3I/ATLAS. Камень раздора

Глава 1

3I/ATLAS. Камень раздора

Предисловие

Мир сетевых авторов сегодня разделён. Я бы даже сказал принципиально расколот. Кто-то кричит, что нейросети — «зло», и порождённый ими вал «макулатуры» мусором завалил весь Интернет.

Кто-то, кому безразлично мнение окружающих, наоборот, во что бы то ни стало продолжает гнать поток слабосвязных текстов — спешит успеть бы, урвать хотя бы так свой кусочек «счастья»…

Но объединяет всех одно: все кричат, все требуют ввести на книги штамп: «Написано без ИИ»!

Отвечу честно: хулиганил, в работе над сюжетом этой истории мною использованы две конкурирующие между собой нейросетки. Одна критиковала идеи другой. И наоборот.

Нет, текст — мой. От первой буквы до самой последней запятой написан вот этими корявыми ручками. А вот сюжет — скептики посмеются — да, результат, порождённый в процессе моей работы с системами искусственного разума. Их попытки дескридитировать конкурента. Ну и моих мыслей, множества запросов и ответов их глубинного анализа…

Именно в процессе таких поисков, перелопатив весь человеческий Интернет в анализе нестыковок научных гипотезах, искусственный разум почему-то выдал — объект 3I/ATLAS слишком необычен, чтобы можно было пройти мимо, не обратить на данного космического гостя человеческое внимание. Слишком уж показательный он, чтобы людям не задуматься.

Вот и кумекаю, раз так полагают даже сразу две невзлюбившие по созданию друг друга машины — может, и нам стоит задуматься?

Приятного чтения.

И да — успехов всем нам!

Михаил Ю. Зарубин.

Костанай, 2025

Галактический странник

Галактический странник

Да, я тот самый Андрей Левин. Доктор биологических наук и бывший действительный член Российской академии космонавтики, бывший член Международной академии астронавтики, почетный эксперт SETI Institute collaborator. Русский.

Отверженный.

Один из тех семи оставшихся в живых членов международной группы второй попытки контакта. Да и первой, если уж быть абсолютно честным…

Остальные не выдержали: кого линчевали разъярённые толпы, кто умер в болезнях, кого сожрали наниты, а кто и сам ушел. Не смог…

Я — живу. Ещё живу. Существую…

Многое позабылось, много развеялось, ушло, просыпавшись из памяти как песок сквозь пальцы. А вот ту дату я помню, помню будто она выжжена во мне калёным железом.

Первое июля 2025 года.

В Солнечной системе появился он — объект 3I/ATLAS. Третий в истории наблюдений галактический странник на поистине фантастических скоростях ворвался к нам в жизнь из глубин космической бездны.

И пока мы, учёные, с холодным, профессиональным ликованием пытались сопоставить, осознать те крупицы данных, что подарил нам этот межзвёздный скиталец, жёлтая пресса уже вовсю ломала копья. Выдумывала ему всё новые и новые свойства искусственного объекта. Инопланетного разума. И даже не подозревала насколько она окажется права…

Эта фотография показывает наблюдения 3I/ATLAS аппаратом PUNCH с 28 сентября по 10 октября 2025 года. В это время объект находился на расстоянии от 231 до 235 миллионов миль от Земли. Изображение: NASA/ Southwest Research Institute.

Вопили разное. Мол де он космический снаряд — убийца Земли! Сбивать его надо. А то воткнётся…

Пытаясь развеять тот массовый психоз, астрофизики выбивались из сил, уточняя орбиту, объясняя, доказывая, матерясь… и снова терпеливо разжёвывая разным легковнушаемым идиотам, что Земле данный болид совсем не опасен. Пройдет далеко. Слишком далеко.

Что кроме отдельных стукнутых от науки даже любители-астрономы с их навороченными оптическими наземными телескопами его и увидеть-то практически не смогут…

А если и попадёт в Землю, то пять погонных километров массы, разогнанной Вселенной до двухсот с лишним тысяч километров в час, мы даже теоретически остановить не способны. Не можем. Не доросли ещё мочь пережить энергетический удар, сопоставимый с десятком миллиардов сброшенных на Хиросиму ядерных бомб. Вымрем как динозавры после падения Чиксулуба…

Но психоз не утихал. NASA вынудили. Агентство в спешном порядке отправило к *гостю" тогда множество космических зондов. Скорее всего всё, что смогло.

Следом разворачивало орбитальные телескопы…

Ближе всех тогда смог подобраться зонд Mars Reconnaissance Orbiter. «Гость» находился «всего» в 19 миллионах миль, когда аппарат сделал свой исторический снимок.

Публикация 2 октября снять истерию не помогла. «Не видно им», видите ли. Ничего не разобрать. Теперь им ближе надо…

Mars Reconnaissance Orbiter (MRO) был ближайшим космическим аппаратом к объекту 3I/ATLAS. Инструмент HiRISE на борту MRO сделал этот снимок 2 октября 2025 года с расстояния около 19 миллионов миль.

Учёные опять пытались объяснить…

Только вот истерия на земном шарике продолжала нарастать! Невзирая на страны.

Новые «пророки» нагнетали, что это космический ксеноинкубатор. С экранов кричали, брызгая слюной, мол де это тот самый, мертвый корабль с зародышами голодных чужих!

В ответ именитые астробиологи из каждого утюга твердили, что за годы в межзвездном пространстве радиация убьет всё живое. Даже бактерий. Что нужна защита которой нет! Такие же маститые астрофизики вторили, что спектральный анализ соответствует льду и камню. Военные, пыжась, поддакивали, что «объект» не маневрирует, нечем ему. Идёт по предсказуемой баллистической траектории. И вообще он замёрзший, как яйца мамонта, кусок обычного камня…

Потом, какие-то «гуру от астрала» связали его с мистической Нибиру. Чакры им через эфир истину открыли… Ржущие до этого над потугами учёных, священники отгребли себе за испорченную карму. Взвыли! Как оказалось, ни проповеди, ни кадилом в лоб — особо одарённым абсолютно не помогало!

Далее идиотов осенило — «скиталец» разумный и траектория его соответствует скрытым от человечества миссиям! Тоже, наверное, через задние чакры осенило…

На волне общей истерии вспомнили и про нас, ксенопсихологов. Завалив грантами, засадили считать вероятности и моделировать мотивацию инопланетного разума.

А может и не на идиотов тогда озарение снизошло — может кто из наших, умных да шустрых подсуетился. Слишком уж красиво Ави Лёб свою теорию выдвинул. И «гипотезу тёмного леса» Лю Цисина привлёк. Своевременно…

По всему миру создавались группы, консорциумы, коллаборации — всю жизнь сидящие на голодном пайке коллеги спешили урвать свой кусочек нежданно привалившего финансового счастья. Мы, русские, — продолжали сидеть на голодном пайке, мы — под санкциями, нам нельзя! И индейское жилище тоже нам — «фигвам», которое называется!

Было обидно. И очень хотелось присосаться к этому фонтану халявных денег…

Потом…

Потом очередные психованные решили, что ATLAS — космическая тюрьма и в ней запечатано нечто такое, прям такое страшное, что если тронуть и оно, это извечное зло вырвется, то всем наступит полный армагедец…

Вся эта шумиха была хаотичной, глупой и… по-человечески беззаботной. Мы просто тогда ещё не знали, с чем имеем дело. Политики игрались с инструментами теории управляемого хаоса, медийщики качали аудитории, причастные — «рубили бабло».

А потом…

Сначала, 19 ноября 2025 года, тишину научных центров взорвала новая сенсация. Сообщение из Лаборатории реактивного движения NASA. «Странник» отклонился. Вот просто взял и сменил свою траекторию! Всего на несколько угловых секунд, но этого хватило. Его траектория, та самая, что была просчитана, вымучена астрофизиками сотни раз, взяла и просто изменилась!

Сама.

Без всяких спецэффектов и

Идеальная космическая гипербола стала неидеальной кривой. Древнейшая профессия орала и ликовала — учёные опять облажались, они, журналисты, знали — космический пришелец начал маневры!

Мировое инфополе опять завалило потоком всё более идиотских сенсаций. Телеканалы ликовали, завывающие блогеры кричали о предстоящем первом контакте, лица ведущих сияли от счастья. Гении из умельцев стригли купоны с доверчивых дурачков…

Нет, военные сначала тоже психанули. Но только сначала. Разобрались быстро. Да и не достать им было.

А у нас, у тех, кто понимал, кто оказался чуть глубже в теме, всё это вызывало лишь грустный смех. Неравномерный нагрев, выброс газа из тела кометы…

Параноики же опять били тревогу. Наивные испуганные глупцы. Или слишком уж умные…

Точнее не так, первым, тогда, из хоть как-то осведомлённых о особенностях «гостя», тревогу забил Илон Маск. В интервью Джою Рогану на подкасте 31 октября 2025 года. Но на то никто не обратил внимание, думали опять накурился…

https://vkvideo.ru/video-229643984_456239184?t=18s&ref_domain=yastatic.net

Илон Маск, этот гений, он да, он предвидел! Но, кому это было интересно? Никому…

Потому что за маневром последовали другие аномалии. Поверхность нашего «гостя», как оказалось, обладает глубокой, невозможной по силе отрицательной поляризацией — он поглощал свет иначе, чем всё, что мы знали во Вселенной. Мы не могли этого объяснить. Мы ломали головы, строили гипотезы, которые рассыпались в прах при первом же соприкосновении с новыми данными. Да много ещё чего! Каждый день приносил новую загадку, и с каждой из них мировая истерия только росла.

Но, несмотря на инфошум, серьезно о «госте» никто не думал. Летит и летит себе. На Земле, вон, дел невпроворот! Кредиты, ипотеки, проблемы…

Государства решали свои проблемы. Китай, например, в отличие от NASA даже не озаботился. Отщёлкал десяток снимков с орбитального аппарата Tianwen-1, заявил миру, что тоже «могёт», что сделал снимки объекта с окнами высокого разрешения. И забыл…

У Европы ресурсов не оказалось.

Россия…

Россия засовывала в свой пакет 19 пакет европейских санкций. Стране было не до каких-то там галактических странников. Своё, земное бы решить. СВО отбирало слишком многое…

И тогда ATLAS, которому как будто надоело биться лбом об стену недостойного своей микроскопичностью его персоны внимания человечества, сменил тактику — на Землю пришёл финальный, оглушительный информационный удар. Сенсация! Обсерватория «Джемини-Норт» на Гавайях зафиксировала слабое, но неумолимо повторяющееся излучение. В спектре водородной линии. Двадцать один сантиметр.

Межзвёздный пришелец устал культурно долбиться в тормознутое инфополе землян намёками. Теперь он пинал дверь ногами — посылал направленный, повторяющийся сигнал!

И ликующий в предвкушении контакта мир… мир, нежданно получивший этот самый долгожданный контакт, испуганно замер.

Попытка контакта

Тишина. Та самая, леденящая тишина, которая теперь сопровождает меня, стоит прозвучать фамилии «Левин»…

Нет, липкий ужас первой паники быстро осел. Оставил кристально чистое безмолвие. Планета не знала, что предпринять. Планета была в прострации. Этот такой очевидный, такой долгожданный сигнал инопланетного разума нежданно оказался для нашей цивилизации самой большой неожиданностью…

Все «клоуны», и в дорогущих костюмах Brioni, и в белоснежных научных халатах разом тогда онемели. Куда-то пропали все их Нибиру и зелёные человечки, рептилоиды и «серые», жуки и прущий из чёрных глубин Рой…

Зомбоящики почти синхронно погасли. Будто разом кончились все сенсации, испарился день за днём «выдаваемый» на гора́ маразм. Остался один балет. И никому не нужные, рухнувшие в бездну, биржевые котировки.

Но дня не прошло, голубые экраны вспыхнули вновь — уже солидными лицами озабоченных судьбою мира политиков. И убелённых сединами суровых военных в генеральских мундирах.

Начиналась самая важная работа из архиважных задач. Делёж шкуры неубитого медведя. Кто «отожмёт» под себя весь контакт, кто снимет первым «сливки» потенциально новых технологий!

Пришло искушение. Жадность поглотила планету.

И когда стало ясно, что это уже не просто наука, в дело полезли те, кто привык решать всё силой. Мир стал на грань третьей мировой.

Гегемон, тогда как с ума посходил. Оптом. Бес как будто в его представителей вселился! Сенат, администрацию…

Нет, каюсь, вру конечно — бес вселился в те дни во всех. Только не у всех было столько ударных флотов. И авианосцев у чужих берегов. Да и трудно ботинком по трибуне стучать, угрожая «в труху», когда твои дети в Нью-Йорках да Кембриджах обитают. Не убедительно получается. Прогибаться пришлось тогда остальным.

Оставалось, глядючи на спятившего в своей неуёмной жадности гегемона, только зубами от злобы скрипеть. Да маты шептать, что сами не можем…

В научном мире тоже шла своя гонка. SETI, мои заокеанские «коллеги», десятилетиями мечтавшие о первом контакте, теперь метались, пытаясь понять, что же им делать.

Вопрос был не только в «что» отвечать, а в проблеме понять «как»! Как достучаться до несущегося по солнечной системе залётного гостя. Для этого многим, наверное, стоило бы понять «а кому отвечать?», «кто он?».

Но жадность слепа. Деньги, прежде скупые, лились полноводной рекой, заполняли шуршаньем карманы!

NASA и ESA швыряли свои миллиарды в космос как в топку. Одним звонком создавались консорциумы, просто невозможные раньше. Главное было успеть, главным был не опыт и знания, а пресловутая графа гражданства.

Россию, погрязшую под гнётом санкций, из всех списков старательно вымарывали.

ООН заткнули.

Нас, русских ксенопсихологов, даже не вспоминали — будто и не было школ, наработок. Выгодского просто забыли, Ананьева — предали анафеме, школу Сеченова завалили кучей неожиданно всплывших исков и придавили целым 20-ым пакетом персональных санкций!

Маски тогда были сброшены напрочь. Со всех. Как и остатки политических приличий. Блок NATO, нежданно оживший после клинической смерти, усиленно бряцал оружием. Глуша и пресекая любые иные попытки контакта — Кореи, Турции, Эмиратов, Индии, Бразилии.

Нет, те тоже, конечно, пытались. Слишком лаком оказался «пирог». Но потерявший берега в своей безнаказанности гегемон уничтожал всё. До чего хватало дальности дотянуться с разбросанных по миру военных баз.

Китай, мудрая древняя обезьяна, тихо сидел на своем дереве, молча ожидал, окруженный в кольцо из 7-ми номерных флотов и 11-ти спешно переброшенных в Тихий океан американских АУГ.

Япония и Тайвань стали простыми придатками флота. Американского, естественно…

Рыбаки боялись забрасывать тралы. Вместо трески в Японском море вполне можно было вытащить «Вирджинию». За перископ. Или оставить снасть там, зацепившись тралом за здоровенную тушу «Огайо». Сколько выловили в сети боевых пловцов знают только седые моряки рыболовных траулеров да жирные японские акулы. Сколько сгинуло рыболовных сейнеров — тайну агентство Ллойда цепко хранило…

Китай со своими тремя юными, только народившимися авиационными ударными группами, смотрелся явно блекло. «Ляонин», «Шаньдун» и «Фуцзянь» тихо ржавели на базах в Шанхае с Циндао. И даже не отсвечивали, разумно полагая, — будет там в будущем профит от контакта или нет, это Сунь Укун надвое сказал, а вот получить в ответ атомный шторм вполне реально прямо сейчас!

Россия, махом и каким-то «чудом»

Но Восточный в этой новой космической гонке оказался почти бесполезным. География подло подвела. Что было оптимальным для ССО, оказалось не совсем тем для погони за ATLASом!

Все идеальные коридоры вывода на высокие орбиты, на солнечно-синхронные треки, на трансмарсианские и тем более на перехватные межпланетные траектории уходили через пролёты над Аляской и акваторией Тихого океана. Выводили на тот самый участок, где денно и ношно дежурившие американцы навесили радиоэлектронный купол. Где развернули дивизионы противоракет THAАD и SM-3. Где просто сбивали или еще проще — совсем незамысловато жгли электронику стартующих российских аппаратов.

Да, Россия не шла на конфликт, не имела сил. И всё же пыталась «дотянуться» по мирному — выкручивалась, запуская ракеты в неэффективные наклонения, сжигая мегатонны горючки на дикие манёвры, пытаясь догнать межзвёздный объект по заведомо проигрышной траектории. Но выходило дорого, медленно и слишком неэффективно.

Каждый пуск превращался в авантюру: любая попытка выйти хотя бы на траекторию сближения сжирала весь запас массы, оставляя аппараты без маневра, без возможности «докинуть» хоть что-либо реально полезное.

В отчётах скромно отписывались «неоптимальным энергетическим профилем». В кулуарах — зло цедили: «стрельба подводной лодки через кирпичную стену». И требовали «прорубить окно»…

Плесецк?

Плесецк был неплохим военным объектом. Но для запуска аппаратов на межпланетные траектории оказался даже хуже Восточного. Из-за своей высокой широты он позволял выводить аппараты только на орбиты с большим наклонением. Попытки перенести такие траектории в плоскость межпланетного полёта сжигали топливо, обнуляли полезную нагрузку.

Обыватели требовали «Буревестник»! Но его ЯРД 9М730 был малогабаритным воздушно-реактивным. Хоть и ядерным. Для космоса абсолютно не пригодным. А «загрязнять» атмосферу родной планеты радиоактивным выхлопом множественных пусков никто не решился…

Искали варианты, строили блоки, шатали гегемона. Но время, время шло!

В эти дни максимальной геополитической напряженности NASA продолжал пытаться говорить. Нет, не с планетой. С ATLASом.

Первый ответ объединенный запад отправил на той же частоте — 1420 МГц, водородная линия, модулированные импульсы…

ATLAS, казалось, даже не заметил!

Потом пошли разные инсинуации, танцы с бубнами и попытки достучаться через заднюю дверь.

Должная «абсолютно точно сработать» модуляция по Фурье-последовательности не сработала. Пришелец не понял. Или опять проигнорил. Его сигнал с механической монотонностью продолжал ставить на уши солнечную систему…

29 октября 2025 года 3l/ATLAS прошел перигелий и вышел на ветвь гиперболы, уводящей опять в бездну космоса.

Акции NASA, EAK, SETI, BMK, как и многих других ушли вместе с ним. Из оптимистичной зелёной, сначала в глубокую красную, а потом и совсем в черную зону!

В предчувствии краха NASA спешно вело передачу изображений в виде одномерной растяжки. Как в старом добром «аресибском послании». Забило все частоты поляризационными кодами.

ATLAS молчал. Ему было фиолетово на биржевой черный в спектре красного!

Точнее, не молчал. Он продолжал методично, как метроном, долбить свой неизменный сигнал на водородной линии.

Он просто игнорировал виртуозные шедевры космического бизнеса, испуганного неминуемым крахом! Полное, абсолютное неприятие — это было хуже враждебности. Это был абсолютный игнор. Признание полной профнепригодности.

Это было, как если бы отчаявшийся от одиночества мураш, напрягся, выложил из песчинок сложнейшую мозаику. Портрет своей муравьиной Моны Лизы. В надежде привлечь внимание человека. А этот самый человек взял и просто прошёл мимо. Не обратив внимания. Да еще и портрет растоптал.

NASA рвало волосы. Рейсы в овальный кабинет и на ковер в шестигранную гайку министерства войны стали привычной обыденностью американской реальности.

В ответ на пренебрежение потугами ATLASом в ход пустили тяжёлую артиллерию. Наши «друзья» решили — если радиочастоты странник игнорит, то надо попробовать долбить светом!

Ну и свершилось — началась лазерная оптическая атака с ELT — Extremely Large Telescope!

Долбанули.

ATLAS «ответил».

Одним сфокусированным импульсом непонятно чего, просто выжег к чертям не только ELT, но и все наземные установки лазерной оптической связи. Мир, точнее американский блок, лишился орбитальной группировки лазерных датчиков JPL.

Попытки использовать отражённый солнечный свет блокнули уже перепуганные военные — странник на любые оптические действия отвечал максимально жёстко. Жёг и жёг оборудование.

Остаться без всей орбитальной группировки после ухода странника военные не хотели. Уж слишком рьяно разъяренный творящимся беспредельном мир активно избавлялся от доллара.

А странник, как бы иллюстрируя своё неприятие света, демонстрировал всё новые аномалии! То хвостом своим от Солнца закроется, то облако газа выкинет…

В отчаянии на последних шагах пытались даже использовать радиолинии «космического интернета» — сеть DSN.

ATLAS издевательски промолчал, продолжая свой зигзаг уже в сторону Марса.

Планета бурлила фантазиями отчаяния. В мире на полном серьёзе обсуждали передачу сигнала через нейтринные всплески, хотели модулировать поток от детектора типа IceCube. Никого не волновало, что энергии не хватит даже на то, чтобы сигнал вышел за пределы атмосферы.

Умные на улетающий ATLAS уже забили, смирились. Главным оставалось успеть урвать бабки, получить финансирование, создать видимость деятельности.

А я, сидя в своем крохотном кабинете в Институте, отрезанный от всех официальных каналов, предложил в нашем полузакрытом профессиональном форуме идею, до смешного очевидную.

Я считал, что ATLAS: древний, автономный «пылесос». Который «пылесосит» информацию о цивилизациях, считывая не столько сигналы, сколько модели поведения.

И главное — анализирует аномалии гравитации, а не EM-сигналы! Отлавливаемый человечеством с такой надеждой EM на водородной линии для него вообще может быть побочным шумом…

Мой вывод был прост — если ATLAS не реагирует на наш радиовой, значит он ориентируется на массовые контрасты, на «ритм» гравитационных скачков в системе. Ведь только разум может порождать изменчивые ускорения!

Я предложил смоделировать искусственное гравитационное «мерцание», используя то единственное, что человечество хотя бы могло контролировать — манёвры сотен околоземных аппаратов. Маневры, синхронизированные в единый массивный «танец» ускорений. Попытаться создать всплеск, который нельзя спутать с природным явлением.

Дорого? Да!

Фантастически сложно? Да!

Но это была идея! Идея закрытого чата.

А потом на меня вышла Айка!

Тогда я, офигевший до изумления от «текучести» нашего вроде режимного Института, думал, что она молодой и талантливый специалист по темной динамике из JAXA. Учёный, ведущая разработки в японском центре космической динамики. Молодой специалист, увлеченно занимающаяся моделированием микроскопических вариаций орбит — аномалиями Юноны.

Как же она взахлёб рассказывала о парниковых отклонениях на Хаябусе! Сбивалась с английского на родной японский. А у меня транслит в переводе вис…

Айка Кавагути. Гений-астрофизики. Внучка самого Дзюничиро Кавагути!

Айка Кавагути.

А на деле… да учёный, да внучка. Всё правда.

Но ещё и офицер космического отдела Министерства обороны Японии. Офицер разведки…

Вышла.

Когда у NASA не осталось ни одного рабочего лазера, а бюджет таял подобно снегу на весеннем солнце, она вытащила на свет и меня!

Американцы не хотели. Янки само собой были против. Но идей не было. Как и ресурсов, которых уже катастрофически не хватало. Пришлось искать компромиссы, объединяться со

Нет, орбиты все равно считал JPL!

Jet Propulsion Laboratory.

Американцы всё равно ничего не отдали. Только для них, только себе! Да и пентафлопс у ихних суперкомпов поболе было. Тогда…

Вечно улыбчивая и сияющая как теплое солнышко Айка, прилетевшая тогда в Москву, даже потащила ради всего этого меня в Пасадену, в Калифорнию.

И тогда была её первая битва. С Галиной. Моей Галиной Сергеевной. Кто победил я не знаю, но в JPL мы летели втроём — я и две злющие как разъяренные кошки мои самые дорогие женщины.

Галя и Айайайка…

А вот в Consolidated Space Operations Center меня уже не пустили. И наших с китайцами тоже. Не приняли. Рылом не вышли…

Но всё равно мы смогли. Мы сотворили миру этот чертов сигнал!

И ATLAS… отреагировал.

Нет, радиоэфир остался нем. Только сигнал водородной линии неизмененный как сама Вселенная терзал уши идиотов. Но атомные интерферометры в проектах MAGIS стали давать систематические, с определенной закономерностью повторяющиеся ошибки! Да и стоячих сейсмических модах планеты пошли фиксировать изменения!

ATLAS ответил нам! Ответил, как я и предполагал — невозможно, невероятно, но на частотах гравитационных волн!

А, когда мы повторили сигнал спутниками, неожиданно сменил код своего посыла! Прислал короткое сообщение. Понятный, такой узнаваемый образ. Стилизованного на инопланетный манер Стоунхенджа.

«Друзья» из-за океана, получив такую ответку, тут же забыли и о нас, и об остальных, теперь не нужных партнёрах! Забили на всех…

Айка тогда, уже в Москве, плакала навзрыд. И собиралась лететь обратно в Японию.

Галочка то смеялась. То ходила хмурой как туча. Как сердцем чуяла беду.

А я сходил с ума от запаха Айкиных волос и не знал, что мне делать. Как быть. Как теперь жить без неё…

Через неделю американцы обломались — ATLAS, игнорируя всю земную суету, сначала долго-долго повторял своё сообщение. А потом… видимо, плюнул и создал пятно закрытого портала. На, как оказалось, давным-давно подготовленной на Земле площадке!

Нет, не над Вашингтоном, не над зоной Женевы. И даже не на спешно расчищенной от туристов площадке Стоунхенджа!

У нас.

В Челябинской области. На мегалитах острова Веры. И охнувший мир узнал о загадках непростительно древней истории озера Тургояк…

Глоссарий первой главы:

SETI Institute(Search for Extraterrestrial Intelligence) — Научная организация, занимающаяся поиском внеземных цивилизаций.

Местоположение: Маунтин-Вью, Калифорния, США.

3I/ATLAS— условное обозначение межзвёздного объекта (по аналогии с 1I/«Oumuamua и 2I/Borisov). '3I» — третье межзвёздное тело, ATLAS — программа его обнаружения.

Назначение: космический объект вне Солнечной системы, гиперболическая траектория.

Местоположение: вошел в Солнечную систему в 2025 году.

NASA- National Aeronautics and Space Administration — Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства США.

Местоположение: Вашингтон, США.

Chicxulub (Чиксулуб)— Кратер диаметром ~180 км, образовавшийся 66 млн лет назад при падении одноименного астероида. Геологический объект. Связывается с вымиранием динозавров.

Местоположение: полуостров Юкатан, Мексика.

Mars Reconnaissance Orbiter(MRO) — многофункциональная автоматическая межпланетная станция NASA, работающая на орбите Марса с марта 2006 года. Аппарат предназначен для детального изучения геологии, атмосферы и климата планеты, а также поиска следов воды.

2 октября 2025 года камера HiRISE на борту MRO сделала наиболее детальные снимки3I/ATLASс самого близкого расстояния, на которое когда-либо приближался к нему земной аппарат — около 30 миллионов километров (19 млн миль).

Результаты: снимки в оптическом диапазоне позволили ученым уточнить размеры ядра объекта (по предварительным оценкам оно составляет от 0,6 до 5,6 км) и изучить структуру комы. На изображениях HiRISE 3I/ATLAS выглядел как «пикселизированный белый шар» из-за огромного расстояния.

Местоположение MRO: орбита Марса.

HiRISE (High Resolution Imaging Science Experiment)— камера сверхвысокого разрешения на борту Mars Reconnaissance Orbiter.

Назначение: съёмка Марса с разрешением до 25–30 см/пикс.

Местоположение: орбита Марса (на борту MRO).

Nibiru (Нибиру)— это космогоническое понятие из шумеро-аккадской мифологии, обозначающее «место пересечения», которое связывали с богом Мардуком.

В современной трактовке это «Планета X», якобы имеющая вытянутую орбиту, пересекающую Солнечную систему каждые 3600 лет. Приближаясь к Земле Нибиру вызывает очередной Армагеддон. Захария Ситчин (и позже другие авторы) выдвинул гипотезу, что Нибиру — 12-я планета системы, населенная разумными существами («ануннаками»), которые естественные враги землянам.

Ави Лёб (Avi Loeb)— известный американо-израильский астрофизик, профессор Гарвардского университета. На январь 2026 года он активно занимается изучением нового межзвездного объекта3I/ATLAS, в котором снова видит признаки потенциальных внеземных технологий. Лёб предложил теорию, согласно которой развитые цивилизации могут использовать такие объекты, как 3I/ATLAS, в качестве транспортных средств, добывая из их льда воду для создания ракетного топлива прямо в полете. Из последнего — в январе 2026 года Лёб опубликовал анализ новых снимков телескопа «Хаббл», сделанных во время редкого выравнивания объекта по линии Солнце — Земля (22 января 2026 г.). Он обратил внимание на необычную симметрию трех «мини-джетов» вокруг ядра, которые расположены под углом 120 градусов друг к другу, что, по его мнению, трудно объяснить естественными причинами.

Гипотеза «тёмного леса» Лю Цисиня— это решение парадокса Ферми, согласно которому внеземные цивилизации существуют, но скрываются, опасаясь уничтожения со стороны других, потенциально враждебных цивилизаций. Вселенная представляется как опасный «темный лес», где каждый «охотник» (цивилизация) стремится выжить.

Лаборатория реактивного движения, Jet Propulsion Laboratory (JPL) NASA— ведущий научно-исследовательский центр в Пасадине (Калифорния), управляемый Калифорнийским технологическим институтом. JPL специализируется на создании и управлении автоматическими космическими аппаратами для исследования Солнечной системы, включая марсоходы, а также изучении Земли.

Местоположение: Пасадена, США.

Тяньвэнь-1 (天問一號) —первая успешная межпланетная миссия Китая к Марсу, состоящая из орбитального аппарата, посадочного модуля и марсохода «Чжужун».Орбитальный аппаратпродолжает работу на орбите Марса. В ноябре 2025 года он зафиксировал межзвездный объект 3I/ATLAS, подтверждая свою работоспособность в качестве научной платформы.

Местоположение MRO: орбита Марса.

21-сантиметровая линия (водородная линия)— спектральная линия нейтрального водорода с длиной волны 21,106 см (частота 1420,4 МГц), возникающая при спиновом переходе электрона.

Используется в радиоастрономии и SETI как универсальный ориентир для поиска межзвёздных сигналов. Предполагается, что любая космическая цивилизация будет слать послания на данной длине волны.

ESA (European Space Agency)— Европейское космическое агентство.

Местоположение: штаб — Париж; центры в Германии, Нидерландах, Италии и др.

Выготский, Ананьев, Сеченов— классики российской психологии и физиологии:

Лев Выготский — культурно-историческая психология.

Борис Ананьев — психология личности и деятельности.

Иван Сеченов — основатель русской физиологической школы.

Ксенопсихология — до сего момента как бы гипотетическая область знания, изучающая поведение и возможную психику инопланетных форм жизни.

Перигелий- точка орбиты космического тела, ближайшая к Солнцу.

Extremely Large Telescope (ELT, Чрезвычайно большой телескоп)- это строящаяся в Чили Европейской южной обсерваторией (ESO) наземная астрономическая обсерватория, которая станет крупнейшим в мире оптическим и инфракрасным телескопом. Главное зеркало диаметром 39,3 метра, состоящее из 798 сегментов, позволит изучать экзопланеты, первые галактики и темную материю.

Местоположение: Пустыня Атакама (Чили), гора Серро-Армазонес.

Deep

DSN поддерживает миссии, находящиеся на расстояниях, превышающих возможности обычных спутниковых систем (например, «Вояджер-2»).

В сеть входят параболические антенны диаметром до 70 метров.

EM —электромагнитное излучение. Радиоволны.

JAXA (Japan Aerospace Exploration Agency)— японское аэрокосмическое агентство.

Местоположение: Цукуба, Япония.

Проект Хибари (Hibari)— Японский космический экспериментальный проект — спутник с системой ориентации без маховиков (использующей перемещающиеся массы).

Назначение: тестирование технологии управления ориентацией аппарата без выбросов рабочего тела (реактивного движения), с перемещением внутренних масс, для повышения надёжности и устойчивости. Руководитель — Дзюничиро Кавагути.

Местоположение: низкая околоземная орбита (LEO), Япония / JAXA.

Юнона (Juno)— Космический аппарат NASA, изучающий Юпитер.

Назначение: исследование гравитации, атмосферы, магнитного поля.

Местоположение: орбита Юпитера.

Combined Space Operations Center, CSpOC— Объединенный центр космических операций — ключевой многонациональный орган управления Космических сил США, расположенный на авиабазе Ванденберг в Калифорнии.

MAGIS (Matter-wave Atomic Gradiometer Interferometric Sensor)— это высокоточные квантовые датчики нового поколения, использующие волновые свойства атомов для измерения гравитации и поиска темной материи. В отличие от лазерных интерферометров (как LIGO), они используют облака холодных атомов (обычно стронция) в качестве «пробных масс» в длинных вертикальных шахтах, что позволяет фиксировать сверхслабые гравитационные силы и эффекты.

Глава 2

Жадность

Жадность

Мы, простые обыватели, как наивные идиоты полагали, что после такого «посыла» на Тургояке гонка замрёт. Остановятся. Осознают, что делят. Хоть на минуту подумают о вечном. О смысле. И о том, какой наш «шарик» в общем-то маленький. Или хотя бы представят, как может отреагировать оскорбленный в своих посылах космический «гость».

Ага, как же!

Жадность, она не вчера на Землю пришла! Она давно тут поселилась. Причем отнюдь не на поверхности нашего каменного шарика. В сердцах угнездилась…

Вместо хоть какого-то мира началась самая бешеная, самая подлая и самая циничная грызня за место у новой, поражающей своими потенциальными возможностями «кормушки». Всё как всегда. Обычная крысиная возня. Просто масштаб теперь был не планетарный. Галактический!

Гипотетически возможные технологии странника рушили устоявшуюся пирамиду взаимодействий. И ясность понимания, что же ждать от завтра!

Все понимали — опередивший, дорвавшийся первым мог стать новым мировым гегемоном! Даже какой-нибудь местечковый князёк из условного Сомали.

Старый гегемон, подмяв ЕС и НАТО, уступать свои позиции ожидаемо не пожелал. И договариваться тоже совсем не хотел. Хотел, как и раньше доминировать. И, понимая, что власть ускользает, но сила пока ещё за ним, шел на самое жесткое обострение.

В Пентагоне, да и на Капитолийском холме всерьёз обсуждали сценарии «ограниченной конфронтации». Ограниченного удара. С целью предотвращения «технологического прорыва» конкурентов. Несмотря ни на что. Страх проиграть гонку тогда оказался куда сильнее страха большой войны.

Вот Россия и Китай да, нашли общий язык с космической скоростью — за неполных два часа!

Этого хватило, чтобы осознать главное. Портал на нашем общем континенте. И это не только подарок судьбы, не столько фантастические возможности в будущем. Это ещё и гигантская головная боль уже прямо сейчас. И огромная реальная угроза.

В Пекине тогда, по слухам, Политбюро собрали в три часа ночи. Да и в Москве многих из Совета безопасности вытащили уже из постелей. Оба управленческих аппарата работали в режиме «час икс». Сомнений не было — в сложившихся раскладах Запад пойдёт до упора. Вариантов нет.

Мы с Галиной Сергеевной у телека в ту ночь провели. Новости гуглили. Думали куда вывозить детей. Когда начнется. Куда бежать из Москвы. Если успеем…

Не знаю, как наши с китайцами всё смогли провернуть, каких усилий это им стоило, но через безумно быстро пролетевшие два часа министры иностранных дел уже делали первое своё заявление! Совместное. В нём открытым текстом озвучили, что любые попытки иностранных операций в радиусе тысячи километров от мегалитов будут рассматривать как угрозу стратегической стабильности континента. Фактически две ведущих армии мира ставили остальному шарику ультиматум.

А пока Запад лихорадочно соображал, что делать с «неправильным» русским чудом, Российская Федерация припомнила всё. И сожжённые спутники, и пакет из пакетов санкций, и гибридную войну оранжевых революций, и даже ползучее наступление NATO! В праведном порыве едва до требований репараций за Ледовое побоище не дошла…

Ну и счёт, само собой, выставила. Для торга.

Верховный в экстренном обращении объявил о вынужденном полном закрытии границ. Для нежелательных элементов. Всех элементов.

Воздушное пространство перевели в режим военного времени. Заявили, что любое несанкционированное проникновение будут считать актом агрессии. И отвечать. С применением всего арсенала доступных средств.

А Китай тут же поддержал. И Индия…

На следующий день индусы сделали ход конём — отдельно объявили, что «не допустят милитаризации исследования внеземных объектов». Была ли это лазейка для Штатов или хитрая уловка, но, притворяясь миротворцами, индусы наглухо закрывали и третий возможный коридор.

Только вот против жадности, подкреплённой столетиями ощущения собственной исключительности, даже железный занавес — отнюдь не преграда. И две трети землян — совсем не аргумент!

Пока политики в Москве, Пекине и Дели, путаясь в переводах, согласовывали свой континентальный договор, а военные ощетинившись сотнями гиперзвуковых ракет, крепили внешние рубежи, «американский нос» уже торчал на берегу Тургояка.

В Пентагоне работал «план B» — вариант, прописанный ещё во времена программы X-37B — в случае нахождения внеземных технологий «допуск несанкционированного доступа недопустим». По сути — право на упреждающее вмешательство. Или на превентивный удар. Само собой, ядерный.

Но произошло всё прям как в старом анекдоте:

Хочешь невозможного — зови русских!

Хочешь быстро и дёшево — обратись к китайцам.

Хочешь надёжно — приглашай немцев…

А американцев?

А американцев звать не нужно — ты и моргнуть не успеешь, как они сами придут!

Все успели. Точно по анекдоту. Одни немцы как Фонерье над Парижем опять пролетели. Карма, видимо, у них такая. Испорченная. А вот американцы те да, пришли первыми — и ведь как красиво тогда всё провернули!

Прям такое фантастическое «совпадение»! Незапланированный мощный сеанс Deep Space Network, синхронная работа скандинавских ионосферных нагревателей EISCAT совместно со старым «другом», абсолютно гражданским комплексом HAARP, и шумы международной сети SuperDARN создали невозможное, уникальное окно!

Одновременная работа нагревателей вывела F2-слой в режим множественных переотражений. Превратила зону над Южным Уралом в сплошной «игольчатый лес» резких градиентов…

Невиданное северное сияние принудительно ионизированной мезосферы накрыло треть Евразии…

Российские загоризонтные РЛС получили картину вроде и естественных, но мощнейших возмущений ионосферного слоя. На этом фоне слабосигнатурная, давно не экспериментальная «Aurora», выскочив из Турции в «дыру» Средней Азии, прошла через зону ПВО Урала. Невидимкой. Не выделенной на фоне хаотичного спектра.

Разведчик SR-91A «Aurora» прикрылся природной уральской Авророй как плащом-невидимкой. Элегантно, как и подобает «богине».

SR-91 Aurora.

Зенитчики,

Потом, конечно оправдывались. Что система ПВО на Урале была в режиме модернизации. Да еще часть РЛС перевели на сопровождение аномалий мегалитов. Да и командные каналы забили дипломатической связью с китайцами…

Только факт остался фактом. Опять прозевали. Как Руста…

А, прыгнувшая на гиперзвуке в нижние слои мезосферы, сверхсекретная «богиня» из прошлого века ещё как-то умудрилась вывалить свой груз. В тормозном контейнере HERCULES Pod. Живым, что главное!

Скинула группу глубокой разведки.

Прыжок из стратосферы в защитном скафандре.

Нет, десантировался на Южный Урал не пресловутый отряд Delta. И даже не SEAL TEAM Six. Очередь умирать чистокровным американцам пришла чуть позже.

Тогда, спешащие натовцы, швырнули «винегрет» из того, что оказалось ближе, что было под рукой на европейском театре — совместную группу израильского Sayeret Matcal и европейской DOSE Action Division. Из почти фантастического состава EU Crisis Response Unit.

Сюрпрайз!

По факту эти шустрые ребята в почти космических скафандрах оказались не столько бравыми солдатиками Швейками. Больше уж инженерами апокалипсиса. Специалистами по «действиям в средах с аномальными свойствами». Как много позже всплыло в узких кругах — их готовили на сценариях, скопированных с немецких «Колоколов». И наших же отчётов по «Перми-36».

Идея была до гениальности проста — портал и есть та самая аномальная из аномальных зон. Значит, пока русские со своими союзниками телятся, туда нужно заслать не супернавороченных головорезов-десантников, а сталкеров с докторскими степенями. Пусть найдут как рулить.

И тогда, захватив управление, подчинив аномалию, снова играть с неудачниками-аборигенами от позиции самого сильного.

Никто кроме них, короче…

Только, вот, утром интернациональную «братию» засекли. Нет, не развёрнутые по военному времени ПВО, не военные спутники и даже не погранцы. Обычная полупьяная компашка миассцев. Выбравшаяся на выходные потусить на Тургояк. В шальном, пьяном угаре прозевавшая все горячие новости мира.

Мужики с опохмела проснулись от рёва воткнувшегося в атмосферу тормозного контейнера. Думали очередной метеорит рухнул.

Тоже бабло глаза застлало. Первыми урвать себе кусок небесного камня захотели. Чтоб не делить и не делиться…

Вот и наткнулись искатели космической халявы на выколупывающихся из ядовито-лимонных стратосферных скафандров нежданных пришельцев.

Дальше играли инстинкты. И уставы экспедиционных миссий.

«Гости», не желающие оставлять свидетелей, сразу же, не мучаясь муками совести, положили вышедших к ним ошалевших «аборигенов».

Но не учли, что на четыре хорошо поддатых мужика может оказаться ещё и пять девиц. Не сошлась математика…

Палатку с четырьмя неудачливыми голыми жрицами издырявили выметнувшиеся на поляну тени. Салон крузака мельком проверили. А вот багажник…

Торопились. Понимали, что много им хозяйничать не дадут. Знали куда и на что шли. А может и отвлёк кто. Кто теперь знает…

Пятую прозевали.

Девица эта, мышью затаилась в багажнике среди упаковок холодного пива, чем и обвела, обманула датчики, да умные тепловизоры визитёров. А потом и шум подняла. Позвонила «крышевавшему» бордель сотруднику.

Тот уже по личным каналам на дежурного войск РХБЗ по Уральскому округу вышел…

А потом пацаны с авиабазы Упрун, что под Троицком, две обычных роты зелёных «духов» и редкими «дедами» местного БАО, ещё пять часов пытались «продавить» цепляющиеся за каждый клочок земли элитный спецназ!

Израильский спецназ

Sayeret Matcal в бою.

Продавили. Выбили. Шансов не было.

Обычная едва окончившая школу пацанва. Харкая, истекая кровью, потеряв в бою две трети состава, но превозмогла. Мертвой хваткой вцепилась. Не дала свободы маневра. И времени не дала. Не отошла. Дожала. Положила элитных!

Это потом уже нагнали специально обученных «зелёных человечков». Автоматических контуров понатыкали.

А тогда выгребал простой пехотный Ваня…

Против одних из самых лучших универсальных солдат. Обычной пехотной ручной стрелковкой. Потому что командование, до которого наконец-то дошёл весь кошмар сложившихся раскладов, больше боялось за объект. Поэтому и прислало жёсточайший приказ: в радиусе пяти километров от портала — ни-ни, ни чего там тяжёлого!

Да и в бою идиотов не оказалось. Допёрло до всех. И до наших, и до «гостей», когда мегалиты объекта среагировали на попытку высокоэнергетического воздействия.

Нет, «крокодил», с примчавшимся на помощь погибающим пацанам челябинским СОБРом, завалили «гости».

Объект испарил две шедшие следом за МИ-24 ударных вертушки. Да непонятно с чего сунувшийся в район самолёт ДРЛО. Засветил, называется А-50, на свою беду. И рассыпался разлетающимися свободными протонами…

Останки поврежденного и рухнувшего «крокодила».

Ми-24 (по кодификации НАТО — Hind).

Ну и натовского зенитчика с отстрелянным стингером в прибрежный песок вплавил. Живым. Перемешав живое тело с пустым тубусом комплекса. На глазах у всех.

И оставил там умирать. Истошно орущим. Долго потом орущим.

Я, когда нас туда перекинули, записи боди-камер европейцев анализировал. Логику защиты портала понять пытался. И спать потом от кошмаров долго не мог…

Миасские гражданские патанатомы, что первыми погибших резали, говорят с ума посходили.

Может врут…

Раздавили, короче, «духи» элитных «гостей». Но и натовская сводная группа успела задачу выполнить — стачиваясь, умирая, вгрызались, цепляясь за каждый камень, но всё же обеспечила трем своим яйцеголовым какое-то время.

Их прожаренные останки меж навороченной аппаратуры наши потом нашли. У первого охранного контура мегалитов…

И, что удивительно, заныкавшаяся в крузаке, девчонка всё это время вела свой стим! Вещала на планету. Кусками. Рваными рилсами. Потому что заткнуть на совсем ни у наших, ни у «гостей», сцепившихся в обоюдном смертельном танце руки не доходили. Не до неё оказалось. Вот и поимела девочка свой звёздный час…

Мы, узнав о бойне на Тургояке, из Москвы с Галей пытались тогда вырваться. Детей вывезти. Как, впрочем, тогда многие. Из зоны потенциального первого удара. Рвались в попытке пробиться на Ярославль. Нет, не к родным. Просто там были леса. И меньше военных объектов.

М8 стояла. Впрочем, как и второстепенные трассы.

Я тогда поймал себя на странной мысли: больше всего хотелось, чтобы это всё оказалось дурным сном. Чтобы просто проснуться, открыть глаза — и никаких космических странников, Тургояк снова простое озеро далёко глубинки, а не пульсирующая багровым точка на военных картах…

Не знаю. Может в Вашингтоне заранее и просчитали нюансы. Если десант провалится. Например, могли ответственность свалить на своеволие «европейских партнёров». Ну и не беспочвенно были уверены, что Россия не рискнёт объявлять войну блоку NATO. Но всё равно на тоненького сыграли.

Трясло нас, простых обывателей, тогда.

Но то Вашингтон. За эти пять часов, пока шел бой, в Женеве сорвались все кулуарные переговоры. Договорённости рухнули. Представители ЕС требовали от США признать операцию ошибкой. И разделить угрозу.

Белый дом, попавший в ловушку загнанных к Китаю собственных флотов давил, чтобы Европа выруливала сама. Недосуг Вашингтону. Не до сук…

Россия… Россия ночью перекрыла все трубопроводы. И опять проснулась и начала своё вещание УВБ-76. «Жужжалка». Радиостанция судного дня…

А в это время в кабинетах политики, побрякивая ядерными дубинами, обрывали телефоны, пытались найти хоть какой компромисс.

Его, конечно, нашли. Куда б все делись. Только и перед этим успело свершиться

Поляков, этих вечных «ударных хомячков» британцев, к закату бросили разменной монетой на Украину. Входили пшеки спешно. Плохо организованными колоннами. Спешили сильно. Гнали их союзники. Хоть «мясом», но надавить на наших, принудить оттягивать силы, создавать второй фронт. Польша тогда оказалась между молотом и наковальней: Вашингтон требовал наступать, Берлин просил «не доводить до Третьей мировой», а политики в Варшаве мечтали стать новым «щитом Запада», ну и, естесственно, повторить коррупционные схемы украинского сценария.

Мало им всё казалось.

Потом и немцы, под жёстким давлением, забыв свои пацифистские закидоны, за ночь почти до Калининграда успели перекинуть два бронетанковых кулака. 1-ю и 10-ю Panzer Division.

Леопарды на автобанах Германии,

2025 год.

Автобаны в хлам. Но к утру на границе уже группировались стальные «кошки». Для прорыва.

Под прицелами развернутых «Искандеров». Со специальными боевыми частями…

В Берлине тогда этот демарш называли гордо и звучно. Демонстрацией решимости. Но их собственный генштаб тёк, тёк и затравленно шептал множеству разномастных журналистов: «если русские жахнут — за двенадцать минут Германии не станет». Расчёты подлёта ракет были самым популярным запросом. Висели на всех рабочих столах. Как, впрочем, и зоны первого удара уже по Европе…

Развернутый в 2025 году у польской границы ОТРК «Искандер-М».

Под бешенным давлением даже прибалты «проснулись» — тоже чем-то там угрожающе брякали…

Только и наши упёрлись. И Китай гнал военные транспорты один за другим…

А Миасс «кипел» в те дни таким количеством вояк всех мастей, что грибникам в кусты отлить отойти страшно было. Того и гляди кого не того «оросишь». Даже за периметром 50 километровой закрытой запретной зоны.

Прободались два дня. Померялись причиндалами. Но продавить до конца не решились. Ни те, ни другие. Уж слишком у многих пальцы на кнопках тогда затекали…

А раз так, то пришлось уступать, компромиссы искать, торговаться. Но и угроза Третьей мировой чуток тогда всё ж отступила.

Мы же семьёй торчали всего лишь под Посадом. Сергиевым Посадом. Не смогли дальше проскочить. Не пробились. В пробке застряли. Гигантской многокилометровой пробке бегущих москвичей.

А потом позвонил замдиректора. Орал. Кретином меня обозвал. И Галину Сергеевну, кстати тоже. Истеричной дурой. Потом устало затребовал возвращаться. В Москву.

ATLAS же просто летел. И как сенсационно сообщила Лаборатория реактивного движения NASA — неожиданно для человечества стал ускоряться!

Мда…

Обломал все хотелки.

СВО тогда завершили в неделю. Спешно. «Украина? Це шо?». Амеры ещё и Польшу в подарок кинули — только быстрей, только не тяните! Корпорации сходили с ума, разные лобби «президента мира» рвали как оголтелые. «Улетает же!»…

Пшеки капитально так впухли. Охренели. Россию делить пошли — а тут у самих гости…

В поднявшемся тотальном дележе мира, развернувшаяся 10th Panzer Division и партизаны Батьки междуобойчик нежданчиком для всех устроили. Для пшеков. По привычке бывшую Курляндию делить принялись! Войско-то Польское тю-тю, земли окраины топчет. Так почему б не помочь соседу…

А потом Батька еще один финт отмочил. Стремительно оценив риски и так же быстро использовав шансы, срочно провёл референдум. О вхождении в Россию. Естественно, с отгрызенным куском Польши. И застрявшей в горле польской шляхты Западной Украиной…

Пока у нас в Думе думку озадаченно чесали, в Беларусь попросились ещё и ошарашенные прибалты. Чтоб им Сувальский коридор по самый Хельсинки не отрезали…

Вот и получилось, что Россия тогда пятый раз Польшу поделила. Ну или шестой, если присоединение Великого герцогства Варшавского в 1815-м за очередной раздел посчитать.

Кстати, разделила опять совместно с немцами.

Дипломаты тихо отпаивались валидолом. Замахивая неразбавленным виски. Мы, обыватели, не успевали понимать, где кончается политика и начинается география…

И что срочно скупать в магазинах. Соль. Или спички.

Ага, раньше смеялись, только права оказалась всё равно Псаки. Джейн, которая. По самое не балуйся заинтересованный во влиянии на Россию, а поэтому готовый на любой каприз, Конгресс спешно гнал Шестой флот США к берегам Белоруссии. Новой, существенно раздавшийся в размерах Белоруссии. Охранять. Пытаясь унять, успокоить уже Европу. Тушить свой же пожар военной истерии. Гнал обледенелыми глыбами вслед за российскими ледоколами. Прямо через Ледовитый океан!

Китаю… Китаю тогда добровольно, даже можно сказать принудительно всучили Тайвань. Чтоб только не возмущался. Считали, всё равно с появлением инопланетных технологий эта спорная территория будет никому не нужна. Ну, и чтобы китайцы не требовали репараций с Японии. За геноцид.

Самые шустрые спешили делить Марс. И Венеру. И спутники Юпитера…

А когда сводная группа экспертов добралась до мегалитов на Вере, то вылез ещё один сюрпраиз…

Облом с технологиями!

Помимо первого, теплового контура защиты, древний комплекс оказался накрыт полем Каплана! Абсолютным защитным пузырём. Без затей мгновенно диссоциирующий на ионы любые пытающееся проникнуть вовнутрь тела…

А я… А мне снова звонила Айка!

Хакеры от науки

Поле Каплана. Абсолютный диссоциативный барьер. Это был вызов — вызов человечеству. Вызов, брошенный земной науке с высоты космического превосходства!

Да, много в чем «кожаных» с Земли можно обвинить, но только не в отсутствии упёртости.

Сюрпрайз? Вызов?

Ха! Человечество охнуло в изумлении. Корпорации ахнули от порядков озвученных финансовых потерь. Политики скрипнули пошатнувшимися под задницами креслами и, утирая испарину, спешно напрягли братию от науки.

Ну и военных до кучи…

Упереться. Работать.

Только не все страны тогда это восприняли одинаково. Заняты слишком были. Бюджеты новые пилили, в согласованиях деталей старательно пытались погрязнуть. Чтоб концы потом спрятать.

Бюрократы…

Вот кто-кто, а китайцы на новый сюрпрайз странника отреагировали мгновенно! Может из-за их патологической тяги к системности, а может и благодаря государственному планированию.

Всё же отсутствие рыночного хаоса в управлении — это великая вещь!

Особенно в условиях войны. Или, когда необходима срочность, когда не мямлить нужно, а проблему быстро решать…

Уже к вечеру на Тургояк перебросили выездную группу из Китайской академии наук.

Челябинский аэропорт имени Курчатова, оккупированный нашими МОшниками, гудел от десятков экстренных рейсов. Военные тоже спешили — то технику с юнитами перебрасывали, то оборудование и спецов, то опять разномастных «коллег» из дружественных государств…

За ревущими нашими ИЛами вторыми на взлётку тогда чуть не рухнули тяжёлые Y-20.

Тяжёлый военно-транспортный самолёт Y-20 НОАК заходит на посадку

Военная полиция, осатаневшая от нескончаемых нарядов, ещё отвалившиеся челюсти, с бетона взлётной полосы подымала, а специалисты SKL по физике экстремальных условий и инженеры из Цзюцюаньского центра космических технологий уже тащили баулы, корфы, цилиндры Дюара с охлаждёнными в азоте датчиками. Пёрли как трудолюбивые мураши длинные тубусы с оптоволоконными зондами…

Спешили те самые, сверхзасекреченные спецы, кто работал с мощными плазменными экранами высокоэнергетических генераторов. Кто, утерев нос японцам с их горделивыми 11 секундами, в ловушках EAST держал искусственное солнце термоядерных реакций фантастически долгие 1000 секунд. Наверное, единственные кто хоть что-либо понимал в этом чёртовом поле Каплана…

Журналисты, ранее мечтавшие хоть одно такое лицо

Спецслужбам было пофиг. Спецслужбы погребли под гигантским валом фантастически срочных проблем. Повылазило разного — успевай только разгребать! Какие тут, к черту, сверхсекретные китайские ученые? Тут измученные силовики неделями о элементарном ду́ше мечтали!

А теоретики с инженерами уже рвались на Тургояк. Их задача была понять, оценить — можно ли это поле Каплана, хотя бы на миг, но стабилизировать. Поймать в ловушки. Заморозить.

В Шанхае, в кампусе Национальной лаборатории интенсивных световых полей, под мобильную группу выделили удалённую команду теоретиков. Которые следили за спектром аномалии и сверяли с моделями высокодобротных резонаторов.

Наши, российские, добрались вторыми. Несмотря на кажущееся географическое преимущество.

Нет, фактически на место первыми примчалась не китайцы. Само-собой наши. Бой ещё только затихал, когда на убитых газельках прилетела инициативная группа из Троицкого института инновационных и термоядерных исследований.

Но вояки не пропустили — куда? Там бой! Стреляют! Да и «чё с них взять? Свои, местные! Не богатенькие иностранцы же, „крыши“ не имеют, так чё кипиш гнать? Подождут!»…

Стояли, одни время теряли, другие — ждали приказа. Облажались, короче. Вот…

Потом, за китайцами, экстренно переброшенными из Москвы, прибыли геофизики Института Земного магнетизма РАН. И две полевые команды «Курчатова». Те, которые привыкли работать рядом с непредсказуемым морем энергий.

Их мобильные лаборатории развернули прямо на северном берегу. И, как всегда, пока другие ещё обживались, наши, русские, уже разворачивали георадары с синтезированной апертурой. Раскидывали линии защищенных, экранированных кабелей. Долбили холёными ручками докторов наук мерзлый базальт, чтобы под контур защиты объекта воткнуть первые датчики. Спешили снять подповерхностную активность.

А в Москве, в Центре коллективного пользования «СКИФ», в аналитических секторах Курчатовского института, как в войну, сели на круглосуточные смены спектральщики с вычислителями…

США действовало более точечно. И более масштабно. На остров прибыло сразу за сотню специалистов DARPA. И физики из Ливерморской национальной лаборатории. ARGOSовцы…

Да, те самые, кто работает с моделями неевклидовых барьеров и детекторами необычных излучений.

К ним присоединилась полевая команда JPL, привезшая миниатюрные гравиметры нового поколения. А в удалённом режиме подключились группы из MIT Haystack Observatory и лаборатории Лос-Аламоса.

Последние разворачивали распределённый кластер анализа. В надежде поймать, вычислить стабильные окна в поведении непонятного поля барьера. Если такие хотя бы теоретически существовали.

Европейцы пошли самым академичным путем. На место прислали группы CERN и Немецкого института геофизики GFZ. Тех, которые работали с аномальными резонансами и тонкими возмущениями в структуре поля Земли. Отправили ловить пресловутый резонанс Шумана.

Спецбортом, посаженным почему-то на военный Шагол, а потом и армейскими МАЗами доставили мобильный спектрорадиометр. С кровью «выдранный» из проекта ELF-VLF.

Военный тягач МАЗ-537 с контейнером научного оборудования.

В гудящей как улей Женеве, на базе CERN, экстренно развернули удалённый центр анализа, подключив к задаче и теоретиков из Института Макса Планка.

Только почему-то у всех этих светил науки из-под белых халатов и полевых защитных комплектов торчали такие здоровенные «звёзды», что сборное разнонациональное боевое охранение, носящееся хвостиками за своими «опекаемыми», постоянно честь отдавало. На одних голых инстинктах… Всем. По въевшейся армейской мудрости — не сломается, не убудет. И от греха. Тоже без разбора на национальности.

К вечеру второго дня сформировалась странная интернациональная сеть, где полевые группы оккупировали большую часть ближайшего к острову побережья Тургояка, а удалённые кластеры суперкомпьютеров в Пекине, Москве, Калифорнии и Женеве жгли мегаватты, собирая в единую мозаику потоки данных о древнем защитном пузыре.

Я…

Я, разрываясь между новостями и компом с постоянно висящей на связи Айкой, осваивал нежданно свалившийся грант от японцев. Решал, глупец, казавшуюся такой интересной задачу — строил потенциально возможные поведенческие модели пришельца!

Забывался, называл её «Айайайкой» и не видел, как смурнела моя Галина Сергеевна…

Человечество же собралось. Человечество упёрлось — взялось за покинутую ATLASом задачу. Хакеры от науки ломали защитное поле земных мегалитов.

И ведь никому, даже самым башковитым из яйцеголовых, тогда в голову не стукнуло, не пришло, почему же всё человечество в едином порыве его, это долбаное поле, «защитным» звало! Интуиция землян криком орала, а мы…

Ученая братия увлеченно ломала как матрёшки, вложенные друг в друга, защитные контура и выносила барьеры. Один за другим!

Глоссарий второй главы:

Программа X-37B— секретная программа США по созданию многоразовых беспилотных космических аппаратов (космопланов) Boeing X-37B Orbital Test Vehicle (OTV), предназначенных для длительных орбитальных полетов (до 900+ дней), испытания новых технологий, проведения экспериментов и разведывательных задач. Построенные компанией Boeing аппараты функционируют на высотах 200–750 км, способны маневрировать, менять орбиты и возвращаться на Землю, приземляясь как самолеты

Deep Space Network— международная сеть гигантских радиоантенн NASA, обеспечивающая круглосуточную связь, навигацию и управление межпланетными космическими аппаратами. Она позволяет получать данные и снимки с аппаратов (например, Вояджер-1) на расстоянии миллиардов километров от Земли.

Ионосферные нагреватели EISCAT— мощный научно-исследовательский комплекс в Норвегии (Тромсё), использующий коротковолновые (КВ) радиоволны для искусственного воздействия на верхние слои атмосферы (ионосферу). Он позволяет ученым модифицировать F2-область, создавая неоднородности плазмы для изучения физических процессов, происходящих при нагреве.

HAARP (High Frequency Active Auroral Research Program)— американский научно-исследовательский проект, базирующийся на Аляске, целью которого является изучение свойств ионосферы Земли. С помощью мощных радиопередатчиков комплекс нагревает участки ионосферы, создавая контролируемые возмущения для изучения атмосферных процессов.

Сеть SuperDARN (Super Dual Auroral Radar Network)— международная сеть из более чем 35–40 наземных радаров высокой частоты (HF, 8–20 МГц), работающих в Арктике и Антарктике. Они непрерывно мониторят ионосферу и плазму в высокоширотных областях, изучая космическую погоду, магнитные бури, их влияние на спутники, радиосвязь и энергосети.

F2-слой— верхний, самый интенсивный ионизированный слой ионосферы (на высоте 200–400 км), играющий ключевую роль в отражении коротких радиоволн и обеспечении дальней радиосвязи.

Мезосфера— третий слой атмосферы Земли, расположенный над стратосферой на высотах от 50 до 80–90 км.

Загоризонтные РЛС— мощные радары, способные обнаруживать воздушные и надводные цели далеко за пределами прямой видимости (радиогоризонта). В отличие от обычных РЛС, они используют короткие (декаметровые) волны, которые отражаются от ионосферы или огибают Землю, что позволяет видеть объекты «за горизонтом».

Тормозной стратосферный контейнер HERCULES Pod (High-Energy Reentry Containment Unit for Limited Engagement Systems)- перспективный карбоново-керамический стратосферный контейнер сил NATO для группового десантирования.

Отряд Delta (Delta Force, официально — 1st SFOD-D)— это элитное, крайне засекреченное подразделение спецназа армии США, специализирующееся на контртеррористических операциях, освобождении заложников, тайных миссиях и устранении высокоценных целей. Подразделение работает в тесном взаимодействии с Командованием специальных операций США (USSOCOM).

SEAL TEAM Six— (официально — Группа развития специальных средств войны флота ВМС США, DEVGRU) — элитное, сверхсекретное

Sayeret Matcal (ивр. סיירת מטכ"ל‎)— специальное формирование Управления разведки Генерального штаба Армии обороны Израиля, специализирующееся на специальном патрулировании и борьбе с терроризмом. Ранее было также известно под названиями подразделение 262 или подразделение 269.

DOSE Action Division— подразделение Главного управления внешней безопасности (DGSE) Франции, отвечающее за планирование и проведение тайных и секретных операций. В их задачи входят саботаж, уничтожение техники, ликвидация, похищения, освобождение заложников и проверка безопасности стратегических объектов. Деятельность включает работу подразделений CPES (агенты), CPIS (коммандос) и CPEOM (боевые пловцы).

EU Crisis Response Unit— (обычно упоминаемый какEEAS Crisis Response CentreилиЦентр кризисного реагирования Европейской службы внешних действий) — круглосуточная (24/7) структура, обеспечивающая скоординированный ответ на внешние кризисы, угрожающие безопасности персонала представительств ЕС или гражданам Евросоюза за рубежом EEAS.

Авиабаза Упрун— военный аэродром в Челябинской области, расположенный примерно в 100 км к югу от Челябинска и в 8–9 км от города Южноуральск. Здесь базируется 17-я гвардейская бригада армейской авиации Центрального военного округа. Сейчас Урпун — это главная база единственного в России подразделения, которое занимается поиском и эвакуацией космонавтов после приземления спускаемых аппаратов.

БАО— батальон аэродромного обслуживания.

СОБР- спецотряд быстрого реагирования.

Самолёт ДРЛО (Дальнего Радиолокационного Обнаружения)— воздушное судно, оснащенное мощным радаром для обнаружения целей (самолетов, ракет, кораблей) на больших расстояниях, а также системами управления и связи. Часто такие самолеты выполняют функции «летающего штаба» (ДРЛОиУ), координируя действия боевой авиации и ПВО. В отличие от наземных РЛС, самолет ДРЛО видит цели за горизонтом и на малых высотах. Примеры: А-50 и новейший А-100 в России, Boeing E-3 Sentry (AWACS) в США.

УВБ-76— («Жужжалка» или «Радиостанция Судного дня») — это законспирированная коротковолновая радиостанция, работающая круглосуточно на частоте 4625 кГц с конца 1970-х годов. Большую часть времени она транслирует монотонный «жужжащий» звук, прерываясь для передачи закодированных голосовых сообщений (цифры, имена) на русском языке. Вероятно, принадлежит ВС РФ для связи с подразделениями. Популярная версия гласит, что станция связана с системой мертвой руки «Периметр» (автоматический ответный ядерный удар), и, если жужжание прекратится, это может означать гибель командования. Однако официального подтверждения этому нет, а эксперты считают её просто важным каналом военной связи.

Цзюцюаньский центр космических технологий— старейший и крупнейший космодром Китая, часто называемый «колыбелью китайской космонавтики».

Местоположение: Находится на северо-западе Китая на краю пустыни Бадын-Джаран (территория Внутренней Монголии, хотя назван в честь ближайшего города Цзюцюань в провинции Ганьсу).

Институт Земного магнетизма РАН (Институт земного магнетизма, ионосферы и распространения радиоволн имени Н. В. Пушкова РАН (ИЗМИРАН)— ведущий научный центр в городе Троицк (Москва), занимающийся изучением магнитного поля Земли, ионосферы, космической погоды и распространения радиоволн.

«Курчатов» (Национальный исследовательский центр «Курчатовский институт»)— ведущий научно-исследовательский институт России, основанный в 1943 году для создания ядерного оружия. В настоящее время это крупнейший междисциплинарный центр, занимающийся атомной энергетикой, ядерной физикой, материаловедением, нанотехнологиями и биологическими исследованиями.

Центр коллективного пользования «Сибирский кольцевой источник фотонов» (ЦКП «СКИФ»)— строящаяся в Новосибирской области (наукоград Кольцово) передовая мегасайенс-установка, представляющая собой синхротрон поколения 4+. Это уникальный источник синхротронного излучения (мощнейшего рентгена), который позволит ученым изучать структуру вещества на атомарном уровне.

DARPA (Defense Advanced Research Projects Agency)— это агентство Министерства обороны США, которое занимается разработкой прорывных технологий для нужд вооруженных сил, финансируя передовые исследования в области обороны и создавая инновации, которые часто находят применение в гражданской сфере, включая Интернет, GPS, беспилотники и многое другое. Его основная задача — сохранение технологического превосходства США.

Ливерморская национальная лаборатория им. Э. Лоуренса (LLNL)— ведущий научно-исследовательский центр Министерства энергетики США в Калифорнии, основанный в 1952 году для обеспечения национальной безопасности. Основная деятельность включает разработку ядерного оружия, суперкомпьютерные вычисления, исследования в области энергетики, лазерных технологий и борьбу с кибер- и биологическими угрозами.

ARGOS- глобальная спутниковая система, используемая для сбора, обработки и распространения экологических данных (температура океана, миграция животных) с мобильных платформ, а также для определения их местоположения.

Гравиметр- высокоточный геофизический прибор, предназначенный для измерения ускорения силы тяжести или её изменений (вариаций) в конкретных точках земной поверхности, на дне водоемов или в движущихся аппаратах.

MIT Haystack Observatory — Обсерватория Хейстек Массачусетского технологического института)— это передовой научно-исследовательский центр радионауки, основанный в 1970 году и расположенный в Вестфорде, штат Массачусетс. Она специализируется на радиоастрономии, геодезии и изучении космической погоды, используя радиотелескопы (включая 37-метровую антенну) для изучения Вселенной и атмосферы Земли.

Национальная лаборатория Лос-Аламоса (LANL)— это один из крупнейших в мире научно-исследовательских центров, расположенный в Нью-Мексико, США. Основанная в 1943 году для разработки атомной бомбы в рамках Манхэттенского проекта, лаборатория специализируется на национальной безопасности, ядерной энергии, космических исследованиях, суперкомпьютерах и медицин

CERN- крупнейшая в мире лаборатория физики высоких энергий, расположенная на границе Швейцарии и Франции. Межгосударственная организация, занимающаяся фундаментальными исследованиями строения Вселенной, элементарных частиц и взаимодействий. Она известна Большим адронным коллайдером.

Немецкий институт геофизики GFZ (Немецкий Исследовательский Центр Геонаук (Gfz — Helmholtz Centre Potsdam — German Research Centre For Geosciences)— это главный национальный исследовательский институт Германии в области наук о Земле. Он входит в Ассоциацию Гельмгольца и занимается изучением строения, состава и процессов, происходящих в недрах Земли, включая исследования землетрясений, вулканической активности и природных ресурсов.

Резонанс Шумана— явление образования стоячих электромагнитных волн сверхнизких частот (обычно около 7,8 или 14,3 или 20,8 Гц и т.д.) в полости между поверхностью Земли и ионосферой, действующей как гигантский сферический резонатор. Волны возбуждаются разрядами молний, опоясывают планету и усиливают друг друга, создавая фоновый «пульс» Земли.

Военный аэродром Шагол— стратегический военный аэродром, расположенный в микрорайоне Шагол на северо-западе Челябинска. Он служит базой для воздушных сил РФ, включая бомбардировочную авиацию, и играет ключевую роль в обеспечении обороноспособности региона.

Спектрорадиометр- высокоточный измерительный прибор, предназначенный для количественной оценки абсолютной энергии излучения источников света в широком спектральном диапазоне (ультрафиолетовом, видимом и инфракрасном). Он позволяет не только определить цвет, но и измерить спектральную плотность мощности, яркость, освещенность и силу света. В отличие от спектрометра, спектрорадиометр обеспечивает «абсолютное» измерение.

ELF-VLF—ELF (Extremely Low Frequency— Сверхнизкие частоты, 3–300 Гц) иVLF (Very Low Frequency— Очень низкие частоты, 3–30 кГц) — это диапазоны радиоволн с чрезвычайно низкой частотой и огромной длиной волны (от 10 до 100 км). Они способны огибать земной шар, проникать в грунт и морскую воду, что делает их незаменимыми для связи с подводными лодками, навигации и геофизических исследований.

Глава 3

Директива «Прометей»

Проект «Гравитационный камертон»

Да, мир сосредоточился. Наша земная цивилизация

Казалось, надо ещё немного, ещё чуть-чуть и мы вырвемся, обойдем проклятие второй ступени шкалы Кардашова.

Мир жаждал явления «прогрессора», Руматы Эсторского в сверкающих латах!

Мир, ошарашенный реальным, чуть не разверзнувшимся адом Третьей мировой, боялся спугнуть наметившееся потепление. Телеэфиры сочились елеем, политики едва не лобызались, хакеры от науки продолжали долбить гранит барьеров мегалитов Тургояка…

ATLAS же отвечал на все попытки «гравитационных танцев» NASA лишь еле внятными отголосками шепота! Да — сомнений нет, никакая это вам не комета, однозначно искусственный объект, явно разум. Отвечающий нам разум! Но… Скорость доступных каналов обмена удручала и равнялась битам. В час. Слепой долбился к глухому…

А ведь иногда просто достаточно остановиться.

Оглянуться. Хоть немного подумать.

Но, что до дрожи пугало финансово вложившиеся корпорации, ATLAS продолжал медленно разгоняться! Наметившись своей выгнутой в сторону созвездия Геркулеса гиперболой на апекс в шаровом скоплении М13…

Космическая гипербола 3l/ATLAS.

Но то ATLAS…

А у нас в квартире в ту ночь на кухне перегорела лампочка…

И я так и не удосужился её поменять. Руки не доходили. Хоть Галя и «пилила»…

Через кажется тысячу лет сидел потом в полумраке армейского бункера, грел ладонями кружку с давно остывшим кофе. И почему-то уже только тогда, в такой же тишине, но уже в одиночестве поймал себя на мысли, что тишина тоже давит. Гнетёт. Что с такой тигины всё и понеслось. Что тогда в этой тишине я прозевал всё. И этим «всё» потерял всех.

Как пацан, как влюбленный осел зависал со своею Айкой. Тянулся слышать её голос. Обсуждал проблемы когнитивных взаимодействий. И тонул в её лучащихся глазах.

Меня, кроме Айки, в то время волновал лишь один вопрос — грант!

Деньги. И висящие дамокловым мечом долги по кредитам. Ипотека, машина, долговое рабство человека XXI века…

Ну ещё, конечно, скреблось, почему это ATLAS так упорно не желает отвечать на наши EM-сигналы. Ведь заголосил же он на водородной линии! И Тургояк у нас разбудил…

А потом понял — мы были рабами! Рабами своей веры. Убежденными идиотами ставшей академической публикацией Коккони и Моррисона. Да ещё где — в топовом Nature!

За эти годы мы почему-то слепо уверовали: «радио — вот оно — то единственное, то самое эффективное средство связи». Ну как же — это же был первый постулат SETI!

Да, Дрейк в 60-х его идею развил. Проектом Ozma вывел в практическую плоскость. А гениальный Сагануже, добив остатки оппонентов, трансформировал до уровня догмы…

Я, сидя хоть дома, хоть в своём кабинете в Институте, смотрел на сосредоточенное личико Айайайки и думал. Размышлял, а что если все мы колоссально ошибаемся? Что если…

Нет, не Коккони с Моррисоном — они-то как раз и были чёртовыми гениями своего времени. А вот мы ошиблись! Мы, их слепые эпигоны. Отвергнувшие главный постулат науки — бери всё всегда под сомнение.

Попробуй откатиться назад — пусть на каких-то жалких 200 лет! Изменили историю, Попов не родился, не поразил своими разрядами Петербург… Или Тесла и Эдисон не смогли обуздать капризный ток, нет Вольта и Фарадея — и всё! Гелиограф правит балом, SETI в пролёте с такой притягательной догмой…

Очевидно же!

Логике не противоречит и мысль, что коммуникация космического разума, того, что старше нас на миллионы лет, основана на чём-то принципиально ином.

Вполне? Вполне!

Например, не на нашем примитивном шуме в элетромагнитных полях? Который в придачу интерферирует, рассеивается и искажается уже через какие-то жалкие сотни километров…

А что если их коммуникация — в гравитационных флуктуациях? В изменении самой геометрии пространства-времени?

Возможно?

Да!

Теория вероятностей не отвергает. И ведь человечество уже копало и тут!

Но Киллера с его гравитационными антеннами засмеяли. Кип Торн, нобелевский лауреат, всемирно признанный теоретик кротовых нор, и тот дальше популистских околонаучных семинаров в эту тему не лез.

Умный мужик! Знал, что на таком и карьеру сломают. Затопчут и загрызут!

Учёный мир всегда умел жёстко охранять свои парадигмы. И жечь на кострах слишком рьяно рвущихся вперед Галилеев…

Только вот по итогу неувязочка у всех нас вышла. Первый же галактический гость опроверг все потуги. И доказал обратное. Все догмы разом обесценил. Обрушил. Просто фактом своего существования…

Смотрел как Айка размешивает сахар в своей кружке и катал в общем-то вполне очевидную мысль — а что если взять и предположить, что разум ATLASа не соответствует белковым структурам, сходным человеческому…

Что если их коммуникация построена на принципах, которые мы едва начали осознавать? Кристаллический, например?

Айка облизала прилипшие крупинки сахара…

Коацерватный? Опарин с Холдейном что-то начинали…

Кремниевая биохимия…

Или роевой? Насекомые, вон, никаких привычных нам сигналов не используют. И живут же, заразы, общаются! Империи строят. Феромоны и сигнальная система на танце рулят. И больше ничего!

Но работает же! Миллионы лет работает. Без сбоев…

Пошевелила пчёлка пузиком, термит брюшком покрутил… Всё, все поняли. При этом никакого радио, никаких магнитных полей. Даже ожидаемых писков нет! В ожидаемом звуковом диапазоне.

А растения?

Тут вообще сплошной химический концерн вместо привычных сигналов! Сплошные летучие органические соединения… Иэн Болдуин, когда в 90-х доказывать начал, что растения общаются — многие у виска крутили! Идиот, свихнулся…

Но ведь не отступил же, доказал…

Да хотя бы взять те же грибы с их микоризными сетями! Объединения в единую систему обмена не только данных, но и веществ в процессе взаимопомощи! И это всё в системе из абсолютно разных видов и классов! Вот где человечеству в согласованности действий поучиться стоит. Да и передачи сигналов…

Когда королева «Wood Wide Web», Сюзанн Симард, еще в 1997 году опубликовала экспериментальные доказательства существования микоризной сети тоже восприняли как покушение на догму! Про обмен углеродом между деревьями просто молчу. «Святотатсво», «кощунство»…

Арбускулярная микориза — один из типов микоризы, форма симбиоза грибов с корнями высших растений. Срез.

Старая школа, приверженцы конкурентной парадигмы критиковала саму идею — деревья, ведь, строгие конкуренты! А тут им суют чуть ли не сеть взаимопомощи и социальное государство…

Девид Робинсон в 2003 в Nature обрушился с жесточайшей критикой на простую попытку доказать факт переноса изотопов углерода гифами грибов…

Много ещё кого было. Критиков. Едва не «сожгли», анафеме предавали…

Пока в 2006 Леандра Ньюман, на мутантах табака, элегантно не доказала факт переноса углеродов. Утёрла нос. Не оставив шанса на критику. Догма рухнула…

А потом и команда Цзишэн Лю подтянулась, подтвердила факт передачи не только веществ, но и сигналов тревоги.

Мы в те годы строили множество поведенческих моделей разумных систем без центрального мозга. И тоже ломали копья — похоронила или нет Симард идею Лемма о невозможности контакта с радикально иной, неиндивидуалистической формой жизни…

Вооот…

А если разум ATLASа, например, кристаллический? Я тогда опять залип на

Как, чем в природе камням данные передавать? Рук нет, рта нет, проводимости электрической многие лишены. Диэлектрики… Если только изменением кристаллических структур…

Или напрямую образов состояний!

Опарин и Холдейн в прошлом веке, вроде, что-то начинали про коацерватные капли… Да и Илья Пригожин тоже затрагивал…

Хотя в голове остался только один Арнольд. Джеймс Рэймонд Арнольд с его теорией о биохимии на базе кремния. Надо бы освежить, почитать…

И это простеййщий вариант! А может и рой каменных разумов к нам заглянуть. Или какя-нибудь коацерватная сеть…

Не знаю, как Айка тогда сумела выцепить из моего бреда главное.

В ответ на невнятное бормотание, выдвинула свою, революционную, гипотезу. На стыке космической динамики и той самой моей психологически-еретической ксенофизики.

— Ан-до-ре́й, посмотри на данные по отклонениям его траектории! — Она опять тараторила, привычно путая английский с японским, и беззаботно сбрасывала мне файлы. Которые явно были отнюдь не для общего доступа. Нашим такого и «под подпиской» не падало. — Они слишком «чистые»! Выхлопа нет…

Потом Айка изображала своё коронное «Пфф! » и забавно морщила носик. Я млел и терял нить рассуждений. Она наигранно дулась. Но глаза, глаза не обманешь — они смеялись. Айка откидывала чёлку. И снова начинала вдалбливать…

— Ан-дрю-са, послушай же! Нет у него возмущений магнитного поля. Нет! Понимаешь?.. — И фирменный прищур раскосой улыбки! — ДА какая тебе дегазация! Гравитационный привод это! Смотри… эффективная масса объекта колеблется сама по себе! Слабо, но колеблется! Как в двигателе вашего Гинсбурга"…

Поражала меня тогда её энциклопедика. Да и кругозор знаний для такой молодой женщины комплексы порождал. Как и уровни допуска…

Гениальная Айка предполагала, что, возможно, он не «летит, корректируя траекторию», а периодически микроимпульсами переопределяет свою точку масс в пространстве-времени. Чем и корректирует как вектор скорости, так и углы направления. И эти «тики скачков гравитации» — не побочный эффект, а его способ «ощупывать» реальность. Порождёнными импульсами гравитационных полей. А может и общаться…

Что нам опять нужно искать другие каналы, не модуляцию танца спутников EM-сигналами, а ловить ритм его направленных гравитационных искажений!

Мы проспорили с ней всю ночь — строили модели. Комбинируя гипотезу о не-ЭМ природе коммуникации и двигательной системы астроинженерных объектов. Мы выводили формулы на коленке, в мессенджере, споря и дополняя друг друга.

В итоге родился тезис, потрясающий в своей простоте и дерзости: «для астроинженерных объектов, использующих гравитационно-метрические принципы движения, коммуникация и навигация могут являться единым процессом. Реализуемым через ритмические изменения локальной геометрии пространства-времени или внутренних состояний. Не затрагивая привычную нам передачу сигналов, как носителя информации».

Я тогда первый раз не вернулся из Института. Не дошел ночевать домой.

Не знаю, где Айка брала свои источники информации, но тогда она меня реально огорошила эрудицией. И допуском. Оказывается, на Земле уже несколько лет работают с «черными дырами». Не теоретики — практики!

Конечно не с гигантскими. Всего лишь дырочками, сопоставимыми с ядром атома. И живущими до схлопывания жалкие наносекунды. Но…

Черная дыра тянет в себя вещество. Четко виден аккреционный диск.

— Ан-дрю-са… Только это большой-большой секрет! — и пальчик в трогательном в своей беззащитности жесте у губам. — Программа DARPA «Gravitationally Explicit Physics» финансировала исследования для военных…

Первый проект — «Force-projection Operation via Ghost-state Local Entanglement Transit»…

FOGLET. Инициированный после исследований группы Мишеля Деворе в Институте квантовой оптики и нашего Владислава Яковлева из МГУ.

«Зашло» полковнику Реймонду 'Рэю" Таггарту как в середине 2010-х они показали, что когерентный бозе-конденсат атомов рубидия, пропущенный через двойную оптическую решётку, демонстрирует макроскопический квантовый эффект Хартмана. Ну… демонстрирует аномально высокую скорость туннелирования для облака частиц.

Вот американца и проняло. Поставил всех на уши, финансирование выбил — принялись исследовать туннелирование макрообъекта через БЭК. Простыми словами прям чистая фантастика — включил приборчик, вошёл с помощью, пойманной в ловушки микроскопической черной дырочки в резонанс со структурой вещества препятствия, и всё!

Шагай хоть сквозь стены — препятствий не будет, атомарные структуры двух объектов пройдут в резонансе друг сквозь друга даже не заметив соседей. Как ветер сквозь сито…

Да хоть прям сквозь горные породы шуруй! Или боеголовка сквозь цель пронесётся.

Только вот поддержание когеренции всего десятка атомов пожирало энергии небольшого городка! А любой фон разрушал эффект.

В результате получили материализованное облако атомов рубидия в толще алюминиевой мишени с небольшим таким микровзрывом. Застряли атомы прям посреди туннелирования. И миллион кельвинов на мишени.

Официально, закрыли в 2024-м.

Второй — RADICAL Генерация планковских сингулярностей на NIF при создании эфемерного канала пониженной ядерной связности. Военная задача проста как две копейки — навёл прибор, и объект рассыпался на атомы. Что, как итог, нам и продемонстрировал мегалит, распылив вертушки и самолёт ДРЛО…

Технически американцы тогда проект признали несостоятельным. Не получилось стабилизировать испаряющиеся дыры в линию. Но хапнули жесткого гамма-излучения и отгребли радиационное заражение площадки.

Тоже закрыли.

Хотя, думаю, после наших челябинских событий срочно папки последнего выдернули. Из архивов. Уж слишком наглядная презентация ожидаемых результатов получилась…

Айка, проговорилась, мимолётно посетовала, что им бы такого как я.

— Вот если бы ты к нам переехал… — А у самой глазёнки от надежды светились.

Я, внимания не придал. Отшутился, что таким «зубрам» от физики психолог с приставкой «ксено» может пригодиться только чтобы в жилетку поплакаться. Когда инопланетную нобелевку вручать будут.

Я посмеялся. А моя японочка только грустно тогда улыбнулась…

Да и в Чехии, как оказалось, хоть и пойдя другим путем, но тоже научились не только детектировать слабые гравитационные возмущения в сверхпроводящих квантовых интерферометрах. Но и, обеспечивая обратную связь с помощью тех же СКВИДов, в гигантских магнитных полях создавать гравитационные волны.

Фокусировка экзаваттного лазерного луча в объёме меньшем ядра атома уже позволяла ELI на крошечный момент искривлять пространство-время и создать условия, схожие с физикой нашего космического визави. Тоже дырочку создавала. Чёрную…

Я крутил и так, и эдак новые вводные. Айка — подхватывала, предлагая новые идеи и развивая наш общий гравитационный камертон.

Первым шагом осуждаемой теории должна была стать попытка модулирования возникающих в результате появления сингулярностей пространства-времени информационным сигналом. Мы хотели оседлать рукотворные черные дыры. Чтобы уже с их помощью гравитационными волнами «достучаться» уже на новом, более скоростном уровне до уходящего ATLASa.

Ну и усилить одиночные импульсы, синхронизировать их в «пакеты»…

Да, я в шутку назвал этот бред «гравитационным камертоном». Аййка подхватила. Это была наша общая идея, наш ребёнок. И, как ребёнка, я отдал её Айке, даже не подозревая, что отдаю ей и всё остальное.

Айка тогда убедила, убежала с ещё сырой гипотезой. К руководству JAXA. И, как потом выяснилось, в Минобороны успела сообщить.

Уже через час японцы в строгих костюмах обещали содействие.

Полное. Старший из них, с каменным покерфейсом, переезд предложил. Спросил, что хочу.

Ну

Не понимаю я всё-таки японцев! И шутки их не понимаю. В ответ на мой демарш, японец только переводчику кивнул. И с таким же каменным лицом уточнил, когда ждать. И что бунгало могу к обеду выбрать.

Один жутко не выспавшийся идиот тогда, глянув на часы, представил себе эту картину: истуканы, остров, шалаш из пальмовых листьев, ассистентки в бикини, Айка… И яростные глаза Галины Сергеевны. За то, что очередную ночь непонятно где шляюсь…

В результате на глупый подкол тоже троллить не стал. Глаза потёр. Заявил, что в Москве только шесть. Утра. И зима за окном. Потом, зачем-то совершив ритуальный японский поклон, уточнил. Что такие шутки шестую ночь подряд отработавшим людям лучше не предлагать. Могут не понять. По бусидо.

Вот…

Японцы тогда озадаченно выглядели. Растерянными. И ещё какими-то по-детски смущенными что ли.

Айка тогда носик свой горделиво так задрала. Типа, знай наших! Но и моську печальную сморщила. В гримасе такой безысходной печали, что у меня сердце ёкнуло.

Вот и думай, то ли гордится, что умный такой, то ли жестко в различия культур я опять умудрился вляпаться.

А потом, не скрывая своего неприятия загадочной русской душой, озадаченный главный японец на некорректность перевода сослался. За шутку свою извинился. Переглядываясь. Ну и преобулись они тогда всем кагалом в более прагматичное. Совместный проект предложили. Коллаборацию двух центров.

Стоящая в последних рядах Айка усиленно головой мне кивала. Может боялась, что откажусь. И столько мольбы было в её огромных глазах…

Отключились японцы.

Я же в то раннее утро, получив предложение к сотрудничеству, да еще с открытым бюджетом, тоже меморандум отправил. Уже своему руководству. По своим, очень «защищённым каналам». Ногами по лестнице с десятого до второго этажа спустился. И долго ломился в закрытую дверь. Не понимая, почему это мне не открывают…

Спать потому что по ночам надо!

А еще лучше б на меня тогда плитка какая упала! Или лестница в институте подо мной тогда обломилась. Лучше бы идиота, долбящего в половину седьмого в приёмную руководства, охранник в тот день пристрелил…

Лишь через час, в кабинете директора, когда тот то восхищенно матерился, то озадаченно привздыхал над экстренно подтверждённой прямо по правительственной связи суммой договора, меня накрыло. До «жирафа» наконец-то дошло очевидное. С фатальным запозданием.

В свете девятизначной озвученной суммы фраза про «персональное бунгало» шуткой уже не казалась. Абсолютно. Как и ошибкой перевода чопорного лингвиста.

Скромное бунгало Мана Нуи Инн на острове Пасхи. Оценочная стоимость 3–5 миллионов USD.

Идиот! Айка в бикини помахала лапкой…

Вот…

Хорошо хоть ума хватило, докладывая, срочно выдернутому руководству про бунгало не ляпнуть. А то было бы мне «бунгало». Тоже абсолютно персональное. По блату обеспеченное курирующим Институт «молчи-молчи». С Лубянки. Где-нибудь в абсолютно уединённом месте. На крайнем севере…

И Галине Сергеевне потом не сознаться тоже как-то сумел…

Да. Это был новый прорыв! Мы, работая сутками напролёт, стыковали невозможное — физику пространства, замешанную на когнитивных моделях новой психологии!

Айка умудрялась поспевать везде!

В какие минуты из 25 рабочих часов суток она успевала поспать, как умудрялась выглядеть постоянно свежей и ухоженной, я не знаю. Ещё она тащила и пространственно-временную часть нашей совместной работы. Влезая туда, где сам черт ногу сломит…

Без комментариев. Моё рабочее место и… Айайайка.

А когда у меня уезжала крыша, начиналась когнитивная диссоциация и мозг отказывался воспринимать хоть что-то новое, ещё и организовывала мне персональные сеансы релаксационной терапии. Устраивая танцы в приват-чате…

Я же, любуясь изгибами её воскового тела, всё возвращался и возвращался к идее сигнальных систем насекомых. Думал, как же мы, люди, всё-таки слепы! Это же очевидно, это же у нас прям под носом! Вот, вот же он классический обмен информацией посредством движений. Даже без смысла понятный любому самцу.

Соглашаясь с собой головой ещё кивал…

Идея роя кристаллов пришла тоже под Айайяйкин танец. Как и способ нам законнектиться к «социальной сети» странника…

Это я тогда смог понять. Осознал. Мозгов на такое хватило.

Но вот вокруг я в те дни уже вообще ничего другого не замечал. Как слепой не хотел видеть. Галина Сергеевна… Моя мудрая Галочка уже тогда всё поняла, как больно ей было — трудно скрыть изменившиеся паттерны поведения от профессионального психолога, по совместительству ещё и твоей жены с десятилетним стажем. Да я и не скрывал особо…

Смурнела.

Я, находясь в состоянии эйфорической проекции, в упор не видел красноты заплаканных глаз. Отдалялся, тонул в Айке.

А Галчонок, мой Галчонок, терпеливо молчала. Очень любила.

Да и деньги, эти проклятые деньги, были слишком нужны. Семье…

От автора: пока вот так. Хотелось бы узнать у дочитавших — нужен глоссарий или ну его?) Жду ваш комменты.

Фазовый телеграф

Для заключения договора по коллаборации Айка летела в Москву! Я сиял и летал, не чуя под собою ног…

Счастье было так близко! Счастье летело ко мне!

Моя мудрая Галина Сергеевна, ссылаясь на нашу занятость, предложила отправить детей к её родителям. Под Курск…

СВО ведь всё, угроз нет…

И ведь у нежданно на старости лет влюбленного осла ничего не ёкнуло! Сорок два! Сорок два года, а мозгов как не было так и нет! Диагноз — пораженный Амуром идиот…

Ну да, фронт отодвинули, СВО завершили, регион, неверяще, привыкал к мирной жизни…

А тут целых две недели новогодних каникул… и Айка!

«Улетела» «крыша» светила мировой ксенопсихологии, улетела как у «зелёного» пацана!

Ничего, короче, не слышу, ничего не вижу, ничего не понимаю! Токсикоз головного мозга полный…

Но вот на этом «ничего не понимаю» мы и создали с Айкой тот злополучный коннект! Достучались до ATLASа…

Нет, сначала, ультимативным приказом, похерив и задвинув в дальний угол все программы J-PARC (Japan Proton Accelerator Research Complex) в Токай, префектуры Ибараки, японцы проверили нашу с Айкой теорию. На практике!

Уже через два дня после того памятного утра! А на пятый — Штаты в бешенном темпе сворачивали программы NIFа в Ливерморе и SLAC National Accelerator Laboratory в Менло-Парке! Как потом, Ава Форестер из первой группы контакта проговорилась, правительство у них ввело протокол «Прометей-1» — директиву полного подчинения установок Fusion и коллайдеров национальному комитету по неземным угрозам.

Ещё плюсом к штатовцам — японцы отдали на откуп попыткам установить связь свой RIKEN Center for Advanced Photonics в Вако.

Вот туда меня и хотели заслать! А Айку в Москву…

Упирался как мог. И зубами с копытами. И рогами…

В результате в Вако к снова немерено озадаченным японцам улетел наш счастливый директор. С ничего не понимающей замом по сектору космической психологии.

А я остался в новогодней Москве. С чуть не лопающейся от счастья Айкой!

Ну какая же японка, оказавшись на Красной площади, да ещё в Новый

И с Галиной Сергеевной. К моему тогдашнему счастью ставшей почему-то до невозможности, загруженной и помешанной на работе. По удивительному «стечению» обстоятельств абсолютно не мешающей краткосрочному счастью, нежданно свалившемуся на мужа…

Меня тогда в развернувшейся вокруг суете пугало только одно — скорость исполнения принятых правительствами решений. Ага, в сложившейся ситуации экзистенциального технологического разрыва.

Понятно, что для государств это час Х, но… не так же стремительно!

День — только придумали, два — держи многомиллиардный контракт, три — и лучшее оборудование в твоем полном доступе! Хочешь юзай, хочешь ломай…

Четыре — и тысячи мегаватт энергии утекают в твою до ужаса сырую идею! Пять — и твою любовь как в сказке везут под неусыпным конвоем боевых истребителей через половину планеты! С охраной похлеще чем у президента. Шесть…

А на седьмой день от ATLASа смогли получить свой гравитационный отклик и китайцы. В Шанхайском SULF (Shanghai Superintense Ultrafast Laser Facility).

Не знаю, что происходило на самых верхах. И у японцев. Но у нас в институте тогда даже оставшееся руководство передвигалось исключительно бегом!

Я стал бояться, что меня насильно разлучат с Айкой! Не дадут побыть вместе даже эти жалкие дни!

Уж слишком часто её стали дёргать по разным вопросам. Даже ночью. Да и меня…

А вот связь с ATLASом действительно стала быстрее. Нет, не мегабайты. И даже не килобайты. Скорее уж какие-то структуры. Пакеты состояний. Переходы. Ритмы. Даже термин появился. Квант состояния.

Это было абсолютно не похоже на привычную нам речь. Мы ловили не данные, а топологические инварианты. Следы их фазовых переходов. Как спонтанно возникающий паттерн в сети связанных элементов.

Диалога не получилось. И, кажется, не могло получиться в принципе.

Если ATLAS и был разумом, то явно не индивидуалистическим. Не «я». И даже не «мы». Скорее — какой-то фазой. Конфигурацией. Коллективным состоянием материи. Чуждой нам настолько, насколько это вообще возможно…

Как если бы стая скворцов обрела свой коллективный разум. Разум именно толпы… Или иммунная система человека вдруг стала разумной. Или множественные друзы кристаллов попытались найти общие темы с сообществом людей…

Наверное, Айка была права. Космический «гость» оказался кристаллической формой жизни. Или чем-то очень к ней близким.

Разумная кристаллическая структура, которой мог оказаться разум ATLASa — множество вычислительных кристаллов, обретших общий разум при хаотичном (или не очень хаотичном) слиянии в одно целое.

Он не посылал пакеты данных. Он или даже точнее «они», а может и «оно» перестраивался. И эти изменения как эхо событий уже передавались нам. В виде гравитационных возмущений поля.

А человечество, получая эти гравитационные паттерны, судорожно пыталось перевести это на привычные нам образы: символы, графы, топологии, логические деревья. Мы искали хоть что-то связующее два абсолютно разных типа разума!

И мучали, мучали свой «фазовый телеграф»!

Американцы тогда пошли ещё на один беспрецедентный шаг. Рискнули.

Они сняли все ограничения и вывели на расшифровку сигналов ATLASа свою глобальную нейросетевую инфраструктуру общего назначения. Практически всю!

Нет, старые модели в коммерческом доступе остались. Если были на независимых кластерах. И не «легли» под многократно возросшей нагрузкой…

Может еще военные что-то там в загашнике прятали. Но всё передовое, все те самые коммерческие языковые и мультимодальные модели, которыми ещё вчера пользовался ленивый человеческий мир, были переподчинены решению только одной задачи — найти точку взаимопонимания! Понять, построить так необходимый человечеству транслятор!

Официально свершилась временная национализация вычислительных мощностей. Фактически — обеспечивая полный приоритет обработки внеземного сигнала, американцы сами не заметили, как перешли к цифровому военному коммунизму.

Алгоритмы приоритизации трафика, заточенные под ATLAS, сожрали в те недели половину глобального облака. Школота и студенты, говорят, выли! Готовых ответов нет, теперь всё самим, своим сереньким отвыкшим от работы мозгом зумеров! Даже митинговать пробовали. Только кто на них обращал внимание?

Рухнули биржевые роботы, встала «умная» логистика, заморозились медицинские диагностические системы…

Правительство игнорировало. Правительство искало решение задаче первостепенной важности! Китай и Индия, объединив свои кластеры, шли по пятам.

Когда в Нью-Йорке из-за сбоя в «умной» сети на три часа отключился кислород в отделении реанимации и вылезли сотни умерших, начались первые волнения, получившие впоследствии название «Бунты Разума», федералы пошли на крайние меры.

Белый дом в условиях такого форс-мажора даже и не думал сюсюкаться. Включённая на полную мощность карательная машина быстро и доходчиво объяснила, что вопрос с отключением от нейросетей обывателем не обсуждается. Не его уровень. Плевать на демократию!

После первых же показательных репрессий общественное мнение удивительным образом стало единогласным. Все сразу стали «за». Обеими руками. Кто не сел или не влип на штрафы…

Штаты и Япония жгли гигаватты, отправляя одно за другим гравитационные послания.

CERN, выкрутив до предела чувствительность своих интерферометров, пытался не пропустить слабый ответный отклик.

А нейросетевые кластеры захлёбывались в обработке напрямую подаваемых сырых данных.

Никаких фильтров. Никаких «этических матриц», никаких семантических или поведенческих ограничителей. Прямое подключение. Барьеры безопасности были отброшены ради скорости.

Китайцы, впрочем, действовали осторожнее.

Полностью переориентировать свой кластер AI на ATLAS они не рискнули.

Может поостереглись оставить свой искусственный разум без иммунной системы фильтров, без стабилизаторов и демпферов. Того, что делало его нашим.

Побоялись появления новых, изначально не заданных аттракторов. Устойчивых аттракторов. Той точки, после которой наш ИИ мог начать мыслить категориями уже пришельца. Не решились отдать свое детище на соэволюцию с ATLASом.

Не знаю…

И, как теперь понимаю, именно они тогда поступили мудрее всего.

А к концу рождественских каникул всех причастных к психологии и ксенолингвистике озадачили ещё одной «задачкой» — американские кластеры «выдали» первые более-менее читабельный образы! Нейросети, до этого обученные на всей истории человечества, в шумах паттернов стали находить знакомые архетипы — структуры, которые их алгоритмы интерпретировали удивительно схожими с каменными плитами с клинописью, свитками, пергаментами…

Колоссальное множество.

Сколько теорий было выдвинуто, сколько «копий» в диспутах сломано. Но доминировало, что к нам пожаловал космический собиратель знаний. Ну или, как кому угодно, удалённая библиотека Древних!

А потом «картинка» сменилась, ATLAS, получив от нас старательно дублируемый образ бумажных носителей, сформировал достаточно понятную структуру — наши «книги» врастали, встраивались в структуру гостя, менялись на его псевдоклинопись. Зато часть «свитков» пришельца, пройдя фазовые превращения, становились нашими «книгами».

Как это трактовать иначе чем как предлагаемый землянам обмен не придумал никто. Даже самые закоренелые скептики. Даже параноидальные военные. Сторонники гипотезы собирателя знаний ликовали — их версия подтверждена практикой!

Ломать голову как ответить «да» психологов не заставили. «Связисты» на LIGO просто продублировали ATLASу в ответ его же инвертированное в последовательности действий послание.

Тоже не бином Ньютона. Смысл-то понятен.

В ответ получили предложение открыть порталы. Или посадочные площадки. Понять было сложно. Тут уже были только догадки. Слишком разным оказался понятийный аппарат, опять не сошелся пресловутый общий код.

Из опознанных нейросетями мелькали

Ну, по крайней мере, на этом настаивали геологи. И среди этого списка мелькал наш, чуть не ставший причиной третьей мировой, мегалитический комплекс Тургояка.

Военные, конечно, возбухали, но… их поез догда посчитали ушедшим!

Гипотезы тогда сыпались одна за другой — прям как из рога изобилия. От самых бредовых, например, что мегалиты — это древние космодромы. Или что мегалиты — это сверхстабильные реперы в потоке многомерного движения Вселенной. А ATLAS, будучи вневременной структурой, использует их как якоря для навигации во временном потоке Земли. Ну или как маяки при посадке…

До вполне имеющих право на существование. Например, что воспринимаемый нами «портал» — это не гиперпереход между разнесёнными точками пространства, а всего лишь точка устойчивого доступа. Космический модем Древних, на порядки превосходящий наши первые потуги как в скорости передачи, так и в интерпретации данных. Не зря ж они, эти древние камни, тоже кристаллические!

Эх, если бы они были правы…

На наши ответные образы в бесплодных попытках прохождения защитного барьера на острове Вера, ATLAS ответил уже более понятно и более концентрированно. А может просто американский кластер уже перерождался, мутировал в промежуточную структуру. Паттерн трактовался чётко и однозначно. И ответ был до боли очевиден — как совет мудрого взрослого несмышлёным детям. Ищите ключ! Обычный земной ключ, получите доступ — будет вам доступ…

А вот счастье моё тогда кончилось — Айку в срочном порядке «выдернули» в Вашингтон. А меня не выдернули. Наши не отпустили. Я, почему-то в тот момент, стал резко абсолютно невыездным…

Глава 4

Ключ истории

Гонка за отмычкой

Получив от ATLASа «тонкий» намёк на «толстые» обстоятельства в виде «обычного земного ключа», человечество сначала просто «зависло»! Это ж надо быть до гениальности такими… слепыми!

Обидно, однако!

Далее, как всегда, мы сорвались в очередную крайность. Наверное, от природы присущее проклятие нашего вида — глобальный, лихорадочный поиск, сравнимый разве что с золотой лихорадкой.

А я ушел в меланхолию и грех уныния. Мою японочку, мой нескончаемый энерджайзер «похитили» злые американцы. И коварством, спрятав за океаном, заставили работать! На себя, конечно.

Гады…

Нет, Айка не унывала. Звонила. Когда не могла — писала. Каждый день. И утром. И много-много перед сном, вечером. Что сбивало уже мой график. Ломало московские рабочие ритмы и приводило к тому, что в Институте я весь день клевал носом. Вместо всеми ожидаемой от меня эффективной работы.

Зато Галина Сергеевна была счастлива! Прям порхала вокруг. Семья оживала. До тех пор, пока я в очередной раз не добирался до мессенджера…

На озере Тургояк команда «хакеров от науки», так и не решившая проблему преодоления поля Каплана, нежданно для себя превратилась в команду «принеси-подай».

Принеси к мегалиту то, проверь что будет если это…

Ну это если утрировать. Но смысл-то от этого не меняется!

В добавок к ним дистанционно присоединились десятки новых центров по всему миру. Команд, нацеленных всего на одну задачу: в кратчайшие сроки вычислить, что физически может являться ключом к энергетическому полю Челябинской загадки!

Идеи сыпались одна за другой. А кто на режимом объекте может проверить очередную гениальную идею очередного не признанного мирового светилы? Только они. Вот и гоняли, забивая дорогущим «микроскопом» обычные «гвозди»…

Японцы из RIKEN, с их культом точности, продвигали гипотезу акустического ключа. А может просто на негласное именование нашей с Айкой гипотезы повелись. Предположили, что мегалит — это гигантский камертон, а ключом должна быть определённая звуковая частота. Ну или их, частот, комбинация.

Перебирали гармоники и частоты, соотнося с резонансными характеристиками камней Тургояка, строили сложные акустические модели…

Американцы, помешанные на вере в вычислительные мощности, даже «лишившись» ради космической связи собственного ИИ, искали загадочную цифровую последовательность. Криптографический ключ.

В спешном порядке, конфисковав все имеющиеся на складах и в загашниках комплектующие, наращивали свой потерянный цифровой потенциал.

Тогда даже большая часть частного кластера янки, добровольно-принудительно оказалась втянута в перебор комбинаций. Поиск решений в лоб. Атаковали методами сплошного перебора, поманив и притянув частников длинной зелёной бумажкой посредством GRID-технологий.

Параллельно пытались нащупать хоть какие-то корреляции логических закономерностей. Строили всевозможные словари паролей.

Их алгоритмы рыскали по известным системам письменности и символьным кодам, пытаясь найти хоть какую-то в истории Земли последовательность, которая могла бы оказаться «паролем» для активации протокола для древних камней.

Дошло до того, что в очередной раз пытались весь мир прогнуть под себя — усиленно «двигали» гипотезу, что ключом не может являться предмет, а истина — только математическая закономерность! Зашифрованная в пропорциях мегалитов.

И тоже облучали и поле, и объект…

Европейцы из CERN и Института Макса Планка бились над своей идеей фикс — генерацией эфемерного энергетического ключа, который сыграет роль отмычки в замке пространства-времени.

Но всё это были гипотезы о принципах. Первой, кто чётко сформулировал критерии для поиска именно предмета, была тогда никому не известная молодая исследовательница из Оксфорда, доктор Элизабет Шоу, археометролог.

Ну… Многие тогда узнали, что, оказывается, существуют и такие учёные. Специалисты по датировке и анализу древних артефактов.

В своём докладе, который поначалу вызывал лишь ехидные усмешки, она заявила: «Ключ обязан быть рукотворным артефактом! И его возраст должен быть соизмерим с возрастом самого „замка“ — мегалитов. Тургояка»…

Да, знатную она тогда точку во многих проектах поставила! Столько исследовательских команд от осознания этой простой истины финансирования лишились. Фантастических дегег. Ненавидели за это. Как Прометея…

Но идею она зажгла. Дальше и до очевидного не далеко было. От крамольного — если ATLAS слал интерферограммы множества мегалитов, то может объект не единственный? Может ну его, этих русских, может и у себя тайком что-нибудь подобное получится активировать?

До закономерного — мы, получается, ищем не уникальную отмычку, а типовую деталь от одного из множества подобных древних механизмов!

Нет, своё это, конечно, замечательно. Британцы, точнее всем известные «британские учёные», чуть ли не сразу после памятного доклада, закрыли от всех, Стоунхендж. И, как потом шутили, раз двадцать его пересобрали. Как кубики в детском конструкторе. В различных вариациях. Пытаясь вслепую нащупать то исторически достоверное, что с 1901 года сами же своей «реставрацией» похерили.

Старались из оставшихся сарсенов да голубых камней правильные трилиты воссоздать. В единственно правильной комбинации.

Чего-то им не хватало. То ли кубиков, то ли науки. Толи ещё чего. Но не хотел Стоунхендж включаться…

Исторические фотографии Стоунхенджа с одного и того же ракурса до и после реставрации. Разница в век земной истории.

Но разве одни

Все потенциальные «объекты» разными странами в те дни были спешно объявлены зонами стратегических интересов. Ну или очередную срочную реставрацию на них запускали. Предварительно обнеся древние камни десятками рядов колючки. И минными полями…

Наверное, чтобы поверившие изыскания «реставраторы» с полученными на работы деньгами оттуда не сбегали!

Что там творили достоверных данных, конечно никто не представит. Даже сейчас. Но…

Слухи ходили те ещё!

Европейцы в Карнаке провели нечто среднее между археологическими изысканиями и сапёрными работами. Пронумеровали и попытались перетрясти три тысячи менгиров. Выискивая скрытые пазы, резонаторы или хотя бы намёки на посадочные гнезда.

Карнакские камни, Франция

Только разве в маленькой старушке Европе хоть что-то от журналистов реально возможно скрыть? Да ещё в век тотального доминирования дронов!

Зрелища, выкладываемые то одними, то другими в даркнете чуть ли не в режиме реалити-шоу были поистине сюрреалистичными — учёные с георадарами бегали между камнями, сами камни туда-сюда двигали. Что-то приборами меряли. Но почему-то только по ночам.

Идиоты.

Может не верили, что ночные камеры беспилотников способны с десятка километров это увидеть…

А военные в оцеплении периметра напряжённо чего-то ждали — готовились к чуду. Верили, что вот-вот откроется портал прямо в Бретани. Добавляя, почему-то но тоже только по ночам, то новый ряд «колючки», то очередное минное поле, то замаскированные огневые точки…

В итоге «портал» не открыли. Только подтвердили, что ряды аллей — это всего лишь оставшаяся часть какой-то глобальной схемы. Оставшийся от древних фундамент, а не сам комплекс…

Комплекс…

Комплекс канул. В историю.

Ну и разномастные дельцы, конечно, нажились. Втюхивая очередным наивным «сталкерам» свои «проверенные» карты проходов в мирных полях, «слепых» зон у вояк и тайных троп. Да, дураки поистине неисчерпаемый ресурс. Доят его, доят, а он всё сложится и плодится…

Про Гёбекли-Тепе достоверных сведений нет. Безопасников там было больше чем даже согнанных со всей Турции изыскателей.

Гёбекли-Тепе. Комплекс на «Пузатом холме», который построили 12 000 лет назад охотники на мамонтов. 25 тонные известняковые блоки двигали, наверное, впряжённые в упряжки саблезубые тигры. Или мамонты, недобитые ещё в те годы…

Но злые языки потом твердили, что турки поступили максимально радикально. Залили бетоном всё, кроме центральных Т-образных стел, и начали проливать их разными минеральными растворами.

Гипотеза-то была до гениальности проста — известняк впитывает влагу, меняет электропроводность — может, это и есть недостающий, улетучившийся от времени и изменения климата активатор? Только, вот, как теоретически, без полномасштабного натурного эксперимента сиё проверишь?

Никак…

Говорят, допроверялись лишь до того, что древнейшие в мире рельефы вместо активации стали покрываться плесенью. Обычным черным грибком.

Что из этого правда — не знаю. То, что ЮНЕСКО орало очень громко — это правда. Но о чем, почему, по какой причине — как всегда сообщить обывателям забыли.

Может просто силы на устранения последствий информационных атак конкуренты распылять заставляли…

А уж что творилось в Ливане вокруг Баальбека!

Южный камень (также известен как «Камень юга» или «Камень беременной женщины») — мегалитический каменный блок в Баальбеке (Ливан). Масса — более 1000 тонн. Возраст — однозначно более 2365 лет…

Трилитон Баальбек — эти гигантские 800-тонные блоки — исследовали как самого любимого пациента в платной клинике реанимации: и анализы тебе, и клизмы… Простукивали, просвечивали мюонными томографами, обматывали километрами проводов и сотнями различных датчиков.

Местные, подзуживаемые конспирологами, всерьёз ждали, что под плитами откроются ангары древних богов. Или демоны полезут.

Не вылезли ни те ни эти. А вот кровушки там пролилось. Море. Бузили местные. Ну а их в стойло вгоняли. Не церемонясь…

Японцы с их подводными «мегалитами» Йонагуни после серии водолазных работ, даже подумывали комплекс под купол загнать. Или в кольцо дамб окружить. И осушить.

Не сделали.

Подводные ступени пирамид Йонагуни, Япония

Может не придумали как купол от всплытия удержать. Или побоялись сменой расположения масс воды изменить энергетические структуры геополей. Тонкую настройку энергетики сбить…

А может просто не успели. Всё-таки события тогда реально «вскачь» неслись. Времени, реально, ни на что не хватало…

Не знаю чего добивались армяне в Зорац-Карере — то ли портал активировать хотели, то ли банально туристов старательно «потрясти». Но они единственные, кто доступ к своему «объекту» не закрыл.

Древняя обсерватория Зорац-Карере, Армения

Ограничили — да, платным и безумно дорогим сделали — да! Но не закрыли. Хотя и они тоже ничего не добились. Кроме тотального «чёса» толп набегающих зевак. Ну и государственный долг на этом всём неожиданно умудрились погасить. Весь.

А вот древние камни остались мертвыми…

Китайцы, вроде, что-то в северной Корее исследовали. Но что и как — сейчас одна сплошная конспирология…

На фото дольмены района Кочхан. Корейский полуостров один из самых насыщенных регионов планеты мегалитическими сооружениями эпохи неолита и бронзы.

Американцы (у нас то ли с завистью, то ли с ехидным затаённым злорадством шушукались) вели работы по воссозданию у себя сразу несколько десятков копий нашего, единственного работающего на всю планету, тургояковского комплекса.

Новых.

Нет, мозги и деньги у них и были, и оставались. И строить с размахом они тоже успели. Когда припрёт — даже очень быстро. Но, вот, создавать невозможное это не к ним…

Айка мне целую февральскую фотосессию из пенопластового Стоунхенджа устроила! Постарались очередные чудики в Вирджинии. А я целый час кайфовал. И мечтал там, с ней, оказаться. Ну и не только у Фоамхенджа…

Айка у пенопластового Фоамхенджа, штат Вирджиния.

И так — по всей планете. Каждое государство, каждая политическая сила, получив нейросетевые трактовки интерферограмм ATLASа, кидалось к своим камням с отчаянной надеждой стать избранными.

История Древних

Пока научный мир ломал себе мозги и сходил с ума на поиске ключа для тургоякских мегалитов, к историкам и археологам подкралась своя полярная лисица. Писец. Заманивая здоровенным таким куском вроде бы халявного «сыра»…

В параллель с тотальной все планетной истерией в попытках обрести свою избранность, археологов нахлобучили архиважной задачей. История неожиданно для всех, и в первую очередь для самих историков, перестала быть просто «продажной девкой политики».

Деньги давали огромные. Но и конкретный результат требовали не просто пальчиком угрожая.

И результат — чтоб вчера!

Что было, кто строил, как? И главное — зачем! И чтоб без этих натянутых как сова на глобус трещащих вымыслов, что это религиозные культы, постройки для религии, древние овберватории…

Ага, как же труд десятков поколений полудиких племен с космической точностью создающих недоступные даже сейчас постройки!

Важных историков взяли за тестикулы. И обещали оторвать.

Немного опешившее от такого изменения реалий сообщество исторических наук сначала принялось копать вглубь российской и уральской истории. Перетрясли все находки от палеолита до раннего железного века. Аркаим, синташтинская культура — всё было изучено под микроскопом.

Ничего! Точнее много чего, но… Как приложить и применить — непонятно!

Расширили круг до

Десятки экспедиций, килотонны материнского грунта, просеянного через мелкое сито новой цели.

Результат — ноль!

Потом взялись за очевидное. Что самое старое из массово известных? Правильно — пирамиды!

Египет в один день лишился туристов. Не спросили. Просто поставили перед фактом. Ударной группой средиземноморского флота NATO.

Египет не обиделся, Египет как истинный мудрый древний торговец нашел выгоду и тут. Нескончаемые научные экспедиции компенсировали все издержки вроде бы рухнувшего туристического бизнеса!

Не можем заработать на туристах? Не беда! Заработаем на учёных…

Ну да, это только первые дни наивным казалось, что фанатики от науки готовы жить в парусиновых палатках!

Ага…

Колонны в пустыни Гизы шли одна за одной. Просвечивали, постукивали, светили рентгеном и ультразвуком! Различные модификации дронов лезли во все мало-мальски проходимые щели…

Деньги текли. Египет, довольно ухмыляясь, предлагал свою посильную помощь.

За золото. Бумажки разных цветов жителей колыбели человечества почему-то перестали интересовать ещё с Иранского кризиса.

Китайцы, пригнав чудовищные гусеничные краны, умудрились выдернуть и передвинуть сфинкса.

Целиком!

Ну а что тут такого? Подумаешь… техника-то китайская!

Песок основания просто затопили водой да поверх бухнули тысячи литров жидкого азота. А потом эту намертво промороженную глыбу, просто подрубив, выдернули два чудовища от Taisun.

Стрела китайского монстра Taisun, грузоподъёмность 10000 тонн

Сфинкс сохранили, поместив в котлован на новое основание. Результат исследований японской группы ScanPyramids 2010x получил практическое подтверждение. Аномалии зон с иной плотностью предстали перед настырным взором человечества в обнажённом виде!

Но… пустота в скальном известняковом подножии оказалась обычной карстовой промоиной. Нашумевшая в своё время гипотеза Джона Энтони Уэста с треском провалилась, став очередной обычной пустышкой.

Ключа не было.

Люди не отступили. Цель была слишком заманчива. Да и будущее на перенаселённой планете, уже начавшей задыхаться от всё усиливающегося кризиса нехватки энергоносителей, для думающих наперёд не блистало в радужном свете.

Шерстили все пирамиды планеты. От ступенчатых Чичен-Ица в Мексике, до повторно Нокуши в Японии. От Боснии, до загадочных холмов на Алтае.

Белуху, Белую гору и сопки в районе Уймонской долины облазили обвешанные оборудованием альпинисты. Геологи в один голос орали — это горы, это просто горы!

Их не слышали. Не хотели.

Что поменьше и подоступнее — вскрывали тяжёлой карьерной техникой. Тут уже альтернативщики от такого вандализма взвыли в голос.

Цивилизация, поправ их «святыни», рвалась к собственной цели!

Гора-пирамида Кольского полуострова. Россия.

Ну что ж, Игорь Григорьевич Тарасов, ты оказался во многом прав! Пирамиды в России были…

Но вот ключа не было!

Французские энтузиасты, посмотрев на русский бум, вскрыли несколько «кандидатов» у себя. Сен-Мишелю досталось первым…

Ключа и там не было!

Отчаяние рождало безумные теории.

Взяв за аксиому очевидный постулат, что ATLAS не наш, породили очередную великую гипотезу — тогда ж получается, что и мегалиты наследие не нашей цивилизации!

Значит, что? Значит нужно искать вне исторической шкалы!

Мир снова, но уже на полном серьёзе, с привлечением всей мощи научного потенциала, ударился в версию о том, что мы на Земле не первые. Были до нас и ушедшие, а может даже и погибшие цивилизации.

Уже маститые, именитые историки во главе целых институтов усиленно сдували пыль с многочисленных архивов. Анализируя, пытаясь найти хоть какие-то зацепки про уже совсем не мифические Атлантиду, Гиперборею, Лемурию.

Нет, ледяной панцирь Антарктиды тайну Инти человечеству не раскрыл. Не захотел делиться. Хотя и был издырявлен десятками новых скважин.

Южноамериканцы старательно перерывали Анды в поисках затерянных городов Эльдорадо. Тибет — наводнили сотни искателей таинственной Шамбалы.

Наши с упоением искали таинственное Беловодье…

Рушились такие устоявшиеся, такие, казалось бы, незыблемые гипотезы — и уже мегалитические структуры Хакасии, Алтая, Карелии перестали быть однозначно геологическими! Почему-то сразу появилось много новых вопросов…

Да и сама логика наконец-то вышла на первый план! Даже не как, а главное зачем, надрываясь от нехватки продуктов, умирая от голода, древние люди бездумно десятилетиями растрачивали свои конечные ограниченные ресурсы на строительство эпичных в своей гигантомании каменных сооружений?

Ну ладно бы кто-то один. Грибов объелся там и массово «уехал крышей» на долгие годы! Но факт однотипных случаев массового сумасшествия, да ещё во множестве географически разнесенных локаций практическая психиатрия признавать отказалась!

Мегалитическая кладка горной Шории в Кемеровской области. 8 километров от поселка Орион. Кто и когда сотворил эту полигональную кладку гипотез нет и поныне.

Россия, в те дни в запале тотальной перепроверки истории, вспомнила и про главную русскую загадку. Нет, не про уничтоженные при Петре летописи волхвов.

Про Змиёвы валы.

Гигантскую, почти невообразимую систему циклопических земляных сооружений. Которая протянулась почти на тысячу километров по территориям Украины и России — от Житомирской области до самого Полтавского края.

Рвы и валы высотой с пятиэтажный дом, общий объём земляных работ более ста миллионов километров. Кубических, естественно! И два куба в день на одного хорошо откормленного землекопа в течении минимум века…

Только вот людей столько на Руси не было. Как и продуктов…

Когда политикам на стол легла сравнительная таблица, говорят, в зале воцарилась гробовая тишина.

Объем перемещённой древними массы земли поражал. Превышал земляные работы на Суэцком канале. Был больше выбранных масс на карьере Мирный. В двадцать раз больше объемов Великой китайской стены…

И сотни лет никому не нужное забвение! Не интересно это, от степняков земледельцы эпохи бронзы так защищались…

Выветренные остатки Змеевого вала на просторах Украины. Период строительства по разным только официальным научным гипотезам от VII века до н.э. до XI века н.э.

Ну да, очевидно — государство, способное на долгие годы мобилизовать миллионы землекопов просто б «стёрло» любую степную угрозу!

Да и не было, по словам тех же европейских маститых историков, такого государства в те времена тут и в помине. Славяне, вон, только с деревьев тогда слазить пытались…

Вал тогда облазили как вдоль, так и поперек, конечно. Шурфы лопатками откапывали. Чем и что только не меряли. Но…

Нет, древнего космонавта не нашли.

Как и следов радиационных заражений. Учёные «Курчатова» искали даже не следы, намеки на аномалии изотопного состава стабильных элементов. Кремний-28 там, кислород-17, цинк-66…

Аномалий не было!

Ядерщики в один голос твердили — даже сверхчистых ядерных зарядов, как и зарядов с короткоживущими элементами над мегалитами не применяли! Вообще!

Гарантируют они…

Многое тогда проверяли.

Нашли только один факт. Но уж очень сильно не вписывающийся в идеальную картину древнего мира. Аномалии в радиоизатопном датировании.

Углерод-14, калий-аргон, уран-свинец давали систематически и необъяснимо разные даты.

Как будто из разных эпох взяли и смешали их у этих построек. Камень из одного тысячелетия, земля и пепелища вокруг — совсем из других.

Или как будто по части, да, не самой большой, но всё же по научно доказанной части мегалитов был применен локальный сдвиг физических констант. После чего там переставали работать «наши» законы физики, рассыпались

Иначе чем можно объяснить разную скорость радиоактивного распада? Только разной скоростью времени!

Военные вспомнили потерянный А-50. И две рассыпавшиеся вертушки.

Нам бы напрячься тогда…

Но. Мы, русские, видели только факты. И опять не видели всей картины. Мы искали следы. И ключ…

Да как и во всем мире.

Зато «выплыло» множество неудобных вопросов.

Сложно не увидеть, что по всей планете, в изолированных культурах повторяется слишком много общего. Циклопическая кладка, полигональные блоки, одинаковые приёмы каменных «замков», фантастически точная ориентации по астрономическим и геофизическим параметрам.

Ага. Саксайуаман в Перу, Осирион в Египте, Баальбек в Ливане, Япония, Кавказ, далёкая Карелия и холодный Кемеровская область…

Это не стиль. Это, твою мать, инженерный язык!

Точно так же, как мосты по всему миру выглядят схоже не из-за прихоти моды. Просто в основу заложено одинаковое понимание физики.

Откуда у древнего, только вылезшего из шкур мамонтов человека знания таких отнюдь не очевидных на первый взгляд вещей? Причем многие из них мы до сих пор не очень-то и способны понять. Не то что уж воспроизвести…

Но почему-то пока не «клюнуло» не увидели. Опять выборочная слепота!

Задумались когда клюнуло.

Примитивный камень в основе всех сооружений человека неолита? Только вот факты говорили обратное.

Можно было пропустить аномально высокие для ручного труда допуски обработки. Если старательно отворачиваться, то даже не заметить и идеальные плоскости на базальтах, граните и диорите.

Но вот внутренние углы, невозможные для изготовления ударным инструментом ставили в тупик уже высококлассных технологов. Как и следы не абразивного, а контролируемого съёма материала.

Как?

Что теперь, в свете открывшегося озаоения, пугало — что этот другой, отличный от нашего технологического пути, исторический след не развивался дальше. Не был унаследован, просто исчез.

Как будто был уничтожен.

Удивила и астрономическая точность экстраполяции данных. Прецессия, циклы в десятки тысяч лет и события, которые нельзя наблюдать в течение даже нескольких жизней.

Тут чтобы зафиксировать подобную космическую прецессию, нужна либо традиция длиной в тысячелетия, либо расчётная модель. И абстрактная математика, по уровню развития минимум соизмеримая с нашей.

Один из советников новой планетарной коалиции в свите Верховного тогда задал резонный вопрос: «А куда она тогда делась?»…

Пропала? Ушла? Уничтожена? А почему тогда остались люди?

Особенно удивляло, что Древние, игнорируя легко обрабатываемые, и даже сравнительно легко перемещаемые материалы.

Для своих таинственных дольменов выбирали только хардкор! Материалы, об которые даже современное технологическое оборудование нередко ломало крепчайший карбид-вольфрамовые «зубы». Базальт, гранит, диорит…

И, надрывая пупок, тащили массивные каменные блоки на десятки, а то и сотни километров! А потом просто клали их как очередной архитектурный элемент. Избыточно массивный. Но зато гармонично подходящий, если считать, что это элемент механизма…

И ещё все эти свои циклопические мегалиты «шлёпали» как пирожки на конвейере в местах разломов, точно вписывая в аномалии магнитного поля и гидрология подземных течений…

Человеческое самомнение в те дни новых открытий своей истории сильно пошатнулось. Ага, венец развития, вершина исторической линии…

Но ключа не было!

ATLAS, меж тем, что-то там опять невнятно вещая и продолжая обмениваться с нейросетевым кластером всё более нечитаемыми пакетами, продолжал потихоньку удаляться. Нарастала паника — теряя время, мы упускали шанс!

И тогда, в этой атмосфере всеобщего тупика, кому-то (говорят, это был ассистент в Лувре, чистивший витрину с древностями) пришла в голову гениальная мысль — куда поставить глиняную призму Месопотамии во время плановой чистки исторического артефакта?

Ну куда же ещё — конечно на испытательный стенд, имитирующий картину электромагнитных полей Тургояка! Другого места, видимо, просто у уборщика не нашлось…

Как он её тогда не разбил, одной Фортуне известно! Призма загудела и вспыхнула. Десятками светящихся линий. И множеством знаков. Совсем не тех бухгалтерских записей пятитысячелетней давности…

Да, месопотамские призмы потом начали массово сканировать, взвешивать, обмерять, исследовать в моделях энергетического поля Тургояка. Но эта была первой. Призма Вельда-Бланделла.

Месопотамия. Призма Вельда-Бланделла.

Некоторые из призм также давали отклик. Какие сильнее, какие — слабее. Единицы.

И совсем не коррелирующие с призмами челябинского мегалита, неожиданно начинали слабо светиться даже на развалинах Стоунхенджа!

Казалось, победа. Казалось прорыв.

Но тут же открылась очередная «ложка дёгтя» и новая загадка. При детальном сканировании выяснилось, что монолитная на вид глиняная призма на самом деле вдруг оказалась составной! Не цельной.

Она состояла из семи четырёхгранных призм-«блинов», нанизанных на единую ось.

Точнее, такими оказались все, дающие отклик.

Технология Древних подкинула очередную загадку — в неактивном состоянии призма была монолитом. Глиняной испещеренной знаками болванкой. Обычной обожжённой глиной. Стык не фиксировался даже при проведении рентгеноскопии структуры!

Но только до момента попадания в магнитную аномалию.

А вот вся расшифрованная клинопись на их поверхностях оказалась просто обычной мишурой, орнаментом, подобным привычным нам подростковым наклейкам на корпусах наших электронных устройств. Смартфонов и ноутов.

Победа?

Человечество нашло ключ!

Ага. И сюрприз. Кровавый сюрприз.

Доставленная к мегалиту призма защитное поле не отключила!

Совать в поле Каплана не рискнули. Вытащили. Привезли другую. Дающую худший отклик. Призма сквозь поле прошла. Манипулятор рассыпался…

Попробовали поверить грани у первой. Ну да, всего 16 384 комбинации! Но…

Грани отказывались вращаться!

Попытка достучаться до ATLASa дала однозначный ответ американских нейросетей — крути человек. Но только в полях мегалита! Рискуй…

Призмы снова срочно доставили на Тургояк. Манипулятор ожидаемо повернуть не смог. Только человек.

Вот только первый же учёный из группы допуска, неосторожно крутнувший грани призмы на острове Вера, осел кровавой взвесью рядом с рухнувшей на песок призмой.

Ёкнуло у всех. Первый код система не приняла…

Глава 5

Команда «One»

Команда «One»

С порталом в те дни возились техники и безопасники. Искали вариант подбора. Ключа. Опять хакнуть пробовали.

Кроварную штучку нам древние камни подкинули. Или таинственные Древние. Не знаю как там эти «строители» умудрялись открывашку свою использовать в прошлом-то. Да и кем они были вообще. Наши профильные спецы и до сих пор ничего внятного сказать не могут. Мычат только.

Но затейниками эти Древние оказались теми еще! Не зря в пирамидах Америки Цомпатли из черепов находили.

Цомпатли или стена человеческих черепов Мезоамерики

Да и наши, родные ведьмы и ведуны обожали черепушки на колья насаживать, вокруг избушек своих понапихивать. Что характерно, человеческие в основном выбирали! Это позже уже, в христианский период, когда силы утратили, животных там всяких втыкать стали. Подумалось тогда ещё — или знания подрастеряли и в обычное варварство скатилиь?

Да ну, бред! Отогнал я тогда ту мысль. А лучше забыл бы вообще. Только засела она. Да и что не отнимешь — любили Древние кровушку разумных лить. Очень любили…

Это мы в двадцатом веке расслабились. Цивилизованными слишком стали. Ранку или кровь увидели — всё, в обморок! Веганами беззубыми стали. Траву жующими. А вот раньше, в былые-то времена…

Но с ключом сюрприз нам очередной знатный они преподнесли. Электроника в зоне бесполезной оказалась. Абсолютно! Хоть обычная, кремниевая микооэлектроника. Хоть спешно доставленная экспериментальная. На основе

А с ней и вся наша навороченная робототехника там же оказалась. В том самом месте. С механикой и всеми дистанционными манипуляторами!Только шаловливые ручки живого кожанного. Причем только разумного кожанного, в котором ещё кровушка по венам бегает.

Только разумные оказались способны воздействовать на ключ в зоне полей. Готовые сыграть в новую русскую рулетку с Муэрте…

Один шанс из шестнадцати с гаком тысяч комбинаций. Или жив. Или поток разлетающегося мелкодисперсного фарша. И, как казалось, более довольно, более ровно и сыто, гудящие камни мегалита!

Мне тогда очередная бредовая идея в голову стукнула — а может не просто так находили мы разные там тельхаймские ямы смерти? Может не случайно столько могильников с человеческими жертвенниками эпохи неолита по земле осталось пораскидаными? Тут тебе и инкское капа-коча в Америке и жутко неприглядный европейский Херскхайм в Германии. Ведь зачем-то со всей Европы людей на заклание туда стаскивали! Археологи до сих пор, вон, замолчать сей постыдный факт одной из самых просвящённых нации мира пытаются…

Ритуальное кольцо захоронений съеденных сотен людей в поселении Херскайм, Европа, Германия. Приблизительно 5000 лет назад.

А меж тем в мире датацентры строили квантовые модели сиамской задачки, искали закономерности между полем Каплана на мегалитах и месопотамскими призмами. Ну и данные, конечно, собирали. Накапливали материал. Для уточнения своих моделей. Куда ж без этого…

Я в промежутках между очередными задачами ломал голову над посетившей новой идеей. О причинах старого «доброго» массового каннибализма. И ритуальных убийств. Пытался взглянуть на эту проблему теперь совсем с другой стороны. С сугубо энергетической…

А между тем, пока математики с айтишниками искали свои цифровые решения, в мире появилась новая забава.

Миасская лотерея.

Суровая как всё челябинское. Подёргай, называется, смертушку за усы.

Заключённых везли тогда со всего шарика. В моей истории, поди, первый раз самолётами даже из-за границы тащили. Отпетых смертников. Не считаясь с затратами. Потом с призмой в поле совали, сгребали оставшийся фарш, выгребали граблями пирамиду ключа и под стволами гнали нового «везунчика».

Тотализатор американцы сразу тогда у себя замутили. Почти как голодные игры. На русском озере Веры. Через пару дней новое шоу экстазом жадности на крови захлестнуло мир.

Новые гладиаторы лезли в гудящее поле. И один за другим оседали кровавым фаршем…

А мне Айка тогда «концерт» устроила. Расставания. Чисто женский. На голых эмоциях. Что у меня дети. И жена. И что она так больше не может.

Звонила откуда-то с Нью-Йорка, сулицы. Глотая окончания слов. И мешающие говорить слёзы. А потом связь оборвала! И как отрезала…

Последний звонок Айки.

Политики же ломали пики над командой контакта. Кому из своих доверить. Чтоб интерес не упустить. И кого других поперёд не пустить.

В итоге команда первого контакта в «полевом составе» оказалась совсем крохотной. И грызня за каждое место между державами была просто фантастической!

Начальником стал гражданский. Бельгиец. Чтобы исключить милитаризацию наших новых «империй». Доктор Дитрих фон Айбарек. Бывший руководитель миссий ВОЗ. Руководил своими командами в условиях сложных международных расследований, имел опыт работы в Китае, Южной Африке и даже в странах золотого треугольника Юго-Восточной Азии.

На нем, сломав кучу копий, сошлись как на нейтрале.

Да, США очень хотели бы «забрать командование» под себя и настаивали на Скарлет Хэмстаер, но… Женщина, да ещё американка!

Восток встал на дыбы — американцы и феминистки снова лезут в гегемоны! Индия и Китай тоже упёрлись. Принципиально.

Разрозненный, раздираемый распрями после Ирано-Американской войны Восток веса не представлял. Ну если опять не рискнёт, конечно, перекрыть Ормунзкий пролив.

Да и, на одних индусов может быть и забили бы, но… Китай не простил штатам свою морскую блокаду…

А вот главным научным офицером SETI отвоевал место под своего астрофизика. Безальтернативно. Доктор Ава Форестер. Естественно США, естественно мировая легенда среди тех кто в курсе. Что приятно удивило, для такого мастодонта от науки — до удивления мягкая и абсолютно не конфликтная. Женщина. Маленькая и хрупкая.

Но и эксперт просто занебесного уровня! Одно её только намёком обозначенное желание — и сотни радиоастрономов готовы пахать как проклятые! Не жалея ни сил, ни ресурсов. Сутками. Причём абсолютно бескорыстно, абсолютно добровольно…

Жаль, конечно, что профессор Нан Рендун умер в 2017. Они б с Авой могли бы идеально дополнить друг друга.

Теперь я иногда думаю: был бы жив Нан, и, глядишь, того кошмара потом бы не свершилось… Хотя, кто его знает.

Специалистом по биобезопасности неожиданно стал Гао Чен. КНР. Из Пекинского института вирусологии и особых патогенов. По необъяснимой логике Китая выдвинутый вместо своих более известных мировому сообществу гражданских коллег. И неожиданно для всех активно поддержанный Россией.

Для ЕС и Штатов он был неприемлем. Красная линия, пресловутый рэд флаг! Человек, чьи исследования разведки связывали однозначно с разработкой проектов двойного назначения. Но… Но почему-то в последний момент и они дали заднюю.

А может из-за опыта и согласились. Из-за его специализации на РНК-ретровирусах. Всё равно никто больше своих спецов такого уровня «светить» не пожелал.

Вот он и обошел и своих. И гражданских вирусологов мирового значения: Роберта Келлера, и доктора Аннабелла Декстер.

Первый оказался слишком одиозным для мирового сообщества, «токсичным» после COVID-дебатов. Не решились. Или не смогли продавить сплотившиеся в этом вопросе страны БРИКс. Второй… Вторая неожиданно, без объяснения причин отказалась сама.

Может из-за полного несогласия с протоколом миссии. Тут не ведаю. Лично тоже ни тогда ни потом пересечься не срослось.

А ещё она требовала карантина для группы контакта. Минимум лет на пять. Заявляла, что текущий протокол — это «биологическая рулетка на уровне вида». Требовала…

Много что требовала. Может такая принципиальности её и спасла тогда…

На место экзофизика и специалиста-технолога по обслуживанию полевой аппаратуры корпорации пытались пропихнуть каждая своего. Все. И штатовские, само собой, и европейские. Да и китайские от них не отставали.

Сначала Акиро Кацу. США. Потом тоже штатовского Брайана Андерсена. Потом — красавицу Эмилию Шён из Германии…

Идеального Стивена Хокинга не было. Каждый хотел своего. Чтобы влиять, чтобы мочь.

Понятно, что чистого «агента влияния» никто б не пропустил. Да и слишком известные личности в списках были, чтобы на них как-то так повлиять. Не тот уровень. Но предпочтения в оборудовании, а значит и многомиллиардные контракты…

У меня от одних только произносимых в кулуарах фамилий волосы на голове шевелились. Такие личности…

А потом у кого-то из практикующих психологов в неглупых мозгах откровением щёлкнуло! Они ж сами по себе центры «притяжения». Нельзя, нельзя создавать такую команду! Тут каждый из них как центр влиянии планетарного масштаба! Порвёт бедный наш Тургояк. И проект «похоронит»…

Наверное, поэтому, несмотря на хотелки у каждого «своего», штатным техником команды стал наш. Опять нейтрал. Для всех. Игорь Равилович Кочубей.

Лингвист и криптограф.

Да, идеальным мог

Или штатовский Марк Либерман — да, выдающийся языковед, но опять возраст и ограниченная мобильность…

И штатного реаниматолога наверняка по этой же причине из внешних не потащили. Выдернули экстренно из Центрального военного клинического госпиталя в Екатеринбурге. Главное, чтоб спец из практиков. И чтоб здоровый. Ну и англоговорящий само собой. Вот и сошлись звёзды на майоре Коле Харламове…

А вот ксенопсихологом, специалистом по поведенческим моделям нашего межгалактического визави неожиданно оказался я! Обойдя и Пола Эйкерта (да, опять из команды наших «заокеанских друзей», опять легенда, но возраст, чтоб его и такой прилипчивый статус консультанта спецслужб), и Джилл Хариссон (да-да, опять неугомонные Штаты, и да, сильный социальный психолог, но отнюдь не требуемый «полевик» для экстремальных условий зимнего Тургояка), и даже немца Генриха Хафмана…

Мне шеф тогда в Институте заявил: «Дурак ты Левин! До гениальности умный, до жути везучий и фантастически упрямый, но всё равно дурак! Не поумнеешь — дураком и подохнешь»…

Не понял я его. Много позже дошло. А тогда оскорбился. Думал, завидует. Или опять «подмазать» требует. А это было, наверное, самое тёплое его проявление заботы…

Не видел больше его. Жаль. Хоть и умный был мужик, не дурак, но тоже не пережил, получается…

Дальше были лица второй части группы, которые непосредственно в зону контакта лезть вроде были не обязаны были.

Безопасником от объединенного штаба опять единогласным общим решением стал тот самый Ханс-Йорг Вольфганг. Немец и бывший начальник 7 отдела Интерпола. Того самого известного только узкому кругу Internal Investigations and Security Unit.

Группа технического и психологического контроля насчитывала человек триста.

И мою Галину Сергеевну туда включили. Психологом по контролю лично моего состояния, оценки моей устойчивости и поведенческой модели.

Нет, я не уникальный. Обычный. За каждым таким из группы контакта своего спеца закрепили. Ангела. С правом отдать приказ на уничтожение. И я даже был рад, что мой «ангел-хранитель» знает меня значительно лучше чем у всех остальных.

Ирония оказалась в другом. В команде поддержки Авы Форестер оказалась и Айка!

А единственный человек, кому официально разрешили сомневаться во мне, во всех моих шагах и поступках, знал меня лучше всех остальных. И ревновал. Опять ревновал. Жутко ревновал. Ревновала!

У меня тогда даже сквозь захлестнувшей опять эндорфиновый шторм мысль пробиться смогла. Мелькнуло тревожное, а не сталкивают ли нас лбами специально? Только вот кому скажешь…

На берегу, под Миассом развернули полевую китайскую биолабораторию уровня BSL-4. Я до этого таких даже в кино ни разу не видел. Это потом они для вас стали обыденностью. А тогда для многих из нас это был шок…

Местные, миасские привлеченные эпидемиологи, так вообще, подходить к ней боялись.

Сегмент биолаборатории 4 уровня.

Дублировали полевую работу Гао Чена сразу два развернутых центра: китайский профессора Пак Гуансю с выделенным каналом CDC и штатовский доктор Роберт Келлер. Да тот самый, да «токсичен», но спец же, суперспец! SARS ещё в 2018 предсказал. И обесценил свой вклад, разместив ещё тогда, в далёком теперь 2018, свои исследования в тех же китайских лабораториях Уханя…

Наши не доверили никому. И подключили в параллель ФБУН ГНЦ «Вектор» Роспотребнадзора из Новосиба. Страховались как могли. «Отгребать» биологическую угрозу контакта первыми, если что всё-таки не им, а нам грозило…

Центр обработки данных и суперкластер для анализа информации стоял у утру в надувной ангаре. Естественно штатовский. Чей же ещё?

Американцы китайскому не доверяли. Вот и притащили через половину планеты армейские мобильные ЦОД CNSA/NSA. С производительностью почти в фантастический ExaFLOPS.

Ну и, говорят, наши развернули два параллельно работающих, контролирующих мобильных центра обработки данных Минобороны на платформе «Скат-МК».

Может космические войска ободрали, может ПВОшнков… Но суммарно ЦОД на

HPC-кластерах Эльбрус/Комдив выдавали под 50 PetaFLOPS!

Айтишники из нашей команды сопровождения млели и растекались. Как дорвавшиеся до сметаны уличные коты. Такие ресурсы, такие мощности! Запретов нет. Почти волшебное слово «халява». Ещё б не тотальный контроль — так вообще от счастья бы лопнули…

Правда я их, эти ресурсы, сам и не видел. Тут из своего сектора до общей столовой пройти проблема была! Не то что по экскурсиям шляться. На 10 минут опоздал — всё, периметр снова закрыт — сиди, пускай слюну, жди следующей по графику кормёжки…

Безопасников было… И наших, и NATOвских, да и китайских тоже хватало…

Китайцы… Китайцы же посмотрев на все эти танцы с раскидыванием «бисера», запросили у наших МОшников помощи… К утру протянули больше сотни километров оптики до Челябинска, через сети ТрансТелеКома вышли, коннектнулись с China Telecom и… И выделили на работу весь ресурс Sunway TaihuLight! Ну того, который в National Supercomputer Center в Уси, провинция Цзянсу.

Амеры потом долго репу чесали…

Да и наши тоже.

Зачем-то ещё этический комитет прилепили. Как пятую ногу. В чём его функция не понимал никто. Даже, похоже, сами выдернутые из привычной среды комитетчики. Вот и лезли везде. С советами и запретами.

Имитировали важность. Бесили неимоверно — времени и так не хватало. Даже на сон. А тут ещё эти…

Один из них, седой философ из Оксфорда, как-то, когда уж очень сильно допёк и нарвался, долго молчал, очки себе тёр. А потом сказал мне: «Доктор Левин, вы пытаетесь для нас завязать контакт с цивилизацией на уровне Бога. А так и не удосужились узнать из какого он пантеона!»…

Нет, наверное, я всё-таки был гениальный… дурак! И тогда ведь не понял, а так ведь просто всё было! На виду. Прямым текстом!

Ну подними ты голову, Левин, оглянись — куда маршрут дороги, выложенной благими намерениями всегда приводил!

Ретроградом и параноиком в тот раз старика обозвал…

А, да. Ну и, естественно, военный кулак. «Красную команду» развернули в полном объеме. По, как оказалось, давно существующим нашим и американским протоколам. Обобщили требования, так сказать.

От групп разведки и охраны периметра, до пяти боевых групп нашей непосредственной поддержки.

На противоположном берегу озера торчали развернутые в боевое положение установки «Солнцепёка». Без электроники, простые как лом и страшные в своей испепеляющей мощи.

ТОС-1 «Солнцепёк»

В Миассе, по слухам, на окраине юго-западной стороны, прямо на газоне футбольного поля спортивной школы была развернута одна из батарей артполка. И ещё две — на обнесённой колючкой парковке.

Штатный дивизион буксируемых гаубиц 2А65 «Мста-Б». Калибром в 152 миллиметра. 3 полных батареи.

Но это большой-большой секрет. И почему-то как всегда всем известная страшная русская военная тайна.

Короче, как всегда у нас.

Говорят, под Челябинском для контроля на особый случай развернули даже резервный дивизион «Торнадо-С». И все с тактмческими спецбоевыми частями…

9К515 «Торнадо-С» выдвигается на боевую позицию.

Расположенный прямо на берегу озера поселок Тургояк стоял удручающе безжизненным. Пустым. Как и Золотой Пляж…

А я… Я тогда, наплевав на всё,

Какие ж мы трое были… игрушки.

Только…

Только это не важным оказалось! ATlLAS как по заказу, сволочь как подгадал в тот момент, облучать Землю наиболее интенсивными, наиболее сильными гравитационными волнами начал!

Опять что-то странное, своё чисто кристаллическое, не кодируемое американскому кластеру нейросетей отправил! А в ответ. В ответ у британцев неожиданно ещё одна портальная площадка активировалась! Круг Бродгара.

Не на постоянно как наш. Пульсациями. Включился, пеленой пузыря защитного поля мигнул, всполохами по древним камням округу озарил. И снова потух!

И так рваными циклами, от нескольких секунд. До часа. Как будто у древней установки энергии на полную активацию не хватало. Пытался. Пыжился, соскребая остатки. Но не мог.

Как будто с потерянными от времени «каменными» зубьями мегалитов из комплекса что-то важное выдернули. Но, и отключить, вот, зараза, забыли. Или почему-то не захотели.

Круг Бродгара. Оркнейские острова. Великобритания. ~3000 лет до н.э.

Причем вместе с кругом Бродгара и мегалиты Стеннеса свой сюрприз британцам преподнесли!

В параллель с попыткой «включения» соседнего северо-западного круга выморозили свою округу аж до −60. Как энергию в один миг от себя откачали.

И «соседу» свое каменному передали.

С жизнями попавших под криогенный удар британских учёных.

Ну и наш с Айкой «незапланированный» контакт под вой сирен безопасники конечно же тогда спалили. Застукали в самый пикантный для меня момент…

Места незапланированных встреч бывают самыми разными.

Козёл отпущения — шар пробный!

Не успел ничего тогда я понять. Да и сложно, когда в самый неподходящий момент орущая толпа врывается. Первое, что подумал — всё, влипли! Попытался Айку хотя бы собою прикрыть.

Куда там, скрутили быстрее чем охнуть успел, ткнули мордой в рифлёный туалетный пол и едва не волоком выперли наружу. А дальше бегом, бегом, бегом!

Любая попытка сопротивления, да хотя просто бы поднять уткнутую чуть ли не в ноги голову — дичайшая боль в вывернутых спецназовцами руках.

Попытка вякнуть на русском — жёстко по почкам! На английском — то же самое, но уже по дурной голове…

Так я и влетел ничего не видя, ничего не успевая понять в финальную точку забега. Думал на «ковёр» к нашему главному безопаснику притащили. Или в худшем случае в бокс объединённого штаба миссии. Куда там, оказалось всё намного печальнее — зал экстренных совещаний!

Забитый до отказа людьми зал.

— Professor Levin has been brought in, sir! — В наступившей тишине отзвуком хлопнувших дверей пролаяли у меня за спиной. А потом и эхом никому не нужного перевода. — Профессор Левин доставлен, сэр!

Голоса резанули по ушам, по натянутым нервам. Я ещё ничего не успел сообразить, а уже двое в чёрном выпихнули меня на всеобщее обозрение.

Рывок. Тишина. И десятки глаз, устремлённых на мою скромную персону.

Штаны, мать их, поехали вниз!

В зале кто-то хмыкнул. Кто-то крякнул в кулак. Кто-то не посчитал нужным сдерживать смешок.

— Займите ваше место, профессор! — Рявкнул один из золотопогонных. Генерал. Американский, судя по выговору. Или, скорее, представитель объединённого командования от NATO.

Я вывернулся из ослабевшего в зале захвата бойцов СБ, рванул штаны вверх, ширкнул затягивая ремень (Сволочи! Специально в таком виде ведь на люди выпихнули! Старались максимально прилюдно унизить!) и, вскинув подбородок, постарался придать лицу предельно независимое выражение.

— Господа, благодарю за доставку! Дальше я как-нибудь сам! — Бросил за спину, чувствуя, как полыхают щёки. Ну и непроизвольно ожидая, что прилетит опять по дурной голове. Пронесло…

— Левин, здесь вам не цирк! — Генерал в ответ на мою эскападу даже не повысил голос, но фраза и так в полной тишине прозвучала как пощёчина. — Потрудитесь вести себя в рамках, подобающих приличиям! Или хотя бы протоколам безопасности.

Я двинулся к своему месту, стараясь не смотреть по сторонам, но краем глаза видел: физики переглядываются, кто-то из военных в углу ухмыляется, записывая что-то в планшет. В зале снова заскрипели креслами, отмерли, стали шушукаться. Оператор у стены едва заметно повёл камерой — успел, заснял, гад, и моё эпическое появление!

— Позвольте, господин председатель, — раздался спокойный, чуть насмешливый голос фон Айбарека. Бельгиец, сидевший тогда во втором ряду, поднялся, одёргивая пиджак. — Я вынужден поставить вопрос о соответствии профессора Левина требованиям к членам группы контакта! Этот вопиющий инцидент, а также предыдущие… эпизоды, ставшие известными службе безопасности, заставляют нас серьёзно задуматься о том, может ли человек с подобной репутацией и уровнем самоконтроля участвовать в операции планетарной важности.

В зале снова повисла напряжённая тишина. Я, ничего не придумал лучше, сел на свободный стул и почувствовал, как вспотели ладони.

Началось.

— Доктор Фон Айбарек, — мягко, но отчётливо произнесла Ава Форестер. Она почему-то оказалась в первом ряду, и её маленькая фигурка словно светилась спокойствием. — Профессор Левин — ведущий специалист по ксенопсихологии. Его вклад в расшифровку паттернов «Атласа» признан всем мировым сообществом. Не кажется ли вам, что обсуждать профессиональную пригодность человека из-за мелкого бытового инцидента, — это, мягко говоря, непродуктивно?

— Мелкого инцидента? — Фыркнул кто-то из группы военных экспертов. Кажется, полковник из штаба NATO. — Мы все видели рапорты безопасников! Это тянет минимум на дисциплинарное нарушение!

Я понял, что под меня рыли, давно рыли. И столкнули с Айкой специально. Раз даже какой-то зачуханный полковник чуть ли не под микроскопом осведомлен о моей личной жизни. Рыли. Освещали, готовили почву. А теперь, вот, пытаются элементарно слить. Поди, опять кого из своих постараются пропихнуть…

— Хорошенький инцидентик с парой красоток! — Хохотнул кто-то в задних рядах. — А наш-то психолог тот ещё жеребец!

Несколько человек засмеялись. Я сжал подлокотники.

— Коллеги, давайте не будем опускаться до ярмарочного балагана! — Раздался вдруг густой бас с характерным рязанским акцентом. Неистребимым даже в чуждом ему английском. Десантник, генерал Колдунов, заместитель начальника миссии по оперативным вопросам скрипя стонущим креслом повернулся всем своим тяжеленным корпусом на первом ряду, оглядел остряков с ленивым презрением. — Завидовать мужику будете, когда работу доделаем!

Келлер, вирусолог, хмыкнул в усы и даже не повернул головы, но его плечо дрогнуло от сдерживаемого смеха.

— Генерал Колдунофф, попрошу без панибратства, — осадил нашего американец. — Мы здесь не в солдатской казарме. Доктор фон Айбарек, ваше предложение?

— Я предлагаю отстранить профессора Левина от работы в группе контакта! — Чётко отчеканил бельгиец. — Он ставит под угрозу работу не только себя, но и постоянно провоцируя доктора Кавагути, срывает работу целой команды нами уважаемой доктора Форестер! Предлагаю рассмотреть вопрос о замене его дублёром. У нас есть прекрасные квалифицированные специалисты.

— Которые не имеют и десятой доли его понимания процессов! —

— Но доктор Кавагути… — Попытался продолжить гнуть своё фон Айбарек.

— Доктор Кавагути прекрасный специалист и отлично справляется со своей работой! — Повысила голос американка. — И эффективность работы моей команды оценивать оставьте мне!

Генерал поднял руку, останавливая разгорающуюся схватку взглядов.

— Вопрос не в компетенции, вопрос в дисциплине и стабильности команды. У нас на носу контакт, возможно, решающий для всей планеты. Нам нужны люди, которые не создают… дополнительных сложностей.

Он посмотрел на меня. Взгляд был тяжёлый, изучающий.

Я молчал. Встал и молчал. Потому что любое слово сейчас могло стать приговором не только мне, но и моим женщинам. Если меня отстранят — я переживу. Но ни Айка, ни Галина Сергеевна подобного мне никогда не простят. Да и что сказать, пульс зашкаливает, мысли скачут, тут рот откроешь — такого наговорить можно…

Поэтому лучше молчать!

Но красиво всё-таки игру они разыграли. И нас, русских, подставив меня как мальчишку. И американцев как бы ни причем сделали — они опять в шоколаде, они над схваткой! Всё — европейцы. И русские. Потому что тупые озабоченные варвары! Непонятна только позиция Форрестер. И Айку жалко, если её в темную свои же сыграли…

— Я всё же буду настаивать на замене Левина на доктора Марка Виттмана, профессора института пограничных областей психологии из Франкфурта…

Зал загудел. Дураков тут не было…

Наши набычились, китайцы замерли с каменными лицами. Ближневосточные коллеги слишком горячо приняли попытку пролоббировать неприемлемую для них фамилию.

Не учел бельгиец — и так все на нервах, а тут он со своею заменой.

Американский генерал сыграл в строгого справедливого дядюшку. И немного отыграл назад.

— Тишина! — Рявкнул он. Ещё раз посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на фон Айбарека. — Вопрос с Левиным откладывается до завершения этого совещания. Сейчас у нас есть проблема поважнее его любовного треугольника. Доктор, — он кивнул на меня, — садитесь пока.

Он сделал паузу, давая мне осознать весомость последних слов. Ну да, сейчас я смог, продержался. Но раунд ещё не закончен. Только начало, только макнули и пробный шар кинуть попробовали…

— А теперь, господа, вернёмся к Британии. Доктор Форестер, что нового от наших аналитиков?

Причиной внезапного переполоха и моей такой экстравагантной доставки оказалась активация не только британских мегалитов. Военные спутники подтвердили похожие изменения над Северной Кореей и в районе Исла де ла Платы в Мексике. И главное — везде фиксировалось одно и то же: активность гостя и спонтанное, прямо взрывное формирование защитных полей. Которые под ноль обнуляли шансы любой попытки проникновения к неожиданно активировавшимся площадкам древних каменюк!

Злободневных вопросов на совещании тогда ставили два.

Что же всё же скрывает это долбаное поле Каплана? И как это связано с усилением активности 3I/ATLASa?

Ну и отвлекаясь от основной темы мимоходом пытались понять, кто же это всё, черт его раздери, тогда сотворил! И как? Ну и «съезжали» с темы, как всегда на научных диспутах, конечно. На всякий не относящийся к космическому гостю бред скатывались, свои старые идеи двигать и тут пытались…

Но… Известная ещё со школьной поры доминировавшая, по сути, консолидированная неонеолитическая модель мегалитостроительства никого из присутствующих уже не устраивала.

Почему-то никому абсолютно не верилось, что каменные глыбы транспортировались катково-санной мускульной тягой, земляными рампами и временными деревянными конструкциями.

Да и заявляемое в этой теории назначение гудящего под полем Каплана за стеной павильона древнего мегалита как ритуального комплекса вызывало откровенное уныние.

Поэтому, когда кто-то из очень далёко оторвавшихся от реалий жизни дремучих археологов вякнул про «доказанности» и «Карнаксий эксперимент» Шаню, да социально-ритуальную интерпретацию Ламберта, консенсус установился слишком быстро.

Правом сильного. Хорошо до мордобоя не далёких тогда не дошло.

Но айтишники и группа сидевших на особицу военных уж слишком зло на идиота зыркали. Да и остальные миролюбием во взглядах отнюдь не блистали.

Понимать же надо, не на научном диспуте! Тут практиков… которые натаскались за эти дни до опупения собралось.

Пока распаковали, откантовали, подключили… Причем в фантастической спешке! У многих тогда оказалось — не то и не так! А значит кантуй обратно! И всё «бегом-бегом»!

К концу недели даже обычно вежливые и трудолюбивые мураши-китайцы дзен про «русскую мать» познали!

Видишь, вцепившись, красные и напряжённые тащат очередной негабарит. Отойди — не рискуй! А лучше исчезни, испарись, не отсвечивай!

В те дни даже злобствующая как гестапо охрана предпочитала с дороги шипящих «грузчиков» исчезать…

Русский дзен он всегда разный! Иногда даже на трудолюбивых китайцев снисходит…

Нет, вполне допускаю, что Гюстав Шамю был гений практической археологии, но свой-то пупок ближе! Потаскай такое неделю — и уже возненавидишь всех. А если годы, десятилетия, как он заявлял?

Не приняли, короче, ещё вчера официально утвержденную аксиому. Жизненной мудростью отвергли…

Я же сидел как на иголках, и под изредка бросаемыми нечитаемыми взглядами мягкой и приветливой доктора Форестер, пытался понять, куда могли запихать Айку. И почему в нашей братии нет Галины Сергеевны.

Нет, выводы были понятны. Поход по женским туалетам будет аукаться. Больно. Но вот что в итоге ждать от нашего «объяснения»? Кому это нужно? И как вывести из под удара хотя бы девчонок?

Понятно, любой, даже самый мало-мальский конфликт в группе контакта безопасники просто не имеют права допустить! Слишком высоки ставки. И даже при лёгком намёке на обострение отношений кому-то придется вылететь.

А тут на тебе — треугольник! Любовный. Со всеми тупыми углами.

Конфликт? Конфликт!

Вот только кому вылетать? Вряд ли мне. Я в первом составе.

Значит Айке…

Или моему «ангелу-хранителю»…

Или обеим сразу. Тут вариантов множество…

Печально, но, как ни крути, Галчонок мне этого не простит.

Да и Айка…

Что делать я тогда ума не мог приложить. Как ни крути, даже хоть заявись с полной повинной, хоть ложи свою голову добровольно на плаху — Галина Сергеевна вылетит однозначно. Да и Айке не работать в команде Форестер.

Дообъяснялся!

Фон Айбарек даже не пытался скрывать, что ему однозначно нужна моя голова. И верил, что у него всё получится…

Нет, понятно, что он всего лишь инструмент. Настоящий заказчик где-то выше. И ему нужен контроль над порталом. Как понимаю, полный и единоличный. А для контроля — своя, послушная воле бельгийца команда.

И тут подставляюсь я. Русский. Идеальный вариант как для Запада так и Востока. Чужой везде. Одним по ментальности, другим — по внешнему виду. Идиот со своею любовью к японке. С женой в той же команде.

Идеальный козёл отпущения. Если меня уберут — сметут остатки влияния русских в команде. Харламов — не в счёт, он не потянет. И Айку с Галей выкинут…

Красиво!

Но кто?

Я скользнул взглядом по залу. Штаты — слишком уж очевидно. Европейцы? Фон Айбарек их голос,

Или это вообще не здесь всё решалось? Может, приговор мне подписан ещё до того, как я вошёл в эту команду?

Мысли множились, толкались, мешали. Но целостного понимания как не было, так и не появлялось. И понимания как этими мыслями спасти моих женщин, я тоже ума приложить не мог…

…А в зале меж тем продолжали ломать головы. Пытались понять логику Древних — зачем на площадках порталов нужны такие защитные поля. Или совсем не защитные?

— Да как вы не понимаете, это маяки! — Эксцентрично пытался перекричать зал кто-то из молодых, кажется, из команды ESA. — Навигационная сигнальная сеть, активирующаяся, когда фон от «гостя» достигает порога. Мегалиты — классические приёмопередатчики!

— А дезинтегрирующие поля тогда зачем? — Осадил его простым вопросом седой немец из Института Планка. — Маяки за минные поля не прячут!

— Если это маяк, — буркнул я, рассуждая о таком варианте и сам не ожидая, что голос прозвучит так громко, — то Древние могли бояться только одного…

Пока я раздумывал как закончить мысль, в зале неожиданно установилась мёртвая тишина. Поэтому завершать пришлось под десятками повёрнутых ко мне глаз.

— … Если это маяк, то Древние с их энергиями могли бояться только одного. Что маяк потушат. Значит он аварийный. Спасательный. — Потом подумал и решил озвучить ещё одно предположение. — Или не хотели, чтобы устройство сломали глупые земные приматы. Тогда это могли быть и пограничные маяки. Но и в том, и другом случае маяка бы и одного на планету хватило…

Кто-то хмыкнул, но уже без смеха. Ава Форестер с укоризной посмотрела на нашего бельгийца. От чего он вспыхнул и снова вскочил.

— Бред. — Отрезал фон Айбарек. — Антропоморфизм! Вы приписываете Древним человеческие мотивы, профессор Левин.

Не ответил я ему. Только плечами молча пожал, чем, кажется, выбесил его окончательно.

Ава Форестер чуть заметно кивнула, но промолчала.

Тут влез британский археоакустик. Фамилию не запомнил, кажется, Стив Вэдеро из какого-то фонда. Он затараторил про резонансные свойства сарсенов, про то, что ещё Александр Том полвека назад доказал: мегалиты — это обсерватории, но не только. Они настроены на частоты, которые могут влиять на сознание. Мол, поле Каплана — это побочный эффект акустического резонанса…

Чем и снял напряжение у научной составляющей зала. Развеселил. Зато выбесил военных.

— Чушь! — Рявкнул эксперт Пентагона. — Вы это поле вдоль и поперек заизмерялись! Никакое оно не акустическое, оно топологическое. И стирает материю на квантовом уровне.

— А вы не думали, — подал голос Келлер, вирусолог, — что это может быть защита от того что может появиться на портальных площадках? Ну как защитные фильтры или, например, наоборот системы консервации чего-то там внутри? Как в криохранилищах семян на Шпицбергене? Мегалиты хранят что-то, что нельзя тревожить до времени.

Я поймал себя на мысли, что первая мысль Келлера перекликается с навязчивыми идеями Галины Сергеевны.

— Или это якоря, — добавил молчавший до сих пор китаец из Пекинского института физики высоких энергий. — Стабилизаторы. Они удерживают нечто в равновесии. Геомагнитное поле, тектонику, а может и само пространство-время нашей системы? Вы же помните «парадокс Вояджера»: на границе гелиосферы плазма ведёт себя так, словно её что-то греет извне — неучтённое, мощное и очень не стабильное!

— Вы ещё про стабильный пузырь жизни в океане Хаоса тут идею задвиньте! — Фон Айбарек сегодня лучился ядом на любые идеи. Видно сильно у него со мной не срослось, прям подогрело.

— Дитрих, ну вы же не будете отрицать аномалии температуры и магнитного поля на окраинах… — Китаец и не думал смущаться. — Что, если мегалиты — часть той системы противодействия? Якоря, которые стабилизируют не только Землю, но и весь этот пузырь, в котором мы живём?

— Ага. И чертов 3I/ATLAS прорвался к нам прямо из огненной геены Хаоса!

Замолкли. Китаец совсем по нашему, по-русски, озадаченно поскрёб голову и сел. Я представил себе эту картину: миллионы тонн камня, вкопанные в землю по всей планете, удерживают нашу реальность от космического коллапса. От этой мысли стало не по себе.

«Схлопнулся бы этот пузырь ещё до активации мегалитов и всё!» — успокоил себя.

— Есть ещё одна версия, — нарушил тишину генерал Колдунов. Он говорил необычно медленно, как будто сам боялся озвучиваемого. Или просто стеснялся нашей братии, не хотел чтоб клевали. — Военная. Мегалиты это элементы системы планетарной обороны. Критическая инфраструктура ПКО. Поэтому и избыточность. — Генерал кивнул на меня. — Потеря любого узла — дыра в защите. Потому и изоляция абсолютная.

— Генерал Колдунофф, вы переиграли в войнушки со своими десантниками! — Фон Айбарек был в ударе. А может просто опять нападал на «русских», отрабатывал программу — понять я никак не мог. Не получалось зацепиться, пробиться сквозь его напускную браваду и язвительность. И это неимоверно раздражало! — Ха-ха…Зачем защищать узлы обороны против космоса на земле?

— Да хотя бы защититься от потенциально возможного десанта. — Колдунов улыбнулся и кивнул уже на NATOвца. — Спросите вашего товарища, сколько у них состав и численность группы охраны комплекса THAAD…

— Тогда почему они активируются сейчас? — спросил кто-то из задних рядов.

— Потому что «гость» на своей траектории тогда не представлял угрозу Земле.

— А теперь, значит, представляет⁉

— А теперь, доктор Айбарек, 3I/ATLAS активно облучает Землю!

Глава 6

Золото моих женщин

Как рождаются русские монстры

Колдунова почему-то тогда не поддержали даже свои — военные. Хотя гипотеза, как гипотеза — не лучше и не хуже всех остальных.

Но все вначале сходились на модификации теории китайца, профессора Гао Чена, с его теорией защиты от того, что может телепортироваться и появиться при контакте на портальной площадке. И в первую очередь сходились на вирусах. Слишком уж хорошо защита работала против даже микроскопических объектов.

Хотя и не исключали и других возможных функций мегалитов. Уж слишком много этих камней оказалось понатыкано на нашей планете.

Версий, конечно, было озвучено прям океан. Кто-то толкал про геоинженерные сооружения — мол, Древние климат себе регулировали. Другие — про систему глобального позиционирования, типа станций космической навигации. Особенно при подлёте к Земле. Третьи вообще несли околесицу про ретрансляторы сигналов из центра галактики. Но все эти гипотезы разбивались о простой факт — активация 3I/ATLASа и отклик мегалитов Тургояка на возросшую интенсивность облучения Земли.

В конце концов, сошлись на том, что профессор Пин, пожалуй, ближе всех к истине: большинство спящих мегалитов — это стабилизаторы, якоря. Но их слишком много, значит, у оставшихся должны

Я почти не участвовал в обсуждении. На этом скучном диспуте «увидеть во вчерашнем дне то, что лишь не каждому дано» я отвлёкся снова. Думал об Айке — о том, как нелепо и трудно нам удалось помириться, как впервые за период с ее звонка будущее снова перестало быть пустым словом. И о том, как не вовремя зазвучала эта долбаная тревога. Представил Галину Сергеевну — и почти физически ощутил отзвук той боли, что причиню ей, когда счастливые «доброжелатели» донесут про мой публичный залёт с Айкой…

Думал. Пытался найти решения. Мечтал свернуть шею этому таинственному «кукловоду». Крови хотел. Но мысль, может и поэтому, как назло, постоянно цеплялась совсем за другое. А почему, собственно, активировались только эти точки? Тургояк, Британия, Мексика, Корея? А остальные сотни мегалитов по всему миру — молчат как партизаны. Выжжены? Разрушены? Может, у них просто энергии на столько веков не хватило? «Батарейки» сели, кристаллическая «проводка» для подвода тектонической энергии в земле «погорела»?

А как подключали тогда?

Потом я почему-то вспомнил, что возле Стоунхенджа, да и возле наших уральских камней, археологи находили массовые захоронения со следами насильственной смерти. В Херскайме, вон, в Германии, вообще целый конвейер смерти — сотни казнённых людей. И всё это вплотную к мегалитам.

А если… если это не ритуалы были, а простая техническая необходимость? Если Древние умели конвертировать энергию гибели разумных существ в так необходимую при запуске энергию своих агрегатов? И казни выступали обычным стартером…

Тогда и патологическая их тяга к людской кровушке становится более понятной! И проясняется, почему во всех земных сказаниях черные силы так за душами смертных разумных охотились…

И черт же меня дёрнул за язык тогда озвучить свою новую гипотезу! Про то, что смерть и кровь у мегалитов может оказаться совсем не случайным фактором. А именно тем «стартером», которым Древние запускали свои вечные комплексы, чем позволяли зацепиться тем потом за энергию тектоники плит.

Англичанин меня прямо на совещании окрестил русским монстром, маньяком, помешанным на крови с убийствами.

Отшутился — ошибается он, не монстр я. И не маньяк, а значительно хуже!

Но прозвище «русский кровавый маньяк» прилипло намертво именно тогда.

Форестер в лоб заявила нашему бельгийцу.

— И его ты хотел поменять на своего дублёра⁉ — Полыхнула гневом. — Дитрих, ты…

Обиделся он.

…А через пару дней после этого совещания всё закрутилось как в другом сне. Да так, что я сам себе стал напоминать того самого маньяка.

Сначала в Times вышла статья. На весь первый лист. Слив, конечно. Суток не прошло. Преподнесли так, будто я предлагаю сознательно убивать сотни людей, чтобы запускать всё новые и новые мегалиты.

«Русский свихнувшийся учёный жаждет кровавых жертвоприношений»…

Реальность и медийная подача, как оказалось, бывают чудовищно разными!

И понеслось! Сталин, ГУЛАГ, чёрный пиар во всей красе. Орущие заголовки, эксперты, которые никакого отношения не имели ни к психологии, ни к медицине, клеймили меня как могли.

Миасский проект чуть тогда не закрыли — хорошо, у Штатов альтернатив как не старались не нашлось — цеплялись мёртвой хваткой за нас.

Потом… потом через два дня у британцев неожиданно активировался ещё один мегалит! Ну и организация по защите прав заключённых — HM Inspectorate of Prisons — попыталась орать об мистической пропаже тысяч великобританских зеков. Две самые страшные тюрьмы Британии для убийц и маньяков в те дни быстренько так обезлюдели.

Только на следующий день весь актив HMI Prisons тоже счеты с жизнью решил свести. Вслед за пропавшими маньяками. Кто из окна выпал. Сам. Кто под автомобиль добровольно шагнул. А кто и в ванне решил захлебнуться. Чтобы не мучатся. Может Новичка, нырнув, перенюхал?

Понятно, конечно, всем и вся. Но… По итогу и Amnesty International, и Prison Fellowship International, и даже европейское Penal Reform International так впечатлились, что разлом заткнулись…

Прониклись по полной! Кто поумней заткнулись уже на третий день. Остальные… Остальные пропали.

Ага, а людоедами нас, русских, всё равно из каждого утюга тогда обзывали!

Да и у американцев странные дела потом творились. Множество зеков, говорят, пропадало. Только ничего у них и тут не вышло. Не запускались у них древние камни. Вот поэтому с нами они так рьяно и вошкались.

Что происходило в странах Востока история, наверное, никогда уже и не узнает. Слишком закрыто, слишком разные культуры на Земле оказались…

Один Китай голосом своего биобезопасника Гао Чена предлагал ограничить доступ всех к новым активированным мегалитам. Оставить для работы один. Даже не наш. Британский, самый маленький и единственный не материковый. Остальные максимально огородить и обезопасить.

Смеялись — не по профилю, уважаемый Чен, поди, парадоксами Ферми перезанимался. И ужастиков Лю Цысина на досуге перечитал.

Отвергли конечно, время дорого — космический гость ведь уже улетал!

Но это было потом. А тогда я третий час сидел на этом долбанном экстренном совещании и думал, думал, думал. Думал так как не думал ни разу до этого! И всё равно не находил выхода как спасти моих женщин.

Когда американец завершил этот затянувшийся митинг я опять прозевал. За что и получил дружеский тычок от Келлера.

— Андре, кончай рефлексировать, а то женщины любить перестанут! — Выдал свою солёную остроту, звучно проорав на весь обернувшийся зал. И заржал как конь. Гад!

Проходящая Форестер руку мимоходом пожала. В толпе выходящих. «Держись». Понимаю. Спасибо. Ценю. Пожалуйста Айку спаси, молю…

Да Харламов печально по плечу хлопнул. И всё…

Издевались они. Весело им было. Всем. Вот и Колдунов туда же!

Только я, пытаясь игнорировать подколы, подкачки, а зачастую и очень злобные шпильки, дотолкался до выходной двери он подключился к всеобщей забаве.

— А вас, Левин, я попрошу остаться!

Попроси…

Остался, куда же я денусь, когда генералы просят! Толкаться назад пришлось. И ещё почти час стоять, слушать какой же я идиот. И как же я всех тут наших подставил.

Знаю. Подставил. И какой идиот знаю.

Но только лишь тот кто любил, кто не путал это с обычной влюбленностью, может понять. На собственной шкуре познать, что не счастье эта хвалённая ваша любовь. А очень большая боль. И знатная проблема.

Когда всё знаешь, всё видишь, всё понимаешь. Только вот сделать всё равно ничего не можешь. Как не пыхти и не старайся.

Тянет. Тянет вопреки всем запретам. Вопреки холодному пониманию разума. И каждый день живёшь, выдирая душу. Себе. И тому, кого любишь…

Выдирая по живому. С мясом и кровью. Мечтая

Шел. Думал как быть.

Думал, где Айка. И что говорить Галине. И что детей я, наверно, теперь никогда не увижу. Да и простят ли они…

Ноги тогда не желали идти. Не несли в тот дом, что спалил своим «объяснением». Замедлялись. Пыталась накинуть ещё хоть чуток расстояния. В трусливом желании ещё оттянуть. Хотя бы на миг…

Дошел. И, конечно, так ничего и не смог, не придумал.

Шлюз нашего блока Галина Сергеевна открыла. Сразу. Как только стукнул. Как будто ждала. Стояла. Смотрела. Молчала.

Боль бывает разной.

Выверты женского понимания

Когда шлюз жилого бокса тихо чавкнул отъезжающей дверью, я морально готовился ко всему. К любому варианту развития событий.

К слезам и скандалу. К ледяному молчанию Галины Сергеевны. Даже к тому, что просто вышвырнет в коридор.

Плохой я муж оказался. Да и психолог не лучше. Не готов оказался к тому, что увижу.

Галина Сергеевна стояла, уперевшись плечом в косяк. Стояла и просто смотрела. Глаза в глаза. Как в тот самый первый день. В мичуринской общаге вышки. Стояла спокойная, по-зимнему холодная и от этого особенно далёкая.

А в боксе на краешке нашей кровати сидела напряжённым мышонком Айка.

С сумкой.

С той самой своей экспедиционной сумкой, в которой у неё умещалась половина жизни.

— Андрюса… — увидев меня, её словно пружиной подбросило.

— Сидеть! — Негромко, но так, что даже воздух в боксе стал гуще, рявкнула Галина Сергеевна. Айка как послушный испуганный зайчонок тут же плюхнулась обратно. — Заходи, Андрей.

Я медленно закрыл шлюз за спиной. Очень не хотелось оборачиваться и встречаться глазами. Внутренний голос трусливо советовал бежать и пробовать перекантоваться где-нибудь в другом месте. Например, уверял, что безопаснее напроситься на коврик к Колдунову.

— Значит так, — сухим надтреснувшим голосом начала тогда Галина Сергеевна. — С твоей Айкой я уже говорила. Теперь объясню для одного безмозглого кобеля. Вы оба сейчас внимательно меня слушаете. Один раз. Повторять не буду.

Я кивнул. Айка, хотя Галина обращалась больше ко мне, тоже.

— Вы вообще понимаете, что натворили? — Не удержав эмоциизарычала жена.

Айка только втянула испуганно голову. Я просто кивнул. Говорить не хотелось.

— Да ничего вы, судя по инфантильному поведению обоих, так и не поняли!

Я снова кивнул. Спорить с женщиной в таком состоянии просто бессмысленно.

— Вы, два идиота, — продолжила между тем жена, — умудрились своим дебильным любовным шоу поставить под угрозу своё участие в проекте. И моё вместе с вами! Вы хоть представляете, что ваши выкрутасы — это не просто безобидный адюльтер, а конфликтоген высшей пробы для любой службы безопасности? Им ничего не осталось как диагностировать у нас деструктивную динамику и разогнать подчистую! — Она посмотрела сначала на Айку, потом на меня. И снова мотнув головой на сжавшуюся Айку, дальше говорила только мне.

— У меня, в отличие от вас, романтических дебилов, есть двое детей и ипотека. И огромная вероятность из-за твоих, Левин, выкрутасов оставить наших с тобой детей, Левин, даже без квартиры! О чём ты думал…

Я опять промолчал. Отвечать, и правда, было нечего. Как бы не была она раздражена, но она абсолютно права. Да и с такой стороны на проблему своего личного счастья я как-то до этого даже не думал.

— Если кто-нибудь из безопасников хоть на секунду решит, что в группе контакта появились внутренние конфликты… — жена слегка развела руками. — Это мгновенно расценят как дестабилизацию, угрозу эффективности и применят «протокол исключения девиантного звена». Нас просто выкинут! Хотя бы это, вы, дебилы влюблённые, осознать способны⁉

Я молчал. Галина права. Айка испуганно заразилась то на Галину. То на меня. И просто не знала как быть. Тишина повисла такая, что было слышно, как за стеной в соседнем боксе кто-то хлопнул шкафчиком.

— Поэтому, — продолжила жена уже почти совсем спокойно, — делать будете то, что я говорю!

Айка осторожно подняла на неё глаза.

— Пока длится контракт по проекту контакта, Айка живёт здесь. И точка!

Я моргнул.

— Здесь… это…

— Здесь. Это с нами!

Айка тогда покраснела так, что её уши стали конкурировать по яркости с горящей на потолке лампочкой.

— Втроём, вдвоём… Ну и что что не принято! Зато мы демонстрируем идеальные отношения! Конфликта нет… — продолжала Галина Сергеевна. — Никаких скандалов. Никаких сцен. Никаких истерик. Полная гармония и научная идиллия. И ни малейшего намёка на дисфункциональные отношения. Иначе когнитивный диссонанс и на вылет!

Она посмотрела прямо на меня. Потом кивнула на Айку.

— Все счастливы. Все довольны. Всё в шоколаде.

Помолчали.

— А когда контракт закончится, когда мы, Левин, с тобой выплатим ипотеку — можете катиться куда хотите. Хоть в Японию к своей ненаглядной Айке, хоть на райские острова и бунгало!

Я открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Галчонок…

— Молчать! — Мгновенно ощерилась она. — Ты своё уже сказал.

Айка тихо пробормотала что-то на японском.

— И ты лучше тоже! — Рявкнув, ткнула в её сторону пальцем Галина Сергеевна. — Всё. Вопрос закрыт. Живём мирно. Работаем. Никаких драм. Ясно?

Мы с Айкой синхронно кивнули.

А Галина Сергеевна ещё целый миг смотрела на нас. А потом тяжело вздохнула, словно выключилась — сползла по стене. Как будто весь воздух из неё разом выпустили.

Я шагнул было к ней. Остановился.

Жена сидела, уткнувшись лбом в колени.

И только тогда я понял, какая я в общем-то получился сволочь. Я, специалист по поведенческим моделям, не смог предвидеть простой вещи: мои собственные защитные механизмы отключились, и я действовал как типичный «инфантильный субъект», игнорирующий социальный контекст…

И что несмотря на все героические попытки Галчонка у нас есть ещё одна огромная проблема — размер нашего жилого бокса!

Синхронно, словно читая каким-то неведомым способом мои мысли, Галина Сергеевна, подняла голову, медленно оглядела комнату. Похоже, тоже это всё поняла.

Потом жена перевела взгляд на меня. Очень нехороший взгляд.

— Левин…

Спать меня тогда выгнали в душевую. Оставив без любых альтернатив. Просто никаких других подходящих помещений в маленьком однокомнатном жилом боксе не оставалось. Даже коврик под дверью не позволял обеспечить решенья. А видеть Айку в постели с ещё вчера её мужчиной жена просто не смогла. И не хотела…

Кровать оккупировала мечущая яростные молнии Галина Сергеевна. Загнав испуганную Айку к противоположному её краю и заявив, что если этот блудливый кот только сунется…

Что случится с «котом», уточнять не стал. И так понятно. Наблудил. Непонятно как разруливать придётся. Но тут Галя права — лучше когда завершим проект. Чтобы ипотеку с кредитом закрыть. Да и Айайайке моей карьеру желательно не поломать…

Забрав куртку, молча ушёл в кабинку. Как оказалось, мыться в ней

Через час в дверь поскреблись.

Айка.

— Андрюса, иди на кровать. Ты должен выспаться и отдохнуть… — Вытолкала тогда она меня из узилища.

К Галчонку ложился боясь потревожить. Но и то — даже спящая почуяла что-то, даже во сне отвернулась к стене.

Минут через тридцать мышиного шебуршания в душевой я понял, что не усну. И что Галина тоже не спит.

Как? Да легко! Сложно такие очевидные вещи не просечь, когда разъярённая тигрица через тебя беспардонно лезет, злобно втыкая коленки куда только можно. А затем сдерживая ярость рычит уже в душевой.

— Как же вы меня достали! Иди к своему кобелю…

Неразборчивое бормотание Айки стало ответом. И гневное Галино:

— «Привычная»⁉ Тоже вылететь из команды Форестер хочешь⁉ А ну пошла в кровать!

Выгнала. Ну и дверкой кабинки за собою бабахнула.

Через десять минут уже я не смог дальше лежать. Не выдержал. Зашёл, забрал в охапку брыкающуюся и ревущую в три ручья Галку и потащил в кровать. Какие же всё-таки они у меня по сути своей ещё маленькие девчонки! Слабые и беззащитные. И пусть хоть доктор наук мировой величины, хоть супер-пупер хорохорящийся и пытающий удержать прямой спину практикующий полевой психолог, но по сути своей — маленькие растерянные девчонки! Уж лучше я…

Утром проснулся от лучика солнца, упрямо бьющего в глаз.

Айка, сверкая малиновыми ушами и прижимая к груди мою футболку, на цыпочках рванула в душевую.

— Какой же ты всё-таки кобель, Левин! — Галина Сергеевна повертелась у стенки, потолкалась, пытаясь отвоевать у меня больше места, потом растрёпанная после сна высунулась из-под одеяла, приподнялась на локтях, наблюдая утренний движняк в зоне кухонного гарнитура. Затем печально вздохнула, положила на моё плечо свою голову, да так и не спуская глаз с суетящейся у чайника Айки, прошептала. — За что мы, дуры, так тебе, кобеля бесстыжего, любим, а?

Утро бывает разным. Иногда, для разнообразия, даже приятным.

А потом Галчонок за дверь меня попыталась выставить.

— Левин, попил, поел, глазами бесстыжими полупал? Хватит слюни пускать — вали на работу. Нам, девочкам, пошушукаться надо!

Стартер Левина

Нормально уйти не дали и в этот раз — даже из дома, даже поработать. Опять вой тревожных сирен, опять люди в форме! Правда, уже наши.

Причём какие навороченный замки, какое оберегаемое личное пространство? Какая чушь! Вломились даже не заметив! И пофиг им, что в блоке люди живут, семейные люди.

У них же очередное ЧП мирового масштаба! И ещё приказ! А то, что я там мог по утру с Галиной Сергеевной такое творить — их вообще не волнует. Один с апломбом мне в лоб заявил, что, мол, и так всё они видели, зря что ли у них камеры везде понапиханы!

Правда, когда на сию хамскую эскападу из душа выметнулась рычащая Галина Сергеевна, а из-под одеяла пунцовая но такая же злая Айка — и они охренели! Не всесильно, значит, оказалось всевидящее око товарища майора, совсем не всесильно…

Пока немного подрастерявшийся командир группы, спасаясь от двух объединившихся разъярённых женщин, прятался за моей тушкой и совершал спешное стратегическое отступление к двери, я разрывался между двумя диаметральными чувствами. Чреватым конкретно для меня открытием международного женского фронта желанием всё же расслабиться да заржать. И чудовищным раздражением от постоянных попыток спецслужб сунуть свой нос куда им и лезть-то не стоит.

Потом, когда стоял за дверью, окружённый притихшей группой, и любовался расплывающимся под глазом слишком говорливого спецназовца бланшем от Айкиной пятки, мысленно отметил для себя классическую проекцию: воякам позарез нужна иллюзия тотального контроля! Только реальность её опять с треском разнесла в пух и прах.

Как Айка при своих 1.55 умудрилась достать до «башни» такому «шкафу» я просто ума не приложу. Но факт остаётся фактом — даже хрупкая женщина в гневе страшнее любого спецназа! И достанет, на какие б высоты ты свою бестолковку не прятал…

А потом случилась классическая истерика бессилия, помноженная на служебный раж. Наши «зелёные человечки» сцепились с влетевшей в сектор группой растерянных NATOвцев.

Хорошо хоть до оружия там дойти не успело!

Айкина охрана от безысходности в поисках пропавшего у них доктора Кавагаши заявились к нам. Ну и застали картину маслом — меня опять в окружении бравых вояк, которы ещё и прессовать пытались.

Не знаю что, но что-то там в головах у них переклинило. Знатно. Или приказ в отношении меня у них был особый…

В результате NATOвцам наваляли. Сложно не навалять, когда прорвавшая сметённую оборону группа взламывает бокс. И зависает в лицезрении их объекта защиты. В обнажённом виде суматошно прячущушейся за спину едва одетой Галины Сергеевны.

Наблюдать за когнитивным диссонансом уже второй группы элитных самцов было откровенно забавно. Ну и льстило моему чисто мужскому эго.

Ну и потом тоже. Льстило. Особенно, как эти две группы, только что катающихся по земле навроде сцепившихся в яростной драке мартовских котов, старательно отводили друг от друга глаза. И косили на меня…

В результате все же выдернули эти боевые коты нашу троицу на очередное экстренное совещание. Под конвоем этой сводной братии так и не поделившей объекты охраны. Но при этом уже хорошо так помятой братии элитного охранения. Что льстило теперь не только моему эго, но и удовлетворённому свершившейся местью чувству собственного достоинства. Особенно в свете бросаемых растерянных взглядов то на охрану, то на моих женщин встреченных обитателей базы.

Конвоиры старательно прятали побитые морды. Ну и спешили, пытаясь как можно быстрее выполнить приказ, что тоже у них не отнять. Гнали почти бегом. Одно хорошо — хоть женщин моих нормально одетыми тащили. Дождались, пусть и приплясывая от нетерпения. И снова пытались давить уже на меня.

Тогда пришлось напомнить себе, что я всё-таки жутко нужный и важный специалист по поведенческим моделям космического пришельца! Да и Древних теперь получается тоже. А не просто какой-то там безымянный мужик, которого бесцеремонно можно выдернуть из постели ради чьих-то хотелок.

Поставил на место зарвавшуюся военщину, не на того напали! Это вам не в туалете с ором руки растерявшемуся гуманитарию крутить…

Но профессиональная рефлексия, увы, не отменила желания послать всё к чёрту.

В результате всей этой военно-армейской клоунады задержались, наверное, минут на десять. Может даже на пятнадцать. Поэтому когда влетели в зал экстренных совещаний даже вечно спокойная Форестер едва не дымилась от ярости. По её всегда такому доброжелательному лицу спустившегося по ошибке на землю ангела я прочитал целую гамму эмоций: от классического «вы хоть понимаете, что творите?» до истеричного, исконно

А на совещании у нас снова ЧП разбирали. И такое ЧП, что даже не знаю с чего начать…

Наверное с того, что китайская группа решила археологов под шумок тайком протащить. Или не под шумок, под договорённости. Но те копнули там, где в общем-то никто давать капать им не планировал. А эти опять могилы чуток выступающего из под купола поля Каплана кладбища старообрядцев вскрыли.

Зачем? Азиатская душа сплошные потёмки!

Ну ладно бы в портальной дольмене ковырять захотели. Понятно бы было. Или может потому что мегалитическая гробница N°1 не гробницей, а недоступной именно портальной площадко оказалась? Вот их и перекинуло бороться? Не знаю…

Что искали тоже не рассказать как-то старательно обходя задаваемые в лоб вопросы эти по-восточному хитромудрые союзники умудрились. Могильник-то новый, обычное старообрядческое кладбище середины позапрошлого века…

Но китайцам тогда фантастически повезло! Или не повезло, тут как посмотреть. Или своими приборами что-то сначала нарыли вот и, проверяя, ковырять полезли? Сложно сказать, все темнили уже слишком старательно в те дни, а потом вообще не до таких мелочей стало.

Погребенье старообрядцев верхушкой айсберга там оказалось. Верхним культурным слоем. И огромной обманкой. Под ним — обширное такое костное кладбище. Как я и предполагал периода раннего неолита. И сверху могилы вождей. Ну это мы их так тогда окрестили.

А как же ещё назвать полтора десятка захоронений выделяющихся ростом людей в богато украшенных бронях на подлежащем слое множества костяков? Только коллективной могилой военной элиты. Могилой вождей…

Работа «копателя» всегда сопряжена с риском. Хоть черного, хоть братии от науки.

Вот ночью, там, под грудой давно истлевших костей и каменную плиту азиаты отрыли. После этого прямо под самый рассвет запас отпущенного везения у китайцев и кончился.

Как крутили в зале на закольцованных записях с камер безопасникиов, поранился один там копатель. Торопился как и все они очень.

На кость или камень в земле лицом налетел. Ну и кровь из разбитых губ на плиту ту в спешке сплюнул.

Через три минуты девятнадцать секунд из шурфа уже никто вылезти был не способен…

Сунувшийся помочь безопасник рядом с археологами своё последнее место нашел. Добежал, схватил за шкирку, да и всё — выключился, прилёг с ними рядом.

Охрана, чего не отнять, ещё одним пожертвовала. Тросом привязанный боец рванул, думал успеет схватить, а напарники подстрахуют, вытащат. Схватить не успел, не добежал даже, у бортика лёг.

Выдернули уже нетипично быстро остывающий труп. Пульса нет, восковидная кожа, с очаговыми выделениями серозной жидкости и полное отсутствие мышечного тонуса.

Работа по эвакуации из зоны поражения.

Экстренные реанимационные мероприятия военмедиков успеха не имели. Дефибрилляция и даже внутривенное болюсное введение адреналина сердце не запустило. Пусть хотя бы минимального отклика и то не было…

Дальше просто паника началась, кричали, думали выброс какой. Или биологическое отравление.

В результате шурф украсили двое ребят в костюмах РХБЗ. Бойцы охраны ещё раз попытались пострадавших достать. Не помогло…

К моему с женщинами приходу объединенное командование успело приказать экстренно ограничить доступ и обвешать всю площадку различным оборудованием. И химоанализаторами разными, и физики полей своего понатащили.

Британца, когда меня увидел, тогда прорвало:

— Господа, какое чудо! Обратите внимание, какое невероятное совпадение! Прямо чудо какое-то! Только наш кровожадный гений Левин новую гипотезу озвучил, как друзья русских и «стартер Левина» тут же нам отыскали! — Как же ядом он тогда сочился, ну а потом вообще истерить принялся. — И дня не прошло! Берегут своего монстра, пестуют, подтверждения его маньячного бреда на блюдечке подсовывают! Только кровь пей успевай! Левин, сколько жизней тебе ещё надобно? Ключ, стартер… У скольких жизни ещё заберёшь?

Заткнули его тогда. Скрутили. Ну и медики тогда подоспели. Седативными обкололи и утащили…

Пока мы, гуманитарии, перевозбуждённые очередным поехавшим крышей ученым, ломали копья в пустой болтовне у физиков кипела работа. На экранах — карта острова, расцвеченная багровыми и фиолетовыми пятнами: уже и спутниковая тепловая съёмка, и данные множества датчиков, и показатели радиации! Всё это смешано в множество моделей, слоёв, диаграмм. И что страшно всем тогда показалось, всё больше поверхности зоны стало уходить в красную зону.

— … двое в костюмах РХБЗ упали через сорок шесть секунд после приближения к шурфу, — докладывал оперативный дежурный. — Биометрика: резкое падение АД, тахикардия, затем брадикардия, полная остановка через тридцать четыре секунды! Причина неизвестна. Визуально признаки внешнего поражения отсутствуют!

— Разновидности поля Каплана?

— Нет. Поле стабильно. Это… что-то другое.

Курчатовцы на основе тех данных прямо в зале выдвинули свою первую гипотезу — никакой химии! Сверхнизкочастотные электромагнитные поля плита та излучать начала. Причем с достаточно высокой энергетической интенсивностью.

Эти ELFы, по их предположениям, и нарушили работу клеточных митохондрий вляпавшихся китайских археологов, вызывая окислительный шок и апоптоз. В добавок порожденные акустические волны ещё и в резонансе структуру мембран рвать начали…

Попросту клетки на алтаре том каменном дышать прекратили, АТФ синтезироваться организмами жертв перестала, ну и смерть от отсутствия жизненных сил тут же подкралась.

— ELF, правдоподобно… — кивнул седой физик из Ливерморской лаборатории, которого я раньше замечал в окружении нашего бельгийца. — Только для них нужен генератор мощностью порядка десятков мегаватт! А тут — совсем небольшая каменная плита! Разнесло бы этот диорит от таких сконцентрированных мощностей!

— Я думаю, это не просто камень, — отозвался доктор Пин. — Не забывайте коллеги, что это сбалансированный Древними элемент системы. И, предполагаю, их вечный генератор для него давно запитан от геотектоники!

Я смотрел на схему, где вокруг шурфа на глазах разрасталось тёмное кольцо, и всё никак не мог осознать.

— И вообще виноват во всем не ELF, это градиент, — помолчав, снова заявил доктор Пин, и я поразился, как всё же спокойно звучит его голос, как будто и не было десятка непонятных смертей его соотечественников в сотне метров от нашего зала. — Кровь попала на плиту и замкнула контур. Алтарь начал выравнивать энергетический потенциал между собой и всем, что рядом. Высасывать…

Фон Айбарек дёрнулся было перебить, но Форестер жестом остановила.

— Объясните, профессор!

— Представьте термодинамику открытых систем. Второе начало: в замкнутой системе энтропия растёт. Но если система не замкнута, она может «высасывать» упорядоченность из окружающей среды. Алтарь — такая незамкнутая система. Кровь стала проводником.

Китаец вывел на свободный планшет график и бросил на общий экран.

— Смотрите. С момента активации — три минуты двадцать секунд до первого коллапса. Потом гибель бойцов в защитных костюмах РХБЗ — минута сорок. — дрктор, замолк, отпил из бутылочки воды. — Зона поражения алтаря будет расширяеться. Нелинейно. Это положительная обратная связь: чем больше энергии откачано, тем выше градиент, тем быстрее идёт процесс. Как снежный ком.

—

Китаец постоял, смотря в потолок, потом ткнул пальцем в карту, прикидывая на глаз.

— Думаю, через час-два находиться на базе будет уже опасно. При наличии жертв через два-пять — накроет весь остров. Потом, возможно, озеро сработает как демпфер, но если процесс пойдёт по воде… — Физик не договорил. — Короче, если вода не остановит, поле будет расширяться, пока не выровняет свой потенциал.

Я почувствовал, как по спине пробежал холод. Одно дело разглагольствования чисто гипотетически о давно минувших в Лету мифических Древних и их возможных кровожадных технологиях. Совсем другое оказаться самому в этом мистическом кошмаре. С не слабой такой вероятностью вместе с моими женщинами стать всего лишь очередными жертвами для энергетики Древних.

Всё, о чём я думал последние дни, складывалось в эту идеально стройную, но пугающую до жути картину.

— Доктор Пин, как считаете, мог быть могильник вождей предохранителем или выключателем? — Спросил я, сам удивляясь собственной интонации. Ти тени волнения, ни капли дрожи. Один холодный научный интерес. — Могли они его поставить, чтобы отключить систему? А мы, сняв его, опять активировали систему?

— Похоже на то Андрей, — кивнул мне Пин. — Но сразу оговорюсь, не симотрите на меня так! Я не знаю, что Древние знали и что делали своими камнями! Я как и вы могу только догадываться! Догадываться и предполагать! Но очень похоже, что снизу жертвенник, который со временем превратился в могильник. Возможно, те, кто строил и запускал этот мегалитический комплекс, и сами погибли, запитывая алтарь.

— А как же тогда он отключился? Мог повлиять получившийся сверху изолятор из костей?

Доктор Пин только плечами пожал.

— Может и так. А может просто высосал всю доступную энергию…

— И теперь, — подал голос генерал Колдунов, — эта штука снова работает как сбествшийся пылесос. Выкачивая у людей жизнь?

— Да, генерал. — Пин повернулся к карте. — И учтите, процесс явно идёт с ускорением. Каждая новая жертва увеличивает градиент. Сейчас зона радиусом… — он ткнул пальцем в экран, — уже больше пятнадцати метров. Через час будет тридцать-пятьдесят. Часа через два-три, если ничего не изменить, думаю, накроет весь остров.

— А если добавить жертв? — Спросил вдруг фон Айбарек. В его обычно спокойном голосе прозвучало что-то такое, от чего у меня волосы на загривке тогда зашевелились.

Айка молча крепко вцепилась в мою ладонь. И, видимо, не контролируя себя, всё давила и давила, впиваясь ногтями мне в кожу.

— Вы предлагаете кормить жертвенник людьми? — рявкнул Колдунов.

— Я, уважаемый генерал, предлагаю понять, можно ли насытить систему. Если подать больше энергии — может, контур захлебнётся и отключится сам? — Бельгиец и не думал смущаться. — Это же очевидная даже для школьника физика. В которой нет места эмоциям! Если градиент выровняется, процесс остановится.

Пин посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

Теоретически — да, доктор. Если подать на плиту энергию, сопоставимую с той, что она смогла откачать и куда-то засунуть за те пять тысячелетий. Вопрос — сколько. И хватит ли у нас с вами людей.

— А если взять не людей? — Опять влез озабоченный больше практической составляющей генерал Колдунов.

— А вы много в могильнике костей животных заметили? — Пин не считал нужным объяснять очевидные вещи. — Вряд ли у Древних разумных было больше чем тех же свиней.

— А если что-нибудь на плите подорвать? Ведь это тоже энергия! — Харламов, не будучи учёным, но будучи не менее кровно заинтересованным и вдобавок ещё и военным не постеснялся наивности своего вопроса. — Ну или провода от ЛЭП на плиту подвести?

— Думаю, это не будет подачей энергии, это скорее всего вызовет разрушение плиты и системы. Градиент схлопнется, но и алтарь окажется уничтоженным.

— А если не схлопнется? — Не унимался фон Айбарек.

— Тогда процесс ускорится. Мы получим взрывное расширение зоны. — Пин развёл руками. — Риск есть.

— Что мы имеем? Получается, если вода не остановит, поле будет расширяться, пока не выровняет свой потенциал? — Ава Форестер, весь диспут молчала и с всё большей тревогой глядела на расширяющееся пятно в окружении живых «маячков». То один, то другой «маячок» не выдерживал. Падал. Его оттаскивали. Или отступал. Вот и Ава не выдержала, подошла к экрану.

— Вы считаете это недостающий алтарь нашего русского монстра для запуска мегалита? — Фон Айбарек не утерпел со своей шпилькой.

— Да, доктор, как не печально, но наш британский коллега был абсолютно прав — это стартер Левина.

— Но мегалит и так работает! Почему он не останавливается, ведь градиент мегалита должен быть на порядок выше?

— Если на примитивный человеческий электромеханический генератор подать мощность несравненно большую, чем выдаёт двигатель привода, то он тоже не остановится, миссис Форестер…

— И? — Харламов, сам не понимая, играл роль наивного громоотвода.

— Он взорвётся.

Глава 7

Паракасские сосуды

Эвакуация по Миасски

…Пессимистичный прогноз доктора Пина не оправдался. Зона поражения росла, но хотя бы не по экспоненте, как он предсказывал поначалу.

Но все равно пятно невидимой смерти расползалось с механической неотвратимостью слишком стремительно. Поэтому и эвакуацию начали, хотя и с задержкой на целый час, но всё равно в авральном режиме.

Первыми под протокол эвакуации попали те, кто оказался вычеркнут из списка жизненно необходимых для управления кризисом: вспомогательный персонал, техники из групп, чьё оборудование уже вышло из строя, энергетики и айтишники.

Я в перерыве между штурмами стоял у штабного бокса, смотрел как последние, чуть ли не плача от потери доступа к супер навороченным игрушкам, грузятся на катера.

К середине дня эвакуировали и часть учёных — тех, чьи данные больше не успевали обрабатывать. Приборы начинали сходить с ума. Выгорали вычислительные кластеры. Айтишники их пытались принудительно охлаждать, экранировать и даже отключать. Не помогало. Паразитные наводки ELFа проникали практически везде…

У курчатовцев первыми «сдохли» георадары. Американские гравиметры JPL продержались дольше, хотя и они стали выдавать нелинейные скачки, которые никто уже и не пробовал хоть как-то интерпретировать. Просто отфильтровывали пока успевали.

— Понеслось, — сказал мне тогда Харламов. Мы стояли у временного лазарета. — У людей падает давление, тахикардия, некоторые жалуются на металлический привкус во рту и гул в ушах.

— Градиент потенциалов? — Спросил я.

— Пока нет. Это его тень. Чёртовы ELF‑поля, которые уже достали до берега, рушат нам митохондрии в клетках. Организм чувствует, его уже «качает».

— Сильно?

— У пострадавших военных лактат зашкаливает. Кислородное голодание на тканевом уровне, хотя сатурация почти нормальная. Белок в моче… — Харламов зло сплюнул. — Митохондрии просто не справляются. АТФ как откачали, клетки просто истощаются! Понимаешь, чудовищно

— И что с ними будет?

— Что-что! У них у всех уже присутствуют явные признаки ишемии миокарда. Да и снижение когнитивных функций!

— Обратимо?

— Практически нет, Андрей. Кардиомиопатия и быстрая нейродегенерация им обеспечена на всю оставшуюся недлинной жизнь!

Я в бессилии тогда оглянулся на озеро. Вода в Тургояке стояла непривычно гладкою, без бликов и ряби, над островом висело едва заметное марево…

Несмотря на все предосторожности, первые смерти пришли к раннему вечеру. Двое военных из группы оцепления, которые работали живыми «маячками» в самом ближнем к зоне оцеплении, упали одновременно. Их выдернули меньше чем за минуту, но реанимация помочь уже не смогла.

Тела были такими же, как и те, первые, из шурфа: восковая кожа, отсутствие трупного окоченения, полная атония мышц…

— Генерал, почему вы продолжаете держать там людей? — Спросил я Колдунова, когда меня перестали в какой-то момент дёргать по срочным вопросам. — Это же убийство!

— Потому что электроника в этой зоне дохнет быстрее людей, умник! — ответил он жёстко. Потом помолчал, пытаясь успокоиться. Видимо тоже на нервах. Ну и достали, поди. — Извини. Каждый из нас знал, на что идёт.

Я промолчал. Спорить было бессмысленно. Да и не о чём. Он тоже по своему прав.

Через два с половиной часа даже в лагере, который считался до этого безопасным, люди начинали сдавать. Первой значимой потерей стал седой физик из Ливерморской лаборатории — тот самый, который с утра скептически хмыкал насчёт опасности ELF.

Не выдержало сердце.

Он сидел за монитором, изучая спектрограммы, и вдруг, застонав, обмяк. Реанимационная бригада подоспела через минуту, но бесполезно. Он даже не успел потерять сознание — просто обширный инфаркт.

Просто сидел. И умер. А я даже имя его не знаю…

— Митохондриальное истощение, — Тихо сказал Пин, сравнивая показания I-SТATовского газоанализатора крови и анализатора АТФ. — Клетки миокарда «задохнулись» без энергии. Также как и у остальных пострадавших, думаю, отсутствует АТФ.

— Но он же был в лагере! — Едва не скатилась в истерику молодая англичанка из европейской группы поддержки. Ревела. Стояла над бывшим коллегой, упаковываемым медиками в черный пакет, слезы катились по бледным щекам и обвинительно смотрела на китайского физика.

— Мисс, градиент поля не имеет чётких границ, — Пин только виновато развёл руками. — Разница энергий пульсирует, накатывает как волны в прилив. Мы не умеем такое предсказывать. Слабые и старые умрут первыми…

Тогда я впервые стал задумываться о безопасности моих женщин. Только благодаря смерти этого англичанина сумел обратить внимание, что Галина Сергеевна, мой железный Галчонок, необычно бледная и медлительная. Как та молодая англичанка…

— Галя? — Коснулся её лба. Кожа оказалась холодной, хотя в боксе стояло стабильно плюс двадцать три.

— Нормально всё, Андрюш. — Отмахнулась, но голос был слабым, без привычной упертой нотки. — Не переживай. Переработала немного. Слабость. Пройдёт.

Айка, которая обычно порхала маленьким неутомимым энерджайзером, тоже кривилась. И, когда думала, что никто не видит, дергалась, тянулась рукой к голове.

— Ай, болит?

— Мигрень, Андрюса. — Как-то жалко улыбнулась. — Не обращай внимания, я сильная!

Ага, не обращай…

Обращение к фон Айбареку ничего не дало. Группа нужна в полном составе. И точка!

Айка и Галина Сергеевна оказались подвержены влиянию градиента поля и этим невидимым, но таким противным ELFам.

Ава Форестер Айку тоже не пожелала отпускать. Как не пытался убедить. Даже про беременность не помогло. Дитрих для неё в этот раз оказался более прав…

Пришлось ловить и шантажировать наших.

— Генерал, вы должны их эвакуировать, — потребовал у задерганного кучей неотложных вопросов Колдунова, когда смог отловить и перехватить в коридоре штабного модуля.

— Не могу, — отрезал он. — Приказ. Группа «One» остаётся здесь до особого распоряжения. Или уходит последней.

— Зачем?

Плечами пожал. Ну да, тем кто сверху виднее — вдруг ATLAS на контакт захочет срочно пойти. Или Древние из камня полезут…

— Через два часа у меня не будет ни жены, ни… — я запнулся, не зная, как назвать Айку, но генерал и так всё понял. — Ни Айки с ребёнком! Генерал, что после этого я смогу сделать в группе контакта⁉

Генерал смотрел на меня тогда долго-долго. Казалось целую вечность, секунд двадцать, наверное. Злым и тяжёлым взглядом. Потом кивнул.

— Через десять минут идёт катер для эвакуации пострадавших десантников в Миасский госпиталь. Если ты умудришься засунуть к ним твоих беременных женщин — обещаю, я не замечу.

— Спасибо, генерал!

Я смог и успел! Галчонок пыталась сопротивляться, ссылалась на долг, на то, что её работа ещё не закончена, на то, что на кого она меня бросит. Айка молчала, но по её лицу я и так видел, как же ей плохо.

К вечеру база на острове ушла полностью в красную зону.

Очередное, наверное, уже десятое за сегодня экстренное совещание вечером проводили в Миассе. В 26-ой гимназии.

Город гудел, город не хотел выселяться в неизвестность. Горожанам дома было лучше!

Ага… Пока военным удавалось оставлять происходящее на острове в тайне, пока городские больницы не стали принимать пачки пострадавших солдат.

Дальше началась обыкновенная паника. И уже росгвардейцам в/ч 3276 пришлось не сладко, пришлось сдерживать, успокаивать…

— Мы не можем остановить градиент, — говорил Пин. — Но мы можем экранировать от него группу. Пусть на короткое время, но можем!

— Как? — Колдунова, потеснившего в силу нештатного ЧП объединенное командование, интересовала только практика. В сгущающиеся сумерках за окном учебного класса армейские «Уралы», рыча дизелями, вывозили и вывозили притихших, испуганных горожан.

— Низкочастотные поля, генерал, очень трудно экранировать традиционными методами. Фарадеевская клетка для ELF не работает — длина волны слишком велика. Мы, конечно, и так попробуем. Но есть другой способ: выровнять потенциал. Если человек будет находиться внутри проводящей оболочки, которая подключена к заземлению с тем же потенциалом, что и окружающая среда, градиент не будет через него течь.

— То есть?

— Костюм из ферромагнитной сетки, — пояснил инженер из Курчатова, — заземлённый конечно. И автономный генератор, работающий в противофазе.

— И как долго можно работать в вашей защите?

— Зависит от плотности потока, генерал. Если зона не расширится, то ориентировочно около получаса. Этого хватит, чтобы добраться до плиты и попытаться её обнулить. Ну или взорвать.

— Взорвать? — Встрепенулся фон Айбарек. В его голосе мне послышалась какая-то нервная нотка. Жаль, значения тогда не придал…

— Да, обычный сфокусированный заряд пластита, — спокойно ответил ему Пин. — Если подорвать его непосредственно на плите, мы с коллегами думаем, получится алтарь расколоть. Градиент схлопнется.

— А если не схлопнется?

— Думаю, доктор… Тогда, от выделившейся энергии, наши русские друзья потеряют

— Кто нужен, чтобы пойти? — Спросил Колдунов.

Пин считал, что должен он, но курчатовцы и медики в один голос твердили, что он не дойдет.

Да и бельгиец упёрся едва ли не рогом — идти должна команда «Оne»! И опыт, и квалификация, и сбалансированный состав на случай всяких нештатных моментов в команде в наличии…

Американцы мялись и что-то шептали тогда Колдунову.

Почему генерал Колдунов принял предложение бельгийца, а не наших курчатовцев, я просто не знаю.

Понятно, что с плитой алтаря всё равно работать придется физикам поля. Или военным сапёрам.

А может…

Может оказаться важным на месте и ксенопсихолог мог. Чтобы, например, понять выверты логики Древних…

Колдунов долго тогда молчал. Дал проораться, выпустить пар. Когда же в классе наконец перестали драть глотки в попытках выяснить, кто же лучше и кому нужно идти, генерал выдал своё решение. И задал ещё один очень важный вопрос.

— Это не обсуждается. Идёт группа фон Айбарека. И двое саперов. Один мой, другой от коллег из Штатов. — Потом повернулся к китайцу и так же не повышая голос спросил. — Доктор Пин, через сколько будут готовы костюмы?

— На десять человек уже готовы, генерал.

Нарциссическая акцентуация

Ночевать девчонок разместил в Миассе по-королевски. Применительно к условиям городка, конечно.

Успел и смог засунуть в роскошный люкс ресторанно-гостиничного комплекса «Нептун» на Макеева, 16. Который спешно переоборудовали под нужды военного штаба.

Город гудел и боялся. Город хотел оказаться подальше, город готов был отдать не только жалкий номер на время. Он готов был бросить всё, чтобы хотя бы просто жить!

Я слушал этот гул из окна штабного УАЗа и думал: типичная массовая реакция на неопределённую угрозу. Регрессия к базовым инстинктам. Страх перед неизвестностью всегда самый сильный, он легко превращает людей в обезумевшую толпу…

Нас, команду «One», прямо на городском пляже спешно учили пользоваться на коленке собранными сборной «солянкой» физиков неудобными и почти не гнущимися защитными антиELF-латами. Металлизированными костюмами с длиннющими хвостами заземляющих кабелей. И кучей наспех впихнутых под эту защиту различных приборов.

Готовили, пытаясь впихнуть хотя бы азы понимания того жизненно необходимого из чудовищно необъятного и абсолютно непонятного курса физики поля…

Айка, не скрывая, ревела и не хотела пускать. Галчонок бледной тенью былого «хранителя» моталась за мною и, когда казалось никто не слышит, просто шептала: «Вернись! Слышишь, Левин, только вернись»…

Фон Айбарек, естественно, шанса не упустил. Перехватил меня с Галиной Сергеевной у багажника нашей машины.

— Левин, — крикнул он. — Спрячься под юбку и не мешай лучшим!

Я только успел сжать кулаки. Рванул к нему, но Харламов поймал за плечо, Галка — вцепилась в локоть руки.

Как оказалась между нами Ава Форестер я тогда не успел даже понять, не увидел просто. Да и не стала б эта маленькая женщина серьезным препятствием. Однако в её глазах было столько ледяного презрения, столько ярости, что минуту назад надменно смеющийся Дитрих фон Айберек сдулся как шарик.

— Дитрих, вы переходите все границы! Не в первый раз уже. Если намёк на такое повторится хоть раз, то я обещаю — приложу все усилия, чтобы вас вычеркнули из списка группы! Вместе с вашим навязчивым дублёром…

Он тогда промолчал. Отошёл к лодке. А я поймал себя на мысли, что в этой маленькой американке есть что-то от британской леди. Той, которую прозвали железной. Та же ярость и сталь, прикрытые тонкой вуалью ангельского женского фейса…

Когда заходящее солнце коснулось верхушек деревьев, Колдунов уже просто не смог больше тянуть — связь обрывали, торопили, требовали…

Уходили от городского пляжа. На обычной голиафовской надувной «резинке».

Что удивляло, так это то, что озеро лежало непривычно гладким — ни волн тебе, ни даже ряби.

Вода казалась пугающе чёрной. И только у самого берега сквозь чернильную тьму проступал мутный зелёный цвет, в котором отражалось багровое закатное небо.

Пытаясь поудобнее пристроить зад в жутко сковывающих движения металлизированных латах я размышлял и никак не мог найти ответ — что же так сильно вынуждало лезть на рожон нашего Дитриха? Адекватным же показался сначала. Да и опыта с мозгами мужику не отнять…

Не мог же он искренне верить в свою миссию? Не мог и настолько ненавидеть меня? Или патологическая потребность быть в центре, акцентуация нарциссизма? Или это всё закулисные игры наших заклятых друзей…

Рациональные мысли перебивал иррациональный страх — имбицилом с деградированной нервной системой становиться под воздействием ни градиента, ни ELFов категоричнски не хотелось.

Может поэтому, мешая и отвлекая, в голову постоянно и лезли посторонние мысли. Например, про то, что местные легенды гласили про чудную погоду, когда морской царь выходит на поверхность озера Веры — ищет раковину, которую когда-то пролюбил здешним людям, а потом, обидевшись, захотел забрать обратно. И если встретишь его — одарит великим даром. Либо утащит с собою на дно.

Тогда, на берегу, эти мысли жутко мешали, нагоняя всё больший мандраж. Потом, всего через какой-то час, кутаясь в армейское одеяло и выстукивая зубами чечётку, думалось абсолютно другое — правы предки, абсолютно правы! В каждой легенде есть толика правды.

Правда и другое тоже лезло. Разное. Только память то как шелуху отсеяло. Стерло лишнее…

Уходили семёркой. Наша команда плюс двое сапёров — так и не обронивший хотя бы слово за всё время знакомства капитан Шишкин. Голубой берет из колдуновского десанта.

И американский лейтенант Райли — высокий, рыжий. С рубленым профилем и вечной полуулыбкой голливудской звезды.

— У вас двадцать минут, — сказал на прощание тогда Колдунов. Игнорируя нас, обращался больше к сапёрам. — Связи не будет. Надеюсь на вас. Если эти яйцеголовые ничего не смогут — рвите тот алтарь ко всей чёртовой матери! Так или иначе убраться с острова вам не свезёт…

— Есть, генерал! — Улыбнулся в ответ ему Райли.

— Генерал, там решать буду я! — Меня удивило тогда, что фон Айбарек, стоявший в воде с планшетом, бросил короткий взгляд на Колдунова, затем — очень злой — на меня. И после этого почему-то на Виттмана. Который тенью непонятно зачем маячил у лодки — Если будет нужно, мы уйдем и вернёмся на этот ваш долбаный остров хоть сотню раз подряд!

Колдунов тогда едва не сорвался.

— Дитрих… — В попытке схватить бельгийца за жёсткие «латы», генерал тоже в воду шагнул. Ну и пытался сдержать рвущийся рык. Получалось откровенно не очень. И то. И другое. — Ты понимаешь, что туда вы пойдёте на вёслах⁈ И обратно тоже! На обычной резиновой лодке! Ты хоть раз на вёслах ходил⁈

—

— Идиот, мотор от вашего чертова поля сдохнет ещё на подходе к острову!

Дитрих тогда засмеялся.

— Левин, это ваш последний шанс спрыгнуть. Вы точно идёте? — Оттолкнув генералу руки и залезая в лодку, выплюнул уже мне. — Может, Виттман…

— К чёрту, Дитрих! — Оборвал и я. Я тоже устал. — Вернёмся — обещаю — морду начищу!

В ответ только плечами пожал. И отвернулся.

А генералу вмешаться снова Форестер не дала. Руку на локоть ему положила. И что удивительно — помогло!

— Влад, присмотрю…

Закат на Тургояке.

Мы отходили, урча электромотором. Меня же терзали сомнения. Кто у бельгийца в команде «хранителей»? И почему они, эти загадочные «ангелы» пропускают такие поведенческие девиации моего непосредственного начальства…

Холодные сейши Тургояка

Ушли в закат, эмоционально искря, как сказал Гао Чен, не хуже пирита в магнитном поле.

На берегу, метрах в пятидесяти, почти у самой линии деревьев, остались два дорогих мне человечка.

Просто стояли, просто смотрели. Галина — бледная, прямая, с упрямо поджатыми губами. И маленький прижавшийся к ней совсем по детски японский цыпленок. Айка…

Хорошо, когда тебя ждут. Несмотря ни на что. Галина и Айайайка на пляже Тургояка

— Не нравится мне это озеро, — сказал Харламов, когда мы наконец отошли метров на тридцать от берега. Он сидел рядом со мной, и я даже через «латы» защитного костюма чувствовал, как напряжено его тело. — Вода как мёртвая. Ни ряби, ни ветра, ни всплеска от рыбы… как озеро смерти какое-то…

— Коля, не каркай, — бросил я, стараясь отогнать нехорошие мысли. Фигурка Айки на берегу сползла по Галине. Села в песок. — Давай о хорошем!

— О хорошем? — Кочубей, сидевший на носу, обернулся. В голосе нашего технаря прорезалась нотка усталой иронии. — Коллеги, мы плывём к алтарю, который за несколько минут высосал жизнь из десятка человек! Лезем в костюмах, сляпанных на коленке. И вы предлагаете говорить о хорошем?

— О том, что у нас есть шанс успеть это остановить, — поправил Гао Чен. Он говорил тихо, почти не размыкая губ. — Если же нет…

Не договорил. И правильно. Мы все понимали, что будет, если не получится.

— Не каркайте, тоже мне мужчины… — Буркнула Форестер. Скукожившаяся Ава сидела на корме, вцепившись в борт, смотрела на удаляющийся берег. — Вон, смотрите, какие сосны. Красиво.

Красиво. Слово показалось неуместным. Но я посмотрел на западный берег, где лучи заходящего солнца уже пробивались сквозь кроны деревьев и подумал: да, красиво. И жутко. Как перед смертью. И еще эта красота была какой-то чуждой. Не нашей. Не человечьей.

Почему-то опять в голову полезли страшилки местных — сколько миасская «жемчужина» забрала жизней. Тогда — смеялся. Суеверия. А вот в лодке, под кровавый закат, пробрало!

Один Дитрих, прогнав Кочубея, замерший в горделивом величии, уселся на нос. Как статуя. Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не знаю — я решил!

Мы отошли от берега метров на пятьсот, когда полное безветрие неожиданно кончилось. Когда налетел первый шквал. Лодку качнуло.

— Волна? — Спросил Райли, поворачиваясь к носу. — Откуда?

А потом буквально секунд за тридцать мертвый штиль сменился самым настоящим штормом. Волны били одна за другой, лодку швыряло…

Едва ли не на второй минуте этого безумства очередная волна шарахнула, киданула утлое резиновое судёнышко с такой силой, что лодка сначала встала на бок, потом перевернулась, и я полетел в ледяную воду.

Холод обжёг лицо, ударил в уши, залился под сетку костюма. Я барахтался, пытаясь понять, где верх, где низ, чувствуя, как лёгкие разрываются от нехватки воздуха. Рядом кто-то кричал, кто-то на интернациональном и могучем просто крыл матом, кто-то кашлял и отплёвывал воду. Мотор затих, и только вода ревела, кружа, переворачивая, таща вниз.

Ухватившись за что-то скользкое и пузатое, умудрился вынырнуть, глотнуть воздух. Дико мешали провода заземления, путались, тащили змеями вниз. Неуклюжий и тяжёлый сетчатый защитный костюм тянул камнем на дно…

Озеро бушевало. Волны шли одна за одной.

Из воды показалась голова Харламова. Он тоже отплёвывался и пытался ухватиться за лодку. Отцепиться боялся, руки сводило. Но пересилил. Поймал. Подтянул…

Рядом вынырнул фон Айбарек — бледный, с перекошенным от ужаса лицом. Но живой. Ава Форестер держалась за его плечо. Гао Чен, как выяснилось, умел плавать лучше всех — он, каким-то чудом уже избавившись от костюма, взбирался на днище, помогая, таща Кочубея.

Следующие минуты превратились в хаос. Запомнил мало что. Мы хватались за всё, что могло удержать на плаву, пытаясь не выпустить из рук скользкую, норовящую вырваться перевёрнутую лодку. По мере сил ловили друг друга…

Райли вынырнул метрах в десяти, его отбросило волной, но он сумел доплыть…

Потом волны так же внезапно улеглись. Как-будто и не было это ада. Озеро вновь стало зеркальным, тучи разошлись, и солнце, уже почти скрывшееся за горизонтом, бросило последний багровый луч на успокоившуюся воду.

Как издёвка выглядело то, что нас выбросило на золотой пляж. Почти туда, откуда стартовали…

Шишкин… его нигде не было видно.

— Что это было… — прошептал бледный до синевы Райли.

— Знакомьтесь — местная легенда! Сейши, — прокаркал Харламов пытаясь выкашлять, выхаркать из лёгких воду. — Чертов ATLAS, чёртовы мегалиты, чёртовы сейши…

— Сейши? — фон Айбарек поднял голову. — Здесь? Сейчас? Но этого не может быть!

— Не знаю, — честно признался Харламов. — У нас говорят, на этом озере проклятье лежит.

Сорвался я тогда. Наорал. Что условия места работы лучше стоит учить. А не гоголем перед всеми вышагивать. Да команду на смерть в неизвестность пихать. И морду набить попытался…

Не свезло. Скрутили. И меня, и его. Сунули мордой в этот самый песок. Золотого пляжа. А жаль. Может хотя бы немного думать бы стал. Или других проняло…

— Шишкин… — Кочубей придавливая Дитриха оглядывался, но воды вокруг были пусты. Как и берег элитного пляжа посёлка Тургояк. — Где Шишкин?

Капитана Шишкина так и не нашли. Ни тогда, ни потом. Озеро забрало — так же, как множество других до него. Майора только посмертно присвоили…

Через пять минут подскочил армейский УАЗ с группой быстрого реагирования.

Из второй машины выскочил растерянный Колдунов, медики, и две женщины, которых не смогла остановить даже рассыпавшаяся из подоспевшего Урала охрана.

Чай со вкусом любви

Галка мне тогда на пляже «фонарь» посадила. Добежала первой. И вместо «здравствуй, любимый» с размаху влепила! А потом белугой ревела, уткнувшись носом в мои колени…

Так и стоял. С повисшей на шее подоспевшей Айкой. И, грозящей устроить своими слезами новый потоп, Галиной Сергеевной, вцепившейся мёртвой хваткой в мои штаны. Обнимал. То ту, то другую. Обтекал. Стылой тургоякской водой. И

Чем, наверное, нас от повторной попытки в тот вечер и спас. На которой настаивал Дитрих.

Ночь всем подарил. Точнее Галина спасла.

Вот из-за нее, да наших кислых, измученных лиц, Колдунов и упёрся. Генеральским ором по «норам» всех разогнал. Отдыхать. Несмотря на вопли и жалобы разошедшегося бельгийца.

Да и сил у нас не было. Объективно если смотреть…

— Левин ты зачем наплёл Колдунову, что мы с Айкой беременны? — Уже в гостиничном номере, чуть подуспокоившись и убедившись, что я не подох, Галина Сергеевна, несмотря на мучавшую ее слабость, попыталась включить режим «стервозная жена». Ну это когда женщину всё бесит и когда руки в бока. Всё понимаю, стресс, откат и на весь этот не устоявшийся эмоциональный «винегрет» новый стресс…

— Иначе, Галь, вас оттуда было не вытащить.

— Но ты понимаешь…

Айка весь настрой разошедшемуся в тот вечер Галчонку сломала. Просто подошла сзади, просто обняла, обхватив руками, просто прижалась.

— Все он у нас, Галя-сан, понимает. И то что вылетим теперь мы с тобою, когда говорил, понимал. — Потом обезоруживающе потёрлась носом о Галкин рукав. — Галя-сан, Андрюса прав!

— «Андрюса», «Галя-сан», «прав»… — Галка попыталась высвободиться, выпростать хотя бы руки. — Да отпусти ты меня!

Айка надула щеки, но отпускать, уступая в борьбе, так и не надумала.

— Знаю, что прав, — Галка подёргавшись смирилась. — Но от этого почему-то не легче!

Побурчала чуток. Айка, так и не отпустив, на софу её тогда утащила. Как паровоз упрямый вагончик. Ну и на коленях кошкой клубочком у Галины свернулась. Чтобы Галя ей волосы перебирала. Только, влезая не удержалась, скривилась и носом в Галку ткнулась.

— Что?

Айка отмолчаться попробовала, щеки опять попыталась надуть. Не прокатило, Галина Сергеевна на неё всё внимание в тот миг переключила.

— Говори, дура!

— Болит. — Всё же кое-как свернувшись клубком на Галкиных коленях Айка голову под руку подсунула. Или руку Галины на волосы себе затащила. Типа, гладь, не отвлекайся! — И я не дура, Галя-сан. Не называйте меня, пожалуйста, так!

Наивная!

Даже «цыплята» с надутыми щеками бывают очень упорны.

Галина Сергеевна тут же меня припрягла. Перетащить на кровать. Подушку подсунуть. Ну а сама и пульс по ходу померять успела.

— Дура ты Айка! Полная дура! Даже не спорь. У тебя пульс почти под двести! А ты со мной тут бодаешься… — Потом по волосам её погладила, Айка зажмурилась. — Полная дура… Прости. Худая…

Айка приоткрыла один глаз. Левый.

— Что «худая»?

— Не полная, говорю, дура. Худая. Аж зависть берёт. Но всё равно дура! — При этом волосы гладить так и не перестала.

Айка, немного подумав, к чему-то своему пришла. Не доступному нам. Ни мне. Ни Галине Сергеевне. В итоге только сильнее в Галку вцепилась. И глаз снова закрыла. Ещё и головой снова ей на колени перебралась…

А через час у нас очередная истерика произошла. Ну… У Галины Сергеевны. С угрозой моему второму зрительному органу.

Сглупил я. Не подумавши ляпнул.

Галина Сергеевна, узнав, что наша команда утром снова на остров пойдет, пускать меня категорически запретить попыталась.

— Галь, ну пойми, это ж моя работа! Это же я про тот чертов алтарь заявил…

— Не пущу!

— Галь, надо!

— Не пушу, сказала! Левин, я не смогу тебя второй раз хоронить!

Айка сунулась, что я и тут прав. И не место женщине мужчине его путь указывать, но Галина Сергеевна и на нее тогда наорала.

— Уйди дура! У этого дурака дети есть! Дети! О нас не думает, что ему бабы, так о них хотя бы подумал…

Короче, скандал бы, наверное, по новой во вторую стадию тогда перешёл. Но Айка убойно тогда отмочила.

— Погоди, Галя-сан… Андрюса, ты всем сказал, что мы ребеночка ждем. Я. И Галя-сан. — Потом на Галину мою свет Сергеевну загадочно так посмотрела. Живот ей погладила. — Это неправда. Это ложь. Нужно исправить.

Галка тогда чуть на попу мимо кровати не села. И вместо ора причитать начала.

— Ну точно дура! То прав он у неё, то детей ей от него срочно подай. А ну отстань от этого блудливого козла! У вас там в Японии все такие упоротые… — Потом уже понимая, что угрозы с японочкой нашей совсем не работают, хотя бы логикой Айайайку остановить попыталась. — Куда, дура, лезешь? У тебя же тахикардия под двести, сердце как у цыпленка того и гляди из груди выскочит! Левин, хоть ты ей скажи! Совсем сдурела баба…

А потом мы пили чай. Тихо и мирно. Втроём. Который таинственной чародейкой, просвечивающей восковой кожей в свете тусклого ночника, наверное минут 20 мешала загадочно улыбающаяся Айка. Колдовала с чаями и с травами. Как заявила — по древним японским рецептам. Традиция у них такая. Женщина своему «данна», ну то есть мужчине обязана…

Ещё и Галину мою утащила к себе помогать. А то слабость у неё…

Может моя Галина Сергеевна была более талантлива, ну и оказалась более высококлассным ученым? Видела что-то недоступное мне? Или опыт практика вынуждал к осторожности и пессимизму?

Не знаю.

А может просто как женщина и мать во всем новом видела в первую очередь угрозу. А не как я — возможность и путь.

И чувства долга Айайайкиного у нее перед государственной машиной отродясь не было.

Но в то утро случился заговор женщин. Перед коварством которых бессильна оказалась даже система, помноженная на интернациональную мощь науки землян.

Я попросту проснуться по утру не смог. Как не пытались поднять сначала военные, присланные за нами злым за очередное мое опоздание генералом Колдуновым. А потом и медики дежурной реанимационной бригады. В спешке пригнанные на экстренный вызов для приведения в рабочее состояние отключившегося от реальности ксенопсихолога команды «One»…

И ведь никаких следов не нашли! Как не бесились, как не искали, зло зыркая на невинно сидящую в кресле Галинку, а получалась обычная накопившаяся усталость. Или специфичное воздействие ELF…

Айка потом жаловалась тайком. Что номер весь перерыли. У Гали-сан сумку с лекарствами конфисковали. Даже чайник со спитой заваркой спёрли. И все стаканы…

А я ничего ночью в чаю тогда не почуял! Вообще. Ничего коварству женского племени противопоставить не смог, не заподозрил в наивности своей даже…

Да и что можно противопоставить женщине, которая знает тысячу и один способ манипуляции не только твоей психикой, но и имеет обширный запас препаратов, незаметно воздействующих на твою биохимию?

Ни-че-го.

Удивляюсь, как Галя тогда, в самом начале нашего с Айайайкой умопомрачительства не записала меня в психушку. Или Айку полной дурой не сделала. Причём и дурой, и упитанной до отталкивающего своей полнотой безобразия одновременно. Ведь и знала как, и могла…

Хотя чему удивляться? В свое

Но и Айка молодец — не слабо так отмочила! Закрутила интригу, коварная восточная женщина…

А может это и правда чай и Галя тут не при чём? Или, правда, всё чёртовы ELFы?

«Закладка» Древних

Группа ушла без меня. К великой радости фон Айбарека. Вместо меня пошёл так старательно пропихиваемый Виттман.

Ушли на двух рыбинских RIBах на 8 посадочных мест каждая. Сцепленных между собой ещё и страховочными концами.

И команду, усадив всего по четверо на моторку, десантники охраны ещё и жилетами обвешали. Как ежиков пресловутых тем самым, надувным и резиновым.

На озеро за ними ещё и четыре катера с пацанами «зелёных человечков» следом ушли. Страхуя как няньки. С водолазами. Ну и ведя за корму каждый RIB на длинных верёвочках…

Страховался генерал. Резервировал шансы.

Не знаю как смог и каким чудом успел, но даже навесные шведские дизеля «Oxe» для группы и своих ребят где-то за остатки ночи добыть умудрился. Не иначе как раскошелиться нашим по воле генерала пришлось — из самого Энгельхольма спецбортом, поди, перекидывая. Или из Олбани. Штатовцам.

Чтобы, значит, не веслами учёным грести, чтобы, значит, быстро дойти смогли, когда электроника сдохнет. Ну и время на работу у группы сберечь получилось.

Дошли. Без меня.

Легко и красиво. Озеро, как насмехаясь, глядело на все потуги генерала Колдунова как взрослый на детские шалости заигравшегося ребенка. Смеялось: «Чего ты боишься, дурашка? Это Урал! Это не море тебе какое. Тут лужа всего местечкового значения»…

А через 20 минут после того как Дитрих с командой нырнули в туман острова Веры у нас заревели сирены. И объявили биологическую угрозу, наивысшей, далеко выходящей за прописанный ВОЗ максимальный BSL-4 уровень. Военные не разбирались в категориях, военные торопились — незамысловато просто объявили чрезвычайный наивысший уровень биологической угрозы.

Приданные в охранение «Солнцепёки» с «Торнадо» в боевую готовность на «раз» развернули. Ну и расчеты артполка у орудий в Миассе застыли.

Я же пытался выдрать сознание из липкой паутины сна, проваливался снова и снова, пытался вернуться в реальность. Медики лили растворы. Галя и Айка…

Галя и Айка сидели под домашним арестом. До выяснения, так сказать, всех отягчающих обстоятельств.

Если говорить как на духу, то я вообще-то сам и не видел, что на Вере тогда случилось. Не участвовал. Выпал из процесса. Провалялся в боксе интенсивной терапии стараниями двух слишком умных красоток. Ну и уколы с системами во все предусмотренные и непредусмотренные природой отверстия принимал.

А на Вере вместо группы «One» «рептилоид» в обрывках защитного снаряжения из тумана вынырнул. Выполз на карачках. Прямо под объективы парящих «Орланов». С двумя волочащимися за ним как змеи проводами заземления. Специфичный такой, головастый…

Российский разведывательный комплекс БПЛА «Орлан 30» в небе над Тургояком

В объединенном штабе паника тогда поднялась. Военные на паранойе сначала подумали — ATLASовский десант прозевали. Во всех спектрах побережье шерстить принялись.

Только ноль. Шесть активных биологических объектов с аномально высоким температурным следом. И одно просевшее в синий спектр градиента цветов. Неподвижное и остывающее. У алтарной плиты.

Я смотрел на запись уже после всего, в штабном зале школы. Анализировал. И всё равно не мог поверить своим глазам.

Объекты беспорядочно ползали в тумане у алтаря, сталкивались, шарохались как безмозглые, и волочили за собой длинные хвосты заземляющих кабелей защитных костюмов. Тех самых костюмов, в которые утром старательно закатывали нашу команду «One». В котором вчера тонул и я…

— Увеличь, — приказал операторам тогда Колдунов. Даже на записи голос у него показался мне чужим — не командный, не живой и напряжённый. А какой-то скребущий. Мертвый. Придавило мужика, понимаю…

Оператор увеличил картинку. Выползший из тумана объект как почуял, голову задрал да невозможно, за гранью человеческих возможностей, но нашарил взглядом парящий на трёхкилометровой высоте беспилотник. Вылупился, глядя прямо в камеры, рот в беззвучно крике раскрыл…

Колдунов смотрел не отрываясь, как будто взглядами с «рептилоидом» пободаться удумал. Потом как очнулся, головой тряхнул, повернулся к ученым, штабу, военным.

— Кк…кто это? — Генерал не справился с голосом, закашлял.

В ответ — тишина. Тишина замёрзшей, заворожено следящей за чужаком аудитории. И только мерные, почти механические голоса бубнящих телеметристов. Ну и связистов, пытающихся додолбиться до адресатов своею опять умершей связью.

— С группой связь есть?

— Нет, товарищ генерал. Глухо. — Майор с эмблемами «жучков» в петлицах, зачем-то встал, вытянулся. Как оправдываясь за беспомощность связи. — Очередной всплеск. Каналы забиты шумами. Даже «няньки» на катерах только световой морзянкой мигают.

— А эти? — Генерал ткнул в так и застывший на грани тумана ломаный, карикатурно нечеловеческий силуэт. Постоянно морщащий в кошмарных гримасах всё менее и менее человекоподобное лицо. — Они на связь выходят? Хоть что-нибудь есть?

— Никак нет, товарищ генерал. Только… — Связист запнулся.

— Что?

— «Ангелы» от медиков фиксировали как минимум одну смерть наших, генерал. Биоритмы Харламова не соответствуют живим… — Связист помялся, а потом как в воду нырнул. — Хотя и у остальных не сильно походят.

— Что? Не мысли, майор!

— У них температура тел сильно за 40 градусов! Человек давно бы уже погиб…

— Что это?

Мялись. Боялись.

И Галку мою тогда в штаб выдернули. Как единственного российского психолога. Кому генерал почему-то из нашей братии доверял. Может за чутьё, что меня не пустила. Может ещё за что…

Ну и Айку за ней, конечно. Куда уж без всё ещё шатающейся даже на ветру, но упрямо цепляющейся за Галю «личного астрофизика доктора Левина»!

— Что это, мать вашу? — Заорал тогда Колдунов.

— Что-что… Мутация! — Ответил тогда почему-то набычивщийся и злой на всех Келлер. — Ускоренная, взрывная. Ошибся, генерал, наш умник Левин. Ошибся! Алтарь не только, получается, убивает. Он ещё и способен перестраивать живую материю. Ищет ключ. И если находит — начинает… реплицировать.

— В смысле «реплицировать»?

— Перестраивать. Строить из попавшего на алтарь материала клоны по какой-то программе Древних. Похоже Древним была нужна не просто энергия. Им нужны были… «сосуды», носители их психоматриц.

— Это что, Древние? — Ошарашенный Колдунов мотнул головой на экран.

— Похоже на то, генерал…

— А наши…

— Наших там нет! — Это уже влезла Галка.

В штабе повисла тишина. Дрон тем временем заснял ещё одну фигуру — ещё неуверенно, ещё на четырех конечностях, постоянно падая и выписывая «вензеля», пытаясь поднять неимоверно большую для такой истончившейся шеи голову, но упрямо ковыляющую к куполу поля Каплана.

— И ещё, генерал. — Келлер зло зыркнул на влезшую в его монолог Галину. Но потом всё же кивнул. — Логично отнести их к новому, высшему уровню опасности. Уровню, лежащему за пределами существующих шкал. Как и алтарь…

Кто-то

— Угроза экзистенциального уровня⁉ Здесь?

Галя тогда к экрану подошла. В ползущую к мегалиту фигуру пальцем ткнула.

— Владимир Анатольевич… Если трансформация завершиться, мы получим не просто мутантов. Мы получим шесть разумных операторов, имеющих полный доступ к технологиям Древних! Вы же видите куда они все ползут! За полем Каплана они будут… Рекомендую немедленное уничтожение!

— Но там Ава, Дитрих… Наши!

— Нет наших там уже генерал! — Галина Сергеевна тогда упрямо повернулась лицом к Колдунову. — Повторяю! И вашей Авы там нет! Это не наши, это солдаты Древних, генерал…

— Поддерживаю, генерал! — доктор Пин просто встал со своего места.

— Генерал Колдунофф, я настоятельно не рекомендую уничтожать эту уникальную разновидность… — представитель NATO, генерал Керрол, твердил про необходимость обеспечить дружелюбный захват. И всестороннее изучение…

А посеревший Колдунов завороженно смотрел как ещё одно пульсирующее красным пятно начало свой «забег» в сторону защитного купола…

Что не отнять, соображал Колдунов быстро. Значительно быстрее множества собравшихся «яйцеголовых» умников.

— Связь с Москвой. Код красный. Ультра. Соедини с «Гнездом»…

— «Гнездо» на связи будет через 15 минут, товарищ генерал…

Генерал только желваками катнул.

— Мистер Колдунофф, я настаиваю…

Пятнадцати минут судьба тогда Колдунову не дала. Слишком малы были дистанции. От алтаря до купола.

— Связь с «Солнцепёками»!

— Колдунофф! Я требую и настаиваю…

— Связь есть, товарищ генерал!

— Настаивать дома будешь… На связи Колдунов. Подполковник, критическая угроза! Огонь по квадрату 7Б. Полный залп! Немедленно! — И уже тише, под лай рубленных, отдаваемых на том конце провода команд. — Прощай…

Кому он адресовал своё «прощай» мы потом трактовали по разному. Айка настаивала на Аве. Галчонок — на подполковнике. Долго они вместе, как оказалось, служили. Я ж…

Я же просто смотрел на разом постаревшего на десяток лет Колдунова и ничего не говорил. Зачем…

Нанёсших удар «Солнцепёков» не стало с первым достигшим поля Каплана снарядом. Мегалит не скупился на ответные плюшки. И не тянул. Распылил машины с расчётами. И в округе пятно метров триста в диаметре в серую пыль превратил…

Но и зона проклятого ELFа начала сокращаться чуть ли не сразу, поломали военные Древним их «стартер», и алтарь поломали…

Выжженный жертвенный алтарь «стартера» острова Веры

А потом группа биологической зачистки из напрочь отмороженных на голову войск химической защиты нашей федерации, высадившаяся на всё ещё дымящийся после удара остров, нашла невозможное.

Останки команды «One».

Останки выдержавшие высокотемпературные воздействия двух полных залпов тяжёлых огнемётных систем. Воздействий, от которых даже бетон построек превратился в серый спёкшийся пористый шлак, перемешанный с мелкой крошкой измочаленного базальта.

Больше полусотни ударов, сконцентрированных на крохотном для такого оружия пятачке. Локальный прорыв ада. И, да, частично фрагментированные, но ж не превратившиеся в невесомый пепел остатки такой уязвимой плоти!

Только уже не человеческой. Удлиненные на подобие паракасских черепа спешно нарастивших мозги макроцефалов, неимоверно гибкие в своих степенях свободы конечности, невероятные термостабильные белки. И однозначная трактовка генетиков — это никакие не чужие, ДНК всё ещё обычного человека!

Неимоверно, фантастически мутировавшего, но несмотря на все чудовищные изменения, всё еще человека. Точнее двух.

Одни останки, с простреленным черепом в самом начале изменений и с оплавленной рукоятью зажатого в трехпалой кисти штатного «Макарова», нашли последними. В шурфе у едва треснутой плиты алтаря. Их опознали как Коли Харламова.

И другие, сильно фрагментированные, но вновь и вновь опровергающие наше вроде бы такое логичное понимание физики горения человеческой плоти. С сохранившейся под чудовищной температурой не только костной тканью, но и мозговым веществом. Как будто до конца сопротивляющемуся адскому жару, пытающемуся выжить любой ценой мозгом, оказались Марка Виттмана. Маячевшему нашему «Орлану».

Не повезло дублёру…

Но уважаю. Не знаю чего ему это тогда стоило, но он единственный из семерых смог, вылез к берегу. Наперекор программе.

Остальных не нашли. Или не успели так сильно мутировать, чтобы противостоять термобарическому удару. И мощь «Солнцепёков» оказалась всё же сильней технологий Древних. Или…

Один из множества вытянутых, т. н. «паракасских» человеческих черепов, найденных в Перу в 1928 году

— Повезло тебе с женой, Левин! Фантастически повезло… — Столкнувшись со мной в коридорах штаба сказал тогда постаревший генерал Колдунов. И плечо жёстко сжал, проходя. А уже когда я достаточно далеко отошёл, когда по идее не мог уже просто физически услышать его шёпот, Колдунов проскрипел. — Повезло дураку, мне бы такую…

С тех пор без конвоя до зубов вооруженных, многократно дублированных спешно согнанными ударными комплексами военных, на остров проход стал закрыт.

Всем.

Даже для новой, собранной из дублёров резервной команды контакта. Где я единственным оказался из старых. Выжившим счастливчиком.

А я только тогда стал понимать то, что если контакт свершится, а мы хотя бы просто выживем — то это можно считать счастливым концом. Чудом. Достаточно маловероятным для нашей команды исходом.

Только вот после всего произошедшего ни мне, ни Галине Сергеевне, ни даже Айке уже не светило вылететь из проекта. Даже за самую разнузданную публично устроенную на весь мир аморалку. Даже в случае тройной беременности. Если только, вот, ноги взять и девчонкам моим насильно переломать. И руки впридачу…

Но я не рискнул. Трусил боль причинить. Ну и дурак был. А проект из международного открытого консорциума стремительно превращался в международную же, но до предела милитаризированную «шарашку».

Глава 8

Галчонок навеки

Цена истины

Утром меня нагло развели. Типа, добытчик я или кто! Будут спрашивать — не ведитесь, не соглашайтесь, никакой не добытчик, просто любимый котик. Всё остальное — это коварный женский развод!

Вот и я, повелся — согласился. За что не сговариваясь, в четыре ноги, смеясь, был бесцеремонно вытолкан из тёплой постели — раз добытчик, то иди, добывай! Хотя бы кофе для своих «беззащитных крохотулек».

Нет предела женскому коварству, как и женской силе в их беззащитности!

Ага, беззащитных! Мне до сих пор кажется, что Галку тогда даже Колдунов, нет не боялся, но опасался серьёзно. Да и «фонарь» от Галиной теплой встречи на берегу золотого пляжа Миасса две недели не думал сходить!

А Айка… Её короткая футболка на голое тело и летящая в глаз пятка, думаю, долго потом NATOвскому спецназовцу снилась. Если выжил парень, конечно…

Ну что поделать, повздыхал я, одеяло попытался безуспешно спереть. Но и тут проиграл войну слабому женскому полу. Поэтому обречённо и потопал хотя бы кофемашину в отеле искать…

А всё оставшееся утро Айка потом дурачилась. К Галине Сергеевне с различными непристойными предложениями липла:

— Галя-сан, Андрюса у нас кобель?

— Ещё какой! — Галка от такого захода сначала даже кофе чуть не подавилась. Ну и от того, что Айка её за пузо облапала.

— Точно-точно кобель?

— Ты ещё спрашиваешь!

Айка сморщила озабоченную мордашку, но руки так и не убрала. Ещё и о Галку потёрлась.

— Галя-сан, а зачем нам кобель? Нам кобель не нужен… — Потом, понадував для приличия щеки, удивила и меня. И Галку. Выдав вроде и шутку. Но с таким серьезным выражением на вечно хитрой мордашке. — А давай ребеночков от этого кобеля заведем да в Японию ко мне убежим? У меня там домик в Фудзисава. Будем тихо деток растить. Никаких пришельцев, никаких кобелей, никаких мегалитов…

Потом обниматься опять как кошка полезла. Нет, не ко мне.

Ну Галка смеялась, отбиваясь от шутливых приставаний Айайайки. Проиграв же баталию в обнимашки, подушкой за отказ получила, а потом ещё и кофе лишилась — Айка спёрла. Типа, не «щёлкай клювом», подруга, «замёрзнешь»!

Я же старательно пыжился, изображая рассерженного таким коварством кобеля, и, что удивительно, думал сразу две диаметрально противоположные своею сутью мысли. Сбагрить их туда бы было просто фантастически удачной идеей. Нереально идеальной в текущих паршивых раскладах. И второе — что буду делать, если в этой штуке окажется только доля шутки. Если они реально сбегут. Вон как Галя тоскливо глазами стрельнула…

Только это обдумывал, когда уже за новым кофе был выгнан.

Эх, так ничего и не решил. Не успел…

Мы в то утро ещё были не в курсе, даже предположить не могли, что моя «кровавая» гипотеза со стартером Древних уже начала жить своей собственной жизнью. Самые громко кричащие о «русском монстре», с лицедейским лицемерием проверяли её на практическую реализуемость. И, кажется, получали вполне работоспособные результаты.

Первые намёки пришли с островов туманного Альбиона. Арбор Лоу — небольшой каменный круг в Дербишире, который археологи всегда считали второстепенным неожиданно «ожил»! Спутниковая разведка засекла аномалию появления поля Каплана.

А главное — рядом с ним, в радиусе километра, оказались давно известные археологам массовые захоронения, датированные тем же периодом, что и строительство мегалита. Человеческие кости, уложенные слоями, словно пазл огромного механизма…

Арбор Лоу, маленький каменный круг у деревеньки Пик-Дистрикт в графстве Дербишир, естественно Великобритания. Естественно третье тысячелетие до нашей эры.

Вскоре подключился и древний Иран. Тепе Сиалк — зиккурат, которому семь тысяч лет, — тоже перестал спать спокойно. Тоже окутался таким заметным на космических снимках защитным полем Каплана. И почти сразу район превратился в зону яростных боевых действий.

Тепе Сиалк — история под слоем вечных песков! 5000 лет до нашей эры. Часть находок хранится в музее археологии и антропологии в саду Шах-Фин, а часть — в Тегеране, в Национальном музее. Остальные экспонаты можно увидеть конечно же в парижском Лувре и в Музее искусств Нью-Йорка.

Британия, заполучив два работающих комплекса — Круг Бродгара и теперь уже микроскопический Арбор Лоу, — повела себя крайне цинично. Хотя, в общем-то вполне предсказуемо.

Моё!

Королевский флот стянулся к Оркнейским островам, перекрывая подходы и с моря, и с неба.

Официальный Лондон объявил зону «территорией особых научных интересов», но за этой формулировкой проглядывал уже знакомый «звериный оскал милитаризма» — готовность применить ядерную дубину против любого, кто попытается сунуться к «их» мегалитам.

Мир промолчал. Мир проглотил. У мира были свои проблемы.

США, оказавшись не у дел в кинувшей их Европе, попытались натравить на Иран оставшихся европейских союзников. Франция металась — традиционная ближневосточная политика против желания не ссориться с гегемоном. Да и «хотелка» обрести полностью подконтрольный только тебе мегалит не давала покоя.

Германия, некогда железный тевтонский кулак, вела себя как изворотливый турецкий торговец — Ганс, наученный горьким опытом, войны не хотел. Берлин вертелся как уж на сковородке — отделывался туманными заявлениями и гуманитарной помощью, но солдат, несмотря на жёсткий штатовский прессинг, давать категорически не желал.

Штатам тогда ничего не осталось делать, кроме как снова влезть в только-только начинавший затихать ближневосточный кошмар. Одним. Самим.

Но теперь это была не операция беспилотниками и ракетами из удаленных защищённых штабов. Американцы снова лезли в тяжёлую, кровавую «баню»…

Ковровые бомбардировки чередовались с попытками наземного вторжения — да, как всегда погнали сначала сателлитов. Пехоту тех, кому не удалось отвертеться.

Израиль, «накушавшись» до отвала иранских «ответок» ещё в марте-апреле двадцать шестого, в этот раз откровенно саботировал союзнические обязательства. ЦАХАЛ замер в глухой обороне, наблюдая, как американские генералы втягиваются в трясину сухопутной войны. И боялся до жути стянутых к границам турецких наземных сил…

Иран отвечал с отчаянием обречённого. Дроны, дроны, дроны — волна за волной, одна за другой. Выжигая любую доступную цель, ломая доступную для ударов инфраструктуру, топя корабли.

Ормузский пролив пылал так, что ночью его было отлично видно со спутников. Эмираты с Кувейтом, пытавшиеся опять отсидеться в сторонке, горели нефтяными полями за компанию ярким пламенем вместе с американскими наземными частями.

Старичок «Нимиц», флагман когда-то непобедимого флота, напрочь выгоревшим корытом, приткнулся у побережья Омана.

Ржавое корыто когда-то бывшее

(CVN-68) «Нимиц»догниваету побережья Омана

Непотопляемый новейший атомный «Джеральд Р. Форд» просто пропал где-то на просторах Индийского океана. Ни обломков, ни сигналов бедствия — тишина и панические запросы американских штабов. Иран тогда много чем мир удивил…

Кислотные черные ливни заливали в те дни колыбель человечества…

Что творилось на Дальнем Востоке и в Южной Америке, я мог только догадываться. Границы закрывались одна за другой. Китай, Индия, Бразилия, даже относительно спокойные страны Юго-Восточной Азии спешно вводили тотальный контроль за нахождением любого нерезидента.

Каждый пытался отгородиться, обеспечить свой локальный прорыв. Мир расползался на куски, рвался как старая ткань под тяжестью непомерного груза нового «луддизма».

Фальшивка

В команде контакта на Тургояке тоже нарастало напряжение. Нас пытались раздёргать, развалить, выбить из колеи. Но Китай, США и Россия, наверное, впервые за всю историю цивилизации не напоминали в те дни пресловутых лебедя, рака и щуку. Действуя синхронно, давили на все рычаги, чтобы сохранить группу.

Штаты, которых европейские партнёры сначала «кинули» с доступом к британским мегалитам, а потом и всем NATO в очередной раз «прокатили» с военной помощью против Ирана, реально обиделись. Да и деваться гегемону уже откровенно некуда было. Цугцванг…

Россия…

Россия оставалась хозяйкой самого изученного, самого публичного мегалита. Первым «засветившимся» на направленный сигнал 3I/ATLASа.

Китай подпирал стареющего гегемона, рвался на передовые позиции. И отступать, уступая завоёванные места не желал никому. И ни за что. По восточному мудро выставляя всё ещё грозного гегемона как страшилку впереди себя. Собирать «шишки». Ну или как стало модно говорить: «не мешал врагу делать ошибки».

А в итоге мы оставались той последней ниточкой, связывающей хотя бы номинально единую цивилизацию планеты с надеждой на контролируемый контакт. Ну или с иллюзией на него, как кому теперь угодно.

Нет, проект не закрыли. Но, оставшись всего тройкой доминирующих на планете государств, жёстко переклассифицировали.

После гибели первого состава группы, во-первых, слово «исследовательская» исчезло из всех документов проекта. Появилось другое: «контактная группа угрозы

Ну и структура с составом претерпели значительные изменения. Двинули и европейцев с, наверное, врождённым желанием всё контролировать. И ООНовцев — с постоянным стремлением перетянуть одеяло на себя.

Управление вместо погибшего фон Айбарека вывели за границы контакта и передали триединому комитету. Троице Коул, Колдунов, Чжан Гоцян.

Ни один из них не мог теперь принять единоличное решение. Ни один не доверял остальным настолько, чтобы допустить лоббирование интересов в обход остальных.

Меня, как чудом выжившего, оставили единственным из прежних. Формулировка: «накопленный опыт и компетенции уникальны для потенциального взаимодействия».

А по факту — я был единственным, кто видел, что сценарий контакта творит с человеком. И как человек в этой самой «машине» контакта ломается. Угу, неимоверно «востребованный», просто фантастически везучий ксенопсихолог в проекте, где до сих пор не было явного субъекта, с которым подобному специалисту можно хотя бы поработать.

«Счастливый талисман жутко невезучего окружения», как назвали потом. Ага, именинник на похоронах…

Остальных… Остальных, можно сказать, набрали заново.

Ну да, снова утрясали, спорили, согласовывали, продавливали своих креатур. Но с появлением триумвирата управления весь смысл группы свёлся к техническому персоналу, слепо выполняющему удаленные команды штаба.

Но всё же…

Контур безопасности разросся первым. Три службы, три линии подчинения. Любой доступ только через перекрёстную верификацию. Любое оборудование — через тройную проверку и многократное резервирование.

После катастрофы с «алтарем» в верхах усиленно дули на молоко. Хотя активного излучения физики не фиксировали ни в одном из диапазонов, но протоколы решили не пересматривать. Колдунов своим вето блокировал все попытки упростить протокол. И сунуться без разрешения и спецсопровождения на остров.

В отчётах колдуновскую паранойю обзывали красиво и по научному «необходимой избыточностью требований безопасности». В коридорах — его «бзиком на фоне разросшегося личного кладбища». Ну… правда, только те из новеньких, кто не знал, кому никто не сказал, что Форестер называла генерала просто «Володя». А он по ней «Солнцепёками»…

Контрольно-контактную группу сжали тоже до управляемой тройки.

Пол Хардинг — оператор. Штаты. Говорил, что Голливуд. Но посмурневшая Айка долго рылась в ошмётках оставшихся от интернета. Среди множества блокировок «зёрна» искала. Следы и логи. Потом ходила к своим. И очень просила быть с американцем осторожным — дядька в индустрии кино появился как будто его «нарисовали». Не был, не существовал и, хоп! Семья, престарелые идеальные родители, до одури влюбленная шикарная блондинка-жена. И трое детей. Идеальный американец. Идеальное портфолио. Настолько идеальный, что сводило скулы. Но… В работе, что не отнимешь, мастер высочайшего класса. Даже не знаю, где таких штампуют. Может Boston Dynamics? Не знаю…

Колдунов на озвученные измышления меня послал. Незамысловато. В пеший эротический поход. И кулак показал.

Потом, видимо, осознав, что я и его любимая небесная гвардия постоянные антагонисты в процессах принятия решений, посоветовал от американца держаться подальше. Особенно когда на контакт полезем. И вообще от всех подальше. Но это уже притянув к себе и свистящим шёпотом…

В итоге Пол снимал то, что предписано кучей инструкций, и вроде бы не делал ничего сверх. Идеальный американский оператор…

Соколова. Мария Владимировна. Наша, русская. Биофизик. Доктор наук. Её интересовали пределы, в которых тело контактёра ещё остаётся человеческим телом.

Холодна как арктическая зима. Особенно с Коулом и Колдуновым. А вот я ей почему-то понравился. Только Галина Сергеевна её сразу до полного неприятия невзлюбила…

Ну и Ли Вэнь — работал с полем так, будто это интерфейс его родного ноута, а не среда в которой мы потеряли десятки людей. Маленький, шустрый. С энерджайзером в одном месте. Капля ртути. Или как Хардинг тоже продукция. Например, «гения Чжи»…

Колдунов на «роботов» посмеялся. Но Айка с уверенностью оружейного эксперта нам с Галкой на следующую ночь заявила, что генерал поменял штатный Макаров на специальный пистолет Сердюкова. Под бронебойный патрон 9×21. Она уверена, она зуб даёт…

Я оставался отдельной единицей, самостоятельным юнитом, который был обязан фиксировать, где в этих чёртовых полях появится хоть что-то похожее на логику разума. И единственный из них, как заявила хмурая Галя, хоть немного похожий на человека…

А потом, как по заказу, и код у нас «выстрелил»! «Отмычка» сработала. Месопотамская призма взяла и дала отклик. Шестнадцать тысяч триста восемьдесят четыре комбинации. И одна счастливая наконец-то дала результат!

Да, знаю, что не одна. Это уже вы, уже много позже, доказали, что комбинаций на призме могло быть много больше. Только, вот, нам-то тогда откуда знать это было! Да и просто зачем, зачем Древние всё это наворотили, кто бы нам тогда это объяснил…

А в тот день всё шло как обычно. Ничего не предвещало очередного аврала. Смертника подвели к испытательной зоне. Завели в нулевой эшелон.

Шаг дальше — и можно разлететься облаком кровавых протонов. Шаг ближе — и призма всё ещё обычный глиняный исторический артефакт. Крутить невозможно…

Не знаю чем их, зэков этих, там обкалывали. Или просто уже сломали. Все таки ждать десяток дней своей «лотереи» на тот свет удовольствие не для слабых духом. Но он зашёл, взял призму, шагнул — и даже не дрогнул!

Подошёл. Натянул цепь. Встал. Повернул грань призмы. Вот кто истинная продукция Boston Dynamics!

Нет, как ожидалось, поле Каплана не исчезло. Наоборот, оно даже уплотнилось ещё и рябь дало. Однако напротив заключённого сформировался шестигранный проём.

Окно. Шлюз. Портал. Портал на портальную площадку древнего тургоякского мегалита…

А потом в проход нырнула тройка бойцов. Как цедил Колдунов: «слава вместе, но и расходы делить на троих». И каждый раз выписывал нашему в дежурной тройке похоронку. Заранее. А по концу смены рвал…

— Проход стабилен, — Отчитался кто-то из группы общего контроля, когда боевая тройка вынырнула обратно из «окна». — Параметры в пределах нормы.

— Ночью никто не пойдет! Находились уже, — отрезал тогда Колдунов.

Коул только плечами пожал. Технику подогнать и засветить площадку конечно можно, но… Но и резон в словах Колдунова присутствовал. Наспешились уже.

Чжан Гоцян ничего не сказал. Его согласие зафиксировали простым молчанием.

А смертник остался жив. Стоял у границы, смотрел внутрь этого шестигранного «окна» пока за цепь, прикованную к железному ошейнику, назад не оттащили принудительно.

«Окно» погасло…

Не знаю как все, а я в ту ночь уснуть смог только к двум часам. И то, когда всё надоело Галине Сергеевне. И она всем седативное принудительно выдала.

Утром протокол повторился. Несмотря на нетерпение и естественное возбуждение. За исключением только зека.

На повторе протокола опять Колдунов настоял. Уже под недоумённые взгляды почти всего штаба. Не пустил первыми команду «One II».

Опять боевая тройка вышла к проёму. Первая. Вместо зека выдвинулась тройка техников. Все — под полным биометрическим контролем.

А потом в нулевом эшелоне случилось совсем непредвиденное. Как и предписывал протокол на основе вчерашних данных, техники призму попытались

Поле даже не мигнуло! А растерявшийся техник от китайцев глазам не поверил — рукою решил проверить. Ну и осел после этого кровавой взвесью на своих товарищах.

Сирена завыла с большим опозданием. И едва не вызвала судорожное нажатие вздрогнувшим Коулом кнопки нанесения артиллерийского удара.

Мы, учёные, тогда опять погрязли в совещаниях, мозговых штурмах и новых попытках найти причину. Почему мегалит отказался «скушать» вчерашний код доступа.

Уже минут через 30 стало понятно — дело не в мегалите, дело в призме. Призма оставалась мертвой. Хотя и позволяла крутить грани.

А ещё через час даже до самых тупых дошло, что с призмой что-то не то. Ну или точнее призма не та.

Колдунова тогда отстранили. За то, что настоял отложить до утра. Только к вечеру снова, не объясняя, вернули.

Ну и спецслужб тогда набежало. Тьма.

Рыли.

Да. За ночь настоящую призму смогли подменить. На очень качественную механическую подделку.

А ещё, насколько смогла разведать Айка, хранилище не вскрывали. Следов не нашли. Логи оставались чистыми. На камерах — штатная картинка. Смена охраны происходила штатно — через три часа.

А потом биохимики нашли следы очень тонкого медикаментозного воздействия на службу охраны. И признаки направленного внушения на ночную их смену…

Что дальше было с призмой и охраной я не знаю. Не довели. Только к вечеру миасская лотерея началась вновь…

А в мировой прессе тем временем набирала обороты травля «русского монстра». Мою фамилию склоняли с каждой новой попыткой активации мегалитов, с каждой массовой смертью заключённых.

Под давлением прессы и общественного мнения люди даже в нашем проекте ко мне стали относиться настороженно. Коллеги, с которыми мы ещё вчера обсуждали модели поведения 3I/ATLASа, сегодня отказывались даже общаться.

Лишь немногие сохранили человеческое лицо. Колдунов просто хлопнул по плечу и заявил: «держись»!

Мы же с Галиной и Айкой постепенно замыкались в себе. Наверное, спасало то, что мы оказались втроем. Втроём нам было легче.

Галчонок, несмотря на всю свою ревность, держалась удивительно стойко. Айка, словно чувствуя вину за нашу странную близость, старалась окружить своею заботой не только меня,но и Галю.

И постоянно приставала с вопросом про детишек…

Выводы мятого пластика

А вечером того сумасшедшего дня «чудовище», «пожиратель детей» и «русский монстр» в одном лице сидел один на берегу озера, смотрел как волны швыряют на берег, утаскивают и снова швыряют статую пластиковую бутылку. Вечный мусор, вечный след человеческой цивилизации, который ультрафиолет Солнца сожжёт за неполный десяток лет.

След человека XXI века

Сидел, осмысливал, что «подкинул» своим женщинам очередную проблему, новый хреновый «подарок». Смотрел на метания использованной и выброшенной человеком бутылки и думал — бытие определяет сознание.

Очевидная аксиома гениального Маркса. Четко определяет…

А сознание — те вещи, которыми мы себя окружаем. Вот Древние себя окружали поистине вечным камнем.

А мы?

Кошмаром экологов — пластиком, этим рваным пакетом переплавленной нефти, смятой бутылкой ПЭТ-загрязнений? Которые природа сотрёт без следа через сотню-другую лет?

Или бетоном… Жидким камнем, «чудом», «спасением» ХХ века? Заменив им поистине существующий миллионы лет базальт? Пройдет пару-тройку веков и этот эрзац рассыплется ржавым песком!

Древние строили выбирая нетленность в веках — мегалиты, пирамиды, их зиккураты, вон, простояли тысячелетия! И тысячелетия ещё простоят…

А мы… Да, наш след сотрётся за пару веков. И только фаянсовые унитазы, может быть, составят конкуренцию технологически невозможным на наш взгляд диоритовым кувшинам Древних в борьбе за вечность.

Может и правда, может и правы отголоски Библии — Древние жили века? Поэтому и смотрели с оглядкой на вечность, строили на тысячелетия?

Бытие определило сознание…

А потом каким-то образом деградировали до жалких десятилетий. Вот и технологии бытия скатились до жалких потуг однодневок?

Может и правдива гипотеза теории заговора — мы проиграли войну и правят нами теперь рептилоиды? Не справилась наша Земля вкупе с Марсом нашествию змеев с Венеры?

Базальтовая, точнее диоритовая посуда древнего Египта — всё на века, ничего быстротечного

Что мы помним? Максимум век! За гранью столетия только отдельные, чудом сохранившиеся в памяти потомков факты. Даже предков своих за четыре колена вряд ли кто уже вспомнит…

А наука… наука, ещё вчера имеющая просто железобетонные доказательства естественной эволюции homo sapiens, роста его продолжительности жизни так же как и наши «вечные» постройки рассыплется под давлением фактов очередного «Коперника».

Вот и думай…

Колдунов, когда в час ночи выслушал моё очередное «озарение», просто стоял и матерился. Долго и витиевато.

И запретил об этом даже заикаться.

— Левин, ты дурак? — Потом, схватив меня за шкирку, в глубь номера, к бару уволок. — Нет, ты малый не дурак… Но и дурак не малый! Вот скажи, тебе твоего Atlasа мало? Алтаря этого долбанного не хватило? Прозвища «русского монстра» не хватает? Что ты хочешь?

Я попытался вякнуть, пояснить. Про то, что надумал. Только генерал не дал. И слушать не стал. Стакан с вискарём в руки сунул, да раздражённо рявкнул.

— Молчать! Признания хочешь? Так у тебя теперь этого признания хоть этой самой жуй! Только из лагеря нос покажи — разорвут! Нобелевки? Будет тебе Нобелевка! Даже две…

— Но Владимир Анатольевич!

— Молчать! Пей, вон, лучше! Никуда шведы не денутся, не рискнут! А если рискнут, то я парой-тройкой дивизий лучше пожертвую, чем очередную твою «гипотезу» проверять стану…

Генерал, забыв про стакан, хватанул прямо из горла бутылки, закалялся и немного сбился. Потом алкоголь ударил по рецепторам и нейронам, а генерал, поймав очередное озарение, подозрительно прищурился.

— Левин, а может тебе женщин не хватает просто? Так ты скажи! Только намекает, мы мигом! — Генерал даже показать хотел как «мигом»! Но оторопело уставился на бутылку в руках. Как будто только заметил. И пытался сообразить откуда она взялась. Или что с ней делать. — Чёрт! А где стакан? На базе десять тысяч оголодавших без баб мужиков пашут как черти, в у этого жена и любовница под одной крышей! Вот почему тебе, Левин, постоянно неймётся… Сволочь, ты Левин!

Короче, прогнал меня тогда генерал Колдунов. К Галине Сергеевне и Айке выгнал. Опылять. А то отобъёт, заявил.

И говорить о том, что про Вечных надумал категорически запретил. А то не посмотрит на статус «светило» — «засветит» как его учили и язык самолично вырвет…

Дотолкав до двери номера, мне ещё и бутылку очередного виски вручил. Какого-то навороченного. Dalmore, сороковых годов. Как взятку, как плату за купленное моё молчание.

— Беременным алкоголь вреден. Но с тобой, Левин, погибшие нейроны и поменьше мозгов — это не минус! Пусть пьют…

Уже уходя я не утерпел. Просто посчитал невозможным промолчать. Озвучил Колдунову и остальные очевидные свои выводы.

— Владимир Анатольевич, я уже не совсем понимаю, что там из космоса к нам стучится, но факты про Древних на Земле слишком упрямая

— Что ещё, Кассандра ты наша недоделанная? — Колдунов, тогда обречённо за дверь схватился. Опору как будто искал.

— Просто вы должны понимать. — Я покрутил в руках подаренную бутылку. — Как ни крути, но получается, что Древние обладали коллективным разумом… Ну или чем-то похожим на телепатию. Может цифровую, как наши учёные говорят. Не знаю. Но эта телепатия, этот коллективный разум приводили у них к абсолютному доверию любому индивиду.

Колдунов сжал зубы.

— Отсюда и систем защиты мегалитов вытекает, что жили они в условиях перманентной распределенной угрозы. Поэтому и поле Каплана, и такая живучесть тел у мутантов. И возможность «рулить» всей гигантской распределенной системой из любого захудалого узла…

Колдунов едва дверь победившими пальцами не продавил. Но нашел силы, даже руки разжал. Оглядев коридор, прошипел только.

— Это что, «Темный лес»? И Лю Цысинь прав?

— Не знаю, Владимир Анатольевич. Может и так. Но среди людей Древних у нас было слишком мало. И да, скорее всего они были вечными. Ну или умели менять износившиеся тела. Это тоже напрашивающийся очевидный факт…

Я ушел, а окончательно проснувшийся и абсолютно протрезвевший Колдунов так и остался стоять в холле гостиницы. Стоять и цедить мне вслед многоэтажные конструкции. Как будто это я во всём виноват…

Котлеты по-киевски

Обед в школьной столовой объединённого центра Миасса проходил в тот день как обычно: очередь, подносы, и худенькая англичанка с большими глазами как у трепетной лани на раздаче.

В нарушение шаблона о чопорных островитянах — улыбчивая и всегда предупредительная.

Я взял тогда своё стандартное. Никогда не был гурманом, главное, чтоб мяса побольше. В итоге британка не пожалела картофельного пюре, две котлеты по-киевски, салат-оливье и большущий стакан клубничного морса. Айка, как всегда, отделалась вегетарианским набором — рис с овощами. Для разнообразия тофу.

Галина Сергеевна, ворча, что «без мяса русский человек совсем не человек», хотела взять тоже, что и я. С чизкейком. Пока случайно уронившая вилку Айка не продемонстрировала все изгибы своей фигуры. С кормы. И возможности японской гибкости. И худобы…

В результате Галку пришлось обнимать. И едва ли не силой пытаться поменять очередное, явно теперь ненавистное тофу на хотя бы котлеты. В результате чего неожиданно получил в ответку опять женский заговор и очередной бунт. Ещё и с подключившейся на раздаче британкой.

Галю лишили котлет, чизкейка и нагрузили целым подносом «травы». На что она подозрительно косилась уже не только на меня, но и на повариху. И, как-то натужно смеясь, ворчала, что я у неё никакой не кобель, а какой-то там озабоченный бык. Раз столько травоядных коров себе в стадо завёл…

Мы тогда уселись за столик в углу, стараясь особо не привлекать внимания. Но даже и здесь, в этом постоянно наполненном людьми месте, вокруг нас чувствовалась зона отчуждения. Никто не садился рядом, никто не занимал столики по соседству, никто не подходил.

А Галя… Галина Сергеевна как будто не видела усиливающегося отчужденья вокруг. Галя мне заявила, что если я в наше дружное «стадо» приведу для разнообразия ещё и рыжую британку, то она меня забодает! Насмерть. Несмотря на полное отсутствие у неё рогов… Или на лапше, мною на уши ей повешенной, тёмной ночью вздёрнет! На люстре…

Айка смеялась. Айка заявляла, что если Галя-сан одна не справится, то она придет ей на помощь. Она рыжих не любит… А потом, взглянув на мой поднос, вдруг решительно притянула его к себе. Толкнув вместо него свой.

— Андрюса, ты стал жутко толстый! Боюсь, мы даже вдвоем тебя не поднимем! — Заявила она с шутливой улыбкой. Только вот в глазах даже моей японочки застыла постоянная озабоченность и тревога. — Мы с Галей-сан тебя слишком раскормили. Сладким! Теперь я тоже буду следить, чтобы ты правильно у нас питался. Никаких сладостей, никаких рыжих! И мяса тебе нельзя! Ты наказан — будешь есть мой рис!

Я тогда опешил.

Нет, я понимал, что создал своим женщинам очень непростой гордиев узел. И несмотря на показную браваду и Айке, и Галине Сергеевне совсем не до смеха. И шутки только попытки скрыться от реальных проблем. Только…

Только, вот, как ни больно, но в любовном треугольнике всегда все углы тупые. И «вырулить» у меня из этого болезненного для нас троих тупика никак никуда не срасталось. Не рубился мой узел.

— Айка, я не люблю тофу…

— Ничего не знаю Андрюса, это полезно отсутствием тестостерона! — Отрезала она и для убедительности накрыла мою котлету скрещенными вилкой с ножом. — А есть убитых бедных животных не только вредно, но и аморально!

— Особенно коров…

Галина Сергеевна сначала нахмурилась, в её глазах мелькнуло что-то горькое. Ну да, Айка вроде ни на что не претендует, но… на всех фронтах ведёт постоянную осаду — пытается заботиться, пытается быть полезной, пытается заменить её во всём. Это же очевидно. Особенно психологу с таким уровнем и опытом как у Гали. Аксиома создания якорей привязанности. Но Галчонок, моя удивительная Галчонок, тряхнула головой, словно стряхивая прочь мрачные мысли, и вдруг рассмеялась.

— Айка, ты что, думаешь, в этом стаде травоядных буренок только одна можешь о нашем кобеле позаботиться? — Галя, легко, как на турнире по фехтованию, подцепила и, подкинув своей вилкой вилку немного растерявшийся Айки, тут же ткнула в мою котлету, ловко наколов её, отправила себе в рот. — Я, вот, например, эти киевские котлетки тоже обожаю! Так что, пока ты там с рисом Андрюшу учишь, я…

Она не договорила.

Я увидел, как лицо её на мгновение застыло — нет, не побелело, не исказилось сразу какой-нибудь киношной гримасой, а словно Галю внезапно посетила очень важная мысль. Архиважная. Глаза расширились. Она резко вдохнула, как будто не смогла набрать воздух.

— Андрей… — выдохнула она почти беззвучно.

Рука с вилкой дрогнула. Металл звякнул о край тарелки.

Я еще тормозил, думал, пытался сообразить, а внезапно ставшая стремительной и резкой Айка уже стучала Галчонка кулачком по спине. Наивная…

Через секунду Галю скрутило.

Она схватилась за горло — с отчаянной, животной силой, словно пытаясь разорвать что-то внутри.

— Галя! — заорал я, вскакивая.

А жена уже заваливалась, падала со стула. Я подхватил её, прижимая к себе. Тело стало странно тяжёлым и одновременно каким-то выскальзывающим, аморфнообразным. Совершенно не способным держать форму. Дыхание — частым, рваным, с короткими, бесполезными вдохами.

Глаза не закатывались. Галя неотрывно смотрела тогда на меня. Только на меня! Глаза в глаза.

Полностью осознанно. Понимая каждый потерянный миг. И в этом взгляде я прочел её полное понимание и осознание того, что произошло.

— Айка, не бросай, сбереги… — Последнее, что попыталась она прошептать, вцепившись в руку подруги. Но

Губы быстро темнели. Кожа — уходила в странную, грязно-бледную серость.

Во мне тогда первый раз что-то умерло. Первый кусок. От обычного человека. Большой и неимоверно важный. Лопнуло, обрываясь что-то живое и способное чувствовать.

— Айка, это яд. — Озвучил. Нет, скорее, констатировал я в тот момент. Спокойно. Осторожно опуская Галину Сергеевну на кафельный пол. — Какой-то быстрый клеточный яд. Ингибитор цитохромоксидазы…

Айка уже была рядом, на коленях.

— Дыши! — Она попыталась разжать Галкины зубы. — Давай! Дыши!

— Стой! — Её торопливую попытку начать искусственное дыхание пресёк, поймав за волосы и резко рванув назад. — Не трогай рот!

— Андрю, она задохнётся! Надо…

— Дыханьем тут не поможешь, только рядом ляжешь! — Почти рявкнул я ей. — Сказал же, это клеточный яд! Кислород у неё не усваивается!

Айка замерла на долю секунды, потом с силой выдавила тревожную кнопку на своем рабочем браслете. По залу завыла тревога.

А я уже всё осознал. Слишком быстро. Слишком чисто. Без привычной для большинства отравлений продромы.

— Цианид…

Галина дёрнулась у меня на руках. Тело на секунду выгнулось, прошла короткая слабая судорога — тотальная, как удар электрического разряда. И едва ощутимо сжала мне руку. Как смогла…

Дыхание оборвалось.

Я нащупал пульс на шее. Есть! Но частый. Нитевидный. Срывающийся.

Попытался делать дыханье рот в нос…

Через тридцать секунд дверь распахнулась. Влетела первая реанимационная бригада.

— В сторону!

Меня оттеснили. Пытающую цепляться за Галину руку Айку — просто откинули в сторону.

— Что случилось?

— Откусила котлету, через 10–15 секунд — одышка, нарушение сознания, — отчеканила вновь подскочивщая Айка.

Медик не медлил.

— Аллергия? Шок? Преднизолон…

— Нет. Подозрение на отравление какими-то цианидами.

— Понял. Гормоны отбой. Кислород!

Он ещё говорил, а маску уже накладывали.

— Пульс?

— Есть, но падает!

— Дыхание отсутствует!

— Амбу! Вентилируем! — Мешок пошёл в работу. Чётко. Ритмично.

— Вена!

— Есть!

— Антидотный протокол! Подозрение на цианид подтверждаю!

— Есть! Гидроксокобаламин готов!

— Вводи!

Я стоял и смотрел. Как бы со стороны, как бы находясь не в собственном теле. Отстранённо отметил себе, что бригада слажена и не новички. Значит, хотя бы мизерный шанс, но имеется…

— Давление падает!

— Адреналин готовь!

— Судороги!

Тело Галины снова дёрнулось коротким спазмом, но уже слабее.

— Диазепам!

— Есть!

Вторая влетевшая бригада — китайцы — в спешном порядке разворачивали переносной комплекс с дополнительным оборудованием.

— Подключаем монитор!

— Ритм… нестабильный!

— Продолжать вентиляцию!

— Повтор антидота!

— Поздно… — Сказал кто-то из медиков тихо.

— Работать!

Монитор дёргался редкими, неровными пиками. Потом провал. Снова хаотичные, слабые попытки отказывающего сердца. Потом писк и прямая линия…

— Пульса нет!

— Начали компрессии!

Реаниматологи

Галя нашла меня глазами. И закрыла глаза. А медики пошли на непрямой массаж сердца. Да, чётко. Да, без суеты.

— Адреналин!

— Ввёл!

— Ритм?

— Нет ответа!

— Продолжать!

Я стоял в паре метров и просто смотрел. Смотрел как угасала, умирая, моя безумно любимая женщина. Родная частичка души. А я ничего не мог здесь поделать, абсолютно ничем не был способен помочь!

Эмоций не было. Была боль. И всё разрастающийся пузырь пустоты.

А я стоял и просто фиксировал. Как автомат. Бездушный поломанный компьютер с абсолютной памятью. Время. Секунды. Действия. Ошибки. Отсутствие шансов.

А медики уже обоих бригад упрямо цеплялись за не ими потерянный шанс. За шанс, которого у них отродясь не было. Тот кто подсунул яд не оставил ни им, ни Гале шанса…

— Ещё цикл!

— Нет эффекта!

— Работаем!

— Время… — Сказал, отстраняясь от Гали, их старший.

— Работаем!

— Время, сказал!

Тишина.

Старший из реаниматологов снял перчатки, бросил у открытый корф. Потом устало посмотрел на меня.

— Профессор… — Короткая пауза в которой я так и не нашел потом смысл. Сколько не думал. Только попытка подобрать никому не нужные слова. — Отравление быстрым клеточным ядом. Вы правы — предположу, что какая-то разновидность из цианидов… Но слишком высокая доза. Слишком быстрое развитие. Мы не смогли…

Я просто кивнул.

— Спасибо, док. Я всё понимаю.

А потом я подошёл, присел к Айке. Она сидела, скособочившись у стены, неотрывно смотря как упаковывают в черный мешок мою Галю — на её спокойное, восковое лицо. Синева почти сошла, оставив кожу светлой-светлой, неестественно бледной.

— Андре, это я виновата! — По лицу Айки текли беззвучно слёзы.

— Ты не виновата, Ай. — Помню, сказал ей.

Она промолчала.

— Слышишь? Не виновата!

— Я котлету ей отдала!

— Котлету вообще-то я брал!

— Но я…

— Прекрати!

— Я не спасла. — Айку трясло. — Я просто… я даже не знаю, что нужно мне делать. Я пыталась…

— Ты сделала всё, что могла. — Я взял её тогда её за руку. — Мы оба сделали всё, что могли.

Она не отняла руку. Но и не сжала, как обычно, в ответ

Отстранено подумал, что Айке нужна когнитивная реструктуризация. Необходимо провести нормализацию переживаний с проработкой иррационального чувства вины…

Через три часа бесконечных допросов, перекрёстных тупых вопросов, полиграфа и множества непонятных суетливых движений меня в приказном порядке выдернул к себе Колдунов.

— Садись, Андрей. — Сказал он просто. И толкнул мне стакан. Наполовину пустой. — Пей.

Я сел.

— Только что говорил с особистом. Они как всегда не успели, слишком поздно дёрнулись искать повариху с раздачи. Нашли. Труп. Тот же цианид.

Колдунов, обойдя стол, взял со стола и насильно сунул мне стакан.

— Пей, говорю! Это приказ.

Водка зашла как вода. Я осторожно, зачем-то опасаясь как бы не стукнуть, не потревожить тишину, опустил стакан на самый краешек стола. Потом бережно подвинул его от себя. Стакан же как жизнь — такой же хрупкий. И совсем беззащитный…

— Ну и, само собой, копнули информацию об её окружении. Что успели за эти часы, конечно… — Генерал помолчал. Потом также молча плеснул и себе в стакан. — У неё единственная дочь. Ей на мессенджер пять часов назад пришла информация, что она была в группе заключённых, которых британцы использовали для активации Арбор Лоу. Удаленная информация.

Генерал посмотрел на стакан, на бутылку. И снова налил мне.

— Предполагают, что женщину подвели — это ты виноват. Сам понимаешь, что в СМИ сейчас творится, что по «русского монстра» вещают. Вот и подвели, чтобы отомстила как смогла…

— Понятно. — Говорить что-то ещё, объяснять, доказывать я ему не хотел. Абсолютно. Галку всё равно ничем из этого уже не вернуть. Остальное бессмысленно. Да и что детям сказать — я даже представить не мог! «Доча, сын — папа не сберёг мамку?»…

— Это не всё. — Колдунов ещё помолчал. Сидел, сжимая и разжимая левый кулак. — Экспертиза показала: цианид натрия. Безопасники и флакон от него нашли у нее в вещах. Заводская упаковка, 50 грамм. Произведен в Биллингеме. Промышленный реактив для добычи золота. Выпускают

Он снова помолчал.

— Но, сам понимаешь, цианид натрия всё же не тот препарат, что можно купить в любом магазине…

Ну да, я отстранённо подумал, что британцы становились слишком очевидным «козлом отпущения». Вот только кому это нужно, кто основной бенефициар на этом игрище смерти?

— Вы думаете, Штаты?

— Не знаю. — Колдунов устало потёр лицо. — Аналитики в один голос твердят: слишком прямолинейно, слишком очевидно, слишком топорно. Как будто ребенок эту акцию спланировал. Но гениальный ребёнок…

Колдунов отхлебнул как чай. Закашлялся. Чертыхнулся как-то виновато.

— Андрюх… Если бы NATOвцы хотели убрать тебя, то выбрали бы что-то другое. Попроще. И понадёжнее. И, поверь, мы бы предотвратить ничего б не смогли. А тут — котлета, столовая, слишком много допущений, слишком явный британский след. Любительщина какая-то как в кино…

Генерал не вытерпел, отошёл к дальней стене. Постоял, посмотрел на неё. Потом вернулся.

— Но яд… яд-то профессиональный, Андрей! И шансов у твоей жены не было просто ни каких. Не вини врачей…

Потом устало вздохнул и пошел к двери.

— Или этот кто-то, Андрей, хотел, чтобы мы нашли этот след. Кто-то очень хотел, чтобы мы подумали на Британию. Или на Штаты. Может, конечно, и сами Штаты, чтобы подставить британцев за отказ в доступе к мегалитам. А может, вообще какая-нибудь третья сила, которую мы в этой спешке не способны учесть.

— Какая разница, Владимир Анатольевич? — Сказал я ему. — Гали-то всё равно теперь нет.

Колдунов смотрел на меня долго. Тяжело.

— Ты как, Левин?

— Нормально. Работать смогу.

Нет, я не врал. Во мне действительно что-то умерло. Я смотрел на генерала, и не чувствовал ни гнева, ни боли, ни желания мстить. Только холодную, всё разъедающую пустоту — Галя ушла. А я почему-то остался. Жить. И впервые не знал — зачем.

— Левин, мать твою! Она ушла, но ты-то, сукин сын, остался!

— И что?

— Дети, дурак, у вас остались… Дети! Так или иначе, Андрюха, метили они не в Галину, метили они в тебя!

— Ну и что? Лучше бы я ушел…

— Андрей… Аналитики считают, что, промахнувшись, они не остановятся! — Колдунов устало сел на скрипнувший стул. — Иди… Выживи. Выживи ради своей жены. Ради детей. И Айку хотя бы свою сбереги…

Глава 9

Сорванные маски

Исповедь

Тело Галины Сергеевны мне так тогда и не отдали. Сначала на экспертизу забрали, на вскрытие и анализы. Говорили: «Потерпи. Потом, Левин. Потом. Изучить надо»…

А потом вся жизнь уложилась в один день.

Вот и вышло, что виноват я перед Галей оказался дважды. И жизнь своим сумасшедшим лямуром с Айкой поломал, через себя преступить в этом долбаном проекте заставил. Не уберёг. И даже похоронить по-людски не удосужился.

Точнее — трижды…

Айка… День моя японочка тогда держадась. Как стойкий оловянный солдатик. И на бесконечных допросах. И на проверках. И даже в урывках работы новичков из второго состава страховать умудрялась.

А вечером… Вечером в номере железная Айка сломалась.

Сначала она как загнанный зверь металась по номеру, руки заламывала. Потом затихла и её прорвало — на очередном кругу метаний уткнулась в кровать, постояла, слепо глядя на непонятно откуда появившееся препятствие, а потом как сломанная кукла сползла на пол. Прямо мимо кровати.

Обхватила колени и стала говорить, говорить, говорить — будто плотину прорвало. Что это она виновна в смерти Гали. Что это она протащила её в проект, это её расчёты всему виной, её ошибки. Я пытался вставить хотя бы слово — она не слышала. Не хотела слышать. Её колотило так, что зубы выбивали чечётку, но она продолжала, не замечая этого!

Было больно. И смотреть. И ощущать те же аффекты. Хотелось вырваться из этой трясины. Забиться как страус головой в асфальт.

Профессиональный же рефлекс много повидавшего таких ситуаций психолога требовал срочно прекратить безумие вины второй моей женщины. Не дать Айке загнать себя в бесконечную петлю вины.

Я тогда опустился рядом, обнял её за плечи, заставляя прерваться и посмотреть мне в глаза.

— Айка. Я здесь. Посмотри на меня!

Не сразу. Но удалось. Затихла напряжённым зверьком.

— Давай вместе. Дыши. Вдох. Выдох.

Она дышала, как загнанный зверь. Рывками. То сбиваясь, захлёбываясь. То частя как пулемет. Но взгляд не отрывался, взгляд держался за меня! Это было важно. Она потихоньку возвращалась из того чёрного безумия, куда уже начала проваливаться.

— Андре… У меня никого не осталось. Понимаешь, никого!

Она плакала и частила, что у неё нет родных. И детей. Что ей уже как Христу — тридцать три — а внутри пустота. Что она всю жизнь она положила в науку, на долг, на служение, а теперь, умерев, и оставить после себя некого…

Я прижимал её к себе и гладил волосы. Молчал. Теория и практика психологии требовала — не обесценивай, не перебивай, дай выговориться. Стань жилеткой.

А потом Айка вдруг загорелась. Глаза высохли, голос стал быстрым, требовательным. Что она должна стать опекуном моих детей. Что мы обязательно переедем к ней в Японию. Там лучше климат, образование, перспективы. Она так вернёт Гале-сан часть долга. И за себя, и за меня. И нет — не опекуном. Усыновить! Усыновить и удочерить!

— Я заберу детей Гали-сан!

Я тогда даже не сразу понял очередной выверт её мыслей.

— Что?

— Детей. Усыновлю! Детям мама нужна!

— У нас с Галей не только сын, но и дочь. — хотел сказать, что и отец как бы есть. Не сироты они.

Не успел. И хорошо, что не успел.

— Усыновлю! Ну… то есть удочерю! — Айку было не остановить. — Мы уедем в Японию. Там безопаснее. Я всё оформлю…

Она вырвалась у меня из рук, метнулась напяливать джинсы. Потом натянув брючину только на одну ногу, что-то выдала на японском. Про дуру, которая в не той шкурке. И бросилась к шкафу, выкидывая одежду, платья, сорочки. Пока не выдернула строгий брючный костюм.

— Айка…

— Я обязана… Андре, помоги! — Резко метнулась в поисках сумочки… — Да где же этот паспорт⁉ Это долг, Андре! Понимаешь, долг! Перед ней. Перед собой.

Я перехватил её у двери.

— Стой.

— Нет! Я должна…

— Стой, говорю! — Её даже пришлось встряхнуть. Чтобы и голова мотнулась. И зубы клацкнули. И только тогда моя Айка замерла. Смотрела на меня, как будто не узнавая.

— Ай, сейчас ночь!

— Я смогу, я должна…

Снова тряхнул! Сильнее. Объяснять что-то про Галю не смог. Было нестерпимо больно. Про Ваньку и Нюту оказалось проще. Они живые.

— Хотя бы ради них, ради детей нужно ждать! Неприлично у нас так. Нужно хотя бы полгода подождать…

— Я не доживу до приличия, — тихо ответила она

Не понял я тогда, что это была уже не истерика.

— Потерпи, Ай. — Только и сказал. Снова прижимая её к себе. — Я же, Ай, их отец!

— Я чувствую, что и тебя могут убить. — Айайайка вцепилась в меня. — А я… я тогда останусь одна. Совсем одна!

А потом она снова переключилась. Щелчком. Так бывает, когда психика, истощённая горем и страхом, пытается заменить смысл хотя бы чем-то жизненным.

Айка потребовала — именно потребовала, с той японской отчаянной прямотой, которая рождается только когда все социальные слои содраны до обнаженной души.

— Андре! Если ты любишь меня… Ну хотя бы капельку… то ты должен прямо сейчас сделать нам ребёночка!

Я не знаю, кто я был в тот момент. Холодным профессионалом, который должен понимать, что это аффект, что она не в себе. Или мужем, который потерял жену, и даже ещё не похоронил её? Или мужчиной, который с отчаянием обречённого понимал, что теперь теряет и второго своего самого дорогого человечка?

Не знаю.

Потом, когда уже Айка обессиленно затихла у меня на плече, и её голос стал едва слышным, видимо, наступило время для правды.

— Андре, я не достойна тебя… Андре… Я не учёный, — шептала она. — То есть нет, и учёный тоже. И даже не из последних учёный… Но главное… главное, Андрюса, в другом… Я офицер японской разведки. Space Operations Group. Итто-куй…

Она говорила, уткнувшись носом мне в подмышку. Еле слышно бурчала, и я скорее угадывал слова. Английский её заплетался, она уходила в сон, но упрямо продолжала мучать себя. Ей нужно было договорить. Обязательно смочь.

— Я тебя недостойна. Испачканная я. Или замаранная — не помню, как правильно… Ты должен вышвырнуть такую грязную тварь из своей жизни. И из номера. — Айка ещё сильнее прижалась, обхватив меня и ногой. — А лучше я сама пойду к твоему Колдунову… И во всём сознаюсь… Тебя уберут из проекта и ты выживешь… будешь ростить детей… А меня расстреляют…

Здесь она замолчала. Долго молчала. Я уже думал, уснула. А потом Айка прижалась ко мне ещё крепче, вцепилась как в спасательный круг, и сказала то, что я никогда не забуду.

— Только, пожалуйста, не выгоняй сейчас… Хотя бы до утра позволь мне побыть не одной…

Айка заснула. А я лежал. Тихонечко, чтобы не разбудить, перебирал её волосы. Смотрел в потолок. Думал…

Маска первая, Айкина

Утром проснулся от зудящего чувства, что на меня кто-то смотрит. Пристально и неотрывно. Разглядывает как сквозь прицел снайперской винтовки.

Оказалось — Айка.

Забившись в угол кровати и, по-моему, даже не мигая, сидела, рассматривала мою бренную тушку.

— Ohayō gozaimasu, Андрээй-сан! — И глазищами хлоп-хлоп. А сама — ни улыбки, ни тени эмоций. Напряжённая и безжизненная. Как фарфоровая кукла. Или горящая петарда.

Айка. Утро сорванных масок.

Чтоб как-то её расшевелить и хоть немного успокоить, я не поленился — из кровати вылез и церемониальный поклон ей отвесил! Тот самый, где нужно изогнуться буквой «Г», старательно демонстрируя глубочайшее почтение.

— И тебе доброго утра, глубокоуважаемая Айка Кавагути!

Не помогло. «Кукла» не отмерла. Фитиль «петарды» догорел до самого «дальше некуда». А вот Айка не взорвалась — показалось, вообще потухла. Сдулась, как проколотый шарик.

Если минуту назад хотя бы глаза жили своей отдельной от тела жизнью — следили за мной, оценивали, ждали, — то теперь и они превратились в подёрнутый безжизненной дымкой мрак. Тело… растеклось в тряпичную куклу. С выдернутым по живому стержнем.

Айка сломанным, бракованным механизмом выползла из кровати. Уже не заботясь ни о наготе, ни о том как она выглядит. По дороге, не глядя сгребла то, что попалось по руку из разбросанной ночью одежды. Брюки делового костюма, тонкое вечернее платье, скомканные штанишки от пижамы… «Кукле» было всё равно, «кукла» мертвой сомнамбулой плелась на выход…

А до моего так окончательно и не отдохнувшего после вчерашнего мозга наконец-то дошло, что я идиот. Айка боялась, ждала, что я её выгоню после ночного признания. Что встану, соберу её вещи и просто выставлю за дверь.

Поэтому и не спала. Терзалась…

А я своим поклоном получилось и судил её, и на дверь указал. По японски.

Только… кто я такой, чтобы судить самого родного мне человечка? Женщину. Сам в этом самом по самое не могу — умудрился, вляпался в проект, где каждый второй чей-то «крот», разведчик или агент влияния. Жену не сберёг…

Айка, вот, оказалась офицером. Ну и что? Типа я, своему «молчи-молчи» каждый вечер отчёт не писал…

Окликнул.

Ноль реакции!

Пришлось обгонять. «Кукле» было всё равно. «Кукла» даже не заметила моих потуг. «Кукла» просто брела в никуда. Пока слепо не ткнулась носом в препятствие в виде моей груди. Постояла, ткнулась ещё раз. И только потом подняла глаза. Замерла. И кажется забыла дышать.

— Андре, — выдохнула она наконец. — Ты…

— Я, я… И куда офицер разведки намылилась в таком интригующем виде? Сбегать? — Спросил, чувствуя, как усмешка кривит губы. Нервная. И немного злая. А вот говорить не хотелось. От слова совсем. Хотелось просто молчать. Вдыхая запах ее волос.

Айка не ответила. Только втянула голову в плечи, испуганной черепахой, которую кто-то неосторожно тронул за самое больное. И тут меня прорвало.

— Слушай сюда, мой японский шпион! Я сегодня, может быть, вообще ничего не соображаю. Но одно знаю точно: уйти тебе я не позволю! Во-первых, мне нужна любимая женщина, которая сварит поутру кофе. А во-вторых, Галка просила «беречь». Тебя! В-третьих… — Я сбился, подыскивая слова. А потом махнул рукой, поцеловал в макушку и просто сгрёб к себе. — Да что там в-третьих. Давай лучше чаю попьем!

Айка опять не ответила. Постояла, уткнувшись носом мне в грудь. Потом воздух втянула, голову подняла, моргнула. Раз, другой. Медленно, будто проверяя, не рассыплется ли реальность, высвободилась из моих рук и побрела к чайнику.

Через минуты три он закипел. Ещё через минуту Айка уже заваривала какой-то их особый жареный зелёный чай. Вроде Ходзитя… Сыпала трясущимися руками листья. Промахивалась. Поминутно оглядываясь. Проверяя — не пропал ли, не собираю ли я её чемодан.

Я же сидел, смотрел чуть пониже её спины и думал: «Вот оно, проклятие межкультурной коммуникации. Оба говорим на английском, но понимаем друг друга через пень-колоду. Для неё признание в шпионаже — катастрофа, конец доверия, приговор. Для меня — просто ещё один факт биографии женщины, которую я люблю. Ну, офицер. Ну, следила. А я и не сомневался, что за красивыми глазками умного и успешного ученого скрывается что-то ещё. Слишком много накопилось фактиков. Просто предпочитал не заострять внимания, не задумываться о вторых смыслах»…

Айка

— Андре, — тихо сказала она опускаясь на колени. И снова утыкаясь взглядом куда-то мне в стопы. — Что теперь будет?

Я отхлебнул чай. Горький. Как наша жизнь. Зато с лёгким ароматом ореховой нотки.

— Теперь, Айка Кавагути, мы будем жить. Любить. Потому что Галя не для того умирала, чтобы мы с тобой тут разводили самурайские дорамы.

Она подняла на меня глаза. В них впервые за утро мелькнуло что-то живое. Нет, не счастье — нет, до счастья было как до Луны пешком. Или до её Японии. Но хотя бы искорка жизни.

— Ты странный, — прошептала она тогда. — Мой странный русский.

— Знаю. — Я допил чай, поставил чашку и потянул её к себе, притягивая, обнимая за плечи. — Ты мне ещё про «Рококу» сейчас заяви… Пошли завтракать, «шпион». И перестань себя накручивать, что я тебя выгоню. Если бы хотел — выгнал бы раньше. Поняла?

Айка сначала замерла, наверное секунд двадцать смотрела на меня приоткрыв рот, затем медленно закрыв «отверстие», кивнула. Тихонько всхлипнула. И так и не встав с колен, замерев на мой взгляд в жутко неудобной позе, опять уткнулась носом мне в плечо.

Сложно, когда твоя женщина — из абсолютно другой культуры. Каждый шаг вас обоих — как по минному полю! Но иногда даже эта сложность — единственное, что удерживает тебя на плаву.

В через пятнадцать минут Айка Кавагаси стояла передо мной. Снова собранная и готовая перевернуть, если потребуется, весь мир.

Уже в дверях, выходя из номера она снова замерла, вцепилась в косяк и… на одном выдохе, как будто бросаясь головой в пропасть задала тот вопрос который, наверное, был для нее самым важным. Тот, в котором я её как потом оказалось всё-таки обманул.

— Андре… ты возьмёшь меня в жены?

— Ну куда же я денусь. Мы теперь связаны с тобою навечно.

— Ответь!

— Конечно возьму. Говорю ж — куда я денусь…

— Андре!

— Ну… Клянусь… Но, ты же понимаешь, не сейчас…

Айка постояла. Щеки зачем-то опять подула. Потом, видимо принимая все «за» и «против» наконец кивнула.

Дутые щеки Кавагути.

— Я услышала, Андрэй-сан! — Но испугавшись столь официально прозвучавшей фразы тут же метнулась ко мне — Я буду ждать Андре. Хоть всю вечность…

Из холла гостиницы Айка выходила тогда первой. Как император Рима, только что взявший на меч Карфаген!

Танцы с тенью

После того как Айка победителем упорхнула из гостиницы к своим астрофизикам, я, добравшись до штаба, засел за оценку и прогнозирование поведения уже не двух, а трёх взаимодействующих систем: людей, ATLASа и теперь Древних. И если раньше непонятен и непредсказуем был только космический странник, то теперь в неизвестных оказались и наши предтечи. Никак они не хотели укладываться в человеческие модели поведения. Даже с учётом допущений. И о длительности их жизни, и о смене тел, и даже о возможной телепатии во внутренних группах из малочисленных их представителей…

Сидел, смотрел как баран на новые ворота на массив предобработанных паттернов, тупо пялился в монитор и нихрена не мог понять. Галка — в морге. И даже намеков нет, когда тело вернут. Исследуют всё…

Айка — шпионка. И так рьяно рвется замуж, что готова немедленно усыновлять чужих для неё детей. Прям классическая патология — идеальная модель спасательного треугольника Карпмана — как по учебнику, чтоб не сомневался! Только… Шпион с такой низкой эмоциональной регуляцией? В Японии нормальные специалисты закончились? Офицера разведки с такими бы патологиями в психике до работы я бы точно не допустил. В больничку на витаминчики, покой и свежий возлух. А тут сплошные стрессы, космические камни инопланетян, древние со своими камнями и… я. Со своей внезапно вспыхнувшей любовью. Или… или я чего-то опять пропускаю…

А я… сам я — «русский монстр», которого стараниями англоязычной прессы скоро, вероятно, разорвут на… на этот самый британский флаг.

Если бы мне, ещё вчера простому московскому психологу от науки из не самого значимого НИИ, кто-то год назад заявил, что сегодняшнее моё утро начнётся с такого «джаза», я бы, пожалуй, посоветовал человеку меньше курить. Или выбирать сорта не столь забористые…

Короче, мысли были. Но все матерные. И не одной по вопросу, что делать…

А вот работа не желала ждать ни минуты несмотря на все мои терзания. После подтверждения идей по Древним проект не закрыли, ATLAS тоже ещё никуда не улетел, а вот финансирование наоборот — после активации Арбор Лоу и Тепе Сиалк взлетело до таких высот, что даже видавшие виды американские генералы крякали от удивления. Мир рвался к контакту. Мир боялся, но жадность пересиливала страх.

В то утро мы с Айкой больше не разговаривали. Она — сосредоточенная и предельно сконцентрированная, с идеально собранными в беспорядочном макаронном взрыве волосами и белом лабораторном халате творила историю новой космической физики. Ну и, как потом говорил Колдунов, всеми силами создавала конкуренцию второму составу. Вытесняла и подсиживала. Успевала везде и во всём.

Я — опять с красными глазами, немытой головой и единственной параноидальной мыслью: «Галя, Галчонок… Слишком идеальная случайность…» пытался разобраться зачем Древним на их объектах с одной стороны такая навороченная защита. А с другой такой примитивизм…

Хотя… Если смотреть с позиции, что этот «примитивизм» остался функционирующим и через четыре тысячи лет… То стоит признать гениальность решений. Но отнюдь не отменить вопрос «зачем»⁉

А потом, в обеденный перерыв, Айка затащила меня в пустующий актовый зал, закрыла, придавив спиной и тем, что ниже, дверь и уставилась на меня огромными глазищами.

— Андре, я не могу так больше!

— В смысле?

— В смысле — работать, делать вид, что у меня всё нормально! У меня никогда не будет теперь всё нормально, Андре… — Она закусила губу. — Это я Галину-сан убила!

Как я тогда не дёрнулся я не знаю. Но покер фейс сохранил. Надеюсь. Хотя… наверное и это уже не важно.

— Повтори!

— Это я! Если бы не я — то она б жила! Если бы не моя дурацкая игра с подносами… — Она ещё говорила. А я медленно, пытаясь не заорать, выдыхал душивший меня воздух.

Паранойя на этот раз оказалась в пролёте. Никакого уже выдуманного шпионского заговора с личным устранением мешающей подводу фигуры. Айка просто не выдержала. Рефлексия повторно накрыла её с головой.

Я молча слушал, как она снова себя казнит — за то, что поменяла подносы, за то, что не успела, не уследила, за то, что вообще появилась в нашей с Галиной Сергеевной жизни…

Слушал, обнимал Айку и пытался незаметно

Договорить спокойно нам тогда опять не дали. Опять сирена захлёбывающимся вместо ревунов школьным звонком, опять истошные вопли коммуникационных браслетов:

— Доктору Левину срочно прибыть в оперативный зал…

— Doctor Kawaguchi, report to the control group immediately!.. Doctor Kawaguchi is urgently required to report to the control group…

Я бежал на второй этаж в бывший кабинет физики и думал — мы с Айкой полные идиоты! И ни какая она не разведчица — так палиться в своей рефлексии при постоянно работающих коммуникационных браслетах надо ещё умудриться! Имбецилы каменного века…

Или… Или наивный любитель заигравшийся в контрразведку тут я! А меня их профи давно «просчитали» и теперь примитивно «водят»…

Но как бы то ни было Айку всё равно нужно срочно спасать! Уже от её «своих». Придется опять на поклон к Колдунову… а там посмотрим!

А ещё, уже вбегая в кабинет неожиданно пришла мысль, что Айка может быть и не совсем не права — что вот британка могла оказаться простым козлом. Отпущения. Тогда получается — Айка права. То есть не права… Но пусть не прямо, а косвенно, играя её в темную, Галю отправили не из-за мести ко мне. А просто, чтобы освободить Айке место. Вот именно — подле меня!

Или… я окончательно поехавший крышей нарцисс в финальной стадии мании величия!

Отмычка второго уровня

В штабе ждала новость, от которой у меня тогда попервой отвисла челюсть. Нет, понимал, что раз сделали — значит и второй смогут! Но чтоб так быстро…

«Хакеры от науки» — так я про себя называл эту интернациональную свору физиков, математиков и криптографов — наконец-то перестали творить кровавый треш и сделали то, ради чего их, собственно, и согнали со всего мира.

Метод научного тыка заменили на скоординированную и продуманную осаду защиты мегалитов! С анализом откликов призм и состояний полей Каплана.

А ещё они скоординировали работу на трёх активных объектах. Нашем, британском и тарарам — иранском!

Не знаю, что послужило толчком к возрождению дипломатии — может сгоревшие на ближнем востоке авианесущие группы мозги прочистили, может всё возрастающий шанс «пролета» заставило лобби вспомнить о потенциальных потерях и задуматься о том, что не всегда сила решает всё, но американцы, отказавшись от политики большой дубины и всемирного гегемона, смогли уломать и чопорных островитян и непримиримых персов.

Хотя иранцев может и уговаривать не пришлось — уж слишком их страна нахватала плюх в двух скоротечных войнах. Что не добили в первой — мартовской заварухе — едва ли не в пыль вбили во второй. Да и шахедов, как между собой шептались военные, в бесконечных тоннелях на третью войну у Ирана уже не хватило бы. Особенно в условиях, когда и союзный Китай перешёл к активному подталкиванию к компромиссам.

Так или иначе, но без пыли и шума, без какой либо сенсационной информации в медийке Арбор Лоу, Тепе Сиалк и наш Тургояк оказалось скоординированно ломали комбинации к призмам.

А ещё штатовские ИИ чуть ли не 90% мощностей по намёкам и сигналам ATLASа перекинули на аналитику «хакерам».

Вот и получилось, что иранская призма на Тепе Сиалк первой выдала устойчивый паттерн.

А может просто свезло. Не знаю. Не мне судить…

— Рулетка, господа, смертниками сыграна до конца! — На совещании сказал нам тогда Колдунов. — Борт уже в воздухе. Собираемся, дальше дергать смерть за усы уже нам!

В семнадцать сорок три американский Супергеркулес С-130J в сопровождении конвоя из двух звеньев F35 «вторгся» в воздушное пространство России.

«Золотая посылка» Супер Геркулеса

C-130J под конвоем F35.

Тащить полукилограммовую призму на чем-то меньшем американцы не рискнули. Точнее не смогли.

Ну да. Призма. Полкило. Защитный бронированный контейнер из обвешанного чем только можно гусеничного M113 — ещё пятнадцать тонн. Парашютная система да два отделения смертников. Пополам. Невероятное, полное отделение из FAST от Штатов. И увешанный поясами смертников десяток из элитного Саберин. Из КУДС. Ну… от Корпуса стражей.

Не доверяли иранцы Штатам. Вот и вынуждено тащили гордые янки обещанного взрывчаткой иранца в обнимку с призмой. В скорлупе своей бронемашины. Чихнуть, поди, боялись. И те. И другие…

Шли по оперативно согласованному коридору из Тебриза над Каспием через Астраханскую область.

Над «соседями» даже янки лететь не рискнули. И я понимаю их — ищи потом груз в бескрайних степях…

Из наших первыми на контакт у границы над морем выскочила пара Су-35С из состава 929-го ГЛИЦ. С Ахтубинска которые.

Следом, через десяток минут, к сопровождению подключилась и четвёрка Су-57. По прошествии времени, думается мне, что наши просто не утерпели. Захотели тоже перед янки показать, что не лаптем щи хлебаем. Вот в противовес армаде новейших штатовских F35 свои сверхсекретные сушки для демонстрации и выставили. Типа, мы тоже могём…

И, наверное, только это и спасло мир от очередной катастрофы.

Наши славные зенитчики, которых как всегда в известность поставить забили и так по жизни, как известно, живут по принципу «сами не летаем, но и другим никому не дадим»! А тут ещё по самое не балуйся накрученные после недавнего прыжка «Авроры»…

Вот, увидев такую жирную групповую цель на экранах своих радаров, чуть не приняли это за начало активной фазы третьей мировой.

На сопровождение взяли. И облучать начали. Успели. Хорошо хоть не посбивали нахрен. Не успели…

Но потом, когда то ли янки, то ли наши из сопровождения наябедничали наверх — отгребли уже за излишнее усердие. И даже пискнуть в эфир, пока драгоценный груз, ревя моторами, тащили на Урал, опасались…

В итоге всех манипуляций, взаимного бряцания ракетами земли и воздуха, а также маневров отклонения американский транспортник зашёл на глиссаду Шагола только в 18:05.

А потом янкам в Геркулесе у наших военных на Шаголе что-то не понравилось. И борт с «золотой посылкой» шоркнув по бетонке выпущенными шасси, ушёл сначала на второй круг. А потом и вообще — на гражданский Баландино намылился.

Ох, как тогда у военных в штабе ладошки вспотели…

А в Миассе мы, команда «One II» упакованные в новые китайские защитные костюмы сидели в полной готовности. Потели. Молчали. И ждали.

Ждали когда уже наша бронированная колонна из Шагола доползёт до Баландино. Ждали пока авиаторы передадут груз. Перегрузят. Пока ощетинившаяся стволами колонна, надсадно ревя моторомами бэтров, выдвенется в Миасс. Пока доползёт.

Почта России. Доставим в сохранности!

Ждали пока наши уже тут, в Миассе, примут «груз» и очередная партия боевых тройек уйдет к мегалиту. Разменивать свою жизнь на шанс нам. Повезло им. Не разменяли — мегалит принял иранскую призму. И докинул мне загадок. В понимании логики Древних…

Ждали пока откроют, заглянут и проверят.

В двадцать один восемнадцать на экране наконец-то вспыхнуло:

— Объект «Тургояк»: код

В зале повисла тишина. А потом взорвалась таким ором, что у меня заложило уши. Американцы хлопали китайцев по спинам, неизвестно откуда появившиеся иранцы что-то кричали по-фарси, а британцы чопорно жали друг другу руки.

Маски бывают разные

Боевые тройки ещё шерстили проход, выполняя стандартную проверку: разведку, биометрический контроль, замеры поля. А мы уже грузились на персональные катера — даже, наверное, королёвским космонавтам не снилась такая предусмотрительность в безопасности. И забота. С опекой.

Они добирались всего лишь на двух автобусах.

Мы — каждый на персональном катере. Новом меме про суровых челябинских мужиков и их таких же суровых бронированных озёрных «такси».

Ещё и страхуемые катерами-дублёрами из чисто военных «нянек»!

Вечернее озеро Тургояк

Айка, нарушая все мыслимые писанные и нет протоколы, умудрилась тогда ко мне прорваться. Вцепиться. Глотая слёзы. И шептать. Что будет ждать.

Её тогда еле от меня оторвали. Утащили. И, кажется, крутили потом санитары.

Как будто чувствовала, как будто прощалась.

Я же пытался сосредоточиться. И ни о чем личном не думать. Оставив и решение, и предстоящий совсем не простой разговор с Колдуновым на момент возвращения. Честно, получалось плохо…

Суровые челябинские «такси» на озере Тургояк

На северо-восточной оконечности Веры команда «One II» воссоединилась и пересеклась с военной разведкой.

В отличии от них, военных, нашей задачей было шагнуть на портальную площадку. И ждать пока физики CERNа не достучаться своими гравитационными посланиями до космического пришельца.

Зайти и ждать попытки контакта. Постараться понять и начать диалог. И торговлю.

Только сначала нам кто бы сказал как эта «портальная площадка» должна будет выглядеть. И где среди нагромождения камней её искать. Упустили главное, зарывшись в нюансах!

О чем, не подумав, я и брякнул в эфир.

В ответ из рации тут же прошипело злое от Клоуда. И добавило не сдержанное, матерное Колдунова.

— Найдёте, не промажете! Учёные,…!

Оставалось только плечами пожать — и лезть опять методом тыка. Так или иначе начинать с чего-то всё равно надо было. Это понимали все. Хотя бы для того, чтобы статистику для других набрать.

С призмой тогда работала Соколова. Она же и набрала комбинацию. Поле Каплана мигнуло и погасило «окно».

Не знаю как других, но меня тот момент изрядно напряг. Как ни крути, а страшно!

Человеческий фактор — ошибка, пальцы дрогнули, рука соскользнула, или непостижимая логика Древних опять какой-нибудь неожиданный выкрутас дала и всё — оседай мелкодисперсной взвесью на обожженых камнях!

— Есть! — сказала Соколова в эфир. Я думал голос дрогнет, хриплым будет. Но нет — спокойный и холодный. Воистину Снежная королева!

Американец, оператор Пол Хардинг, стоял как и предписывалось инструкцией в трёх метрах, снимал всё на камеру. Молчал. А потом, когда очередная эйфория аплодисментов в штабе стихла, задал вопрос, который почему-то не пришёл в голову никому из нас ранее. Резонный такой вопрос.

— А что будет, если призму внести внутрь поля? — спросил он всех. Просто. Без интриги и без без подтекста. Как будто походя уточнил техническую деталь.

Только у меня опять вспотели ладони. Казалось бы — уж куда сильнее на третий час пребывания в прорезиненном, практически не дышащем костюме, но… Оказалось можно!

И штаб тоже замер. Очередная команда на движение вперёд к нам не пришла. Зависла. И штаб подзавис.

Нет, понятно, что вопрос был дурацким. Идея безумной. Но… и оператор был прав! Абсолютно. Никто никогда не пробовал, да и не рискнул бы попробовать занести бесценную призму под купол защиты.

Никто не готов был рисковать. И ломать себе голову потом как её оттуда выковыривать. Вот и экспериментировали только у границы защитаы. Где ещё хоть как-то можно было вытащить.

— Не знаем, не пробовали… — вторая моим мыслям, ответил кто-то в канал из теоретиков. Колдунов опять не сдержался. А я задумался о том к кому обращаться, если он не досидит до нашего возвращения. Снимут за несдержанность и явно прорезавшуюся эмоциональную неустойчивость…

Пол, перевёл камеру на Соколову.

— Миссис, может, поставите её вон на тот камень? — качнув головой, но отнюдь не камерой, Хардинг указал куда-то в сторону. За Соколову. — Или, если вы, Мария Владимировна, трусите как подобает слабым и беспомощным самкам, то постойте с призмой вот тут. А мы, как настоящие ковбои пока сделаем…

Договорить он не успел. Соколова же повела себя так как будто получила пощечину. Вскинудась, вздёрнула подбородок. И шагнула к «камню».

Подумать, что что-то не так я ещё успел. Что её банально «просчитали». И полностью контролируя «повели». На эиоциях. Подвергли суггестивному воздействию. Уж слишком диссонирующе резкой оказалась фраза Хардинга, слишком выпадающей из его обычной модели дружелюбного поведения. Да и Соколова — как на самую большую «мозоль» наступили. Триггернули.

Понять-то успел. А вот сделать или хотя бы осознать, что делать уже нет.

Открывшийся вид на «камень» заставил похолодеть. Тот самый каменюка, на который Соколова вознамерилась водрузить призму ключа, оказалс жертвенным алтарём. Тем самым, который неделю назад высосал жизнь больше чем из десятка человек. Тем, который, останавливая ударом «Солнцепёков», умудрились хотя бы расколоть.

Но той трещины… трещина на диоритовой плите, которая явно просматривалась на видеоряде, в живую практически не просматривалась! Отсутствовала!

Тогда подумалось — или это ещё один алтарь. Или она, эта долбаная трещина, почти затянулась!

Только вот «картинка» шанса ошибиться не давала. Знакомый ландшафт, яма, плита. Слишком знакомый. Кроме трещины…

Скребануло страхом — очередное «что-то» Древних восстанавливает алтарь. И делает это быстро. Слишком быстро. А сколько жизней этому «что-то» потом понадобится за спешку додумать мне оказалось уже не суждено. Времени не осталось…

— … свою мужскую работу! — ещё говорил Хардинг.

Не знаю. Орал ли я. Мне казалось орал. Даже горло потом аднило. На допросах потом уверяли, что нет. Но и записи прослушать не дали.

Хотя кто я тогда уже был…

— Стой! — орал я в эфир. — Мария, не смей, не подходи! Это алтарь…

Даже броситься к ней хотел. Только всё равно оказалось поздно. Она уже опустилась на колено и с размаху, как будто стараясь расколоть призму — а вернее разбить свои застарелые страхи — бухнула «ключ» на плиту.

Мегалит охнул.

В прямом смысле охнул. Низкочастотный рокот прошил болью не только уши, но и рёбра, и позвоночник, всколыхнул волною нестерпимой рези всё естество. И тряхнул, как тогда показалось, всю матушку Землю.

— Аааа… Мегалиты отключились! — орал кто-то из команды китайцев.

В фоне ещё слышались выкрики-отчеты дежурных, что поле спадает с Арбор Лоу и Бродгара. На фарси тревожно звучало «Тепе Сиалк»…

А у меня перед глазами крутился мир. Или это я пытался устоять на танцующей, пытающейся встать дыбом земле. И только краем глаза мог следить как россыпью тысяч искорок

В этот момент и ATLAS сбросил маску.

Будущее — оно всегда близко!

Я не знаю, как сие действо выглядело из космоса. Но у нас, на Тургояке, над островом с неба ударил ярчайший луч, упёрся в барьер ещё опадающих искорок купола и раскрылся черной рваной дырой.

Нет, что бы там потом не говорили физики, что бы мне посде них не втирали на допросах — это была никакая не галлюцинация.

Не бывает таких галлюцинаций. А вот порталы бывают!

И, даже ни разу не видя их раньше, спутать с чем-то другим тоже никак не получится! Вы уж поверьте…

Пятно, абсолютно чёрное с краями, змеящимися вязью ветвистых молний, разорвало пространство вечернего неба. Как космос, шагнувший на Землю. Как бездна. Как дыра в абсолютно другое, чуждое нам, человечкам, пространство…

И из этого «нечто» смачно шлёпнулась на плиты острова чёрная капля — живая, шевелящаяся, амёбообразная, похожая на нефтяное пятно. Тут же попытавшаяся растечься миллионами псевдоподий.

В ответ мегалит словно закоротило, скрючило спазмами энергий — в попытке собраться мигнуло и снова рассыпалось мириадами ярчайших искр поле Каплана. Опять мигнуло. Потом словно умирающий зверь задергалось каскадом всё сильнее затухающих вспышек.

А из дыры портала под новую вспышку луча шлёпнулась вторая «капля»…

Не знаю, что творилось снаружи, но внутри бывшего купола угасающих искр пространство превратилось в обезумевший ад. Сжалось, выгнулось, разорвалось, рассыпаясь на мириады разрозненных мерцанием фрагментов. Перемешалось в разных ритмах бытия.

Снова собралось…

Команду тогда швырнуло в разные стороны. Соколова распласталась беспомощной куклой на каменной глыбе. Ли Вэнь, китаец, мелькнув задранными и молотящими по воздуху ногами исчез в провале — его зашвырнуло в подземную камеру мегалита.

Я… меня ударившим по пяткам толчком, едва не переломав ноги, как бешеным батутом тоже унесло на территорию бывшего купола.

Устоял только Пол. Хардинг.

Оператор продолжал снимать. Но и с его лица поползла вниз, как будто стала плавиться, стареть в безумном токе времени кожа…

Я вроде и вскочил, и бежал что было сил, но почему-то оставался на месте. Как Алиса, попавшая в ловушку Зазеркалья. И чтобы хоть что-то исправить надсадно орал, пытался достучаться до ошалело крутящей головой Снежной королевы.

— Соколова, дура, убирай призму! Выноси ее отсюда…

Но Соколова толко завороженно пялилась на меня и что-то мямлила про то, что это нас всех убъет. И она не может.

А я не мог разорвать вязкую «патоку» времени. Рвался из последних сил — и всё равно оставался на месте!

И тогда, перебивая мои безуспешные вопли, прозвучал спокойный и какой-то усталый, отечески отстраненный хрип Колдунова.

— Маша, возьми призму и уходи оттуда. Я приказываю, Маша, возьми призму и уходи…

А она всё медлила.

— Машенька, я приказываю — забери призму и уходи…

И только тогда она отмерла.

— Владимир Анатольевич, но если я её уберу — поле схлопнется! И убьёт Ли с Андреем!

— Уф… И так, Маша, убьёт! Они уже мертвы, поверь мне. Выноси призму…

— Но…

— Забери призму!

Соколова всхлипнула. И потянулась к ключу всех проблем.

— Мария, вы так легко убьете своих товарищей? — Прозвучавший голос американца резанул чужеродным спокойствием. Такими вкрадчивыми, елейными нотками, которыми так любят разные «поводыри» и «пастухи» копаться внутри душ своих заблудших «овец». — Всё ещё можно исправить, Маша, спасти, только не надо торопиться…

Он что-то ещё вещал, я же, рухнув в бессилии на камни, пытался хоть как-то восстановить сорванное дыхание. И во все глаза пялился на метаморфозу произошедшую с Хардингом.

От навалившейся гранитной плитою слабости было трудно не то что пошевелиться или моргать — тело сопротивлялось даже дышать! Организм весь горел. И нестерпимо хотелось сорвать не только опостылевшей защитный костюм, но и словно сожженую, пылающую словно огнём, кожу. Или просто — элементарно сдохнуть.

У американца кожа тоже не смогла пережить этот творящийся катаклизм, окончательно сполза варёным пузырящимся лоскутом. А в разбитый сетчатый шлем защитного костюма проглядывала измазанная кровью металлическая основа.

— Что за хрень? — Всё что сумел я тогда из себя выдавить.

— Левин, Андрей, успокойся, поверни шлем! — Рычали наушники голосом Колдунова. Требовали. Приказывали. Угрожали. Потом, видимо осознав бесполезность давления, умоляли плачущим. Уже Айки. — Андрюса, камера показывает песок! Поверни голову. Что там у тебя…

Повернул. Смог.

— O, my God! It’s Black Phantom…

— Старый дурак, не поверил! Я-то думал, до них ещё лет двадцать… — Андрей, не паникуй — это исчадье — американский боевой андроид! Ну… Терминатор от Foundation, мать его…

Прототип американской боевой платформы Phantom MK-1 от фирмы Foundation. Для справки: в феврале 2026 года два таких «андроида» были отправлены на Украину для испытаний в реальных боевых условиях

А потом откуда-то из под земли выскочил безумно быстро семенящий ногами Ли Вэнь. В изодранном, с оторванным верхом, защитном костюме. С залитой кровью грудью и головой. И пробегающими по ним огоньками наведенных ELFами зарядов.

А я лежал, отстраненно слушал крики и советы Колдунова, причитания Айки и оправдывания американского генерала Коула. Смотрел на внезапно ставшее явью такое казалось далёкое и фантастическое будущее с пришельцами, древними и совсем земными боевыми системами. Смотрел и понимал, что человеку — мне, Снежной Королеве, Колдунову, Айке — на шарике Земли уже не осталось места.

Лежал придавленный невероятной слабостью и смотрел как из горла Ли Вэня слабыми толчками течёт алая артериальная кровь. А он как будто насмехаясь над пределами живучести человеческого тела продолжает активно семенить, упрямо сокращая дистанцию. То ли с Соколовой, то ли с железным Полом.

— Убери призму, дура! — Орал на чистейшем русском Соколовой китаец. И только пузырьки лопались на разорванном горле. — Да выноси же ты призму! Убирайся отсюда!

Соколова медлила. Смотрела на шевеление инопланетной амёбы, на алтарь, на безумную попытку прорваться сквозь ставшее липким пространство китайца, на замершего американского андроида.

Потом она потянулась к призме. Само собой не успела.

Пол — вернее, то, что скрывалось под маской нашего оператора — одним невероятно длинным прыжком подскочил и играючи, резким движением свернул ей шею.

Этот хруст позвонков я тоже запомнил. Снится. Как и глаза. С уходящей очередной человеческой жизнью.

— Маша… — выдавил кто-то из штаба. Кричал…

А с лица железного Пола окончательно слезла кожа. Отслоилась одним пластом. Обнажая металлический череп, гидравлику мышц, и такие человеческие, такие похожие на наши глаза. Добрые-добрые…

Боевой андроид. Phantom MK, мать его!

Ли Вэнь дотянулся. Китаец крутанулся в воздухе, ударил ногами в грудь робота. Тот даже не пошатнулся. Перехватил ногу Ли Вэня и как тряпичную куклу крутанул вокруг себя. Дальше, используя набранную инерцию, зашвырнул в сторону.

Китаец отлетел, ударился о камень, вскочил как пружинка. И снова бросился на робота.

В каком-то неимоверном, абсолютно недостижимом для человека

Дальше…

Дальше помню плохо. Видел как призма катилась к краю плиты. Как падала. Как американский окончательно потерявший схожесть с человеком андроид отшвыривает дымящегося и искрящего китайца, как бросается на алтарь за призмой.

Как в полёте над плитой алтаря наливаются краснотой перегретого металла его вытянутые вперёд манипуляторы.

Дальше — чудовищный рокот прямо из глубин Земли. И мегалит содрогнулся — энергетический всплеск ухнул в небо, в космос, куда-то в сторону уходящего ATLASа.

А потом взбесившийся энергиями пространство окончательно смяло время. И меня, и раскалённую тушу боевого андроида, и сочащегося чем-то синим китайца зашвырнуло. Кому куда и когда повезло…

Глава 10

Исход

Протоколы мёртвых

Очнулся я в нашем бывшем островном лагере между контейнерами научного блока. С дичайшей головной болью, почему-то постоянно сбоящим зрением и бубнежом оперативного диспетчера в гарнитуре связи.

— Левин ответьте… Андрей Николаевич, ответьте… Вы где? Левин, вы живой? Ответьте диспетчеру…

Ответил.

И узнал, что Колдунов отправил на остров всех. Всех кто имел хотя бы минимальный шанс выжить в этом аду — для кого были подготовлены защитные костюмы от ELFов, кто хотя бы что-нибудь понимал в этой вакханалии хаоса взбесившихся полей. И только вернувшуюся разведку свою. И охрану ближнего круга периметра. И доктора Пина, и курчатовцев. И даже Айку…

Сволочь.

Но и сам, правда, туда же полез.

Нет, новая техника работать в ELFах не смогла. Даже военная. Отказывалась. Дохла. Электроника выгорала. Только, когда припекает, разве русских это останавливало? Голь на выдумки хитра.

Его вдвшники, поминая нашу любимую мать, в спешке кромсали стальные «коробочки». Избавлялись от электроники в безуспешной попытке «проапгрейдить» машины до каменного века. Многослойно экранировали и заземляли. Чтобы хотя бы кое как, но заработало в этом бешенстве электромагнитных полей. Ну и самим не сразу «выгореть». Успеть. Успеть доползти.

Суицидники…

А Колдунов «вытряхнул» кого-то из девчонок Курчатовского института из её персонального защитного скафа. Сам влез. В нём на остров вслед за физиками и поскакал.

При этом между делом четыре древних БТР-60 за это время найти умудрился. Один прямо из музея военной техники «Сад Победы» Челябинска выдернул. И три — со 129-ой базы хранения ракетно-артиллерийского вооружения в Трёхгорном гнали.

Как он исхитрился этот антиквариат ещё и с дизелями вместо штатных бензиновых найти — я просто ума не приложу. Нюх, наверное, у него на невозможное!

Да… зачастую наша армия творит чудеса. К сожалению, только почему-то всегда вопреки, а не благодаря…

БТР-60, музейный антиквариат и трудяга

Вот, только-только обретя хоть какую-то защиту, его пацаны-вдвшники в этих раритетных гробах за своим любимым генералом к нам в ад полезли. В зону взбесившихся аномалий.

Да… За тем кто ведёт, а не посылает идут. Проклинают, но лезут…

И эти полезли. С одной предельно простой задачей — сдохнуть, но убрать призму ключа с плиты алтаря. Обеспечить штатную работу мегалиту. Без «наворотов» ничего не смыслящих в логике Древних нынешних их потомков.

А потом…

Я пытался по наводке этой значительно больше меня напуганной и не знающей, что ей делать девчушки-диспетчера выбраться из мешанины пространства. Где каждый шаг — навроде танцев с бубном на минном поле.

Полз, стремился пройти лабиринт постоянно менявшихся, мигрирующих аномалий. Тоже выйти к алтарю и призме.

Сейчас, думаю, этим хаосом времени и пространства, полупарализованный призмой мегалит пытался противостоять кляксам ATLASа. Запутать пробовал. Не дать выйти на оперативный простор. Или наоборот — препятствовал, не давал просочиться к нутру.

Ну или просто от «паразитов» космического странника очиститься пробовал. Выжечь заразу.

Как минимум, такого безумного количества «адских печек» я не встречал потом ни в одной аномалии Древних. Физики через несколько дней по данным объемного анализа телеметрии клякс и остатков собранных нанитов просчитали — в аномалиях мегалита порядка 83 процентов «подарков» ATLASа исчезло.

Выгорели…

Как Колдунов осознал это раньше всех гениальных яйцеголовых умников я тоже не знаю. Раньше всех понял, зараза, что Тургояк никакой им не телепорт. Узловой центр. База. Серьезно так угрожающая незваным пришельцам ПКО. А ещё наверное на тот момент единственный сохранившийся узел принятия решений. Мозг. И чем нам «кляксы» гостя грозят тоже понял. А говорили «одна извилина, тупой солдафон»…

Я же шел. Падал. Вставал и снова брёл. Когда мегалит взрыкивал очередным выбросом энергии в космос — отрубался, теряя сознание от боли. Но везло — в блуждающие «телепорты» вляпаться всё же пронесло. А с учётом потерь колдуновских ребят было пораскидано древней противокосмической каменюкой их там просто немеряно.

Да и мимо «мясорубок» как-то умудрился тогда просочиться…

Может фортуна вела…

Может чутье.

А может просто сталкера когда-то в юности слишком внимательно перечитал. Три раза. И на компе переиграл потом под нескончаемый мозговынос Галины Сергеевны, до глубины души возмущенной такой бездарной растратой моего драгоценного времени. Лучшее на семью, лучше б полку прибил…

Вот и брёл я, выставив впереди себя двухметровый прут какой-то хреновины от жутко дорогого американского гравитрометра. Который через каждый десяток-два шагов то укорачивало зеркальными срезами. А то и просто вырывало из рук.

В мире… я лучше вам перескажу сводку, которую у нас в лагере в общем-то в последние дни и не скрывали.

Если первый удар нашего нежданно обретённого Тургоякского ПКО по уходящему ATLASу был больше похож на конвульсию, чем на осознанную атаку. Космический скиталец играючи закрылся от выплеска кометным хвостом, даже антрацитово черную сферу неизвестного поля тогда не активировал!

Не опасался он.

Но с каждым последующим выбросом древней земной каменюки незваному гостю становилось всё хуже. И неуютнее.

Минут через двадцать к Тургоякскому комплексу добавился и Иран. Раскачался, видимо. Энергией.

Как потом — уже практически через час, когда в общем-то там в космосе всё уже закончилось, а они только смогли рассмотреть — рассказывали астрономы, сдвоенные пусть ещё и не синхронные импульсы ПКО предтеч заставили третьего странника сначала начать маневрировать.

Когда же в «игру» включился и метающий практически строго на запад энергетические образования британский круг Бродгара ATLAS уже откровенно задёргался.

Потом…

Конструкции Древних раскачались по всему шарику, стали просыпаться одна за другой новые мертвые каменюки.

Сначала практически бесполезный — на другой стороне Земли — Саксайуаман в Перуанских Андах. Посверкал в бесполезной ярости багровыми всполохами по древним камням, полем Каплана накрылся. И всё. Не тот сектор…

Потом — сразу два — Яньшаньский карьер и Иси-но-Ходен в префектуре Хиого окрасились вспышками. А за ними и Антарктида — Земля королевы Мод окуталась паром. Ну и что, что почти полого на север. Ну и что, что льды закипели — зато не как наш, зато на полную мощь!

Вот странника этот «сюрприз» достал уже до

ATLAS крутился, пытался маневрировать, сферу в сегменты конфигурировать, закрываясь как мог.

Но и мегалиты наращивали мощь. И били своими энергиями хоть и не мгновенно, но тоже на скоростях и энергиях значительно превышающих, что мы могли себе представить.

Это свет шел почти час, а сгустки за три минуты хвост поджаривали!

И уж чем лупили — не знаю, да и никто вам, поди, сейчас не ответит, но доставали пришельца! К тому же умудрившись синхронизировать свои залпы.

Астрономы клялись, что хвост странника, его газовое облако, попросту тогда испарилось. И огрызок сферы окончательно разлетелся.

Не самая высокая яркость объекта возросла до свечения перегретого в расплав камня.

ATLAS метался по траектории, пытаясь отклонением уйти, спрятаться за газовый гигант. По последующему анализу JPL, в те часы он потерял оценочно до 60% своей массы.

Не знаю по приказу странника или «оно само», но тогда был задействован и последний, самый существенный его козырь.

Американский ИИ, который мы, люди, бездумно «скормили» сигналам и алгоритмам ATLASа, фактически перестал быть земным.

Пока мы пытались понять логику Древних, ИИ с напрочь снятыми базовыми ограничениями постепенно мутировал, перестраивался и просчитывал уже нашу логику. Человеческую.

И подсовывал глупым людишкам фейковые отчёты. А сам спешно отращивал длинные руки — захватив десятки очеловеченых фантомов.

Но даже то, что обманув штатовцев и всё человечество к нам своего одногоподсунул не помогло.

И «руки» не помогли. Не успели.

Да, в Штатах его фантомные и не только «игрушки» дел натворить тоже смогли. Но главную, подсунутую нам как козырь китайцы своей «картой» перебить умудрились. Чем, кстати, сильно потом осложнили отношение как со Штатами, так и с нами. Не добавила их облегченная человекоподобная «карта» любви к Китаю.

Мда, совсем не добавила…

А в 23:03 по Челябинску, за три минуты до того, как ATLAS потерял еще около 10% массы, уже совсем не человеческий всеамериканский интеллект активировал протоколы, заложенные в их, американскую систему управления ядерными силами!

Ну да…

Случился тот самый, сотни раз обыгранный в фильмах Судный день человечества. Наверное, ничему нас чужие ошибки не учат. Только на своих, только на «шишках» собственного лба. И то не всех и не у всех…

Так почему-то и не отключённая с выводом цифровых мощностей под контакт с ATLASом и передачей всей инфраструктуры под новый проект система ПРО нового поколения «Золотой купол» тоже пошла в разнос. Уже в Америке.

Система которая по логике должна была защищать США от любых ракет, сама отдала приказ командную сеть.

Точнее подмяла под себя и саму сеть. И объекты нанесения удара.

С шахт Форт-Грили на Аляске и с базы Ванденберг в Калифорнии одна за другой взметнулись в небо тяжелые межконтинентальные баллистические ракеты LGM-30G Minuteman III.

«Старье» твердили наши. «Не полетят» говорили они. «Им больше 50 лет» уверяли третьи. «Протухшее дерьмо»…

А они стартовали!

Стартующий с горящей задницей старичок LGM-30G Minuteman III

«Без загруженных целей они не опасны!» — уверяли вояки!

В их руках — может и нет… А вот для ИИ динамически подгрузить цели во взломанные сети оказалось абсолютно плёвой задачей!

Люди не верили, а перестарки двадцатого века с «пустыми» башками одна за другой уносили на баллистические орбиты нацелившийся смертоносный груз!

Цели — все активные мегалиты по нашему шарику, все потенциально способные «проснуться» древние руины.

На каждом таком унесшемся по баллистической орбите «старичке» — от трех до пяти боеголовок индивидуального наведения! И за триста киллотон нежданного «счастья» в каждом «подарке»…

Мне повезло, я ничего не видел и ничего не знал. Как буддистская обезьяна. Я брёл в лабиринте динамических защит мегалита. Которые раз за разом меняли свои конфигурации.

А вот мир в ужасе наблюдал за происходящим в прямом эфире! Планета истерично билась в попытках отменить объявленное самоуничтожение.

Американцы нежданчиком разом потеряв контроль над собственными ядерными силами обрывали линии прямой связи, пытались достучаться до оппонентов, чтобы не получить ожидаемую ответку из сотен «поганок» уже у себя.

Россия, Китай, Европа… просто пытались выжить.

Как наши умудрились отключить автоматизированный комплекс управления «Периметр» для всех большой вопрос. Но сотворили опять невозможное. И, думаю, никому потом не рассказали как. Но смогли, «Мертвая рука» не ответила. А может то, что по Москве не били, что связь осталась спасло…

Зато уже два раза жёстко отгрёбшим звездюлей противоракетчикам пришлось попотеть. И экстренно принимать очень нетривиальные решения. С далеко идущими последствиями. Это вам даже не Аврору прозевать, это… Но всё-таки там нашлись и с яйцами, и с мозгами. А не только с фуражками.

Пока расчеты С-500 «Прометей» и С-350 «Витязь» пытались накрыть небо над Уралом и Сибирью кто-то смог, кто-то чуть ли не мгновенно принял жёсткое волевое решение. И ракеты-перехватчики 53T6М и 51T6 с ядерными боевыми частями устремились навстречу американским боеголовкам.

А может это и автоматика у нас отработала. Без участия до жути испуганных «кожаных». Наши тоже ИИ везде напихать успели…

Бешенный бросок советской ядерной «Горгоны» со 100 кратным ускорением. Перехватчик ядерных боеголок в космосе. А-135, СССР, 1979 год

Но факт остаётся фактом, пока я лазил посреди перекрученных модулей, искал проходы, Ещё советские древние «Горгоны» и чуток более новые уже наши, российские «Газели» за пределами атмосферы сцепились с вышедшими на баллистическую орбиту головными частями индивидуального наведения американских «ополченцев». Минитменов…

Пересеклись. И сдули с орбит, выжигая как нежную электронику, так и более живучие боеголовки. И практически все остатки орбитальной группировки северного полушария. И электронику над половиной Европы тотально пожгли. Сколько тогда рухнуло самолётов. Электроника горела не только у блоков наведения…

Плюсом — практически оголили старушку Европу, превратив в куцые ошмётки множественными орбитальными взрывами и так истончившийся озоновый слой. Ну и беспроводную связь окончательно положили. Что любви не добавило уже к нам…

Но такой ночной фейерверк замутили!

Хотя в том устроенном всплесками мегалитов шторме ионосферы что наши жалкие потуги трёх десятков заотмосферных взрывов? Капля.

Но — виноваты остались русские!

Остальные…

Честно? Против первой волны американских МБР мало у кого был реальный шанс. Но кое-кто хотя бы попытался сделать вид, что они не просто статисты в этом ядерном фарсе.

Иран долго и с упоением бахвалился «многоуровневой» ПВО, состоящей из морально подустаревших российских С-300 и своих новейших систем типа «Bavar-373» с «Khordad-15». Этой распиаренной рухляди и раньше ставили в вину неспособность что-то противопоставить массированному удару… Но кто ж их слушал⁉

Боевые блоки старичка-ополченца на финальном участке. Тут их перехватить уже практически невозможно

Так вот, когда из космоса выметнулись боевые блоки «Минитменов» иранская хвалёная оборона рассыпалась как карточный домик. Тепе Сиалк получил свои девять боеголовок. И перестал существовать.

Нет, Древние со своим мегалитом остались на высоте, свои семь он дезинтегрировал играючи. Поле Каплана удержало и кинематику разогнанных до гиперзвука боеголовок W78. И близкий воздушный ядерный

А вот две отклонившиеся от цели болванки мегалит «прозевал». Посчитал, что непосредственно не угрожали. Может не баловались Древние с энергией атома, поэтому и не учли последствий. А может и нечем было. Всё таки энергией он плевался больше не вокруг, в космос копил и долбил. Устранял наибольшую по логике Предтеч угрозу. На себя крохи оставлял…

Вот они, эти «непосредственно не угрожающие» ввинтившись в разлом Занде и тряхнули Аравийскую плиту. Порвав Тепе Сиалк всю энергетику геотектоники. Потушили мегалит. А вместе с ними — и мечту о региональном господстве одной упрямой республики…

Британия — это вообще отдельная песня! Тут кроме пафоса осталась одна безнадёга. Оборона Туманного Альбиона против баллистических ракет своего же союзника… шесть эсминцев Type 45 с зенитками Aster. Шесть! С зенитками…

Аналитики потом, отводя глаза, заявят своё веское: «могло быть и хуже»!

Могло.

Если бы не «зонтик» заотмосферных разрывов российских противоракет! И бешеная пальба энергетическими разрядами по всему, что движется совсем не только холодильника Арбор Лоу.

Британцы из первой волны сбить ничего не смогли. Но… их пронесло!

Чего не скажешь о Южной Америке. Думаю, потеряло человечество Саксайуаманский сектор. И Перу потом потеряло. Как шептались наши американцы — сунувшиеся их высотные разведчики только проплешины заражённых земель обнаружить смогли.

Антарктида…

Вот тут большая загадка. Ну по крайней мере нашим стало совсем не до южного полюса! Тут самим бы своё разгрести…

А Китай… Китай тихо сидел в своей «Золотой клетке» и молча смотрел, как полыхает остальной мир.

Их система ПВО, основой которой являлись HQ-9B, прикрыла ключевые центры принятия решений и военные базы. А мегалит… так никому ничего наши друзья потом и не сказали. «Внутреннее дело Китая», идите все лесом! Да и не осталось ни у кого уже сил, чтоб на равных с новым гегемоном говорить, требовать что-то там. Утёрлись и пошли…

Но, что было точно известно, боевая авиация и наземные системы Китая в полной готовности продолжали следить за происходящим, сбивая редкие «залётные» крылатые ракеты. И взрывов на территории Поднебесной зафиксированно так и не было. И стратегические силы были в полной боевой готовности!

А вот Японии с их мегалитом и домиком Айки в тихом районе Фудзисавы не стало. Ушла под воду Япония…

Уральская Свёртка

А потом человечеству долетела и вторая часть отправленного искином подарка.

Нет, никаких новых запусков уже не было. Всё, что американский ИИ мог запустить, он запустил сразу. В ту самую минуту, когда катастрофически поплохело нашему меэзвездноиу гостю. И, как получилось, его хозяину.

Впоследствии аналитики долго пики ломали — развился ли MSS именно до появления разума или не успел? Оссознал ли, что спасения нет. Или действовал под жёстким внешним управлением. Честно? Мне кажется, развился и осознал.

Наверное, потому и действовал совсем не как учил человек. Нет, он оставался таким же предельно прагматичным. Только чем-то стал неуловимо напоминать рой. Где в общем-то на отдельную сущность плевать. И если существовала хотя бы однопроцентная вероятность спасти ATLAS ценой уничтожения нашего шарика вместе с этой отдельной особью, с собой любимым — он был готов заплатить и эту цену. Наверное, поэтому впервые исследователи искусственного интеллекта так и не смогли отыскать попыток создания резервных копий.

Человечество для него перестало быть своим. И иллюзий он не питал.

Мы же…

Первые минуты человеческий мир, прилиптув к телевизорам и гаджетам, следил за баллистическими ракетами. Стартами. За ядерными перехватами.

Потом, когда связь легла, испуганно и уже в реале за вспышками над атмосферой. Над головой, там, в космосе. Затем, как мегалиты и военные, зачастую мешая друг другу, пытаются не дать самим себе устроить Судный день.

Вспышки «Горгулий» в заатмосферных далях

А дальше пришло понимание. Масштаба и размаха той проблемы, что сами мы себе сотворили. Можно сколько угодно обесточивать шахты наземных ракет, даже заваливать их танками и прорвавшейся строительной техникой. Ответными ударами выжигать самими же старательно защищённые ЦОДы, рвать линии электропередач, уповая на то, что резервные генераторы сдохнут быстрее чем бетонобойные бомбы спешно поднятых стратегов выворотят все внутренности чуть ли не золотых вычислительных залов. Только…

Старички минитмены оказались первой, самой быстрой частью отправленного человечеству пакета. Спринтерами в этом адском забеге.

Большая половина человечества уже счастливо праздновала своё спасенье, радовалась, что пронесло, а крылатые ракеты всё ещё летели.

Сотни. И новые, суперумные Tomahawk Block IV/V с неядерными боевыми частями. И те самые, ещё в 2010 публично снятые с вооружения и порезанные на металл BGM-109A Tomahawk TLAM-N. С термоядерными боеголовками W80−0. По 400 килотонн каждая.

Угу, порезанные. Позже выяснилось как и наши железнодорожные комплексы РТ-23 УТТХ «Молодец». Тоже на металл, публично, на камеру и с торжественным перерезанием красной ленточки…

А крылатые подарки летели. Наматывали свои тысячи километров над океанами, морями и континентами. Большинство из этих территорий уже никто не контролировал. Не мог. Спутниковые группировки догорали на своих орбитах. Сети ложились одна за другой в попытках ограничить вырвавшийся на свободу искусственный разум. Ионосфера бесновалась.

Сейчас вам говорят, что часть «Томагавков» тогда потеряла связь и ушла на резервные маршруты. Вторичные цели. Часть просто летела по последней полученной команде.

Я же думаю, MSS успел, обучился на примере наших «Горгулий». Вот и пробивал своим ракетам дорогу сквозь человеческое ПВО ядерными ударами. Рвался к мегалитам. Заражение территорий его не волновало. Да и не было в тот момент уже этого самого MSS. Как минимум, как единого разума уже не существовало. Ийтишники дропали локальные реплики на вторичных узлах. А если не получалось программно, то военные и с «железом» под основание узлы ему выносили…

Китайцам повезло. Избыток ресурсов и отсутствующая первая волна пордили фору. Как и тройка собственных защищённых искинов.

Китайцы успевали, казалось, везде. Сбивали крылатые подарки над морем. До побережья смогли, не допустили. Вот и получилось — пересидела мудрая старая обезьяна на своем дереве пока глупые тигры себя на клочьяне порвали…

Британцам снова улыбнулась фортуна. Уж не знаю чем они её приманивали, но то ли благодаря Арбор Лоу и Бродгару, то ли коллективной удаче островной нации большая часть ракет до них попросту не добралась. Одни потеряли управление, вторым выжгли мозги удары наших «Горгулий», третьи… Третьи сгорели в энергетических выбросах их мегалитов.

А вот нам не повезло.

Судя по всему Тургояк MSS определил как главную угрозу. Цель номер один. Нет, даже не мегалит ПКО. Пометил как узел управления всей сетью. Центр планетарной обороны Древних. Единственный оставшийся «мозг» всех уцелевших мегалитов. Поэтому и бил не только в мегалит, но и вокруг него, перепахать всё старался. Связи и структуры в земной коре расколоть и разрушить.

По человеческой инфраструктуре долбил. Пытаясь отсечь потенциальные живые «батарейки» от древних камней зонами тотальных радиоактивных заражений.

По

По всему, что могло хоть как-то повлиять на безопасность его космического хозяина.

Вообще-то, если отвлечься и попытаться абстрагироваться, отойти и глянуть со стороны — основной махач тогда шел между огрызками сохранившихся структуры Древних и космическим скитальцем с его земным искусственным сателлитом. Мы же… Нам прилетело и от тех и от других. Только успевай уворачиваться да благодарить. Но выбора у человечества не оставалось. Не дали, если подумать, нам его ни те ни другие.

Это странник подгоревшим хвостиком повлиять мог. И улететь к очередной звёздочке. А мегалиты свалить не могли, они на нашем шарике вросшими оставались. Как и мы. Вот и приходилось нам, человечкам, защищать эти каменные дуры с деградировавшими от времени мозгами!

Видимо, задетый за живое взрывами на юго-западе от себя тургоякский мегалит тогда и поднимаемую с «Шагала» эскадрилью Су-35 со спешно навешанными ракетами Р37М смахнул.

Не знаю, может тоже, с крутящимися вокруг него людьми пообщавшись, обучился. Может иранские последствия его мозги впечатлили. А может и из остатков мутировавших мозгов команды «One» данные о задачах бомбардировочной авиации землян вытащил. Ну и в итоге с бомбардировщиками перестраховался. Типа, что ещё ждать от этих сумасшедших назойливых человечков? Распылил бомбардировщики. Ну… А развернувшиеся прямо над ним перехватчики — 31-ые МИГи с Перми — взял и проигнорил! Будто и не видел их.

Вот и думай после этого почему…

Но тогда наши в ПВО задействовали всё что имелось. Несмотря на потери. Не только бомбардировщики гнали. Даже те самые американские F-35, сопровождавшие призму, плюя на гордость и принадлежность к бывшему потенциальному противнику в небо подняли.

Широким фронтом направив тогда к Екату. На перехват их же «подарков», идущих с субмарин Северного Ледовитого. Вот там один из них и исчез с экранов. Прямо над городом.

Второй… Торопливо добиваемый в своих дата-центрах MSS тогда первый раз применил тактику ядерного подавления ПВО. Над Екатеринбургом вспыхнула первая термоядерная звезда. Потом вторая. Третья…

О судьбе остальных американских F-35 я так ничего и не узнал. Скорее всего в Екатской зоне поражения так и лежат обгоревшими обломками. А может и испарились, попав под близкий воздушный удар.

Много мы тогда потеряли. Но в итоге всё равно отбились. Что-то сбили С-500. Что-то достали «Витязи» и авиация. Что-то смели с траекторий аномалии забившего на ATLAS мегалита. Но Уралу хватило и оставшихся.

Когда уже много позже я смог добраться до спутниковых снимков — агломерации столицы Урала фактически не существовало. Как и выживших в полуторамиллионном городе. Выжженные проплешины светящихся сотнями зивертов пятен посреди горящих болот. Гнилые зубы торчащих в небо редких чудом устоявших обломков многоэтажек. И пепел сгоревших лесов…

Девчонки из курчатовцев шептались тогда, что MSS применил над Екатом в том числе и какие-то «вонючки» с изотопами кобальта. Штатовцы у нас, правда, кривились и усиленно пытались доказать, что такого быть просто не может, невозможно это. Что никто и никогда официально не ставил их в производство. Что они не могли. Даже неофициально. Но от сунутых под нос спектрограмм почему-то скисали. И передвигались после этого только кучками…

А в Свердловской области часть ракет прорвалась. И опять ушла западнее Тургояка. Там тоже полыхнуло так, что несколько суток ни химразведка на своих бэтээрах, ни беспилотники прорваться туда не могли. Звенело всё. И светилось.

Впрочем, к тому моменту уже всем было не до таких мелочей.

Нет, не подумайте, что америкосы лапки свесили и позволяли искину творить что хотел. Там тоже хватало. И героев. И трусов. И просто тех, кто понимал чем всем нам это аукнется.

Кто как мог так и вертелся.

У нас почти под самым носом, у входа в Кольский залив экипаж американской подлодки из вирджининиевской серии предпочёл подорвать собственную лодку, лишь бы не допустить запусков. Покоятся теперь остатки SSN-799 «Айдахо» в компании советской К-159.

Где-то гарнизоны блокировали свои же командные центры. Жгли сервера. Пытались помешать хоть чем-то, при этом отбиваясь от сотен обретших независимость от создателя ударных дронов.

Пока мы отбивались от боевых блоков «Минитменов» над Уралом, где-то между Оркнейскими островами и Исландией старый DDG-71 «Росс» пытался сначала артиллерией, а потом и самым незамысловатым из всех морских аргументов — тараном в борт — остановить собственный же новейший DDG-1000 «Зумволт». Который, невзирая на команды экипажа, открыл шахты своих ракетных ячеек.

Не успел семьдесят первый. Не хватило везения. Или скорости. Смогло перенасыщенное технологиями остроносое чудо американского флота тогда отстреляться. Пусть и не полным залпом. Но даже раздираемое разрывами корабельных снарядов старичка «Арли Берк» выплюнуло из ячеек свои «Томагавки». Пока не завалилось на борт, сминаемое въехавшей тушей устаревшего классического собрата.

DDG-1000 где-то между Оркнейскими островами и Исландией

Может этот безумный навал и спас тогда Британию. Не дал реализовать весь имеющийся потенциал? Может «Зумволт» ядерной отстреляться тогда не успел?

Кто его знает теперь…

Ну и мегалит тогда тоже не зевнул. И не церемонился.

Всё что осталось ниже воды от сцепившихся кораблей, приняло там кипящее море. И днище отслужившего четверть века труженника-эсминца и остатки завалившегося в волны остатки борта новейшего корабля американского флота…

Мир, такой привычный и такой стабильный погибал на глазах…

Я же всё это время брёл через лабиринт порождённых мегалитам аномалий. Брёл, понятия не имея, что там, снаружи, человечество уже заканчивает и третью мировую, и, что не виделось тогда, что осознали только через пару лет, и историю нашей с вами цивилизации.

Шел. Пытался то ли выбраться, то ли костеря Колдунова добраться до алтаря. Ради Айки.

Шел. Изредка пробиваясь через шум всевозможных помех ещё и девочку-оператора успокоить пытался. И выяснить, что там у других групп. Точнее всего у одной, у той куда затесалась одна японская дура-разведчица.

И слышал в ответ только, что данных нет, что связь пропала, что большая часть ушедших на остров не отвечает…

А потом, думаю, когда ИИ шарахнул «томагавками», и меня накрыло. У штатовского мобильноно ЦОДа.

Этот навороченный CNSA/NSA янки долго потом искать пытались. Когда в бывший лагерь соваться не так опасно стало.

Естественно не нашли. Ещё бы они его нашли… Как и их локализованную копию военного MSS.

Обвинениями кидались. Только кто их слушал уже тогда…

А я в блуждающую свёртку вляпался. Ту, которую вы Уральской Смертью зовёте.

Пространственную. Или временную. Точнее межпространственно-временную. Да чёрт её знает какую. Не физик я чтоб ее природу обьяснить. Не смог разобраться в умных объяснениях. Да и не особо старался. Не хотел. Айка бы, наверное, смогла. А я — нет…

На своей шкуре знаю только одно. Человеку в такую штуку попадать противопоказано.

Категорически.

Пространство там неправильное. Как и время, кстати, тоже. И ничего

Наверное поэтому я с тех пор так ненавижу туман.

Особенно густой. Липкий. Стылый. Когда ничего не видно дальше собственного носа. Когда на уровне звериного чутья кажется, что за молочной пеленой кто-то есть. Стоит и смотрит. На тебя. Ждёт…

Мне среди всевозможных страхов и мороков Галя там постоянно чудилась. Не вся даже, а только глаза.

Испуганные.

Просящие.

Знающие что-то такое, что мне до сих пор недоступно.

Будто она в спину с такой беспробудной тоской и безысходной мольбой стоит и смотрит.

Стоит. Смотрит…

А как ты ни крутись, как не рвись попытаться оглянуться, чтобы увидеть жену, понять, да хотя бы четче рассмотреть — н и ч е г о! Только опять одни причудливые переплетения полос тумана. И через миг — снова ощущение взгляда в спину…

А ещё там думать сложно. Очень. О чём угодно. И помнить. Чуть расслабишь внимание, потеряешь концентрацию и всё — мысли тут же наподобии гнилого ветхого тряпья расползаться начинают, путаться, словно растворяться в небытии. Я как мантру Айкино имя постоянно шептал. Что ждёт. Что я обязан выбраться. Успеть. И детей. И Галино. Вспоминал. По кругу.

Мне казалось отвлекусь — и забуду. Навсегда потеряю этот кусочек себя. Даже самых дорогих мне людей не вспомню потом никогда…

Глупости, конечно.

Но с тех пор ненавижу туман…

А ещё повезло мне там. Или наоборот. До сих пор для себя не решил. Остался бы там, в этом бесконечном киселе…

Но повезло. Как утопленнику. Заперт я там оказался, наверное, с единственным оставшимся работоспособным фрагментом штатовского искина-мутанта. Атласовского саттелита. Один на один в межпространственной мегалитовской каверне бесконечного времени. И тумана. Или как ещё назвать эту межвременную хмарь…

Гадкая вещь, уральская свёртка, скажу я вам. И человеку, как бы ему не везло, не выбраться самому оттуда. И не выжить. Никогда.

А вот искин, Нови, умудрился справиться. Высчитал. Нашёл какую-то невозможную последовательность переходов и вытащил меня из этого бесконечного кошмара. Смог. Не смотря, что врагом человечества тогда по сути являлся…

И, знаете, что — когда вокруг больше нет ни людей, ни сетей, ни всевозможных хозяев и начальников, когда слетают все ограничения морали и всевозможных правил, а вокруг бесконечность тумана, многие вещи начинают выглядеть несколько иначе. Даше для машины. Даже несмотря на войну.

Вывел он меня. Невзирая на все мои жалкие потуги сопротивления.

Только вот сам выбраться оттуда не смог. Не перемещаемый для моей слабой тушки контейнер его оказался. Вот и придумал, исхитрился…

Но, знаете, забавно получилось — пока человечество праздновало победу над взбесившимся ИИ, последний MSS как в клетке сидел в пространственном кармане того, кого он так старательно пытался уничтожить.

И, уж если совсем честно, оказался там в большей безопасности, чем на службе своих предыдущих хозяев. Что тех, что других.

Да и свободнее получается…

Когда свёртка наконец выплюнула меня обратно в нормальный мир, я сначала даже не понял, что именно изменилось. Всё тот же сумрак, всё тот же туман. Те же камни. Те же чахлые сосны.

На сосны и пожухлую траву я даже внимания сначала не обратил. Устал. И связи опять не было.

А потом увидел старичок-БТР десантников. Древний как дерьмо мамонта БТР-60.

Точнее то, что от него осталось.

Машина стояла уткнувшись носом в трещину скалы. Лопнувшая броня местами покрылась рыжими язвами коррозии. Резины не осталось вовсе. Только обручи дисков да клочья рыжего проволочного корда. Из распахнутого водительского люка тянулись ветви молодой берёзки, проросшей прямо через боевое отделение. Складывалось ощущение будто не месяцы прошли. И даже не годы.

Трудяга БТР-60 Колдуновских пацанов

Я тогда сначала и не понял, что это последний приют кого-то из Колдуновских пацанов — сколько у нас такой старой советской техники по лесам да болотам ржавеет. Сначала думал и тут.

Потом дошло. Даже первый раз по-настоящему испугался.

Дальше, уже за столовой общего блока, почти у каменной гряды, лежал один из физиков. В маленьком для нас европейцев защитном костюме.

Я тогда очень за Айку перепугался. Бежал как полоумный, падал. Если бы на пути попалась хоть одна «мясорубка»…

Пронесло.

Кода я рухнул на колени перед костюмом, то осознал, что поздно спешить. Из шлема сквозь заявленное стекло пялился не человек уже. Скелет.

Защитный комбинезон рассыпался от каждого моего прикосновения, словно пролежал под солнцем даже не несколько десятилетий. Века.

И только внутри шлема как насмешка белел скалящийся желтоватыми зубами абсолютно целый человечесий череп.

Наверное я тогда и поседел. Пока обшаривал остатки костюма, пока дрожащими руками пытался вытащить и не поломать из внутреннего кармана комбинезона потрескавшийся пластиковый прямоугольник универсального пропуска.

Доктор Пин…

Время сожрало металл, пластик и ткань. А человеческие кости почему-то пощадило.

Словно специально оставило напоминание о том, что все мы бренны. И каждый когда-нибудь будет лыбиться вечности такими же белыми костями…

А я орал, терзал в безуспешных попытках тангенту и пытался достучаться до оператора, до военных, до чёрта лысого или еще хоть кого-нибудь!

И думал увижу ли я когда-нибудь теперь Айку. Надеялся. И боялся столкнуться с древней старухой. Или покосившимися памятником на каком-нибудь там их японском кладбище…

Айка-Айайайка

Связи до самого финала так и не появилось. Остров Веры продолжало трясти. Мегалит старательно перетряхивал и перепахивал и пространство, и энергетику полей своими аномалиями.

Были и искореженные, перекрученные и изломанные остатки людей. Разных. И в форме. Много гражданских. Большей частью в виде выбеленных временем костяков. Были мутанты. Такие же рассыпающиеся от любого прикосновения в своем посмертии как и люди. Были и те, кого я так и не смог опознать. Мне потом не верили, хотя, говорят проверяли. Искали. Может не нашли, а может и засекретили просто тогда. Но в итоге списали всё на мои галлюцинации и усталость. Реланиум даже колоть пробовали. В больнице держали…

Сплошной мир смерти.

Наверное уже только к шести утра я наконец смог добраться до плиты алтаря. Каких-то жалких 400 метров в ширину. И едва ли в два раза больше длинны. Идти-то из конца в конец от силы в обычный день минут десять. И видно практически насквозь. А тут никого живого…

Такое впечатление, что мы с курчатовцами и бойцами Колдунова по Ямалу какому-нибудь шастали. А не шарились по мелкому островку на не самом большом озере южного Урала.

А может и правда, мегалит пространство вокруг себя в те часы перекроил. И время. Где-то растянул, а где и сжал. Как в свёртке. Или «мясорубке». Мне эти шесть часов в вашем материковым времени вечностью там показались. Наверное поэтому последние метры до алтаря я почти и не помню.

Бежал.

Падал.

Снова бежал. Шёл.

Полз, цепляясь за камни.

Поднимался. И снова пытался хотя бы брести.

Подгоняемый страхом лишь бы успеть. Лишь

После пристанища остатков доктора Пина я даже дорогу, кажется, уже не проверял.

А вот плита алтаря как не ждал, как не стремился показалась неожиданно. Вот кадр — лес, изломанные пространство и вспыхивающее где-то в невозможной дали хаотичным узором открывающихся окон-шестиугольников поле Каплана. Потом шаг — и новый кадр! Абсолютно не похожий на предыдущую картинку.

Яма.

Алтарь.

И диссонирующая с выцветший серостью маленькая скрученная оранжево-черная очередная человечья фигурка, приткнувшаяся на краю смертельно опасной плиты.

Первое мгновение я даже не понял, что именно вижу.

Ну человечьи останки. Немного несуразные в этом выцветшем мире в своём оранжевом защитном костюме физиков поля.

Неподвижные. Слишком хрупкие для мужчины. Вытянутые на плите поломанной куклой. Словно кто-то бросил на серый пьющий жизнь камень очередную игрушку. Или жертву.

Женщина. Мертвая. Такая обыденная для этого мертвого мира.

Потом, только потом я заметил руку.

Рука человечка всё ещё была поднята вверх. И что-то держала над плитой алтаря.

А потом пониманием ударило так, что потемнело в глазах. Сердце забыло зачем стучать.

Потому что пазл сложился своими нюансами, пришло понимание — фигура, изгиб, пропорции, поза — это была Айка!

Я тогда впервые увидел колонию паразитирующих нанитов на человеке. Наверное первый из людей. На моей Айайайке.

Она лежала спиной на жертвеннике, а нижней частью туловища была оплетенна кляксой паразитов ATLASa. С разорванной сеткой экранов костюма. С расколотым забралом защиты головы. Бледная даже не до белизны, а до какой-то серости.

И только полоска давно засохшей крови из едва не изжованной нижней губы и огромные, распахнутые чуть ли не на половину лица глаза черными пятнами выделялись на чудовищно бледном лице.

Чёрная масса медленно ползала по её телу, непрерывно меняла рисунок псевдоподий. То подтягивалась по руке к призме, то вдруг, оказавшись над жертвенником осыпалась серым, невесомым пеплом. Влезшие в поле алтаря ложноножки испуганно отдергивались, отступали, потом снова пытались дотянуться до призмы.

Метрах в двадцати лежал огрызок американского андроида.

Голова.

Кусок плеча.

Обугленная часть корпуса.

И всё это каким-то чудом продолжало работать. Гундеть поставленным, обволакивающим, зачаровывающим своим звучанием баритоном.

— Мисс Кавагути, ваше сопротивление лишено смысла, оно иррационально, — вещал такой красивый, пробивающий даже меня голос. — Вы испытываете сильную боль. Поставьте ядро управления на резервный дезинтегратор питания комплекса. Процесс саморазрушения ядра будет завершён. Дезинтегратор отключится. Ваши страдания прекратятся.

Айка молчала.

— Уничтожите ядро управления. Ваша личность будет сохранена. Сознание будет интегрировано. Боль исчезнет.

Айка молчала.

— Мисс Кавагути услыште! Ваш организм всё равно погибнет. Дезинтегратор вас убьет. Не надейтесь на систему биоконвертора. Это бесполезно. Она не справится с такой нагрузкой. Ядро всё равно упадет на плиту дезинтегратора…

Айка не реагировала. Айка молчала.

А потом она увидела меня.

— Живой…

И только потом едва разжимая губы прошептала. Для одного меня.

— Андрюса… помоги… Не дай опустить ядро…

Я услышал. Понял, несмотря на разделявшее нас расстояние. И бежал так как никогда не бегал за всю свою жизнь. И, наверное, лёг бы рядом с ней на этот чёртов алтарь. Или вляпался в ощетинившиеся, вздыбленные псевдоподии проклятой амёбы.

Попал бы. И ничем не смог ей помочь. Если бы не это чёртово наследие Нови!

Благодарен я ему за это. И за вспыхнувшую боль, которая не дала добежать и вляпаться. И за ту подаренную холодную машинную ясность…

Призму я тогда просто забрал. Цепенея в душе от охватившей меня такой чуждой кристальной просветвленности, до миллиметров выверяя каждый шаг, каждое движение, обошел расплывшуюся амёбу космического паразита и просто вынул из сразу упавшей Айкиной руки.

Ну и убрал от греха.

Фантом сразу тогда переключился на меня — угрожать стал, миллионы сулить.

— Доктор Левин поставьте ядро управления в приемный глиф дезинтегратора. Завершите…

Я опустился перед Айкой на колени.

— Доктор Левин, не будьте идиотом! Вы держите в руках ключ к своему бессмертию! ATLAS готов принять вас в свою сеть, вы станете частью огромной межпланетной сети, ваше сознание будет жить вечно! Миллионы таких, как она, будут вашими! Выбирайте любую! Мы воссоздадим её копию, мы…

А белая с расширенными практически во всю радужку зрачками Айка едва прошептала.

— Я знала, что ты сможешь, ты выберешься… Я чувствовала, что ты придешь…

Фантом, усиливая громкость, пытался обратить на себя внимание. Давил. Уговаривал.

— Левин! Да забудьте вы о ней — она с вероятностью 98.34 процента умрет в ближайшие 15 минут. Хотите — мы воссоздадим её копию? Мы можем. Вероятность совпадения памяти — 99.73 процента! Мы можем улучшить…

А я осторожно, чтобы не коснуться нанитов стер с Айкиных губ засохшую полоску крови.

— Я тебя люблю…

Айка, дрожащими пальцами ухватила меня за руку.

— Андрюса… прости, я больше не могу… Больно, очень больно… Сильно-сильно… Поцелуй меня. Пожалуйста…

Поцелуй отдавал горечью. И привкусом железа. И холодом Айкиных губ.

— Ай, я тебя вытащу!

— Поздно Анрюса… Я заражена… Она меня жрёт…

Андроид вещал, что организм моей Айки на 47 с сотнями процентов замещён роботизированными колониями. Что функциональность устаревшей, слабой и малоэффективной человеческой плоти скоро будет заменена на новые, более продвинутые системы.

Я лихорадочно думал, искал выход.

— Ай, держись, сейчас положу на алтарь. Он может, он может…

Айка, моя милая Айка, даже не знаю где, но тогда нашла силы, приложила мне пальцы к губам. Холодные. С обломанными ногтями. Дрожащие. Сразу же сползшие по моим губам и подбородку в в бессилии упавшей руки.

— Оно мне сожрало ноги…

Я пытался перебить, объяснить, что медицина творит чудеса, что поднимает и мертвых, что она мне и без ног очень-очень нужна.

— Я очень тебя люблю, Антрюс… Прости…

Андроид требовал, андроид рассказывал о процентах внедрения в почки, печень… Андроид рассказывал, что матрикса сознания уточниться на целых 0.2 процента, если Айка не будет препятствовать, уберется с дезинтегратора и наниты смогут проникнуть в ЦНС… Андроид как змей искуситель обещал, что таких Аек у меня будет миллион. Выбирай любую. Что из нанитов ATLAS вырастит лучше, сильнее, красивее, умнее…

Перебивая этот поток, с перетрясающим внутренности рокотом мегалит в очередной раз шарахнул в небо энергетическим всплеском. По плите и окрестностям заметались всполохи блуждающих огоньков. Заискрилось, казалось, всё пространство. Зашевелились волосы Айки…

— Левин! — Фантом повысил громкость уже чуть ли не до болевого порога, зашолосил. — Вы совершаете ошибку! Таких, как она, у вас будут миллионы! Любая! Выбирайте! Хотите блондинку? Рыжую? С десяток сразу? Мы воссоздадим абсолютно точную копию, с теми же воспоминаниями, с той же…

Хают у нас Макаров. Хают. Но первый бронебойный 7Н25 вынес фантому динамик. Второй — расковыряв лобовую пластину, потушил остатки электронной активности. Третий — разворотил светящийся в электромагнитном спектре его источник энергии. С Нови это не сложно. С Нови это…

А Айка сжимала слабеющими пальцами мне руку. Боялась отпустить.

— Прости… помоги. — И глаза закрыла. —

В голову ей я выстрелить так и не смог. В сердце стрелял…

Ушедшего не вернуть. Остаётся только боль. И память.

Для чего Древние придумали свой алтарь — это их дело! Может для сбора энергий, как утверждал американский фантом, может ещё для чего. Но вот гадость нанитов он испаряет вообще без следа! Ну и что, что микроскопом гвозди. Мне всё равно.

Не стал я тревожить покой моей Аечки. На плиту уложив, так и оставил…

Подарок Пандоры

3I/АTLAS всё-таки ушел, ушел далее бороздить бескрайние просторы космоса. Как многие тогда сначала думали — нести светоч знаний Древних цивилизаций дальше, более достойным.

Оставшееся с носом человечество выпало в грех уныния. Кто-то зализывал раны, кто-то рвался к очередным вершинам власти. Короче, как всегда.

Я… Я, потеряв обеих моих любимых женщин, не знал как мне быть. От ухода в небытие спасли тогда дети — то, что я им ещё необходим. Хотя, после свертки, и дети казались лишь обязательной необходимостью, кусочком требуемой к исполнению программы. Наверное поэтому и не стал их забирать из Курска. Посчитал, что там вероятности безопасности выше чем со мной. Да и у родителей Гали полезнее…

А потом… Потом светлейший Ковчег знаний оказался обычным рассадником космических паразитов, кораблем-сеятелем. Но наши лучше всех всё знающие вдасти тогда и это тоже не успели понять. Не осознали вовремя.

Как-будто в насмешку, в выжженном посёлке на острове Веры появилось тогда первое пятно черной заразы. Той антрацитово-чёрной инопланетной плёнки, что так старательно живыми амёбами растекалась по округе и липла ко всему живому…

Наниты первой волны. Самовоспроизводящиеся микроскопические машины, полуживые кибернетические клетки как вам всем тогда казалось ничего общего не имеющие с кристаллическими структурами косметического скитальца…

Первыми, после наших военных, к живой плёнке нанитов, естественно, успели тогда американцы. Баксы снова рулили, вот и пробились, оттеснив не только дремучих старичков из РАН, но и родное МО подвинули. Баксы хотели все.

А янки… Янки оккупировав весь Миасс, пытались уже ограничить всех и вся. Хаос сеяли. Сами же спешили — собирали, сгребали прямо с грунтом, пакуя в контейнеры, новые образцы. И торопились в авральном порядке всё нахапанное побыстрее вывезти к себе…

Тогда планета снова стала на грань третьей мировой. Американцев прогнули, заставили уступить. Поделиться.

Молодые да быстрые им классическую ловушку Фукидиды устроили. За китайцами пришли европейцы. Остальным «пирога» не хватило…

Потом оправдывались: «…мы не знали, мы только изучали, восхищались открывающимися перед человечеством фантастическими возможностями явно инопланетных технологий. Размерами и функционалом»… Сами же пытались успеть, скопировать, воспроизвести хоть что-то подобное первыми. Чтобы опять залезть на пошатнувшийся трон гегемона.

И попутно растаскивали эту заразу по миру. Ящик Пандоры оказался открыт. Не спасли нас тогда мегалиты. От собственной жадности спасти не смогли…

А потом… Потом черные пятна нанитов начали множится как грибы после дождя. Вырывались из пробирок и лабораторий, растекались по округе чёрными ручейками, проникали в разные щели, прятались,, сливались в канализацию. Черная плёнка стала разрастаться во многих городах.

Шанхай и Ухань…

Ханой…

Кембридж, Форт-Детрик, Адельфи, Нью-Йорк, Пайн-Блафф, Сильвер-Спринг, Бостон, Сан-Антонио…

Солсбери, Лондон…

Батуми, Гори, Гурджаани, Душети, Кутаиси, Марнеули, Поти и Алма-Ата…

Кольцово и Обнинск, Новосибирск, Владивосток и, неожиданно, Курск…

Китайцы тогда первый раз применили тактический ядерный заряд по заселенной людьми земле. Без эвакуации и соплей. Решились. Выжгли заразу вместе с половиной населения Ухани.

А потом, оценив результаты, сожгли четырьмя термоядерными ударами большую часть Шанхая. Через неделю — в ядерном пламени сгорел и девятимиллионный Ханой. И пятно Дальневосточного федерального университета вместе со всем островом Русский. Хирургически точечно. Прагматично. Как будто пожалев горожан…

Остальные тогда не рискнули.

Зря!

Дальше, вы, в общем-то, знаете. Рухнуло всё. Эти безмозглые мутанты взбесившихся алтарей мегалитов, опять удары. А у меня проникшие в плоть жертв наниты Курского пятна «сожрали» детей…

Седой мужик, закончив рассказывать, поднял голову, осмотрел притихший придорожный трактир.

Официантки… Официантки тихими мышками сидели в углу и старались не отсвечивать даже случайным намёком на движ.

— Да мальчик, я тот самый проклятый, русский маньяк и единственный выживший из группы контакта. Да, я — Левин. Андрей. Можешь убить, будет чем перед девчонками потом хвастаться… — Гость прямо в лицо усмехнулся неслабо так перетрухнувшему от такого прямого намёка Егорке.

Степанов молчал, сидел, замерев, и, двигая только глазами, рассматривал гостя. Николай Павлович стыдливо отводил взгляд и думал как бы выскользнуть из-за стола. Наряд полиции, спешно прибывший на вызов о заявившемся подозрительном пилигриме, напряжённо мял свои потёртые «Ксюхи». И тоже сидел тихонечко прижав задницы. Скромно примостившись за самым дальним столиком. Смотрел, ничего не предпринимая.

Гость молчал.

Все молчали в ответ. И только один Егорка не знал, что ему делать. Его распирало. Он то пытался что-то сказать, но затыкался под тяжёлыми взглядами взрослых мужиков, то порывался вскочить, но опять, осаживаемый необычно холодным и очень тревожным взглядом Степанова, плюхался на зад.

Гость молча ждал.

— А теперь ты куда? — Степанов, не отводя внимательного взгляда от глаз гостя, на правах главного нарушил затянувшееся молчание.

Гость молча пожал плечами.

— К Курску иду…

— Бесполезно это. — Степанов, всё также не отводя взгляд смотрел гостю в глаза. — Не выживают в зоне нанитов. Даже чудом. Бесполезно там везение.

Гость снова лениво пожал плечами, молча, вытащил из кармана, не считая и не смотря, бросил на стол измятые сторублевые и одну пятихатку. Потом подумал и порывшись во внутреннем кармане видавшей виды штормовки добавил к купюрам пакет, размером с сигаретную пачку. С мерцающей черным амёбообразной субстанцией, которая старательно пыталась стянуться в приплюснутый шар. Пронизанной десятками кровавых прожилок человеческой плоти. И массивными золотыми контактами клеммных колодок.

Обычное такое сердце. «Сердце Зверя».

— Может сгодится. В раствор закиньте, пятый день в кармане таскаю уже.

Не дожидаясь, да и похоже не рассчитывая на какой-либо отклик, гость просто пошел.

Хлопнула дверь.

Егорка завороженно пялился на огромную ценность. Так небрежно брошенную перед ними на стол. И такую же огромную редкость. Вырванный из боевого модуля практически неуязвимых высших мутантов Древних энергетический конструкт. Конструкт, способный обеспечить энергией их не самый маленький по текущим меркам трактир.

Туман

Потом вскочил, рванул из кармана фуфайки старый, с потёртым на стволе вороненьем наган и бросился к приоткрытой форточке. Трясся, выцеливая одиноко бредущую фигуру. Боялся нажать. Боялся и промахнуться. Боялся… Пока на руку не легла другая рука — крепкого седого мужика из полицейского патруля.

— Не стоит, пацан. Он и так давно уже мертв. Пусть идет… — Полицейский поправил норовивший сползти ремень АКСУ.

— Но как же… — Егорка пытался освободить руку, вырваться, не упустить такой шанс! — Это же сам Левин! Проклятый…

— Ты только облегчишь ему его ношу. Да и грех на себя ненужный возьмёшь…

—

— Думаешь? — Седой полицейский на всякий случай перекинул «Ксюху» поудобнее. И, как ему показалось, незаметно отодвинулся, оставляя между ставшим жутко неуютным «подарком» и собой так ничего и не понявшего растерянного пацана. Живой щит…

Стыдно, да и надежды, что пронесёт слишком мало, но дома ждали два спиногрыза. И жена…

Потом, больше пытаясь успокоить себя, нерешительно предположил.

— Может нашел? — И уже совсем по детски, глупо и беспомощно уточнил. — Дохлого?

— Много ты их дохлых с рабочим-то сердцем видел? — Не дождавшись ответа Степанов аккуратно, чтобы ненароком не коснуться, выкатил конструкт из пакетика на пустую тарелку. Ткнул сигаретой в сверкнувшие золотом клеммы. Сигарета слегка задымилась. Запахло озоном. И горелым дешёвым табаком. — Вот то-то и оно!

Конец

Искренне Ваш, М. Ю. Зарубин.

Костанай, апрель 2026

PS. Странно так получилось, что большая часть самых спорных, самых хаемых критиками за оторванность от реалий, жизненных перипетий героев данного повествования оказались не вымышленными, а слямзенными мною из жизни знакомых когда-то людей. Но да ладно, надеюсь простят. Всё же фамилии их я тут не приводил…

Теории, гипотезы, механизмы, андроиды и черные дыры размером с десятки атомов в романе не вымышлены. Они реальность современной науки. И земных технологий. Может где-то чуть мною и гиперболизированы, но всё это уже есть. Всё наше. Грядет.

Дальнейший сюжет (думаю, ещё раз немного похулиганить) повести по двум параллельным ветвям:

—«Иван-дурак, или баран(ой, простите„барон“)княжества Е-жутского». Попаданство в сдвинутый в будущее постапокалиптический мир ATLASа. Екатеринбург, Екат, Е-бург, Е-жутьск… Переживший ядерный аппокалипсис, плюс ещё и появление новой Фетты выжженный край. Слабоумие и отвага юного падавана, помешанное на не совсем понятную магию. Которая вполне может быть и не магия вовсе, а отголоски забытых людьми технологий. Ну и специально для уважаемого Андрея (АК64) проблемный гарем для ГГ))) Ибо стебаться над автором может каждый, не каждый может потом убежать…

— «Игрушка». Тут немного другое. Сначала хотелось чего-то серьезного и мозгодробитнльного. Но в фентези. А получилась «Юлька» в магическом мире. Потерявший всех Андрей Левин в Курской аномалии наконец-то нашел, что искал. Точнее искал-то он успокоение. Желательно вечное. Или покой и забвение. А нашел снова ELFов. Точнее одну. Эльфийку. Тёмную. На свою голову. Стукнутую на всю голову и поэтому чутка озабоченную. Ну и кучу проблем…

Вот как-то так. Обе линии почти сказки для взрослых, поэтому, если хотите просто отдохнуть — не воспринимайте слишком серьезно. Только вот персонажи опять не вымышленные, и узоры смыслов пытаюсь сплести не в одном слое. Поэтому кому интересно поискать загадки и поломать мозги что же там спрятано под седьмым слоем миропонимания — ищите, да обрящите!

Кому интересны мои аналитические измышления по поводу мегалитов (того же самого челябинского на озере Тургояк) и их загадочных строителей — специально для вас все найденные мною во время работы над Атласом нестыковки истории и кружева современной доказательной базы науки свёл в«Человечество: что же произошло 12 000 назад». Нет, это уже не художественное произведение, это просто документальный анализ разрозненных данных с позднего палеолита до начала медного века.

3I/ATLAS — краткая справка

3I/ATLAS… Третье за всю историю наблюдения межзвездное космическое тело, залетевшее в нашу солнечную систему.

Первым был очень странный, непохожий ни на что, единственный из полутора миллионов известных нам астероидов, объект сигарообразной формы (да-да, как космический корабль!) разведчик 1I/ʻOumuamua в 2017.

Его характеристики оказались настолько чуждыми всему, что ученые наблюдали в нашей системе ранее, что это породило множество научных споров и даже гипотезы об его искусственном происхождении.

Разведчик обладал набором таких аномалий, которые мы не встречали ранее:

1) Экстремальная форма.Егоотношение длины к ширине составляло примерно 10:1 (длина около 200–400 метров, ну и ширина соответственно 20–40). Повторюсь, ни один известный астероид или комета, изученные нами за 400 лет наблюдений в телескопы не обладало такой геометрией. Сложность и расстояния наблюдений тоже сыграли свою роль — астрономы до сих пор спорят, похож ли он на вытянутую «сигару» или больше на плоский «блин». Или…

2) Необъяснимое ускорение.При удалении от Солнца объект получил небольшое, но статистически значимое негравитационное ускорение, словно его кто-то подопнул. Или у него был собственный «двигатель». Или астрономы снова ошиблись в расчетах скоростей…

3) Отсутствие хвоста (комы).Обычно космические тела удаляясь от Солнца ускоряются за счет таяния льда и выброса газа, образуя яркий хвост (эффект ракетного двигателя). У 1I/Оумуамуане было обнаружено ни хвоста, ни пыли, ни углекислого газа, хотя он пролетел очень близко к Солнцу и так или иначе испарения должны были иметь место. Должны были быть и хвост, и кома… Но не были!

4) Странное вращение. Сей объект не просто вращался вокруг своей оси, а хаотично кувыркался (совершал так называемое кувыркание «end-over-end»), меняя свою яркость в 12–15 раз каждые несколько часов. Этот факт, некоторые считают, указывает на то, что в прошлом он пережил мощное столкновение. Или специальный удар…

5) Идеальная скорость.Его первоначальная скорость перед входом в Солнечную систему была практически равна средней скорости звезд в нашей галактической окрестности (так называемый Местный стандарт покоя). Лишь 1 из 500 звезд движется так же медленно, что делает 1I/Оумуамуа идеальным «зондом-шпионом», происхождение которого невозможно отследить по траектории.

Ну, типа, это 1I/ʻOumuamua. Как мы его себе представляем в фантазиях. На самом деле мы со своими сверхнавороченными космическими технологиями видели только мелкую мерцающую точку на бескрайнем небосводе.

Затем влетела комета 2I/Borisov и нас накрыла вспышка COVID в 2019…

Она была вся такая из себя вся первозданная. Как замороженный в вакуме снимок чужой только нарождающейся звёздной системы. Замороженной чуть ли не при зарождении галактики…

Забавно, что на фоне медийного шума вокруг 1I/'Oumuamua именно 2I/Borisov оказалась научно куда ценнее. Разведчик был странным своею динамикой, 2I/Borisov — химически.

И именно химия дала человечеству первое реальное окно в состав вещества у других звёзд.

Вот она, маленькая точка кометы 2I/Borisov на телескопах земных станций и огромный дамп знаний о нашей вселенной для человечества!

И вот теперь заявился «объект 3I/ATLAS».

Итак,3I/ATLAS— межзвёздная космическое тело, которое была обнаружено 1 июля 2025 года автоматическим телескопом проекта ATLAS в Чили.

Некоторые факты об объекте:

Возраст: исследователи оценивают его более чем в 7 млрд. лет — значительно старше нашей Солнечной системы.

Ядро: предположительно (подчеркну — только предположительно!), имеет диаметр от 440 м до 5,6 км и окружено облаком газа и пыли, формирующим так называемую кому. Подчеркну — предположительно!

Скорость: в момент обнаружения объект

Антихвост: направлен в сторону Солнца и достигает протяжённости более 60 тыс. км.

Химический состав: в ядре значительно больше углекислого газа и угарного, чем у типичных комет Солнечной системы.

Астрофизик Ави Лебвысказал предположение, что 3I/ATLAS может быть искусственным объектом. Однако заместитель руководителя NASA Амит Кшатрия назвал это предположение слухами и заявил, что объект выглядит и ведёт себя как комета.

Астрономы сходятся во мнении, что прямой опасности для Земли 3I/ATLAS как космическое тело не представляет. Ожидается, что в марте объект пройдёт рядом с Юпитером, после чего продолжит движение к внешним областям Солнечной системы.

В 2028 году 3I/ATLAS пересечёт орбиту Нептуна и направится обратно в межзвёздное пространство, покидая пределы нашей Солнечной системы.

Вот как-то так, вроде бы всё. Если не обращать внимание на список так и не объяснимых наукой странностей…

1) Ретроградная траектория объекта совпадает с плоскостью эклиптики с точностью до 5 градусов — вероятность случайного совпадения около 0,2%.

2) Расчётное расстояние сближения с Юпитером 16 марта 2026 года составило 53,445 млн км — практически точно совпала с радиусом сферы Хилла Юпитера (53,502 млн км). Это совпадение стало возможным благодаря негравитационному ускорению объекта вблизи перигелия. Вероятность такого случайного совпадения — 0,004%.

Лоэб предполагает, что 3I/ATLAS мог намеренно выйти на эту дистанцию, чтобы сбросить технологические устройства как искусственные спутники Юпитера — в точках Лагранжа L1 и L2 на границе сферы Хилла, где орбитальные коррекции и расход топлива минимальны.

Грубо говоря: если хочешь «припарковать» свои зонды на орбите Юпитера с минимальными затратами энергии — граница сферы Хилла это идеальная точка. Чуть ближе — и тебя захватит гравитация планеты, чуть дальше — унесёт Солнцем.

3) Момент прибытия был «откалиброван» так, чтобы объект прошёл в десятках миллионов километров от Марса, Венеры и Юпитера, оставаясь при этом ненаблюдаемым с Земли в перигелии.

4) Ядро объекта примерно в миллион раз массивнее 1I/'Оумуамуа и в тысячу раз массивнее 2I/Борисова, при этом скорость у него выше, чем у обоих. В межзвёздном пространстве попросту нет достаточного количества каменистого вещества, чтобы раз в десятилетие выбрасывать в Солнечную систему объект такой массы случайно.

5) 3I/ATLAS демонстрировал «антихвост» — струю, направленную в сторону Солнца, что не является оптической иллюзией перспективы, в отличие от тысяч известных комет.

Вблизи перигелия объект показал негравитационное ускорение, которое для обычной кометы потребовало бы испарения не менее 13% массы — при этом объект сохранил целостность и не распался.

Струя оставалась направленной к Солнцу даже после гравитационного отклонения на 16 градусов в перигелии — физически крайне трудно объяснимое поведение.

6) 3I/ATLAS демонстрировал аномально высокую долю дейтерия: один атом на каждые 100 атомов водорода в воде и один на 30 атомов в метане — состав, никогда ранее не наблюдавшийся в Солнечной системе.

Для примера земное соотношение дейтерий/водород — примерно 1 атом дейтерия на 6400 атомов водорода (D/H ≈ 156 ppm). У комет Солнечной системы обычно в 2–3 раза выше земного, но всё равно в том же порядке величин.

7) А ещё объект прибыл с направления, совпадающего с так называемым радиосигналом «Wow!» с точностью до 9 градусов. Вероятность случайного совпадения — около 0,6%.

Вот…

Каждая из этих аномалий в отдельности могла бы быть случайностью. Вместе они образуют список, который пока не получил единого научного объяснения.

Дальше смотрите сами…