Адмирал

Адмирал

Просыпаться совсем не хотелось. У него так бывало, когда толком не выспался или, наоборот, слишком долго спал. Голова становилась тяжёлой, мысли вялыми, глаза не открывались. Нужно сосредоточиться, вспомнить, что планировал сделать на сегодня, растормошить не желающий вставать организм. Однако он никак не мог вспомнить, как ложился спать. Это было пугающе странно, но последним, что осталось в памяти, было то, как его корабли уходили в прыжок. С тех пор прошло много времени и случилось что-то страшное — он чувствовал это, но совершенно не помнил, что именно.

— Эй, — услышал он вдруг женский голос, затем чья-то рука потрясла его за плечо. — Эй!

Он осторожно приоткрыл глаза — яркий свет резал даже сквозь веки. Когда зрение восстановилось, он увидел склонившийся над ним силуэт. Через пару секунд он смог разглядеть в нем девушку, совсем молодую.

— Очнулся? — спросила она и улыбнулась.

— Yes, — ответил он почти автоматически и только тут понял, что спросили его на федеральном.

В голове словно щёлкнул переключатель, и мозг заработал быстро и чётко. Он попал в плен? Это была самая вероятная версия. Девица медсестра или врач — не важно; главное, что она вернула его в сознание. После чего? После допроса? Может, поэтому он многое не помнит и неважно себя чувствует.

— Great, how are you feeling? — сбил его с мыслей вопрос девушки, произнесённый с явным акцентом.

— Не ломайте язык, — ответил он, — я хорошо говорю на федеральном.

— Замечательно, — произнесла девушка и, улыбнувшись, повторила вопрос: — Как вы себя чувствуете?

«Улыбчивая какая, — подумал он. — Интересно, а дальше пытать они меня так же будут с улыбками?»

— Не очень, какая-то слабость, — несмотря на мрачные мысли, честно сообщил он.

В конце концов, враньём только поможешь им, наверняка сейчас калибруют под него детектор лжи.

— В сложившихся обстоятельствах — не удивительно, — заявила незнакомка.

— А какие сложились обстоятельства? — спросил он, отмечая странную деталь: она была одета не в стандартный для медперсонала халат, а в белую обтягивающую футболку. И обтягивать там было что...

«Наверное, землянка, — подумал он, — значит, по возрасту она может быть ненамного младше меня, медицина на Земле самая передовая, не то что у нас».

Вывод напрашивался сам собой: ему специально подсунули такую красотку — земляне славились нестандартными методиками психообработки.

— Я вынула вас из очень длительной гибернации, — заявила девушка.

«Гибернации? — В его мыслях сразу всплыла куча дополнительных вопросов. — Как и почему я мог попасть в гибернацию? Или это всё хитрый план? Разыгрывают для меня спектакль?»

— Гибернации? — спросил он уже вслух, решив подыграть спектаклю, пойти напролом он всегда успеет, а сейчас ему стало интересно, чем всё это закончится.

— Я нашла останки вашего корабля — лишь ваша гибкапсула работала, адмирал.

«Вот ты и попалась, девочка, — усмехнулся он. — Значит, ты знаешь, кто я такой».

— Это какая-то нелепость, — делая вид, что начал раздражаться, воскликнул он. — Какие останки, как я оказался в гибернации?

— Это я у вас хотела спросить, — спокойно ответила незнакомка, — компьютер на корабле всё ещё функционирует, но он на редкость едкий и несговорчивый.

— Мне нужно встать, — заявил адмирал и начал подниматься.

— Осторожнее, вы ещё не окрепли после длительной неподвижности, — забеспокоилась девушка.

Она подскочила и поддержала его в тот самый момент, когда он спрыгнул с кровати на неспособные удержать его ноги. В последний момент он обхватил спасительницу, прижавшись к ней.

Только сейчас адмирал понял, что на нем нет вообще никакой одежды. При этом он повис на девушке, обхватив её рукой за плечи, в бок ему упиралась грудь незнакомки, а нога касалась её бедра. Помимо футболки девушка была одета лишь в укороченные пляжные шорты. Реакцию своего организма в такой ситуации он просто не смог проконтролировать и почувствовал, как краснеет, совсем как тогда, шестьдесят циклов назад, на выпускном…

— Ну что же, — неожиданно весело произнесла девушка, — с физиологическими реакциями у вас всё в порядке. Но я крайне советую вернуться в кровать и отдохнуть.

Он лишь утвердительно кивнул и позволил помочь ему забраться обратно на койку. Девушка накрыла его простыней и произнесла:

— Я понимаю, как вас шокирует происходящее, но будьте благоразумны, вы вернулись почти с того света, жидкость в капсуле была уже розовой. — Последнее она сообщила с озабоченностью в голосе и добавила: — Вас пришлось продержать в искусственной коме почти две недели, пока удалось стабилизировать жизнедеятельность организма. Поэтому не спешите. Всё хорошо. Вы встанете на ноги, но нужно время. Сейчас отдыхайте.

Она снова мило улыбнулась и вышла за дверь. Адмирал успел увидеть нарисованного на спине футболки подмигивающего чёртика и надпись под ним на федеральном: «Смотри выше».

Если это все же был спектакль, то самый странный и нелепый, какой могли разыграть перед ним спецслужбы землян. В чем смысл подсовывать ему эту девицу и нести какую-то чушь про гибернацию? Разве что это всё на самом деле? И тут по его спине заструился холодок: она сказала, что жидкость была розовая. Пока человек находится в гибернации, все процессы в клетках тела как бы консервируются. Однако вечно это продолжаться не может, в случае очень длительной гибернации или поломки камеры тело постепенно разрушается: лимфа, кровь и прочие жидкости начинают просачиваться наружу; наполнитель капсулы сначала розовеет, а затем краснеет. В последнем случае спасти человека уже нельзя, тело разрушается настолько, что оживить его не удастся.

Холодок подобрался уже к его затылку: если всё это правда, то он бы лучше предпочёл оказаться в плену, к такому исходу адмирал хотя бы был готов.

Он даже не понял, как уснул, а проснувшись, почувствовал себя на удивление бодрым и отдохнувшим.

— Доброе утро, адмирал, — раздался голос незнакомки. — Пока вы спали, я запустила регенерацию тканей и лучевую терапию, теперь сможете встать на ноги, бегать не получится, но ходить вполне. В кают-компании вас ждёт обед, но не спешите, можете принять душ, одежду я вам оставила.

«Всё-таки это самый нелепый спектакль», — подумал адмирал, слезая с кровати. Ноги и правда держали, но не очень уверенно: он сделал пару шагов и чуть не упал. Мышцы на ногах сразу заныли, но он лишь стиснул зубы и заковылял в душ.

Удивительно, как благотворно влияет на человека вода: всего пара минут под тёплыми струями, и тело получает заряд бодрости, а мысли начинают течь легко и в нужном направлении. Самое главное для него сейчас — вспомнить, как он мог оказаться в гибернации. Он помнил, как получил задание на захват стратегически важной системы, под его командованием был пятый флот Коалиции Независимых Планет. Один из самых боеспособных и сильных флотов, почти не знающий поражений. Ярким воспоминанием осталось прощание с семьёй, впрочем, это был их обычный ритуал, они с супругой не питали как-то иллюзий, каждый поход мог стать для него последним. Да, им пока везло: Земная Федерация терпела поражения, а коалиция активно расширялась, неся свет свободы бывшим колониям. Впрочем, в любой войне рано или поздно возможен перелом, и, зная мощь федерации, он понимал, что однажды они, как минимум, получат хорошего «пинка», а то и вовсе потеряют часть территории. Именно поэтому адмирала радовал недавно заключённый союз с китайской Небесной Империей, и он ратовал за более решительные действия, пока противник в целом дезорганизован и не воспринимает эту войну как угрозу своему существованию.

Впрочем, он отвлёкся и только сейчас понял, какой он идиот: у него же есть имплант, фактически дополнительная нейросеть в голове, такие поставили всем высшим офицерам сравнительно недавно. Вещь весьма полезная для управления техникой, связи и помощи в расчётах, но он как-то не привык пользоваться этим повседневно.

«Обнаружение активных узлов», — сделал он мысленный запрос импланту.

«Обнаружено три активных узла, — отозвался компьютер, — два индивидуальных закрытых, степень защиты непреодолимая, третий узел идентифицирован как главный компьютер линкора «Полярис», требуется идентификация. Установить подключение?»

Значит, его флагман тут — или это ложный узел для того, чтобы получить его идентификацию?

«Получить только информационную сводку и уточнить, сколько прошло времени с моего последнего подключения», — приказал он импланту: для такой операции требовался минимальный уровень доступа.

«Данные получены, в информационной сводке только техническое состояние корабля. С последнего подключения прошло 478 циклов», — доложил услужливый компьютер.

Ноги адмирала подкосились, он сполз по мокрой стене на пол и, потрясённый, сидел и отфыркивался от заливающей лицо воды.

В своё время Коалиция пыталась ввести новую систему измерения времени, но все попытки оказались тщетны, люди привыкли к земным часам, минутам и годам, а конвертация времени отнюдь не добавляла удобства. Поэтому всё ограничилось изменениями лишь в названии: так земной год стал циклом. Вот почему адмирала чуть не хватил удар — выходило, что в гибернации он провёл почти пятьсот земных лет. И если это не было разыгранным для него спектаклем, то как же такое, черт подери, произошло?

Он поднялся, выключил воду и, выйдя из душа, уставился на своё отражение в зеркале. Выглядел адмирал так же, как себя и помнил: чуть усталое лицо человека пятидесяти лет, впрочем, реально он прожил уже семьдесят восемь циклов, просто процедуру продления жизни прошёл достаточно поздно. Это неудивительно, его планета не была передовой, а война уже много лет заставляла тратить ресурсы в первую очередь на строительство боевых кораблей, а не на заботу о благополучии граждан.

«Чёрт! — Всё это просто выбивало его из колеи. — Надо быстрее разобраться, что произошло!» Если всё, что сказала эта незнакомка, правда, то потеря памяти обоснована: его организм от длительной гибернации начал разрушаться, поэтому и пострадали самые свежие связи в мозгу. Впрочем, амнезию могли вызвать и пытки, особенно если его накачивали какой-нибудь химией.

«Может, всё не так плохо, и память ещё вернётся? — подумал он и скептически хмыкнул. — Надежда, теперь я живу одними надеждами, потому как ничего другого просто не остаётся».

Адмирал вздохнул, в последний раз пристально посмотрел в зеркало и, взъерошив волосы, вдруг заметил абсолютно седую прядь.

«Странно, — мелькнула мысль, — раньше они были абсолютно черные».

И тут на него неожиданно накатило. Он чудом не упал, успев во что-то вцепиться, а перед глазами у него, словно наяву, возникла рубка линкора, и он погрузился в необычайно живые воспоминания.

***

— Левый фланг вошёл в огневой контакт с противником, адмирал, — доложил командир группы «гамма».

— Хорошо, действуем по плану.

Ричард нахмурился, разглядывая тактическую картину боя. Нет, всё шло хорошо, у него были трёхкратное превосходство и очень выгодная позиция. Но что-то не складывалось, какое-то нехорошее предчувствие не давало покоя.

«Видимо, старею», — подумал он. Ведь это на экранах всё красиво: синие точки теснят красных, но на самом деле каждая точка — это огромный боевой корабль, экипаж которого разрывается между борьбой за живучесть и атакой противника. Пространство впереди пронизано снарядами, невидимыми всполохами лазерных импульсов, роями смертоносных ракет и человеческими эмоциями, несущимися по радиоэфиру. Слишком хорошо он знал эти пляски со смертью, сам прошёл весь путь от простого канонира. И, несмотря ни на что, он сочувствовал не только своим, но и вражеским солдатам. Все они жертвы большой игры, ведущейся на протяжении всей истории человечества. Вот только ставки сейчас были как никогда высоки. Впрочем, как и всегда: когда-то запертые на Земле люди сражались за ресурсы, сейчас перед ними была вся галактика — триллионы тонн ничейной материи, но они нашли новый ресурс, которого не было во всей вселенной — инфраструктуру. Даже если приложить усилия всего человечества, колонизация и развитие планеты займут годы. Дома, фабрики и космопорты не растут сами, не говоря уже про рынки сбыта, поэтому, несмотря на продолжающуюся колонизацию новых звёздных систем, люди начали эту войну. Когда-то адмирал и сам верил, что они сражаются за свободу, за то, чтобы самим вершить своё будущее, но это всё лишь самообман. Просто в какой-то момент их правители решили, что им надоело быть на вторых ролях, а единственный способ это изменить — контролировать как можно больше развитых планет — способных строить военные корабли, чтобы диктовать остальным свою волю. Власть и инфраструктура — вот истинные угли, раздувающие пламя пылающей войны, и сейчас Ричард это отлично понимал.

— Сэр, вызов с вражеского флагмана, — голос офицера связи прервал поток его мыслей.

— Соединяйте, — ответил он.

«Неужели противник здраво оценил обстановку и предложит прекратить эту бессмысленную бойню?» — мелькнула у него мысль.

— Адмирал космофлота Земной Федерации, Матеуш Полански, — представился мужчина, изучая Ричарда цепким взглядом.

— Адмирал военно-космических сил Коалиции Независимых Планет Ричард Слипер.

— Хочу сообщить вам, адмирал, — начал землянин, — что устроенный агентами Коалиции переворот провалился, планета вновь под контролем законно избранного правительства. И вам тут совершенно не рады. Прекратите атаку и уходите.

«А он дерзкий», — усмехнулся про себя Ричард.

— Думаю, как только наш десант высадится на планету, жители встретят нас с овациями как освободителей от диктатуры Федерации, — уже вслух произнёс он и добавил: — Предлагаю вам прекратить сопротивление и уходить. За нами численное превосходство, у вас просто нет шансов.

— Это мы ещё посмотрим, — ответил землянин и стиснул зубы так, что появились желваки под скулами.

— Ваше упрямство приведёт только к большим жертвам, — решил додавить его Ричард.

— Я не сдам планету! — резко заявил его оппонент. — У меня приказ стоять до последнего.

Изображение земного адмирала пропало с экрана.

— Они отключились, сэр, — отрапортовал связист.

Ричард кивнул в ответ и повернулся к стоящему справа человеку.

— Слышал, Джек? Они будут стоять до конца.

— Я слышал, — ответил коммандер, — тупой наглец этот землянин.

— Печально, землян мне не жалко, но мало захватить этот мир, его надо ещё удержать, и вот тут чем меньше у нас будут потери… — Адмирал замолчал, почёсывая переносицу, а затем выпрямился в кресле и, повернувшись к коммандеру, произнёс: — Что же, раз будут стоять до конца, то никакой пощады, начинаем атаку, командуй группе «альфа» вступить в бой.

Флагманский линкор и сопровождающие его тяжёлые корабли пришли в движение, готовые обрушиться на вражеский флот всей своей огневой мощью. Это была его проверенная тактика: связать противника боем и нанести сокрушительный удар свежими силами. Достаточно прямолинейно, без каких либо хитростей; впрочем, гарнизон землян был слишком слаб, чтобы идти на какие-то особые изыски.

Всё же надо было отдать вражескому адмиралу должное — тот действовал очень грамотно. Корабли землян постоянно маневрировали, не жалея топлива, и старались обстрелять как можно больше целей, прекрасно понимая, что их задача — нанесение максимального урона. Повреждённый корабль становился обременяющим фактором, требуя ресурсов, которые вряд ли Коалиция сможет перебросить достаточно быстро.

Ричард совершенно не сомневался, что сегодня он возьмёт эту планету, но вот как долго он потом сможет её удерживать? Хорошо хоть разведка доложила, что помощи землянам ждать неоткуда, другие операции коалиции оттянули основные силы федератов из этого квадранта космоса.

***

В себя он пришёл так же резко, как и погрузился в воспоминания. Ричард стоял нагишом в ванной, что есть сил вцепившись в висящее полотенце.

«Какого дьявола это было?» — спросил он сам себя. В том, что это его воспоминания, он был абсолютно уверен, но они пришли очень странным образом: погружение в них было пугающе ярким, словно в виртуальную реальность. Происходящее всё больше его пугало и раздражало. Настало время отправиться за ответами — он вытерся спасшим его от падения полотенцем и вернулся в палату.

Хозяйка оставила ему белую футболку, трусы и лёгкие темно-серые штаны. Для ног на полу обнаружились какие-то тапочки вроде мокасинов. Быстро одевшись, Ричард вышел из медотсека и неожиданно понял, где очутился. Это определённо был новейший крейсер Небесной Империи. Пару месяцев назад — хотя сейчас, видимо, уже следовало бы сказать «несколько сотен циклов назад», — он летал с делегацией на Новый Шанхай, где показывали подобный корабль. Вот сейчас, идя по коридору, он узнал структуру, конечно, в оформлении явно была вольность текущего хозяина корабля, но внутренняя планировка совершенно не изменилась.

Девушка, одетая в красивое голубое платье, ждала его в совершенно пустой кают-компании, превращённой из стандартной армейской столовой в некоторое подобие дорогого ресторана. Мебель, оформление и даже барная стойка сбивали с толку: такого, по его мнению, не должно быть на военном корабле. Впрочем, удивлял ещё и тот факт, что по пути сюда он никого не встретил. Хотя по штату команда крейсера должна была состоять из трёхсот двадцати человек.

— Так, может, вы наконец, скажете, кто вы такая и что тут происходит? — с ходу начал он.

— Да, извините, я так и не представилась, — невозмутимо ответила девушка. — Татьяна Беляева, можно просто Таня, а вас я могу называть Ричард?

— Откуда вы вообще… — начал было он и осёкся. — На гибернационной камере прочли.

— Верно, имя и звание, плюс компьютер вашего корабля подтвердил, он вообще-то весьма несговорчив, но в данном случае приоритет спасения вашей жизни взял верх, — сообщила она и, улыбнувшись, добавила: — Садитесь, вам надо поесть, а все вопросы потом.

Адмирал лишь тяжело вздохнул и сел к ней за столик. Есть действительно хотелось — если не считать всяких медицинских инъекций, последний раз он ел четыреста с лихом циклов назад. А тут на столе источала аромат куриная похлёбка.

— Вам сейчас следует поберечь желудок, хотя бы в этот раз, — ответила девушка на его вопросительный взгляд.

— Очень даже вкусно, где вы только достали курицу? — с некоторым удивлением сказал он, попробовав пару ложек.

— Разве в ваше время не было кухонных репликаторов? — со смешком в голосе осведомилась девушка.

— Были, но они мало что умели, выдавали какую-то малосъедобную массу. А ваш суп такой вкусный, словно курица ещё десять минут назад бегала. А если вы ещё и свежий яблочный сок так можете, то это будет вообще великолепно.

Татьяна лишь молча улыбнулась.

Когда адмирал съел суп, расторопный робот забрал пустую тарелку и поставил перед ним бокал с яблочным соком.

— И где же все остальные люди? — задал Ричард уже несколько минут терзавший его вопрос.

— Ближайшая населённая планета в ста двадцати шести световых годах отсюда, — спокойно ответила девушка.

— Вы хотите сказать, что мы тут совсем одни? На китайском крейсере, экипаж которого должен составлять около трёхсот человек?

— О, — оживилась хозяйка, — вы знакомы с этим типом кораблей? Впрочем, чему я удивляюсь, ему четыреста шестьдесят девять лет, первые модификации вы должны были застать. Я нашла его семнадцать лет назад дрейфующим, примерно как и ваш линкор, правда, этот корабль был почти как новый. Получил в бою всего пару попаданий, одно из них сильно повредило реактор, экипаж эвакуировался. А корабль, видимо, забыли, словно специально для меня. Пришлось повозиться, чтобы вернуть его в строй. Как видите, я немного похозяйничала.

— А что, современных кораблей сейчас не строят? — несколько сбитый со своих мыслей этим рассказом, спросил Ричард.

— Ну почему, у меня есть вполне себе неплохой космокатер, правда, он гораздо меньше, а судно подобной вместимости встало бы в весьма приличную сумму. Да и куда интереснее летать на таком артефакте, как мой «Подарок». Здесь всё пронизано живой историей.

— И кто же вы, Татьяна? Дайте угадаю: избалованная землянка, фанатеющая от древней техники.

Девушка рассмеялась, а затем ответила:

— Если бы я была землянкой, сомневаюсь, что сейчас находилась бы тут. Впрочем, с ваших времён это не изменилось, даже сейчас слухи о богатстве землян сильно преувеличены. Но если вам интересно, то я родом с Новой Сибири — говорит вам что-то это название?

— Да, одна из старых колоний Федерации. — Он почесал переносицу и все же задал один из самых интересующих его вопросов: — а Коалиция ещё существует?

— Уже очень давно нет, впрочем, как и Федерация.

«Как интересно, если это всё же спектакль, — а такую версию адмирал пока не исключал, — убедить меня в том, что ни Федерации, ни Коалиции не существует было бы первоочередной задачей контрразведки. Если нет моего государства и его врагов, то какой смысл хранить секреты? Умно придумано».

— Вот как? — решив сыграть удивление, спросил Ричард. — А что же есть?

— Галактическая Империя, — совершенно серьёзно ответила девушка.

— Что, прямо настоящая империя? С императором, лордами, баронами и прочей аристократией? — с лёгкой издёвкой в голосе спросил он.

— С императором, но без лордов, — проигнорировав его тон, подтвердила она.

— А может, уже хватит?! — раздражённо воскликнул он и, встав, добавил: — К чему весь этот спектакль? Придумали какую-то гибернацию! Скажите честно, что я попал в плен, не будем тратить время на эту комедию, а сразу перейдём к пыткам или что там у вас в Федерации практикуют.

Девушка вздохнула и, откинувшись на спинку стула, пробормотала: «Ожидаемо…»

— Хорошо, — произнесла она, уже громко обращаясь к нему и, встав со стула, добавила: — Пойдёмте, покажу вам кое-что.

По кораблю они шли молча. Ричард смотрел на идеально чистые коридоры и отсеки, удивлённо отмечая царящую везде безжизненность. Конечно, ничего сверхъестественного, можно автоматизировать корабль так, чтобы он летал даже без экипажа. Вопрос лишь в том, сколько это будет стоить и как долго такое строить. В его войне кораблей не хватало, поэтому строить пытались как можно быстрее, а люди, к сожалению, были дешевле и доступнее автоматов.

Череда коридоров привела их в ангарный отсек, половину которого занимал большой космокатер неизвестной ему конструкции. Видимо, это и был тот старый корабль, про который говорила девушка. Ричард не был инженером, но прикинул, какой искривитель пространства можно засунуть в такой небольшой корпус. По всему выходило, что не очень мощный, и он занял бы большую часть объёма.

Она подвела его к основным створкам ангара, и в этот момент громадная стальная конструкция пришла в движение, расходясь в стороны.

— Какого чёрта! — вскрикнул адмирал и попятился: за дверьми должен быть вакуум открытого космоса.

— Не стоит волноваться, — заметив его реакцию, сообщила хозяйка, — силовой щит удерживает воздух.

Ричард замер, всё ещё нервничая: он ничего не знал про какие-то там щиты, хотя и понимал, что убивать его разгерметизацией сейчас было бы весьма глупо.

Створки ангара ещё расходились, когда он заметил висящий в космосе корабль и опознал его как свой флагман — линкор «Полярис», вернее, то, что от него осталось. Корпус ближе к корме был почти перебит, повсюду зияли дыры от попаданий — кораблю очень сильно досталось.

— Где гарантия, что это не просто экран с красивой картинкой? — севшим голосом осведомился адмирал.

— Боже, да вы прямо форменный параноик, — вздохнула девушка и, неожиданно вытащив из складок платья пистолет, пару раз выстрелила в створ уже полностью открывшегося ангара и пояснила: — Если бы это был экран, вы бы увидели, как лазерные импульсы попали в него.

И в доказательство она в третий раз выстрелила чуть выше проёма — стену на миг осветила вспышка, а в месте попадания появилось чёрное обугленное пятно.

— Более чем убедительная демонстрация, — ответил он на её вопросительный взгляд.

— В таком случае давайте вернёмся в кают-компанию, а как только ваше самочувствие улучшится, и ноги станут держать вас так же крепко, как раньше, мы сразу сходим на экскурсию, — сообщила она, пряча пистолет.

— У вас личный древний крейсер, вы нашли обломки линкора и вытащили меня из гибернации, — перечислил он и спросил: — Кто же вы такая и где остальные члены «Поляриса»?

Хоть адмирал и не помнил, как попал в гибернацию, но был уверен, что вряд ли положили только его одного.

— Я частный космоархеолог, ищу разные артефакты вроде вашего корабля, а их, поверьте, за шестьсот с лихом лет космической экспансии человечество оставило довольно много. А насчёт остальных, — она отвела от него взгляд, — только ваша капсула была активна, остальные все выключены, и очень давно.

— Вот как… — Впрочем, Ричард почти не удивился, ожидая примерно таких ответов, но сомнений это не развеяло, а только добавило, поэтому он задал ещё один вопрос: — Кстати, если прошло пятьсот лет и уже империя, как так получается, что мы тут спокойно говорим, разве язык не должен был измениться?

— Как не странно, почти не изменился, — спокойно ответила девушка. — Федеральный, вернее, сейчас — имперский, обладает достаточной функциональностью. Это вначале он сильно менялся на этапе своего становления. К тому же накопленные за пять столетий архивные материалы, тексты и видеозаписи скрепляют язык: быстрый доступ к старым архивам без надобности перевода очень помогает во многих делах. Впрочем, кое-какие изменения все же есть, но я прекрасно разбираюсь в том, как именно говорили в ваши времена, и слежу за своей речью.

«А она хороша, — подумал Ричард, — на любой вопрос у неё есть ответ, и потрясающе логичный». Вслух же он ничего не сказал, только понимающе кивнул.

— Если это всё, идёмте.

Девушка повернулась и направилась к выходу из ангара. Он поспешил за ней под прощальный лязг закрывающихся створок ангара.

«Совершенно непонятно, что именно случилось на борту «Поляриса», — размышлял адмирал, — очевидно, что корабль был сильно повреждён в бою. Но как я оказался в гибернации?»

Ричард был уверен, что никогда бы не согласился на длительный сон, если существовал хоть малейший шанс, что они могут попасть в плен. Он бы скорее застрелился, чем допустил такое.

«Впрочем, к чему гадать, пока я не вспомню, если вообще вспомню…»

И тут его накрыло волной очень живых воспоминаний, точно так же, как после душа.

***

Несмотря на громадные размеры, линкор ощутимо вздрогнул, когда изверг смертоносный залп. Ричард никогда не чурался битвы. Конечно, он бы никогда не поставил флагман в авангарде, но и не стал наблюдать за сражением исключительно со стороны. «Полярис» уже нёс на себе следы нескольких весьма ощутимых ранений. Капитан Патрик последнее время намекал, что пора бы загнать флагман на верфь, но война находилась на эндшпиле, и приходилось ограничиваться полевым ремонтом, заваривая пробоины неэстетичными бронеплитами.

Вот и сейчас они ворвались во вражеские ряды, открыв ураганный огонь, сметающий неприятеля. Несколько лёгких крейсеров землян они уже превратили в груду космического мусора, а сейчас под страшными ударами линкора агонизировал тяжёлый крейсер противника.

— Джек, мы можем атаковать федеральный флагман? — спросил Ричард и добавил: — Если убьём этого наглого вражеского адмирала, возможно, земляне сдадутся или хотя бы кинутся врассыпную.

— Вычисляю оптимальный курс, сэр, — отрапортовал коммандер.

Они были отличной командой и хорошими друзьями, адмирал был уверен в нем порой куда больше, чем в себе.

Ричард поскрёб шлем — проклятая привычка чесать переносицу, когда в голове роились мысли; к сожалению, в бою все облачались в защитные скафандры. Несмотря на то, что рубка была хорошо укреплена, прямое попадание могло пробить бронекокон.

Адмирал наблюдал перемещение кораблей на тактическом экране. В любой момент он мог внести коррективы, приказывая подтянуться одному из флангов или придержать сильно увлёкшийся авангард. Главное в любой битве — соблюдать спокойствие: только трезвый разум и тактический прогноз позволяли ему всегда выходить из любой схватки победителем.

— Сэр! — неожиданно вырвал его из боевого транса взволнованный голос офицера связи. — Из подпространства только что вышел флот противника.

И после секундной паузы офицер срывающимся голосом добавил:

— Огромный флот, сэр!

Тактическая карта обновилась, и Ричард увидел стремительно приближающиеся к ним многочисленные отметки вражеских судов. По оценке компьютера, приближающийся флот Федерации превосходил его силы в четыре раза.

«Разведка облажалась, и мы попали в ловушку», — мелькнуло у него в голове.

— Отступаем! Немедленно! — выпалил он вслух, почти не раздумывая, чувствуя, как его парализует холодом разливающегося по нервам ужаса.

Наверняка каждый чувствовал страх, а вот неподдельный ужас доводилось ощутить немногим. Ричард словно оказался за спиной собственного тела и оцепенел, наблюдая как его «оболочка» на каком-то автомате отдавала приказы и усиленно буравила взглядом тактический экран. Он направлял свои корабли, выводил из-под ударов, подсказывал коридоры для ухода в подпространство, манипулировал огнём, обрушивая его на противника, пытавшегося предотвратить бегство флота. При этом у него было полное ощущение, что это все он одновременно наблюдает со стороны, какой-то частью своего разума, полностью парализованного ужасом.

— Мы должны бежать! — сквозь окружающий шум прорвался взволнованный голос капитана, но адмирал никак не отреагировал, продолжая манипулировать быстро тающими остатками флота.

— Ричард! Ричард! — это уже Джек. Коммандер вскочил с места и вцепился ему в плечо. — Нам надо уходить! Нас окружили, ты уже сделал всё, что мог. Мы или уйдём, или погибнем!

Это отрезвило, и адмиралу удалось побороть ужас, вновь ощутив себя единой личностью. Он повернулся, взглянув в перекошенное от страха лицо друга и, найдя в себе силы, нервно улыбнулся и произнёс:

— Ты прав, уходим.

В этот момент раздался оглушительный грохот, и их тряхнуло так, что у Ричарда потемнело в глазах.

Когда зрение вновь вернулось, адмирала опять сковал ужас. Джек, все ещё мёртвой хваткой держась за его плечо, продолжал смотреть тусклыми неживыми глазами. Вернее, смотрела на Ричарда верхняя часть коммандера, примерно до груди, державшаяся только благодаря жёсткости скафандра.

Подбежавшие к нему люди что-то кричали, но адмирал ничего не слышал из-за звона в ушах. Неожиданно он почувствовал такую усталость, что всё происходящее вдруг потеряло для него значение. В глазах потемнело, и Ричард погрузился в спасительную пучину небытия.

***

Пришёл в себя он в кровати медотсека, через несколько минут пришла Татьяна.

— Почему сразу не сказал, что имплант так жёстко подключает восстановленные воспоминания? — начала девушка с порога.

— Эм? — только промычал в ответ адмирал, не особо понимая, где он. У него перед глазами стояло мёртвое лицо Джека, ведь для него это произошло буквально только что.

— Я проверила логи, — продолжила она, — такое уже было перед тем, как ты пришёл в кают-компанию, почему сразу не сказал?

— Я… Я так и не понял, что это было.

— Это имплант, я улучшила твой, в первую очередь в медицинских целях. Мозг после выхода из гибернации имел повреждения, имплант занимался лечением, восстанавливал нейронные связи. С памятью не всё так просто: соединения структур мозга с хранилищем памяти чрезвычайно сложны. Система фильтрации весьма несовершенна и запутана, плюс доступ к памяти, по сути, определяется почти неподконтрольными сознанию процессами. Понимаешь?

— Не совсем, — признался Ричард, — в медицине я полный ноль.

— Ясно. — Татьяна нахмурилась. — Проще говоря, компьютер импланта понял, что ты сильно хочешь вспомнить последние события, он нашёл их и копировал себе в память, а как только она заполнялась, напрямую вываливал тебе. Моя ошибка — надо было предусмотреть такое.

— Не страшно, зато я узнал, что случилось.

Ричард устало улыбнулся. Пусть это ошибка, но зато весьма полезная. Неожиданно он только сейчас заметил, что девушка была одета по-другому, а значит явно не только что принесла его сюда.

— Как долго я спал? — спросил он.

— Почти шесть часов.

— Выходит, следующую порцию моих воспоминаний имплант уже считал, пусть он загрузит их так же.

— Ты с ума сошёл! Так это нельзя делать — большой стресс для нервной системы, — обеспокоенно заявила она.

— И что, я могу умереть?

— Нет, но опять потеряешь сознание, и это удар по психике, вызывающий сильную дезориентацию, потом потребуется время на восстановление нормального восприятия.

— Всё равно запускай, — попросил он и, заметив выражение её лица, добавил: — Татьяна, пожалуйста, мне нужно разобраться, что там случилось, и как можно быстрее, я не могу оставаться в этой неопределённости. И самым лучшим будет не просто вспомнить, а «прожить», как получилось до этого.

Она тяжело вздохнула и кивнула.

— Спасибо, — произнёс Ричард, чувствуя, как погружается в пучину воспоминаний.

***

Он оказался в корабельном госпитале своего флагмана.

— Как себя чувствуешь, адмирал? — спросила, склонившись над ним, Элизабет, главврач «Поляриса».

— Очень странно, Лизи.

— Физически ты в порядке, но пережил психологический стресс. Я как могла нормализовала твоё состояние.

Ричард не ответил, лишь сел на кровати и вопросительно посмотрел на доктора.

— Снаряд пробил рубку почти навылет, — поняв его немой вопрос, ответила она. — Джек оказался на траектории, тебя спасли кресло и скафандр, ещё двое пострадали, навигатору осколком перебило ключицу, один из пилотов получил сотрясение мозга. Мы ещё в прыжке. Тебя доставили минут двадцать назад.

— Ясно, — ответил он и тяжело вздохнув, спросил: — Полагаю, это не единственная наша проблема?

— Да, лазарет забит ранеными, в основном травмы, пятнадцать погибших.

— Раз я здоров, — не терпящим возражений тоном начал Ричард, — то мне пора на мостик.

— Конечно, сэр. Йозеф тебя ждёт, — согласилась Элизабет.

«Логично, офицеру связи всё равно нечем заняться, пока корабль в прыжке», — поднимаясь, подумал адмирал.

— Сэр! — связист вытянулся перед ним по стойке «смирно».

— Вольно, Йозеф, пошли, расскажешь мне обстановку.

Они покинули лазарет, заполненный суетой врачей и стонами раненых.

— Я отслеживал все донесения, — начал связист, шагая по коридору. — Большая часть флота успела уйти. Конечно, потери серьёзные, земляне окружили нас, прибывший флот в основном состоял из линейных крейсеров и атаковал очень стремительно. Это было похоже на хорошо организованную ловушку, сэр.

— И мы в неё угодили, — мрачно подытожил Ричард.

— Если позволите, сэр, я видел донесения разведки, кто-то там здорово облажался, вашей вины в этом нет.

— Думаешь, от этого мне станет легче, Йозеф?

Ответить офицер не успел: корабль неожиданно вздрогнул так, что палуба ушла из-под ног, а затем их оглушило мощным раскатом взрыва и швырнуло, словно спички, на переборки.

Ричарда садануло так, что на несколько секунд потемнело в глазах, а сквозь звон в ушах он услышал бешеный стук сердца. Он осмотрелся — рядом без движения лежал связист. Адмирал осторожно подполз к нему и пощупал пульс на шее.

«Жив!» — мелькнула радостная мысль.

«Слышит меня кто-нибудь?» — спросил он через имплант.

«Так точно, адмирал!» — раздался в голове ответ.

«У меня тут раненый, без сознания, на полпути из лазарета в рубку, — сообщил он и спросил: — Что это было?»

«Высылаю вам помощь, сэр. А насчёт того, что это было… — Говоривший запнулся и продолжил уже не бодрым, а испуганным голосом: — Искривитель спёкся, сэр, нас выкинуло где-то в глубоком космосе, корабль едва не разорвало пополам».

«Ясно, ждите меня в рубке», — сообщил Ричард и отключился.

Превозмогая боль, он поднялся: вроде все кости целы, отделался ушибами. И, смачно выругавшись, Ричард направился в рубку.

Через пару часов в рубке собрались все дееспособные офицеры, семь человек из пятидесяти штатных.

— Итак, — начал адмирал, оглядев побитых подчинённых: мало кого не «украшали» бинты или перевязи, поддерживающие сломанную конечность, — пора оценить наше состояние. Что скажете, капитан?

— Ничего хорошего, сэр, — мрачно произнёс Патрик и поморщился от боли: его голова была перебинтована, повязка полностью закрывала левую половину лица, в единственном открытом тёмном глазу читалось лишь отчаяние. — После взрыва искривителя нас экстренно выбросило из прыжка. Большая часть команды погибла. Инженерный состав, пытавшийся стабилизировать работу привода, уничтожен почти полностью, выжило лишь трое. Лазарет переполнен, медикаментов не хватает. Ангары сильно повреждены, все вспомогательные суда утеряны. Корабль находится в глубоком космосе, до ближайшей обитаемой системы двести шесть световых лет, и без искривителя мы можем посылать сигналы лишь в оптическом и радиодиапазонах.

— Но нас же будут искать? — с отчаянием в голосе спросила одна из девушек-пилотов.

— Несомненно будут, но шансы, что обнаружат в ближайшее время, мизерны, — ответил капитан.

В рубке повисла мрачная, почти давящая тишина.

— Элизабет, сколько человек осталось и в каком состоянии? — продолжил Ричард.

— В лазарете почти шестьдесят человек, большинство в тяжёлом состоянии, на ногах в данный момент тридцать пять человек, — ответила главврач. — Лазарет не пострадал ни в бою, ни после аварии, а все мои люди были на своих местах. Семнадцать человек, включая и меня.

— Что насчёт инженеров? — Ричард перевёл взгляд на заместителя главного инженера корабля.

— Я координировал работу из рубки и почти не пострадал, — ответил невысокий худой человек с висящей на перевязи рукой. Увидев внимательные взгляды, он пояснил: — Всего лишь перелом. К сожалению, почти все наши занимались ремонтом ускорителя. Перед самым прыжком в него угодил снаряд, и все были брошены на устранение аномальной работы. Когда искривитель спёкся…

Инженер сделал небольшую паузу, словно о чем-то вспоминая.

— Спёкся почти в прямом смысле, — продолжил он. — Температура ядра, зафиксированная электроникой, достигла пяти тысяч градусов Кельвина. В общем, произошёл тепловой взрыв, разрушивший большую часть корабля, силовая установка чудом не пострадала. Можно сказать, что уцелели только хорошо защищённые части корабля: силовая, двигательный отсек, рубка, лазарет, гибернационный отсек и одна из жилых палуб. Из инженерного персонала уцелели только я и младший техник, ещё один из инженеров в тяжёлом состоянии без сознания.

— У него очень сильные ожоги, — подтвердила главврач, — пришлось погрузить его в искусственную кому, чтобы не умер от болевого шока.

— Предлагаю провести опрос, и всех, кто разбирается в технике, подключить к инженерной команде, — подытожил капитан.

— Поддерживаю, — одобрил адмирал.

— Это все хорошо, — подал голос старпом, — но что мы собираемся делать дальше? Моральный дух команды сломлен. Призрачная помощь, может, придёт, а может, и нет. Нам нужно предложить людям реальный план наших дальнейших действий.

— Ты прав, чиф, — ответил капитан. — Предлагаю провести ремонтные работы по стабилизации корабля. После чего погрузить всех выживших в гибернацию, запустить аварийный маяк и надеяться, что нас когда-нибудь найдут.

— Плохой план, — неодобрительно произнёс Ричард. — Вы забываете, что искать нас могут не только наши, но и земляне. Если все сделать, как вы предлагаете, то нас, скорее всего, захватят в плен без какого-либо сопротивления. Мы должны бодрствовать, хотя бы часть команды, чтобы дать отпор или взорвать корабль.

— Я всё понимаю, адмирал, но бодрствующие люди будут потреблять и так скудные ресурсы, — возразил капитан, — нет смысла так рисковать. Можно настроить компьютер на пробуждение людей в случае прибытия корабля.

— Всё верно, капитан, — раздался неживой синтетический голос компьютера, — я смогу действовать по обстановке и дать отпор федеральным кораблям.

— Только если будешь нормально функционировать, — возразил Ричард. — Я считаю, капитан, что расчёт на технику ненадёжен. Вы прекрасно знаете, какой информацией обладают все здесь присутствующие, и как она ценна для противника. Если бы не шансы на спасение, лучшим вариантом может оказаться самоуничтожение корабля.

— Что вы такое говорите, адмирал! — испуганно воскликнула девушка-пилот.

— Тихо, тихо, успокойтесь, — раздался голос капитана. — Я понимаю, все напуганы и находятся под воздействием стресса. Давайте лучше займёмся делом, сейчас главная задача — стабилизировать корабль.

— Согласен, капитан, — поддержал его Ричард, — в первую очередь займёмся ремонтом.

Две недели экипаж напряжённо работал, латая корабль. Ситуация оставалась патовой. О полете на обычных двигателях не было и речи, они, конечно, работали, но почти всё топливо было потеряно. Запасов продовольствия на корабле всем оставшимся даже при самой жёсткой экономии хватило бы ненадолго. В варианте бодрствующей смены из пары человек можно было растянуть скудный рацион на сотню лет; другой вопрос, что желающих нести такую вахту не находилось, и, кроме адмирала, все остальные склонялись к полной гибернации. В этом случае экипаж без особых проблем мог проспать двести, а то и триста лет в надежде, что за это время их хоть кто-то найдёт. Конечно, не исключались какие-то поломки или иные проблемы, но компьютер должен был присматривать за спящими.

Однако Ричард был категорически против, мотивируя это тем, что в любой момент их могут обнаружить враги, а тогда выходящий из гибернации даже по самому ускоренному сценарию экипаж просто ничего не успеет сделать. Он вызвался добровольцем на первую вахту и даже уговорил Элизабет провести её с ним, так как она могла наблюдать за состоянием экипажа и правильной работой оборудования для гибернации.

«Адмирал, можешь зайти в медотсек?» — спросила по внутренней связи Элизабет.

«Что-то случилось?» — поинтересовался Ричард.

«Хочу тебе кое-что показать», — ответила врач.

«Уже иду».

В медотсеке его ждала не только Лиз, а ещё пять офицеров, включая капитана. С боков к нему подошли двое рядовых.

— Что всё это значит? — раздражено осведомился Ричард.

— Сдайте ваше табельное оружие, адмирал, — вместо ответа произнёс капитан.

— Вы же понимаете, что это мятеж? — спокойно осведомился адмирал, но подчинился, передавая пистолет солдату.

— Нет, это комиссия о вашей дееспособности, — ответила Элизабет. — Наша задача — спасать людей. Ричард, тебе пытались объяснить, что гибернация всего экипажа многократно повышает наши шансы, но ты проявляешь нездоровое упрямство.

— Разве? Ты же согласилась со мной, — удивленно произнёс адмирал.

— Скорее поняла, что это единственный способ не раздражать, потакая твоему эгоизму.

— Это не эгоизм, это чувство долга…

— Давайте перейдём ближе к делу, — перебил его капитан и, указав на стоящий в центре комнаты стул, добавил: — Садитесь.

— Вы пожалеете об этом, — подчиняясь, прошипел адмирал. — Если мы попадём на родину…

— Давайте не будем опускаться до пустых угроз, — произнёс капитан. — Мы соблюдаем правила: если высший офицер ведёт себя неадекватно, то совет офицеров, имея медицинское заключение, может оспаривать его старшинство. Вам зачитать соответствующие пункты кодекса?

— Не стоит утруждать себя, — спокойно произнёс адмирал, прекрасно понимая, что капитан прав. Его огорчало только одно — предательство Лизи, ведь это её заключение ляжет в основу данного процесса.

— Что же, адмирал, если вы сейчас согласитесь с мнением остальной команды и перестанете настаивать на необходимости смен, то мы прекратим это и начнём подготовку к гибернации всего экипажа.

— В том то и дело, капитан, что это лишь мнение, а я отдал вполне чёткий приказ и настаиваю на его выполнении.

— При всем уважении, сэр, вы видели выкладки: если мы будем использовать смены, то ресурсов корабля хватит на пятьдесят, максимум шестьдесят лет. А при немедленном погружении всей команды в гибернацию мы продержимся более двухсот лет, может даже триста.

— Какой в этом смысл? Если нас найдут, то это произойдёт в ближайшие месяцы или год, если не найдут — то две сотни лет ничего не изменят.

— Ошибаетесь, адмирал, до ближайшей колонии чуть больше двухсот световых лет. Сигнал СОС дойдёт до них, будет перехвачен, и к нам вышлют спасателей. Сейчас же любой лишний день уменьшает наше время в гибернации на несколько десятков лет.

— Нет, Патрик, если ты думал, что я изменю решение, то ты плохо меня знаешь. Я понимаю, ты заботишься о своих людях и корабле, но совсем не думаешь о Коалиции и военных секретах, которые известны нам. Если вас не устраивают смены, то альтернативой я могу предложить только уничтожение корабля. Ваш вариант слишком рискован и, скорее всего, приведёт к плену.

— Жаль… Мы дали вам шанс, адмирал, но раз вы продолжаете упорствовать, мне не остаётся ничего иного, кроме как начать процесс. — Капитан вытащил из лежащей перед ним папки лист медицинского заключения и, деликатно кашлянув, начал нарочито казённым тоном зачитывать статьи военно-юридического кодекса Коалиции Независимых Планет…

Всё закончилось ожидаемо: они признали его невменяемым — пережившим большой стресс из-за поражения и кончины друга, вследствие этого он якобы стремится отомстить Федерации даже ценой жизни оставшихся членов экипажа. Адмирал заявил в конце, что считает это бунтом, но согласился подчиниться решению и сам дошёл до гибернационной капсулы.

Элизабет подошла к нему и, приставив инъекционный пистолет к предплечью, едва слышно произнесла: «Прости, Ричард, но это ради твоего же блага». Раздался лёгкий щелчок, и адмирал погрузился во тьму.

***

Проснулся Ричард слегка дезориентированным и не сразу понял, где находится. В голове роилась куча мыслей, было больно от предательства и осознания того, что он был не прав — никакие дежурства им бы не помогли. Впрочем, учитывая, что из всей команды выжил только он, это нельзя было назвать хорошим результатом… и, кстати, почему только он, как так вышло? Ему ещё многое надо выяснить.

Ричард встал и попробовал вызвать через имплант хозяйку корабля.

«Как себя чувствуешь?» — сразу спросила девушка.

«Разбитым и обескураженным», — честно признался он.

«Жду в кают-компании».

Татьяна в этот раз была в чёрной водолазке, как бы подчёркивающей её мрачное настроение. Девушка не улыбнулась при виде него, как до этого.

— Ты всё знала, — обвинительным тоном произнёс Ричард, усаживаясь за столик.

— Сразу, как тебя погрузили в гибернацию, капитан написал подробный отчёт о произошедшем, да и весь процесс записывался, — объяснила девушка.

— А почему остальные члены экипажа умерли? — спросил он твёрдым голосом.

— Компьютер прекратил подачу энергии к их камерам. Я не знаю почему, он не желает отвечать мне. Можно, конечно, его взломать и получить нужную информацию, но вначале я решила заняться тобой.

— Понятно, — ответил адмирал, с трудом заставляя голос не дрогнуть.

Пока у него не было поводов не верить ей.

— Ешь, тебе надо набраться сил и по возможности отвлечься от мрачных мыслей. Кибер-повар сегодня особенно расстарался, — пошутила девушка и улыбнулась.

В этот раз его рацион не был ограничен лишь куриной похлёбкой, Ричард долго изучал меню и взял что-то совершенно ему неизвестное, но, как оказалось, очень даже вкусное.

Покончив с едой, он некоторое время сидел и смотрел на свою спасительницу. Как к ней относиться, Ричард пока не определился. С одной стороны, она спасла ему жизнь. Ещё несколько лет, и он бы превратился в столетиями разлагающийся труп.

С другой стороны, с момента, как он её увидел, его жизнь превратилась в самый страшный кошмар с потерей всего, что у него было. Виновата ли в этом Татьяна? По факту нет, но человеческий мозг — сложный механизм, опирающийся на образы, ассоциации и предположения. Тысячелетия сделали нас такими, и даже если ты смотришь на белокурого ангела с голубыми глазами, но при этом всё вокруг рушится, то разум начинает считать источником всех бед небесное создание.

— Что-то не так? — спросила девушка, заметив его повышенное внимание.

— Да вот подумал: ты так молодо выглядишь и столько всего знаешь и умеешь, что даже не верится, что передо мной человек.

Девушка засмеялась. Впрочем, вспышка веселья была недолгой.

— Что тебя смущает, адмирал? Впрочем, понимаю, ты же из переходного поколения. Длинная жизнь и имплант-помощник в голове, — она постучала пальцем по виску, как бы в подтверждение слов. — Он даёт почти идеальную память и помощь в расчётах, у меня на корабле даже ИИ нет, сама справляюсь. Корабль, как ты наверняка заметил, полностью автоматизирован. Кстати, у тебя теперь такой же, осталось научиться пользоваться им в полной мере.

— Пусть даже так, но ведь ты археолог, при этом, я смотрю, хорошо разбираешься в технике и медицине.

Она нахмурилась и слегка наклонила голову, искоса посмотрев на него.

— Ты жил, похоже, в очень дикие времена, — произнесла она, выпрямляясь в кресле, — впрочем, даже сейчас археологов недооценивают. Считается, что мы должны постоянно ковыряться в земле, откапывая руины и черепки, а в моем случае — мотаться по космосу в поисках разного древнего мусора.

Она отпила сока из стоящего перед ней бокала и продолжила:

— Археолог всегда должен находиться на острие науки. Думаешь, легко вести разведку в глубоком космосе? Особенно если в твоём распоряжении нет огромных радиотелескопов и прочей доступной официальным лицам помощи. Надо собирать и настраивать сканеры, следить за последними достижениями науки в этой области, уметь проводить сигнатурный анализ искажённых сигналов. А после того как что-то найдёшь, надо понять, что перед тобой, насколько это полезно или опасно, разобраться, сколько находке лет, оценить стоимость. Если у тебя в руках просто старая вещь, её всегда можно продать, но насколько дороже она станет, если знаешь её историю, можешь подтвердить документально, где она была произведена, кому принадлежала! Ты просто не представляешь, сколько времени у меня уходит на посещение архивов и научных конференций, когда возвращаюсь в цивилизацию.

— Хорошо, а в какой круг археологических интересов входит медицина? — уже заинтересованно спросил Ричард, поняв вдруг, что его собеседница сейчас единственный человек, с которым он знаком в этом мире, но по факту он совершенно ничего о ней не знает.

— Я шесть лет служила военврачом на крейсере Империи.

— Служила на крейсере? — удивлено переспросил Ричард — меньше всего он представлял себе такую красотку в военной форме.

— Сколько, по-твоему, мне лет? — неожиданно озорным тоном спросила она.

— Эм… — Ричард смущено опустил глаза, уже, впрочем, подозревая, какой будет ответ.

— Надо же, — наигранно удивилась девушка, — столь редкая сейчас галантность? Или ты уже испугался?.. Надеюсь, галантность, потому что бояться совершенно нечего. Мне всего сто четыре года, как иногда напоминает один знакомый профессор, «пигалица неоперившаяся».

Ричард удивлённо уставился на неё, но только потому, что он уже представил, что она скажет — лет двести, а то и триста. Но Татьяна оказалась не настолько уж и старше, всего на двадцать шесть циклов. Адмирал воспринимал себя старым лишь психологически и когда смотрелся в зеркало. Его родители умерли, совсем немного не дожив до внедрения процедур по генокоррекции в широкие массы. Ричард и сам ощутил, что такое старость, так как прошёл процедуру в пятьдесят шесть. Вернуть молодой облик ему не могли, но пообещали, что впереди теперь как минимум двести лет жизни, да и начавшиеся появляться болячки и старческая усталость улетучились без следа. Вернулся мальчишеский задор и ветер в голове, совершенно неповторимое чувство. В душе ему снова было двадцать пять, даже несмотря на то, что в зеркале он видел уже умудрённое опытом волевое лицо. По крайней мере, до последнего времени, пока не очнулся на этом корабле.

— Адмирал? — удивленно обратилась к нему девушка.

— Прости, немного задумался, а насчёт возраста — это обнадёживает, — как можно более задорно произнёс он, — мне было бы очень неуютно со старушкой лет на сто меня старше.

И они оба рассмеялись, немного разрядив обстановку в душе у адмирала.

— И все же, зачем тебе понадобилось служить? — поинтересовался Ричард, когда они успокоились. — Я думал, что эта ваша империя покончила с войнами.

— Вероятно, с войнами покончат, только когда человечество прекратит своё существование, — мрачно изрекла Татьяна. — Впрочем, с ними почти покончили, по крайней мере, в тех масштабах, что велись в твоё время. Империя не единственная держава, просто самая огромная, есть и другие государства, в основном на окраинах заселённого пространства. Они периодически грызутся как между собой, так и с Империей. Иногда некоторые планеты самовольничают, и их приходится одёргивать; и, конечно же, корпорации, террористы и просто разный сброд шалит. Обо многих мелких конфликтах и стычках даже пресса не пишет. Впрочем, не стоит развивать эту тему.

— Первый вопрос мне куда интереснее, — согласился Ричард.

— Я довольно долго была университетским археологом, постигала азы профессии, но со временем поняла, что диктат всяких профессоров, отчёты на кафедре и прочие формальности мне осточертели. Хотелось самой искать то, что я хочу, и не перед кем не отчитываться, но просто так уйти на вольные хлеба сложно. Помимо разных лицензий и разрешений, нужен был ещё и свой корабль, а это очень дорогое удовольствие. Поэтому хорошей идеей было заняться чем-то более прибыльным, а медицина привлекала меня не меньше археологии. Вначале я думала, что отучусь, открою практику и буду копить на корабль, но неожиданно в конце обучения подвернулась возможность пойти во флот. Это, может, и не так выгодно по деньгам, зато я получила ветеранскую карту, которая сильно упростила бумажную волокиту в праве на свой корабль.

— Что же, это многое проясняет, — подытожил Ричард: образ ангела стал обрастать отнюдь не небесными, а земными штрихами.

— Ладно, — поднимаясь, произнесла девушка, — думаю, самое время, пошли.

— Куда? — удивленно спросил адмирал.

— На твой корабль. Ты ведь именно этого хотел с той минуты, как встал сегодня?

— Да, — ответил он, отмечая её проницательность — а может, тут было что-то ещё, например, чтение мыслей: сейчас всё казалось возможным.

— Ничего удивительного, — видимо, заметив его взгляд, пояснила Татьяна, — это было понятно с самого начала, а пока ты спал, я пристыковала корабль к линкору.

На «Полярисе» адмиралу стало жутко. Корабль выглядел мёртвым. Конечно, в проходах не лежали трупы команды, а стены не покрывал толстый слой пыли, но отсеки и коридоры были пугающе пусты. Адмирал хорошо помнил, как тут суетились члены экипажа, а теперь везде чувствовался дух запустения. Особенно если наблюдаешь всё это через защитное стекло шлема. Он понимал, что прошло много лет, но помнил корабль другим, словно это было пару дней назад.

На скафандрах настояла Татьяна: «Корабль старый и в плохом состоянии — мало ли что, к тому же встроенный экзоскелет поможет, тебе пока нельзя перенапрягаться». Впрочем, Ричард особо не сопротивлялся.

Коридоры, освещаемые бледными аварийными лампами, казались пугающими и бесконечно длинными, ведущими куда-то в преисподнюю. Рубка, обезображенная снарядом, разорвавшим пополам его лучшего друга, была непривычно погружена в полумрак. Светились лишь два небольших экрана на главной консоли.

Ричард осторожно, стараясь ничего не задеть, обошёл рубку и, замерев в центре, все же решил связаться с компьютером, применив свои идентификационные данные.

«Приветствую, адмирал, — доложил искусственный интеллект линкора, — с момента вашего последнего подключения инцидентов не зафиксировано».

Искусственный интеллект корабля не разумен в том плане, как это принято понимать людьми. С ним можно вести беседу, он способен выполнять сложные приказы, но он не думает и не имеет своей силы воли, лишь очень умело реагирует на определённые раздражители.

«Краткий отчёт по кораблю», — затребовал Ричард.

«Состояние силовой установки: выдача энергии составляет 16 процентов от нормы.

Двигатель исправен. Топливные баки частично разрушены, оставшийся запас топлива 23 процента.

Состояние вооружения:

Из шести орудий главного калибра в рабочем состоянии лишь два на носовой башне номер один. Башни номер два и три имеют критические повреждения.

Большая часть вспомогательных орудий выведена из строя, боеспособны лишь шесть стволов.

Из двенадцати пусковых установок боеспособны лишь четыре с заряженным боезапасом в 20 противокорабельных ракет.

Эффективность противоракетной обороны снижена на 54 процента.

Энергии для эффективного использования оставшегося вооружения недостаточно.

Система жизнеобеспечения способна обслуживать лишь 30 процентов оставшейся жилой площади корабля.

Основные системы управления отключены, корабль переведён в режим длительной консервации.

Экипаж на борту отсутствует.

Главный компьютер полностью функционален».

«Что случилось с экипажем?» — задал самый важный для него вопрос Ричард.

«Экипаж был казнён, согласно статье 731 военно-юридического кодекса Коалиции Независимых Планет».

«Казнён?!» — Ричарда словно окатило холодной водой. Он думал, что компьютер отключал остальных членов экипажа для сохранения самого старшего по званию. А выходит, ИИ корабля решил все самостоятельно, вот только как? Адмирал не помнил, чтобы компьютер мог обладать подобными полномочиями.

«Объяснись, — потребовал Ричард, — мне ничего не известно ни о какой статье 731».

«Через 264 цикла после вашей гибернации, — монотонно начал компьютер, — был получен пакет данных коалиции, все сертификаты и коды прошли соответствие на приоритет «альфа». В пакете было расширение военно-юридического кодекса КНП. В частности, статья 731, предусматривающая предоставление компьютеру полномочий вершить суд над членами экипажа в случае их предательства или неподчинения приказам вышестоящего командования в ситуации, когда высшее командование находится вне корабля, выведено из строя внешними факторами или действиями команды. В случае если действия членов команды квалифицированы как бунт или предательство, наказанием может быть только смертная казнь».

«Но ведь бунта не было, я, конечно, утверждал обратное, однако процесс был проведён по всем правилам», — удивился Ричард. Да ему было жаль команду, и он сейчас понимал, что тогда был не прав, но все же обида от того, что его люди прошли против него, оставалась. Возможно, вернись они домой, он бы настаивал на трибунале, понимая, что в таком случае все офицеры на том судилище получили бы высшую меру, если бы процесс был признан незаконным. Из всех офицеров ему было жаль только Элизабет: ей, как врачу, было положено ставить чужие жизни выше каких-то там государственных интересов. А вот остальная команда — они были лишь исполнителями, для них капитан был как бог, они просто верили ему и не заслужили такой участи.

«Утверждение некорректно, команда проигнорировала ваш приказ и не препятствовала процессу. Сам процесс был надуманным, у меня есть запись, подтверждающая, что медицинское заключение было сфальсифицировано. Главный врач находилась в сговоре с капитаном и подделала диагноз. Такие действия однозначно трактуются как бунт и измена. Приговор приведён в исполнение в соответствии с законодательством КНП. Если вы не согласны, то по прибытии на любую военную базу Коалиции я запрошу процессуальную проверку своих действий».

Ричард только тихонько взвыл от бессилия. Компьютер был прав — они его предали. Отключившись от канала связи, адмирал вышел из рубки.

— Что-то случилось? — спросила Татьяна, наблюдавшая его стремительный уход.

— Я хочу заглянуть в свою каюту, — ответил он, — а затем как можно быстрее убраться отсюда.

— Как скажешь, — легко согласилась девушка, — буду ждать тебя на «Подарке».

В каюте всё было в точности так, как он оставил перед погружением в гибернацию. Ричард медленно пересёк просторное помещение и сел в кресло. Это было уже не смешно: почему каждый раз, когда он думает, что вот, наконец всё можно оставить в прошлом, «ангел» берет и отводит его в ад? Всё, с него хватит. Он поднялся и подошёл к сейфу, намереваясь кое-что забрать и убираться из этого склепа, бывшего его гордостью.

Прежде чем он закончил рыться в своих вещах, его вызвал компьютер «Поляриса»: «Адмирал, фиксирую очень слабое излучение, возможно, от радара или подобного устройства».

«Интересно, работают пассивные или активные системы?»

«Пассивные. После вашей гибернации команда включила их на максимальную чувствительность».

«Ясно, можешь отправить три коротких импульса на той же частоте, направленные в сторону источника излучения».

«Выполняю».

Ричард рассовал по карманам скафандра всё, что было в сейфе, и снова сел в кресло.

«Сигнал — это интересно, — погрузился он в размышления, — кто-то ищет нас. Может, все же всё это лишь хитрая постановка, чтобы сбить меня с толку, а излучение идёт от радаров корабля КНП?»

Адмирал хмыкнул. С одной стороны, пока у него не было оснований не верить Татьяне, с другой — всё это было настолько невероятно, что он как мог цеплялся за более понятную версию с пленом. Конечно, непонятно было, зачем нужен этот абсурдный маскарад: пара костоломов и химия быстро заставили бы его рассказать всё.

«Разве что Татьяна работает не на Федерацию, а на Небесную Империю. Это бы всё объяснило: союзники не хотят просто ломать меня и устраивают психологическую обработку», — Ричард ухватился за эту мысль как за спасительный канат. Все знали, что китайцы довольно специфичные ребята, но когда тебе нужен союзник в войне, и особо выбирать не из кого…

«А что, это интересная версия. Далеко не все жители Небесной Империи этнические китайцы. Подсунули мне красотку и пудрят мозги». — Адмирал опять поскрёб стекло шлема, что вызвало в нем волну раздражения. Пора было с этим заканчивать и брать ситуацию в свои руки. Однажды он уже упустил контроль, и команда пошла против него, а сейчас с ним играют, словно с малым дитём.

Адмирал понимал, что его умозаключения частично абсурдны и наивны, но разум захлестнула новая идея, которую он, несмотря ни на что, собирался исполнить.

Татьяна встретила его в ангаре. Она уже почти сняла скафандр, оставались лишь нагрудная пластина и большой рюкзак.

— Как ты? — с заботой в голосе спросила девушка.

— Паршиво, — признался адмирал. — Как ещё можно чувствовать себя, узнав, что компьютер убил всю команду из-за моего глупого приказа. Да и если бы его выполнили, то это ничего не изменило, разве что я тоже был бы мёртв.

А вот с причиной он слукавил: нет, конечно, отчасти ему было жаль экипаж, и, как ни странно, капитана тоже, но хуже всего было то, что адмирал окончательно запутался.

— Вот как, — удивленно произнесла девушка и добавила: — Мне жаль.

«Ни черта тебе не жаль!» — мысленно со злобой воскликнул Ричард. Он понимал, что для неё он всего лишь артефакт, находка, которую она наверняка представит общественности для обозрения, сорвав свою минуту славы, если, конечно, всё так, как она ему говорит. Либо она очень мастерски играет, что было ещё противнее. «Нет, хватит, пора покончить с этим кошмаром», — произнёс адмирал про себя, а вслух начал реализовывать задуманное.

— Давай оставим это место и полетим на Звёздную Калифорнию, — обратился он к ней, — это моя родная планета, оставь меня там, может, кто-то из моей семьи ещё жив.

— Эм… Звёздная Калифорния? — зачем-то переспросила она и категорично ответила: — Нет, определённо нет, может, позже, но сейчас мы никуда не полетим.

— Почему? Или ты просто не хочешь лишиться главной находки? — со злой усмешкой осведомился Ричард. «Она попалась — если КНП уже нет, то полет к моей родной планете не будет проблемой, иначе нежелание лететь туда понятно», — такой вывод был очевиден для него.

— Не говори глупостей, — фыркнула девушка. — Дело не в тебе, а в твоём корабле. Я потратила много сил, чтобы найти его, нужно закончить с ним, и тогда я отвезу тебя, куда скажешь.

— Меня это не устраивает, — заявил адмирал и, вытащив пистолет, навёл его на Татьяну, — надоело слушать отговорки, теперь я тут буду устанавливать правила.

— Так, — голос девушки испуганно дрогнул, — давай без глупостей, пойми — я тебе совсем не враг, наоборот.

— Кто враг, решать только мне, — твёрдо сказал Ричард и вытащил из другого кармана наручники. — Медленно подойди ко мне, я тебя зафиксирую, чтобы не было никакой самодеятельности, тогда и поговорим.

Девушка напряглась, и он заметил, как забегали по сторонам её глаза.

«Непрофессионально, даже не смогла скрыть своих намерений», — мелькнуло у него в голове. Чтобы пресечь попытку к бегству, он очень точно прицелился, пользуясь интеграцией имплантата с экзоскелетом скафандра, компьютер сам навёл его руку, и Ричард выстрелил девушке в бедро немного повыше колена, так, чтобы не задеть артерию и кость, но повредить мышцы.

Татьяна вскрикнула от боли и упала на пол.

— Сама виновата, не надо было даже думать о побеге, — произнёс он, направившись к ней.

— Сволочь, — выпалила девушка, сев на полу и вцепившись руками в раненую ногу.

— Ну-ну, все будет хорошо, это не смертельно, — успокоил он её. Ричард подошёл вплотную, чтобы остановить кровь пластырем из аптечки. Главное было сделано: теперь она не сможет сбежать и прятаться где-то на корабле. Учитывая, что это её корабль, игры в прятки заняли бы кучу времени и, скорее всего, закончились не в его пользу.

Неожиданно из рюкзака девушки стремительно выдвинулись шесть тонких металлических манипуляторов, и все, кроме одного, упёрлись в пол. Свободный манипулятор резко нанёс такой мощный удар ему в грудь, что не спас даже скафандр. Ричард почувствовал, как затрещали ребра. У него перехватило дыхание и, пролетев пару метров по воздуху, он рухнул на пол. Выроненный пистолет загрохотал, скользя по полу. Татьяна же, вскрикнув от боли, поднялась на четырёх искусственных конечностях, став похожей на кентавра, сорвалась с места и стремительными прыжками скрылась в коридоре, ведущем из ангара.

«Чёрт! Она меня все же переиграла», — Ричард мысленно потряс кулаками и, кряхтя, поднялся. Движения причиняли ему резкую боль в груди.

Дверь в ангар закрылась, отсекая его от остального корабля. Это было фиаско: даже если тут найдётся плазменный резак, на эту дверь уйдёт слишком много времени.

— Татьяна, ты слышишь меня? Давай не будем доводить до крайностей и посчитаем это лишь недоразумением, — решил начать переговоры Ричард: да, это было несколько примитивно, но мало ли.

— Ты в меня стрелял, урод, какое ещё недоразумение?! — грянул откуда-то с потолка голос девушки.

Он ни на что и не надеялся, но попробовать стоило, и главное, что ему ответили.

— А ты, похоже, сломала мне несколько рёбер. Не прошу извинений, но ты должна понять — у меня вся жизнь осталась где-то в прошлом, а что надо тебе, я не знаю, я лишь хочу домой, пусть даже он не такой, как раньше.

Ричард медленно шёл по ангару, внимательно осматриваясь. Девушка молчала.

— Звёздная Калифорния, — раздался всё же ответ, — ещё до моего рождения уже была выжженной радиоактивной пустыней. Китайцы спалили её, когда ваши уничтожили несколько их планет. Я лишь не хотела вываливать это на тебя сразу после посещения корабля, идиот.

Адмиралу словно нанесли очередной удар под дых.

«Корабль, экипаж, а теперь родная планета. Во что, ради всех святых, превратилась галактика? Неужели наша борьба за независимость в итоге привела к катастрофе? Или это лишь красивая сказка, чтобы всё объяснить?»

— А может, это лишь отговорки? — спросил Ричард и добавил: — Ложь, чтобы удерживать меня тут и выудить всё, что я знаю.

— Да ты не в себе, — мрачно произнесла девушка.

Почти на пару минут повисла тишина. Похоже, они оба обдумывали произошедшее.

— Единственная причина, почему в ангаре ещё воздух, а ты не летишь в открытый космос, — грянул голос Татьяны, — это то, что я сама сглупила — нельзя было тебя сразу тащить на линкор. Мне казалось, это пойдёт на пользу. Знала же, что такая нагрузка на мозг может привести к последствиям. Но это не отменяет твоей вины. Посиди пока, подумай о том, что творишь.

Ричард нашёл пистолет и, морщась от боли, присел возле него на ящик.

«Ну и что теперь делать дальше?» — спросил он сам себя. Ситуация очень осложнилась. Мало того, что весь его мир рухнул, так он ещё настроил против себя Татьяну. Взять ситуацию в свои руки у него не получилось. Стало куда хуже, чем было, но если жить больше незачем, то вот оружие, возьми, приставь к виску — и всё закончится. Вот только он не хотел такого конца; может, боялся смерти? Нет, себя не обманешь, Ричард хотел жить, и если реально прошло почти пятьсот лет, то он хотел увидеть, как всё изменилось, попробовать начать всё с начала. Вот только он никак не мог примириться с прошлым, отпустить ту войну, ставшую для него всем. Сложно было даже осознать, что из значительного и влиятельного лица своего времени он стал тут никем. Всё, что он знал, любил, за что боролся, обратилось в прах. Татьяна в самом деле была его «ангелом» — ангелом-хранителем, на которого он направил оружие. Сейчас прокручивая всё случившееся в голове, он неожиданно усомнился в правильности своего поступка.

— Знаешь, — начал он вслух свой монолог, — я ведь не хотел этого, не хотел становиться военным. Я был филологом, изучал разные языки, специализировался на федеральном. Когда начались восстания и борьба за независимость, я просто был как все. Ходил на митинги, строил баррикады. Затем начались столкновения, я очень испугался, когда первый раз взял в руки настоящее оружие. Потом всё завертелось, мы объявили независимость, строился флот, нужны были люди, меня приписали на крейсер простым канониром… А сейчас я даже не знаю… Не понимаю, может, я сплю, и это дикий сон, а может, война так изменила меня, что я везде вижу врагов. Я запутался в своём прошлом.

Он замолчал, но ответом ему была лишь тишина. Впрочем, он понимал: если бы в него кто-то стрелял, а потом изливал душу, меньше всего он бы поверил в искренность. Чего-то он раскис, не стоит сомневаться в своих действиях: даже если он и перегнул палку, то только потому, что этого требовали обстоятельства. Самое печальное, что он на самом деле запутался: в происходящем, в своих мыслях, и самое главное — во времени. Всё окружающее говорило о том, что прошло почти пять веков, но разуму отчаянно не хотелось это принимать, и он искал любые лазейки, объявляя всё кознями врагов.

«Неужели у меня начинается паранойя? — задал Ричард себе риторический вопрос. — Даже если это так, то, что можно с этим сделать?»

Ответ был только один — смириться. Принять тот факт, что Татьяна ему не врёт. В конце концов, рано или поздно правда всплывёт, и если он всё же в плену, то это самые либеральные застенки из тех, что он знает. В любом случае, теперь размахивание пистолетом уж точно ни к чему хорошему не приведёт.

Превозмогая боль, Ричард наклонился и подобрал пистолет. Затем встал и пошёл к ангару.

— Послушай, Татьяна, приоткрой немного створки ангара, я выброшу пистолет. Уверен, ты всё видишь.

«Подожди, — раздался у него в голове голос девушки, — оружие ещё может понадобиться, у нас нежданные гости».

Перед его взором открылось окно с видео — имплант при необходимости транслировал картинку напрямую в глазной нерв. В окне возник человек в странной военной форме, на петлице по-английски было написано «Eternal Hegemony».

— Беляева, — произнёс человек, — тебя предупреждали, что будет, если продолжишь свои изыскания на нашей территории. Лучше сдайся, целее будешь.

Окно закрылось.

— Что это значит? — недоуменно поинтересовался Ричард.

— Одни отморозки, можно сказать, пираты, но организация у них посерьёзнее и только космическим разбоем не ограничивается, — пояснила девушка. — Я уже несколько лет веду поиски в этой части космоса, пару раз натыкалась на них. Корабль мой им приглянулся, он хоть и старый, но у них остальные немногим лучше. До этого мне всегда удавалось бежать, в этот раз не получится.

Снова открылось окно, на котором Ричард увидел приближающийся к ним корабль, небольшой, но «хищный», вероятно, аналог корвета.

— Даже если начнём убегать немедля — не успеем, минут через тридцать они приблизятся настолько, что смогут открыть прицельный огонь. «Подарок» сейчас пристыкован к «Полярису», поэтому быстро стартовать не сможет, они догонят нас раньше, — произнесла Татьяна и мрачно добавила: — Если бы ты не усугубил наше положение, совместно можно было что-то предпринять.

«Так и есть, — подумал адмирал, — я облажался, а значит, надо что-то делать, и быстро».

— У тебя же целый крейсер, — осенило Ричарда, — пусть старый, он все же он способен дать отпор.

— Он разоружён. Кто бы разрешил гражданскому лицу летать на тяжеловооруженном корабле?

«Самое смешное, — вдруг промелькнуло в голове у адмирала, — что этих пиратов вызвал сюда я сам». Быстрый запрос к компьютеру линкора показал его правоту — излучение гостя совпадало с тем, что «Полярис» поймал, когда адмирал находился на борту. Похоже, череда наделанных им глупостей ещё не закончилась, а значит, пора уже ему самому сделать что-то полезное.

— Ясно, — ответил адмирал, почувствовав себя в своей стихии, — тогда у нас есть пусть побитый и старый, но ещё боеспособный линкор.

— Ты шутишь! — воскликнула она. — Неужели на нем ещё что-то способно стрелять? К тому же — могу ли я тебе сейчас доверять?

Последнее она произнесла с весьма интересной интонацией, Ричарду показалось, словно вопрос был задан как-то дежурно, без эмоций. «Или это проблемы связи, или она плохой актёр, подталкивает меня к очевидному, — сделал вывод адмирал, — впрочем, сейчас я и сам не прочь повоевать».

— Я запросил отчёт у компьютера, энергии недостаточно, но орудия целы, — ответил он и добавил: — А на мой счёт тебе стоило бы беспокоиться, только если к нам сейчас приближался корабль КНП. Поверь, какие-то там Гегемоны мне нравятся куда меньше тебя.

— Хорошо, давай попробуем, — ответила она и продолжила уже деловым тоном: — В ангаре есть бухта с силовым кабелем, я готовилась подать энергию на «Полярис», но не успела, нашла тебя в гибернации.

— Что же, показывай где, я всё сделаю.

— У тебя есть опыт работы снаружи? — спросила Татьяна. — Кабель надо дотянуть до распределительной станции корабля, а она находится в зоне разрушения, и доступ только из космоса, поэтому я сразу и не подключила.

— Доводилось в начале своей космической карьеры заниматься монтажными работами, — ответил он и добавил: — К тому же на мне уже скафандр, а тебя я ранил в ногу.

— Ладно, попробуем. — В голосе девушки послышался вздох облегчения. — Подойди к третьему шлюзу, там на стене висит ранец, надо прислониться к нему спиной, я сейчас загружу в твой имплант управляющие команды.

Ричард, стиснув зубы, кинулся к указанному шлюзу и, заметив висящий на стене ранец, буквально упал на него спиной. Раздалось негромкое жужжание, и его скафандр обзавёлся горбом. Слева и справа по его команде выдвинулись такие же, как у бежавшей от него девушки, дополнительные конечности. Встав на четыре новые ноги, Ричард уже знал, как ими пользоваться, но, попробовав прыгнуть в шлюз, чуть не упал, чудом удержав равновесие.

«Знать не то же самое, что и уметь», — хмыкнул про себя адмирал и уже осторожнее засеменил к вылезшему из пола концу кабеля. Тот был толщиной в пару рук. Створки шлюза за его спиной закрылись, и распахнулись другие, открывая впереди выход в космос.

«Быстрее, — раздался в голове голос девушки, — пираты всё ближе».

«Тороплюсь», — ответил он.

Адмирал покрепче обхватил кабель и, оттолкнувшись дополнительными конечностями, пулей вылетел в открытый космос — и чуть было тут же не вернулся. Кабель разматывался не так быстро и дёрнул Ричарда назад. Он едва успел затормозить маневровыми двигателями ранца, чудом не ударившись об обшивку корабля.

— Эй! — раздался удивлённый голос Татьяны. — Чего вытворяешь? Говорил же, что знаешь. Это лебёдка, она сама будет разматывать кабель, твоя задача лишь направлять конец в нужную сторону.

— Извини, поторопился, — разочарованно ответил Ричард, и подумал: «Похоже, тупить я пока не перестал».

Дальше продвигаться пришлось в спокойном темпе. Чёрный корпус громадного линкора был совсем рядом, а целеуказатель чётко направлял его через многочисленные проломы, пока не привёл почти в самый центр «Поляриса». Когда-то тут располагался искривитель, а сейчас внутри была пустота, заполненная разным металлическим мусором от развороченных отсеков корабля.

Адмирал расчистил перед собой пространство и увидел массивный короб с изображением молнии. Закрепившись четырьмя конечностями, он ещё двумя оставшимися с немалым усилием распахнул крышку щитовой, руками подтягивая кабель. Нужный разъем было сложно с чем-то спутать.

— Что там наши Вечные гегемоны? — спросил он у девушки.

— Уже близко, — ответила она.

— Я почти закончил, — сообщил адмирал, вставляя кабель в разъем.

— Замечательно, а я уже выпустила беспилотники.

— Беспилотники? — переспросил Ричард. — Постой, что ещё за беспилотники?

— Это единственный разрешённый для гражданских вид космического оружия, небольшие зонды с разным вооружением.

— Иными словами, москитная боевая группа, — обрадовался адмирал. — Как раз то, что мне надо. Можешь передать систему их управления мне?

— Могу, но…

— Послушай, — перебил её Ричард, — я все же адмирал, и бой — моя стихия. Прошу, доверься мне. Поверь, перспектива стать пиратским трофеем меня совсем не радует.

— Хорошо, подключу тебя к тактическому режиму, — ответила девушка, и он тут же получил тысячу «глаз», которыми видел как приближающегося к ним врага, так и их связанные переходным коридором корабли. Учитывая те системы, которые Ричард использовал для управления флотом в прошлом, сейчас у него возникло ощущение, словно раньше он подглядывал в замочную скважину, а теперь вдруг оказался в эпицентре происходящего. Он хорошо видел противника и рой беспилотников, выпущенных Татьяной, но самым удобным оказалось управление. Достаточно было подумать о любом аппарате, как он узнавал его боевые характеристики и тут же мог отдать ему приказ. «Черным пятном» оставался только его линкор.

«Компьютер, поступает ли энергия, достаточная для ведения боя?» — поинтересовался он у ИИ «Поляриса».

«Так точно, адмирал, однако, соответственно обстановке, корабль находится в режиме энергетической маскировки», — тут же пришёл ответ.

«Отлично, сохраняй режим маскировки и готовь оружие к бою… Впрочем, открой канал компьютеру «Подарка» на полную синхронизацию».

«Вас понял, — без какого-либо возражения отрапортовал компьютер, — канал открыт, цели захвачены, оружие приведено в боевое состояние».

Теперь его линкор встроился в общую картину и стал доступен для управления. Адмирал легко видел возможные траектории выстрелов орудий и эффективные дальности действия ракет. В принципе, «Полярис» уже сейчас мог начать атаку противника, но дистанция была слишком велика, и, не зная возможностей противника, лучше было воздержаться и подпустить вражеский корабль поближе.

Ричард поудобнее устроился, закрепившись всеми шестью дополнительными конечностями. «Гениальная штука, — подумал он, — и пользоваться удобно так же, как родными руками, впрочем, у насекомых при несопоставимой мощности мозгов куда больше ног, чем у людей, и они ими вполне ловко управляют. Человек, оказывается, тоже может почувствовать себя тараканом».

Неожиданно противник выпустил своё «облако» беспилотников, и все тот же пират вышел в эфир:

— Неверный ход, Беляева, теперь так просто не отделаешься.

«Ну, это мы ещё посмотрим», — Ричард разделил дроны на пять групп и выдвинул центральную чуть вперёд, а остальные развёл по краям.

И тут враг открыл огонь — беспилотники вошли в зону поражения его оружия. И пиратский корвет выплюнул две огненные вспышки, неплохо проредившие центральную группу Ричарда.

Адмирал тут же максимально рассредоточил оставшиеся группы, а центральную максимально ускорил и приказал ей открыть огонь, метясь по дронам противника. Оценив тактическую обстановку, он пришёл к выводу, что пора использовать его главный козырь. Пираты уже никак не смогут избежать попадания в оптимальную зону поражения главного калибра линкора. Разве что дадут резкий крен в сторону, но тогда подставятся под догоночный обстрел, что, конечно, может, и позволит им убежать с минимальными повреждениями, но на такое благоразумие с их стороны можно было не надеяться.

— Ричард, — вмешалась в его тактическую идиллию Татьяна, — их корвет вооружён пучковыми ускорителями, грубо говоря, разгоняет рой элементарных частиц почти до световой скорости. От такого оружия хорошо защищает силовой щит, я растяну щит «Подарка» на «Полярис», это укроет оба корабля, правда, такой щит быстро истощится, однако даст время.

— Щит не помешает линкору вести огонь?

— Нет, он не помеха таким большим и медленным объектам, как ракеты и снаряды.

— Хорошо, я как раз ввожу в игру «Полярис».

Адмирал заметил, как полупрозрачная жёлтая сфера окружила крейсер и линкор; впрочем, это была всего лишь тактическая визуализация — человеческий глаз не смог бы разглядеть настоящий щит.

«Компьютер, ракетная атака по цели, начать обстрел вспомогательной артиллерией на упреждение по векторам уклонения мишени. Приготовить главный калибр к бою».

«Вас понял», — подтвердил ИИ, и древний линкор ожил.

Ричард почувствовал, как корабль задрожал, начав выплёвывать смертоносные снаряды. Ракеты «корабль-корабль», находившиеся на вооружении линкора, были сложными и очень эффективными устройствами: их термоядерный реактор не только давал энергию, но также был двигателем и разрушительным зарядом, подрывавшимся при достижении цели. Сама ракета несла пару лазерных орудий для обороны и целый комплекс радиоэлектронной борьбы, который оказался эффективен даже против систем Татьяны. Первая же пара ракет ослепила довольно значительный сектор пространства. Пришлось срочно принимать меры для нивелирования помех; хорошо, что системы линкора были на это рассчитаны, а компьютер «Подарка» отлично обучался, приняв данные сигнатур с «Поляриса» и очистив тактический вид от шума.

Адмирал представил, как сейчас в ужасе замерли люди в рубке пирата. Как их капитан в панике раздаёт приказы, переориентируя орудийные системы со ставших почти не опасными беспилотников на новую, более грозную цель.

В этом и будет его ошибка. Ричард специально разделил дронов — пока только они были мишенью. Это казалось спорным решением, распыляющим и без того слабую ударную мощь небольших аппаратов. Но сейчас, когда сенсоры противника были перегружены сигналами от снарядов, боеголовок и ложных целей от ракет, одна из групп беспилотников имела все шансы прорваться к кораблю пиратов и всадить ему в борт залп.

Корвет противника продолжал двигаться, не меняя скорости. Настолько глупого решения Ричард от них не ожидал. Обычно, когда по тебе работает артиллерия, начинаешь активно маневрировать.

— Я думал, они свалят после залпа, — заметил адмирал, — такие серьёзного боя избегают.

— У «Гегемонов» полувоенная организация, — пояснила девушка. — Я не дам им сбежать, оружия на «Подарке» нет, но блокиратор искривителя остался. И глушилка у меня работает — они почти слепые и без связи.

— Зачем? — удивился Ричард. — Пускай бы свалили...

— И привели подмогу, — закончила его фразу Татьяна. — Если мы их отпустим, то они развернут охоту. Принесла же их нелёгкая…

— Все равно не понимаю, они даже не маневрируют, — удивился адмирал.

— У них савонский ударный корвет, такие лет двести как не производят, эффективный корабль был, — начала пояснять археолог. — Мощность их заряда с дистанцией падает, да и помех мы им столько создали, они вряд ли сейчас могут бить прицельно.

— Они же должны уклоняться от снарядов.

— Кинетическое оружие сейчас не используют, пока долетит — собьют. Будь у них современный имперский корабль, у нас бы просто не было шансов, а так мы хотя бы сенсоры им забиваем.

— Значит, стандартная тактика — перенасыщение защитных систем ложными целями, — хмыкнул адмирал.

— Верно, — ответила девушка и добавила: — «Подарок» для них отличный трофей, надеюсь, алчность их и погубит.

«Противник в зоне поражения орудий главного калибра», — доложил компьютер, и адмирал полностью сосредоточился на боевой обстановке.

Что же, если они, как думал адмирал, испугались ракетной атаки линкора, то сейчас должны наложить в штаны.

«Огонь!» — приказал он и получил сильный и болезненный толчок в бок, когда ускоренные в электромагнитном поле снаряды семисотмиллиметрового калибра покинули орудия, устремляясь в ту точку, где окажется их цель.

«Разрушение компенсационной системы правого орудия носовой башни. Дальнейшее его использование невозможно», — доложил компьютер.

Что же, ожидаемо: в Коалиции строили хорошо, но кораблю все же почти пятьсот лет.

«Продолжать огонь левым стволом», — приказал адмирал.

«Цель открыла ответный огонь, всему экипажу приготовиться к попаданию», — предупредил ИИ.

Ричард лишь мрачно усмехнулся: стандартные фразы, зашитые в компьютер корабля, но экипажа уже нет, кроме него. Хорошо, что орудия были достаточно автоматизированы, а вот ракеты перезарядить уже некому.

У противника было преимущество: его выстрелы достигали цели практически мгновенно. Силовой щит, окружавший «Полярис», становился всё прозрачнее от попаданий «огненных снарядов» пирата, но пока держался. Нападавшим, однако, хватало мозгов понять, что если они быстро не расправятся с древним монстром, то неизбежно погибнут в насыщенном смертоносными снарядами пространстве. Поэтому били они кучно, и щит не выдержал. Первое же попадание пиратов вывело из строя последнее орудие главного калибра. Вернее, башню просто разорвало пополам. Корпус линкора содрогнулся. Ричард едва удержался, посильнее хватаясь новыми конечностями. Корабль агонизировал. Выстрелы пиратов легко пронзали тяжёлую броню древнего линкора. Обшивка в месте попаданий лопалась и взрывалась. Но размеры и прочность корабля позволяли пережить даже такое. «Полярис» продолжал огрызаться — вспомогательная артиллерия вела непрерывный огонь.

Теперь адмирал уже не сомневался, что прошло почти пять сотен лет, раз уж настолько мелкий корабль смог устроить линкору такую трёпку. В его время корвет смог бы оставить на борту «Поляриса» разве что несколько царапин. «Однако, чтобы прочистить мозги понадобилось почти добить мой флагман», — иронично хмыкнул про себя Ричард.

Тем временем бой подходил к кульминации. Дроны и боеголовки ракет достигли корабля противника. Как адмирал и рассчитывал, вражеские беспилотники, переназначенные на перехват более смертоносных посланцев с линкора, пропустили одну группу умных аппаратов, запущенных с «Подарка», и те нанесли удар по двигателям корвета, лишив его манёвренности.

Впрочем, пиратам тоже повезло: их дроны смогли перехватить ракетный залп. Вряд ли такой небольшой корабль пережил бы попадание ракеты, рассчитанной на уничтожение крейсера.

Затем Ричард отметил пару попаданий по корвету снарядов от орудий вспомогательного калибра. И под самый конец один из снарядов главного калибра все же настиг пиратов, переломив корвет пополам, словно спичку.

Только вот порадоваться победе Ричарду не удалось: один из последних выстрелов противника ударил где-то неподалёку. Его, несмотря на усилия дополнительных конечностей, все же сорвало с места. В узле подключения кабеля что-то вспыхнуло, здоровенная конструкция распределительного щита сорвалась с места, догнала адмирала и ударила так, что вышибла дух.

— Ричард! Ричард! — услышал полный ужаса крик Татьяны очнувшийся адмирал.

— Можно потише? — взмолился он. — Голова и так раскалывается.

Чувствовал он себя, мягко говоря, не очень: все тело ныло, а в голове, казалось, звенел огромный колокол.

— Ты молчал минут пять, — настороженно и возмущённо произнесла девушка. — Где ты?

Он огляделся.

— Где-то внутри линкора, парю в груде обломков.

— Проверь, сколько осталось воздуха в скафандре, — озабоченно попросила Татьяна.

— Всё в порядке, — ответил адмирал, краем глаза посмотрев на зелёную индикацию датчика кислорода.

— Уже хотела за тобой беспилотник посылать, не хватало ещё потерять твой ранец.

— Вот как, — иронично заметил Ричард, начав движение в поисках выхода из внутренностей линкора, — значит, ты не обо мне беспокоилась, а о важном оборудовании.

— Оно, между прочим, не пыталось меня инвалидом сделать, — обиженно буркнула девушка.

— Прости, — извиняющимся тоном попросил адмирал, не решившись добавить что-то ещё, понимая, что любые оправдания несвоевременны.

Ориентируясь по кабелю, он нашёл дыру в корпусе и вылетел в открытый космос.

— Татьяна, что с компьютером линкора? Он не подаёт признаков жизни.

— Гегемоны, перед тем как стать вечностью, попали по главному энергопроводу, по сети линкора прошла перегрузка, и вся электроника выгорела, а реактор окончательно заглох. Хорошо, защита отработала и успела отключить «Подарок» от энергомоста, а то бы лишились сразу двух кораблей. К сожалению, твой линкор теперь просто мёртвая груда металла.

— Оно и к лучшему. «Полярис», как и положено военному кораблю, погиб в бою.

На душе у Ричарда стало даже как-то спокойнее: пока туповатый, но послушный ИИ линкора функционировал, он напоминал о том, что произошло в прошлом адмирала. Теперь последняя ниточка, связывающая его с Коалицией и военным долгом, была разорвана.

В ангар из шлюза Ричард буквально ввалился. Избитое тело ныло, а ребра напоминали о себе при каждом вдохе. Адмирал активировал снятие скафандра, послушные замки раскрылись, он вышел из жёсткой конструкции костюма и, тяжело дыша, рухнув на пол и упёрся в него ладонями, чтобы совсем не упасть.

Девушка, прихрамывая, подошла к нему. Короткая юбка позволяла во всей красе разглядеть затянутую в медицинский корсет ногу. В руке у неё был уже виденный им лазерный пистолет.

— А теперь пора выяснить, что мне с тобой делать, — холодно произнесла Татьяна, направляя ствол Ричарду в голову.

— Для того, кто пять минут назад интересовался моим состоянием, ты сильно переигрываешь, — мрачно усмехнулся адмирал.

— Уверен? Может, я просто очень переменчивая и злопамятная?

— Что же, признаю, я заслужил такой приём.

— Ответь мне, только честно! Ты все ещё думаешь, что это спектакль, чтобы выудить у тебя бесполезные древние секреты?

Лицо Татьяны стало как никогда серьёзным. Почему-то Ричард понял, что сейчас она раскусит любую ложь — может, через имплант, может, как-то ещё. В любом случае, ему не придётся врать — бой его окончательно отрезвил. Он твёрдо и уверенно ответил:

— Нет, Таня, я больше так не думаю.

Несколько секунд она просто стояла и пронзительно смотрела на него. Затем медленно опустила руку с пистолетом.

— Чёрт с тобой, я тебе верю, но не думай, что я так просто забуду, — сухим тоном произнесла девушка.

— Прости, прости, я… — виновато начал Ричард.

— Помолчи уже, — перебила его девушка, — не надо мне длинных извинений. Я просто рада, что мы живы.

Адмирал замолчал, виновато опустив голову.

Неожиданно она наклонилась к нему и протянула руку, произнося:

— Пошли, адмирал, надо снова подлатать тебя в медотсеке.