селкирка медленно клонилось к закату, длиннее

становилась тень от «Арго». Некоторое время Грант следил за дви-

жением светила по небосводу, а потом встал. Ночная тьма должна

была прийти только спустя часов пять-шесть. Прихрамывая, мор-

щась от боли, Грант пошел в долину, и чужое солнце смотрело ему

вслед.

3.

Часа через два Грант в первый раз остановился, осматриваясь. По

его расчетам, он уже должен был дойти до того места, где ночью

водили хоровод огоньки. Собственно говоря, что он хотел здесь уви-

деть? Вот этого Грант и сам не знал, и более того, в глубине души

даже не верил, что обнаружит в долине какие-то следы. Впрочем, и само место, где происходило нечто, найти было не так-то просто: чернильная тьма скрывала ночью все ориентиры и расстояния.

И все-таки он пришел сюда снова. Пришел, потому что это было

лучше, чем просто сидеть у «Арго», и потому, что сил у него оста-

лось больше, чем у его товарищей.

Вокруг, во все стороны, видно было одно и то же: плоская равнина, окаймленная скалами. Единственная в этом неприветливом скали-

стом мире ровная поверхность, в чем трое землян убедились, когда

накручивали вокруг неизвестной планеты виток за витком. Правда, и в долине этой тоже были разбросаны камни, большие и маленькие, но все-таки здесь можно было совершить посадку. Здесь и сели они

на «Арго». И здесь же этой ночью сел, а потом снова улетел неиз-

вестно чей корабль.

Грант присел на ближайший камень и потер колено. Под каблук

попался какой-то странный круглый предмет. Быстро наклонившись, Грант схватил его и тут же разочарованно отбросил в сторону. Ка-

мень, обычный круглый камешек, бесполезно искать здесь что-то.

Неизвестные корабли садятся на эту планету так, что не оставляют

никаких следов: ни камней, опаленных огненными языками поса-

дочных двигателей, ни каких-либо ненужных экипажу вещей, на-

пример, пустых консервных банок…

Грант подставил лицо Солнцу Матроса Селкирка. Теперь, когда

он сидел на камне в самом центре долины, им овладело странное

спокойствие. Наверное, причиной стал небывало роскошный обед.

Хорошо было просто сидеть, отдыхая перед обратной дорогой, и не

думать ни о чем. Вернее, думать обо всем понемногу.

Об этой планете Хуан-Фернандес, ранее неизвестной. О двух его

спутниках, лежащих сейчас возле «Арго», двух земных людях, за

которых он в ответе. О будущей книге журналиста Клода Мартел-

ла, которая, видимо, будет пользоваться успехом, потому что речь

в ней пойдет о приключениях не совсем обычных. Редки в космосе

приключения, давно ушли в прошлое героические времена перво-

проходцев, все обычно и обыденно, особенно на туристских рейсах, вроде тех, что выполняет комфортабельный лайнер «Антарктида».

И все-таки приключения закрутили в своем вихре второго штурмана

«Антарктиды» и двух пассажиров, выбросив их в конце концов на

необитаемый берег…

Грант встал, пора было отправляться в обратный путь. Прихрамы-

вая, двинулся к темной, едва приметной точке «Арго», а память, раз

вернувшись к тому, что было пережито до посадки на этой планете, заново выстраивала всю цепь событий, в результате которых они

оказались здесь. И он окунулся в них, вдруг удивившись тому, что, по сути, впервые — а ведь сколько времени прошло! — припомина-

ет все по порядку.

Под ногами Гранта сухо скрипел крупный песок, перед глазами

были разбросанные по долине камни, большие и маленькие, но ви-

дел и слышал он сейчас совсем другое.

…«Антарктида» с двумя сотнями пассажиров на борту совершала

обычный туристский маршрут, включающий несколько планетных

систем. Туристов ждали археологические раскопки на четвертой

планете системы МВ-33, открытая экспедицией Бориса Меричиси-

нова, уникальная планета, представляющая собой по составу сплош-

ной изумруд, несколько цивилизаций разных ступеней развития, но

не вышедших пока в космос, — за ними можно было понаблюдать

издали, не высаживаясь на планетах.

Еще одной достопримечательностью была Голубая Дымка — не-

изученное космическое образование, мимо которого «Антарктида»

должна была пройти на приличном расстоянии. Природа Голубой

Дымки была неизвестна, можно сказать, что о Дымке вообще ничего

не было известно, хотя открыли ее уже довольно давно. Внешне она

и была просто Голубой Дымкой — пульсирующим облаком солид-

ных размеров, а что скрывалось в ее недрах? Ни один из разведы-

вательных зондов, посланных к ней, не вернулся: все словно бы

растворились в Голубой Дымке. Вместе с тем никаких признаков

опасности она вроде бы не таила, по крайней мере внешне. Голубую

Дымку продолжали изучать, неподалеку от нее была развернута

постоянная исследовательская станция, работа которой пока не дала

никаких результатов.

В чем не было недостатков, так это в гипотезах. О Голубой Дымке

спорили, она интересовала не только специалистов, а всех, потому

что любого человека всегда тянет к неразгаданной тайне. И не было

ничего удивительного в том, что всемирно известный историк Стив

Дуглас из Монреаля и репортер из Нанта Клод Мартелл, двое тури-

стов с «Антарктиды», жившие в одной каюте, загодя стали упраши-

вать капитана Здравко Танева подойти к Голубой Дымке возможно

ближе. Не было ничего удивительного и в том, что капитан им на-

отрез отказал, и отказывал еще долго, пока наконец не распорядился

выделить в распоряжение ученого и журналиста крошечный катер

«Арго» и второго штурмана Диму Гранта. Этого не случилось бы, если б в душе капитан не питал глубокой слабости к древней исто-

рии. И эта слабость дорого обошлась капитану Таневу; несмотря на

все тяготы вынужденного робинзонства, Грант не хотел бы оказаться

на его месте — капитан, бесспорно, сейчас ночей не спал, хотя уже

знал, что все кончилось сравнительно благополучно. Впрочем, еще

не кончилось.

«Арго» отошел от «Антарктиды» в глубокой тайне от всех других

пассажиров. И вроде бы капитан Здравко Танев ничем не рисковал, потому что инструкции, данные им Гранту, были строги и опреде-

ленны: оставаться от Голубой Дымки на безопасном расстоянии. Во

всяком случае, постоянная исследовательская станция находилась

гораздо ближе к Дымке, чем строго определенная капитаном грани-

ца. Мартелл и Дуглас могли вволю поснимать космический фено-

мен, вволю налюбоваться им с этого безопасного расстояния.

Что касается журналиста, его любопытство было вполне понятным.

К тому же он жил в городе, где некогда родился великий фантаст

Жюль Верн. Но почему Дымка так притягивала к себе историка, специалиста по античным временам? Этого Грант не мог уразуметь.

Сам он не проявлял к Дымке особого интереса: уже трижды прохо-

дил рядом с ней, был знаком с гипотезами и даже с некоторыми из

людей, работавших на станции возле Дымки.

Но случилось так, что Голубая Дымка проявила интерес к крошеч-

ному катеру «Арго», это было совершенно неожиданно и неве-

роятно. В конце концов, если ее заинтересовали земляне, совсем

рядом и уже давно висела исследовательская станция. Как бы то ни

было, Дымка вдруг протянула в сторону «Арго» длинный голубой

язык-протуберанец. Все произошло мгновенно: катер оказался в

голубой мгле.

Грант даже поежился, припоминая первые минуты после этого.

Связь с «Антарктидой» мгновенно прервалась, приборы словно

обезумели. И почти сразу же мгла исчезла. Исчезла и вся Голубая

Дымка. Но не было больше поблизости и ни «Антарктиды», ни

исследовательской станции. Приборы продолжали показывать нечто

несусветное. И далеко не сразу штурман Дмитрий Грант сумел

что каким-то чудом «Арго» оказался совсем в другом месте Вселен-

ной, причем там, где еще никогда не пролегали маршруты земных

кораблей.

Как и что произошло — это для гипотез. Возможно, Голубая Дым-

ка — некая непространственная структура, непостижимым образом

связывающая самые разные точки Вселенной. Но меньше всего о ги-

потезах помышляли в первое время трое землян на борту крошечно-

го катера, занесенного неизвестно куда. На борту был лишь аварий-

ный запас продуктов и воздуха для дыхания. Катер двигался наугад, конец трех людей был предрешен, Однако, словно героев старинного

морского романа, их выбросило на неизвестный и необитаемый бе-

рег, каким оказалась планета Хуан-Фернандес, — планета, воздухом

которой можно было дышать. Это было чудом. Еще во время бес-по-

рядочных скитаний на «Арго» удалось наладить связь с ближайшей, но все-таки очень далекой звездной системой, освоенной людьми.

Не будь чуда, спасти их не успели бы. А теперь — помощь оттуда

уже летит и, если б было достаточно продуктов…

Под ноги Гранта попался еще один круглый камешек. Форма его

была идеальной… Повертев камешек в руках, Грант со вздохом от-

бросил его. Нет, те, что были ночью в долине, не оставили никаких

следов. Что им понадобилось все-таки на планете Хуан-Фернандес, какой смысл был садиться на несколько часов? Это было словно

насмешкой — сесть совсем рядом с лагерем полумертвых от голода

людей и тут же улететь.

Мысли Гранта вернулись к его спутникам. С ними ему повезло. До

последней возможности он таил от них правду, пользуясь тем, что

оба не разбирались в приборах. Потом убедился: Мартелл с Дугла-

сом интуитивно поняли, что произошла не просто катастрофа, а

что-то страшное, и сами, как могли, старались подбодрить юного

второго штурмана. Твердые, мужественные люди!

Грант вдруг представил: вот где-то сейчас продолжает рейс «Антар-

ктида». А в другом месте Вселенной ведет свой «Торнадо» на по-

мощь робинзонам капитан Карел Стингл. У каждого в космосе есть

какое-то дело, и только они трое обречены на мучительное бездей-

ствие. И должны вдобавок как можно меньше двигаться, сохраняя

силы. Было в этом что-то обидное и унизительное. А ведь их

пребывание на Хуан-Фернандесе могло бы стать изумительно дея-

тельным, если б он успел добраться до чужого корабля. Это была бы

встреча с цивилизацией, по меньшей мере равной земной. Исключи-

тельное событие!

Не случилось…

Надо было себе в этом признаться: он устал. Все-таки уже несколько

часов бродит по долине. И снова его терзает голод, не утоленный до

конца. Когда все останется позади, он обязательно будет сам гото-

вить пищу, потому что нет наслаждения выше — видеть, как, напри-

мер, румянится на твоих глазах цыпленок, сдобренный чесноком, слышать, как шипит на масле тонко отбитое мясо, вдыхать запахи, способные свести с ума, все время «подправлять» блюдо, добавляя

того и этого, и только потом сесть за стол с крахмальными салфетка-

ми, хрусталем и фарфором…

Мысли Гранта беспорядочно прыгали, и нога болела все сильнее.

Наверное, зря он пошел в долину, ведь наперед был почти уверен, что ничего не найдет. Но катер был уже почти рядом, Грант видел

неподвижных Дугласа и Мартелла.

Подумалось: вот он делает один шаг, а за это время «Торнадо», приближаясь, одолевает совершенно не укладывающееся в голове

расстояние. И на душе у Гранта стало легче.

4.

Следующим утром, немного поколебавшись, Грант снова вскрыл

сразу три консервные банки и разогрел бульон.

— Пир во время чумы, — пробормотал Дуглас, но отказываться не

стал.

Мартелл, блестя голодными глазами, встретил трапезу с восторгом.

— Так мы, конечно, прикончим все запасы значительно быстрее,

— объявил он, — но я хотел бы, чтобы вы знали: голод человеку не

столь уж и страшен. В двадцатом веке один человек, между прочим, мой соотечественник, пересек Атлантику в резиновой лодке, питаясь

только тем, что мог поймать б океане. А вообще можно не есть хоть

месяц и выжить. Страшна только жажда. А с водой у нас…

— По утрам бывает роса, — утешил Грант, — будем облизывать

мелкие камешки. Тучи иногда собираются, может дождик пойти.

— Это заманчиво, это перспектива, — вздохнул Мартелл.

. — За нами прилетает корабль, и нас находят полу-мертвыми от

голода, с мелкими камешками во ртах.

Во время сытной еды Дуглас тоже заметно повеселел.

— Или находят просто мертвыми, — вставил он, широко улыба-

ясь, — Это будет научная загадка: почему у нас во рту камешки?

Куропатка набивает себе зоб камнями, но человек… Представляете, сколько будет споров у тех, кто нас найдет, сколько разных гипо-

тез… Симпозиумы, конференции!

— Мы напишем предсмертную записку, где все объяс-ним, — решил

Мартелл, выскребая ложкой дно тарел-ки. — Незачем доставлять

лишние хлопоты хорошим людям, которые так милы, что летят нам

на помощь. У них и так будет полно забот. Опознать — кто из нас

кто, а это сейчас нелегко, доставить тела на Землю и все такое…

— Да ты просто античный герой! — восхищенно молвил Дуглас. —

Аякс! Ахилл!

— Ты специалист, твоя похвала особенно весома. Но уж какой я

есть, — скромно отозвался Мартелл.

Тарелки опустели, еду запили водой. Снова становилось жарко, и

они забрались под защиту палатки. Разгорался еще один день на

Хуан-Фернандесе, один из многих. Все трое вытянулись на земле, глядя в бездонное небо. Где-то там, еще далеко-далеко, мчался к Ху-

ан-Фернандесу «Торнадо». И, словно угадав мысли Гранта, Дуглас

уже всерьез спросил:

— Грант! Сколько нам еще ждать?

Молодой штурман помедлил с ответом. Он покосился на высохшее

лицо Дугласа — оно, как всегда, было совершенно спокойным.

— Они прилетят, — ответил он, стараясь попасть в прежний шутли-

вый тон, — некоторое время спустя после того как мы все съедим и

начнем облизывать камешки.

Дуглас не отозвался. Вместо него разговор поддержал журналист.

Теперь он тоже был серьезен.

— Грант, все-таки что ты думаешь об этом корабле… чужом, кото-

рый прилетал?

Штурман вздохнул.

— Что я могу думать? Говоря по правде, я до сих пор не знаю, было

ли все это на самом деле.

— Гул в долине на самом деле был, — сказал Мартелл.

— И огоньки тоже, — ответил Грант. — А вот силуэт корабля…

Иногда я точно знаю, что видел его, а иногда чувствую, что не могу

утверждать этого наверняка. Мало ли что померещится с голода.

— Теперь, когда лагерь внизу, — произнес Дуглас, — надо бы по

ночам на всякий случай дежурить. Если вдруг еще раз…

— Вот я и подежурю сегодня ночью, — сказал Грант.

Мартелл обиделся.

— И я тоже могу подежурить.

— Завтра подежуришь. У нас еще масса времени.

Некоторое время все молчали. Потом Грант сказал:

— А лучше бы нам выкинуть это из головы. Был ли тут кто или не

был, это совершенно все разно, надеяться можно только на «Торна-

до». Кроме него никто уж больше не прилетит, так не бывает.

— И все-таки это странно, — не унимался Мартелл. Он даже

привстал, чтобы удобнее было жестикулировать. — Прилететь

только на несколько часов, неизвестно зачем! Ну скажи, Грант, как

специалист: за каким-таким чертом корабль садится на планету, если

тут же снова улетает? Ты понимаешь, я даже не о том, что нас не

спасли, просто интересно, что это за корабль такой?

— Не знаю, вроде бы действительно такого быть не должно, — чи-

стосердечно ответил Грант. — Только не забывай, что это не земной

корабль. А кроме того, эта часть Вселенной нам совершенно неиз-

вестна. Здесь могут происходить самые непонятные вещи.

— Ойкумена, — пробормотал Дуглас.

— Ойкумена, — повторил Грант. — А вообще-то лучше бы нам всем

побольше молчать. От разговоров только аппетит распаляется.

— Ладно, — проворчал Мартелл, — давайте молчать и не двигаться.

Что нам остается?

Они замолчали.

Сейчас еда разбирала всех троих, дала силы, но если продолжать в

том же духе, запас продуктов кончится через несколько дней. Тог-

да наступит не жизнь впроголодь, как в первые две недели на Ху-

ан-Фернандесе, а настоящий голод. И ничего нельзя сделать на этой

бесплодной каменной планете, чтобы раздобыть хоть что-нибудь, пригодное для еды. Когда за ними прилетит «Торнадо», экипаж

найдет… Нет, решил Грант, с завтрашнего дня надо будет снова пе-

рейти на строжайшую экономию. Крошечная порция на каждого, как

можно меньше движения… Они уже знают: по-настоящему голод

мучает только первые несколько дней. Потом наступает притупле-

ние всех чувств, вялость, апатия… Ничего уже не хочется…

Невыносимо обидно такое растительное существование, и все-таки

это жизнь, а не смерть.

Грант взглянул на товарищей. Оба лежали, закрыв глаза, словно это

помогало еще больше экономить силы. Выключив защитное поле, он

встал и направился к «Арго».

Катер был совсем крошечным: шлюзовая рубка с тремя креслами, отсек с радиоаппаратурой. Плотно закрыв за собой дверцу отсека, Грант опустился на место радиста. Пришло время очередного сеанса

контрольной связи. Минуту спустя к спасательному кораблю умчал-

ся сигнал вызова.

Когда пришел ответ, Грант почувствовал, как сильно колотится

сердце. Контрольная связь осталась единственной ниточкой, соеди-

няющей их с привычным миром, и казалось просто чудом, что здесь, на громадной каменной глыбе, какой по сути дела была планета

Хуан-Фернандес, могут звучать голоса людей, ведущих нормальную, деятельную жизнь.

— Привет, Карел! — сказал Грант. — Какие новости?

Карела Стингла он знал, они вместе проходили практику на учебном

полигоне пять лет назад, и сейчас Грант чувствовал радость от того, что не только слышит голос, но и может представить лицо челове-

ка, говорящего с ним. Знал он также и двух других членов экипажа

«Торнадо», и это было лишним подтверждением старой космиче-

ской истины, что Вселенная бесконечна, но мир тесен.

— Идем на максимуме, — ответил Карел, — Все в порядке. Задерж-

ки не будет.

Видно было, что он изо всех сил старается подбодрить Гранта.

— Новости есть, — сказал он. — Есть новая гипотеза о том, что

представляет собой Голубая Дымка. Гипотеза, понятно, основана на

вашем приключении. Хочешь по-слушать? Только она мудреная, а я

не специалист.

Грант послушал и быстро понял, что он тоже не специалист.

— Что еще нового? — спросил он, раздумывая, рассказывать ли

Карелу о происшествии в долине.

— Капитан Фалин, тот, что два года назад потерпел крушение на

необитаемой планете в системе ТМ-82, шлет вам всем привет и

добрые пожелания. Если нужны его советы, можно через «Торнадо»

устроить с ним связь.

— Спасибо, — сказал Грант, — но вроде бы мы и сами знаем, как

нам жить. Поблагодари. При встрече мы с ним обменяемся впечатле-

ниями.

— Что же, — бодро произнес Карел, — тогда вычеркни из календаря

еще один день. Не так уж много осталось. У вас самих ничего ново-

го?

— Что может быть у нас нового? — сказал Грант, решив, наконец, ничего не говорить. Увиденный им корабль, огоньки в долине и ноч-

ной шум вполне могут принять за голодные галлюцинации, нервное

расстройство и встревожиться за них больше, чем следовало. — Ве-

дем растительный образ жизни.

— Бывает хуже! — бодро сказал Карел. Немного подумав, не очень

уверенно добавил: — Грех вам жаловаться. Ведь вы же планету

открыли!

— Ладно, завидуй, — ответил Грант и вдруг пожаловался, хотя, в об-

щем-то, не собирался этого делать: — Ты не представляешь, Карел, до чего невыносимо лежать, лежать и ничего не делать. И знать, что

ничего от тебя не зависит.

Видимо, Карел был готов рано или поздно услышать такую жалобу.

Во всяком случае ответил он без запинки:

— Ты стихи в уме сочиняй. Наверняка же влюблен в кого-нибудь!..

— Это идея, — одобрил Грант и снова представил энергичное и за-

горелое, как ему казалось, лицо капитана Карела Стингла, мысленно

сравнив его с изможденными лицами Дугласа и Мартелла.

Он закончил сеанс связи, вернулся к палатке, снова включил защит-

ное поле, вытянулся на земле рядом с неподвижными Дугласом и

Мартеллом. И медленно, невыносимо медленно потянулось время.

Если считать в сутках Хуан-Фернандеса, то шли пятнадцатые сутки

робинзонады. Эти сутки были лишь немного короче земных.

5.

К исходу двадцатых суток Грант приблизился к завершению своей

рифмованной автобиографии. Он пробовал строки на разный лад, шепча их запекшимися губами, искал варианты и часто сбивался, потому что снова измучился и ослабел от скудной еды. Сбившись, в который раз начинал читать все с самого начала в надежде разо-

гнаться по уже проторенной колее и с разгона преодолеть трудное

место.

То, что было сочинено раньше, врезалось в память, казалось, навсег-

да и словно бы стерло из памяти все остальное. Во всяком случае, только одни эти стихи горели сейчас в голове Гранта; он забыл обо

всем остальном, что было когда-то важным и существенным, и сно-

ва и снова твердил строки, которые в любой другой ситуации ему са-

мому показались бы нелепыми, корявыми и наивными. Он повторял

их, то беззвучно шепча, то переходя на голос, уже не заботясь, что о

нем могут подумать лежащие рядом и тоже потерявшие последние

силы Дуглас и Мартелл.

Самые разные картины проносились перед глазами Гранта вместе с

этими строками, неуклюжими, напыщенными, но не казавшимися

сейчас такими: вступительные экзамены на навигационные курсы, учебный центр на Марсе, а потом первая дальняя практика. И го-

рода Земли, куда он возвращался на каникулы, ее континенты, края

холодные и жаркие, океаны и острова, джунгли и реки; Земля, в

каждом уголке которой стремился он побывать, истосковав-шись по

ней в черной пустоте, снова начинавшей его манить здесь, на Земле; музыка Земли, ее книги, краски великих картин… Первый рейс с са-

мостоятельными обязанностями… Ошибки и просчеты, исправлен-

ные теми, кто был рядом, а вместе и первые личные достижения…

Самые разные люди, с какими довелось встретиться… Дорогие ему

люди… «Антарктида»…

Долина снова была в полной мгле; сначала на небе за-жглись было

чужие звезды, выстроив непривычный рисунок, но потом погасли, скрытые сгустившимися тучами.

И в этой чернильной мгле опять вдруг разорвалась яркая вспышка, как днем, осветившая камни и скалы, корпус «Арго», трех людей, лежащих рядом. Некоторое время спустя издали донесся глухой

рокот; он был похож на затухающие раскаты грома.

Грант сел. В ярком свете, пусть и длился он короткое мгновение, сразу словно бы выцвели все строки, только что теснившиеся в го-

лове. Сознание сразу стало ясным и напряженным. Грант ждал, что

будет дальше, чувствуя, что так же напряжены и Дуглас с Мартел-

лом, тоже вернувшиеся из своих видений.

Через какое-то время в черной мгле снова разорвалась вспышка, и Грант вскочил на ноги. Справа от него поднялся Дуглас, а слева

Мартелл, и Грант сжал обоим локти.

Из долины донеслись раскаты, похожие на гром. Грант почувство-

вал, что оба его спутника вздрогнули.

— Снова, — прошептал он. — Это то же самое. Сейчас я пойду в

долину. Пойду один. Так будет лучше.

Новая вспышка, потом рокот. Грант впился глазами в чернильную

мглу.

— Сейчас появятся огоньки, — пробормотал он. — Вы будете здесь, будете меня ждать…

Мартелл сделал движение, высвобождая локоть, но Грант только

сильнее сжал пальцы.

— Будете ждать, — повторил он. — Я не знаю, что это такое, не

знаю, что случится, и я пойду один, а вы будете ждать. И до тех пор, пока я не вернусь, не двинетесь с места.

Осторожно, но с силой он пригнул обоих к земле, а потом шагнул в

темноту. Когда в небе взорвалась новая вспышка, Грант обернулся и

увидел, что Дуглас и Мартелл, опустившись на землю, смотрят ему

вслед.

В этот раз Грант был спокоен и хладнокровен. Не было смысла идти

в темноту на ощупь. Он нашел шлюз «Арго», пробрался в рубку и, включив освещение, нашел мощный фонарь. Вновь выбравшись

наружу, он провел длинным лучом фонаря по долине, потом опустил

круг света под ноги и пошел.

Волнения почему-то не было. Вспышки непонятного происхож-

дения, шум, изредка раздававшийся в долине, и то неведомое, что

ждало впереди, представлялись сами собой разумеющимися; по-ви-

димому, в глубине души он ждал, что, случившись однажды, все это

должно повториться, и уже настроился на встречу с неизвестным,

тем более что пока все происходило точно так же, как в первый раз.

Впереди, где-то в центре долины, появились прежние блуждающие

огоньки. Грант быстро шел к ним, почти не чувствуя боли в колене.

Он знал, что в этот раз, когда среди огоньков проявится корпус чу-

жого корабля, он успеет подойти к нему.

Что должно было произойти потом?

Об этом Грант не думал в те минуты; прежде всего надо было по-

дойти, дальше все должно было определиться само собой. Интерес-

но, крутилось у него в голове, это тот же самый корабль, что прежде, или какой-то другой?

Когда впереди в хороводе огоньков действительно про-явился тем-

ный контур корабля, Грант прибавил шагу. Иногда он поднимал

фонарь и посылал в сторону корабля сигналы, на которые пока

никто не отвечал. В темноте трудно было определить расстояние до

силуэта. Если он не успеет дойти, подумал вдруг Грант, и они уле-

тят, завтра ему опять не найти места, где был корабль. Но только он

успеет, в этот раз успеет…

Он успел гораздо раньше, чем предполагал. Корабль — еще мгно-

вение назад казалось, что он далеко, — вдруг оказался прямо перед

Грантом, и от неожиданности он остановился, как будто наткнулся

на невидимую преграду. Только теперь он почувствовал, как бешено

бьется сердце, и почему-то погасил фонарь. Медленно, осторожно

Грант пошел вдоль чужого корабля.

Корабль был большим, не меньше «Антарктиды», только совершен-

но на нее непохожим. Во-первых, — удивительный факт, — он был

наполовину прозрачным, и сквозь его стены можно было видеть как

бы подсвеченную изнутри непонятную мешанину из непонятных

деталей. Во-вторых, формы его были совершенно лишены привыч-

ной и, казалось, необходимой обтекаемости; линии были очерчены

прямолинейно и даже грубо. И вместе с тем, как ни странно, во всем

облике сооружения угадывались мощь и стремительность.

То, что произошло дальше, Грант никак не мог вспомнить позже с

полной отчетливостью. Память по непонятной причине сохранила

только какой-то калейдоскоп впечатлений, перемешанных самым

причудливым образом. Но у этого мелькания были определенное

начало и определенный конец, была какая-то последовательность;

и сперва Грант увидел, как в стене корабля открылся проем, и нару-

жу длинной чередой стали выходить фигурки в скафандрах, на-

правляющиеся к россыпи больших камней неподалеку. Призрачные

огоньки, что повсюду мелькали до этого, теперь слились в единое

облако света, хорошо озаряющее окрестности.

Стоя в темноте, Грант некоторое время наблюдал за фигурками.

Насколько можно было судить издали, фигурки имели полное сход-

ство с человеческими и примерно такой же рост. Даже скафандры

напоминали те, что были на катере «Арго». Пришельцев было

много; вереница фигурок, выходящих из корабля, никак не прерыва-

лась. Сразу же Гранта удивила поразительная целеустремленность

процессии: неизвестные шли быстро, как будто стремились тут же

выполнить какое-то определенное и хорошо им знакомое дело.

Медленно и осторожно, с выключенным фонарем, Грант двинулся к

этой таинственной процессии, представляя, как все сейчас произой-

дет. Он, человек Земли, и эти неведомые существа, очевидно, стояли

на близких ступенях развития; вероятнее всего, они немного опере-

жали землян, слишком необычно, не как земные, чужой корабль со-

вершил посадку. Землянам еще не доводилось встречаться с такими

цивилизациями, все открытые прежде стояли ниже. И значит…

Чувствуя, как не затихая колотится сердце, Грант подходил все бли-

же.

Вереница фигурок наконец прекратилась; они окружили один из

больших камней и застыли, словно ожидали чего-то. Через несколь-

ко мгновений Грант был уже совсем рядом с ними, он уже вступил в

облако света…

Но в этот момент и начался необыкновенный калейдоскоп впечатле-

ний.

Снова наступили полная темнота и тишина. Потом словно вдруг

что-то открылось внутри Гранта, спела пелена с глаз и ушей, и в

душу ворвалась величавая мелодия красок и звуков. Сначала ему по-

казалось: перед глазами проходят одна за другой картины живопис-

цев прошлого, сопровождаемые музыкой, но он тут же понял, что

на самом деле не видит этих картин, они появляются внутри него

самого и не статичны, как настоящие картины, а наполнены живым

действием и странным образом связаны с ним самим. Эти картины

вместе с тем не были конкретными и определенными; просто буй-

ство красок и звуков рождало неясные ассоциации и что-то такое

извлекало из него, открывало в нем для него же самого, о чем он и

не подозревал прежде.

В его сознании качались зеленые ветви сосен на фоне ослепитель-

ного и бездонного неба, и он вдруг припомнил, как любил смотреть

на них в детстве, лежа где-нибудь на теплой траве лесной поляны и

мечтая о том, что предстоит сделать, и представляя, каким он станет.

Он слышал шум разбивающихся о камни волн и чувствовал на лице

их брызги, и в то же время словно бы флейта играла на берегу, и

мелодия звала куда-то далеко-далеко, туда, где он никогда не бывал, но где столько интересного и неизвестного.

Ему вдруг припомнились одновременно тысячи лиц людей, с ко-

торыми случалось встречаться, и многие были уже позабыты, но

всплыли в памяти снова; они говорили ему что-то наперебой, слов, конечно, нельзя было понять, но совершенно ясен был главный их

смысл, тот смысл, что заставляет человека идти вперед и делать зав-

тра то, чего не мог сделать сегодня, потому что завтра он будет знать

больше, больше будет уметь и сам станет другим мудрее и лучше.

Он почувствовал, что не стоит на земле, а парит в потоках теплого

воздуха высоко-высоко и одновременно видит сверху и то, что оста-

лось за спиной, и то, над чем он еще пролетит. Он летел, и

ощущение невесомости дарило уверенность в том, что все в его

руках, он может сделать все, что только захочет, все ему по плечу, на что ни замахнись. И он поднимался все выше и выше, потому что

ему хоте-лось увидеть сверху как можно больше. Внизу искрились

радостные, бодрящие краски, но когда он был на самом верху, они

стали сливаться в один цвет, ярко-оранжевый, самый бодрящий и

радостный; и в этот момент все исчезло. Сначала было темно, а по-

том перед глазами снова появились фигурки в скафандрах, прежней

вереницей переходящие к соседнему камню.

У Гранта бешено колотилось сердце. Ошеломленный, потрясенный, он все еще переживал этот необыкновенный и никогда не испытан-

ный прежде тугой комок ощущений — полет, дерзкое устремление

вперед, осознание могучих сил, таящихся внутри и жаждущих

освобождения, чтобы совершить невероятное. Он пришел в себя не

сразу и не сразу вспомнил, зачем он здесь, неподалеку от неизвест-

ного корабля и фигурок в скафандрах, уже вставших в кру-жок возле

второго камня и почему-то не обращавших на него никакого внима-

ния. Грант пошел к ним, но едва успел сделать несколько шагов, как

снова все исчезло, и наступили мрак и пустота, за которыми потом

пришли новые краски, звуки и ощущения.

Краски теперь были резкими и рождали в душе жгучее недоволь-

ство. Грант бился над решением какой-то задачи, решение было

совсем близко, но все ускользало, никак не даваясь. Мысли были

неуклюжими и медленными, как будто к ним привязали гири.

Затем Грант почувствовал себя среди бурного, сбивающего с ног

потока; надо было во что бы то ни стало преодолеть его, а он не

мог сдвинуться с места. Еще несколько мгновений безрезультатной

борьбы, и Грант ясно ощутил, что разделился на несколько частей и

одновременно шел по разным дорогам, ведущим в разные стороны.

Только одна дорога была правильной, однако по ней он двигался

гораздо медленнее, чем по всем остальным. С ужасающей отчетли-

востью он понимал, что делает совсем не то, что надо было делать, но ничего не мог исправить; в то время как он все быстрее двигался

по неверным дорогам, на единственно правильном пути все больше

замедлялся его шаг, и наконец он совсем застыл на месте. В душе

Гранта мрачной волной нарастало недовольство собой,

оно заглушало все остальные чувства, вырастая до никогда не ис-

пытанных прежде пределов. Все, что было сделано в жизни не так, как следовало, все упущенные возможности, неверные поступки, ошибки, осознанные и неявные, все это слилось в зловещий клубок, который становился все больше в размерах и тяжелее, пока наконец

не взорвался чернильными брызгами, тут же слившимися в одно

черное пятно.

В следующий миг Грант снова увидел то, что было реальным: чужой

корабль неподалеку и его загадочных хозяев, которые теперь уже

выстраивались возле третьего камня. Обхватив руками пылающую

голову, Грант некоторое время стоял неподвижно. Жгучее недо-

вольство собой, желание немедленно, прямо на месте переиначить

все, что когда-либо было сделано не так, не уходило, и не сразу он

пришел в себя. Шатаясь, уже не думая ни о чем, ничего не пытаясь

понять, Грант выкрикнул что-то неясное ему самому и снова пошел

к пришельцем, но опять, как только приблизился к ним, глаза и уши

ему закрыла черная непроницаемая пелена.

На этот раз она размылась не сразу, а постепенно. Очень мирными и

спокойными были проявляющиеся ощущения, краски и звуки.

Звуки были похожи на шум ласкового летнего дождя, когда на небе

вроде бы нет даже туч, а он все равно идет, и люди, попав под него, по-доброму улыбаются.

Мир теперь был наполнен зеленым цветом, но зелень была не

сплошной, а делилась на множество тонких оттенков, каких не раз-

личит обыкновенный человек, но легко улавливает изощренный глаз

художника. Хорошо было окунуться в это спокойное море зелени!

Оно рождало в душе полное умиротворение, ощущение абсолютно-

го отдыха, когда забывается все, что тревожит, печалит, грызет. Это

ощущение хотелось продлить до бесконечности, никогда не выныри-

вать из него. Но краски стали бледнеть, звуки гаснуть, и Грант опять

стоял в бесплодной долине чужой планеты, среди камней, рядом с

которыми ходили неизвестно откуда прилетевшие существа в ска-

фандрах.

Теперь Грант не испытывал такого потрясения, как прежде, на душе

было все так же спокойно и легко, и это дало ему возможность впер-

вые как следует разглядеть пришельцев.

Под прозрачными шлемами видны были головы, отличающиеся от

человеческих разве что только формой: почти идеально шарооб-

разные. Круглые лица с привычными двумя глазами, носом и ртом

казались из-за этого воплощением добродушия. Грант успел еще

удивиться тому, что на него эти существа, уже окружившие четвер-

тый камень, не обращали ровным счетом никакого внимания, но в

тот же миг снова был сначала накрыт черной пеленой, а потом под-

хвачен водоворотом густо концентрированных чувств и ощущений, которые в этот раз оказались гораздо более сложными и никогда не

изведанными раньше. В них совершенно нельзя было разобраться, они давили и мучили, и Грант вынырнул из них опустошенным и

безмерно уставшим. Подгибались ноги, будто он только что совер-

шил какую-то геркулесову работу, и градом катил пот со лба, а в го-

лове тяжело ворочался свинцовый ком. Больше всего хотелось лечь

навзничь и закрыть глаза.

Но шеренга фигурок уже окружала новый камень, и внутри Гранта

опять что-то отворилось для новых красок и ощущений…

А потом — сколько прошло времени, он не знал, потому что все

происходило как бы вне времени, — Грант почувствовал, что у него

совершенно нет сил. Он не мог больше двигаться, не мог думать.

Все, что он испытал, переходя от камня к камню вслед за вереницей

пришельцев, сложилось в груз, какого он не мог выдержать. Сквозь

душу пронесся необыкновенный вихрь, чувства, абсолютно незнако-

мые, неведомые раньше, чередовались с простыми и понятными, но

обостренными до необыкновенных пределов — добротой, нежно-

стью, гневом, отчаянием, восторгом…

И стоя возле последнего из камней, на краю их россыпи, задавлен-

ный всем пережитым, Грант неподвижным взглядом провожал фи-

гурки в скафандрах, уходящие к своему кораблю и становившиеся

все меньше. Каким-то уголком мозга, чудом сохранившего еще спо-

собность рождать мысли, Грант понимал: надо догнать их, потому

что сейчас они уйдут совсем, корабль улетит, и все-таки он стоял на

месте, сжав ладонями виски, и продолжал прислушиваться к тому, что происходило в душе. И вдруг он постиг, какие следы оставила

пронесшаяся в ней буря: он понял, что стал добрее, чище, мудрее, сильнее, лучше, как бывает после общения с возвышенным,

прекрасным…

Все меньше и меньше становились фигурки: вот последняя из них

скрылась внутри корабля. Минутная пауза, и силуэт его медленно

растворился в воздухе. Облачко света, озарявшее окрестности, опять

распалось на отдельные бегающие светлячки, но и они вскоре погас-

ли, оставив Гранта в кромешной тьме.

Не сразу он вспомнил, что держит в руках фонарь, и не сразу дога-

дался его включить. Луч света ткнулся в темную поверхность камня.

Ни о чем не думая, двигаясь, как автомат, Грант обошел камень со

всех сторон. Сам себе не отдавая отчета, он искал в нем нечто нео-

бычное, особенное, но не смог ничего найти. Грант пошел к другому

камню, но и тот был самым обычным огромным булыжником, таким

же, как и третий, и четвертый, и пятый…

6.

Когда пришел рассвет, Грант все еще бродил среди камней. В этот

раз он не искал каких-либо следов пришельцев, хотя теперь точ-

но знал место, где стоял их корабль. Он просто смотрел на камни, потому что чувствовал: все испытанное им, свалившееся на него

каким-то непостижимым образом, связано с этими унылыми серыми

громадами, разбросанными как попало. Он пока не искал объясне-

ний тому, что произошло, не строил гипотез, а лишь следил за тем, как все, что легло на душу и вызвало безмерную усталость и опусто-

шенность, постепенно уступает место ощущениям никогда прежде

не испытанной силы, доброты, чистоты. Это было чувство редчай-

шего, ни с чем не сравнимого подъема.

Ушли куда-то все пережитые на Хуан-Фернандесе тягости, словно

их не было никогда, впереди простиралось бескрайнее поле несовер-

шенного, но не существовало ничего невозможного — любая цель

была по плечу. Этими чувствами, всем пережитым хотелось немед-

ленно поделиться с двумя другими людьми, ждущими его возвраще-

ния, и все-таки Грант еще долго сидел на одном из камней, следя за

тем, как разгорается новый день, словно боялся, уйдя отсюда, поте-

рять все, что приобрел здесь.

Но когда стало совсем светло, он увидел, что Дуглас и Мартелл сами

бредут к нему по долине, не выдержав пытки неизвестностью. Он

вскочил с камня и бросился им навстречу.

С минуту они стояли друг против друга, и Гранту вдруг будто впер-

вые открылось, как измучены и истощены его друзья. У них лихо-

радочно горели глаза, в волосах Мартелла, да и в бороде, появилась

обширная седина, куртки и брюки висели на обоих как балахоны и, наверное, мешали им передвигаться. Возможно, и сам он выглядел

примерно так же.

— Ну? — выдавил из себя Мартелл.

— Они были, но опять улетели, — спокойно ответил Грант, чув-

ствуя, какими нелепыми покажутся такие слова Дугласу и Мартеллу.

— Я стоял совсем рядом с ними. Мы вместе ходили среди камней.

Потом они улетели, но сейчас это не главное.

— Что ты говоришь? — растерянно спросил Дуглас и взглянул на

Мартелла.

Сбиваясь, ясно понимая, что говорит совсем не то, потому что не

хватает слов, Грант стал рассказывать. Он пытался передать нео-

быкновенные чувства, испытанные им, никак не мог этого сделать и

видел лица Мартелла и Дугласа во время своего рассказа. Наконец

он махнул рукой и просто сказал:

— Я вижу, что ничего не могу объяснить. Ну да ладно! Когда не-

много успокоюсь, попробую сделать это еще раз. А пока — пошли в

лагерь.

День на Хуан-Фернандесе разгорался все сильнее, и Солнце Матро-

са Селкирка с новой яростью обрушило на долину потоки зноя, а

Грант словно не замечал жары. Он шагал легко и быстро и совсем

не чувствовал боли в колене. Дуглас и Мартелл, немного отстав, о

чем-то вполголоса говорили, и Грант вдруг понял, о чем. С широкой

улыбкой он обернулся и воскликнул:

— Нет-нет! Со мной ничего не произошло, вы не опасайтесь за мой

рассудок. Все, о чем я рассказывал, было на самом деле. Вы мне

только дайте немного времени, я все обдумаю, разберусь в себе, и

тогда мы поговорим.

До лагеря они дошли молча и сразу же нырнули под защиту палатки.

Грант все еще переживал чувство великого подъема, но оно не было

ровным и постоянным, а все время меняло оттенки, за ними трудно

было уследить. Поглядывая на изможденных, осунувшихся друзей, он никак не мог поверить, что и сам сейчас, конечно же, выглядит

точно так же.

Он перехватил взгляд Мартелла, брошенный в ту сторону, где хра-

нились продукты, и спохватился. Удивительное дело: самому ему

совсем не хотелось есть. Он достал консервную банку и поболтал в

воздухе флягой с водою: ее оставалось совсем немного, и это было

скверно. Но самому Гранту и пить сейчас не хотелось, хотя муки

жажды уже были ему знакомы.

— Ешьте, — сказал Грант, — а я не хочу. — И добавил, перехватив

взгляды: — В самом деле не хочу.

Банку историк и журналист съели в полном молчании. Еду запили

крошечными порциями воды.

— Свяжусь со Стинглом, — сказал Грант и пошел к «Арго».

По пути он вновь размышлял: говорить ли Стинглу о необыкновен-

ных событиях на Хуан-Фернандесе? По всем законам космофлота

он должен был все рассказать. И в то же время он знал, что Стингл

точно так же ничего не поймет и ничему не поверит, как Дуглас с

Мартеллом: в большом мире это только вызовет ненужное беспокой-

ство за них. К тому же… С помощью какого-то шестого чувства, еще

и сам не поняв ровным счетом ничего из того, что с ним произошло, Грант уже знал, что пережитое им при-ключение не последнее, что

странные существа и еще прилетят на Хуан-Фернандес, раз уж по-

бывали здесь дважды. Почему-то он твердо это знал.

А разобраться в том, что все это значит, ему помогут историк и жур-

налист. Они сами, втроем, должны во всем разобраться.

Стинглу Грант ничего не сказал, обменялся с ним обычными фраза-

ми и узнал, что «Торнадо» должен достичь Хуан-Фернандеса через

четыреста сорок два земных часа. Впрочем, это он легко мог сосчи-

тать и сам.

Попрощавшись с капитаном, Грант вернулся к палатке. Пока его

не было, Дуглас и Мартелл о чем-то вполголоса переговаривались.

Услышав шаги, они замолчали. На мгновение Гранту даже стало

весело: оба, без сомнения, были убеждены, что что-то случилось с

его рассудком, и беспокоились за него. Но он-то снова был прежним

Грантом, и теперь пришло время подумать обо всех этих ночных

чудесах всерьез.

— Бросьте, — сказал Грант, — нечего шептаться у меня за спиной.

Если вы думаете, что я слегка повредился, то вряд ли вы правы.

Давайте поговорим серьезно и спокойно, по-тому что тут и в самом

деле много непонятного. Разби-раться нам надо вместе.

Он опустился на землю и включил защиту палатки.

— Начнем с начала! Итак, на эту таинственную планету, пока мы

здесь находимся, дважды прилетали неизвестные корабли. Я, по

крайней мере, видел их дважды. Не исключено, что это был один и

тот же корабль.

— Этой ночью мы тоже видели корабль совершенно отчетливо, —

сказал Дуглас. — Какое-то время он стоял неподвижно, а потом

исчез. А ты все не возвращался, и нам стало страшно за тебя.

— Значит, это было на самом деле. Галлюцинации не бывают массо-

выми, — кивнул Грант. — Значит, сегодня ночью корабль прилетал

на самом деле. И, говоря языком выспренным, событие это исклю-

чительное, потому что у нас еще не было контакта с цивилизацией, столь же свободно путешествующей во Вселенной, как мы, Скорее

всего, по уровню они даже опережают нас. Событие ис-ключитель-

ное, и, если б мы не ослабли так от голода, видимо, испытали бы го-

раздо больше волнений и эмоций, хотя и так без этого не обошлось.

Хорошо. Что вы еще видели издали?

— Светлое пятно, — сказал Мартелл. — Светлое пятно, немного

приподнятое над долиной.

— Так и было. И в общем, пока ничего невозможного в этом нет.

Необъяснимое началось дальше, необъяснимое случилось со мной.

Итак…

Дуглас и Мартелл слушали с напряженным вниманием.

— Итак, я увидел фигурки в скафандрах, очень похожие на землян…

Здесь тоже еще не было ничего необычного, потому что на корабле

должен был кто-то прилететь, а представители многих известных

нам цивилизаций внешне похожи на нас… И я пошел к ним, но

они меня не заметили. Почему? Вот это уже понять труднее. Если я

видел их отчетливо, почему они не видели меня? А когда мы вместе

подошли к одному из камней, вдруг все пропало, и я почувствовал…

Нет! Даже сейчас, успокоившись, Грант не мог найти точных слов, дающих представление о том, что он почувствовал.

— В общем, — помог ему Дуглас, — если мы правильно поняли все, что ты говорил раньше, ты почувствовал наваждение.

— Нет, — сказал Грант, — но, впрочем, да… И все-таки нет. Пони-

маешь, наваждение — это когда… а здесь… Но, пожалуй, этим сло-

вом в самом деле можно условно пользоваться. Значит, я почувство-

вал наваждение… Здесь возникает очень много вопросов. Первый

— что было причиной наваждения? Второй — почему оно прошло?

Третий — почему потом пришло наваждение номер два?

Он покрутил головой.

— Да нет, все-таки нельзя называть это наваждением! Это что-то

другое, такое, чего еще никто не испытывал. Хотел бы я, чтобы и вы

это пережили, мы лучше поняли бы друг друга.

— Возможно, — пробормотал Дуглас, — нам еще и представится

такой случай…

Наступила тишина. Трое людей, чудом заброшенных туда, где до

них не был никто из землян, остро почувствовали свое одиночество

и беспомощность перед лицом необъяснимого. Чужие и беззащит-

ные в этом мире, ни припасов, ни оружия, — само их существование

висело на волоске, — с остальными людьми связанные только хруп-

кой ниточкой радиосвязи да надеждой на «Торнадо», до прибытия

которого оставалось больше четырехсот часов… Бог знает, сколько

всего могло случиться за это время!

Грант первым стряхнул с себя гнетущее оцепенение. В конце кон-

цов, он профессионал космоса, а Дуглас и Мартелл только туристы, на долю которых выпали неожиданные события, и сейчас он должен

помочь им взять себя в руки.

— И наконец еще вопрос, — бодро сказал Грант. — Совершенно

неясно, зачем они прилетали сюда на такой короткий срок? Так было

и в первый раз, и сейчас.

Мартелл встряхнул головой.

— Что они делали тут в первый раз — мы не знаем, — сказал он. —

А сейчас, как ты говоришь, было так: они прошлись среди камней

— и сразу же улетели?

— Даже не улетели. Если точнее, их корабль растворился в воздухе, и я остался один. И если теперь разбираться во всем хладнокровно, я был совершенно потрясен всем этим… всеми этими

наваждениями. Надо сказать, что я… Я словно бы стал другим —

лучше, сильнее… я словно очистился…

— Катарсис, — пробормотал Дуглас.

— Может быть, все это просто-напросто какой-то гип-ноз? — спро-

сил Мартелл. — Очень похоже, во всяком случае.

— Зачем? С какой целью? К тому же это совсем не было похоже на