2025 L4 Лагранж
1.
Пределы, в которых можно варьировать деривативы,
ограничиваются лишь воображением человека
или, как иногда кажется, безумцев.
Уоррен Баффет.
Мы будем двигаться назад в финансовом развитии.
Карлос Санчес (Commodities Management)
Люди понимают, что с долларом что-то не так…
…нельзя превращать деньги в мусор без последствий
Стив Форбс (Forbes)
1.
Гнать поезд вне графика из-за Кая никто не собирался. Крутой он там роботех или нет, – на Лагранже без него обходились пять лет, могли и дальше. Четыре месяца до стартового окна, он провёл в Королёве, потом на Восточном, и только в декабре его подбросил туристический челнок, вылетающий на Хай Пойнт. Пилот всё время что-то жевал, шелестел фольгой, а потом махнул рукой в сторону застывшей в черноте космоса огромной ослепительно-белой гусеницы. Шесть состыкованных параллелепипедов общей длиной сорок семь метров, в сечение четыре на четыре, альбедо композитной обшивки почти единица.
– Твоя остановка, парень, и не вздумай хлопать дверью. – Пилот развернул кепку козырьком вперёд, включил систему автоматической стыковки и откинулся в кресле.
Тягач был на метр короче грузовых контейнеров и отличался утопленным от греха остеклением кабины, и шестиметровыми «Вазимрами» – магнитоплазменными двигателями с переменным удельным импульсом. Это встроенный в очки трекер поймал в камеру новый образ и теперь выкатил на лексановые линзы всё, что нашел в Глобальной сети. Кай поднял очки на лоб, скользнул между кресел и достал свой рюкзак. Пилот что-то там промычал, типа «приехали», лязгнули захваты шлюза, пришла пора прощаться со случайными попутчиками. Счастливо долететь – попробовал улыбнуться Кай, но туристам это его дружелюбие побоку. Унылое нетерпение и скука – давай, вали уже на свой тягач, нам еще три часа на орбите болтаться. «Ну и чёрт с вами…» – Кай пропихнул рюкзак вперед, ухватился рукой за скобу и нырнул в люк «Дьявольской кофеварки».
Тепло, пахнет нагретой электроникой и полиэтиленом – плёнкой обтянуто всё, что прошло дезинфекцию, – два кресла в рубке, стол в крохотном камбузе, койки с широкими ремнями. Вся мебель пока в конфигурации невесомости, до старта еще почти пять часов, – полно времени, чтобы разобрать шмотки, укрепить в санузле свою зубную щетку, и выпить кофе. Тягач естественно имел буквенно-цифровую идентификацию, но это же скучно.
– Кофеварка, вызывает Восточный, приём.
– Не, ну я так и думал – Кай лихорадочно пытался совладать с ширинкой комбинезона. – Стоит собраться отлить, – ты тут же кому-нибудь понадобишься. Он резко оттолкнулся от переборки санузла, врезался головой в панель камбуза и громко сказал, – бип, мать вашу!
– Господин Бунаре, вы где? МТА два ноль девятнадцать, вызывает Восточный.
Ага. Уже не шутит, решил, что меня СКА(1) скрутил.
– Да иду я, иду. – С третьей попытки он попал-таки в люк, ведущий в рубку.
На флекс-дисплее веснушчатое молодое лицо. Кажется, виделись в баре, – Дима, что ли? Кай приветственно махнул и пристегнулся в кресле. А «дима» уже не улыбается, психует, первый его клиент и такая лажа. Он-то думал, Кай как приличный космонавт, будет сидеть в кресле, ждать трепетно, когда же Земля вызовет.
– Первые два миллиона вас поведу я, потом Сичан(2), у них тарелки побольше.
Кай пожал плечами.
– Нет проблем, дружище, хоть сам Иисус из Назарета.
Диспетчер помялся.
– У вас всё в порядке?
– Всё в ажуре, Дим, не парься, я просто осваивал местную АСУ(3).
Кай оглядел пульт, – слушай, я могу отсюда на свой банк выйти?
– Легко, господин Бунаре, сканер сетчатки справа, компьютер в вашем распоряжении.
– А, нашёл – Кай выдвинул из панели «луковицу» оптоанализатора, пробежался по клавиатуре, и тут понял, что диспетчер всё ещё не отключился.
– Дима, ты не мог бы… Мне надо сделать пару личных звонков и распоряжений так сказать.
– Да, конечно, господин Бунаре – Тот засуетился в кресле, потянулся к своему пульту.
– И зови меня Кай.
– Хорошо, господин…
Ну и, слава богу. Он что всерьез собирается сутками смотреть в камеру, ему делать нечего? Кай вздохнул, – некоторые слишком всерьёз воспринимают свои профессиональные обязанности. Он выпучил правый глаз и подставил его сканеру – «аутентификация произведена. Добро пожаловать господин Кай Бунаре». Компьютер вывел на экран таблицу последних транзакций. Так. Кай опустил очки на глаза – две тысячи евро – налоги, двести – комиссия банка, полторы – кредит, не хватает пятиста евро. Он грохнул кулаком по краю пульта. Опять! Третий раз за год! Какие-то ублюдки снова взломали сервера банка и отщипнули со счетов. Ну, сколько можно-то? Видит бог, ракушки каури в сто раз лучше этих долбанных электронных денег. Прямо на его глазах, на счёт упали пять тысяч евро. О! Бальзам на душу – аванс за полет. Он открыл окно перевода, и отправил три тысячи на счёт больницы в Мельбурне. Ещё один звонок и можно спокойно лететь.
– Как ты себя чувствуешь, мам?
– Каай, – она улыбнулась своей доброй улыбкой, и ему вдруг стало так хорошо. Мать вгляделась в экран и нахмурилась. – Куда тебя опять занесло, непоседа?
– Это космический корабль, мам, тягач. Я лечу на астероид.
– Астероид? Господи, Кай! Тебе что на Земле места мало? То ты лезешь под воду на тысячу футов, то болтаешься на околоземной станции. Сибирь, Антарктика, угомонишься ты, наконец? Тебе уже тридцать, пора подумать о семье, и я, наконец, хочу увидеть внуков перед смертью.
– Ну, перестань, мам. Врач говорит, они в этом месяце проведут тебе новую терапию, ты выздоровеешь, и будешь нянчиться сколько угодно.
– А что говорит, Долорес?
– Долорес?
– Твоя девушка! Ты не помнишь, как зовут твою девушку?
Черт! Кай пытался вспомнить, Долорес это которая?
– Ладно, мам, мне уже пора…
– Постой! Расскажи матери всё. Зачем ты туда летишь? Там тоже есть промышленные роботы?
– Пока нет, именно их я и везу.
– А что это за компания? Американцы?
– Нет, мам. Русские и китайцы - совместное космическое агентство. Это их общий проект – астероид Лагранж 2025. Тут недалеко, мам – меньше тридцати миллионов километров, всего месяц полета.
Мать всплеснула руками и вдруг засмеялась. – Нет, Кай Бунаре, ты неисправим! Всего тридцать миллионов! Она откинулась на кровать, закашлялась и поднесла платок ко рту. В палату тут же вошла медсестра, заслонила собой мать, стала опускать спинку кровати. – Когда ты вернешься, сынок?
– Скоро, мам! Очень скоро.
Медсестра подошла к коммуникатору и отключила трансляцию.
Соркома. И еще целый сопутствующий букет. Врач сказал, ей осталось чуть больше месяца. Даже себе Кай не мог признаться, что бежит с Земли из-за этого. Смотреть, как родной человек превращается в мумию? Он уже прошел это однажды, – в девять лет. Они хоронили отца полгода, – каждый чёртов день.
– МТА два ноль девятнадцать. Вызывает Восточный.
Кай вытер слёзы рукавом и поёрзал в кресле.
– Дьявольская кофеварка на связи.
Только теперь ожил пятнадцатидюймовый флекс(4) и камера, – а парень не дурак, учится, прям на глазах.
– Можете приступать к предстартовой подготовке.
– А как же. Понял вас, Восточный.
Кай полетел в жилой отсек. – Пока не выпью кофе, никакой подготовки.
Первые двое суток были интересными. Кай знакомился с кораблём, хотя чего тут знакомиться – рубка, крохотный жилой отсек и труба шлюза. Изучал грузовой манифест, читал про Лагранж, и часами болтал с Димой. Астероид – земной троянец гулял на относительно коротком поводке в точке Лагранжа L4. Каждый год в декабре он сближался с Землей на расстояние меньше тридцати миллионов километров, и это было то самое стартовое окно. Не очень тяговитые, но зато экономичные вазимры, разгоняли собранный на орбите «поезд» до второй космической, а дальше оставалось только лететь.
– МТА два ноль девятнадцать, Восточный, приём.
Да что же он всегда так не вовремя! Кай висел в жилом отсеке в одних трусах, – в левой руке бисквит, в правой кофе в герметичном пакете. Этап разгона закончился, и ему снова пришлось привыкать жить в невесомости.
– Одну минуту! – Заорал он, надеясь, что в рубке его слышно. – Штаны надену.
Штаны он не нашёл, подвернулись шорты в которых гонял на велоэргометре. В рубке улыбался Дима. Доволен, шельмец. Свою часть траектории отработал безупречно, сейчас скинет Кая китайцам и в бар. Или куда он там?
– Кофеварка, сейчас переключу вас на Сичан для проверочного сеанса. А потом мы попрощаемся. Окей?
– Давай, родной.
Через двенадцать секунд на экране появился суровый мужик в военной форме и темных очках. Глаз не видно только по желтоватой коже можно понять что азиат. Несколько секунд он, молчал, потом кто-то пихнул его в бок и он заговорил.
– Зидираствуйте, каспадин Бунари. Вас приветствовать Сичан.
Хмм. Чувствую, с этим типом мы вряд ли поладим, хоть бы язык нормально выучил. Сам Кай, усвоил русский, по его мнению, отлично. За два года работы в Сибири, успел не просто заучить слова, научился думать по-русски, и, кстати, в некоторых ситуациях это чертовски пригодилось.
– Зидиравствуйте – передразнил он китайца и изобразил легкий поклон. – Дальше с вами едем?
Оценил он шутку или нет, Кай cможет узнать только через двенадцать секунд, – шесть инфопакет идёт на Землю, шесть обратно. Тут экран мигнул и снова показал Восточный.
– Ну, все, господин Бунаре. Связь налажена, передаю вас китайским коллегам.
– Бывай, дружище. Закусывай поплотнее, а то пойдешь в разнос.
Снова двенадцать секунд.
Дима усмехается.
– Удачи… И, Кай. Вообще-то, меня Андреем зовут.
Вот так вот.
Первый корабль, прибывший на Лагранж, по сути, был автономным проходческим щитом. Подталкиваемый в корму маломощными ионными двигателями, за месяц «Херренкнехт»(5) пробурил в центре астероида вертикальную шахту глубиной в шестьдесят пять метров и диаметром семь. Измельченная почти в пыль порода выталкивалась из шахты все теми же ионными движками и в условиях микрогравитации она оседала вокруг шахты еще очень долго. На глубине шестьдесят метров из корпуса корабля выползли щиты поменьше и пробурили две горизонтальные шахты вдоль продольной оси астероида. И только потом пришли люди. И первое что они сделали, заложили на полюсах вытянутого двухкилометрового астероида по двадцать две тоны Тритонала. Скважины закладки были пробурены с противоположных сторон, так чтоб при взрывах заставить Лагранж вращаться. Взрыватели были синхронизированы по цезиевым часам, заряды углублены на пятнадцать метров и взрывы вышвырнули с поверхности тысячи тон породы. Вот вам и два разнонаправленных импульса – в горизонтальных шахтах появилась искусственная гравитация.
– Лагранж, вызывает МТА два ноль девятнадцать.
– Лагранж, прием. Вызывает МТА два ноль девятнадцать.
– Кофеварка что ли? Кто это там чирикает?
Кай слега опешил. Он уже пять лет как фрилансер и думал, что хуже него никто ко всяким там протоколам, корпоративной субординации и прочей ерунде не относится. И вот здрасьте. Есть оказывается ребята и покруче. Ладно, попробуем так.
– Дьявольская кофеварка вызывает Лагранж. Давайте посадку или этот поезд разнесёт тут всё в дребезги пополам.
– Слышь, у тебя там кнопочка есть «автоматическая стыковка», нажми, если тебе не влом.
Парняга прикрыл микрофон, но что говорит всё равно слышно. – Кэп, прибыла кофеварка, там какой-то хрен, я его не знаю. Что отвечает кэп не слышно, только фрагменты, – «…откуда он взялся…в задницу… пускай хоть десять…»
– Ты нажал?
– Да.
– Ну, кури, сейчас наш Павлик Морозов тебя отсинхронизирует по-полной.
Кофеварка неподвижно висит перед вращающимся Лагранжем в ста километрах, на левом флексе появляются кривые подхода, графики включения двигателей и прочая лабуда. Каю остаётся только смотреть, – рулит Павлик, кем бы он ни был. Поезд медленно закручивается по часовой стрелке и дает короткий импульс, Лагранж в стёклах кабины начинает увеличиваться в размерах. Становятся различимы кратеры, складки и расщелины, прямо по курсу, – мерцающий огнями гостеприимный порт. Метров за семьсот от поверхности, поезд делает разворот на сто восемьдесят и теперь перед кабиной вращаются звёзды, Кофеварка ползёт кормой вперёд. Каю немного не по себе, скорость конечно небольшая – пять метров в секунду, но если Павлик облажается, врубиться в поверхность будет не очень приятно. Тем более аварийный скафандр остался в шлюзе. В боковых иллюминаторах уже видно поверхность, яркие огни вокруг оголовья освещают серый неземной пейзаж. Место не очень веселое, – успевает подумать Кай, и тут тягач оказывается в шахте. Еще десять метров и стоп, – заскрежетали захваты, Дьявольскую кофеварку ощутимо тряхнуло, и Кай отстегнул ремни. Приехали, – конечная станция. Гибкий рукав шлюза проплыл перед кабиной и пришвартовался к тягачу.
Каждые два фута в шлюзовой трубе торчат ременные петли. Бунаре перебирает руками, за спиной рюкзак, на глазах очки трекера. Глобальной сети тут конечно нет, но перед полётом Кай залил в него всё, что связанно с космонавтикой и астероидами. Глядишь, подскажет,– не даст перепутать гальюн с реакторным отсеком. Сквозь прозрачные стенки сочится льдистый поток освещения шахты, труба шлюза проходит между стеной и поездом, потом плавно заворачивает, и оканчивается круглым люком. «Оставь надежду всяк влетевший» – написано размашисто, толстым красным маркером. Кай задумывается над семантикой русского слова «влетевший». Кажется, оно чаще упоминается совсем не в связи с полетами, тем более в невесомости. Над люком загорается зеленый диод, гудит серводвигатель, – ещё один отсек. Тут пару камер наблюдения, жерла газовых нейтрализаторов, шкафчики с инструментом и скафандры. Кай завис перед следующим люком, прошло несколько секунд, и вдруг дверь распахивается в тёмную бездну. Он непроизвольно ухватился за скобу, – прямо перед ним глубокий, плохо освещенный колодец. Господи! Метров пятьдесят, не меньше. Только теперь заметно крупноячеистую сетку, но её неряшливый вид пугает ещё больше. Кое-где она схвачена проволокой и металлизированным скотчем, справа висит парень в белом комбинезоне. Чуть раскосые чёрные глаза, идеальный пробор, в руке реактивный пистолет. Кай как-то пользовался таким, когда налаживал на Хай Пойнте систему утилизации.
– Привет, меня зовут Джи Фань. Я инженер систем жизнеобеспечения. – Он радушно протягивает руку, но после рукопожатия украдкой брызгает на нее асептическим спреем.
– Кай Бунаре, роботех.
– Вы уж извините ребят. – Фань берет Кая на буксир и врубает реактивный пистолет. – Мы думали, Кофеварка летит в автоматическом режиме, про вас нам никто не сказал.
Они подплывают к клетке открытого лифта, – титановые трубы, дюралевые поперечины с привязными ремнями, пол из толстого плексигласа.
– Поедем медленно. Если что, гигиенические пакеты слева от вас.
Джи Фань поворачивает ручку реостата, и лифт плавно идет вниз. Мимо проплывает изогнутая прихотливыми волнами страховочная сеть. С затаённым ужасом Кай представляет, как кто-то когда-то вылетел из шлюза на полной скорости, и так и летел, постепенно набирая скорость, неспособный дотянуться до стен, пройдя границу невесомости и искусственной гравитации. Видать было что-то такое, иначе на кой чёрт понадобилась эта кривобокая паутина? Лифт ползёт медленно, Фань молчит, вестибулярный аппарат Кая бунтует. Он косится на ворох тёмно-зелёных пакетов, но пока держится. Плексигласовый пол уже ощутимо давит на ноги, мозг постепенно привыкает к новому понятию низ, но треклятая угловая скорость вращения всё портит. Кай из последних сил ослепительно улыбается китайцу и говорит.
– Пожалуй, я всё-таки блевану. – Он резко выхватывает один пакет, остальные мягко планируют к полу, а Бунаре уже выворачивает наизнанку. Джи делает вид, что ничего не происходит.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------
1 Синдром космической адаптации.
2 Космодром в Китае.
3 Ассенизационно-санитарное устройство
4 Гибкий дисплей
5 производитель тоннелепроходческой техники
2.
2.
Ну, вот и приехали. Кай сжимает горловину полного пакета, чуть покачивается и утирает со лба капельки пота. Хреново. Организм мелко трясется, растерянные мышцы хаотично дергают глазные яблоки, мозг шлёт разноречивые команды. Полный бардак! Нет сил даже расстегнуть привязные ремни, это делает Джи Фань. Мимо лифта стремительно проходит человек в кожаной куртке.
– Зоопарк! – Орёт он. – Сбор в кают-компании!
Потом тычет пальцем в лифт – вас это тоже касается!
Джи тяжело вздыхает и кивает на люк утилизатора в стене. – Пакет можно выбросить туда.
– Слегка разочарованы, да?
Кай пожал плечами. – Бывал я в местах и похуже.
Полумрак, серые стены, под потолком кабели и короба вентиляции, редкие диодно-призматические лампы в металлических сетках. База Лагранж похожа на бункер времен Второй Мировой. Они с Джи медленно проходят метров тридцать, и поворачивают направо – из открытой овальной двери льётся яркий свет.
– Кто-нибудь может объяснить, откуда он взялся?
Кай снимает рюкзак и заходит в кают-компанию.
– О, вот и наш заяц.
Помещение небольшое, – круглый пластиковый стол в центре, в углу кофемат, на торцевой стене трёхмерный тактический дисплей.
– Сейчас сами у него спросим.
Вокруг стола разношёрстная публика. Лицом к двери сидит уже виденный лысый мужик в кожанке, – глубокие впадины на небритых щеках, пронзительный взгляд, складка на переносице. В глазах сталь и титан – сразу видно, он и есть тот самый кэп. По правую руку от него девушка. На ней ошеломлённый взгляд Кая останавливается – это ж надо такое с собой сделать. Левая часть головы короткие чёрные волосы, правая длинные белые, левый глаз карий, правый голубой. Стилистическое воплощение богини Хатхор – женской души с двумя лицами. Слева от босса крупный блондин с пирсингом в нижней губе. На нём грязная серая майка, которая чуть прикрывает мощный мускулистый торс, украшенный татуировками и шрамированием. Он поигрывает грудными мышцами, подмигивает девушке, на Бунаре ему похоже вообще плевать. Кай слегка психует, по контракту ему платят пять тысяч в неделю, – однозначная оценка его высокого статуса. Какого бип хрена! Я вам бип, не мальчик для битья. Он небрежно швыряет рюкзак в угол, спокойно проходит через кают-компанию, и наливает себе кофе. Тактика правильная, – «зоопарк» уже не ухмыляется снисходительно, все взгляды на него.
– Где чёртов Фреджес? – Бормочет кэп.
Кай садится на свободный стул и тут появляется Фреджес. Рост – под два метра, кожа чуть светлее антрацита, глаза светятся на тёмном лице чужеродным азуром. Он усмехается – знаю, многим не по себе, это импланты, моя девушка называет их Лагуна-бланка. Есть такое местечко в Парагвае, она там ныряла. Солнце, известковый песок, – короче синь с молоком. Привыкнешь со временем.
– Ну, что ж. Наш бродячий цирк собрался, можно начинать. – Кэп достает старомодные круглые очки, водружает их на нос и вперивает взгляд в Кая. – Рассказывай, как ты пробрался на борт Кофеварки, и на кой хрен тебе это вообще понадобилось.
Бунаре потянулся к рюкзаку, достал из бокового кармана мятый контракт, и отправил его по поверхности стола на противоположный конец. Долгую минуту кэп изучает десяток полимерных листов, потом хмыкает и говорит.
– Похоже, ребята на Земле просто забыли ввести нас в курс дела. – Он запускает контракт по столу обратно. – Хотя более вероятно, не посчитали нужным.
Кэп встает, подходит к кофемату и перепрограммирует его на «самый крепкий». Пока машина жужжит, перемалывая зёрна, все молчат. Он садится на свое место, и сосредоточенно дует на бумажный стаканчик.
– Слушайте сюда. Мистер Кай Бунаре привёз нам перерабатывающий завод нового поколения и роботизированную линию по выпуску грузовых контейнеров. Я так понял, что сто тонн драгметаллов, которые у нас уже скопились, забирать пока никто не намерен. – Он пожал плечами. – Подумаешь, пять миллиардов баксов, – им там наверху виднее.
– Кай Бунаре? – Спросил Фреджес. – Что это за имя такое, ты откуда братишка?
– Я науруанец. Родился и вырос на острове Науру в Океании, потом переехал в Австралию. Окончил университет в Мельбурне, специализация робототехника.
– Том Фреджес, я тут врач,– он подмигнул. – Нейролептики, стимуляторы, анксиолитики. Всё что угодно, чтоб не свихнуться в этом филиале преисподней. – Они пожали друг другу руки. – Я с Ямайки, брат, тоже островитянин.
– Вы еще поцелуйтесь. – Встрял кэп.
Том махнул в его сторону рукой.
– Это наш босс, майор Алекс Гарин, мы зовем его кэп. – Это Дэн Пилски. – Татуированный блондин кивнул – На нем проходческие комбайны, и вообще всё что блестит и плавится. Он у нас Трор – Подгорный государь, если тебе о чем-то говорит это прозвище.
Девушка встала и нарочито медленно потянулась. – Алекс, если это всё, то я пойду.
Её комбинезон был завязан на бедрах, пышную грудь обтягивала черная сетчатая майка. Есть на что посмотреть, – оценил Бунаре.
– А это, Кай, – продолжил Фреджес – наша королева электричества и радиации, Таина Нобель. Она улыбнулась – ядерные энергетические установки с термоэмиссионными преобразователями. Если я облажаюсь, малыш, Лагранж превратится в облако радиоактивной пыли. – Она подмигнула и облизала языком губы. «Дурачится. Вряд ли у меня есть шансы против Дэна». Смуглый, невысокого роста, с характерными чертами полинезийца, – для европеек Кай был слишком экзотичен.
– Ну, Джи Фаня ты уже знаешь. В свою оранжерею он пускает только по специальным пропускам, а выпросить у него на обед курицу или кролика, целая история.
Кай кивнул, в целом расклад ясен. Фреджес и Таина, не то чтобы любимчики, просто каждый имеет свой рычаг воздействия на командира. Остальные просто пашут.
– Том, раз вы два островитянина спелись, покажи парню его каюту.
– Есть, кэп. – Фреджес отсалютовал, взял рюкзак Бунаре и повёл его дальше по коридору.
– Ну, скажи, что ты привёз чуток травки. Порадуй старого Тома.
Кай покачал головой.
– Нет!? Может немного галлюциногенных грибочков? Я знаешь, люблю всё натуральное.
Бунаре остановился. – Это типа шутка такая? До Земли больше тридцати миллионов км, любой косяк и база накроется медным тазом. Том, скажи, что ты пошутил?
Тот поставил рюкзак на землю. – Вот именно, малыш. Тридцать миллионов километров, и сейчас мы ближе всего. – Он вздохнул. – Ладно, сам поймешь со временем.
Фреджес кивнул на овальную дверь из тускло-серого титанового сплава. – Твоя каюта. Надеюсь, спиртное ты хоть прихватил?
– А как же. Бутылку текилы.
Врач повеселел.
– Тогда загляну вечерком.
– Вечерком?
– На базе сейчас четыре пополудни, Кай. Отдыхай, ужин в семь.
Каюта была довольно просторной и обжитой. На широкой кровати пёстрый плед, на полках цветы в горшках, на столе скатерть в красную клеточку. Несколько земных пейзажей на абрикосовых стенах, вместо окна сенсорный флекс. Кай подошел к нему и включил, пробежался по меню, выбрал берег Тихого океана. Каюту наполнил шум волн и крики чаек, кажется, даже запахло морем. Он порылся в рюкзаке, достал свежее белье и пошёл в душ. Программа душевой кабинки была зашита намертво, – никаких корректировок. Четырнадцать секунд первое включение, потом намыливаешься, двадцать две второе. Сурово. Хотя на околоземной станции Хай Поинт и такой роскоши не полагалось, – только гигиенические салфетки. После душа Кай завалился на кровать, нащупал в изголовье пульт и, снизив температуру в каюте до 18 градусов, погрузился в сон.
Его разбудил Джи Фань. Всё в том же безупречно белом комбинезоне, он тряс Кая за плечо.
– Просыпайтесь, мистер Бунаре. Пора на ужин.
Пару секунд Кай соображал, где он. Искусственная гравитация создавала в мозгу ощущение непрерывного движения, вот только куда, вестибулярный аппарат определить затруднялся. Чуть похоже на поезд, только ненатурально как-то. Кай резко приподнялся и голова тотчас же закружилась.
– Не надо так резко. Первую неделю все движения головой делайте медленно.
– Угу.
Кай закрыл глаза, борясь с подступившей тошнотой. Мысли об ужине куда-то улетучились.
– Пожалуй, я пропущу ужин.
Китаец улыбнулся, достал пузырёк с таблетками и маленькую серебряную фляжку.
– Выбирайте. Таблетки или глоток пойла Фреджеса.
– Пойла Фреджеса?
– Он гонит самогон из всего, что растет у меня в оранжерее. Я борюсь с ним, но он довольно изобретательный тип.
Джи отвинтил пробку – иногда эта гадость помогает лучше таблеток.
Кай взял фляжку, сделал глоток и его передернуло. Ааа – выдохнул он. – Это же… Он покачал головой и сделал еще глоток. Ухх! Он поискал глазами комбинезон.
– Пойдем. Теперь я готов съесть целого быка.
– Быка не обещаю, но кролик будет.
– И сколько у вас кроликов?
Джи Фань прикрыл глаза, мысленно подсчитывая.
– Пятьдесят три, не считая сегодняшнего. Есть еще куры, утки, и десяток цесарок.
– Господи! Чем же вы кормите эту ораву?
– Растительной пищей. Удивительно, что могут сделать с почвой астероида, геномодифицированные земные бактерии. Мы бы и рыб развели, но с водой туго, льда на Лагранже мало.
Они вошли в ярко освещенную столовую. Ближе к двери длинный стол, набранный из титановых полос, дальше стойка раздачи, большая индукционная плита и Том Фреджес «жонглирующий» сковородами. – Этот стол и кое-что из мебели сделал Дэнис. У нас есть такая штуковина, которая плавит металл и выгоняет болванки различной формы. Потом Дэн вырезает из них плазмой любые детали. Джи сел на стул и встряхнул хлопковую салфетку. – Приятного аппетита, Кай. Кролик с цветной капустой и свежим картофелем был великолепен, запивали малиново-клубничным компотом.
– Так, внимание! – Гарин постучал вилкой по стакану. – Слушать сюда, «фрик шоу». Сегодня никаких попоек, – он зыркнул в сторону Фреджеса. – Завтра разгружаем поезд и готовим под завод площадку в Ородруине.
– Не успеем, кэп. За завтра только пару контейнеров разгрузим.
– Я тебя забыл спросить, Пилски. Повторяю…
– Алекс, тебя Павлик вызывает. Хочет пошептаться в твоей каюте.
Гарин обернулся на стуле, поморщился, глядя на дисплей и бросив салфетку, вышел.
– Таина, а что за Павлик?
Девушка пожала плечами.
– ИНС – искусственная нейронная сеть. Разбросана по базе полудюжиной связанных кластеров, кто у них главный хрен знает – они постоянно бьются за лидер-статус. Мы чистим от пыли его фильтры и кормим его электричеством, а он сволочь стучит на нас.
Кай усмехнулся, под дисплеем Павлика накарябано «Хал-9000». – А это?
– А это предыдущая команда так его называла. У всех, знаешь ли, свой юмор.
Кэп вернулся в столовую.
– Загадочный ты человек, Кай Бунаре. Нам предписано готовить площадку и разгрузить контейнеры с первого по третий. Остальные только по особому распоряжению.
Гарин прищурился. – Что ты нам привез, парень?
Они с Фреджесом умыкнули из столовой соль, банку оливок и лимон. Через десять минут стол в каюте Бунаре был накрыт. Две изящные платиновые стопки, бутылка Текилы, тонко нарезанный лимон на золотом подносе.
– Это Пилски делать нехрен, вот и извращается. У нас же тут этого золота-платины хоть жопой ешь. – Том налил по полной, насыпал соль на основание большого пальца, между мизинцем и безымянным зажал дольку лимона. – Поехали!
Дверь распахнулась, на пороге стоял майор Гарин.
– Бухаете!
Фреджес невозмутимо достал из кармана третью стопку. Майор закрыл дверь, стремительно прошёл к столу и налил себе с «горкой».
– С прибытием – кивнул он Каю и опрокинул стопку в рот.
Мдааа. И этот человек называет свою команду зоопарком.
После третьей Фреджес заговорщицки подмигнул, и достал из кармана мятую пачку китайских сигарет, Кай выпучил глаза.
– Это же пятьсот евро штраф!
– Так-то на Земле. И не во всех странах. – Он протянул пачку Каю.
– Не, я пас.
Фреджес с кэпом закурили.
– Это Гордеев сука. – Нахмурился Гарин. – Он меня сюда сослал. И команду соответствующую подобрал. – Он махнул сигаретой в сторону Тома – Черномазый алкаш, этот, – то ли чех, то ли поляк Пилски, и полубезумная физик Нобель. Теперь вот ещё ты. Он прищурился на Кая. Где этот твой Науру, говоришь?
– Океания, кэп.
– Во-во. Как будто в ВКС России нормальных ребят не нашлось. Дисциплинированных, исполнительных.
Он тяжело вздохнул.
– Наливай, чёрт тебя дери Фреджес.
Том улыбнулся.
– Не обращай внимания, Кай. У него всегда так, после третьей просыпается русский великодержавный шовинизм.
Гарин словно очнулся, тряхнул головой.
– Мне пятьдесят пять, мужики. Двадцать пять из них я прожил в двадцатом веке. Я много что видел. Как сломали великую империю, разрушили страну. Как мир превратился в большую потребительскую помойку. Где она мечта человечества? – Он сфокусировал взгляд на стопке, взял её двумя пальцами. – В шестидесятые людям казалось, что еще чуть-чуть, и мы будем настоящими хозяевами космоса. Что двадцать первый век будет блистательным торжеством науки и гуманизма. И что?
Кэп выпил, взял с подноса дольку лимона и, скривившись, занюхал. – Вот она движущая сила нынешнего человечества! – Он ткнул в золотой поднос. – Мы здесь только из-за этого дерьма. Тягу к открытиям, познанию вселенной подменили банальной погоней за золотом. А что творится на Земле, парни?
Кай пожал плечами.
– Что, майор?
– А то ты не знаешь. – Он покачал головой. – А, ну да. Вы-то уже привыкли к этому бардаку. Что каждый божий день где-нибудь взрываются машины начиненные взрывчаткой, что психованные ублюдки расстреливают людей в супермаркетах и школах. Для вас это обыденная реальность, вы не знаете, что все ждали совсем другого. Двадцать первый век, ребяяята! В фантастических книжках, которые я читал подростком, люди летали к звёздам, жили в мире и осваивали новые планеты. А у нас миллионы голодных, бесконечные войны и религиозная резня. Мракобесие, равнодушие, и беспредельная жадность правят сейчас миром. Такая херня, друзья мои.
Гарин встал, забрал со стола бутылку и безнадежно махнул рукой.
– Отбой, космонавты. Завтра работы до чёрта!
– Просто сфокусируй взгляд на цели и нажми кнопку подтверждения на указательном пальце, скаф всё сделает сам.
Кай висел в шлюзовой камере, Дэнис Пилски возился с его скафандром.
– Всё, парень, ты готов.
Кай захлопнул щиток и сфокусировал взгляд на люке, компьютер отследил движение его зрачков, на визире замигал зеленый кружок. Бунаре нажал кнопку, движки скафа включились и плавно поднесли его к цели. Неплохо, – дружественный интерфейс. Рядом затормозил Фреджес, потом Гарин и все остальные, внизу осталась только Таина. Люк медленно открылся, и они вплыли в гибкую трубу. На это раз горловина была направлена в сторону Ородруина – огромной искусственной полости в основании шестидесятиметровой шахты. Кай выплыл из трубы, глянул мельком на «свой» поезд, а потом опустил взгляд вниз. Мамочки мои! Вот это размах! В центре громоздилась замысловатая конструкция, – сплошь трубы, узлы, и плавильные агрегаты. Иллюминаторы из кварцевого стекла светились багровым светом, мощные электроды раскаляли очищенную породу, она сворачивалась в яркие шары, потом в дело вступали молекулярные разделители. Они разбирали шар на составляющие, – железо в один бункер, никель в другой, титан в третий, и так всё вплоть до золота и платины. Во все стороны от перерабатывающей фабрики тянулись толстые шланги. Они уходили в двухметровые шахты, в глубине которых медленно ползли проходческие комбайны. Кай застыл неподвижно, – он вбирал в себя это место, старался запомнить тут всё. От силы полсотни человек видели это или что-то подобное на других астероидах, и вот он в числе этих немногих.
– Я когда первый раз это увидел, тоже слегка прифигел. – Фреджес висел напротив. – Полетели, хватит, еще насмотришься до тошноты.
Кай сфокусировал взгляд на освещенной площадке рядом с фабрикой и дал команду скафандру.
В центральной части Лагранжа гравитация практически отсутствовала. С одной стороны удобно, ухватился за тридцатитонный контейнер, дал импульс движками и поволок потихоньку. С другой стороны любая операция требует тщательного обдумывания и планирования, нельзя просто взять ящик из контейнера и отнести на нужное место. Вот тут и пригодился погрузочный манипулятор, он был заглублен основанием в почву, рядом клеть для грузов. За управление встал Пилски, Кай на подхвате, остальные отцепляют контейнеры от поезда и плавно транспортируют вниз в Ородруин.
– Слушай, Дэн. А ты давно знаешь Нобель?
Тот хмыкнул.
– Странная девушка, правда?
– Ну, – Кай помялся – Не каждый день такую встретишь.
– Она из Швеции, выросла в однополой семье, теперь состоит в куатро-браке. Не колется только как там у них, один мальчик и три девочки или два на два…
– Я все слышу, Пилски. – Встряла в канал Таина. – Лучше бы работал вместо того чтоб обсуждать мою личную жизнь.
Дэн засмеялся. – Да ладно тебе, Нобель, нам же тут скучно.
– Окей. Теперь я знаю, кого кэп выделит мне в помощь. Тут нужно перетаскать кучу тяжестей, пару кандидатов теперь есть.
– А я-то тут причем? – Удивился Кай.
– Паберегииись! – Заорал в наушниках Фреджес и третий контейнер впаялся в почву, подняв тучу пыли.
– Крепим, ребята! Крепим, а то улетит сволочь.
Кэп выхватил из-за спины гарпунное ружье и выстрелил в землю, потом затянул трос вокруг скобы контейнера, и похлопал по металлической стенке.
– Всё. Мы обедать, Бунаре с Пилски разгружают.
– Кэп! А как же трудовой кодекс?
– Знаешь, куда его себе засунь.
Кай растерялся, что и, правда, без обеда будем пахать?
Дэнис развернул манипулятор в исходное положение, отстегнулся и как ни в чем, ни бывало, полетел за остальными. Блин! Они же тут шутники все, а я-то повёлся. Кай улыбнулся и покачал головой – не, парни классные. С закидонами, конечно, но настоящие профи. За пару часов, провернуть такую сложную транспортную операцию! Пижоны на Хай Пойнте, еще бы только из шлюза выходили, даже нет, они бы только до пятой страницы инструкцию дочитали. Он зафиксировал взгляд на далекой горловине шлюза, нажал кнопку и полетел. А мне тут начинает нравиться. Серьезные дела, настоящая работа, – точно лучше наладки автоматического мусоропровода на туристической станции. И потом металлы, которые мы тут добываем, на Земле нужны. Не все же пойдет на цацки, большая часть на электронику, части новых кораблей, спутники…
– Эй, роботех! Ты остаешься?
Все уже набились в шлюз, ждут только Кая. Он влетел в небольшое помещение, внешний люк закрылся, и насосы начали поднимать давление.
После обеда за манипулятор встал Кай. Конкретно эту модель он не знал, но софт был знакомый. За пару минут он перекалибровал систему и дело пошло веселей. Пронумерованные ящики крепили в клети по порядку, Фань с Фреджесом готовили свайное поле. Специальная штуковина с ионными двигателями плавала над почвой и выстреливала в нее титановые балки. К шести часам закончили. На этот раз спуск в лифте прошёл для Кая почти незаметно. Человек ко всему привыкает, особенно когда он устал как собака, и одна нехитрая мысль бьется в черепе. «Душ и пожрать!» На первое включение он отрегулировал воду погорячей, на второе почти ледяную. С весёлыми воплями выскочил в каюту голым и наткнулся на взгляд разных глаз. Один карий, второй голубой, – в кресле сидела Таина Нобель. Есть определенный минус в том, что двери на Лагранже не имеют замков. Упс! – Сказал Кай и вернулся в душевую. Там было только полотенце, трусы остались на спинке того самого кресла.
– Ты по поводу переноски тяжестей?
– Не совсем. – Она выглядела недовольной. – Пилски просто неотёсанный болван, он не знает что такое чувство такта и приватность, я давно махнула на него рукой. Ты, Кай другое дело, и я прошу тебя впредь не обсуждать с кем бы то ни было мою личную жизнь. Ясно?
Она встала и пошла к выходу из каюты.
– И кстати. В нашей куатро-семье я единственная женщина, и в этот самый момент трое моих мужей ждут меня дома.
Как кивнул и пожал плечами. «Окей, чего же тут непонятно. А начиналось-то всё с однополых браков».
После ужина он напросился в оранжерею к Джи Фаню. Она была в правом крыле базы, отсечённая специальной шлюзовой камерой. Чтоб попасть внутрь, пришлось пройти процедуру дезинфекции, потом натянуть одноразовый комбинезон и респиратор.
– Наладка замкнутой биосферы очень тонкая работа. И честно говоря, еще никому не удавалось удержать равновесие достаточно долго. Всё равно требуется подпитка ресурсами извне, я постоянно заказываю с Земли различные химикаты, удобрения и бактериальные культуры.
Джи распахнул внутренний люк, и Кай зажмурился, – яркий свет лился с потолка ослепительным потоком, пахло влажной землей, зеленью и цветами.
– Это тропический участок – сказал Фань. – Самый, так сказать, впечатляющий.
Кай восхищенно разглядывал буйство зелени и красок. Опупеть можно! Мозг отказывался верить, что все это великолепие находится в шестидесяти метрах под поверхностью астероида, в миллионах миль от Земли. Это же какой колоссальный труд!
– А сколько?
– Больше пяти лет, Кай. За это время сюда привезли уйму критичных составляющих.
Он взял Бунаре за локоть и повёл по утоптанной дорожке.
– Пойдем, дальше еще круче.
Они прошли плантацию бананов, грядку молодых ананасов, рощицу апельсиновых деревьев. Дальше заросли малины, ежевики, невысокие яблони и вишни. Потом двухметровые кусты томатов, огурцов, болгарского перца и другой зелени средней полосы. Тут свет был уже не таким ярким, а чуть дальше слышалось кряканье уток.
– У тебя и пруд есть?
На дорожку выскочила рябая курочка, пронеслась с квохтаньем и исчезла в зарослях.
– Господи! Я чуть не обделался! Они что вот так свободно разгуливают? А как ты их ловишь, когда… Ну, ты понял.
– Когда мы хотим куриный бульон? – Джи похлопал по карману, – у меня есть пневматический пистолет.
Они вышли к небольшой зелёной поляне. В круглом пруду плавали белые лилии, несколько уток и два десятка утят щипали травку на берегу. Таина в бикини возлежала в шезлонге под ультрафиолетовыми лампами.
– Экскурсия, Фань?
– Да, мадам Нобель.
Она откинула с лица светлую прядь, протянула руку и взяла с металлического столика бокал. – Ну, Кай, и как тебе?
– Потрясающе!
– Знал бы ты, сколько ресурсов жрёт эта биосфера. Мои реакторы работают на пределе, а в твоём поезде, похоже, не нашлось места для новой установки.
– Честно говоря, не знаю. Может в оставшихся двух?
– Посмотрим. Вся эта грёбанная таинственность, – с твоим прилетом, всё стало как то сложнее.
– Ты не находишь, Фань?
Китаец пожал плечами и промолчал.
– Пойдем, я покажу кроликов. – Он улыбнулся, прикрывая рот рукой. – Они так забавно размножаются.
– Ага. Действительно, сходите, посмотрите как трахаются кролики. – Таина откинулась в шезлонге. – Развлечение для вас в самый раз.
За неделю они почти закончили, оставалось установить пару модулей и мини-завод готов. Вечером седьмого дня за ужином, Пилски и Кэп, долго переглядывались, хмурились и, наконец, Дэн не выдержал.
– Слушай, Бунаре. Эта хреновина, которую мы собрали, не похожа на перерабатывающий комплекс. Молекулярных разделителей нет, плавильные печи маломощные. Что это за штуковина, Кай?
Тот пожал плечами и поддел вилкой спагетти карбонаре.
– Я почем знаю? Я вообще все эти агрегаты впервые вижу.
– Занятно. – Пробормотал кэп. – Интересно когда Земля решит посвятить нас в суть дела.
Через пару часов Кай лежал в своей каюте. Приятная нега после дегустации бананового самогона Фреджеса, распластала тело на кровати. Флекс-дисплей показывал раскрытое в летнюю ночь окно, – там подмигивали звезды, ветер шевелил виртуальные занавески. Внезапно экран погас, и сменился мерцающим знаком вызова, потом по чёрной поверхности побежали белые символы.
Сообщение: Земля – Лагранж 2025 L4. (15.01.30. 23:15 ВЛ. 31286)
Получатель: Кай Бунаре.
Для расшифровки требуется биометрическая аутентификация.
На дисплее возникло изображение ладоней, – участки для сканирования пальцев мерцали жёлтым. Кай встал и подошел к флексу, он был уверен, что это сообщение из больницы.
«Операция РУАНЬ».
Контейнер №4 – 32621
Контейнер №5 – 32341
ИНС-21 – gfdkbrvjhjpjd24
Спас.челнок – 20152026
Арчер, статус: активирован.
Кай натянул комбинезон и вышел из каюты чужой походкой.
Завтрак проходил в задумчивом молчании. Команда почти разобралась с омлетом Фаня, когда Кай встал, подошёл к дисплею и приложил ладонь к чёрной поверхности.
– ИНС, требую подтверждения статуса.
Павлик Морозов отсканировал отпечатки пальцев и вывел на дисплей текст, продублировав его бесцветным механическим голосом.
– Подтверждение статуса: Командир базы Лагранж 2025 L4. Полковник Арчеровский(Кай Бунаре). Секретное распоряжение №31286.
Гарин уронил вилку, Фреджес расплескал стакан с соком, остальные просто застыли в неподвижности.
– Какой ещё к чёрту полковник Арчеровский?
– Это я, майор. База переходит в моё полное распоряжение.
Кай чётко, по-военному развернулся на каблуках и направился к выходу.
– Допивайте кофе, зоопарк. Жду вас в кают-компании.
3.
3.
– Фреджес, что это было, как думаешь? Шизофрения?
– Скорее у нас массовая галлюцинация. Что сказал Павлик, слышал?
– Ни черта не понимаю, какие-то дурацкие шпионские игры. Полковник Арчеровский, контейнеры с цифровыми замками. Какого хрена? А?
Дэнис Пилски переводил растерянный взгляд с одного лица на другое, но натыкался лишь на ту же растерянность и непонимание.
– Я про такое слышал, только в теории. – Фреджес закатил глаза, вспоминая. – Искусственное диссоациативное1 расстройство идентичности. Парню подсадили вторую личность, – этого самого полковника, и теперь он главный в сознании. Не знаю, увидим ли мы ещё нашего Кая.
Гарин допил кофе, отнёс кружку к мойке и тщательно её вымыл.
– Будем сидеть и гадать или пойдем, послушаем нового босса.
Нобель хмыкнула.
– А ты, Алекс, теперь вроде сержанта?
Тот скривился. – Если ты думаешь, что я дам вам распуститься, то глубоко ошибаешься.
Кай Бунаре изменился – черты лица заострились, взгляд стал пронзительным и хищным, движения скупыми и рациональными. Он стоял у тактического дисплея и с лёгкой ухмылкой рассматривал рассаживающуюся вокруг стола команду.
–Возможно, сразу до вас это не дойдет, но мы с вами будем творить историю. – Он коснулся дисплея и тот расцвёл графиками и диаграммами. Денежная масса, биржевые индексы, двадцатка ведущих мировых компаний, динамика цен на золото, серебро и платину.
– Ааа? – Недоуменно протянул Фреджес.
– Вы живете в том же сумасшедшем мире, что и я, поэтому буду краток. Мировая экономика до краёв наполнилась зелёными и розовыми бумажками. В биржевых топах стоят компании торгующие воздухом и мыльными пузырями, банки по-прежнему гоняют друг другу электронные транзакции, за которыми ничего нет. Человек, вырастивший хлеб, получает за него гроши, все бабки получают ребята, которые и пшеницу-то в глаза не видывали. Они перепродают эту несчастную тонну десятки раз, а она ещё даже не существует. Такие дела. Пришла пора завернуть этот поезд на другие рельсы и выкинуть из вагонов толпу захребетников. А начнём мы с обновления крови мировой экономики. Мы будем делать новые деньги! Не фиатные2 бумажки, а настоящие – золотые, платиновые, палладиевые и серебряные. – Арчеровский поскрёб затылок, – может быть даже железные.
– А ближе для этого места не нашлось? Мы что теперь филиал монетного двора?
Полковник мягко улыбнулся и подошёл к кофемату.
– Ты, похоже, не въехал, Том. Не понял, что стоит на кону. Я даже не буду тебе рассказывать про Бильдербергский клуб, просто представь себе сотню очень богатых людей. Очень, очень богатых, – таких, что за завтраком между делом переставляют политические фигуры в развитых странах. Не в банановых республиках, Фреджес, в ведущих странах!
Арчеровский отхлебнул кофе, скривился и выкинул полный стаканчик в утилизатор.
– Их влияние зиждется на зелёных и розовых бумажках, они, конечно, владеют недвижимостью, нефтяными месторождениями, золотыми приисками и прочим. Но ведь заплатить за услуги, купить завод или яхту проще за зелёные бумажки. Тем более что они могут напечатать их сколько угодно.
– Все равно, не понимаю.
– Хорошо. Если я скажу, что в случае утечки сюда прилетит корабль и врежет по нам ядерной боеголовкой, до тебя дойдет?
Все заёрзали на стульях.
– Поэтому с сегодняшнего дня всякая связь с Землей прекращается. Вплоть до выполнения задания.
–Полковник. – Гарин потёр заросшую щетиной щёку. – Сколько у нас времени?
– Чем быстрее, тем лучше. Сегодня распаковываем оставшиеся контейнеры. В них пятьдесят тонн биаксиально3 ориентированного полипропилена, – это будет основой наших двухслойных полимерных банкнот. Внутри тонкие полоски золота, платины или палладия.
–А как будет называться, эээ, гм, новая валюта?
–Только не ржите! Руань.
–А почему не юабль, полковник? – Прыснула Нобель.
–Иди к черту, Таина. Какая разница как она будет называться, главное, что в каждой банкноте будет драгоценный металл. И, кстати, карманные сканеры для них уже готовы – их не наколешь, молекулу золота подделать невозможно в отличие от зелёных и розовых бумажек.
Дизайн новых купюр был незатейливым. В четырех углах выжженный лазером номинал, в центре надпись по-русски и китайские иероглифы. Остальная часть была прозрачной и через нее просматривались две тончайшие полоски из золота, платины или палладия, – в зависимости от номинала. Трехмерное изображение сторуаневой купюры вращалось на дисплее, кэп и Фрэджес рассматривали её, крутя так и эдак.
–Как думаешь, кэп, следующую зарплату Арчер выдаст этими штуковинами?
Гарин хмыкнул.
–Уверен, что мы до неё доживем? – Майор поскрёб пятернёй лысину. – Я, кстати, теперь понял, почему командование послало сюда наш бродячий цирк. Если бы тут собралась элита ВКС с Лагранжа бы глаз не спускали, а на такой сброд как мы никто внимания не обратил – простые технари-контрактники, никому в голову не придет, что кто-то решится поручить нам сверхсекретное задание. Выпускать на астероиде деньги… Надо же.
–А мне идея нравится. Это же в случае чего взял сотку, разорвал и вот у тебя уже грамм золота. Из двух-трех тысяч можно девушке браслетик у ювелира заказать – реальная вещь.
Гарин засмеялся.
–Ну да. А если пятерок с пару кило набрать, можно хорошую железную кувалду забабахать.
В кают-компанию зашёл полковник. – От того что вы будете её рассматривать, она не материализуется. Пошли работать.
Арчеровский набрал на цифровом замке код 32621 и четвёртый контейнер открылся.
–Разгружаем и переносим мешки в бункер. Пилски, ты закончил монтаж?
– Так точно, Арчер. Прошу прощения, полковник Арчеровски.
– Да хоть Микки Маус, только работай поживее.
Они загрузили бункер минизавода полипропиленовым гранулятом, потом загнали сто килограмм золота и Арчер торжественно нажал кнопку.
–Поздравляю, зоопарк! Присутствуете при историческом моменте.
–Полковник, я тут порылась в нашей электронной библиотеке. – Нобель была как всегда внизу, но в канал связи лезла постоянно. – Тут судьба первой тоны астероидного золота. Её доставил китайский «Бэйдоу-36» и цены на мировой бирже тут же рухнули.
– Да. Я знаю. Это, наверное, и было переломным моментом, – научно-финансовый эксперимент. За добытое колоссальным трудом золото китайцы получили кучу фантиков, и то по заниженной цене. Спустя месяц их тонна ушла за цену втрое большую. Тот, кто дергает за ниточки в этом спектакле, не даст заработать чужакам.
– Ну, а почему вы решили, что они не сделают также в этот раз. Уронят цену на золото и всё, ваша валюта будет стоить дешевле бумаги.
– Ты не поняла, Нобель. Никто больше в эти дурацкие игры играть не будет, и привязывать цену золота к зелёной бумаге тоже. Грамм будет стоить столько, сколько написано на купюре, и это будет верно для огромных территорий. Россия, Китай, Индия, Бразилия – почти 5 миллиардов человек.
– Наивный вы человек, полковник Арчеровский. Никто не будет брать вашу валюту кроме стран третьего мира.
– А я не спорю, экспансия не будет быстрой. И вначале она пойдет по границам так называемых ведущих стран.
В этот момент Пилски вынул из выходного лотка первый брикет руаней. Автоматизированная линия наклепала десять упаковок сотенных купюр и закатала их в вакуумную упаковку.
– Первые сто тысяч, полковник! Килограмм золота!
– Давай сюда. Майор Гарин, остановите линию, нужно проверить качество.
Через двадцать минут они сидели в кают-компании, – на столе стопка банкнот. Нобель острым ногтем разорвала обёрточную ленту и поднесла купюру к носу.
– Пахнет пластиком.
Пилски засмеялся.
– Привыкай к новому запаху денег, детка!
–Австралийцы уже лет тридцать пластиковые купюры выпускают. – Заметил Арчер.
– Только я в жизни ни одного австралийского доллара не видела. – Таина принялась расколупывать купюру, потом бросила взгляд на полковника. – Можно?
Арчер достал маленький складной нож и протянул Нобель.
– Вся эта куча, наша. Это вроде бонуса.
Народ вокруг стола оживленно зашевелился.
– А эта купюра твоя, Нобель. Давай вскрывай.
Девушка пожала плечами и отрезала край купюры, она легко разделилась на две части, – блестящие золотые полоски упали на стол.
– Так и задумано. – Арчер победоносно оглядел команду. – Ну и как? Думаете, какой-нибудь бедуин устоит перед такими деньгами? Через пару лет они будут продавать свою нефть только за такие денежки.
– Чёрт! Да они мне самому уже нравятся. – Фреджес взял полоски и смял в пальцах. – А пятисотки будут с платиной?
– Да, Том. Серебро, палладий, иридий, чистое железо, – никакой чёртовой бумаги. Эти деньги будут настоящими.
– Пойдемте работать!
Куча денег так и осталась на столе.
На следующий день, за завтраком Фреджес панибратски обнял Арчера за плечи.
– Старик, мне нужно послать весточку на землю. Крохотный запросик, – буквально десяток килобайт.
– Приказ касается всех. Мы храним полное радиомолчание, пока не закончим.
– Ты не понял, полковник…
Арчер сбросил его руку и отошёл на один шаг.
– Эээй, Кай, братишка ты там? – Фреджес наклонился и заглянул полковнику в глаза. – Вынырни на минутку, сними пароль с Павлика, мне надо связаться с Землей.
– Мистер Фреджес, я командир базы. Повторяю, связь с Землей под запретом.
Том, недобро ухмыляясь, взял Арчера за отворот комбинезона, а в следующее мгновение полетел кувырком. Он зацепил спиной стол, полетели тарелки, чашки, брызги апельсинового сока и чёрные капли кофе. Полковник спокойно повернулся и направился к выходу, но это ещё был не нокаут, Фреджес вскочил с пола, его лазурные глаза налились кровью и он бросился на Арчера.
–Полковник, сзади! – Закричала Нобель.
В последний момент тот плавно скользнул в сторону, двумя руками толкнул пролетающего мимо Фреджеса и тот врезался лицом в косяк. Остальные мужчины вскочили со своих мест, расшвыривая стулья, но было уже поздно. Фреджес стоял, дрожа от гнева и утирая с лица кровь, ему в лоб был направлен маленький тупоносый пистолет.
– Ты знаешь, что это, Том.
– Знаю, полковник. Бесшумный пистолет – оружие убийц. Откуда он на НАШЕЙ базе?
– Ну, – Арчер безмятежно улыбнулся – в двух тридцатитонных контейнерах нашлось место и для него.
– Так может, вы нас тут всех и перестреляете? Когда мы закончим. На кону ведь такие ставки!
– Нет, Том. Когда мы закончим, от нас уже ничего не будет зависеть. Мир перевернётся, и судьба таких пешек как мы будет уже неважна.
Фреджес взял у Джи Фаня салфетку и приложил к лицу.
– Вот кто мы для вас. Пешки!
– А ты удивлен?
Фреджес сплюнул на пол и ушёл к себе в медпункт.
Вечером, выйдя из душа, Арчер наткнулся на внимательный взгляд разноцветных глаз.
– Нобель, ты каждый раз вваливаешься в мою каюту без приглашения.
–Полковник, – она встала с кресла, на ней был только короткий домашний халатик. – Я могу выйти и постучать. Так пойдет?
Арчер улыбнулся.
– Вечерний визит вежливости?
Он без стеснения прошёл через комнату, порылся в рюкзаке и надел шорты.
– У Гарина осталась моя текила, лимон и соль на кухне.
– А вы хам, полковник. Заставляете девушку таскать вам выпивку.
– Скажи майору, что это приказ. Если он вылакал мою текилу, пускай раздобудет что-нибудь соответствующего качества.
Через десять минут в дверь каюты постучали, Арчер стоял у дисплея, изучая графики производства.
– Открыто как всегда – прокричал он.
На пороге появилась Таина с бутылкой и тарелкой тонко нарезанного лимона.
–Разрешите, босс? – Она томно прикрыла глаза – доставка в номер.
Полковник Арчер хищно прищурился. – Именно такой редкой бабочки в моей коллекции и не хватало.
За неделю они переработали двадцать тонн золота – два миллиарда руаней были погружены в контейнер номер пять. Купюры были небольшими – длиной десять сантиметров, и полимера на них уходило чуть больше половины грамма4.
– Впереди еще уйма работы, парни. Еще тридцать тонн золота, двадцать тонн платины, и по десять палладия и серебра.
– Вам бы еще кнут, полковник. Ходили бы да стегали нас по спинам.
– Хорошая мысль, Пилски. Жалко через скаф ни черта не почувствуете.
– Арчер, Павлик засёк какой-то объект. Он просчитал траекторию, через три часа эта штука будет у нас.
–Скорость?
– В том то и дело – он замедляется.
– Твою мать! – Полковник врезал по кнопке выключения, линия по инерции выплюнула еще одну пачку сотенных и встала.
– Так, ребята! Закрываем контейнеры, прячем гранулят, делаем невинные морды. Надеюсь, прежде чем запустить боеголовку они перекинутся с нами парой слов.
– Кто это может быть, Нобель?
– Я почем знаю. Наверное, если это те самые гости, Земля бы нас предупредила.
– Угу. Дождешься. Мы тут сами по себе, ты ещё не поняла?
– Тащите сюда те руани которые я вам выдал. Фань! Закопай их в оранжерее, чтоб ни одна сволочь не наткнулась. И вот еще что. Майор Гарин, вы опять вроде как командир базы, а я простой роботех Кай Бунаре. Понятно? Не вздумайте меня выдать!
– Лагранж, вызывает Колумбия ноль пять, у нас аварийная ситуация, запрашиваем экстренную посадку. Повторяю…
Арчер подошел к дисплею и снял блокировку связи.
– Может, вы ответите, майор?
Гарин нахмурился и оглядел «свою» команду, столпившуюся в кают-компании.
– Колумбия ноль пять, Лагранж на связи. – Ответил он на безупречном английском.
– Слава богу! Лагранж, у нас отказ систем жизнеобеспечения, кислорода осталось на пять-шесть часов. Нам срочно нужна посадка!
– Заходите по вектору девять ноль, радиомаяк включен.
– Понял вас, Лагранж, будем у вас через пару часов.
Арчер выразительно оглядел собравшихся.
Кофеварку пришлось передвинуть глубже. Колумбия тащила два сорокатонных контейнера и с трудом влезла в шахту по габаритам. От правого борта до стены, оставалось чуть больше метра, только чтоб провести гибкую шлюзовую трубу. Арчер, Гарин, Фреджес и Пилски натягивали скафандры в шлюзовом отсеке. В руках у Дэна был портативный плазменный резак, – единственное их серьезное оружие(маленький пистолет Арчера не в счет). Таина и Джи Фань остались внизу, возле заблокированной кабины лифта. Последний рубеж обороны, так сказать, хотя, что они могли сделать? Рукав придвинулся к шлюзу Колумбии, три фигуры поползли по полупрозрачной трубе, Арчер с увесистым ключом в руках завис у внешнего люка. Вот и гости в голубых комбинезонах НАСА, с виду мирные и растерянные.
– Нобель, наведи камеру на этого с бородой, мне кажется у него что-то в руках.
– Это бутылка, полковник. Они же знают, к кому напросились в гости.
– Чёрт, Таина! Я Кай! Ты забыла?
– Извини, Кай. Только голос у тебя чужой.
Один из астронавтов робко постучал в люк, второй поднес бутылку Смирнова к круглому иллюминатору. Арчер шумно выдохнул в гарнитуру и отправил ключ в свободный полет.
– Убери резак, Дэн. Но держи поблизости – полковник поднял щиток шлема и выдавил радушную улыбку. – Открывай, Нобель.
Первой в шлюз вплыла коротко стриженая шатенка. Её ослепительная дежурная улыбка осветила небольшое помещение, и она тут же полезла обниматься. Она даже смахнула слезинку, и крохотная капелька поплыла, переливаясь в лучах света.
– Господи, ребята, как я рада, что вы оказались рядом. Мы думали нам конец.
Гарин уже стянул скаф наполовину и протянул ей руку.
– Майор Гарин, командир базы.
–Француаза Лагардс – представилась астронавтка, – А это Джефри Гэлдман и Майкл Саксз.
Здоровяк с бородой поднёс ладонь ко лбу и козырнул. – Я Майкл. А это Джефри.
«Который из них?» – Подозрительно косился Арчер. «Вряд ли это женщина, хотя…»
Они выплыли из шлюза и направились к подъехавшему лифту, Арчер придержал майора и кивнул на лифт. В первой четверке ты, Дэн, и эта Француаза с Майклом. Гарин скривился, – я не хуже тебя в таких делах разбираюсь, могу и сам численное превосходство обеспечить. Полковник кивнул – обеспечивай.
Через час столовая гудела словно улей. Три астронавта, пять космонавтов и один тайконавт переговаривались, передавали друг другу тарелки с салатом, подливали в платиновые стопки водку. По всему получалось, что Колумбия оказалась тут совершенно случайно.
– Мы возвращались с грузом с Т7, он недалеко от вас – миллионов семь с половиной. И вдруг вся система жизнеобеспечения накрылась, фильтры, регенераторы, компрессоры, словно кто-то специально поработал. – Гэлдман отправил в рот ложку капустного салата и захрустел, продолжая говорить. – Мы связались с Землей, они сказали ждать. Честно говоря, мы уж думали нам каюк. И вдруг Земля дает нам ваши координаты, совсем рядом – около семидесяти тысяч миль, – четыре часа полета. Мы развернули нашу старушку, дали хороший импульс, и вот мы здесь. – Он дружески похлопал Арчера по спине – Все ещё дышим и пьем в тёплой компании.
– Давай, Кай! За тебя дружище! За человека так умело пристыковавшего нашу птичку.
Арчер потупился – Да ладно, чего уж там.
– Неее, парень! Ты лучший в своём деле. За пару минут перекалибровать систему на другие габариты, филигранно, я бы сказал ювелирно поставить сто двадцать тонн в стойло… Это вам…
Джефри обвёл мутным взглядом столовую.
– А у вас есть музыка, парни?
Полковник чутко ловил обрывки разговоров, на другом конце стола Лагардс выпытывала у Пилски сколько они добыли.
– Мы везём домой сорок тонн молибдена, семь тонн золота, три платины и еще там по мелочи, – титан, палладий, вольфрам. А у вас как?
Дэн кинул хмурый взгляд на Арчера.
– У нас не густо. В основном железо, немного титана, чуть иридия и платины.
– Да? А я думала Лагранж богатый астероид.
– Ну… Зависит в какую сторону копать. Сейчас вот не очень
Француаза подняла стопку и что-то шепнула Дэну.
Чёрт! Да она его охмуряет! В постели этот увалень сольёт все что знает. Арчер встал из-за стола.
– Дэн, можно тебя на минутку?
Лагардс убрала руку с его колена, и Пилски неохотно поднялся со стула.
В девять вечера по времени базы Арчер зашёл в каюту Джи Фаня.
– В медотсеке у Фреджеса до чёрта всякой наркоты. Ты же тоже врач?
Джи помялся – Я прошел курс реанимации, но... Зачем вам наркотики, полковник?
Арчер скривился. – Кай! Меня зовут Кай Бунаре.
Фань кивнул.
– Нужна хорошая доза чтоб свалить трёх человек начисто. Лучше всего навсегда.
– Вы хотите их отравить!?
– А ты видишь другой выход?
– Черт возьми, полков…Кай. Они просто попали в переделку.
– Ну, что ты как ребенок, Джи. Ты веришь в эту глупую историю? Ты был у них на корабле, видел своими глазами? Можешь поручиться, что они не привезли нам ядерную боеголовку?
Китаец пожал плечами и задумался, Арчер продолжал.
– Сто процентов, что кто-то из них работает на ЦРУ или еще какую-нибудь хрень. А может и все трое. Мы ляжем спать, а они улетят, оставив нам пятьдесят килотонн на память.
– Но как?
– Ты врач, придумай.
Джи Фань покачал головой. – Я не смогу.
Арчер ударил кулаком по ладони. – Мать твою! Ты знаешь, что поставлено на карту! Даже если существует ничтожная вероятность саботажа, мы должны устранить проблему, чисто и беспощадно.
– Нет, полковник. – В глазах Джи стояли слезы. – Я не смогу переступить через себя. Может в открытом бою я и смог бы… убить. Но не так.
– Черт тебя дери, Джи Фань! Будет тебе бой.
Арчер стремительно вышел из каюты, а через пять минут заявился пьяный Фреджес. Он покачнулся, и ухватился за стол.
– Чёртов Кориолис! Этот долбанный отолит5 в среднем ухе так просто не наколешь.
– Да ты просто пьян, Том.
– Что это хрен у тебя делал?
– Да так немного поговорили.
– Колись, Джи, этот козёл не тратит своё время понапрасну. Если он приперся к тебе в каюту, значит дело важное. Что он хотел? Собирает команду убийц?
– Я все думаю про эту смоделированную личность, – полковника Арчеровского. У него ведь даже имени нет, наверное, и прошлое сляпано кое-как, только мощная мотивация на выполнение задания. Он ни перед чем не остановится, Том. Надо будет для дела, убьёт и нас.
Фреджес нахмурился.
– Надо рвать когти из этого гадюшника, Джи. Управление Кофеварки Арчер заблокировал, но у меня есть план. Режем захваты, стыкуем Кофеварку и Колумбию, выводим из шахты и уходим к Земле. По словам Гэлдмана, кислорода у них полно, если баллоны подключить к системе жизнеобеспечения нашего тягача, она потянет, а там можно будет разобраться что к чему. Ресурсы двух тягачей рассчитаны на шесть человек, ты с нами, Джи?
Тот опустил голову на грудь, задумался.
– Я вырос в бедной семье, Том.
Тот хмыкнул – Удивил. Можно подумать я рос в двухэтажном коттедже.
– Нет, ты послушай. Всю свою жизнь, до того как поступить в академию, я жил впроголодь. Мать работала прачкой, отец сутками был в поле. Как верно подметил Арчер, на дворе двадцать первый век, а китайская деревня словно и не выбиралась из четырнадцатого, разве что мобильные телефоны у всех. То, что он задумал, вернее то, что ему поручили – это хоть какой-то шаг вперед, как мне кажется. Может, в конце концов, тот, кто пашет и сеет – занят настоящим делом начнёт, наконец, зарабатывать хотя бы вровень с теми, кто перепродает?
– Наивный ты, Фань. Никогда власть предержащие не дадут подняться с колен простым людям. Это просто не рационально.
– Да ну тебя к чёрту, Фреджес. Я остаюсь. Никого убивать не стану, но задание Земли выполню.
1 В данном контексте – разделение, распад личности.
2 Фиатные (символические, бумажные, декретированные, ненастоящие) деньги – деньги, не имеющие самостоятельной стоимости или она несоразмерна с номиналом.
3 двуосно-ориентированный – имеет жесткую молекулярную структуру по двум перпендикулярным осям.
4 Вес купюры 10руб – 0,94г., 1000руб – 1,04 г., 5000руб – 1,02 г.
5 Фреджес имеет в виду вестибулярный аппарат.
4.
4.
Арчер метался по своей каюте. Он что-то бормотал под нос, то кивал головой, то нервно тряс ею, на экране Павлика Морозова светились варианты траекторий Колумбии. – Откуда? Откуда вы подошли? – Арчер жевал нижнюю губу, морщился. «Внимание! Несанкционированная активация системы управления лифта». Видео на экран! – Рявкнул Арчер. В лифте пристегивались трое астронавтов и Фреджес. Ах, ты паскуда, Том! Он выхватил пистолет и бросился вон из каюты. Арчер добежал до вертикальной шахты, когда лифт уже ушёл метров на восемь.
– Фреджес! – Заорал он и открыл огонь.
Пули рикошетили о титановые трубы, впивались в толстый плексиглас, один фонарь на стене разлетелся облаком сверкающих осколков.
– Аривидерчи, полковник!
Арчер завыл в бессильной злобе, – Он слил нас всех, гад! Рассказал всё!
Он заметался – Вырубить лифт? Они поднимутся вверх по скобам, это нетрудно, тем более что границу искусственной гравитации они уже почти прошли! Взгляд полковника упал на дисплей ИНС. Он приложил ладонь к экрану и сказал – отсоединить шлюзовую трубу от внешнего люка, приготовится открыть внешний люк. «Команда требует парольного подтверждения высшего уровня». На экране появилась виртуальная клавиатура. Да на тебе! Арчер ввёл пароль – gfdkbrvjhjpjd24. «Выполнение команд без ограничений, защитная блокировка снята». Камеры три, четыре, пять на экран – скомандовал Арчер. В углах дисплея появились зеленоватые изображения. Вот четыре фигуры выплывают из лифта, вот они уже в шлюзовой камере, внутренний люк медленно закрывается и полковник даёт финальную команду – внешний люк шлюза открыть. Воздух стремительным потоком рвется из камеры, двоих сразу выбрасывает в шахту, Фреджес и Гэлдман успели ухватиться за скобы. Несколько секунд они висят горизонтально, потом отпускают руки и плывут к шкафчикам со скафандрами. Но уже поздно – декомпрессия делает свое дело, – десять секунд и всё кончено. Полковник Арчер вытирает с лица пот. Туда им и дорога, – шепчет он, – «команда не распознана». Активируй интерком, Павлик. Арчер выжат словно лимон, с трудом шевеля губами, он произносит.
– Внимание! Всем собраться в кают-компании.
Потом меняет пустую обойму на полную, суёт пистолет в задний карман, и медленно идёт по мрачному коридору.
– У нас в шахте четыре трупа. Пилски, ты у нас Трор – Подгорный государь, похорони их так, чтоб никто никогда не нашел. Майор, у нас есть взрывчатка?
– Пару тонн осталось.
Вся команда избегает смотреть на полковника, – тут и страх и омерзение и безысходность. И затаённое, гадкое понимание, что в данной ситуации, он возможно прав. Нихрена это не совпадение, это самый настоящий разведывательный рейд.
– Думаете, нас вычислили, полковник?
– Они еще не уверены. Знали бы точно, сюда бы прилетела боеголовка. Пока они думают, что Колумбия здесь, какое-то время мы в безопасности, наверняка, на сбор информации им отводилось пару дней.
Джи тяжело вздыхает.
– Фреджес. Какого чёрта он полез в это дело?
– Теперь уже не имеет значения. Майор, мы с вами минируем Колумбию и выталкиваем её Кофеваркой из шахты. Разгоним метров до ста в секунду, больше не понадобится.
Гарин кивает.
– Нобель, Джи Фань, вы реактивируете минизавод. Там много ума не требуется, загружайте вовремя гранулят и золото.
Арчер устало провел рукой по лицу. – За дело, зоопарк. У нас времени в обрез.
В два часа ночи, Арчер и Гарин висели возле Колумбии. Шлюзовой люк с цифровым замком внутрь их не пустил, а взрывать его или резать плазмой времени не было. Да и попади они на борт, без кодов доступа они ничего не смогут сделать, а на обход цепей блокировки уйдет неделя.
– Чую. Чую какой-то подвох с этим кораблем, а майор?
– Ну, с виду обыкновенный тягач.
– А внутри возможно обыкновенный ядерный заряд.
Полковник прикрепил к внешней скобе последний брикет октогена1 с фторэластомером2, подключил радиовзрыватель.
– Готово, майор, я к тягачу.
Они развернулись и полетели – Гарин к шлюзу, Арчер к Кофеварке, в этот момент открылся люк в носу Колумбии. Набирая скорость, из шахты рванул небольшой аппарат, размером чуть больше посудомойки.
– Чёёёрт! Нобель, просчитай, сколько сигнал идёт до Земли.
– Чуть более ста тридцати секунд.
– Это кнопка мертвеца, ребята! Сигнал, что с экипажем что-то случилось. Давай майор, отцепляй эту грёбанную Колумбию! Сейчас этот ретранслятор доложит на Землю ситуацию и в ответ наверняка придут коды активации заряда.
Гарин уже был в шлюзе, он лихорадочно отдавал команды нейронной сети. Громадные захваты разомкнулись, Колумбия вздрогнула, Кофеварка выдала малый импульс. Тягач плавно подошел к замыкающему контейнеру, ткнул его носом, и весь этот обоз двинулся вверх. Один метр, десять, Арчер прибавлял тягу, и вот оба корабля уже вышли из шахты. Ещё, ещё немного. Скорость уже пятьдесят метров в секунду, ускорение ноль два же. Кофеварка развернула вазимры на сто восемьдесят градусов и дала тормозной импульс, на то чтобы вернуться у полковника оставалось чуть больше тридцати секунд.
– Давай, Арчер – Гарин висел в шлюзе перед дисплеем – Давай! Если там атомная бомба нужно укрыться в шахте, иначе конец.
Кофеварка возвращалась на предельной скорости, перед самой шахтой она выдала убийственный импульс, и сбросила скорость до трех метров в секунду. Она влетела в вертикальный колодец, вазимры мягко погасили скорость, и Арчер дал команду на подрыв. Двести килограмм октогена разорвали обшивку Колумбии в клочья. Взрыв разрушил цепи управления, испарил оптоволоконные кабели, провода, микросхемы. Возможно, там и был ядерный заряд, они этого не узнали. Покалеченный корабль беспорядочно кувыркался в чёрной бездне, и летел по направлению к Солнцу. Так уж сложилось.
Теперь они работали в две смены – Арчер, Пилски с 8 до 18, Гарин, Джи Фань с 18 до 4 ночи. Больше всех при этом уставала Нобель, – на неё легли все заботы по столовой, жизнеобеспечению базы и её энергоснабжению. Она ворчала, но дело делала, – женской интуицией понимая, что не время сейчас ныть и плакать, – Лагранж фактически перешёл на военное положение. Всё было подчинено одной цели, – забить четыре контейнера новыми деньгами, и отправить их в длинный полёт, который должен был окончиться в Южно-Китайском море. С каждым днем Лагранж всё удалялся от Земли, для полета Кофеварки в автоматическом режиме это было некритично. Но девятого февраля расстояние достигло 88 миллионов километров – на такую дистанцию системы жизнеобеспечения тягача или спасательной шлюпки были не рассчитаны. Теперь, чтоб вернуться на Землю нужно ждать минимум девять месяцев.
Двенадцатого февраля Арчер и Пилски начали загружать последнюю тонну серебра. Дьявольская кофеварка с четырьмя контейнерами висела в шахте. Программу возвращения полковник уже активировал, достаточно было одной простой команды и тягач рванёт к Земле на полном ходу. Через сто дней он достигнет околоземного пространства, затормозит свой поезд и отстыковавшись уйдет на круговую орбиту. Контейнеры расцепятся, войдут в атмосферу и раскроют тормозные щитки, в десяти км от воды выпустят парашюты, потом огромные поплавки, а дальше… «Черт! Контейнеры ведь могут уничтожить на подходе». Арчер не знал всех деталей операции. Его задачей было выпустить первые 15 миллиардов новых денег и отправить их на Землю, что будет потом, он только догадывался. «Ясно, что если первая эмиссия пройдёт нормально, следующие партии можно будет выпускать на Земле. Поезд уже уйдёт, и правила игры изменятся. Тем ребятам, которые привыкли щелчком пальцев менять биржевые индексы, придется смириться с мыслью, что теперь всё будет чуть по-другому».
– Полковник, осталось семьсот тонн, но я уже с ног валюсь. Давайте оставим это второй смене. Парни со свежими силами...
– Не ной, Дэн. Ты знаешь что…
– Да, Арчер. Я знаю, что на кону, мы творим историю и бла-бла-бла. Я боюсь, что эта хрень оттяпает мне руку, внимание и координация у меня на нуле.
«А может наши прикроют контейнеры системой ПРО». – Думал Арчер. «На большом расстоянии засечь тягач с контейнерами трудновато, а возле Земли их уже можно защитить».
– Полковник. – Голос Нобель был леденяще спокоен. – Вы были правы. К нам летит ядерная боеголовка.
Пилски нервно захихикал.
– С чего ты взяла, Таина? Замерила уровень радиации?
– Объект идёт с огромной скоростью, почти 50 км в секунду. У нас двенадцать минут.
Арчер поднял голову и зафиксировал взгляд на четвертом контейнере, скаф дал импульс и полетел к открытой створке.
– Ааа! – Завопил Дэн – Она зажала меня, зажала мою руку!
Полковник не обращая внимания на вопли, задвинул створку контейнера и включил цифровой замок. Мощные титановые запоры заблокировали створку, зажёгся зелёный диод.
– Всё. – Арчер ввёл команду с портативного коммуникатора на запястье. Нейронная сеть разомкнула захваты, и Дьявольская Кофеварка выдала мягкий импульс. Поезд пошёл, и полковнику оставалось только смотреть на уходящие ввысь четыре ярко-белых контейнера.
Он оглядел опустевшую шахту, дёргающегося возле приемного лотка Дэна, мерцающую багровым перерабатывающую фабрику. Как часто всё решает случайность. «У тебя дурака был шанс, двоих шлюпка с грехом пополам доставила бы до Земли. Двоих, но не всех! И, ждать пока остальные доберутся сюда, наденут скафандры…» Арчер сфокусировал взгляд на длинном люке в стене шахты, из всех только он знал новый пароль.
– Полковник! Я уже в лифте, подождите меня!
Арчер усмехнулся.
– Господи, Нобель! Ты думала, переспав со мной, обеспечила себе место в шлюпке?
Он пристегнулся в кресле.
– Извини, дорогая. Тебе только чтоб надеть скафандр потребуется около четырех минут, а осталось всего пять.
Арчер включил ручное управление, пневматические цилиндры вытолкнули шлюпку в шахту. Он откинулся в кресле и нажал кнопку запуска твердотопливных ускорителей.
– Скотина, Арчер! Ты не человек, – выродок, нелюдь…
Грохот сотряс кабину и поглотил ругань и вопли. Спасательный челнок «Стилет» – тонкий и длинный, распустил огненный хвост и, набирая скорость, вырвался из шахты.
Звёзды. Яркий шар Солнца по правому борту, на флексе кормовой камеры, медленно вращающийся серый булыжник. За двести секунд жёсткого – в три же ускорения челнок набрал шесть километров в секунду, и успел отойти на шестьсот километров. Пустые ускорители парят чуть сзади и медленно удаляются. Арчер чуть нервничает из-за ЭМИ, но надеется что защита «Стилета» выдержит. Он почти уверен, это ведь русский аппарат, а в них всегда заложена тройная надёжность. В центре Лагранжа расцветает яркий цветок, фильтры камеры забивает белый снег, экран превращается в слепое око, а потом гаснет. Никакой тряски и вибраций, – в вакууме нечему передать ударную волну, только мириады камней летят вслед «Стилету». «Там ещё пепел». «Пепел восьми человеческих тел» – равнодушно подумал Арчер. Кормовая камера ожила, – Лагранж был на своем месте только теперь с огромным кратером в боку. Слаб еще человек, двухкилометровая каменюка ему не по зубам. Где-то впереди ковыляла потихоньку Дьявольская кофеварка, фора в восемь минут дала ей оторваться на пару тысяч километров.
Невесомость, путы ремней охватывающих тело. Кай открыл глаза и вздрогнул. Чёрт! Это же мои руки, они всегда парят перед лицом, когда спишь в невесомости. Он повернул голову и растеряно осмотрелся. Где я? Узкая кабина, кресла, четыре койки в нишах, велоэргометр на потолке. Он медленно расцепил ремни и выплыл на середину. Ощущение потерянной памяти, разливалось липким ужасом. В сознании всплывали лица, тёмные коридоры, запах скафандра. Он закрыл лицо руками и отчаянно пытался вспомнить, вспомнить хоть что-нибудь связное. Но в его распоряжении были лишь обрывки, – скомканные, перемешанные, словно рваные клочки фотографий.
– Мне нужен кофе. Пока не выпью кофе ничего не получится.
Через пять минут он сидел в кресле с пакетом горячего кофе. На трех дисплеях высвечивались какие-то цифры, непонятные аббревиатуры и сокращения. Левый время от времени вычерчивал замысловатые разноцветные эллипсы. Внезапно средний флекс-дисплей погас, потом появилась рябь, и тут изображение стало чётким.
– Дима!? То есть Андрей!
– Фух, Стилет. Еле вас нащупали. Вам осталось полтора миллиона, не забывайте про десятисекундную задержку.
Кай поперхнулся кофе.
– Какой Стилет, Андрей? Где я?
Компьютер сделал паузу и отправил растерянный вопрос на Землю. Прошло десять секунд. Теперь над плечом Андрея нависал какой-то мужик в чёрном костюме.
– Вы на спасательном челноке Стилет, у вас амнезия? – Андрей подвинул микрофон к себе. – Вы не волнуйтесь, Кай. Расскажите что помните, на борту ещё кто-нибудь есть?
Кай непроизвольно обернулся, пожал плечами. Вряд ли кто-нибудь прячется в переходном отсеке. На всякий случай он отстегнулся и исследовал корабль. Утилизатор полный, кислорода меньше сорока процентов, воды и того меньше. Видно, что кто-то провел здесь длительное время, – на велоэргометре накручена почти тысяча км. Господи! Он закрыл лицо руками. Я ни черта не помню! Он подлетел к камбузу, – отсек с пакетами кофе был, практически не тронут. Девяносто девять пакетов, сотый по-прежнему зажат в руке Кая. Где я был всё это время?
Ни одного конкретного ответа с Земли он не получил, лишь отговорки. Скудная информация о взрыве на Лагранже, предположения, что из всей команды спасся лишь Кай. Ему приходилось верить, эта была его единственная реальность.
До Земли оставалось триста тысяч километров, и сигнал шёл около секунды.
– Дим. Извини Андрей. Ты не мог бы позвонить в одну больницу в Мельбурне? Мария Бунаре.
– Я знаю, Кай. Я ведь отследил тот твой звонок. – Андрей улыбнулся, – правила, знаешь ли.
Прошло несколько секунд.
– Она выписана, Кай, я соединю тебя напрямую, – на домашний коммуникатор.
– Выписана?
Экран поморгал, а потом показал широкое окно в гостиной, оно было открыто, за ним сиял ослепительной лазурью океан.
– Это ты называешь скоро, Кай Бунаре! Полгода, несносный мальчишка!
Мать, прихрамывая, подошла к окну, телевизор за её спиной мельтешил мечущимися людьми.
– Как ты себя чувствуешь, мам?
Она пожала плечами.
– Я вернулась с того света, сынок. Сам-то как думаешь? Если бы не операция, которую оплатила твоя компания… – Она всмотрелась в экран коммуникатора. – Ты все ещё не на Земле?
– Уже скоро, мам, сутки двое и я буду в Австралии. Слушай, а что это там по телеку? Что за паника?
– Не знаю, Кай. Что-то там на биржах. Какой-то валютный обвал, что ли. – Она выключила телевизор и улыбнулась. – Что тебе приготовить?
Кай закатил глаза
– Твой фирменный шоколадный торт, мам! И хорошего настоящего кофе, такого, какой варишь только ты.
Мать кивнула и тут экран погас.
– Извини, Кай. Ты уже на подходе, через двадцать минут начнём торможение и выход на околоземную орбиту. Телеметрия показывает, что Стилет не в очень хорошей форме, одень скаф на всякий случай.
Он отстегнулся от кресла и полетел в корму. Возле шкафчиков с четырьмя скафандрами, висел ещё один, прихваченный ремешком, – грязный и потрёпанный. Кай откинул переднюю полу и наткнулся на завёрнутый в плёнку пакет, – две пачки странных полупрозрачных купюр.
Апрель 2013 г.
Послесловие.
В далеком уже 2013 году было очевидно, что печатный станок, выпускающий зелёную резанную бумагу, включают по любому поводу. В официальных источниках этот процесс политкорректно назывался «количественным смягчением». И в то время когда добыча одной тонны нефти требовала труда тысяч людей, зимой в минус 40, в летнюю жару с тучами гнуса, кое-кому достаточно было нажать кнопку на печатающем станке, а потом раздать тонны бумаги, почти под нулевой процент. Чтобы в конце-концов, обменять бумагу на нефть/газ, алмазы, лес, и прочее, добытое колоссальным трудом. Но, видимо, терпение лопнуло.
Апрель 2022 г.
1 термостойкое бризантное взрывчатое вещество
2 фторсодержащий полимер. Отличается исключительной стойкостью к высоким температурам, климатическим факторам и воздействию различных химических веществ.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге