Аэлита увитая водорослями

Глава 1

Кадеты Сергей, Илья и Гена медленно погружались на глубину. В прозрачной толще вод с трудом различались черные ласты проводника Стива. Хорошо хоть современные технологии позволяют общаться даже в аквалангах! Они плыли к аэлите.

Аэлиты — каменные статуи, что оставила древняя таинственная цивилизация книжников, как их прозвали. Статуи находят по всей галактике — на пустынных, лесных, горных, каменистых мирах, даже на астероидах. Женщины всегда в длинных одеяниях, с длинными волосами, невыразимо прекрасны. Сергей был просто помешан на аэлитах и книжниках, он знал все последние открытия и сам стал автором трех статей в известных научных журналах. И вот сегодня их ждала еще одна недавно открытая статуя, здесь, на Ильхорне, аэлиту нашли на дне океана в километре от берега.

Увитая водорослями, облепленная белыми и розовыми ракушками, и тонкое, благородное лицо поражало хрупкостью и красотой черт. Стив работая ластами оплыл кругом:

- Потрясает, правда? Сначала, когда только нашли, хотели счистить водоросли и ракушки. Именно тогда обнаружили иероглифы на плече: оставь, таков замысел. И все оставили как есть. То есть изначально она обнаженная, но водоросли и ракушки тут были задуманы как часть скульптуры.

- Почему они создали подводную аэлиту? Каков в этом смысл? - Илья тоже оплыл вокруг, перевернувшись на спину. - Каков был шанс что скульптуру найдут?

- Аэлит находят и на голых астероидах что блуждают в самых темных уголках галактики. Никто не знает зачем книжники создавали аэлит, в чем смысл такого странного творчества. Эту мы назвали Нептуния.

Они лежали на горячем песке и смотрели на закат, на расславленное серебро вечерних волн. Так как Стив вернулся в гостиницу, кадеты наслаждались вечером втроем. Разговор шел об Нептунии.

- Красивее ее только марсианская аэлита.

- А мне и энцеладская кажется очень красивой.

- И Алия.

- А мне златовласка.

Расплавленное золото казалось хотело растопить жаркий песок. И закат... Тут он был двойной. Два солнца одно за другим медленно опускались в океан. Я найду... тебя, — вдруг подумалось Сергею, но прежде чем он смог сформулировать мысль до конца, она исчезла, растаяла в рубиновых и изумрудных отблесках на гребнях волн. А залитый рассеянным вечерним светом океан был великолепен. И вдруг... Кадеты замерли. Из волн показалась аборигенка-русалка. Обычно они не подплывали близко к берегу, сторонились колонистов. Девушка с рыбьим хвостом, очень бледная, длинные мокрые зеленые волосы играли в волнах водорослями.

- Я покажу вам еще одну аэлиту если расскажете хорошую историю. - русалка улыбнулась, обнажив острые зубки. - о ней кроме нас никто до сих не знает.

Сергей улыбнулся, задумался, и начал неторопливо. Он рассказал историю о русалке которая безумно полюбила человека, получила ноги от волшебницы но каждый шаг давался ей с болью. Зеленоволосая внимательно слушала, затем махнула бледной рукой: следуйте за мной.

Кадеты сгорая от нетерпения бросились одевать акваланги. И вот троица плывет в причудливом подводном царстве бледно-розовых кораллов. Аэлиту они нашли почти в двух километрах от берега, в гроте, в темной пещерке. Эта была в роскошном каменном платье, украшенном жемчужинами, и лицо ее как будто светилось, словно нежный марсианский рассвет. Совсем юная.

- Назовем ее Марианна, морская, - предложил Илья. - но почему ты решила открыть нам тайну своего народа?

- Вы умеете рассказывать хорошие истории,- снова острые зубки, лукавая улыбка. Русалка плескалась в волнах прибоя, лукаво посматривая на отдыхающих на песке кадетов.

- А вы помните их? Книжников? - спросил Сергей. - Когда они посетили этот мир?

- Нет, так далеко вглубь наши воспоминания не простираются. Сколько мы себя помним, тут всегда были Нептуния и Марианна, как вы их назвали. Мы не знали, что буквы на плече Нептунии значат «оставь, таков замысел», но оставили водоросли и ракушки как есть.

Я найду... тебя — снова мелькнуло, но прежде чем Сергей смог осознать мысль до конца она исчезла, растаяла в серебристых бликах на гребнях волн. А залитый рассеянным вечерним светом океан надо признать был великолепен.