86%

Глава 1

Учебный сектор «Ферро» находился в двадцати километрах от Нова-Терры, за холмами, где старая индустриальная зона постепенно переходила в выжженную солнцем степь. Когда-то здесь был завод по переработке руды, питаемый от мощностного станционного реактора, потом складские помещения, потом ничего. Теперь — модульные корпуса, ангары с ремонтными доками и посадочная полоса с магнитным торможением.

Марко сидел на корточках у разобранного тактического терминала и наблюдал, как «Консоль» аккуратно меняет блок охлаждения. Терминал гудел на пониженных оборотах, экономя энергию. «Консоль» работал молча, сосредоточенно, изредка сверяясь со схемой, спроецированной прямо в его нейроинтерфейс.

Солнце уже поднялось, и композитные плиты начинали нагреваться.

— Экстрактор на четырнадцать, — негромко сказал «Консоль», протянув руку.

Марко повернул голову.

— «Ягуар», дай.

«Ягуар» сидел в тени десантного модуля, листая тактическую сводку на внутреннем интерфейсе. Услышав своё имя, он плавно поднялся, подошёл к ящику с инструментами, достал экстрактор и передал «Консоли». В его движениях чувствовалась та же экономия сил, что и в гудении терминала.

— Держи.

«Консоль» принял инструмент, кивнул и снова уткнулся в терминал, подсоединив экстрактор к диагностическому порту.

— Слышали новость? — негромко спросил «Линк». Он сидел в стороне, прислонившись спиной к колесу модуля, и чистил ногти маленьким ножом. — Говорят, на выходные прилетает проверка из штаба компании. Смотр пехотных подразделений.

— Пусть смотрят, — отозвался «Гранит». Он лежал на расстеленном термобрезенте, положив руки под голову, и смотрел в небо. — Второй отряд всегда готов. У них даже люди на полигоне ночуют, чтоб начальство видело, как они кредиты отрабатывают.

— Завидуешь? Их премиальные выше.

— Нет. Я спать люблю на нормальной койке. А они пусть хоть в обнимку с импульсными винтовками спят, лишь бы нам потом их не прикрывать.

Марко слушал вполуха. Его нейроинтерфейс мягко пульсировал, выводя на периферию зрения уровень заряда личного SOL-блока в поясной батарее — 94%. Компактный куб на десять мегаджоулей. Хватит на два дня активной работы. Он смотрел на ангары, откуда выруливал тягач с прицепом. «Тенакс» стоял на дальнем поле, серый, приземистый, похожий на хищника, затаившегося перед прыжком.

Наручный тактический интерфейс мягко вибрировал. Марко глянул на экран. Короткое сообщение от штабного координатора: «Марко, подходи в двести седьмой. Сбор через час. Группу бери».

Он поднялся, отряхнул штаны.

— Подъём. Сбор в двести седьмом. Через час.

— Идём, — ответил «Консоль», закрывая крышку терминала и отключая свой инструмент от сети.

Они двинулись к выходу с полигона — ровным шагом, компактной группой. Мимо жилых модулей, мимо столовой, мимо боксов с техникой. У боксов курили двое из штурмовой группы, не обращая внимания на жёлтый предупреждающий знак «Повышенное энергопотребление — работа систем регенерации». Один кивнул Марко, второй сделал вид, что не заметил.

Двести седьмой корпус — старое административное здание, перестроенное под штабные нужды. Внутри работала принудительная вентиляция, сухой воздух слегка давил на уши при входе. Марко провёл группу в конференц-зал на втором этаже. Небольшая комната, голоэкран на стене, длинный стол, стулья. На стульях уже сидели человек двадцать — командиры пехотных взводов, штурмовики, спецназ, пилоты, начальник разведки. Все носили в ушах или под кожей универсальные адаптеры для связи.

Марко кивнул своим, они сели сзади, у стены.

Начальство вошло через пять минут. Трое: пожилой мужчина в гражданском — из администрации колонии, с усталым лицом; женщина в форме «Ферро» с планшетом — логист, коротко стриженная, с быстрыми движениями; и командир «Тенакса». В документах он проходил как капитан Скиф, и даже в лицо его редко называли иначе. Скиф был сухощав, с аккуратно зачёсанными седыми волосами и спокойными глазами. Форма сидела на нём так, будто он в ней родился.

— Садитесь, — сказал Скиф, активируя голоэкран жестом.

Все сели. В комнате стало тихо, лишь едва слышно гудели системы жизнеобеспечения.

Скиф начал без предисловий.

— Рианор. Агроколония, население два миллиона сто тысяч. Стык Внешних миров и Фронтира. Заказчик — администрация планеты, страховой полис у «Галактик Траст».

Он переключил карту, показал систему, потом планету. Четыре города, два космопорта, россыпь мелких посёлков. Основные агрокомплексы тянулись вдоль экваториального пояса — огромные поля, зернохранилища, складские терминалы, освещаемые по ночам искусственным солнцем.

— За последние восемь месяцев колония подверглась трём нападениям, — продолжил Скиф. — Первый раз — восемь месяцев назад. Высадка в трёхстах километрах от космопорта, блокирование агрокомплекса. Противник выставил мобильные артиллерийские установки на плазменных носителях, питаемых от промышленных SOL-блоков, навёл на зернохранилища и выдвинул требования.

Он переключил на схему первого налёта.

— Требовали выкуп. Давали два часа на сбор. Администрация платила. После получения денег — двести миллионов кредитов SOL-блоками, если верить отчёту, — противник ушёл.

— Второй налёт — через три месяца. Высадились ближе, в ста километрах от города. Те же требования, тот же сценарий. Администрация снова платила.

Скиф сделал паузу.

— Третий налёт — полтора месяца назад. Две точки высадки одновременно, в ста пятидесяти километрах друг от друга. Пока ополчение пыталось понять, куда двигаться, противник высадил основные силы, блокировал два комплекса и повторил требования. Администрация платила в третий раз.

Он переключил на записи с камер наблюдения — тёмные силуэты техники на фоне горящих полей. Инфракрасный спектр показывал перегрев стволов плазменных орудий.

— В первый раз они для убедительности сожгли одно поле. Во второй — два зернохранилища. В третий — склад с техникой. Работали плазмой из мобильных установок, демонстративно, без лишних разрушений. Просто чтобы показать, что могут уничтожить всё. И с самого первого налёта они активно использовали дроидов. При высадке сразу выпускали рой лёгких разведчиков для контроля периметра. И группы поддержки таскали с собой пехотные дроиды — стандартные платформы, прикрытие.

В комнате стало тихо. Кто-то из пехотных командиров кашлянул в кулак.

— Жертвы?

— Несколько раненых среди ополченцев, которые попытались приблизиться. Убитых нет. Противник работает аккуратно — им нужны деньги, не трупы. Трупы привлекают внимание ГСС, а SOL-блоки анонимны. Квантовую сигнатуру, конечно, можно отследить, если знать, где искать, но на Фронтире верификаторы в розетки не встроены.

Скиф обвёл взглядом зал.

— Численность — от тысячи до трёх тысяч. Состав: бывшие военные, наёмники, возможно мобилизованные колонисты с Фронтира. Точных данных нет. Но почерк устойчивый — организованно, с тяжёлой техникой, с разведкой. Плюс дроиды. Оплата, судя по всему, идёт Kerr-блоками — слишком дорогое у них оборудование для простых бандитов.

Он переключил на схему системы.

— Задача — перехватить и уничтожить. Не отогнать, не запугать, а уничтожить или взять пленных для допроса. Чтобы забыли дорогу на Рианор навсегда.

— «Тенакс» входит в систему и сразу, без задержки, высаживает наземные группы. Никакого дрейфа, никакого ожидания.

На карте появились точки рассредоточения.

— Пехота рассредоточивается вокруг двух космопортов и четырёх крупных городов. Вот позиции пехотных взводов. Занимают их в первые сутки после высадки. Режим — скрытное ожидание. Минимум передвижений, минимум активной электроники. Используем только пассивные сканеры и оптику. Солдаты переводят личные SOL-блоки в режим энергосбережения.

Скиф повернулся к пехотным командирам.

— Никакого выдвижения навстречу. Ждёте, пока противник полностью высадится. Пока все корабли сядут, пока десант выгрузится, пока развернут артиллерию и выпустят дроидов. Только после этого — удар.

— Первоочередная цель — дроиды-наблюдатели противника. Как только они поднимутся в воздух или развернут сенсоры — наша скрытность исчезнет. Поэтому работаем тихо. Сначала снимаем их разведку. Потом — артиллерийские системы. По дроидам работаете комплексно — выжигателями и гравитационными снарядами. По артиллерии — «Термитами». Во взводе по две установки. Сначала ЭМИ, потом по обстановке.

Он переключил схему.

— Одновременно с наземной группировкой работает «Тенакс» и истребители. Задача — уничтожить транспортные корабли противника на орбите. Десантные корабли по возможности захватить. Истребители обрабатывают цели в космосе, штурмовики после зачистки орбиты спускаются в атмосферу и поддерживают пехоту с воздуха.

— Связь. Как только начинается активная фаза — включаем общий тактический канал. Если противник применит глушилки, работаем через ретрансляторы. Штурман, — Скиф кивнул в пустоту, но все знали, что он обращается к искину корабля, — перестроит каналы автоматически. Задача «Линка» — контролировать проходимость сигнала между кораблём, истребителями и наземными группами. Если кто-то выпадает из сети — восстанавливать через резервные частоты.

Скиф переключил на схему развёртывания разведки и повернулся к Марко.

— Разведгруппа Марко разворачивает оптические комплексы слежения за космосом. Три стационарные точки — здесь, здесь и здесь. На возвышенностях, с хорошим обзором неба. Питание — от отдельных SOL-паллетов, связь — только лазер, узким лучом.

Он увеличил дальний космос, показал сферу радиусом шесть миллионов километров вокруг планеты.

— Согласно навигационным стандартам, корабль при выходе из варпа появляется не ближе пятисот диаметров планеты. Для Рианора это примерно шесть миллионов километров. Иначе гравитационная тень планеты разрушит варп-пузырь. Дальше они пойдут на досветовых, ионных двигателях, сжигая SOL.

— Сколько у нас будет времени?

— Если у них гражданские транспорты — от четырёх до восьми часов. Если военные, с более мощными ионниками — час-два. Рассчитываем на худшее: час с момента выхода из варпа до посадки.

— Оптика видит на такое расстояние?

— «Глаз-7» фиксирует тепловую сигнатуру корабля на выходе из варпа с дистанции до ста миллионов километров. При выходе идёт мощный выброс энергии — разогрев корпуса, излучение от двигателей, плюс характерная гравитационная рябь от схлопывания пузыря. Системы целеуказания «Тенакса» её отфильтруют.

— А если выйдут с другой стороны планеты?

— Три точки перекрывают семьдесят процентов неба. Если выберут мёртвую зону — значит, повезло им. Или у них есть свои красные искины для расчёта траекторий.

Скиф переключил на схему связи.

— Как только разведка фиксирует выход — лазерный передатчик, узким лучом, на «Тенакс». Корабль получает координаты, курс, количество целей, тип кораблей. Дальше решение принимает Штурман. Он просчитывает вариант — поднимать истребители для перехвата в космосе или ждать высадки на планете. Варп-перехват в пределах гравитационного колодца планеты невозможен, так что драка будет или в глубоком космосе, или у земли.

— Если решат бить на земле — пехота получает данные через ретрансляцию и остаётся в режиме ожидания до полной высадки.

— А если они разделятся?

— Разведка отследит. Если пойдут несколькими группами — передадим по каждой. Пехота будет блокировать по обстановке.

Скиф сделал паузу, обводя взглядом зал.

— По прибытии в систему администрация Рианора возьмёт всю связь на планете под полный контроль. Перехват и мониторинг всех каналов. Так что можете не прятаться — местные даже пикнуть не успеют. Но на всякий случай лишнего по открытым каналам не болтать.

— Вопросы?

Вопросов не было.

— Завтра в девять погрузка на «Тенакс». Послезавтра выход в варп. Расход Kerr на переход оплачен заказчиком. Через двое суток — в системе Рианора. Сразу высадка. Данные в планшетах, изучить сегодня. Штурман уже прогнал симуляцию, вероятность успеха при скрытном развёртывании — 86%.

Он кивнул логисту, та раздала тонкие пластины планшетов с кристаллической памятью.

— Свободны.

Люди начали подниматься, выходить. Марко забрал планшет, махнул своим — пошли. Они разошлись. Марко вышел на улицу. Солнце уже поднялось выше, бетон нагревался, воздух дрожал над плитами. Его группа ждала у входа, лениво перебрасываясь файлами через локальную сеть.

— Ну что? — спросил «Линк».

— Работаем по космосу. Три точки. Будешь сидеть на связи, когда бой начнётся — если противник включит глушилки, Штурман перестроит каналы, твоя задача — контролировать, чтобы никто не выпал.

— Понял.

— «Консоль», проверь запасные SOL-блоки для «Глаз». Нам нужно трое суток непрерывной работы минимум.

— Уже в памяти, — отозвался «Консоль», не открывая глаз. — Двенадцать стандартных блоков. Хватит с запасом. Если, конечно, мы не решим греть ими пайки по ночам.

— Тогда не греем.

Они двинулись к столовой. В столовой было людно, густой запах синтезированной еды смешивался с ароматом настоящего кофе. Марко взял поднос, наложил стандартный армейский паёк — питательный гель, хлебные палочки, стакан местного сока. Сел за свободный стол. Свои подсели. «Гранит» принёс себе настоящий стейк и кофе — видимо, решил не экономить перед вылетом.

— Завтра погрузка, — сказал «Консоль», вскрывая упаковку с гелем. — Послезавтра выход в варп. Двое суток в пузыре.

— Потом две недели смотреть в небо и ждать, пока прилетят эти придурки.

— Тебе лишь бы в оптику глядеть да на Штурмана молиться.

— А тебе — железяки крутить, пока SOL не сядет.

— Железяки надо крутить, чтоб у тебя оптика работала, а не пылилась. И вообще, между прочим, замена охлаждения на терминале — пятьсот кредитов экономии для роты. Премию получим — куплю себе новые батареи для экзоскелета. Старые уже на износе, еле ползают.

— Мужики, — лениво сказал «Гранит», жуя стейк. — Хватит. Дайте поесть спокойно. Вон, Марко вообще молчит.

Марко слушал вполуха. Смотрел в окно на «Тенакс» — серый, приземистый, с едва заметным свечением кормовых огней. На его фоне грузчики на погрузчиках, работающих от стандартных кубов, закатывали в грузовой отсек поддоны с боеприпасами и паллеты с SOL-блоками. Тысячи SOL-блоков, готовые превратиться в тепло, свет и движение. В недрах корабля, в специальных контейнерах, лежали и паллеты с Kerr — стратегический запас для обратного прыжка, оплаченный заказчиком. Грузчики обращались с ними с чуть большей осторожностью, но без лишней суеты — в конце концов, это просто топливо. Высокотехнологичное, дорогое, но топливо.

Он доел, поставил поднос на ленту уборщика.

— Завтра в семь у модуля. Проверить личные «тревожные» комплекты, SOL во всех устройствах — сто процентов. «Линк», загрузи в общую сеть частоты для резервных каналов. Штурман сказал, что если что, перестроит автоматически, но ты проконтролируй. И ещё. По налётчикам — у них дроиды с самого первого раза. Наблюдатели и пехотные. В плане это учтено, но ты имей в виду: если начнётся, первыми снимаем именно дроидов. Чтобы не светиться.

— Принято, — кивнул «Линк». — Я частоты для работы по дроидам в общий канал тоже залью. Чтобы если кто своих уродов поднимет, мы их сразу видели.

— Добро.

Марко вышел на улицу. Вечер был тихий, тёплый. Где-то вдалеке гудел привод ремонтного дока, питаемый от городской энергетической сети, которая, в свою очередь, питалась от гигантских станционных резервуаров фазонита. Звёзды на небе начинали загораться ярче, чем в городе — световое загрязнение здесь было минимальным.

Он посмотрел на «Тенакс». Корабль стоял на поле тёмной глыбой, лишь кормовые огни едва заметно пульсировали в такт работе внутренних систем. Искин корабля, жёлтый ИИ уровня «Корпоративный», сейчас, наверное, гонял финальные симуляции или проверял целостность корпуса. Через два дня они выйдут в варп. Потом Рианор. Высадка. Скрытное ожидание. Сначала — дроиды-наблюдатели, потом — артиллерия. И удар.

Марко знал этот момент. Тишина перед боем, когда всё уже решено, но ничего ещё не началось. Когда план просчитан искином, взводы знают позиции, а «Термиты» заряжены и ждут цели.

Он всегда думал об одном и том же перед такими операциями. О том, что противник тоже умеет ждать. Что у них есть свои искины, свои дроиды, свои истребители и свои планы. И что идеальных операций не бывает. Даже при вероятности успеха в 86%.

Глава 2

Варп — это не движение. Это тишина, застывшая внутри мыльного пузыря, который несётся сквозь ткань реальности со скоростью, которую невозможно представить.

«Тенакс» ушел в прыжок ровно в 09:47 по корабельному времени. Сначала был удар, от которого заложило уши — сработали компенсаторы инерции. Потом наступила абсолютная тишина. Даже гул двигателей исчез. Корабль словно выпал из мира.

Марко сидел на своей койке, пристёгнутый ремнями, и ждал, пока организм привыкнет к странному ощущению — лёгкости, смешанной с давлением на виски. Варп-пузырь изолировал их от внешней вселенной, и единственным напоминанием о движении была едва заметная пульсация где-то в глубине корабля.

— Двести пятьдесят блоков на переход, — вслух прикинул «Консоль», покосившись на потолочную панель. — По нынешнему биржевому курсу… около восьми миллионов кредитов. Хорошо, что заказчик платит.

— Не восемь, а десять с хвостиком, — поправил «Линк» с верхней койки. Он водил пальцем по планшету, изучая тактическую сводку. — Kerr сейчас под тридцать восемь тысяч за блок. Внешние миры жрать хотят, а во Фронтире опять заварушка, вот он и ползёт вверх.

— Откуда знаешь? — лениво спросил «Гранит».

— Сеть ловил перед стартом. Локальный форум, биржевой раздел. Пока бесплатный трафик не кончился.

— Если бы SOL так дорожал, — задумчиво сказал «Консоль», — можно было бы кубов десять придержать, потом продать. А Kerr… специфический товар.

— Kerr он и есть Kerr, — отозвался «Ягуар». — Метрическое напряжение. Без реактора — просто полимер.

— Ну ты скажешь — просто полимер, — усмехнулся «Консоль». — Ты в курсе, что фазонит — единственный материал во всей галактике, который может держать отрицательную плотность? Когда он в SOL-режиме, там электроны в квантовых ямах сидят, обычный конденсатор. Но Kerr-режим… Там пространство внутри меняется. Метрика локально выгибается наружу.

— И что с того? — лениво спросил «Гранит».

— А то, что заряженный Kerr-блок мягкий, эластичный, как гель. Потому что реальность внутри него растянута. Когда снимают напряжение в реакторе — он твердеет, возвращается в нейтраль. И так по кругу. Без этой технологии не было бы ни варпа, ни порталов, ни нормальной связи между системами.

— И мы на этом летим, — добавил «Ягуар». — На кусках пространства, вывернутых наизнанку.

— Именно, — кивнул «Консоль». — Так что не просто полимер.

— Ладно, убедил, — усмехнулся «Гранит». — Дорогой, редкий, но без него никуда.

— Потому и дорогой, — подытожил Марко. — SOL каждый шахтёр на Фронтире может добыть, была бы зарядная станция. А Kerr — заводы, лицензии, контроль ГСС. Тут без вариантов.

Пульсация в глубине корабля ощущалась теперь яснее — ритмичные толчки, от которых чуть вибрировала койка.

— Слушай, Марко, — подал голос «Линк». — А помнишь Нейтрона? Ну, который с нами на Кортексе тогда работал, на зачистке терминала? Он так и сидит на Фронтире?

— Сидит, — ответил Марко. — Семья у него, пятеро. Сейчас, говорят, нанялся на обслуживание старых терраформеров. Платят блоками, но редко.

— А чего сюда не выберется? Здесь работа есть.

— Куда ему с пятью ртами? Да и здоровье уже не то. Там медицина — травмпункт да синтетика. Пока на нормальный курс нанодроидов накопит, ещё лет десять пройдёт.

Марко вспомнил Кортекс. Пыльный, жаркий, с вечным запахом перегретых фильтров. Нейтрон тогда ещё был с ними. Спокойный мужик, надёжный. Прикрывал спину не задумываясь. А теперь вон — на терраформерах горбатится за SOL-блоки. И не выберется. Пятеро детей на Фронтире — это не просто семья, это приговор к постоянной гонке за едой и энергией. Там дети — рабочая сила, а здесь, во Внешних, — статья расходов. Репродуктивная лицензия, страховка, образование, нанодроиды. Нейтрон мог бы потянуть, если бы ушёл один. Но он не уйдёт. Такие не уходят.

— У меня знакомый в Академии учился, навигации, — вдруг сказал «Консоль». — Так рассказывал: у них на старших курсах доступ к таким симуляторам, что хоть сразу на мостик. И живут по полтораста лет, нанодроиды от университета ставят — на десятилетия работают. Всё для того, чтоб мозги не старели.

— А здесь, во Внешних, — подхватил «Линк», — середняк. Есть страховка, квартиру в рассрочку взял, раз в год можешь пройти полную диагностику. Не жизнь, а сказка. А мы всё равно лезем в пекло, за этими придурками с пушками.

— Работа такая, — коротко сказал Марко. — За риск платят.

— Платят, — согласился «Гранит». — Только вот Kerr не всем достаётся. Вон, наверху, в рубке, Штурман своё заберёт. Говорят, у него там доступ к облачным мощностям через корабельный сервер, пока мы в варпе. Просчитывает варианты.

— Красные вообще только у ГСС, — добавил «Консоль». — Портал-контроль, флоты. А наши зелёные в коммуникаторах пока спят — Kerr им ни к чему.

— Пусть спят, — усмехнулся «Ягуар». — Лишняя экономия SOL.

Разговор прервал сигнал внутренней связи.

— Внимание личному составу. Через тридцать минут — обед. График свободный.

Отстёгивая ремни, Марко почувствовал, как тело слегка пружинит — искусственная гравитация работала от тех же SOL-блоков, и в варп-режиме её слегка «вело» из-за перекоса поля.

Они двинулись по коридору. В кают-компании уже сидело человек десять: пилоты истребителей, пара техников, двое штурмовиков. На раздаче стоял автомат, предлагавший на выбор три вида синтезированных блюд и настоящий кофе.

Марко взял поднос с стандартным пайком, сел за свободный столик у иллюминатора. Тот был заварен наглухо — смотреть всё равно не на что, только серая муть варп-поля. Рядом плюхнулись свои.

— Слышь, Марко, — сказал «Линк», жуя питательный батончик. — А сколько мы получим за эту операцию?

— Ставка контрактная, плюс премия. Если противника уничтожим, компания получит бонус от администрации Рианора, нам перепадет процентов десять.

— Тысяч по пятьдесят-семьдесят на брата.

— Неплохо, — присвистнул «Ягуар». — Можно будет наконец нанодроидов нормальных на годы поставить.

— Мечтать не вредно, — буркнул «Гранит». — Ты лучше следи за своим SOL-блоком. У тебя вчера было девяносто четыре, сегодня утром — восемьдесят шесть. Ты что, ночью голограммы смотрел?

— Это не я, это «Консоль» ковырялся в тестере, — огрызнулся «Ягуар».

— Тестер жрёт от сетевого порта, — спокойно ответил «Консоль». — Это у тебя нейросеть фоновая слишком мощная. Сними настройки, поставь экономичный режим.

— И что? У нас же есть запасные.

— Запасные — для «Глаз», — вмешался Марко. — В режиме ожидания всё лишнее отключаем. Работаем только от пассивных сканеров. Иначе противник нас засечёт по теплу.

«Линк» хмыкнул:

— А они, кстати, кто?

— Kerr-блоками платят, — ответил Марко. — Техника военная, тактика прослеживается. Чувствуется организация.

— Опять политика, — вздохнул «Гранит». — Вечно эти Внутренние миры не поделят ресурсы.

— Нас наняли, чтобы защитить колонию, — сказал Марко. — Галактическому Совету такие мелочи неинтересны. У них там чёрные ИИ, флоты, взорванные порталы — проблемы посерьёзнее. А тут подумаешь, ограбление на сотни миллионов. Администрация Рианора сама выкручивается, страховые компании платят. Вот и весь расклад.

После обеда вернулись в кубрик. До выхода из варпа оставалось около сорока часов. Кто-то завалился спать, кто-то уткнулся в планшеты, изучая карты. Марко лёг на койку, закрыл глаза.

Он прокручивал в голове схему развёртывания. Три точки наблюдения. Три «Глаза-7» на возвышенностях. Нужно распределить людей так, чтобы каждая позиция работала без сбоев.

Первая точка, самая северная. Там сложный рельеф, старая индустриальная зона, могут быть помехи. Туда пойдёт «Консоль». Он лучше всех разбирается в оптике, настроит «Глаз», будет следить за показаниями. К тому же «Консоль» не дёргается по пустякам. Просидит сутки в одиночестве, даже не чихнёт.

Вторая точка — восточный склон, ближе к экватору. Открытое место, хороший обзор. Туда отправить «Линка» и «Гранита». «Линк» будет на связи, контролировать проходимость сигнала между точками и кораблём. «Гранит» прикроет. У них совместимость спокойная, не перегрызутся. «Линк» любит поговорить, а «Гранит» если надо — молча поставит его на место. Работают вместе давно.

Третья, южная — самая паршивая. Открытая степь, ветер, пыль, никакого укрытия. И до ближайшего посёлка километров сто. Туда придётся идти самому с «Ягуаром». «Ягуар» надёжный, в бою не подведёт, прикроет не задумываясь. На Кортексе проверено. Но «Ягуар» шумный, вечно его тянет что-нибудь обсудить. Зато если что случится — встанет плечом к плечу и будет стоять до конца.

Марко мысленно перебрал снаряжение. С питанием проблем нет: на каждой точке по четыре стандартных SOL-куба ёмкостью тысяча гигаджоулей каждый. «Глазы» — сложные оптические комплексы, они сканируют космос в радиусе до ста миллионов километров, и энергопотребление у них приличное, но четырёх кубов хватит на три месяца непрерывной работы с большим запасом. Лазерная связь узким лучом, только на «Тенакс», только когда противник выйдет из варпа. В остальное время — радиомолчание. Пассивные сканеры, оптика, тепловизоры. И ждать.

Сколько ждать? День, два, неделю? Контракт говорит — до появления противника.

«Ягуар» на верхней койке заворочался, скрипнул зубами. «Линк» бормотал во сне — кажется, опять цифры. «Консоль» возился с тестером. «Гранит» лежал тихо, только дыхание выдавало, что не спит.

Марко посмотрел на таймер в углу интерфейса. Тридцать девять часов двенадцать минут до выхода. Потом четыре часа на подлёт к планете. Потом высадка, развёртывание, ожидание.

В глубине корабля пульсировал реактор. Блоки твердели, возвращаясь в нейтральное состояние. Пузырь нёс их сквозь подпространство.

Четыре часа на подлёт к планете после выхода. Высадка под прикрытием ночи, если успеют. Развёртывание за два часа. И потом — тишина. Только ветер, пыль и далёкие звёзды.

Вероятность успеха — восемьдесят шесть процентов. Четырнадцать на случайность.

Марко закрыл глаза. Счётчик в углу интерфейса отсчитывал секунды до встречи с реальностью.

Глава 3

До выхода из варпа оставалось три часа двенадцать минут.

Марко шёл по центральной палубе «Тенакса» и чувствовал, как под подошвами едва заметно вибрируют плиты — компенсаторы дорабатывали микрофлуктуации пузыря. Стены здесь были голыми, без иллюминаторов, только тактические дисплеи через каждые двадцать метров. На них Штурман выводил текущие параметры: 2,7 парсека до точки выхода, 192 минуты, загрузка реактора 43 %.

В конце коридора, у входа на мостик, его уже ждал Тень. Командир разведки стоял, прислонившись плечом к переборке, и чистил ногти маленьким ножом. Увидев Марко, он убрал нож в карман и кивнул.

— Опоздал, — без улыбки сказал он.

— На две минуты, — Марко сверился с таймером в интерфейсе. — Корабельное время.

— На мостике оно идёт быстрее. Пошли.

Створки разъехались, и они вошли.

Мостик «Тенакса» был тесным и функциональным. Никаких панорамных окон — только сплошная стена голопанелей, на которых Штурман разворачивал схемы. Сейчас там висела карта системы Рианора с отмеченными зонами высадки. В центре помещения, в кресле с высокой спинкой, сидел Скиф. Рядом с ним стояли двое: начальник медотсека — женщина лет сорока с короткой стрижкой и усталыми глазами, и корабельный логист — сухой мужчина, который при появлении новых людей даже не поднял головы от планшета.

Но главным здесь был голографический проектор над навигационной сферой.

Штурман.

Он выглядел как мужчина средних лет в деловом костюме — седые волосы, гладко выбритое лицо, спокойный взгляд. Только лёгкая рябь по краям фигуры выдавала голограмму. Штурман был жёлтым ИИ второго уровня, специальный заказ с расширенным самообучающимся модулем — для Жёлтого-2 это редкость, обычно такие возможности только у корпоративных искинов высшего уровня. Говорили, что обошёлся он в круглую сумму и шёл по индивидуальному заказу, но за четыре года окупил себя дважды — просчитанные маршруты и тактические симуляции спасли не одну операцию.

— Капитан, — голос ИИ звучал ровно, без лишней электронности, — прибыли командир разведки и командир отделения технической разведки.

— Вижу, — Скиф даже не обернулся. Он смотрел на карту.

Тень и Марко отошли в сторону, к группе командиров, которые уже собрались в дальнем углу. Там стояли Призрак и Квант. Последнего Марко знал хорошо — вместе работали на Кортексе и ещё пару раз. Квант был невысок, с обычным телосложением, но взгляд у него был тяжёлый — спокойный, но такой, будто он видит не только тебя, но и всё, что у тебя за спиной. Сейчас он о чём-то переговаривался с Призраком, оба смотрели на голопанель с тактической сеткой.

— Здорово, — Призрак протянул руку сначала Тени, потом Марко. — Слышал, тебя на космос отправляют. Три точки?

— Три, — Марко кивнул. — Будем небо пасти.

— Повезло. А мне по улицам бегать.

— Не бегать, а стоять, — поправил Квант тихо. — Если они, конечно, высадятся там, где мы ждём.

— Где ж ещё, — Призрак усмехнулся. — У них маршруты отработаны. Три раза уже приходили.

Подходили остальные. Командиры пехотных взводов заполнили мостик. Здоровались коротко, без лишних эмоций: рукопожатие, кивок, иногда пара фраз. Кто-то уже подключился к локальной сети и скидывал коллегам последние данные от Штурмана. Воздух быстро становился спёртым — системы вентиляции работали на пределе, но в тесноте мостика это мало помогало.

Скиф поднялся с кресла. Движение было плавным, без суеты. Он шагнул к голоэкрану и жестом развернул карту.

— Время, — сказал он негромко, и все замолчали. — До выхода из варпа три часа. Потом четыре часа досветового подлёта к планете. Высадка — сразу.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— План не меняем. Пехота рассредоточивается по точкам вокруг двух космопортов и четырёх городов. Режим — скрытное ожидание. Пассивные сканеры, минимум электроники.

На карте зажглись зоны ответственности.

— Стандартная тактика: дроиды принимают первый удар. Ваши люди должны нести минимальные потери. Если дроидов перебьют — отходите, перегруппировываетесь, ждёте поддержки с воздуха.

Скиф повернулся к Призраку.

— Штурмовики работают в линию. Прикрываете фланги, работаете по укреплениям. Если противник применит глушилки, ваши сорок с усиленной защитой должны выдержать.

Призрак коротко кивнул.

— Квант, — Скиф перевёл взгляд на командира спецназа. — Твоя десятка действует автономно. Задача — вскрыть командные пункты и артиллерию. В бой вступать по обстановке.

Квант чуть приподнял бровь.

— Разведка. — Скиф посмотрел на Тень.

— Наземные группы работают после высадки противника, — отозвался Тень. — Выявляют расположение: артиллерия, склады, командиры. Данные передают отделению Марко.

Скиф кивнул и повернулся к Марко.

— Твоя задача — три точки на возвышенностях. «Глаза» в пассивном режиме, лазерная связь только с кораблём. Как только засечёте выход противника из варпа — сигнал Штурману. Питание — по два стандартных куба на точку, плюс один резервный на группу. Этого хватит с запасом. Данные от наземной разведки принимаете и сразу передаёте на борт. «Линк» у тебя за это отвечает?

— Да, — подтвердил Марко. — Он на связи.

— Хорошо. Штурман, дальше.

Изображение ИИ слегка изменилось: на лице появилась лёгкая сосредоточенность.

— Как только группа Марко фиксирует выход противника, я получаю данные. Далее решение: либо перехват в космосе, либо ждём высадки. Варп-перехват в гравитационном колодце невозможен, поэтому время на раздумья — от часа до восьми. Как только я решаю, что пора, отправляю сигнал «Линку». После получения — общая команда: всем системам полная активация, начало налёта.

— Если решу перехватывать в космосе, — добавил Штурман, — истребители стартуют сразу. Наземные группы остаются в режиме ожидания до дополнительного сигнала.

— Дальше. — Скиф снова обвёл взгляд. — «Тенакс» начинает атаку на орбите. Шесть истребителей зачищают космос. Два штурмовика сразу уходят в атмосферу на поддержку. Истребители после зачистки тоже могут подключиться.

Он сделал паузу.

— Транспортные корабли противника. Десантные челноки. Если будет возможность — захватить. Трофеи. Нам нужны их искины, данные, Kerr-блоки. Пленные. Живые. Вопросы?

Тишина. Только гул систем.

— Работаем. Штурман, вероятность?

— 86 %. При условии, что противник не применит неизвестные системы РЭБ. По данным разведки, у них стандартные армейские комплексы, но гарантий нет.

— Свободны. Через три часа — выход. Всем быть на местах.

Мостик начал пустеть. Командиры взводов расходились, переговариваясь вполголоса. Квант, проходя мимо, задержал взгляд на Марко, коротко кивнул и скрылся в коридоре.

Тень подошёл к Марко, когда тот уже направился к выходу.

— Марко, — сказал он, понизив голос. — Ты помнишь: ваша группа работает обособленно. Задача — засечь и передать. До начала атаки никакой активности. Даже если противник высадится в ста метрах — не дёргаться. Только наблюдение.

— Помню.

— После того как всё закончится, вас заберут. Челноки придут за каждой точкой отдельно. Сразу после зачистки космоса. Дольше суток не просидите.

— Ясно. Мои в курсе.

— Давай. И проследи, чтоб у «Линка» всё работало как надо. От его канала многое зависит.

Марко кивнул и вышел.

Коридоры «Тенакса» были узкими, функциональными. Где-то гудели насосы системы охлаждения. До выхода ещё три часа, но корабль уже готовился.

Ангар хранения имущества подразделений находился в кормовой части. Марко вошёл в большое помещение, заставленное стеллажами с ящиками и паллетами. В углу уже сидели его: «Консоль» ковырялся в раскрытом тактическом модуле, «Линк» листал что-то на планшете, «Гранит» лежал на скамье, закинув ноги на ящик, а «Ягуар» мерил шагами пространство.

— О, командир, — поднял голову «Консоль». — Что наверху?

— Сейчас расскажу. Собирайтесь.

Они подошли, встали полукругом. Марко кратко обрисовал задачу: три точки, распределение, режим ожидания, лазерная связь, сигнал от Штурмана, эвакуация после зачистки.

— Значит, сидим и смотрим, — резюмировал «Гранит». — Даже если мимо нас эти уроды будут шагать строем.

— Даже если будут. Наша задача — не засветиться. Никакой активной электроники до сигнала Штурмана. Только пассивные сканеры и оптика.

— А если нас обнаружат? — спросил «Ягуар».

— Тогда, — «Гранит» открыл один глаз, — сдавайся. Они ж за выкупом пришли, может, пощадят.

— Заткнись, — беззлобно огрызнулся «Ягуар». — Я серьёзно.

— Если обнаружат, — перебил Марко, — будем отбиваться. Надеюсь, до этого не дойдёт. Поэтому маскировка — первое дело. Теперь по снаряжению.

Он обвёл взгляд группу.

— Берём стандартные гравивинтовки, по четыре магазина на брата. Из гранат: по одной ЭМИ, плазменной и фугасно-осколочной. Это на крайний случай, если прижмут при эвакуации. Основной упор — на технику. «Консоль», что у нас?

«Консоль» активировал планшет, вывел голограмму.

— На каждую точку: «Глаз-7» в сборе, запасные блоки охлаждения, три лазерных передатчика — основной и два резервных, комплект пассивных сканеров — оптика, тепловизоры, гравитационные детекторы. Питание — по два стандартных SOL-куба на точку, плюс один общий резервный. Этого, по расчётам Штурмана, хватит на две недели непрерывной работы всех систем. Кабели, адаптеры, тестеры. Маскировочные сети, термоодеяла с активным подавлением теплового фона. И, — он усмехнулся, — для полного комфорта — пьезоэлектрические стельки в ботинки. Будешь топать — будешь батареи подзаряжать.

— Серьёзно? — «Ягуар» посмотрел на свои ботинки.

— Шучу. Обычные стельки, но с подогревом. Чтобы ноги не мёрзли, пока ты в степи звёзды считаешь.

— Приколист.

— По два куба на точку, — задумчиво сказал «Линк». — Это примерно два с половиной килограмма. Нормально.

— Провиант: сухпай на две недели на каждого, вода — по десять литров, системы регенерации возьмём, но лучше экономить. — Марко посмотрел на «Ягуара». — И проследи, чтобы нейросеть в эконом-режиме работала. У тебя привычка гонять фоновые процессы.

— Помню, — буркнул «Ягуар». — На Кортексе из-за этого чуть не спалились.

— Вот именно.

— Теперь по точкам, — продолжил Марко. — Челнок забросит нас по очереди. Сначала северная — «Консоль». Потом восточная — «Линк» и «Гранит». Потом южная — я и «Ягуар». Выходим, разворачиваем оборудование, маскируемся и ждём. Сигнал от Штурмана получит «Линк». Твоя задача — подтвердить приём и разослать остальным по локальному каналу, но только после полной активации систем.

— Понял, — кивнул «Линк».

— Вопросы?

— Когда вылет? — спросил «Гранит».

— Сразу после выхода из варпа и подлёта. Часа через четыре после сигнала Штурмана.

— Всегда готов, — усмехнулся «Гранит». — Лежать на скамье — моя любимая тактическая подготовка.

— Идём в ангар, — оборвал Марко. — Там уже народ грузится.

Они вышли из хранилища и направились в основной десантный ангар. Это было огромное помещение, занимающее почти всю среднюю палубу корабля. Вдоль стен выстроились десантные челноки — двадцать угловатых машин с опущенными аппарелями. Вокруг них суетились техники, дроиды-погрузчики таскали паллеты. Освещение было рабочим, тускловатым, но достаточным.

В ангаре уже собрались почти все подразделения. Пехота толпилась у своих челноков, проверяла оружие, перебрасывалась короткими фразами. Кто-то курил у стены, хотя системы вентиляции тут же высасывали дым. Рядом с пехотой, в специальных стойках, замерли дроиды. Двадцать на взвод — металлические скелеты, покрытые бронёй, с тускло горящими оптическими сенсорами вместо глаз. Они стояли неподвижно, лишь слегка покачиваясь, подстраиваясь под вибрацию корабля.

Штурмовики Призрака грузили своё имущество в соседний челнок. Их дроиды выглядели массивнее — броня толще, на плечах крепления для дополнительных щитов, на корпусе нашивки с символикой ЭМИ-защиты. Сорок штук. Они стояли отдельной группой.

Спецназ Кванта расположился у дальнего челнока. Их было человек двадцать, и рядом с ними сидели на ящиках десять фигур — Жёлтые, первый уровень. Эти дроиды почти не отличались от людей: плавные движения, антропоморфные пропорции, лица — гладкие, но почти человеческие. Они не стояли в стойках, а просто находились среди людей.

Сам Квант сидел на корточках у стены и о чём-то тихо говорил с одним из своих дроидов. Тот кивнул и чуть наклонился, слушая.

В центре ангара, у мачты с голографическими экранами, стоял Тень. Он просматривал списки на планшете. Марко подошёл.

— Мои на месте, — доложил он. — Идём грузиться.

— Давай. Ваш челнок — второй справа. Погрузка по расписанию, через десять минут начнёте.

Марко кивнул и махнул своим. Они двинулись к соседнему отсеку, где хранилось оборудование. Там уже стояли раскрытые контейнеры с паллетами. Дроиды-грузчики сновали между стеллажами. Марко подошёл к своему контейнеру, сверился с маркировкой: «РГ-7, оптика, три комплекта».

— «Консоль», принимай.

«Консоль» открыл контейнер и начал перебирать содержимое, сверяясь с планшетом. «Линк» и «Гранит» подтащили ручные тележки и начали грузить оборудование. «Ягуар» помогал, подавая ящики.

Через десять минут три тележки были загружены: «Глаза» в ударопрочных кейсах, паллеты с SOL-кубами — по два на точку, аккуратно упакованные в термоусадочную плёнку, плюс один общий резервный в отдельном боксе. Коробки с лазерными передатчиками, сканерами, кабелями. Сверху легли личные вещмешки, сухпай на две недели, вода в герметичных флягах и маскировочные сети.

— Готово, — сказал «Консоль». — Можно грузиться.

Они покатили тележки к челноку — второму справа. Аппарель была опущена, внутри горел тусклый жёлтый свет. У входа стоял техник в комбинезоне.

— Группа Марко?

— Да.

— Грузите в хвост. Там три отсека, по одному на точку. Помечено номерами.

Они закатили тележки внутрь. Челнок был рассчитан на двадцать десантников, но сейчас там стояли только кресла по бокам и свободное пространство посередине для груза. В хвосте обнаружились три отсека, отгороженных сетками, с табличками «Точка-1», «Точка-2», «Точка-3».

— «Консоль», твоя точка — первая. Грузи туда. «Линк» и «Гранит» — во вторую. Мы с «Ягуаром» — в третью.

Они быстро распределили имущество. «Консоль» возился дольше всех — аккуратно укладывал «Глаз» на амортизирующие маты, проверял крепления. «Линк» помогал ему, перешучиваясь с «Гранитом», который уже сидел в кресле, пристёгнутый.

— Ты бы хоть помог, — сказал «Линк».

— Я уже помог. Я морально поддерживаю.

— Твоя моральная поддержка батарейки не заменит.

— А ты не жди, что тебе за неё заплатят.

Закончив с грузом, они расселись по креслам. Марко выбрал место у самого выхода. «Консоль» уткнулся в тестер, проверяя последние параметры. «Ягуар» сидел молча, глядя в потолок.

— Ягуар, — позвал Марко. — У тебя всё в порядке?

— Да нормально. Думаю, как там на южной точке. Открытая степь, ветер... Главное, чтоб пыль оптику не забила.

— Разберёмся, — отозвался «Консоль», не отрываясь от тестера. — У меня есть комплект для чистки. И стельки с подогревом, чтоб не мёрзнуть, пока ветер дует.

— Стельки у него, — хмыкнул «Гранит». — Главное, чтоб «Глаз» не замёрз.

— Он не замёрзнет, — «Консоль» наконец отложил тестер и пристегнулся. — Он железный.

Снаружи послышались голоса — грузился соседний челнок. Кто-то выругался, кто-то засмеялся. Запахло табаком.

Марко откинулся в кресле и посмотрел на таймер в углу интерфейса. Два часа сорок семь минут до выхода из варпа.

В динамике внутренней связи щёлкнуло:

— Всем подразделениям. До выхода — два сорок пять. Челноки к старту готовы. Режим ожидания. По готовности — взлетаем сразу после выхода.

— Принято, — ответили несколько голосов.

В челноке стало тихо. «Линк» достал планшет. «Гранит» закрыл глаза. «Ягуар» перестал ёрзать.

Марко смотрел на закрытую аппарель. Через несколько часов они будут сидеть в степи, смотреть в небо и ждать. Ждать, когда из варпа вынырнут корабли. Ждать сигнала «Линку». Ждать команды «пора».

Глава 4

Тишина внутри варп-пузыря была абсолютной. Она давила на перепонки сильнее, чем любой гул двигателей, — корабль существовал в кармане искажённой реальности, полностью изолированном от внешнего континуума. Марко привык к этому ощущению за годы службы, но каждый раз, когда «Тенакс» готовился к выходу, он ловил себя на мысли, что прислушивается к этой тишине, пытаясь уловить тот самый момент, когда пространство снова станет живым.

— Три часа семнадцать минут до прибытия в систему Рианор, — голос Штурмана раздался в динамиках внутренней связи и одновременно в нейроинтерфейсе каждого члена экипажа. Искин говорил ровно, без модуляций, но в его тоне чувствовалась та особенная сосредоточенность, которая предшествует любому тактическому манёвру. — Всем подразделениям завершить подготовку. Челноки к старту готовы на девяносто семь процентов.

Марко сидел в десантном отсеке челнока, пристёгнутый к креслу. Вокруг него, в тесноте грузового отделения, громоздились ящики с оборудованием: три «Глаза-7» в ударопрочных кейсах, паллеты с SOL-кубами, коробки с лазерными передатчиками и маскировочными сетями. «Ягуар» ёрзал рядом, нервно постукивая пальцем по подлокотнику. «Консоль» уже в десятый раз прогонял диагностику тестера, бормоча себе под нос показатели. «Линк» и «Гранит» в соседних креслах молчали — первый листал тактическую сводку на планшете, второй, кажется, дремал.

Марко смотрел на таймер в углу интерфейса. 3:14:52. 3:14:51.

Рианор.

Он прокручивал в памяти данные из брифинга. Агроколония, население чуть больше двух миллионов. Планета принадлежала корпорации «AgriCo Galactic» — одной из крупнейших агропромышленных корпораций Внутренних миров. Штаб-квартира «Агрико» находилась в системе Веги, в самом сердце цивилизации, а Рианор был просто одним из сотен её сельскохозяйственных кластеров. Гигантские поля, зернохранилища, автоматизированные комбайны и тысячи тонн продовольствия, расходящиеся по галактике.

Марко никогда не был на Рианоре, но представлял себе эту планету достаточно отчётливо. Ровные, как по линейке, прямоугольники полей, орошаемых системами капельного полива. Огромные купола гидропонных комплексов, под которыми круглый год зреют овощи и фрукты для столичных миров. Посёлки из унифицированных модульных домов для персонала. И над всем этим — тяжёлое небо экваториального пояса, где местное солнце — жёлтый карлик спектрального класса G — поднималось и опускалось по естественным законам небесной механики. Но для растений этого было недостаточно. Чтобы ускорить циклы созревания и увеличить урожайность, «Агрико» разместила на стационарных орбитах сеть излучателей — огромные конструкции с отражателями, питаемые от SOL-блоков, которые в тёмное время суток заливали поля ультрафиолетом и красным спектром, имитируя идеальный солнечный свет. Техника работала жёстко по расписанию, установленному планетарным искином: четырнадцать часов естественного света, восемь — искусственного, два — полной темноты для отдыха биосистем. Рианор жил по часам, подчинённым не природе, а экономике.

Порталов на Рианоре не было — слишком дорогое удовольствие для аграрной колонии. Весь грузопоток шёл через соседнюю систему Таурис, расположенную в двух световых днях варп-хода. Таурис-Прайм, столица системы, был типичным перевалочным пунктом: гигантские орбитальные склады, доки, ремонтные верфи и, конечно, само кольцо портала, висящее в полутора тысячах километров от планеты. Сюда стекалась продукция со всех аграрных миров сектора, чтобы затем отправиться к потребителям — либо дешёвым варпом, нагружая трюмы рефрижераторов, либо, если груз был срочным или особо ценным, через портал, оплатив космическую пошлину.

Марко проходил через порталы десятки раз за свою карьеру. И каждый раз это зрелище завораживало. Огромное кольцо, собранное из тысяч сегментов, каждый из которых представлял собой сложнейший механизм с Kerr-магнитами и системами охлаждения. Диаметр — от пятисот метров до двух километров, в зависимости от трафика системы. Внутри кольца — абсолютная чернота, не чёрный цвет, а отсутствие всякого цвета, провал в никуда, край вселенной, сжатый до размеров инженерного сооружения. Когда портал активировался, по краям кольца пробегала едва заметная голубоватая рябь — свечение ионизированных частиц, случайно залетавших в зону действия гравитационного поля. А потом из черноты появлялся корабль. Не вылетал, а именно появлялся — материализовался из ниоткуда, словно существовал там всегда и просто решил стать видимым.

Принцип работы портала был сложен даже для инженеров, которые их обслуживали. Марко помнил, как «Консоль» однажды пытался объяснить: внутри кольца создаётся метастабильная кротовая нора — туннель в пространстве-времени, соединяющий две точки, удалённые на сотни световых лет. Удерживается это чудо за счёт колоссального расхода Kerr-энергии. Kerr-магниты, расположенные по окружности кольца, генерируют поле, которое не даёт норе схлопнуться под действием гравитации. Красный ИИ уровня 2 или 3 постоянно подстраивает параметры, компенсируя микрофлуктуации. Если питание отключится хотя бы на секунду, портал закроется, и любой корабль, находящийся внутри, будет разрезан на атомы схлопывающимся пространством.

Пошлина за проход через портал для среднего грузового корабля — от четырёх до шести миллионов кредитов, в зависимости от массы, габаритов и срочности. Расход Kerr на одно открытие «окна» исчислялся десятками стандартных кубов — около трёх миллионов кредитов только за топливо. Но одно открытие позволяло пройти не одному кораблю, а целой очереди — за несколько минут, пока тоннель стабилен, через кольцо проходили десятки судов. При сотнях проходов за стандартные сутки владельцы порталов зарабатывали бешеные деньги. Порталы были роскошью, доступной лишь для самых ценных грузов — фармацевтики, техники, срочных контрактов. Зерно с Рианора обычно таким статусом не обладало. Его везли варпом, неделями, в огромных рефрижераторах, загружая трюмы до отказа, чтобы оправдать стоимость перелёта. Поэтому Таурис процветал, собирая пошлины с транзитных судов и обслуживая варп-перевозчиков, а Рианор оставался тихой аграрной провинцией — удобной мишенью для налётчиков, которым не нужно было платить ни за порталы, ни за дальние перелёты.

— Три часа, — голос Штурмана снова вернул Марко в реальность. — Начинаю выход из варп-режима.

По корпусу «Тенакса» пробежала едва уловимая вибрация. Марко почувствовал, как внутри уха нарастает давление — компенсаторы пытались сгладить переход, но полностью убрать дискомфорт не могли. Варп-пузырь схлопывался, возвращая корабль в нормальное пространство-время.

Процесс выхода из варпа был зрелищем, которое мало кому доводилось видеть своими глазами, но Штурман транслировал картинку внешних обзоров в общую сеть. Марко подключился — и на мгновение перехватило дыхание.

Серая муть варп-поля исчезла, сменившись звёздным небом. Но это было не просто небо — пространство вокруг «Тенакса» буквально кипело. Гравитационное возмущение, вызванное схлопыванием пузыря, расходилось концентрическими волнами, искажая свет далёких звёзд. Картинка плыла, звёзды вытягивались в причудливые дуги, словно кто-то невидимый водил пальцем по мокрой акварели. В самом центре этого искажения, там, где только что находился пузырь, вспухла и погасла микроскопическая точка — след высвободившейся метрической энергии.

— Выход из варпа завершён, — доложил Штурман. — Фиксирую штатное гравитационное возмущение. Системы в норме. Начинаю подлёт к планете на ионных двигателях.

Гул возобновился — теперь это был привычный, ровный звук работы маршевых ионников. «Тенакс» ожил, наполнился дыханием, вибрацией, жизнью.

— Четыре часа до выхода на орбиту, — добавил Штурман. — Расчётное время прибытия в зону высадки — 14:22 по корабельному времени.

Марко отстегнул ремни и поднялся. Теснота челнока давила, хотелось размяться, пройтись. Он протиснулся к выходу, спустился по аппарели в главный ангар.

Ангар гудел. Техники сновали между челноками, дроиды-погрузчики таскали последние паллеты с боеприпасами. Пехота проверяла оружие, штурмовики Призрака наносили последние штрихи камуфляжа на броню своих машин. Спецназ Кванта сидел отдельной группой, их жёлтые дроиды-андроиды стояли рядом неподвижно, но Марко знал, что внутри них сейчас идут сложнейшие вычислительные процессы, просчитываются варианты, анализируются данные разведки.

Квант заметил Марко, поднялся и подошёл.

— Нервничаешь? — спросил он тихо, чтобы не слышали остальные.

— Нет. Думаю.

— Я тоже, — Квант посмотрел на закрытые створки ангара. — Рианор... Мне доводилось там бывать. Лет десять назад. Сопровождали груз «Агрико». Спокойное место. Тихие люди. Не заслужили они таких проблем.

— Никто не заслуживает, — коротко ответил Марко.

— Согласен. Потому и летим.

Они помолчали. Где-то в глубине корабля завыла сирена — тестировали системы пожаротушения.

— Твоя группа готова? — спросил Квант.

— Да. Будем ждать.

— Смотри там, — Квант положил руку на плечо Марко. — На южной точке открытая степь. Если что — отходить некуда.

— Знаю. Поэтому я там буду сам.

Квант кивнул, коротко сжал плечо Марко и вернулся к своим.

Марко прошёлся по ангару, проверяя готовность. У челнока Призрака стояли два тяжёлых штурмовых дроида, их оптические сенсоры тускло светились красным. Рядом техник возился с системой охлаждения, матерясь сквозь зубы. Марко подошёл, спросил, нужна ли помощь. Техник махнул рукой — сам справлюсь.

Время тянулось медленно. Четыре часа подлёта — это много, когда внутри всё напряжено до предела. Марко вернулся в челнок, сел на своё место, закрыл глаза. Он не спал, просто позволил телу расслабиться, а мыслям — течь свободно.

Рианор. «Агрико Гэлактик». Поля, уходящие за горизонт. Тихие люди, которые не заслужили налётов. И налётчики, которые приходят за выкупом уже в четвёртый раз. Кто они? Бывшие военные? Наёмники? Или просто отчаянные люди с Фронтира, которым нечего терять?

Ответа не было. Он появится только через несколько дней, когда «Глаза» засекут их корабли, а пехота займёт позиции.

— Час до орбиты, — голос пилота вырвал Марко из полудрёмы. — Приготовиться к высадке.

Марко открыл глаза, посмотрел на своих. «Ягуар» уже сидел напряжённый, готовый к действию. «Консоль» убрал тестер и пристегнулся. «Линк» и «Гранит» молча кивнули.

— Работаем, как договаривались, — сказал Марко. — Без героизма. Без лишнего шума. Задача — занять позиции и ждать.

Челнок вздрогнул — сработали тормозные двигатели. «Тенакс» вышел на орбиту Рианора в расчётной точке, в восьмидесяти тысячах километров от планеты. Слишком далеко для визуального наблюдения, но идеально для скрытного развёртывания.

— Всем подразделениям, — голос Скифа в динамиках. — Начинаем высадку. Челноки к старту. Первая волна — разведка и пехота. После высадки — немедленно занять позиции, доложить о готовности. Штурман координирует.

Створки ангара начали раздвигаться.

Марко смотрел на этот процесс уже много раз, но каждый раз внутри ёкало. Огромные плиты тяжело расходились в стороны, открывая черноту космоса. За ней — далёкая голубая точка Рианора, окружённая тончайшей ниточкой атмосферы. И ничего между тобой и этой чернотой, кроме невидимого силового поля, удерживающего воздух внутри ангара.

Гравитационные компенсаторы работали на полную мощность. Марко чувствовал лёгкое давление на ступни — поле «дна» ангара создавало иллюзию твёрдой поверхности, не давая предметам и людям уплыть в открытый космос. Без этой технологии любой выход в открытый ангар превращался бы в катастрофу — воздух мгновенно вырвался бы наружу, унося с собой всё незакреплённое.

Но сейчас всё было спокойно. Гравитационное поле удерживало атмосферу, и только лёгкое покалывание в кончиках пальцев напоминало о том, что за этой невидимой границей — вакуум, смерть и вечный холод.

— Внимание, старт, — голос пилота в наушниках.

Челнок вздрогнул, оторвался от причальных захватов и плавно, словно нехотя, поплыл к выходу из ангара. Марко посмотрел в боковой иллюминатор: огромный корпус «Тенакса» оставался позади, серый и величественный. На фоне звёзд корабль казался монолитом, высеченным из цельной скалы.

Как только челнок миновал створки ангара, пилот активировал ионные двигатели. Тишина сменилась нарастающим гулом, переходящим в высокочастотный свист. Разрядная камера ионизировала ксенон, разгоняя его до скоростей, измеряемых десятками километров в секунду. Голубоватое свечение вырвалось из сопел — плазма, раскалённая до миллионов градусов, вырывалась на свободу, создавая реактивную тягу.

Челнок резво рванул вперёд, закладывая крутой вираж. Марко вжало в кресло перегрузкой, но длилось это всего несколько секунд — компенсаторы быстро сгладили манёвр. В иллюминаторе мелькнули ещё два челнока, расходящиеся по разным траекториям: кто-то уходил к северному континенту, кто-то — к экваториальному поясу. Все, как семена одуванчика, разлетались по планете, чтобы затаиться и ждать.

— Группа Марко, — голос Штурмана в нейроинтерфейсе. — Ваша точка высадки — южный сектор, координаты 47-82-15. Время до прибытия — двадцать три минуты. Пилоту данные загружены.

— Принято, — ответил Марко.

Челнок нырнул в атмосферу. За иллюминатором вспыхнуло оранжевое пламя — нагрев от трения о воздух, но теплозащита справлялась отлично. Несколько минут тряски, гула, нарастающего давления — и вот уже за прозрачным бронестеклом открылся Рианор.

Планета встретила их бескрайними просторами. Зелёные поля, расчерченные на идеальные прямоугольники, уходили за горизонт. Кое-где виднелись серебристые нити оросительных каналов и тёмные точки посёлков. Над всем этим висело тяжёлое, влажное небо, подсвеченное оранжевым светом местного солнца.

— Красиво, — не удержался «Ягуар». — Как у нас дома.

Марко промолчал.

Первая точка показалась через несколько минут. Невысокий холм, поросший жёсткой травой, в стороне от посёлков и дорог. Идеальное место для наблюдателя.

— «Консоль», готовься, — скомандовал Марко.

Челнок завис в метре над землёй, мягко опустился. Аппарель открылась, впуская внутрь тёплый воздух Рианора, пахнущий травой и пылью. «Консоль» подхватил свой рюкзак и кейс с «Глазом», спрыгнул на землю.

Марко вышел следом. Вместе они выгрузили оборудование: паллету с SOL-кубами, запасной лазерный передатчик, маскировочную сеть. «Консоль» уже оценивал местность, прикидывая, где лучше разместить оптику.

— Слушай сюда, — Марко подошёл вплотную. — Выбери позицию с максимальным обзором неба. «Глаз» настраивай в пассивном режиме. Систему «Притяжение» активируешь, но только на приём. Я выйду на связь, как только сам развернусь. До тех пор — полное радиомолчание. Понял?

— Понял, командир, — «Консоль» кивнул. — Не в первый раз.

— Знаю. Поэтому ты здесь. Удачи.

Марко протянул руку. «Консоль» пожал её коротко, крепко, без лишних слов. Они понимали друг друга без фраз.

Марко вернулся в челнок. Аппарель закрылась, отсекая внешний мир. Челнок взмыл в небо, оставляя «Консоля» одного на холме.

Вторая точка находилась восточнее, ближе к экватору. Здесь местность была более открытой — ровная степь с редкими холмами, обдуваемая ветрами. «Линк» и «Гранит» выгрузились быстро, без суеты. Пока «Гранит» таскал ящики, Марко подозвал «Линка».

— Твоя задача — главная, — сказал он тихо. — Как только развернёшь «Глаз», настраивай «Притяжение» на приём и передачу. Определи частоты для связи со всеми подразделениями на планете. Установи резервные каналы: радио, лазер, гравитационный — всё, что сможешь. Потом наводи систему «Луч» на «Тенакс» и проверь связь. Жди моей команды.

— Понял, командир, — «Линк» кивнул. — Я подготовил резервные протоколы. Если глушилки включат, перейдём на гравитацию.

— Добро. Работайте.

Марко обернулся к «Граниту». Тот уже стоял рядом, опираясь на ящик с «Глазом».

— Прикрывай его, — коротко сказал Марко. — И следи за горизонтом.

— Не впервой, — усмехнулся «Гранит». — Бывало.

Они пожали руки. Марко вернулся в челнок.

— Последняя, — сказал пилот.

— Давай.

Челнок снова взмыл в небо и взял курс на юг. Марко посмотрел на «Ягуара». Тот сидел молча, теребя ремень винтовки. Молодой ещё, двадцать шесть лет. Смуглый, с жёсткими чёрными волосами и быстрыми, живыми глазами. Родом с Ново-Порту — портового мира во Внешних мирах, перевалочного пункта на торговом пути к Фронтиру. Там, на Ново-Порту, всё было по-другому: грязные доки, дешёвые бары, вечный запах перегретых двигателей и синтезированной еды.

Ягуар попал в отряд восемь месяцев назад. Пришёл по рекомендации — раньше служил в пехоте, в армии системы Кассиопеи, связистом. Три года тянул лямку в регулярных войсках, участвовал в двух локальных операциях против пиратов. Потом контракт кончился, а возвращаться к гражданской жизни не захотел. Сдал тесты, показал отличные результаты по связи и тактической подготовке. Когда спросили про позывной, сказал: «Ягуар». В компании не приветствовалось, когда бойцы сами себе выбирали имена — это прерогатива командиров, но Марко посмотрел в его глаза и разрешил. Было в этом парне что-то, что внушало доверие. Может, та самая бразильская горячность, о которой он постоянно говорил.

Ягуар постоянно требовал действия. Он не мог сидеть без дела, его буквально распирало от энергии. Если нужно было что-то сделать — он делал первым, не дожидаясь приказа. Если совершал ошибку — молча терпел критику, но больше никогда эту ошибку не повторял. Марко ценил таких. Надёжные. Предсказуемые в своей непредсказуемости.

Ягуар часто вставлял в разговор слова на непонятном языке — как он утверждал, на древнем португальском, на котором говорили его предки с легендарной планеты Земля, из страны Бразилия. Марко не понимал ни слова, но не мешал. Пусть. Лишь бы дело знал.

Ново-Порту, его родина, был типичным портовым миром. Огромные орбитальные доки, перевалочные склады, толпы транзитных пассажиров. Там ценились быстрые, ловкие, умеющие крутиться. Ягуар вырос в этой среде, научился всему, что нужно для выживания: драться, стрелять, быстро принимать решения. И кичился своим происхождением, хотя никто, кроме него самого, уже не помнил, что такое Бразилия и где она находилась.

— Прибыли, — голос пилота прервал размышления Марко.

Челнок мягко коснулся земли. Аппарель открылась, выпуская наружу тёплый, сухой воздух степи. Марко и Ягуар вышли.

Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась ровная, выжженная солнцем равнина. Жёсткая трава, кое-где — невысокие холмы, поросшие колючим кустарником. Небо — огромное, бледно-голубое, с редкими облаками. И тишина. Только ветер шуршит травой и где-то далеко кричит птица.

— Красота, — сказал Ягуар, оглядываясь.

— Работа, — поправил Марко.

Пилот махнул им рукой из кабины:

— Удачи, мужики. Крови врагам!

— Спасибо, — кивнул Марко.

Аппарель закрылась, двигатели взревели. Челнок плавно поднялся в воздух, развернулся и рванул в небо, включив атмосферный форсаж. Голубое пламя ионников осветило степь на мгновение, и через несколько секунд корабль превратился в точку, а потом исчез совсем.

Марко и Ягуар остались одни.

— Ну что, командир, — Ягуар потянулся, разминая плечи. — Куда тащим?

Марко огляделся. В трёхстах метрах к западу виднелся невысокий холм — метров двадцать, не больше, но с него открывался хороший обзор. Идеальное место для «Глаза».

— Туда, — он кивнул в сторону холма.

Они подхватили ящики. Ягуар первым делом достал раздвижную лопату — компактный цилиндр из чёрного металла. Прокрутил ручку, и механизм ожил: телескопическая штанга выдвинулась, удлиняясь почти до метра, рабочая поверхность разъехалась в стороны, превращаясь в полноценный штык.

— Хорошая вещь, — прокомментировал Ягуар, ковыряя землю. — На Ново-Порту таких не делают. У нас всё больше из хлама собирают.

— Работай, — коротко сказал Марко.

Пока Ягуар разравнивал площадку, Марко открыл маленький чемоданчик и достал систему «Притяжение». Компактный прибор размером с две ладони, матово-серый, с единственным разъёмом для подключения к SOL-блоку. Антенн не было — только гладкая поверхность и слабо мерцающий индикатор питания.

«Притяжение» — уникальная разработка военных инженеров. В отличие от радио или лазера, эта система использовала для передачи информации гравитационные волны низкой интенсивности. Принцип был сложен, но Марко знал основы: внутри прибора находился микроскопический Kerr-резонатор, который при подаче энергии создавал локальные флуктуации гравитационного поля. Эти флуктуации распространялись со скоростью света, но почти не затухали в пространстве и, главное, не создавали заметного излучения, которое можно было бы засечь стандартными средствами РЭБ. Разумеется, при наличии соответствующего оборудования и точного знания, где искать, сигнал можно было обнаружить, но для этого нужно было знать частоту и искать в нужном направлении. В условиях радиоэлектронной войны — идеальное средство скрытной связи. Производили «Притяжение» на верфях Внешних миров — просто надёжная рабочая машина, без изысков.

Марко подключил прибор к небольшому SOL-блоку, настроил на приём и включил стандартный канал.

— «Консоль», приём, — сказал он в микрофон, встроенный в воротник комбинезона.

Через несколько секунд в наушнике раздался спокойный голос:

— На связи. «Глаз» разворачиваю. Маскировка в процессе. Всё штатно.

— Добро. Жди.

Марко переключился на вторую точку.

— «Линк», приём.

— Слышу тебя, командир, — голос «Линка» звучал бодро. — Мы на месте. «Глаз» почти готов. Осталось с «Тенаксом» связь наладить.

— Торопись. Чем быстрее всё встанет на свои места, тем быстрее успокоимся.

— Понял. Работаем.

Марко убрал «Притяжение» в чемодан и повернулся к Ягуару. Тот уже почти закончил с площадкой.

— Давай «Глаз», — скомандовал Марко.

Вместе они достали из кейса оптический комплекс. «Глаз-7» представлял собой конструкцию, напоминающую треногу с установленной на ней полусферой. Тренога — система «ног» с автоматической регулировкой высоты и угла наклона. Наверху — сложный оптический модуль: нижняя часть плоская, верхняя — идеально гладкая полусфера из прозрачного материала, под которым угадывались линзы и сенсоры.

Принцип работы «Глаза» был прост и сложен одновременно. Четыре широкоугольных объектива, расположенных по периметру полусферы, сканировали небо в диапазоне от ультрафиолета до дальнего инфракрасного. Каждый объектив перекрывал сектор примерно в девяносто градусов. Вместе они обеспечивали обзор почти всей полусферы — 98% неба над горизонтом.

Но главным был не сам обзор, а алгоритм обработки. Когда «Глаз» фиксировал световую вспышку, встроенный зелёный ИИ второго уровня начинал работать: фиксировал время прихода сигнала на каждый сенсор, вычислял разницу, и на основе этих данных определял направление на источник. Через несколько миллисекунд приходила вторая вспышка — и ИИ уточнял координаты, сравнивая данные. Третья, четвёртая — и компьютер выстраивал траекторию, вычислял скорость, ускорение и, главное, геометрию объекта. По тому, как менялась яркость и спектр излучения, ИИ определял тип корабля, его размеры, предположительную массу и даже класс двигателей.

Всё это занимало доли секунды. Человек бы просто не успел обработать такой объём информации.

Марко установил «Глаз» на подготовленную площадку, активировал систему самовыравнивания. Тренога зашевелилась, регулируя высоту каждой «ноги», добиваясь идеально горизонтального положения. Через минуту индикатор на корпусе замигал зелёным — готов.

— Порядок, — сказал Марко. — Давай сети.

Ягуар достал из углеродно-полимерных сумок маскировочные сети. Обычный с виду материал, но при активации он творил настоящую магию. Марко разложил одну сеть на земле, нажал маленькую кнопку на краю. Встроенные в волокна микроскопические элементы ожили: сеть буквально втянула в себя свет, став идеально матовой, а затем начала менять цвет, подстраиваясь под окружающую растительность. Через несколько секунд её почти нельзя было отличить от выжженной травы.

Физика процесса была проста: поверхность сети состояла из миллионов микрозеркал, управляемых слабым электрическим полем. Подавая напряжение, можно было заставить зеркала поворачиваться, отражая свет в нужном направлении или, наоборот, поглощая его. В сочетании с датчиками освещённости сеть создавала идеальную иллюзию пустого пространства. С нескольких метров её ещё можно было заметить, но с десяти — уже нет. А с орбиты или с пролетающего разведчика — тем более.

— Натягивай, — скомандовал Марко.

Вдвоём они накрыли сетью «Глаз» и всё оборудование, оставив только оптическую полусферу открытой — ей нужно было видеть небо. Ягуар активировал маленькие блоки по краям сети, и та плотно прилегла к земле, закрепившись намертво.

— Визуально не видно, — сказал Ягуар, отойдя на несколько шагов и оглядывая холм.

— Хорошо. Теперь лежки.

Марко достал из сумки два термоизолирующих коврика и раскладные стулья. Всё это было окрашено в те же маскировочные тона и практически сливалось с землёй. Ягуар помог разложить снаряжение, установил маленький складной столик.

Через полчаса их лагерь был готов. Невидимый снаружи, с «Глазом», направленным в небо, с запасом SOL-блоков, еды и воды. Оставалось только ждать.

В наушнике раздался голос «Линка»:

— Командир, я на связи. «Притяжение» настроил на приём-передачу. Частоты определил, резервные каналы забиты: радио на трёх частотах, лазер, гравитация. «Луч» на «Тенакс» навёл. Связь есть. Жду команды.

— Добро, — ответил Марко. — Жди.

Он посмотрел на Ягуара. Тот возился со своим рюкзаком, раскладывая вещи.

— Командир, — начал Ягуар, покосившись на Марко с лёгкой усмешкой. — А чего это у нас дроидов нет? Хоть бы одного зелёненького, самого простенького. Сидел бы сейчас, таскал ящики, пока мы тут отдыхаем.

— Мечтать не вредно, — отозвался Марко, проверяя настройки «Глаза» на планшете. — Дроид — это активная электроника, тепло, излучение. В режиме скрытного наблюдения он нас демаскирует быстрее, чем ты со своими ящиками.

— Ну, хоть одного бы… — протянул Ягуар, укладывая маскировочную сетку. — Глядишь, и чай бы нам сварил, пока мы звёзды считаем.

— Чайник и сам сварить можешь, — хмыкнул Марко. — А дроид если ЭМИ поймает — сразу в железяку превратится. И кем ты тогда прикрываться будешь?

— Ладно, ладно, — Ягуар поднял руки в примирительном жесте. — Я же просто так, помечтать. А то сидим тут, как в древности, без техники.

— Техника у нас есть, — Марко кивнул на «Глаз». — Самая лучшая. Остальное — лишнее.

Они замолчали. Где-то далеко, на севере, «Консоль» сидел в одиночестве на своём холме. Он закончил развёртывание «Глаза», замаскировался и теперь ковырялся в планшете, перепроверяя настройки оптики. Тишина вокруг него была абсолютной, только ветер шелестел травой. «Консоль» не любил одиночество, но умел с ним мириться. Уткнувшись в экран, он ещё раз прогонял тест-системы, проверял каналы связи, следил за уровнем заряда SOL-блоков. Всё было в порядке. Можно было просто сидеть и ждать.

На восточной точке «Линк» и «Гранит» обустроились в небольшой низине между холмами. «Гранит», как обычно, растянулся на коврике, положив руки под голову, и смотрел в небо. «Линк» сидел рядом, подключившись к планшету и «Притяжению», проверял связь, прогонял тесты, настраивал резервные частоты.

— Слышь, Линк, — лениво сказал «Гранит». — А долго нам тут куковать?

— Пока не прилетят, — не отрываясь от экрана, ответил «Линк». — День, два, неделя. Контракт говорит — до появления противника.

— Неделя... — «Гранит» вздохнул. — Ну хоть с тобой не скучно.

— Это я тебе сейчас радиочастоты начну перечислять, — пригрозил «Линк». — Сразу скучно станет.

— Молчу, молчу.

На южной точке Марко закончил с планшетом и откинулся на спинку стула. Рядом Ягуар уже собрал винтовку и теперь сидел, прикрыв глаза, но явно не спал — слушал, ждал, чувствовал каждый звук вокруг.

В наушнике раздался голос Штурмана:

— Всем подразделениям. Докладываю: «Тенакс» завершил развёртывание. Все группы на позициях. Перехожу в режим максимальной маскировки.

— Принято, — ответил Марко.

Он знал, что сейчас происходит на корабле. Скиф отдал приказ, и «Тенакс» начал гаснуть. Системы одна за другой переходили в спящий режим. Реактор — на минимальную мощность. Двигатели — отключены. Активные сканеры — выключены. Включилась система визуальной маскировки — генераторы, создающие вокруг корпуса поле, которое искажало свет, делая корабль почти невидимым для оптических систем.

Сейчас «Тенакс» висел на орбите Рианора, как кусок пустоты, как тень, которую невозможно заметить без специального оборудования. Только пассивные сенсоры продолжали работать, принимая данные от систем «Глаз» и наземных групп. Только Штурман продолжал просчитывать варианты, ожидая сигнала.

— Всем группам, — голос Штурмана снова в эфире. — Я перехожу в режим ожидания. Данные от систем «Глаз» поступают штатно. Противник пока не обнаружен. Будьте на связи. При малейшем подозрении — докладывать немедленно. Конец связи.

— Принято, — ответили несколько голосов.

Марко посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату, окрашивая горизонт в оранжевые и розовые тона. Скоро наступит ночь. Потом день. Потом снова ночь. Сколько их будет? День, два, неделя?

Он перевёл взгляд на «Глаз». Оптическая полусфера была направлена в зенит, готовая засечь любое движение в космосе. Готовая увидеть вспышку выхода из варпа, тепловую сигнатуру кораблей, гравитационную рябь от схлопывающихся пузырей.

Где-то там, в темноте, налётчики готовились к четвёртому налёту. Они не знали, что их ждут. Что «Термиты» уже заряжены, что пехота затаилась в степи, что «Глазы» смотрят в небо, а Штурман просчитывает варианты.

Вероятность успеха — восемьдесят шесть процентов.

Четырнадцать — на случайность.

Марко откинулся на стуле, закрыл глаза. Ягуар рядом молчал, но его присутствие чувствовалось даже в тишине. Где-то на севере «Консоль» ковырялся в планшете. На востоке «Линк» терпел болтовню «Гранита».

А в небе зажигались первые звёзды. Рианор готовился к ночи. И к встрече.

Глава 5

Утром Марко проснулся оттого, что затекла шея. Он лежал на спине, уставившись в маскировочную сеть над головой — сквозь микрозеркала пробивались редкие лучи солнца, рисуя на лице рябую тень. Рядом кто-то вздохнул во сне. Ягуар. Опять ворочался. Третью ночь подряд.

Марко сел, хрустнул позвонками. Шея ныла — неудачно подложил свёрнутую куртку вместо подушки. Во рту пересохло, язык будто наждачный. Он провёл ладонью по лицу, почувствовал трёхдневную щетину — колючую, неухоженную. В духоте под сетью за ночь скопился запах застоявшегося пота, синтетической ткани и ещё чего-то кислого, что появляется, когда несколько дней не моешься в нормальной душевой, а только пользуешься гигиеническими салфетками с антибактериальной пропиткой — они убирают грязь, но оставляют липкую плёнку, которую чувствуешь кожей.

Потянулся за флягой, открутил крышку. Сделал глоток. Вода была тёплая, отдавала пластиком — за три дня вкус уже привычный, почти не замечаешь. Проглотил, почувствовал, как по пищеводу разливается прохлада. На дне фляги что-то булькнуло — осталось на пару глотков. Надо будет пополнить из резервной канистры, но сейчас не хотелось вставать.

Выглянул из-под сети.

Степь. До самого горизонта. Жёсткая трава, выжженная солнцем до желтизны, кое-где кусты с мелкими колючками. В двухстах метрах — невысокий холм, поросший редким кустарником. За ним ничего, только такая же равнина. В небе ни облачка, только лёгкая дымка у горизонта — то ли пыль, то ли испарения от полей, которые начинались километрах в пятнадцати севернее.

Земля здесь была бесплодной — слишком много солей, как определил Линк по данным спутниковой съёмки перед высадкой. «Агрико» такие участки не трогала, оставляла под природные пастбища или просто забрасывала. Идеальное место для засады. Никто сюда не сунется случайно, никто не пролетит на агродроиде, чтобы проверить посевы. Только ветер, трава и они двое.

Марко смотрел на горизонт и думал о том, что здесь, на Рианоре, всё подчинено одному — прибыли. Где-то там, за холмами, начинались поля. Огромные массивы, засеянные генномодифицированными культурами, которые зрели в два раза быстрее природных. Марко знал про стандарт S — допустимый предел модификаций, установленный Галактическим Советом лет двести назад. Геном растения можно менять не больше чем на двадцать процентов, и только за счёт генов других съедобных культур. Никаких животных, никаких бактерий, никаких синтетических последовательностей. На каждой упаковке ставят маркировку — зелёный квадрат с буквой S. Это значит, что продукт проверен, безопасен, не вызывает мутаций и аллергических реакций у людей.

Но кто проверяет на Рианоре? Инспектор прилетает раз в пять лет, берёт пробы, улетает. А корпорации нужно окупать доставку через Таурис — портальные пошлины, варп-топливо, аренду складов. Вот и встраивают, наверное, всё, что даёт урожайность. Марко вспомнил, как когда-то читал статью: учёные из Академии нашли способ внедрять гены, отвечающие за синтез дополнительных аминокислот, чтобы растения быстрее набирали массу. Технически это не нарушает стандарт S — аминокислоты-то растительные. Но если взять ген глубоководной бактерии, которая живёт при давлении в сотни атмосфер, и заставить пшеницу синтезировать белок, удерживающий влагу в клетках... Формально это уже за гранью разрешённого. Но кто узнает, если не проверять?

Он хмыкнул. Вкуса не чувствуется, живот не болит. Значит, можно. Так и живём.

Рядом заворочался Ягуар. Сбросил с себя лёгкое термоодеяло, сел. Посидел с минуту, уставившись в одну точку — глаза мутные, со сна. Потом потёр лицо ладонями, провёл рукой по волосам — они торчали в разные стороны, сбились в колтуны.

— Чё не спишь? — голос хриплый, с утра всегда такой.

— Выспался уже.

— Ага. — Ягуар зевнул, хрустнул челюстью. Посмотрел на небо, прищурился от солнца. — Который час?

— Половина седьмого примерно.

— М-да. — Он посидел ещё немного, потом полез в ящик с припасами. Зашуршал упаковками, вытащил два сухпайка, термос. — Будешь?

— Наливай.

Ягуар открутил крышку термоса, плеснул в кружку. Протянул Марко. Тот принял, обжёг пальцы о горячий пластик — термос держал тепло лучше, чем они рассчитывали. Отпил. Кофе был чуть тёплый, горьковатый, с привкусом синтетических сливок. Но горячее — уже хорошо.

Ягуар налил себе, сел на ящик, поставил кружку на колено. Смотрел куда-то в сторону холмов, молчал. Потом крутанул кружку в пальцах, наблюдая, как тёмная жидкость плещется о стенки.

— Слушай, командир... — начал он и замолчал.

Марко ждал. Не торопил.

— Долго нам ещё? — Ягуар всё смотрел в кружку, будто там был написан ответ.

— Сколько надо.

— Это я понимаю. — Он помолчал. — Просто... ну, сидим тут. Как в ссылке. Ни тебе сети нормальной, ни новостей. Местные вон на своём тарабарят — слушаешь, слушаешь, и ни хрена не понятно.

— А ты слушай больше. Может, научишься заодно.

Ягуар фыркнул, отхлебнул кофе.

— У меня с языками всегда беда. Я на своём-то родном, говорят, с акцентом говорю. Батя мой с Ново-Порту, там вообще смесь всего подряд. А тут...

Марко промолчал. Он и сам не раз ловил себя на том, что тянет включить что-нибудь, просто чтобы услышать человеческую речь, не по делу. Когда вокруг только ветер и редкие переговоры по связи, мозг начинает скучать по обычной болтовне, по музыке, по дурацким рекламным роликам. Но здесь внешние каналы отключили по их же требованию в первый же день. Только локальная сеть планеты — новости агрокомплексов, сводки погоды, болтовня на риани. Линк как-то поймал их трансляцию на четвёртый день, послушал полчаса и плюнул. Местные, судя по интонациям, обсуждали, почему пропала межзвёздная связь, строили теории, ругали администрацию. Но без знания языка — просто шум, от которого быстрее устаёшь, чем получаешь информацию.

Связь между собой держали через «Притяжение». Система работала на гравитационных волнах низкой интенсивности — почти невозможно засечь на фоне естественных возмущений, но скорость передачи высокая, хоть и ограничена мощностью передатчиков. Они не гоняли видео — экономили энергию и старались не светиться. Переговаривались голосом, иногда короткими текстовыми пакетами. Для трёхсот километров между точками — нормально. Гравитация не знает расстояний, сигнал идёт мгновенно, задержка только на обработку.

Марко допил кофе, поставил кружку на ящик. Потянулся, хрустнул плечом. Всё тело затекло от долгого сидения в одном положении.

В наушнике зашуршало.

— ...приём, Консоль на связи. — Голос был тихий, чуть усталый. — Линк, ты там?

— Здесь я, — отозвался Линк почти сразу. — Чего хотел?

— Да так... — Консоль замолчал на секунду. — Скучно. У вас как?

— Нормально. Гранит дрыхнет, я в оптику пялюсь. А у тебя?

— Сижу. — Пауза. — Глаз работает, всё штатно. Только солнце здесь припекает сильнее, чем я думал. У вас на восточной как с охлаждением?

— Держимся. Пока в пределах нормы. А что?

— Да думаю, может, вентиляцию чуть поднастроить. У меня на северной блоки греются быстрее расчётного. Если ещё пара таких дней, придётся форсунки переставлять, чтоб поток воздуха равномернее шёл.

— У меня есть общая схема системы охлаждения. — Линк помолчал, видимо, листая файлы на планшете. — Сейчас скину. Только учти: там настройки под стандартный режим, а мы в пассиве работаем. Может, лучше просто угол наклона радиаторов поменять?

— Можно и так. — Консоль вздохнул. — Ладно, пришли, я посмотрю.

— Принято. Конец связи.

Марко слушал вполуха. Технари. Им лишь бы железки обсуждать. Но Консоль — молодец, держится. Один на точке, без соседей. А говорит как обычно, будто и не скучно. Только по голосу слышно — устал. И не от работы, а от одиночества. Все устали. Просто одни умеют это скрывать, другие — нет.

Ягуар тем временем отставил кружку и лёг на спину, уставившись в небо. Лежал спокойно минуты две, потом начал ворочаться. Повернулся на правый бок, через минуту — на левый. Вздохнул. Снова на спину. Марко покосился на него, ничего не сказал. Ягуар — профи, контрактник с трёхлетним стажем в армии Кассиопеи. Он не ноет, не дёргается, не задаёт лишних вопросов. Но тело выдаёт. Молодой организм требует движения, действия, а не сидения в засаде.

Марко вернулся к планшету. Глаз-7 работал в автоматическом режиме, фиксируя каждый выход из варпа в системе Рианора. За сутки проходило в среднем сорок-пятьдесят судов. Грузовозы класса «Геркулес» и «Колосс», танкеры с топливом для агрокомплексов, рефрижераторы с продукцией на экспорт. Все они выходили из варпа на дистанции шести миллионов километров от планеты — гравитационная тень Рианора не позволяла подойти ближе. Оттуда шли досветовой, часами, сжигая ионное топливо.

Линк настроил фильтры так, что на гражданские цели система только писала в журнал, без звукового оповещения. Марко иногда просматривал логи — всё штатно. Ничего подозрительного. Только коммерсанты, только работа.

Девятый день начался обычно.

В 11:47 по корабельному времени планшет коротко пискнул. Резко, требовательно — сигнал тревоги, который они не слышали ни разу за девять дней.

Марко глянул на экран — и пальцы сами сжались на планшете.

ВНИМАНИЕ! ЗАСЕЧЕНА ГРУППИРОВКА КОРАБЛЕЙ!

На дисплее развернулась картина: шесть точек, вышедших из варпа на дистанции шести миллионов километров от планеты. Гравитационное возмущение — мощное, нехарактерное для одиночного судна. Тепловые сигнатуры: одна крупная, две поменьше, ещё три — совсем мелкие, но с характерным нагревом корпусов после варп-перехода.

ИИ «Глаза» уже классифицировал, вывел данные на экран:

— Фрегат, идентифицирован как класс «Варяг-520», позапрошлое поколение (ориентировочный год выпуска 6548). Зафиксированы внешние модификации: дополнительные антенные решётки в носовой части, изменённая конфигурация кормовых надстроек, усиленные узлы крепления на шпангоутах. Точный характер модернизации не идентифицирован, требуется анализ в боевом режиме.

— Два корвета, класс «Стрела-480», стандартная конфигурация. Вероятность идентификации 94%. Модификации не зафиксированы.

— Одно судно, классифицировано как грузопассажирский челнок класса «Атлант» (базовая модель 6320-х). Зафиксированы изменения внешней геометрии: усиленный корпус в носовой части, ангарная аппарель, дополнительные внешние узлы крепления на палубе. Предположительно переоборудован в десантный транспорт большой вместимости — до 1000–1200 человек.

— Три малых судна, класс не определён. Наличие варп-двигателей подтверждается — зафиксирован характерный нагрев кормовых секций, соответствующий работе Kerr-реакторов малой мощности. Размеры соответствуют тяжёлым десантным катерам или малым транспортникам. Возможное назначение: высадка десанта, огневая поддержка, разведка.

Время выхода: 11:47:32 по корабельному времени.

Марко положил планшет на колени. Посидел так секунду, давая себе время осознать. Потом включил связь.

— Линк, у нас гости.

Пауза. Линк, видимо, уже смотрел свои данные.

— Вижу. — Голос спокойный, деловой. — Данные на «Тенакс» ушли. Ждём.

— Добро.

Ягуар сел, посмотрел на Марко. В глазах — вопрос, но спрашивать не стал. Просто взял винтовку, проверил магазин — вытащил, осмотрел, вставил обратно с характерным щелчком. Положил рядом, на расстоянии вытянутой руки. И замер, глядя в сторону холмов, за которыми ничего не было, кроме степи и неба.

Марко тоже молчал. Где-то там, за шесть миллионов километров, шесть кораблей шли к Рианору. Шли, не зная, что их ждут.

На мостике «Тенакса» было тихо. Только гудели системы охлаждения да иногда попискивали датчики на пульте. Скиф сидел в кресле, вцепившись пальцами в подлокотники — костяшки побелели. Перед ним на голографической схеме системы медленно ползли шесть красных точек.

Штурман стоял рядом — вернее, его голограмма, скрестив руки на груди. Искин молчал, давая капитану время осмыслить данные. На лице Штурмана — лёгкая рябь, единственный признак, что это не человек, а проекция.

Минута прошла. Две.

— Докладывай, — наконец сказал Скиф. Голос сухой, без эмоций.

Штурман шагнул вперёд, и голографическая сетка перестроилась. Красные точки подсветились, рядом с каждой появились цифры — скорость, курс, предполагаемая масса.

— Фрегат «Варяг-520», позапрошлое поколение, выпуск примерно 6548 года. Корпус старый, но по тепловой сигнатуре видны дополнительные энергоблоки и антенные решётки — ставили не на заводе, а уже позже, скорее всего, на частных верфях. У нас «Тенакс» — 535-й серии, прошлое поколение, выпуск 6573 года. Разница в конструкции — тридцать лет. Мы модернизированы два года назад: новые гравитационные орудия, усиленные щиты, система РЭБ последнего поколения. По огневой мощи мы превосходим «Варяг» примерно на 30–40% в залпе, но у них может быть сюрприз в виде модернизации, которую мы не видим.

— Корветы?

— «Стрела-480», стандарт. Им лет по сорок, на вид без серьёзных доработок. Опасны только в ближнем бою или если пойдут в атаку парой, отвлекая на себя огонь. Один на один с «Тенаксом» не жилец.

— Транспорт?

— «Атлант», переделанный. Судя по размерам и аппарели — под десант. Может нести до полка — около тысячи двухсот человек. Три малых — скорее всего тяжёлые десантные катера, приспособленные для межзвёздных перелётов. Варп-двигатели у них есть, значит, могут действовать самостоятельно, но боевая ценность невысока — только против небронированных целей и для высадки.

Скиф кивнул. Пальцы на подлокотнике чуть расслабились.

— Раньше у них не было корветов. Только фрегат и транспортники. — Он помолчал. — Выходит, не прогуляли барыши по барам и притонам. Вложились в усиление.

— Высокая вероятность, — подтвердил Штурман. — Либо нашли новых спонсоров.

Скиф смотрел на схему. Красные точки медленно приближались к планете. До них было ещё далеко — шесть миллионов километров, это несколько часов досветового хода. Но они уже здесь, уже в системе.

— Что предлагаешь?

Штурман шагнул ещё ближе к схеме, и вокруг «Тенакса» появилась сфера поражения — голубоватое свечение, внутри которого корабль мог гарантированно уничтожить любую цель. От красных точек протянулись пунктирные линии — предполагаемые траектории на ближайшие часы.

— Они вышли из варпа на расстоянии шести миллионов километров, сейчас идут к планете досветовой. Мы висим на орбите, восемьдесят тысяч километров от поверхности, в режиме маскировки. Они нас не видят — наши «Глазы» засекли их сразу, а их пассивные сенсоры в этой точке нас не достанут. Сейчас их строй развёрнут к планете, кормой к нам. Но мы не строго сзади — мы находимся на орбите, которая имеет собственную скорость и направление. Рассчитаем точное положение.

Штурман развернул трёхмерную сетку, наложил орбиту «Тенакса» и траекторию противника.

— В текущий момент мы находимся на 80 000 км от планеты, на высоте полярной орбиты с наклонением 15 градусов к экватору. Противник идёт по экваториальной траектории с севера на юг. Через четыре часа, когда они окажутся на дистанции 300 000 км от планеты, мы будем находиться от них примерно в 320 000 км по прямой, но не строго сзади, а под углом 25 градусов к их корме, ближе к левому борту. То есть мы будем в их левой полусфере, немного сзади и сбоку. Их носовые сканеры направлены вперёд, кормовые — имеют ограниченный обзор. На таком расстоянии и при таком ракурсе они нас не увидят — мы в мёртвой зоне, если не включат активный поиск.

— Дальше?

— Предлагаю подпустить их до 300 000 км. В этой точке они войдут в зону эффективного поражения наших гравитационных орудий. Затем активируем все системы. Выходим из маскировки — это даст мощную тепловую вспышку. Разворачиваемся носом к противнику и идём на сближение. Они нас увидят сразу, но пока их ИИ обработает данные, пока довернут, мы сократим дистанцию до 250–280 тысяч. Их фрегат — старой серии, его ИИ класса «Жёлтый-2» будет обрабатывать информацию около 20–30 секунд.

— Дальность стрельбы?

— Гравитационные орудия «Тенакса» эффективны до 200 000 км. Лазеры на этой дистанции будут работать с эффективностью 92% — потери из-за расходимости луча, но для корветов этого хватит, чтобы пробить их щиты за несколько залпов. Ракеты «Копьё-7М» с максимальным зарядом Kerr имеют время полёта с дистанции 200 000 км — 6 минут 17 секунд.

— Если попытаются уйти?

— Тогда мы их догоняем. «Тенакс» быстрее: максимальная скорость на ионных двигателях у нас на 18% выше, чем у «Варяга». Время преследования при развороте и бегстве на максимальной скорости — около двух часов, чтобы сократить дистанцию до 200 000 км. Корветы отстанут почти сразу — у них скорость ниже. Противник будет вынужден принять бой, если не хочет, чтобы мы расстреливали его по частям. Уходить им невыгодно — тогда десант останется без прикрытия, и мы сможем заняться транспортом.

— Что будет делать он?

— Развернётся. Это единственный разумный вариант. Корветы попытаются растянуть фронт и зайти нам с флангов, чтобы рассредоточить наш огонь. Фрегат вступит в линейный бой, будет пытаться держать дистанцию.

— Наш план?

Штурман развернул тактическую сетку, наложил на схему. Вокруг «Тенакса» появились сектора обстрела, зоны поражения, предполагаемые траектории манёвров.

— Предлагаю сосредоточить массированный огонь на одном из корветов. Уничтожить его быстро, в первые минуты боя, пока второй не успел зайти на фланг. Затем вступить в линейный бой с фрегатом. Второй корвет будет обходить нас с другого борта, но наши щиты выдержат минимум сорок минут непрерывного обстрела средней мощности. За это время мы должны управиться с фрегатом.

— Время боя?

— От сорока до пятидесяти пяти минут, если не будет нештатных ситуаций.

— Транспорт?

— Скорее всего, отклонится от боя и начнёт уходить из системы сразу, как только поймёт, что мы атакуем. После уничтожения боевых кораблей у нас будет 2–6 процентов вероятности догнать его — он лёгкий, скорость высокая.

— Если фрегат попытается уйти, несмотря на невыгодность?

— Тогда мы его догоняем за два часа, как я уже сказал. Но в этом случае он подставит корму под наш огонь, и мы сможем нанести серьёзные повреждения ещё на дистанции. Скорее всего, он этого не сделает — командование противника понимает, что бегство означает потерю десанта и транспорта. Они примут бой.

Скиф молчал. Секунды тянулись. Где-то в системе вентиляции щёлкнуло реле — автоматика переключала режимы. Скиф машинально отметил это, но не отвлёкся.

— Прогноз успеха?

— С учётом нашего увеличенного запаса SOL-блоков и модернизации систем — от 61 до 86 процентов. Нижняя граница — если у них окажется неизвестное нам оружие или системы РЭБ, которых мы не учли. Верхняя — при стандартном сценарии.

Штурман чуть повернул голову. Жест, который он скопировал у людей — обозначение вопроса.

— Желаете услышать другие варианты?

Скиф молчал ещё минуту. Потом откинулся в кресле — спинка чуть скрипнула.

— Нет. — Он выпрямился. — Утверждаю твой план. Предупреди наземные силы. И дай команду готовности. Как только они войдут в зону трёхсот тысяч — начинаем.

— Есть.

Голограмма Штурмана мигнула и исчезла с мостика, переместившись в тактический центр. Скиф остался один, глядя на красные точки, ползущие по экрану.

Через несколько секунд в наушнике раздался голос Линка, переданный через «Притяжение»:

— Всем наземным группам. С «Тенакса» сообщение. Бой пройдёт в космосе. Наземным группам оставаться в режиме скрытного ожидания до особого распоряжения.

Марко коротко ответил:

— Принято.

Ягуар, услышав это, помолчал, потом хрипло выдохнул что-то на своём — Марко разобрал только «caralho», но понял, что это нецензурное. Ягуар отложил винтовку в сторону, лёг на спину и уставился в небо.

Глава 6

Тишина на мостике «Тенакса» длилась ровно четырнадцать секунд — от момента, когда Штурман доложил о входе противника в зону трёхсот тысяч километров, до команды Скифа на активацию.

— Всем системам — полная боевая. Маскировку снять. Разворот по векторам 7-12. Ионные маршевые — сто процентов.

Голос капитана прозвучал буднично, почти скучно. Марко, слушавший трансляцию с мостика через «Притяжение», поймал себя на мысли, что именно такая интонация — верный признак: Скиф в своей стихии.

На голографической схеме «Тенакс» ожил. Тёмный силуэт, до этого висевший на орбите куском пустоты, вспыхнул тепловой сигнатурой — генераторы маскировки сбросили накопленное тепло в пространство коротким импульсом. Кормовые ионные сопла полыхнули синим, и корабль, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, начал набор скорости.

Штурман материализовался рядом с креслом капитана — голограмма чуть подрагивала от перегрузок вычислительных мощностей.

— Противник зафиксировал активацию. Время реакции — девятнадцать секунд. Их фрегат и ближний корвет разворачиваются к нам носом, набор боевой скорости. Второй корвет и десантный транспорт меняют вектор, уходят вниз, к плоскости эклиптики.

Скиф смотрел на схему. Красные точки начинали расходиться — две медленно ползли в сторону «Тенакса», остальные три уходили, затеняясь планетой.

— Уходят.

— Второй корвет и «Атлант» с катерами изменяют курс. Через сорок минут они войдут в зону гравитационной тени Рианора. Прямая видимость с нашими сенсорами будет потеряна.

— Перехватить не успеем.

— Нет. — Штурман помолчал микросекунду. — Но это не всё. С первого корвета противника началась эвакуация персонала. Три десантных катера отошли от корвета и взяли курс на фрегат. Ещё два — с десантного транспорта, тоже к фрегату. Плюс четыре катера со второго корвета. Все идут на переброску.

Скиф нахмурился. Рядом с ним, у тактического пульта, замер оператор — женщина с нашивками старшего лейтенанта. Она подняла голову.

— Они снимают людей с корвета, сэр. Похоже, готовят его...

— В жертву, — закончил Скиф. — Оставляют, чтобы задержал нас.

— Не только, — Штурман развернул дополнительные данные. — С десантного транспорта и второго корвета идут не только катера с экипажами. Анализирую спектр масс-трансфера: на фрегат и оставшийся корвет перебрасывают паллеты с SOL-блоками. Противник перераспределяет запасы энергии.

— Сколько у них теперь блоков на фрегате?

— Точных данных нет. Стандартный «Варяг-520» имеет штатный отсек на сорок паллет. При модернизации могли расширить. Плюс то, что перебросят сейчас — по массе трансфера, порядка десяти-пятнадцати паллет. Но гарантий никаких.

Скиф кивнул. Посмотрел на схему.

— Дистанция до целей?

— Двести восемьдесят тысяч до корвета. До фрегата — двести девяносто две.

— Время полёта ракет на такую дистанцию?

— Восемь минут сорок секунд. — Штурман чуть повернул голову, жест, означавший просчёт рисков. — Эффективность боевой части при подлёте более семи минут снижается на одиннадцать-тринадцать процентов. Основной заряд Kerr расходуется на поддержание двигателей в полёте — SOL-панели не успевают восполнять потери на такой дистанции.

Скиф молчал. Он знал эту цифру наизусть — каждый командир корабля знал. «Копьё» — дорогая игрушка, каждая под двести пятьдесят тысяч кредитов, если считать с Kerr-зарядом и системой наведения. Двенадцать ракет на «Тенаксе» — это три миллиона, висящие в пусковых шахтах. И сейчас он собирался потратить половину этого запаса на цель, которую, в принципе, можно было бы обработать и пушками.

— Залп шестью ракетами по корвету. Сейчас.

— Сэр, — Штурман сделал паузу в четверть секунды — для Жёлтого-2 это эквивалент человеческого удивления. — При текущей дистанции мы потратим половину ракетного боекомплекта.

— Исполняй.

Штурман моргнул — голограмма на мгновение сбросила яркость, перераспределяя вычислительные ресурсы. На схеме от «Тенакса» отделились шесть точек, рванувшихся вперёд с перегрузкой, от которой человек превратился бы в месиво.

Марко, слушавший всё это в наушнике, представил, как сейчас выглядит пуск из ангара. «Копья» — трёхметровые сигары из композитных материалов, начинённые Kerr-зарядами и собственными SOL-двигателями. Принцип простой до безобразия: ракета разгоняется до крейсерской скорости, а потом двигатели переходят в режим поддержания — ионные ускорители жрут SOL-энергию, чтобы не терять инерцию. Чем дольше летишь, тем меньше остаётся в боеголовке. Метрический заряд Kerr — штука капризная, его нельзя просто так накопить про запас. В полёте часть энергии уходит на то, чтобы удерживать сам заряд в стабильном состоянии. Дальние дистанции — всегда компромисс.

На мостике «Тенакса» повисла тишина. Операторы следили за данными телеметрии, Скиф смотрел на схему. Шесть точек неслись к корвету, сокращая дистанцию. До цели оставалось двести пятьдесят тысяч... двести сорок...

— Ракеты вошли в зону захвата систем ПРО противника, — доложил Штурман. — Фиксирую активацию их противоракетных комплексов.

На схеме от корвета потянулись тонкие линии — лазерные трассеры, пытавшиеся захватить цели. Потом вспыхнули точки — пуски перехватчиков.

— Пять перехватчиков с корвета. Ещё семь с фрегата.

— Наши ракеты ставят помехи.

«Копья» не были тупыми болванками. Каждая несла свой небольшой зелёный ИИ, отвечавший за прорыв обороны. На дистанции сто восемьдесят тысяч километров ракеты начали маневрировать, разбрасывая дипольные отражатели и включая генераторы ЭМИ-помех. Перехватчики противника метнулись к целям, но система была старая, «Варяг-520» сорокалетней давности не успевал обрабатывать данные так быстро, как Штурман на «Тенаксе».

Три перехватчика прошли мимо, обманутые ложными целями. Два нашли свои жертвы: одна ракета «Копьё» превратилась в облако мелких осколков, вторая — следом. Четыре продолжали полёт.

— Дистанция двести тридцать тысяч. До цели четыре минуты хода. Фиксирую увеличение мощности щитов на корвете — переброска блоков, судя по тепловой сигнатуре, близка к завершению.

— Успели, — Скиф выдохнул сквозь зубы.

Четыре ракеты вошли в зону поражения за три минуты до расчётного времени. Противник бил по ним из лазеров — импульсные очереди секли пространство, но на такой дистанции расходимость луча уже давала о себе знать. Эффективность лазерного оружия падала с квадратом расстояния, и на двухстах тысячах километров пучок света расползался в пятно диаметром с футбольное поле.

— Первая — подрыв.

На схеме вспыхнула точка. Корвет окутался голубоватым свечением — гравитационные щиты приняли удар. Марко, слушавший трансляцию, знал, как это выглядит на самом деле: никакого «взрыва» в привычном понимании. В вакууме нет ударной волны, нет грохота и огненного шара. Есть только мгновенное высвобождение метрической энергии, которая рвёт пространство в микроскопической области. Если щиты держат — энергия рассеивается, заставляя гравитационные генераторы работать на пределе, сжигая SOL-блоки пачками. Если нет — корабль разрывает на части, но не взрывом, а градиентом гравитации: одна часть корпуса вдруг оказывается в поле с одной кривизной, другая — с другой, и материалы, не выдерживая разницы напряжений, просто рассыпаются в пыль.

— Вторая, третья.

Два удара подряд. Щиты корвета полыхнули ярче — на голограмме это обозначилось сбросом тепла в пространство. Короткий импульс инфракрасного излучения, который Штурман зафиксировал и вывел на экран.

— Четвёртая.

И в этот момент что-то пошло не так. Вспышка была не голубой, а сине-фиолетовой, с характерным ионизационным следом, который не рассеивался секунду, а висел в пространстве, медленно распадаясь.

— Анализ, — Скиф подался вперёд.

Штурман молчал полторы секунды — вечность для ИИ его уровня.

— Нехарактерная сигнатура. При детонации зафиксировано ионизированное сечение с длиной волны 428 нанометров. Спектр не соответствует чистому Kerr-распаду. Обнаружены примеси: осмий, иридий, высокое содержание легирующих добавок в фазоните.

— Что это значит?

— Их щиты не чисто гравитационные. Это гибридная система: гравитационно-ионный барьер. Первый слой — классическая гравитационная ловушка, искривляющая пространство и отклоняющая снаряды. Второй слой — ионизированная плазма, удерживаемая магнитным полем. При ударе Kerr-заряда плазма принимает на себя часть энергии, переводя её в тепловое излучение и сглаживая градиент гравитации. Эффективность таких щитов против нашего оружия — на пятнадцать-двадцать процентов выше расчётной.

— Откуда у них такое?

— Неизвестно. Могли купить на чёрном рынке, могли модернизировать сами. Технология не новая, но дорогая. Для обычных налётчиков — слишком сложно.

Четыре ракеты не уничтожили корвет. Его щиты просели, но держались.

— Выходим на дистанцию двести тысяч, — доложил оператор. — Гравитационные орудия к бою.

Скиф кивнул.

— Огонь по корвету из всех стволов. Лазерам работать по его сенсорам.

Гравитационные пушки «Тенакса» — отдельная песня. Марко видел их в работе однажды, на учениях у астероида, и запомнил на всю жизнь. Принцип был стар как сама космическая война: разогнать кусок металла до скоростей, с которыми никакие щиты не справятся. Но техника исполнения... Внутри орудия — длинная полость, окружённая кольцевыми гравитационными генераторами. Снаряд — вольфрамовый стержень массой двенадцать килограммов — подаётся в начало ствола. Генераторы создают последовательность гравитационных полей, которые подхватывают снаряд и перебрасывают его от одного кольца к другому. Каждое кольцо добавляет скорости, каждое следующее поле — мощнее предыдущего. К моменту вылета из среза ствола стержень имеет скорость под сто пятьдесят километров в секунду.

В вакууме эту скорость не теряешь. Снаряд может лететь час, день, год — пока не во что-нибудь врежется. Проблема в другом: на дистанции за двести тысяч километров начинают сказываться микрофлуктуации гравитации, отклонения от расчётной траектории, неточности в замерах скорости цели. Плюс собственный разброс параметров выстрела — ни один ИИ не даст стопроцентного попадания, если время полёта переваливает за двадцать минут. Двести тысяч — та грань, когда погрешность укладывается в радиус ста пятидесяти метров. Триста тысяч — уже лотерея. Четыреста — можно вообще не попасть.

«Тенакс» бил с двухсот пятнадцати, сокращая дистанцию каждую минуту. Гравитационные орудия плевались вольфрамом с ритмичностью опытного пулемётчика: выстрел, перезарядка, выстрел. Лазеры работали непрерывно, выжигая сенсорные панели на корпусе корвета, ослепляя его системы наведения.

Корвет огрызался. Его лазеры били в ответ, но на такой дистанции не могли пробить щиты «Тенакса» — только заставляли тратить энергию на отражение. Гравитационные снаряды с корвета летели реже, менее точно — их система наведения была старше, медленнее.

— Пятая минута боя, — Штурман обновлял данные. — Корвет держится на щитах. Расход энергии у них высокий, но точных цифр нет. Фрегат набирает скорость, пытается зайти нам в корму. Дистанция до него — двести сорок тысяч.

— Значит, надо кончать с корветом раньше.

Скиф повернулся к тактическому пульту.

— Залп двумя ракетами по корвету. «Копья» на максимальном режиме двигателей.

— Сэр, у нас осталось шесть ракет. Если мы потратим ещё две на корвет, с фрегатом останется четыре.

— Сколько корвет продержится под нашим огнём без ракет?

— Если продолжим бить из гравитационных пушек — ещё минут десять-пятнадцать. Потом щиты, скорее всего, упадут. Но за это время фрегат подойдёт на дистанцию удара.

— А если будем бить по фрегату сейчас, корвет останется у нас в хвосте.

— Тактическая вилка, — Штурман констатировал факт без эмоций.

Скиф смотрел на схему. Красные точки ползли, сближались, расходились. Где-то там, за планетой, второй корвет и десантный транспорт уже скрылись из вида, готовили какой-то свой план. А здесь, на линии огня, решалась судьба боя.

— Работаем по корвету ещё полторы минуты из всех стволов. Потом — одна ракета.

— Принято.

Гравитационные пушки били без остановки. Лазеры секли пространство. Корвет держался — его щиты пульсировали голубым, сбрасывая тепло. На мостике «Тенакса» люди работали молча, только операторы переговаривались короткими фразами — цифры, углы, поправки.

Марко, слушавший всё это через «Притяжение», поймал себя на мысли, что завидовать тут нечему. Сидеть в рубке, принимать решения, от которых зависит жизнь полутысячи человек — это не его. Его дело — степь, «Глаз» и ждать. Там проще. Там ты знаешь: если прикажут — сделаешь. А здесь каждую секунду надо выбирать.

— Полторы минуты прошло, — Штурман отсчитывал время. — Залп одной ракетой по корвету.

— Пуск.

Седьмая ракета ушла в пустоту. До цели — двести пять тысяч. Время полёта — шесть минут сорок секунд.

— Продолжаем огонь из пушек. Фрегат противника запускает ракеты по нам.

На схеме от фрегата отделились пять точек.

— Пять «Копий» — или аналогов. Классификация: тип «Стрела-М», позапрошлое поколение. Скорость на пятнадцать процентов ниже наших. Время до встречи — восемь минут.

— ПРО в бой.

Система противоракетной обороны «Тенакса» ожила. Автоматические турели на корпусе развернулись, ловушки и дипольные отражатели посыпались в пространство. Ракеты противника вошли в зону поражения — лазеры ПРО били короткими импульсами, выцеливая боеголовки.

Две упали сразу — перехватчики сработали идеально. Три продолжали полёт, маневрируя, ставя помехи.

— До встречи с корветом — три минуты, — Штурман переключил внимание на главную цель. — Наша ракета подходит.

Корвет тоже видел угрозу. Его системы ПРО пытались захватить «Копьё», но ракета ставила такие помехи, что старые сенсоры «Варяга» захлёбывались. Один перехватчик ушёл впустую, второй прошёл мимо. Ракета приближалась.

— Контакт.

Вспышка. На этот раз — без аномалий. Чистый Kerr-распад, вторичные детонации, каскад высвобождения энергии. Щиты корвета вспухли голубым, потом замигали, не выдерживая темпа. И через секунду — вторичный «взрыв».

Но Марко знал: никакого «взрыва» в космосе не бывает. То, что на голограмме обозначилось яркой вспышкой, на самом деле выглядело иначе. Сначала — микросекундное свечение в месте детонации: Kerr-заряд высвободил метрическую энергию, создав локальную гравитационную аномалию. Корпус корвета, не выдержав разницы напряжений, начал разрушаться — не от ударной волны, а оттого, что разные его части вдруг оказались в полях с разной кривизной пространства. Композитные плиты лопались по швам, переборки скручивало в спирали, внутренние отсеки рвало декомпрессией.

И только потом, когда корабль уже рассыпался на тысячи фрагментов, каждый осколок продолжил движение по своей собственной траектории. Веером, с ускорением, которое сообщила им энергия распада — от трёх до пяти километров в секунду дополнительной скорости. Обломки разлетались, закручиваясь в медленном танце, унося с собой тела тех, кто не успел эвакуироваться, и остатки SOL-блоков, которые теперь светились в инфракрасном спектре, медленно остывая в пустоте.

— Корвет уничтожен, — Штурман констатировал без тени торжества. — Фрегат продолжает сближение. Три его ракеты — до нас четыре минуты.

— Разворот на фрегат. Всем системам — огонь по готовности.

«Тенакс» довернул, подставляя под удар самые защищённые сектора щитов. Гравитационные пушки перенацелились на новую цель. Лазеры били по сенсорам фрегата, пытаясь ослепить его системы наведения.

Фрегат отвечал. Его орудия работали мощнее, чем у корвета — залпы тяжелее, точность выше. Щиты «Тенакса» принимали удар, сбрасывая тепло в пространство короткими импульсами.

— Залп тремя ракетами по фрегату, — скомандовал Скиф.

— Сэр, у нас осталось пять. Если пустим три...

— У нас нет выбора. Исполняй.

Три «Копья» ушли в сторону фрегата. Тот ответил тем же — ещё две ракеты с его борта присоединились к трём, уже летящим к «Тенаксу».

— Пять к нам, три к ним.

Сорок вторая минута боя. «Тенакс» и фрегат молотили друг друга на дистанции ста восьмидесяти тысяч. Щиты обоих кораблей пульсировали, сбрасывая тепло, расходуя SOL-блоки. На мостике операторы работали на пределе — лица серые, под глазами тени.

— Расход энергии — пятьдесят два процента от начального запаса, — доложил Штурман. — Ракет осталось две. Фрегат противника сохраняет боеспособность.

Скиф молчал. В рубке стало тихо — только гул систем вентиляции и редкие щелчки приборов.

— Сколько ещё можем держать такой темп?

— Зависит от того, как пойдёт бой. Если ничего не изменится — может не хватить.

И в этот момент в эфире раздался голос Линка.

— Марко! Марко, приём! Срочно!

Марко, сидевший в степи под маскировочной сетью, вздрогнул. Линк вызывал по локальному каналу — значит, что-то случилось на его точке.

— На связи. Что у тебя?

— Командир, я... у меня проблемы. — Голос Линка дрожал. — Я только что заметил: с восточной стороны, в атмосферу входят! Десантный корабль и три челнока! Они обошли планету с обратной стороны, пока «Тенакс» дрался! И второй корвет — он на низкой орбите, огибает планету, пытается зайти «Тенаксу» в корму!

Марко вскочил, забыв про маскировку.

— Данные на «Тенакс» передал?

— Не могу! — Линк говорил всё быстрее, сбиваясь. — У меня «Притяжение» только на локальную сеть! Я не активировал резервные каналы после команды «старт»! Я думал... думал, вы дадите сигнал на полную активацию, когда начнётся...

— Твою мать, Линк! — Марко выдохнул сквозь зубы. — А «Тенакс» что?

— Они не видят! Из-за смещения орбиты их сенсоры не захватывают ту полусферу! Я единственный, кто видит, но у меня нет связи с кораблём!

Марко сжал кулак до хруста. Ошибка связиста, тупая, дурацкая ошибка — и теперь фрегат на орбите не знает, что у него за спиной творится.

— Сиди тихо. Сейчас.

Он переключился на общий канал.

— Консоль, слышишь?

— Да, командир, — голос Консоля был спокоен, как всегда.

— У Линка беда. Не может связаться с «Тенаксом». Видит цели, а передать не может. Помоги ему.

— Понял. Линк, давай сюда. — Консоль переключился на локальный канал связи с восточной точкой. — Слушай меня внимательно. У тебя на «Притяжении» есть резервный канал — частота 784 мегагерца, гравитационный режим С. Он должен был активироваться автоматически после команды «старт», но если ты не включил полный пакет, он висит в пассиве. Зайди в меню настроек. Видишь?

— Вижу, — голос Линка дрожал.

— Пятая вкладка. Третий пункт. Там написано «резерв-С». Активируй принудительно. Потом открой доступ для моего терминала — я помогу настроить луч на «Тенакс».

Линк молчал. Секунда. Две. Три.

— Есть! — голос его стал увереннее. — Есть контакт! Данные пошли на «Тенакс»!

Марко выдохнул. Повернулся к Ягуару, который уже стоял рядом с винтовкой наперевес.

— Всё, прорвались. Сейчас «Тенакс» получит данные.

— А мы?

— А мы сидим и ждём. Наша задача — наблюдать.

На мостике «Тенакса» Штурман развернул новую схему. И на ней, с обратной стороны планеты, там, где только что была мёртвая зона, зажглись красные точки.

— Входящие данные от наземных групп, — доложил он. — Подтверждение: десантный транспорт «Атлант» вошёл в атмосферу над южным континентом. Три десантных катера следуют за ним. Курс — на технологический кластер у экватора, район агрокомплексов. До касания — двадцать три минуты. Второй корвет на низкой орбите, движется вдоль поверхности, пытается зайти нам в корму с левого борта. Через двенадцать минут будет в зоне поражения.

Скиф смотрел на схему. Фрегат продолжал молотить по «Тенаксу». Корвет заходил с кормы. Десант шёл на планету.

— Штурман.

— Да, капитан.

— Сколько у нас времени до того, как корвет откроет огонь?

— Десять минут сорок секунд.

— А до того, как фрегат просадит наши щиты?

— Если текущий темп сохранится — пятнадцать-семнадцать минут.

— Значит, надо кончать с фрегатом раньше.

Скиф посмотрел на оставшиеся две ракеты.

— Залп двумя ракетами по фрегату. Всё, что есть. И максимальный огонь из пушек.

— Есть.

Две последние «Копья» ушли в сторону фрегата. «Тенакс» выжимал из себя всё, что мог: гравитационные орудия били без остановки, лазеры жгли сенсоры противника, щиты пульсировали, принимая ответные удары.

На мостике повисла тишина, в которой каждый звук — гул вентиляции, щелчки реле, редкие доклады операторов — отдавался в висках пульсом. Скиф сидел неподвижно, вцепившись в подлокотники, и смотрел, как на схеме две последние ракеты несутся к фрегату, как с другой стороны к ним приближаются вражеские, как корвет, тот самый, второй, выползает из-за планеты, готовясь ударить в спину.

Где-то там, в атмосфере, десантные корабли уже прожигали небо, падая к агрокомплексам.

Марко слушал трансляцию с мостика и смотрел на запад, туда, где за горизонтом начинались поля и где через двадцать минут должна была начаться своя война. Ягуар молчал рядом, вцепившись в винтовку.

— Командир, — тихо сказал он. — Долетят наши?

Марко не ответил. Он смотрел на таймер в углу интерфейса. До удара корвета в корму «Тенакса» — десять минут. До высадки десанта — двадцать три.