Жаркий фермер. Битва за хозяйство

Глава 1

Елизавета Домина

Жаркий фермер. Битва за хозяйство

Знойный вечер клонился к ночи. За окнами скоростного поезда мелькали низкие крыши деревенских домиков. На столике двухместного купе чайная ложка побрякивала о грани стакана. Лучи закатного солнца освещали аппетитные бока запеченной курочки на тарелке. Три яйца, перья зеленого лука и пара кусочков бородинского хлеба дополняли натюрморт. Сервис в современных поездах отличается от тех далёких времён, когда Людмила Витальевна путешествовала в плацкартах поездов с объёмными клетчатыми сумками. В прошлом, дабы избежать нищенского существования, ей пришлось перепрофилироваться в челночника. Она была просто «Люськой», а сейчас, вглядываясь в своё отражение в зеркале на двери купе, женщина с грустью отметила новые морщинки ‒ участки голодной кожи, жаждущие инъекций ботекса, в её понимании. Хотя, что уж там исправлять, если и есть кавалеры, то чаще это молодые подчинённые, стремящиеся взлететь по карьерной лестнице через флирт с ней ‒ руководительницей рекламного агентства. Жаль, что не ценила она по молодости красоты своей и очарования, а всё бежала куда-то, лишь бы прокормить своих детей и первого мужа, который благополучно отлеживался на диване в те годы, оправдываясь безработицей в стране.

Дети выросли, трёх мужей сменила, только вот счастья женского так и не познала успешная бизнесвумен. И сейчас, пришлось отказаться от заранее приобретенной путевки на Кипр и мчаться по железной дороге на помощь своей двоюродной тёте Тоне, которую срочно госпитализировали, а хозяйство осталось без присмотра. Людмила не особо любила вояжи в компании посторонних, поэтому выбор пал на выкуп билетов в двухместном купе люкс. Она бывала в деревне у тёти в юности и примерно представляла, что ожидает её и это удручало. Люся села за столик, задумчиво треснула яйцом по поверхности. Длинные красные ногти с трудом справились с задачей отковырять скорлупу от белка. Она понимала, что подспорьем такие ноготки не будут и в огороде, за которым придётся ухаживать. Свободного времени в расписании у мастера по маникюру не нашлось, а идти к непроверенным специалистам желания не было. План нанять кого-то из деревенских для сельской деятельности казался ей беспроигрышным. Раз уж сложилось так, что придётся провести какое-то время в захолустье, то пусть в радость будет местным жителям, что приехал мешок с деньгами, который сам копаться в земле не желает и готов за это платить.

Она надеялась, что поездка в поезде вызовет в ней радость от ностальгии, но, сколько бы ни силилась погрузиться в романтику стука колёс, лишь нервно поглядывала на часы в расчёте времени до пункта назначения и заедала стресс. Лучше бы на самолёте полетела, нет же, вспомнить молодость захотела.

Дородная проводница постучала в дверь, учтиво напомнив, что в три часа ночи зайдёт разбудить пассажирку за полчаса до станции. Люська отблагодарила женщину хрустящей купюрой, скинула с себя махровый халат и отправилась в душ. Разве могла она много лет назад, кляня судьбу за тяжесть сумок с товарами, представить, что сможет себе такое когда-то позволить? Одна в купе, есть и санузел, и гостиная, и все необходимое для комфорта.

Расположившись удобно на кровати, открыла страницы любовного романа, купленного на вокзале в ожидании рейса. Как водится в подобных изданиях, мужчина-мачо влюбляется в обычную девушку-простушку и готов к её ногам сложить весь мир. Людмила с грустью задумалась на середине книги, понимая, что ей уже такой роман не светит, надо отдать должное автору: пусть сюжет был прост, но эротические сцены бодрили. На минуту Людмила огорчилась, что секса-то в поезде у неё никогда не было, а тут вроде и все условия, только потискать её некому. От этих шальных мыслей вновь проснулся голод, она с пылкой страстью впилась в тушку курицы, жадно оторвав ножку. Подавляя волнение, Люся напряжённо пережевывала пищу, размышляя о своей горестной судьбе. Рабочая группа в ватсапе клацала надоевшими сообщениями. Решившись впервые за долгое время прервать этот поток ненужных оповещений, пассажирка уверенно активировала режим «без звука». Вернулась к чтению. Когда за окнами замелькали вспышки придорожных фонарей, веки её устало сомкнулись. Казалось, прошло совсем немного времени в беспокойном сне, стук в дверь прервал дрёму.

– Людмила Витальевна, мы подъезжаем. Вам скоро выходить.

Люся наспех почистила зубы, сонно поводила по белой шевелюре расчёской, облачилась в белый спортивный костюм и кеды. Утрамбовала в чемодан вещи и остатки еды. Остановка всего пять минут, чтобы не пропустить станцию, она заранее вышла из своего купе. В тамбуре в ожидании выхода суетливо ютился сомнительного вида пассажир с тремя огромными сумками.

– Мужчина, здравствуйте. Позволите мне первой выйти на перрон? У вас багаж, я могу не успеть! ― кокетливо обратилась она к хмурому попутчику.

– Здравствуйте, ― ссутулившийся мужчина окинул Людмилу Витальевну оценивающим взглядом. ― Так если вы не успеете, то и я не успею, какая разница, кто первый выйдет?

– Простите, но как, какая разница, я с чемоданом быстрей выйду. Это у вас сумок много.

– И что теперь? Стой и жди.

– Хамло, ― не сдержалась она, рванув за ручку чемодана, последовала через соседний вагон в другой тамбур.

– Курица тупая, ― крикнул вслед он.

Лишь когда Люся дошла до середины вагона, задумалась: не все двери открывают на станции ночью. Пришлось вернуться.

Проводница вошла в тамбур, окинула взглядом багаж пассажира.

– Мужчина, даму вперёд пропустите! ― тоном, не терпящим возражений, заявила она, обернувшись, подмигнула Людмиле Витальевне.

– Ещё одна, с чего это я её пропускать должен? ― упрямился он.

– Оставить пререкания. Людмила Витальевна, проходите. ― Отодвинув пассажира в сторону, проводница шагнула к двери, ожидая, когда Люся последует за ней.

– Феминистки хреновы, ― процедил он сквозь зубы.

Поезд дрогнул и замер. По инерции Люся отшатнулась, телом прижав к стене бунтаря.

– Простите, ― злобно выдавила из себя.

Свежесть ночи ворвалась в тамбур из открытых дверей.

– Что за мужики пошли? ― возмутилась проводница, подав с перрона руку пассажирке.

– Ой, не говорите, ― кряхтя, стаскивала за собой чемодан Люся.

Упрямец, сложив руки на груди крестом, горделиво задрал подбородок, глядя на женщин сверху.

– Дамочки, не задерживаемся, в сторону отходите.

Первый увесистый тюк шлёпнулся на потрескавшийся асфальт, едва не задев ошеломлённых женщин.

– Спасибо вам, ― кивнула Люся проводнице на прощание. ― Непростая

– Этот ещё нормальный, иногда такие попадаются, что охрану вызывать приходится и высаживать. Напьются и дебоширят, покоя не дают.

– Берегите себя, ― попыталась поддержать её Людмила Витальевна.

– Вы тоже, ― махнула та в ответ, поднимаясь в вагон.

Людмила оглянулась по сторонам. Сколько лет прошло, а станция почти не изменилась. Всё те же тусклые фонари, лишь фасад здания станции выкрасили в светлые тона, да лавочки поставили у входа. Ощущение, будто не по железной дороге прокатилась, а на машине времени. Вокруг ни души, здание станции закрыто. Людмила Витальевна по узкой тропке вышла на площадку перед вокзалом. От пустующей улицы всё сжалось внутри. Достала свой смартфон, открыла приложение для вызова такси. Сзади по асфальту шуршали сумки скандалиста. Приложение, как назло не работало, зона покрытия сети лежала пустыми чёрточками. Поводив смартфоном по сторонам, она тщетно пыталась найти точку, где будет связь, но чуда не произошло. Обречённость объяла ужасом: как же заранее не подумала, что связь может отсутствовать и не заказала машину к прибытию поезда у местных служб такси.

Попутчик дотащил свою ношу до лавки, расположился удобно, расставив широко ноги. Достал из кармана пачку сигарет, закурил.

Люська почувствовала, как лёгкая дрожь ‒ предвестник паники, пробежала по телу.

– Мужчина, вы не подскажите, как отсюда можно такси вызвать? ― подавив гордыню, громко спросила она.

– Ночью никак! ― Выпустив облако дыма, он с видом победителя отбросил в урну окурок. ― Спят все, заранее надо было договариваться.

– А как же? ― Людмила Витальевна с недоумением захлопала ресницами.

– Станция в шесть откроется, там вам подскажут как.

Издали послышалось цоканье копыт. По дороге катила телега. Приблизившись, кучер ловко натянул удила. Колеса повозки заскрежетали о придорожные камни, вздымая столб пыли.

– Санька, ты чего это припозднился? ― Поднявшись с лавки, попутчик подошёл к извозчику, пожав руку, похлопал по плечу.

– Да ладно тебе, всего-то на десять минут задержался, ― не скрывая интереса, Санька посмотрел в сторону Людмилы. ― А ты чего, не один, что ли?

– Один! Эта не с нами. ― Мужчина подтащил свои тюки, складывая их на сено в кузов.

– Пропадет ведь одна здесь ночью. ― Не сдержался кучер.

– Такая точно не сгинет. ― Отряхнув ладони, попутчик хмуро посмотрел на Людмилу, которая от безысходности готова была рыдать. ― Уняла спесь свою?

– Уняла, ― виновато пробормотала Люська.

– Ехать тебе куда?

– Мне в Пыхушино, ― с надеждой в голосе ответила она.

– О как! А к кому это ты туда? ― Мужчина склонил голову набок, приподняв бровь.

– К тёте двоюродной, заболела она.

– К Антонине что ли? ― Санька оживился.

– Да, а вы откуда знаете?

– Так деревня-то у нас небольшая, все друг друга знают.

– Санька, погодь. ― Попутчик подошёл к Людмиле вплотную. ― Тётя, говоришь? ― уставился на Людмилу пристально.

– Тётя.

– Люська, наводчица, ты, что ли? ― мужчина скривился то ли в улыбке, то ли в удивлении.

Людмила Витальевна нахмурилась, перебирая в памяти деревенских друзей детства.

– Толик Жиробасина? ― с неловкостью протяжно произнесла.

Звонкий шлепок по плечу едва не откинул Людмилу в сторону.

– Узнала? Вот ведь шельма! ― Толик засмеялся громко, теребя за плечи ошарашенную подругу детства. ― Идём, подкинем тебя с ветерком.

Люся не знала как себя вести в такой ситуации, в детстве они с деревенскими мальчишками бегали по окрестностям и хулиганили. Своё прозвище «наводчица» получила она за то, что знала всегда в округе, когда у кого деревья плодовые поспевали и как-то раз к деду Никифору привела вишню обрывать, а тот сторожем работал на колхозных полях. Выследил, вышел на крыльцо с винтовкой, ребятня врассыпную, а Толик из-за веса своего бегал не быстро. Вот и получил порцию соли аккурат в пухлый зад. Жиробасина потом в тазу с тёплой водой у тёти Тони отсиживался, она то, узнав все обстоятельства дела, первая и обозвала «наводчицей» племянницу, так и прицепилась к девочке кличка.

Взгромоздившись на сено, Люська, осчастливленная, что не бросили её на вокзале, улыбалась.

– Ты похудел, никогда бы тебя не узнала, если бы не сказал, ― попыталась она заговорить.

– Меня тоже не вспомнила? ― Вмешался в разговор обиженный Санька.

– Так лет сколько прошло, сложно вас узнать, ― Людмила пыталась подобрать слово, чтобы не обидеть, ― возмужавшими.

– Ой, а то ты у нас не изменилась, ― хмыкнул Толик.

– Ладно вам, годы своё берут, это жизнь. ― Люся задумалась, распознавая Саньку.

Санек в компании было два: один кудрявый, другой, а вот с другим у Люськи чуть было первая любовь не случилась, точнее, был поцелуй у костра, да только родители на следующий день приехали и забрали её. Так и не попрощалась с парнем она. В темноте как узнать этого лысого кучера, какой из них с ними едет?

– Годы-то, может, и берут, но что совсем не узнаешь? ― Саша повернулся к Людмиле и улыбнулся. Морщинки собрались гармошкой в уголках глаз. Где-то там, за складками кожи, скомканной опытом прожитых лет, заблестели ясные по-детски зрачки.

– Кудряш, ― восторженно вскрикнула Люся, ― вот теперь вижу, Кудряш. Почти не изменился, лысый только.

– Узнала, ― довольно ответил он, проведя ладонью по голове. ― Да, с кудряшками пришлось проститься. Гены, куда деваться.

– Точно, папа же твой лысый.

– Был, ― с грустью прервал Людмилу Санька.

– Прости, не знала…

– Да ладно тебе, дело житейское. Возраст, ― пробормотал Саня.

– А ты надолго в наши края? Или так только, проведаешь тётю Тоню и обратно в столицу рванёшь? ― Толик вновь закурил.

– Сразу обратно не выйдет, за хозяйством присматривать надо. Может, подскажете кого, кто платно займётся огородом да животиной?

– О, мать, тут сейчас такое творится, что свободных рук днём с огнём не сыщешь. Год назад к нам в деревню приехал фермер, ну как фермер, сначала вроде просто хотел, как его…

– Детокс информационный, ― встрял Санька.

– Да, отдохнуть от города, а потом как понеслось: то корову заведёт, то коз свободного выпаса закупит. Обложил со всех сторон своими идеями, житья не даёт. Мужики, кто повёлся, пить бросили, устроились к нему, а бабы так и вовсе, как мёдом намазано. Илья Викторович, Илья Викторович.

– Вы как про кулака заправского рассказываете. Что плохого-то в

– Так вроде-то оно верно, но уж слишком он в руки свои всё загрёб. Дисциплина, режим, ― продолжил ворчать Толик.

– А вы почему к нему не пошли работать?

– Да потому что вольные мы, не готовы царьку этому в ноги кланяться.

– Толь, хорош гундеть, ― Санька хлопнул кобылицу ногайкой.

Лошадь заржала и прибавила хода, от этого у Людмилы Витальевны её пышная грудь запрыгала в модном пушапе так, что аж до подбородка почти подскакивала. Толик обернулся, косясь на декольте Люськи.

– Чё Люсяндра, нарастила себе сисяндры? ― съязвил он.

– Капусты много ела. ― Чиркнула она собачкой молнии под горло, пряча красоту под ткань толстовки.

– Бабушка-трансформер, ― засмеялся Санька.

– Эй, вы чего разошлись, цыц! ― рявкнула она тоном, привычным для рабочих будней.

В кустах показалась вывеска «Пыхушино», бездорожье сменилось асфальтированным покрытием, мачты уличного освещения участились.

– А что это у вас не от станции до деревни асфальт, а наоборот? ― Людмила озиралась по сторонам, разглядывая аккуратно выбеленные стены домов.

– Так ирод этот, пропаганду ведёт, что деревня в упадке была, а теперь выбил он нам и освещение, и асфальт и даже банкомат в магазин притащили.

– Это тоже вам не по нраву? ― Людмила понять не могла, почему настолько взъелись они на фермера этого.

– Так он вроде делает, но с каждым новым его достижением, всё больше хозяином деревни себя чувствует. Леонид староста поначалу на нашей стороне был, что пришлый он Илья этот, до добра не доведёт. А теперича с ним вместе ходит, папкой трясёт, да межи проверяет домовые. А мы-то раньше жили как: до куда руки дойдут, то и наша земля. А теперь вон видишь свежие заборы, это всё они удумали.

– Если дело в этом, то да, ― Люська встрепенулась, заприметив дом, знакомый из детства.

– Что, королева песчаных карьеров, добро пожаловать в родные пенаты! ― Притормозив кобылу, Санька ловко соскочил с телеги, подавая руку Людмиле.

– Аж сердце защемило, ― с трепетом в душе отозвалась Люся. Спрыгнув с кузова, распахнула руки, словно пытаясь обнять просторы.

– Давай помну, ― продолжил свой флирт Толик.

– Толь, хватит уже, мы люди взрослые, что ты меня подначиваешь постоянно.

– А чё ж не подначивать? Баба ты видная, у нас таких в деревню не завозят.

– Толян, хорош уже, Анька узнает, взбучку тебе устроит, ― стягивая чемодан, попытался защитить честь Люси Саня.

– Так ты, ловелас, ещё и женат! ― Людмила покачала головой.

– Женат, конечно! Я же не кривой и не косой какой, чтобы в одиночестве ночи свои коротать. Женатый, сродни печати ГОСТа, что работает у меня всё исправно.

– Езжай к жене, Ромео. Спасибо, что подбросили! ― Людмила покатила чемодан к калитке, пронырнула по старой памяти ладонью меж изгороди, чтобы открыть засов. За забором раздался громкий лай.

Мужчины стояли на дороге, наблюдая, как их подруга детства справится с первым препятствием, возникшим на пути её деревенской жизни.

Глава 2

Людмила знала, что у тёти есть собака, и даже кличка «Дружок» ей была известна, но то, что маячило в темноте за забором с гулким лаем с хрипотой, внушительно превосходило ожидания. Едва успела она одернуть руку до того, как пёс настиг её пастью. Люся с ужасом обернулась на своих друзей детства. Мужчины снова получали удовольствие от созерцания подруги, спасовавшей перед трудностями.

– Да, наводчица, утратила ты пыл былой боевой славы, ― почесав затылок, заявил Толик.

– Я туда не пойду, ― дрожащим голосом, перебивая громкий лай, крикнула Людмила.

– Выхода нет, придётся! ― Санька подошёл к калитке. ― Дружок, фу! ― скомандовал он, но на агрессии собаки это не отразилось.

– Сами вы «фу», голодный он. Покормить надо, ― Толик осмотрелся по сторонам, и остановил взгляд на чемодане. ― Есть что съестное с собой?

– Да, курица осталась с поезда, ― Людмила наклонилась, распахнула чемодан и зашелестела фольгой. В этот момент она ощутила, что на её ягодицу опустилась мужская рука. ― Ну, всё, достал!

Людмила Витальевна ещё со времён челночной деятельности научилась стоять за себя. Тогда рынками заправляли весьма специфические кадры, и честь свою защищать приходилось регулярно. Она посещала тренировки по самообороне, да не просто у кого-то, а у бывшего спецназовца, который в ДК секцию вёл. Что там обычная затрещина, она уму не научит, а вот бросок через бедро ‒ будет хорошим уроком. Толик даже опомниться не успел, как уже лежал на спине, глядя на женщину испуганным взглядом.

– Машина ты, Люська, ― с неприкрытым восхищением произнёс он. Однако комплимента леди не оценила, вновь закопавшись в чемодане, оттопырила свою попу, обтянутую белыми спортивными штанами.

Санька лишь усмехнулся, подав руку худосочному товарищу. Толик рванул было за ладонью, только закряхтел, как старый дед:

– Спина, блин! Поясницу свело. Не могу.

– Этого ещё нам не хватало, ― разозлившись, Люся подошла к друзьям. ― Что, совсем двигаться не можешь?

– Радикулит скрутил или защемление, ― строил предположения Толик, глядя обречённо в звёздное небо. ― Что я дома-то своим скажу?

– Скажешь, тюки свои таскал, надорвал спину, ― не чувствуя за собой вины, Люся подошла к забору.

– Жестокая ты! Могла бы и приласкать. Ты и тогда, когда солью в меня пальнули, тоже ржала, пока я в тазу отмокал.

– Вспомнила бабка, как девкой была. ― Саня помог встать другу. ― До телеги пошли, холодно на земле лежать. Сам виноват. Права Людмила, нечего без спроса за прелести хватать, это тебе не деревенских баб щупать.

– Вот, слышал! Неповадно будет. ― Люся подошла к калитке, собака, услышав знакомые голоса, успокоилась и лишь водила мордой за забором, пытаясь рассмотреть в расщелине, что на улице интересного происходит. Почуяв запах курицы, нос свой прижала в зазор под калиткой. ― Ешь, Дружок, меня Люся зовут. ― Сзади раздавались постанывания Толика, пытающегося с помощью Кудряша залезть в кузов телеги. Подсунув еду собаке, Людмила подошла к друзьям, поблагодарить и попрощаться. ― Толь, зла не держи, откуда я знала, что ты такой хлипкий.

– Не хлипкий я, просто приземлился неудачно.

– Если помощь какая нужна или деньги на лекарства, обращайся.

– Не переживай, завтра к деду Макару свезём, тот его враз

– Попробую, обратного пути уже нет.

Лошадь фыркнула, тронувшись с места.

Дружок ел с аппетитом такими темпами, что запаса оставшейся курицы могло не хватить на процедуру заключения мира с мохнатым сторожем.

– Миленький мой, давай мы с тобой попытаемся жить дружно, пока хозяйка твоя не вернётся, а иначе, кто же тебя и других животных накормит? ― приговаривала Людмила, чувствуя, как от усталости клонит в сон. Просунула руку, в попытке отворить засов, получив в ответ молчаливое согласие, приподняла щеколду и осторожно приоткрыла калитку. На неё, в двух шагах, склонив голову набок, пристально смотрел белый алабай. ― Здоровенный ты какой! Зубастый.

Людмила медлила в ожидании, когда мохнатый отойдёт в сторону, не выпуская из рук створку калитки, чтобы захлопнуть её, если у пса созреет план изничтожить непрошеного гостя. Кинув внутрь двора кость, заметила, что алабай бежит за пищей, виляя хвостом. Подкатив чемодан ближе, она вошла. Не так она себе представляла своё возвращение в деревню.

Сумерки сгущали темноту, предзнаменовав рассветный час. Дружок вернулся, обнюхивая Людмилу. От усталости у неё даже дрожи в теле не осталось, лишь желание завалиться на кровать и немного поспать. Собака посмотрела на незакрытую калитку и гавкнула. Люся замкнула щеколду, замерла. Сытый пёс рванул к крыльцу, оборачиваясь, следует ли новая кормилица за ним.

– Принимаешь, значит. ― Выдохнув с облегчением, подошла к двери дома. Подняла перевернутое ведро, достала ключ, о нём тётя писала, о крольчихе на сносях тоже, а вот о Дружке предупредить забыла. Для алабая собака лояльна, слишком быстро допустила чужого на свою территорию. Возможно, сыграло роль то, что пёс услышал знакомые голоса Толика и Саньки, возможно, просто добродушный.

В комнатах запах, застоявшийся от ветхой мебели. Люся открыла окна, проветривая помещение. Едва она добрела до кровати, накрытой лоскутным покрывалом, легла на пышные пуховые подушки, так в одежде и заснула.

Первые ноты рассветной песни петуха были робкими. Он будто распевался перед полноценным выступлением. Людмила сквозь сон подтянула к себе вторую подушку, накрыла голову, заглушая тревожные звуки. Второй заливистый акт кукареканья уверенно нарушил тишину. Люся повернулась на другой бок, пытаясь выдернуть из-под себя покрывало, чтобы избавиться от зябкой прохлады летнего утра. Садовые деревья мерно покачивали ветвями, гонимые дуновением ветерка, цепляясь за раму окна. Вдруг раздался громкий скрежет, аж мороз по коже пробрался. Женщина затаила дыхание, прислушиваясь. Страшно было высовываться и смотреть, что стало причиной звуков. Привыкнув жить на двадцатом этаже в городе, опасностей из окна не ожидаешь. А тут низкий этаж, заборы хлипкие, даже подушку отодвинуть, чтобы посмотреть, что это ‒ жутко. Раздались трепыхания, и как заорала птица эта дивная с подоконника, что есть мочи, кукареку своё почти в накрытое ухо. Испуганная Людмила подорвалась резко, сетка кроватная зазвенела.

– Ах ты ж, дрянь пернатая! ― завопила она, кинув подушкой в бесстрашного петуха. Рыжий певец спрыгнул с подоконника, задрал к небу свой распахнутый клюв и вновь заорал.

Видимо, привычный распорядок дня менять придётся. Вспомнив, что нужник у тёти Тони на улице, засеменила по полу, пытаясь успеть добежать до заветного деревянного домика. Сколько раз предлагала родственнице денег на пристройку отправить, чтобы санузел в доме был как у людей, а той всё неудобно. Миновав бодрым бегом ступени крыльца, Люся торопилась так, что даже перед малознакомой собакой страх не снизил скорость. Дружка утренний переполох не порадовал, но на пути стоять не стал, проявив милосердие.

Людмила Витальевна с налёта распахнула двери деревянного туалета и замерла, понимая, что придётся сейчас на полусогнутых ногах дело важное свершить. Изловчиться, чтобы штаны белые, модные не испортить. Вопреки всякой логике рядом с туалетной бумагой мирно поджидала своего часа газета. Женщина задумалась: в такой неудобной позе ещё и читать в процессе? Тут тебе любой инструктор йоги подивится гибкости пожилой хозяйки дома. Ладно летом, а зимой бегать в почтенном возрасте к этому зданию каково? Решено: пока тётя Тоня в больнице, надо рабочих отыскать, да пристройку организовать. Читать газету она не стала, своих дел хватало.

Сонная, голодная и уставшая Люська глядела на масштаб хозяйской ответственности. Рыжий певун куда-то исчез бесследно. Вернувшись в дом, она открыла холодильник в поисках пищи. Яйца да варенье ‒ не густо. Смартфон оживился звонком.

– Мама, ты почему не отвечаешь? Я в ватсап тебе всё утро пишу, где ты, что ты? Доехала? ― причитала дочь Ольга. ― Мы с Димкой уже извелись все.

– Дочь, прости! Тут интернета нет, а звонить ночью я не стала, думала, с утра сообщу.

– Напугала, больше так не делай! ― Рассказав о своих делах, девушка пожелала хорошего отдыха и попрощалась.

– Да уж, хороший отдых, ― задумчиво произнесла Людмила, нажав кнопку вызова на контакте «Тётя Тоня».

– Люся, здравствуй, ― бодро поприветствовала родственница.

– Доброе утро, тётя Тоня. Как ваше самочувствие?

– Уже лучше, врач лечащий сказал, надо полежать недельку, пока анализы проверят, потом прокапают. Кто же знал, что гипертонический криз схлопочу.

– Не торопитесь, ― помня о своей задумке пристройку соорудить, пока тётя в больнице, Люся уже мысленно продумывала реализацию плана. ― Пусть проверят, пролечат. Я доехала, уже на хозяйстве. Когда вас навестить можно?

– Не надо, детка, ты за домом присмотри. Кормят нас хорошо, что тебе мотаться туда-сюда. Курям в сарае комбикорм стоит, ты его водой разводи тёплой.

Поведав обо всех подробностях ведения домашних дел, женщина вздохнула: ― Надеюсь, ничего не забыла, но если что, звони, и за Манькой крольчихой следи, чтобы вода постоянно была, а то разродится, если питья не будет, сожрёт крольчат.

У Люськи пульс в висках застучал. Срочно бежать, смотреть на Маньку эту. Спешно попрощавшись, рванула она к крольчатникам. Судя по круглому животу серой крольчихи, чуда еще не произошло. В коробе, покрытом плотно пухом, не наблюдалось потомства. Обойдя клетки, она заполнила кормушки и поильники.

Настало время близкого знакомства с певуном и его подружками. Людмила посмотрела за изгородь курятника: ‒ закрыт плотно, петух белый важно расхаживает среди соплеменниц своих, да гусей. Куда же вредитель утренний исчез. Раскидав корм, хотела было яйца по гнёздам собрать, только на одном из них квочка волнительно закудахтала. Люся наклонилась к ней, а сзади белый петух с разбега вонзился ей в икры когтистыми лапами. Горожанка еле ноги унесла. Захлопнув двери курятника, Люся заметила Дружка, его взгляд выражал то ли сочувствие, то

Что же за деревня такая, где все так и норовят напугать да потрогать? Людмила с грустью окинула взглядом свои когда-то белые штаны. Сама виновата, нечего было по хозяйству в них расхаживать. Оно иногда думаешь, да что там, в деревне, сделал утром дела, до обеда свободен. Только у Людмилы аргументов в противовес теперь масса нашлась бы. Это в городе привычно: закинула в стиральную машинку, постирала, посушила, а тут целая процедура. Да и помыться ‒ церемония с баней не скоро ей светила.

Дружок, услышав стук в калитку, рванул к забору.

Глава 3

― Кто? ― Людмила спросила, не открывая.

– Тётя Люся, это Катя. Мама к вам послала завтрак передать.

Калитка скрипнула. Кудрявая девочка с веснушками на лице смотрела на Людмилу ясным взглядом.

– А кто у нас мама? ― удивлённо уточнила Людмила.

– Мама ‒ Лена, а папу Саша зовут, он сказал, что вы его подруга детства, ― девочка лет тринадцати протянула тарелку с пирогами и банку молока. ― Это парное, а пироги с капустой, мы с мамой пекли, ― из любопытства разглядывая незнакомку, замешкалась Катя.

Дружок выскочил за калитку, радостно прыгая рядом с девчушкой.

– Он тебя знает? ― удивилась Людмила.

– Он всех тут знает, зимой на санках нас катает, ― поглаживая пса, ответила гостья.

– А меня не сразу принял. ― Людмила прижала к себе еду. ― Катюш, пойдём в дом, денег-то у меня с собой нет, кошелёк внутри.

– Тётя Люся, да вы что, меня родители наругают, если я деньги возьму у вас.

– Ну, а как же еда, за неё же надо рассчитаться? ― Люся почувствовала себя неловко.

– Чудная вы, зачем рассчитаться? Это же угощение. Чуть не забыла, папка сказал, что вечером они вас ждут в гости на шашлыки.

– Куда в гости? Я тут ничего не знаю!

– Хотите, я покажу вам что, где? ― оживилась Катя. ― Вы только поешьте, пока горячее, жалко ‒ остынет. Я спешила, несла.

– Пойдём в дом, вместе позавтракаем, я переоденусь, и покажешь деревню. Родители не потеряют тебя?

– Да не, вы что! Я уже взрослая. ― Катя закинула косу за спину, решительно шагнув во двор.

Давно таких вкусных домашних пирогов из печи Людмила Витальевна не ела, Дружок облизывался возле порога от ароматов, пришлось вопреки неловкости и его угостить.

– Ты только маме не рассказывай, что и ему, ― Люся кивнула в сторону алабая, ― с барского стола перепало.

– Не волнуйтесь, не расскажу.

– А ты мне покажешь, где магазин? Продуктов накупить надо.

– Покажу, он недалеко, ― Катя отломила кусочек шоколадки, которая перепала ей из дорожного чемодана Людмилы. ― А вы огород полили уже? ― по-хозяйски поинтересовалась девочка.

– Нет, а что, надо было? Тётя Тоня сказала помидоры подвязать, а про полив не говорила.

– Надо его полить до того, как солнце в зенит войдет, чтобы листья не пожгло. ― Хлебнув молока из кружки, Катя наблюдала, как Людмила перебирает вещи в чемодане. Девочке нравилось, что знания её житейские пригодились.

– Я быстро переоденусь, и мы с тобой пойдём, а потом огород полью, ― будто оправдываясь, произнесла Люся.

– Вы переодевайтесь, я сама пока полью. Я часто бабе Тоне помогать прихожу, не переживайте.

– Нет, деточка, на такое я точно не согласна.

– Вы мне не доверяете? ― с грустью поинтересовалась Катя.

– Нет, что ты! Я мигом, посиди тут.

Людмила вышла из комнаты, глянув на себя зеркало старого трюмо.

– Вы так хотите по деревне гулять? ― удивилась Катя, разглядывая шорты и майку с глубоким декольте горожанки. ― У нас женщины так не ходят.

– А как же ваши женщины ходят?

– Вот, например. ― Девочка стеснительно указала на цветастый сарафан Антонины, что висел на крючке.

– Что же мне, в бабушкины вещи рядиться? ― Люся не ожидала таких советов.

– Хорошо, в магазин мы так сходим, пока людей на улице мало, а вечером вы в гости к нам сарафан этот лучше наденьте. Иначе вас деревенские женщины со свету сживут.

– С чего это?

– Я с мамой часто с подругами её в баню хожу, разговоры их слушаю. Так там если кто в коротком прогулялся, сразу у них обсуждение, что гулящая женщина.

– А не рано тебе о таких вещах думать?

– Почему рано? Мне и самой одежду такую подбирают, вот смотрите, ― Катя выставила ноги из-под скатерти, демонстрируя длинную ситцевую юбку. ― Платье колени прикрывать должно. И папа так говорит.

– Так я же не деревенская, что мне их законы?

– Тогда вам придётся с ними спорить.

– И что? ― Люся понимала, что перед ней ребёнок сидит, только разговоры вовсе не детские у неё по городским меркам.

– Мужиков в деревне мало, что есть, те женатые. А неженатые, так за ними очередь стоит.

– Катерина, хватит мудрить, идём уже.

«Видно успели уже местные кости мне перемыть в присутствии ребёнка», ― подумала Людмила, замыкая дом. Сарафанное радио работало исправно, но Люську общественным порицанием не запугать. Если вздумает кто правила свои навязывать, тут же на место поставит, не оробеет.

С гордо поднятой головой шла она по улице, разглядывая дома. Катя живо рассказывала о жителях, а Людмила тщетно пыталась вспомнить, кто же из знакомых детства, в каком дворе обитает. Вечером в гостях надо спросить номер телефона службы такси и строителей где нанять. Если Лена, жена Кудрявого, из местных, то знать она её тоже должна. Хотя, как бывает обычно, жена мужа младше года на три, а в подростковом возрасте такие вместе не бегают. Это потом уже присматриваются друг другу те, кто мимо песочницы бегал, когда супруга будущая куличики лепила, или наоборот, что для Людмилы Витальевны с годами привычней стало. Ровесники давно не привлекали Люсю, скучно ей с ними.

Магазин оказался недалеко от дома и это порадовало. Запах в помещении аппетита не вызвал. Удручающая картина со свисающей липкой лентой, на которой болтались обреченные на смерть мухи, и вовсе отталкивала от желания закупаться в этом сомнительном заведении. Люся с трудом сдержалась от стремления покинуть лавку, остановила её радостная улыбка продавщицы, которая почти сразу рванула навстречу

– Люсенька, с приездом тебя! ― щебетала средних лет женщина. ― Я думала, разыгрывают меня, что подруга детства приехала.

Людмила на этот раз даже не попыталась вспомнить, кто эта дама, спросила прямо:

– А вы кто?

– Как кто? Анюта я, мы с тобой любили в детстве играться в куклы.

– Здравствуй, Аня, ― тут-то Людмила и вспомнила навязчивую девочку, которая чуть свет бежала к ней в гости в детстве, только потому, что куклы городские нравились ей. Сказать, чтобы они игрались, это весьма с натяжкой можно. Люсю больше прельщали походы с ребятами на речку, но тётя настаивала, что дружить надо с девочками. И сейчас перед ней женщина, незнакомая, а уже прижимает к себе так, будто ждала всю свою жизнь возвращения подруги.

– А Толик ночью из города вернулся, говорит Люся приехала. А я ему не поверила, кто ж добровольно к нам из столицы ради хозяйства деревенского приедет? А ты вон какая, красивая, гламурная. Глаз не отвести. Рассказывай, как дела твои? Что нового?

– Дела хорошо, всего сразу и не расскажешь, ― попыталась прервать поток информации Людмила.

– Вот и верно, сразу-то как оно тут рассказать. Я вечерком к тебе в гости зайду, чайку попьем. Посидим, как в старые, добрые времена.

– Я не смогу, занята вечером… ― только она попыталась продолжить, в этот момент Катя резко пнула мыском в кед Людмилы. Горожанка посмотрела на девочку, та покачала головой.

– Ой, а чем это ты занята? Не успела приехать, уже дела у тебя.

– Так у меня крольчиха Манька окотиться должна, следить за ней необходимо.

– Забавная ты, окролиться это называется.

– Я в деревенских терминах не особо сведущая, ― Людмила уже жалела, что попала в этот злосчастный магазин, задумалась, как избежать встреч с Аней.

– Не переживай, вечером наведаюсь, расскажу тебе, что да как. У меня как раз вино домашнее стоит в погребе.

– Анна, ― Людмила включила свой тон руководительницы. ― Вечером я занята.

– Ой, в другой раз тогда. Что брать будете? ― Не скрывая обиды, продавщица вернулась за прилавок.

Люся посмотрела за стекло холодильника, в нём угрюмо выстроились уставшие от ожидания продукты. Представила, как те мухи, что мирно завершили свой путь на ленте, лазили по прилавкам, перевела свой взгляд на банки с консервами.

– А мне тушенку и кашу гречневую с мясом, ― выкрутилась она из ситуации.

– Вот москвичи, не любите готовить, полуфабрикаты-то, они ‒ это не домашнее. Смотри, курочка суповая, ― Анна достала из холодильника синюшную тушку цыпленка, которому, вероятно, сто лет исполнилось в обед.

– Хорошо, давай курочку, ― памятуя о прожорливом Дружке, Люся согласилась.

– А вот ещё сырок домашний, смотри какой, слабосолёный.

– Сырок не надо. Мне хлеба, конфет и воды питьевой ещё.

– Воду у нас и из крана пить можно, зачем тебе деньги тратить на неё? ― заботливо учила жизни подруга.

– Давай воду. Желудок у меня слабый ‒ не могу я из крана.

– Забыла. Фермер-то наш тоже городской и всегда только бутилированную берёт.

Людмила в довесок накидала на прилавок всё то, что сокрыто было под заводской упаковкой

– После таких покупателей хоть снова в город за товаром езжай, ― довольно улыбнулась Анна, подсчитывая на калькуляторе прибыль.

– Спасибо, Ань, ― произнесла на прощание Люся, ожидая, когда Катя выйдет следом за ней из магазина.

– Маленькая врунишка, а ты чего это скрыть решила, что в гости я к вам вечером иду?

– Это секрет, но мама не любит тётю Аню, ― девочка протянула руку, чтобы помочь с пакетами.

– Не надо, ты чего, я сама донесу, они не тяжелые. А с чего это мама не любит её, папы же дружат?

– Мама говорит, что глупая она и болтливая через чур. ― Девочка демонстративно прикрыла рот рукой. ― Ой, проговорилась.

– Не переживай, я тебя не выдам.

– Тань, ― выкрикнула вдруг Катерина, заприметив ровесницу. ― Тётя Люся, я побегу, мы с Таней гулять пойдём.

– Катюш, зови меня просто Люся, а то непривычно мне как-то тётей ходить.

– Хорошо, вы вечером к нам в гости часиков в семь приходите. Вам по дороге прямо, забор у нас с лебедями синий, не потеряетесь.

– Беги, малышка. Спасибо за помощь.

«Если Лена, жена Саньки, с Аней этой не дружит, оно и к лучшему. Можно будет спросить: как магазин стороной обходить, и где продукты брать без необходимости дружбу водить с продавщицей и неликвид скупать». Деревенский парень на велосипеде присвистнул, таращась на Людмилу. Видимо, шорты эти и, правда, только для огорода оставить надо.

Дружок встретил, виляя хвостом, попытался унюхать, что в пакете.

– Проголодался? Сейчас тебе курицу отварим. ― Люся решилась погладить алабая, на что тот отреагировал одобрительно, заигрывая с гостьей.

Людмила с трудом отстирала костюм в тазу, развесила его на бельевых верёвках. Пока курица варилась, полила огород, навестила Маньку, наведалась к квочке покормить, предварительно закрыв вход из летнего курятника в зимний, чтобы избежать столкновений с петухом-бойцом. Отобедала кашей гречневой с мясом из стеклянной банки, покормила Дружка, поговорила с тётей и с чувством выполненного долга, впервые за несколько дней, полноценно погрузилась в глубокий послеобеденный сон.

Глава 4

Летний ветерок из открытого окна ласкал тело. Людмила сладко потянулась, посмотрев время на смартфоне. Уже пять вечера, разморило её после бессонной ночи. Подошла к окну, вальяжно облокотившись на подоконник, мечтательно засмотрелась, как солнце играет в сочной зелени листвы садовых деревьев. Упругие плоды пока ещё неспелых яблок, словно восковые, глянцем отражали лучи. «Вот так в городе живёшь, бежишь куда-то, торопишься, а жизнь бьёт ключом в такие уютные моменты настоящего», ― задумалась она, пытаясь сквозь листву посмотреть вдаль.

От увиденного глаза Люси расширились почти вдвое. На огороде, возле высоких кустов помидоров, две белые курицы устроили себе солнечные ванны. Людмила с опаской отодвинула ветку яблони. Возле бельевых верёвок, хватая за рукава и края штанин, гуси увлечённо пытались стянуть её многострадальный белый костюм. От этих игрищ ткань натягивалась в разные стороны и подпрыгивала в воздух, лишь только птицы размыкали свой клюв. Босая Людмила рванула спасать свою одежду и огород. Дружок, мирно спавший на крыльце, встрепенулся, издав ленивое «гав».

Она забыла закрыть курятник на щеколду? Масштаб бедствия оценить было сложно. Птичье племя,

Петух-боец, заприметив новую хозяйку, нахохлился, выпятил вперёд грудь, отвёл крылья в стороны, оттопырил шпоры, врываясь в землю когтями перед предстоящей охотой. Люся от волнения сухо сглотнула, попятившись назад. В детстве в деревне боялась она только соседского козла Митьку. Стоило этой животине встретить девочку, он рвался навстречу, опустив свою морду так, словно на рога свои насадить её хочет. Людмила старалась долгое время скрывать это досадное недоразумение от друзей, но как-то раз те стали свидетелями их странных с козлом отношений. В тот день они ждали у соседнего дома Люсю, но стоило ей выйти из калитки, как Митька выпрыгнул из кустов палисадника, сгруппировался и рванул на Наводчицу. Людмила еле успела вскарабкаться от испуга на дерево. То хоть козёл был, не так обидно, а тут петух суповой, но жути успел нагнать на неё.

– Дружок, ― крикнула Люся в надежде, что алабай сможет навести порядок. Есть же собаки у пастухов, целые стада водят. Может, и этот пёс обладает талантами скрытыми.

Собака подбежала, виляя хвостом к Людмиле. Ноль внимания на разгул птичьего произвола. Но петух прыть свою немного поослабил, отвлекшись на якобы важное занятие разрывания новой ямки. Не по одной же их отлавливать и за забор сажать. Попыталась отогнать гусей от костюма, они хором недовольно зашипели. Люся схватила тяпку, замахнулась на них, только стая, видимо, до сей поры не пуганная подобными предметами, убегать в своё жилище не торопилась.

Доступа в интернет нет, как с ними справиться? Людмила раздумывала, исходя из житейского опыта. Всё одно ‒ бегают они быстрей Люськи. Тёте Тоне звонить, расстраивать, она не стала. И тут, о чудо! В калитку постучали. В другой ситуации Людмила бы огорчилась, что деревенские покоя не дают и никакой ей личной жизни. Но сейчас она на радостях отомкнула, в надежде, что явился спаситель.

Толик, осмотрев Людмилу с ног до головы, остановил свой взгляд на обнажённых широких бёдрах и босых ногах. Шорты снова сыграли свою злую шутку, пора Люське в платьё тётино рядиться.

– Привет, ты чего такая взъерошенная?

– Привет! ― От радости, что помощь пришла, откуда не ждали, Людмила крепко обняла мужчину. ― Как спина твоя?

– Макар на ноги поставил, не переживай, ничего серьёзного. Я зайду? ― Жиробасина кивнул в сторону двора.

– Хорошо, что со спиной всё в порядке. Да, конечно, проходи. Мне помощь твоя нужна.

– Случилось что? ― Толик окинул взглядом двор.

– Курятник закрыть забыла, ― с безнадёгой в голосе ответила она.

***

В магазин зашла запыхавшаяся женщина средних лет. Анна увлечённо расставляла новые товары на верхней полке.

– Ань, слазь! Я тебе сейчас такое расскажу.

– Привет. ― Продавщица бойко слезла с табуретки.

– Твой-то где сейчас? ― Женщина махала рукой перед лицом, пытаясь остудить жар после вынужденной пробежки.

– Дома отлёживается. Ночью после поездки спину прихватило. Утром к Макару возили, теперь отдыхает.

– Аха, а вот хрен тебе. Только что видела как он Люську мацал перед калиткой, а потом вместе к ней во двор юркнули. ― Мимика посетительницы от переполнявших её эмоций менялась почти мгновенно.

– Ирка, ты бы поменьше сериалов смотрела. Говорю же, дома он, вот смотри. ― Аня обтёрла руки о фартук, достала из кармана смартфон. ― Димка, ты дома? Аха, папка там как? Куда ушёл? Давно? К дяде Саше говоришь… ― Аня огорчилась.

– А я тебе что говорю? Анатолий твой к Люське только что зашёл.

– Такие, значит, какие дела у неё вечером! Твою мать, подруженька, ну держись! ― Анна сняла фартук, смокала, направилась к двери. Ирина замерла в предвкушении фееричного скандала, но вдруг, продавщица остановилась. ― А знаешь, пусть кувыркаются. Не сотрётся у Толика, а Димке скоро в колледж поступать, глядишь, и устроит в Москву сына-то своего к любовнице.

– Ох, и мудрая ты Анна. Я тогда никому ни слова, буду наблюдать, да тебе докладывать. А ты мне это, колбаски в долг полкило отвесь.

– Мудрая! Была бы дурой, сама бы сейчас колбаску в долг просила, ― с остервенением орудуя тесаком, продавщица отрубила увесистый ломоть колбасы. Отрезала небольшой кусок себе, положила в рот, задумчиво разжевывая. ― Не надо в долг, ты следи, что там у них, да другим не рассказывай, только мне.

– Спасибо тебе, всегда выручаешь, ― Ирина с радостью схватила подарок и помчалась исполнять обещанное.

Анна достала свой смартфон:

– Аллё, Толюсик! Тебе уже легче? А где ты? К Саньке пошёл, молодец, вот и правильно, нечего долго залеживаться.

***

– А почему ты жене своей не сказал, что у меня в гостях? ― Людмила хитро улыбнулась.

– Зачем расстраивать её, приревнует. Она у меня хорошая.

– В курсе уже, в магазин успела сходить. ― Люся, дождавшись, когда последняя курица забежит в курятник, повернула щеколду. ― Не думала, что они все на корм к кормушке рванут.

– Ты мой телефон запиши, мало ли что ёще тебе подсобить надо будет. Ночью не до обмена контактами было, ― напомнив Людмиле её нелепую оплошность, Толик почесал поясницу, продиктовал номер. ― Мне бы руки помыть. Чаем угостишь?

– Что же спасителя чаем не напоить? ― Людмила мельком взглянула на часы. Через час уже надо у Сани быть, а ещё успеть самой ополоснуться. Однако, гость не торопился домой.

Пройдя на кухню, Люся поставила на плиту чайник. Удалилась в комнату за полотенцем. Вернувшись, она застала Анатолия по-хозяйски заглядывающего в кастрюлю с курицей.

– Бульон наваристый, умница, хозяйственная, хорошо готовишь.

Люся не стала признаваться в том, что это для Дружка варево. Кто же знал, что по нраву Жиробасине придётся еда алабая.

– Голоден? Хочешь, разогрею, накормлю.

– Да не, я попробовать просто, ― отложил в сторону ложку, облизнув. ― На мой вкус соли маловато.

– Много соли вредно. ― Протянув полотенце, Людмила оглянулась на Дружка, с недовольством следившего на пороге за тем, как чужой в доме кастрюлей гремит.

Выбрала кружку поменьше, налила чай. Вчерашний урок даром не прошёл, руки Толик больше не распускал, но коситься на округлости украдкой не прекратил.

– Ну, если помощь моя больше не нужна, ― дохлебывая с громким

– С остальным справляюсь, ― переминаясь с ноги на ногу, ответила Людмила. Она понимала, что если сядет рядом, то чаепитие затянется надолго. ― Спасибо, что выручил.

– Обращайся, ― вымолвил он, громко стукнув чашкой по столу. ― Пойдём, проводишь.

Людмила почувствовала себе неуютно, ведь они же с Санькой дружат, она сейчас пойдёт к ним в гости, а сказать об этом Толику не может, по наставлению Кати. Запрыгнула в просторные калоши тёти Тони.

– Молодец, обживаешься, ― наблюдая сие действо, подбодрил он.

– Кеды ‒ не самая удобная обувь для деревни, а шлепок без каблука у меня нет, не стала брать. В город поеду, там прикуплю.

– А на чём же ты поедёшь?

– На такси, ― не задумываясь, выпалила она.

– Что, и номер уже раздобыла?

– Пока ещё нет.

– А почему не спрашиваешь?

– Из головы вылетело совсем. А у тебя есть?

– Записывай, ― он пролистнул список контактов, обнаружив искомый. Погладил на прощание Дружка за ухом и словно с чувством обиженной недосказанности попрощался с Людмилой, приобняв.

Едва калитка захлопнулась, Людмила бегом рванула в сторону огорода, схватила свой спортивный костюм с верёвок. Конечно, вещи были грязные. Замочила в тазу, обильно засыпав порошком. Список хозяйских нужд пополнился. Набрала ведро воды и отправилась в предбанник обмыться. Проведала Маньку, квочку и с предвкушением распахнула свой чемодан в поиске подходящего под деревенский дресс код наряда.

Чёрные легинсы и футболка оверсайз казались ей идеальными для предстоявшего мероприятия. Собрав волосы в тугой хвост, нанесла лёгкий мейк, наполнила Дружку миску куриной ножкой с бульоном и налегке выскочила из дома, в поиске синего забора с лебедями.

Людмила, дойдя до соседнего дома, вспомнила, что забыла посуду, в которой утром принесла гостинцы Катя, да и, некультурно идти в гости с пустыми руками. Люся развернулась и вдруг заметила, как шторка на мансарде у соседей резко пошатнулась, скрыв за собой наблюдателя. Отогнав прочь неприятные мысли о слежке, Людмила хлопнула калиткой.

Глава 5

Череда свежих заборов напомнила о новых порядках в деревне. У тёти Тони ограждение старое, видимо, миновала родственницу участь борьбы за сотки. Люся ускорила шаг возле магазина, не хотелось новой встречи с навязчивой женой Толика. По пути следования располагалось почтовое отделение, за ним ‒ одноэтажное здание отдела полиции, она помнит его с детских лет, только вывеску поменяли. Казалось, что «милиция» подходило этому строению гармоничней, что толку менять табличку, если всё остальное зависло в прошлом.

Мальчишкой Кудряш жил с родителями в доме за речкой, через навесной мост. Уточнить у Катерины, в том ли доме сейчас они или переехали, Люся не догадалась, поэтому зорко выискивала забор с лебедями. Постройки все примерно были похожи: одноэтажные, крытые серым шифером. Возле одного из таких жилищ в палисаднике с хрустом зашевелились ветки высокорослого кустарника. Людмила насторожилась, вглядываясь в зелень листвы, на неё из тени в упор смотрел её страх детства. Козлиная морда опасливо уставилась на Люсю, пережёвывая сочный лопух. Это точно был не соседский Митька, тот уже много лет как сгинул, но нюансы не важны, когда лицом к лицу соприкасаешься с тем, что когда-то сковывало тебя оцепенением от ужаса. Людмила замерла в надежде, что этот представитель парнокопытных проигнорирует её, только чем дольше она оставалась неподвижной, тем ярче в ней пульсировал незакрытый гештальт из детства. Она решалась на движение, но тело не слушалось, в ушах нарастал гул. Много испытаний прошла Людмила Витальевна за свою жизнь, но тут оробела, почувствовав себя беспомощной девчонкой. Из-за этого немого противостояния она забылась, что стоит на проезжей части. В деревне, где машины ‒ явление редкое, переживала горожанка о правилах дорожного движения меньше, чем о встреченном воплощении зла.

Всё произошло молниеносно: в мгновение, когда козёл громко заблеял и сделал свой первый шаг навстречу, Люся рванула резко в сторону, не услышав шума автомобиля. С трудом она увернулась, чтобы не распластаться на низком капоте спорткара, едва успевшим затормозить перед ней. Пакет звонко брякнул посудой, ударившись о бампер.

– Совсем что ли? ― прокричал водитель на эмоциях из окна.

– Козёл! ― Всё ещё одержимая панической атакой, крикнула она, пытаясь показать пальцем на палисадник на другой стороне дороги. Но выглядело это так, будто она тычет в авто и оскорбляет водителя.

Двери спорткара распахнулись, выпуская на волю мужчину. Люся замерла от созерцания тела, которое предстало перед ней во всей красе. За много лет в рекламном бизнесе она видела разных моделей в студии, но там стилисты и фотографы старались на славу, чтобы создать картинку для вожделения зрителей. Тут же: он перед ней в джинсовых шортах с голым торсом, в напряжении играет рельефом мышц. Разгорячённый, необузданный, с дерзостью самца на тропе охоты. Опомнившись, Люся отшагнула назад. Красавчик подошёл к капоту, наклонился, провёл рукой по глянцу краски, убедился, что повреждений нет. Нагло скользнул оценивающим взглядом по фигуре незнакомки, небрежно шлёпнулся своим роскошным задом на сиденье, с гулом машина сорвалась с места.

Людмила одёрнула футболку, негодующе мотнув головой. Его взгляд, полный презрения, замер в памяти картинкой, отрезвляя от оцепенения. Люся присмотрелась в палисадник. Причина происшествия безразлично дожёвывал свой лопух, потряхивая бородкой. Козлу было не до неё.

Пострадавшая заглянула в пакет, с огорчением обнаружила треснувшую банку. Нелепая ситуация и завершиться всё могло трагично. Она виновата, но водитель мог бы хотя бы узнать, всё ли с ней в порядке. Откуда он взялся в этой глуши? И как оправдаться за то, что пытается вернуть треснутую банку Лене? Рассказывать о такой нелепой оплошности она точно не станет жене Саньки. Лучше потом порыться в закромах тёти и найти там замену. Внезапно, она поняла, что её детский страх бесследно исчез, словно это было наваждение. Смело проследовала дальше, в поиске мусорного бака по пути. Но сколько бы она не старалась переключить свои мысли на что-то другое, теперь вместо боязни козла в ней навязчивой идей засели воспоминания о деревенском мираже с пылким соблазнителем. Не могла же она перезаписать эмоциональный якорь с козла на влюблённость в этого незнакомца? Синдром замены одного потрясения на другое.

Никогда ещё Людмила так не радовалась мусорному баку, она с чувством освобождения скинула разбитую банку, придумав для себя ритуал, что так она прощается с плохими воспоминаниями из прошлого. Ритуал был завершён почти успешно, но раздался крик Саньки:

–

Увлечённая собственными мыслями, она не заметила, что забор с лебедями был всего в ста метрах от неё, рассекречивать цель своего визита к баку она не хотела.

– Да у меня тут дела были просто, ― ляпнула Люся, не подумав, приближающемуся другу.

– А. ну если дела, тогда ладно. Мы ещё подождать можем, ― ответил Кудряш с улыбкой.

– Не обижайся, я торопилась. Просто сначала куры сбежали, потом Толик зашёл не вовремя.

– Сдала нас Толику?

– Нет, меня Катя днём предупредила, что у вас какие-то свои тайны и интриги.

– Интриг, в принципе, особо нет, просто у Лены с Аней как-то не складывается общение.

– У Лены твоей характер сложный? ― попыталась посекретничать Люся, но в проёме калитки уже возникла хрупкая фигура миниатюрной женщины лет тридцати.

Людмила вежливо поздоровалась, протягивая пакет с уцелевшим содержимым.

– Здравствуйте, меня зовут Елена Павловна, ― медленно склонив голову, жена Саньки напомнила Людмиле фильмы про придворных дам.

«Да уж, вечер перестаёт быть томным», ― подумала Люся, замешкавшись. ― «То ли руку пожать, то ли так же взаимный книксен изобразить».

– А я просто Люся, ― выкрутилась она из ситуации ловким пируэтом.

– Простите, но мне неудобно к вам так обращаться. Всё-таки вы гораздо старше меня, это неуважительно будет.

– Не волнуйтесь, переживу. Мне комфортней, когда не намекают на возраст. Можно на «ты».

«Если весь вечер придётся есть шашлык ножом и вилкой и беседовать о высоких материях, удавлюсь со скуки», ― размышляя, Людмила следовала за хозяевами во двор.

Саня занялся мангалом. Пламя беспощадно пожирало скомканные газеты, охватывая угли жаром. Людмила, с трудом дождавшись, когда Лена удалится в дом, с недоумением поинтересовалась у друга детства:

– Вы такие разные, как вы могли сойтись?

– Не переживай, ещё не вечер. Потом поймёшь, ― отшутился Кудряш, распаляя картонкой огонь в мангале.

Лена вышла из дома с объёмными пивными бокалами и пластиковой баклажкой.

– Может, тебе помочь? ― не сдержалась Люся.

– Конёчно, идём в беседку, не одной же мне сидеть. Там уже накрыто.

Стол в беседке ломился от заранее подготовленного угощения. Свежие овощи, зелень, аккуратно нарезанный домашний хлеб-кирпичик, разные виды соусов, сыр, колбасы, сало, соления, среди которых даже арбуз моченый, но привлёк внимание Людмилы вяленый лещ.

Лена неспешно зажгла противокомаринную спираль. Обстоятельно села, выпрямив спину, сложила по этикету кисти рук на край стола. Люся меньше всего хотела манерничать в этой ситуации, поэтому, не последовав примеру, расслабленно расположилась на лавке, осматривая яства.

– Не представляешь, я уже и не припомню, когда леща вяленого ела. Вроде обычная еда, а чувствую, как у меня внутри всё сжимается от желания приступить. Это же надо такой хозяюшкой быть.

– Это не я, это Саша любитель заготовок. Я печь больше люблю.

– Спасибо, пирожки были вкусные.

– Рада, что вам понравилось.

Люся пыталась понять, «вам» это она опять к ней на «вы» или Катя про Дружка рассказала всё-таки, что перепало и ему гостинцев. Напряжённая обстановка располагала к просьбе «налить пива», но хозяйка так и сидела, с деликатным видом благожелательности.

– У вас такие изысканные манеры.

«Твою мать, как общий язык найти с этой дамой?», ― Люся с трудом увиливала от пристального взгляда Лены.

– Спасибо, профессия обязывает, ― наконец-таки потянулась за баклажкой собеседница. Ловко открутила пробку, разливая пенное по бокалам.

– Интересно, и кем же вы работаете? ― Людмила припала жадно губами к толстым стеклянным граням бокала стиля пивных в СССР.

– Я преподаватель русского языка и литературы.

– Это многое объясняет! ― громко сглотнула Людмила в предвкушении бесед об абстрактном символизме эпохи раннего постмодернизма. Не так она себе представляла шашлыки в деревне, ой… не так. Она душой отдохнуть хотела, а не быть оттраханной в мозг высокоинтеллектуальной особой.

– Люся, ты пришла уже? ― Катя подбежала, обхватив со спины гостью.

– Катюш, привет! ― Людмила распахнула объятья.

– Катерина, какая она тебе Люся? ― Лена уставилась на дочь так, что даже Людмила Витальевна ссутулилась.

– Не надо её ругать, это я попросила так меня называть.

– Хорошо, ― снисходительно кивнула Елена Павловна. ― Катюш, бери себе на тарелку всё, что хочешь и иди в дом мультики смотри! Нечего тебе со взрослыми за одним столом сидеть.

Людмила пожала плечами, встретившись взглядом с растерянной девочкой. Она сама готова была схватить леща с пивом и сбежать мультики смотреть, только бы прекратить этот театральный напряг. «Как Кудряш терпит всё это? Стальные нервы». Придётся потерпеть вечер ради друга детства. В данной ситуации сложно сказать: Аня ли болтлива или Лена до одури душна.

Глава 6

Когда Людмиле уже стало казаться, что всё её коммуникативные навыки терпят фиаско рядом с Еленой Павловной, на помощь подоспел Санька.

– Девочки, первая порция готова. ― Победно продемонстрировав шампуры с аппетитными кусками мяса, Кудряш дождался, когда супруга подала поднос.

– Какой аромат невероятный! ― Люся, слегка захмелев, готова была рассыпаться в комплиментах, довольная, что друг разбавил их скучную компанию.

– Наливайте! Я пока новую порцию нанижу, там жар унялся, можно без присмотра оставить. С вами пообщаюсь. ― Санька достал из нагрудного кармана пачку сигарет, закурил, словно морской волк. Прищуриваясь одним глазом от дыма и сжимая лишь уголком губ фильтр. Потёр ладони, дождался, когда жена наполнит тару, объял рукоять кружки.

В беседке повисла тишина. Шурик пил пиво, удивлённо созерцая картину. Повел бровью:

– Я смотрю, вы общий язык нашли, ― с хитрицой ухмыльнулся.

– Мы издалека к этому моменту подходим, ― Елена положила себе пару кусков мяса, налила на тарелку обильно соус.

– А как вы познакомились? ― Людмила сгорала от любопытства, как совершенно разные люди полюбили друг друга.

– На дискотеке в педагогическом колледже. Лена стихи рассказвала, когда я пришёл. ― Саня вновь отпил пива. ― На столе.

– Елена Павловна на столе? ― Люся опешила.

– Саш, ну что ты людей смущаешь, ― Лена раскраснелась.

– Это очень интересно, не думала, что Александр поклонник поэзии, ― Людмила впервые за вечер увидела, как Лена, улыбнулась, глаза её заблестели. ― А чьи стихи были?

– Есенина. ― Суровая преподаватель деревенской школы преобразилась.

– Есенин! Я в детстве любила его произведения. Но чтобы очаровать ими Саню, артистизм особый нужен. ―

– Не про белую берёзу стихи были, ― Саня подмигнул жене.

– А про что? ― Люся смотрела на Елену Павловну, которая засветилась счастьем, будто воспрянула духом.

– Саш, можно? ― Лукаво спросила Елена.

– Жги, мать, что уж там! ― Саша прищурился в предвкушении.

Лена осмотрелась по сторонам, нет ли кого рядом, поправила рукой волосы, игриво приподняла брови.

– В тот вечер было много стихов, молодая была, выпила на голодный желудок, ― будто оправдываясь, пробормотала она. Но когда Саня вошёл в зал, я заметила его ещё в дверях, стоя на столе. На нём была чёрная рубашка, ворот расстёгнут, брюки чёрные. Высокий, статный, стремительный. Глядя на него, я вспомнила именно этот стих из маленького сборника матерных стишков, который прятала:

Мне бы женщину ― белую, белую

Ну а впрочем, какая разница

Я прижал бы её силой к деревцу

И в задницу, в задницу, в задницу.

Люся смеялась долго, нет, она не смеялась, она ржала как конь, не взирая на этикет и вежливость, которые через силу пришлось проявлять до этого с дамой напротив. Вот уж и правда, любовь творит чудеса.

– Какой тонкий флирт, ― с глазами полными слёз от смеха, выговорила она, отдышавшись. ― Теперь всё складывается. А я сижу, и понять не могу, как такие кардинально разные люди уживаются.

– Ой, Мила, ― подчеркнула имя голосом она. ― Я деревенский учитель, мне необходимо соответствовать статусу. Иначе бабы языкастые разнесут, до директора школы дойдёт, о морально падшем педагоге. А нам ещё тут жить и Катю замуж выдавать, заклюют ведь.

– Что есть, то есть. Помню скандалы про фото учителей в купальниках, вплоть до увольнения, ― с пониманием ответила гостья.

– Я даже на речку позагорать не могу выйти и поплавать днём. Гаджеты никто не отменял, от подростков можно сейчас всё, что угодно ожидать. Снимут, на видео выложат, а потом мне отчитывайся, ― с грустью в голосе поведала Лена.

– Да уж, незавидная у тебя участь, ― поддержала Людмила. ― Сань, а ты что в педагогическом колледже забыл?

– Я учился в ПТУ строительном в городе, парни на дискотеки часто ходили к училкам, ― нарезая долгожданного леща, выложил на тарелку Люсе кусок.

– В строительном?

– Да, мы с Толиком там вместе учились.

– Как хорошо, что ты напомнил. Я же, как раз спросить хотела, мне надо пристроить тёте Тоне санузел к дому. Возьмётесь?

– Люсь, так это дело не одного дня. Коммуникации наладить, согласовать, короб вывести.

– А я и не спешу никуда. Завтра хочу навестить тётю в больнице, поставлю перед фактом. А там решим: сколько, куда и что. Вы за работу не стесняйтесь, цену свою называйте, если надо ещё кого-то привлечь, без проблем. Оплачу, деньги есть. За неделю управитесь?

– Шустрая ты, кто же за неделю такое делает? Дней десять, хотя бы, и то, если третьего позовём в бригаду.

– Десять дней ‒ не месяц. По рукам? ― Люся оживилась.

– По рукам, завтра зайду к вечеру, смету составим. ― По лицу Сани видно было, что рад он возможности подработать.

– Мне бы ещё на хозяйство знающего нанять кого. А то из меня сельхоздеятель никакой.

– А что надо делать? ― Лена попыталась вникнуть в суть запроса.

– Огород поливать, что ему ещё по сезону надо, за птицей присматривать, да крольчиха должна родить, а я боюсь, что не справлюсь, загублю приплод.

– Так Катю возьми, она всё умеет это делать. Что толку, что с деревенскими целыми днями бегает, а так хоть подработает на хотелки свои.

– Маленькая она вроде, как же справится? ― Люся, привыкшая к городским детям, не могла совместить в голове возраст девочки и нагрузку.

– Она по дому это всё делает задаром, а так хоть будет у неё на карманные расходы, ― поддержал идею отец семейства. ― Утром придёт завтра, что надо, начнёт делать, пока ты отсыпаться будешь. А по деньгам, сама реши, сколько ей выделять будешь за каждый приход. И не смущайся поручения ей давать. В деревне ‒ дети с детства привыкшие помогать. Нам с Леной всё проще по деньгам будет. К осени в школу собирать, а я вот у тебя подработку нашёл, давно жена одна тянет. Я всё больше по огороду да по заготовкам.

– Договорились! ― Людмилу обрадовала возможность быть полезной в помощи другу детства. Просто так денег бы не взял ― гордый. Хоть какое-то подспорье.

Домой Людмила возвращалась далеко за полночь. Она шла по пустынной улице, вдыхая ароматы травы и цветов, любовалась россыпью звёзд на фиолетово-сизом небосводе. Низкие деревенские постройки не закрывали горизонт, даруя душе чувство неведомой в городе свободы от бетонных высоток. В памяти ярким бликом восстал образ водителя спорткара. Пока гостила она у Сани, отвлеклась, но наедине вспомнила натренированное тело незнакомца, хищный взгляд и пренебрежение.

Она привыкла к тому, что мужчины вьются вокруг неё, но этот зацепил своей холодностью и высокомерием. Хотя, зачем она себя обманывает, он сногсшибателен. Ох, не стоило ей в поезде увлекаться чтением любовного романа. Теперь остаётся лишь грезить в одиночестве о ласке и любви. Ещё хотя бы раз увидеть его, узнать поближе, заговорить. Смотреть в глаза и молчать, отдаться всецело. И ведь как в том стихотворении: всё равно у какого дерева, лишь бы плотно и глубоко, да так, чтобы аж коленки дрожали от пылкой страсти его. Понятно, почему Кудряш на Лену запал, когда она читала стих, в ней полыхало то, от чего Люся всю жизнь убегает. Желание, чтобы мужчина взял жадно. Без имени и отчества, без статусов и условностей. Дико, необузданно, яро. Без страха и боязни, что будет потом, просто поддаться первородному зову. Людмила задумалась: она ведь сама как Лена давно уже прячет за маской Людмилы Витальевны своё естество. Страсть, желания, тягу к любви и нежности. Только жена Сани с ним раскрывается, а Люсе не с кем.

Пузатая луна обнимала небо ореолом. Впервые захотелось выть от одиночества, да так, чтобы высвободить всё то, что годами сковывало сердце льдом условностей. Деревня освобождала в ней женщину, ту, по которой она сама тосковала все эти годы, способную любить без статусов и наслаждаться настоящим.

Глава 7

Едва лучи солнца заблестели в каплях росы на травах, и замычали местные коровы, отправляясь на пастбища, на подоконнике в доме тёти Тони возникла пернатая фигура любознательного петуха. Он долго разглядывал спящую Людмилу, будто издевательски выжидая момент, когда крик его окажется пронзительным настолько, чтобы горожанка прочувствовала все грани высоких нот переливов гортанного пения.

Неизвестно, что для рыжего певца стало причиной, по которой он вернулся вновь на знакомый подоконник, но в маленьких его чёрных глазках-бусинах отражалось предвкушение нового выступления. Его красный роскошный трехрядный гребень взвивался пламенем венца, оперенье играло переливами оттенков. Сложно сказать, страдал ли данный представитель птиц нарциссизмом или наслаждался данной особенностью в полной мере, но любой зоопсихолог отметил бы в нём весьма нехарактерное поведение для представителя птичьего мира. Другой петух прочистил бы горло перед тем, как заорать, а этот притих и наблюдал, выжидая. Люся во сне с истомой поджала под себя одеяло, потянувшись. Гребень петуха встрепенулся, клюв распахнулся и незавершенный накануне выход на «бис» вырвался ором, оглушая звуковой волной.

Недосып Людмилы Витальевны активировался до пробуждения, в полудрёме пронзительное кукареканье взбудоражило её до бешенства. Веки женщины раскрылись, глаза заискрили яростью. Люся попыталась изловчиться и настигнуть петуха до того, как тот спрыгнет с подоконника, но бойкости ей не хватило. Из окна в сад посыпался набор отборного мата с эпитетами, которые даже для деревенских жителей показались бы высшей степенью владения ругательствами. Людмила Витальевна, перейдя на осипшие ноты, выдохлась. Петух расслабленно расправил крылья, важно прогуливаясь под окном.

– Люсь, ты чего? ― раздался голос Кати из-за ветвей раскидистой яблони.

– Катюш, ты уже пришла? ― с хрипотцой несмело поинтересовалась, застигнутая врасплох Людмила, стянув на груди распахнутую ночную сорочку.

– Пришла. Решила пораньше дела сделать, чтобы потом на речку купаться с друзьями пойти. А ты с чего так ругалась? ― Девочка с улыбкой подошла к окну.

– Петух этот покоя не даёт, второе утро подряд будит спозаранку.

– Этот? ― Катерина кивнула в сторону шмыгнувшего в кусты помидоров рыжего будильника. ― Так это ж фермерский, только у него такие, породистые. Деревенские простых держат, а Илья Викторович племенных закупает.

– Точно фермерский? ― Люся прищурилась.

– Как есть, фермерский, у него на лапке кольцо зелёное.

– Что же он, фермер этот ваш, за своей птицей не следит?

– А я почём знаю? Мы привыкшие уже, что его хозяйство разгуливать может по нашим огородам.

– Это же не дело! ― Люся накинула халат тёти Тони. ― Завтракать будешь?

– Нет, спасибо, я дома сырников поела, мама нажарила. ― Катя вытерла курносый носик, измазанными в земле руками. ― Я дальше побегу хозяйничать.

Людмила засыпала в чашку растворимого кофе, задумчиво поболтала напиток ложкой. Сколько всего на день вчера запланировала, а выспаться не удалось. Придётся познакомиться с местными блюстителями правопорядка, узнать: как разрешение на пристройку получить и фермерского петуха изловить, да хозяину вернуть. Достала из кошелька купюру с Ярославом Мудрым, положила в карман халата.

Вышла на крыльцо. Дружок, виляя хвостом, напомнил, что он сырниками не завтракал и кормить его пора. Ворча, насытила верного сторожа, которому безразличен посторонний петух на его территории. Катя поливала огород, играясь со струями воды из шланга. Повернувшись, девочка заметила Людмилу:

– Помидоры подвязала, курей, кролей покормила, Манька ещё не родила, ― отчиталась девочка.

– Какая ты трудолюбивая, спасибо тебе! ― Люся подошла, погладила по волосам Катерину. Достала из кармана деньги. ― Это тебе за два дня.

– Ого, я такие деньжищи в руках держала только, когда мама в магазин отправляла. ― Засияла девочка, прижимая к груди свою зарплату. ― Девчонкам покажу, обзавидуются.

– Зачем девочкам показывать? Ты лучше домой до речки зайди и найди, куда складывать будешь свои деньги, а потом купишь себе что-нибудь, о чём мечтаешь.

– Что же и похвастаться нельзя? ― Катя нахмурилась.

– Ты лучше потом обновкой похвастайся, а то набегут твои подружки в помощницы, и без работы останешься.

– И то верно. Разрешите, я завтра к вам тоже рано приду, хорошо же, когда дела сделала и можно гулять?

– Приходи, только чтобы родители не волновались за тебя.

– Они знают, где я, у меня же работа есть.

Людмила закрыла калитку за девочкой, довольно осмотревшись по сторонам. Теперь она спокойна будет, что огород не загубит своей неприспособленностью к деревенской жизни. Если Санька с Толиком вечером придут масштабы предстоящей стройки оценивать, есть время наведаться в больницу и к участковому сходить. Выведала у тёти Тони адрес. Спешно обмылась в предбаннике в тазу. Как же соскучилась она по своему городскому быту. Так мало дней прошло вдали от дома, но желание залечь в ванной с пеной и насладиться цивилизацией уже прельщало своей недосягаемостью. Так живёшь, в привычку входит комфорт, а стоит выйти немного за его рамки, и сразу ценить начинаешь. Достала из чемодана цветастый шёлковый брючный костюм, нанесла лёгкий макияж.

Такси просигналило, оповещая о прибытии. На телеге от вокзала дорога ночью показалась долгой, а на машине, за двадцать минут домчали до центра города. Автомобиль остановился у здания со знакомой вывеской сетевого магазина. Люся накупила родственнице гостинцев и через десять минут уже шагала по коридору областной больницы в поисках нужной палаты. Она настраивала себя встретить постаревшую и ослабшую тётю, которую не видела много лет. Затаив дыхание приоткрыла двери палаты, пытаясь отыскать взглядом пожилую немощную женщину среди четырёх пациенток. Однако, довольная улыбка дородной тёти Тони развеяла печаль о том, что годы не щадят людей.

– Люсенька. ― Широко распахнув объятья, женщина сорвалась с больничной койки. ― Девочки, смотрите, племяшка моя приехала, ― гордо представила она посетительницу своим новым подругам.

– Породистая, сразу видно, вся в тебя пошла, ― оторвавшись от чтения, похвалила женщина с кудрями цвета спелого баклажана.

– Мы пойдём, погуляем. Если Иван Федорович заглянет, скажите ему, что позже буду. ― Заговорщицки подмигнула тётя Тоня дамам. Поставила на тумбочку увесистый пакет с гостинцами.

Тётя не сдавалась и даже в больничной палате выглядела со своей рыжей косой, словно сватов ждёт. Смольные густые брови дугой, губы, накрашенные красной помадой, даже ресниц коснулась тушь. Белые рюшки халата изумрудного цвета игриво обрамляли декольте.

– Тётя Тоня, роскошно выглядите, удивили! ― Приветливо обнимая родственницу в коридоре, отметила Людмила.

– А ты меня хоронить собралась? ― Женщина прижала к себе племянницу. ― Если бы не настоял фельдшер скорой, то я бы

– Я уж думала, придётся вам нанять кого, чтобы ухаживали и убеждать в город перебраться.

– В город даже не вздумай. Мой дом ‒ отчий, деревенский, животина, я их не оставлю.

– Об этом хотела поговорить с вами.

В больничном сквере щебетали птицы и прогуливались пациенты. Люся села на лавочку рядом с тётей.

– Люся, не начинай, деревню не брошу, ― Антонина свела брови к переносице, негодуя.

– Нет, я тут подумала: санузел пристроить хочу к вашему дому. ― Перешла сразу к делу Людмила.

– Сама что ли?

– Я уже людей нашла, кто готов за работу взяться, только им дней десять надо и согласие ваше.

– Люсь, это же дорого, я на такие расходы не рассчитывала, ― по лицу родственницы видно было, что идея ей нравится, а возможности нет.

– Тётя Тоня, я пока здесь, лучше сделаю, чтобы спокойной быть, что вы не бегаете на улицу зимой по нужде. Пусть это вам мой подарок будет.

Тётя довольно расплылась в улыбке:

– Что же, и душ у меня в доме теперь как у людей будет?

– Зачем вам душ? Мы ванну поставим, а душевая кабина, так это только успевай стекла намывать в ней.

– Ох, племяшка! Это же мечта моя сколько лет была, да с пенсии разве отложишь денег на такое.

– Исполним мечту эту вашу. И душа на месте у меня будет, что есть у вас блага цивилизации, ― Людмила погладила тётю по плечу. ― Только вот вас выпишут скоро, а там же стройка будет.

– А ты домой торопишься? Совсем тебе жизнь деревенская не мила?

– Нет, я дождусь, когда закончат пристройку, потом поеду. Надо убедиться, что исправно работать всё будет, но согласование же нужно для строения?

– Это тебе к Леониду-старосте наведаться надобно, он подскажет. ― Тётя Тоня изменилась в лице, рассмотрев в отдалении фигуру мужчины на аллее. ― Ой, Иван Федорович! ― Засмущавшись, женщина принялась расправлять свои кружева на халате и поправлять причёску.

– А кто такой Иван Фёдорович? ― Уловив в настроении родственницы кокетство, Люся оживилась.

– Племяшка, по секрету поведаю, а то узнают бабы в деревне, засмеют. Скажут, совсем на старости лет Антонина умом тронулась. Иван Федорович отставной полковник, вдовец, и завроде как приглянулась я ему. Так вот я хочу тут курс массажей себе платно продлить, чтобы ещё немного продержали, не выписывали. А там, может, сладится у нас что с ним.

– Ай да, тётя, ай да, лиса, ― Людмила почувствовала, что радость переполняет её. ― Я побегу, чтобы вам не мешать. ― Обняла крепко, поцеловав в щёку. ― Я за вас очень рада, ― прошептала Люся на ухо.

Удаляясь к выходу из сквера, Людмила Витальевна не сдержалась от любопытства и повернулась, чтобы хоть мельком рассмотреть кавалера тёти. Рядом с Антониной сидел статный седовласый мужчина, а та светилась от счастья. Вот уж нет худа без добра.

Глава 8

Три часа Люся гуляла по городу вдохновлённая новостями. За это время она успела многое. Обед в кафе удалось совместить с видеоконференцией с подчинёнными. На работе дела продвигались успешно, хоть и не ознакомилась Людмила из-за отсутствия интернета в предыдущие дни с сообщениями в рабочей группе. Оказалось, что непрочитанные пятьсот сообщений не несли в себе никакой полезной информации, она задумалась: «Сколько внимания и времени отнимает ненужная суета и флуд». Руководитель поставила вопрос ребром о пустых беседах в рабочей группе, сотрудники приняли замечание без явных сопротивлений. Если это и были последствия деревенского информационного детокса, о котором говорили Толик и Саня, получалось, что плюсов в отпуске, неожиданно свалившимся на Люсю, было больше. Из-за волнений за тётю Тоню и хозяйство Людмила Витальевна не успела заметить возможность совместить жизнь в деревне с отдыхом. Сейчас же, когда Катя взяла на себя дела домашние, а мужчины займутся стройкой, откроются новые горизонты свободной жизни без обременений.

С детьми на видеосвязь Люся тоже успела выйти. Мир не рухнул без её тотального контроля, и это осознание позволило ей впервые за долгие годы просто насладиться отдыхом на летней веранде провинциального кафе. Завершив дела в городе, она загрузила в багажник такси пакеты после шопинга и посещения продуктового магазина. Такое количество провианта поможет ей обходить стороной деревенский магазин ещё пару дней. Дорога в город на машине оказалась длинною всего в двадцать минут, иллюзия изоляции деревни от цивилизации растворилась. В столице за это время можно проехать лишь один округ города и то, если не встанешь в пробки, а тут поездка с ветерком и с ароматом цветущих полей.

Людмила расслабленно смотрела в окно на просторы, задумавшись: «Тётя молодец, выглядит бодро и, невзирая на годы, продолжает верить в любовь». Этой веры ей самой уже давно не хватало. Страстные свидания без обязательств ‒ это одно, а вот так, чтобы нырнуть с головой в отношения, вновь поверить ‒ страшно.

В сон клонило нещадно, но взбодрившись порцией свежесвареного кофе в новой турке, Люся поправила макияж и отправилась в отделение полиции. По старой памяти общения с сотрудниками правоохранительных органов она надеялась, что очарование поможет ей наладить контакт с местным блюстителем правопорядка. Дело деликатное и требовало особой заинтересованности со стороны участкового. В здании тишина гуляла по пустующим коридорам. Из приоткрытой двери кабинета донеслись звуки радиотрансляции.

– Здравствуйте! ― обратилась она к мужчине, вальяжно восседавшему за столом.

– Добрый день, ― ответил тот, с неприкрытым интересом рассматривая визитёршу. Судя по расстегнутым пуговицам ворота форменной рубашки и угрюмому выражению лица, ждать от такого участкового профессионального энтузиазма наивно.

– Я бы хотела с вами побеседовать. Нужна ваша помощь, ― Люся попыталась улыбнуться и включить очарование, но столкнувшись с равнодушным взглядом, резко сменила настрой.

– Присаживайтесь. Что у вас, гражданка?… ― в тоне сотрудника промелькнули ноты пренебрежения.

«Оно и понятно, сидит в своей этой конуре в ожидании скорого выхода на пенсию. Что ему до моих дел?», ― сделала вывод она, присаживаясь на стул, который был шатким настолько, что пришлось с трудом балансировать на пышных ягодицах, дабы унять натужный скрип почти кресла-качалки. Собеседник приподнял скептически бровь.

– Понимаете в чём дело, второе утро подряд я не высыпаюсь, ― начала Люся свою историю. ― Проблема в том, что петух запрыгивает ко мне на подоконник и орёт.

Мужчина многозначительно сложил перед собой руки, смяв

– Очень интересно. Как я раньше без этой информации жил? ― с сарказмом выдавил участковый, с трудом сдержав ухмылку.

– Мне удалось выяснить, что это фермерский петух и что его питомцы разгуливают по деревне без контроля.

– Вы уже и предварительное расследование провели. Отлично. Хотите написать заявление? ― Собеседник достал из папки чистый лист, протянул посетительнице. Сверху, шлёпнув ладонью, положил автоматическую ручку.

– Да ну что вы! Какое заявление? Это же можно как-то полюбовно решить. Вы, как представитель власти, побеседуете с фермером, чтобы он держал своего петуха в курятнике.

– А вы окно закрывать на ночь не пробовали? ― Он подался вперёд, наклонившись к Люсе.

– Как окно закрывать? Ночью жарко, что же я из-за чужого петуха буду в духоте спать?

– Но вы же хотите полюбовно, я предлагаю вам варианты решения ситуации без открытия дела.

– Я так понимаю, вы мне в этом помогать не возьмётесь? ― Людмила Витальевна провела ладонью по чистому листу.

– Гражданочка, вы являетесь в полицию с жалобой на петуха, что вы от меня ожидаете? Или вы думаете, что в деревне у нас совсем нет своих дел?

– Хорошо, тогда дайте мне адрес этого вашего фермера, я сама с ним побеседую. ― Люся почуяла, что ярость подступает, охватывая риском вспылить. Зря она явилась сюда, веря в то, что Анискины из старых фильмов ещё не перевелись.

– Это запросто. За рекой двухэтажный дом, спросите Илью Викторовича.

– Спасибо! У меня к вам ещё один вопрос.

– Весь во внимании. ― Спрятав обратно в папку бумагу, он деловито налил себе стакан воды из замутнённого от старости графина.

– Мне пристройку надо согласовать, к кому я могу обратиться?

– К Леониду, он живет в тридцать пятом доме. Вы строителей иногородних нанимать планируете?

– Нет, местные, ― Людмила не поняла к чему вопрос.

– Если приезжие, необходимо всех поставить на регистрационный учёт. Иначе они вечером стройкой заниматься будут, а по ночам разбойничать. Мне же потом заявления собирать от пострадавших жителей деревни. Это все вопросы на сегодня?

– Да все и надеюсь, что не только на сегодня. Спасибо.

Людмила вышла на улицу, вдохнув глубоко. «Душнила!» ― резко выпалила она вслух, пытаясь снять напряжение от неприятного посещения. Уверенно направилась к реке, коря себя за наивность и попытки призвать на помощь сотрудника полиции. Если бы с ней так поговорил представитель столичного ведомства, она уже бы думала, в какую надзорную инстанцию обратиться, а тут ‒ деревня маленькая и тёте Тоне в ней жить. Хотя, кто бы мог представить, что Людмила Витальевна когда-нибудь будет вынуждена просить угомонить петуха. Но просыпаться третье утро под его виртуозное пение она не желала и поэтому откладывать визит к фермеру на потом не стала.

Дойдя до бетонного моста, Люся остановилась, облокотившись на перила. Прохладный ветер игриво поднимался от воды, унимая пыл и внутреннее ворчание. Много лет назад она, в юности любила с местными ровесниками проводить на берегу реки знойные дни летних каникул. Вот и сейчас, вдалеке раздаются счастливые голоса. Решив наведаться к речке, когда стемнеет, Люся продолжила свой путь к дому фермера, крыша которого возвышалась над соседними домами.

Двухэтажных домов в деревне не было, кроме этого новостроя, огороженного высоким забором. «Конечно, как петухам разгуливать по чужим дворам, так путь открыт, а сам спрятался в своих хоромах за непроглядной оградой», ― возмутилась она, нажав на кнопку вызова видеодомофона.

– Кто? ― раздался в ответ в динамике женский голос.

– Здравствуйте, я к Илье Викторовичу.

Домофон пропищал и калитка отворилась.

Навстречу Людмиле, шаркая по плитке подошвами летних сандалий, шла упитанная женщина. Осмотрев Люсю с ног до головы, женщина недоверчиво уточнила:

– А вам он зачем?

– Я хотела бы обсудить этот вопрос лично с ним, ― настаивала Людмила на важности своего визита.

– Ежели лично, то ступайте по дорожке в край огорода, он в конюшне сейчас, ― незнакомка махнула рукой на тропинку в тени арки из вьющегося винограда.

– Спасибо! ― Людмила решительно зашагала по двору, удивляясь ухоженности территории. Миновав череду теплиц, она замерла у трех однотипных хозяйственных построек, прислушиваясь, какая их них конюшня. Услышав лошадиное фырканье, открыла деревянную дверь.

– Есть кто? ― громко спросила она.

– Есть, проходите, ― мужской голос ответил из стойла.

Людмила встала напротив деревянного заграждения, пытаясь рассмотреть фермера, который как назло стоял за лошадью.

– Простите, мне нужен Илья Викторович.

– Минуту, сейчас завершу и выйду к вам. ― Раздался всплеск воды в ведре.

Люся с опаской осматривалась по сторонам, ведь с детства ещё помнила, что лошади ‒ животные весьма своеобразные и получить ненароком удар копытом в её планы не входило. В стойле сзади гнедой конь недовольно фыркнул. Обернулась на мгновение на лошадь, и, отшагнув назад, Людмила наткнулась роскошными ягодицами на уже успевшего выйти из стойла фермера. От неожиданности она вскрикнула. Мужчина сжал за плечи гостью, пытаясь избежать опасного столкновения с ведром воды, которое он поставил на выходе из стойла.

– Уберите руки! ― Негодующе отдёрнула крепкие ладони, задрав горделиво подбородок. А когда столкнулась лицом к лицу с Ильей Викторовичем, застыла в изумлении: перед ней стоял уже знакомый сексуальный водитель спорткара. От волнения в горле пересохло, она сглотнула, казалось так громко, что это было отчётливо слышно и ему. Его жаркое дыхание и близость разогнали в Людмиле пульс до стука в висках. Млея от его белоснежной улыбки, едва взяла себя в руки и выпалила. ― Понимаете, петух…

– Женщина, вы в своём уме? ― Прервал он гневно. ― Вы сначала кидаетесь ко мне под машину, обзываете «козлом», теперь явились сюда, чтобы добавить, что я «петух»?

– Нет, вы не петух. ― Глаза Люси расширились от абсурдности ситуации.

– Давайте, что уж там, жгите. Вы во мне рассмотрели любителя моральных унижений? Стоп-слово в ваших играх есть?

– Илья Викторович! ― Людмила уже почти верещала, перейдя на писк. ― Вы! Ваш петух ко мне приходит, спать не даёт по утрам. Заберите его себе и пусть он вам песни поёт. ― Люся выдохнула. Слишком долго она сдерживала в себе эмоции после посещения участкового и вовсе не думала даже ругаться с фермером, но накипело.

– Хорошо, теперь мне понятно, но «козлом» всё-таки не стоит незнакомых мужчин обзывать. Люди разные, не все наделены самообладанием, ― он отчитывал

– Да не называла я вас «козлом», там, в кустах он прятался и выпрыгнул на меня внезапно, вот я и выбежала на дорогу.

Фермер многозначительно кивнул с издёвкой:

– Я, понимаю, что дамы деревенские на всякие уловки идут, чтобы познакомиться со мной. Но ваши методы даже меня впечатляют.

– Чего? ― И тут-то Люсю прорвало. ― Да кого ты из себя возомнил, чтобы я и бегала за мужиком. Говорю тебе, хам самовлюблённый, петуха своего держи в своём курятнике, а если он ещё раз на моём подоконнике появится, я из него суп сварю. ― Люся бодро зашагала к выходу, демонстративно хлопнув дверью.

– Мадам, ― крикнул Илья ей вслед, ― адресок забыли оставить.

– Да пошёл ты! ― Люся показала на прощание средний палец. ― Я твоим петушком сама побалуюсь.

«Срамота-то какая», ― покачав головой, проводила взглядом Люсю помощница по дому.

– Клавдия Петровна, вы же всех в деревне знаете, где эта женщина живёт?

– Не припомню такой. Не местная она, в магазине у Ани спроси, та подскажет. ― Женщина пожала плечами.

Глава 9

Люся надеялась на то, что её фиаско с делом петуха останется в секрете от других жителей деревни. Попыталась ‒ не получилось. А то, что для фермера и участкового она показалась сумасбродной дамой, ну что теперь, рыдать что ли? Она в Пыхушино всего десять дней проведёт, да и Толик с Саней фермера недолюбливают, чтобы задушевно с ним откровенничать. Осталось дом Леонида-старосты найти и хотя бы там не выставить себя тёпленькой, тем более, что с ним дело касалось документов, а не живности.

Помпезностью жилище старосты не отличалось, Людмила стукнула дважды кольцом калитки, заприметив в расщелине забора фигуру мужчины, отозвавшегося на шум. Леониду на вид было лет пятьдесят, махровый халат висел мешком на высоком худощавом теле.

– Здравствуйте, вы Леонид-староста? ― Люся не готова была после двух не совсем удачных встреч расшаркиваться в любезностях.

– И вам не хворать, он самый. ― Протянув руку в знак приветствия, мужчина сосредоточился в ожидании сути визита.

– Я Людмила Витальевна, племянница тёти Тони, хочу санузел пристроить к её дому. Участковый сказал, что по вопросам согласования можно обратиться к вам.

– В целом да, но не я лично подписываю документы, и это займёт определенное время. Плюс дорога, ― староста явно намекал на финансовую заинтересованность в вопросе.

– Хорошо, сколько денег вы хотите за свою услугу?

– Десять будет достаточно, с учётом, что документы сам оформлю.

– Расценки у вас, приличные, ― Люся задумалась, будет ли в банкомате местном нужная сумма. ― В евро или в долларах и по какому курсу?

– Чего? ― Леонид выпучил глаза собрав в гармошку переносицу. ― Зачем мне ваши доллары и евро, говорю вам десять тысяч рублей.

– Тьфу ты. Простите меня, день выдался сложный. Не сообразила.

– Бывает, не переживайте. Так что по рукам и вместе с документами мне принесётё?

– Да, только вот хотелось бы ещё, чтобы вы к тёте Тоне с вопросами забор передвинуть не приходили. Как бы нам это оформить?

– Ещё плюс пять тысяч рублей, ―он растянуто подчеркнул голосом «рублей». ― И дело в шляпе.

– Вот и знатно, люблю людей, кто цену своих услуг знает.

– Это я так, только исключительно из любви к искусству. Сами понимаете, чем в очередях стоять, иногда лучше своих людей иметь на местах, чтобы по звонку и сразу подпись.

– Понимаю и благодарна вам за понимание! До скольки можно сегодня к вам вечером зайти?

– Я спать поздно ложусь, хоть в двенадцать можно.

Ещё полчаса назад Люся была огорчена тем, что не может она найти общий язык с местными жителями, но домой вернулась радостная. По пути уточнила у тёти по телефону, где документы на дом и у Саньки, когда они с Толиком придут смету составить. Оставалось два часа до прибытия друзей, и Людмила решила, что это время она потратит на дела домашние. Приготовить, постирать, порядок навести. В ней бурлила жажда деятельности, тётя Тоня сказала, что санузел в доме ‒ мечта её, а побыть волшебницей всегда приятно, когда жизнь подарила возможность.

– Наводчица, ты чего грустная такая? ― Толик пытливо уставился в глаза Люсе, ― обидел кто?

– Не грустная я, показалось тебе, не выспалась просто.

– А с кем это ты по ночам куралесишь? На свежем воздухе сон крепкий, кто мешает спать?

– Петух фермерский второе утро будит, спозоранку на подоконник прилетает и орёт.

– Спозоранку для городских это часов в десять? Вы же до двенадцати спать привыкшие, ― Толик явно был в приподнятом настроении от того, что Люся им работу предложила. ― Ты это, смотри, мы, чтобы управиться побыстрее, с восьми утра приходить будем и до поздней ночи.

– Это по делу, а то петух, ― Людмила поставила чашки на стол. ― А Санька что, задерживается?

– Сейчас будет, не переживай. Надумала уже, с какой стороны пристраивать? Нам же подводки надо будет рассчитать, коммуникации.

– Вот и рассчитывайте, только помидоры не трогайте и яблоню.

К приходу Кудряша Людмила с Толиком уже оживлённо обсуждали предстоящее строительство и закупку материалов. А потом втроём принялись обходить дом кругами, чтобы понять, где будет новое сооружение тётю радовать.

***

– Ань, привет! ― Ирина скользнула в магазин, со срочным донесением. ― Толик твой опять у полюбовницы своей в доме отдыхает.

– Таки прям отдыхает? Что видела? ― Анна елозила влажной марлей по стёклам витрины-холодильника.

– Пришёл с час назад, она его сразу в дом и потащила. Воркуют там голубки.

– Шила в мешке не утаишь, ― продавщица задумалась.

– Да вот и я думаю, ну что там поперёк что ли, что он так сразу к ней прильнул. И ведь не стесняется, посреди бела дня. Как тебе в глаза потом людям смотреть?

– Ирка, ты чего меня накручиваешь?

Двери магазина распахнулись, впуская в тесное помещение Илью.

– Здравствуйте, мне воды без газа два по пять, ― мужчина мельком взглянул на Ирину, которая томно выдохнула, будто невзначай поправив декольте.

– Илья Викторович, здравствуйте. Давно вас не было. ― Анна грациозно откинула тряпку в сторону, заклацала по клавишам калькулятора длинными ногтями цвета «вырви глаз». ― Возьмите сами с витрины баллоны, тяжелые они. С

Фермер достал из джинсовых обтягивающих шорт смятые купюры, положил на прилавок.

– Дамы, а вы случаем не знаете, в деревне женщина: статная, яркая, высокая с волосами русыми и глазами зелёными, где живёт?

– Не припомню такой, ― Анна нервно хлопнула денежным ящиком кассы.

– А это… ― Ирка покосилась на Аню, встретившись с её разгневанным взглядом, осеклась. ― Лариска-доярка местная.

– Нет, Ларису я знаю, а это новая какая-то, видно приезжая, ― мужчина схватил с витрины баллоны, бицепсы его расширились, угрожающе натягивая рукава тонкого лонгслива.

– Не знаем таких, а зачем она вам, Илья Викторович?

– Нужна по личному делу, ― мужчина направился к выходу. ― Доброго вам вечера.

– Итить колотить, Ань ты смотри что творится. Люська эта уже и фермера успела охмурить. А найдёт он её, так что там твой Толик невзрачный, плакало Димкино поступление.

– С чего это Толик мой невзрачный. Ир, ты бы думала что говоришь, он у меня огого ещё.

– Ладно, ладно, не кипятись. Но Люська эта как медовая ловушка, подколдовывает что ли, что мужики падки так на неё.

– Дура ты, Ирка, доступная она, а мужикам в деревне с тоски всё интересней с бабой кувыркаться новой, чем телевизор по вечерам смотреть.

– А найдёт он её, так та сразу Толику отворот поворот объявит.

– Аха, пусть ещё найти постарается. Он имени даже её не знает. Тебе колбаски отрезать?

– Да и сырка к чаю, если можно. Ох, и жалко мне тебя, Аня, так жертвовать своей семьей в угоду мужикам.

– Ир, не причитай. И языком своим не болтай слишком, чтобы не помогли фермеру этому добрые люди отыскать ведьму эту. Даже цвет глаз запомнил, вот ведь, а спроси у Толика, так он в жизнь не скажет какого цвета у меня.

– Держись, подруга, ты же знаешь, я на твоей стороне.

– Знаю, ― Анна протянула пакет доносчице. ― Ты там присматривай, мало ли, ещё чего заприметишь.

Глава 10

В это утро Людмила пробудилась без криков петуха. Сначала ей показалось, что она проснулась раньше, но когда посмотрела на часы, удивилась: пернатый гость явно опоздал. С другой стороны, это же просто птица, почему Люся решила, что он настолько увлечён её персоной и будет досаждать каждое утро. Довольно потянувшись, она накинула халат и вышла на кухню. На столе в банке красовался пышный букет полевых цветов, яркие соцветия хаотично пестрили красками, благоухая. Сколько приятных сюрпризов для одного утра! Как мало для счастья надо ‒ выспаться и обнаружить неожиданно цветы. «Надо же, какая Катюша заботливая!»

Девочка кормила кроликов, когда Людмила подошла к ней.

– Катенька, доброе утро! Не родила Манька?

– Доброе утро, Люся. Нет, пока ещё не окролилась. ― Катя по-хозяйски закрыла кормушку клетки. ― На сегодня всё, управилась.

– Спасибо тебе, а за цветы особенно. Где ты такие красивые насобирала?

– Это не я. Я пришла утром, они в заборе промеж досок торчали. Я только банку отыскала, чтобы не увяли и на стол поставила.

– Как это ‒ в заборе?

– Оставил кто-то, я не знаю.

– И что, никого рядом не было и записки никакой?

– Смешная ты, Люся, если тебе поклонник тайный цветы принёс, разве будет он ждать, когда ты его застанешь?

– Катюш, откуда у меня поклонники, не выдумывай. Наверное, это для тёти Тони.

– Аха, у тебя значит, нет, а тёти Тони есть? Она же бабушка уже.

– Тогда не знаю, от кого этот букет. Ошиблись, наверное. Пойдём, я вчера в городе была, конфет купила, чай попьём и зарплату тебе выдам.

Девочка завтракала с Людмилой и лепетала что-то о своих деревенских приключениях. Люся смотрела на букет, пытаясь найти ответ на его загадочное появление. «Не может же так совпасть, что и петух пропал, и букет появился. Кто-то знатно потрудился. Фермер не знает адреса, Толик с Саней с утра уехали за стройматериалами, вчера ещё договорились, и денег дала им. Надо узнать у тёти, мог ей кто цветы оставить? А если это не ей и родственница подумает, что Люся в деревне ведёт себя фривольно? Нет, лучше не спрашивать».

– Так что завтра я тоже пораньше приду, ― закончила девочка свой рассказ, который Люся из-за раздумий упустила.

– Ты не устаёшь здесь дела делать? ― поинтересовалась Людмила.

– Люся, я же тебе только что говорила. ― Девочка махнула рукой. ― Вот и мама так же, придёт с работы уставшая, я ей что-то говорю, а она в облаках витает. Не устала, мне к тебе приходить в радость.

– Прости, задумалась, стройка в голове крутится, много чего запланировать надо на день.

– Вот так у вас взрослых всегда, а потом думаете, почему дети общаться не хотят.

– Малыш, хватит причитать, ― Людмила игриво коснулась кончика носа девочки. ― Мы же для вас, детей и стараемся. Не надо на это обижаться.

– А я и не обижаюсь. Завтра буду. ― Катя побежала к калитке, фантики конфет зашелестели в карманах сарафана.

Когда мужчины дарят инкогнито букет, думают, что женщине приятно фантазировать о тайном почитателе её красоты. На самом же деле, после очарования ароматом цветов, в мыслях одариваемой выстраивается цепочка причинно-следственных связей в поиске подозреваемых. Люся пыталась отгонять эти раздумья до обеда. Конечно, ей было бы приятно узнать, что брутальный фермер поднял всю деревню на уши ради неё, разведал адрес, заключил петуха под стражу, нарвал ей цветов. Это же так романтично, почти рыцарский подвиг. Но окрылённые мечты таяли, стоило ей вспомнить, как по-хамски он накануне обвинил её, что она за ним бегает. «Этот точно не стал бы, слишком самовлюблённый. А кто тогда? Толик? Она ему вчера про петуха пожаловалась». Решение дождаться его приезда показалось ей единственно верным. Дел у неё было действительно много, ведь предстояло на период стройки кормить трёх мужчин обедами и ужинами, как с Дружком, куском мяса с бульоном тут не обойтись.

Мужчины приехали со стройматериалами к обеду. Им ещё предстояло разгружать фургон, но Люся настояла, что сначала обед, потом ‒ дела.

– Людмила, знакомься, это Иван, он будет с нами вместе работать, ― представил Саша незнакомца.

– Иван, спасибо, что согласились, ― Люся вежливо улыбнулась.

Толик зашёл в дом последним, заметив букет на столе, нахмурился:

– Это лучше убрать,

– А как же ты в деревне живёшь? ― Люся объяла банку, отвергнув версию, что сюрприз от него.

– Цветы просто стараюсь не нюхать, ― Анатолий без смущений подошёл к раковине, помыл руки.

Людмила унесла цветы в комнату, расставила тарелки, наполняя их ароматным борщом. Рядом поставила сметану и зелень, нарезанный бородинский хлеб.

– Ох! ― потерев ладони, Толик схватился за ложку. ― А мы переживали, что не успели заехать за продуктами.

– Я забыла вас предупредить, что готовить вам буду в эти дни.

Санька хитро смотрел на Людмилу.

– Ты спросить что-то хочешь? ― смекнула Люся.

– Есть один вопрос, не знаю, как к нему подойти.

Толик улыбнулся, с аппетитом приступив к трапезе.

– Прямо спроси, не стесняйся, ― Людмила насторожилась.

– Ночью Терентьев по деревне выпивший петуха ловил. Лене в школе коллеги рассказали. Ты случайно не связана с этим событием? ― Санька посмотрел на ехидный прищур Толи.

– А Терентьев у нас кто? ― Люся насыпала в турку кофе, намеренно отвернувшись от присутствующих к плите.

– Наводчица, вот ведь ловко ты людей забываешь. Сашка Терентьев, любовь твоя, вы с ним целовались в молодости.

– А сейчас он, каким боком ко мне? ― Глаза Люси вспыхнули гневом.

– Вот мы и задумались, каким боком он к тебе, а тут приехали, цветочки и все дела, ― не сдержался Толик от комментария.

– Не знаю я никакого Терентьева, к участковому вчера ходила, но он не представился.

– А ты не узнала его? Вот ведь бабы, ветер в голове. Он ведь ждал тогда, знаешь как, почтовый ящик каждый день проверял, верил, что письмо хотя бы напишешь. А потом лета ждал, что на каникулы приедешь, а ты ему ни словечка, ни весточки и не приехала больше. Ты же его первая любовь. ― Анатолий с хрустом откусил молодой чеснок.

– Так это и есть тот Саша? ― Люся отставила турку в сторону. ― А то я думаю, с чего участковый ваш со мной как с врагом народа общался.

Иван, смотрел на происходящее молчаливым зрителем, но, судя по его выражению лица, Толик и Санька уже успели обсудить при нём ситуацию.

– Значит, по твоей вине всё-таки петуха он гонял по полям? ― Повторил свой вопрос Санька.

– Я жаловалась на фермерского петуха ему, но он меня отправил куда подальше, даже не выслушал толком.

– А потом ночью выпил и всю деревню на уши поставил, застрелить его хотел. Всё ясно, ― Толик вопрошающе посмотрел на Саньку. ― Где мой выигрыш?

Саня угрюмо полез в карман, достал тысячную купюру, протягивая Толе.

– Ты как догадался?

– Я в делах любовных спец. ― Толик довольно спрятал деньги в свою поясную сумку.

– Вы что, поспорили на деньги? Толик, вот ты аферист, я же тебе про петуха вчера сказала, так не честно, ты знал. ― Люся отвесила шутливый подзатыльник другу. ― Мухлюешь?

– Как это знал? Я с тобой больше спорить не буду, ― с досадой выпалил Саша.

– Зарекалась… ― Толик, не договорив известную поговорку, как ни в чём ни бывало продолжил обед.

– Погодите, а с петухом что? ― Людмила заволновалась, ведь она обещала накануне фермеру, что петуха на суп пустит. Но она не хотела жертв.

– То есть то, что мужик из-за тебя пьяный бегал по деревне, тебя не беспокоит? Сама натравила на петуха. Задним умом богата? ― Толик ёрничал. ― Не переживай, передали его в руки владельцу под расписку, что у петуха домашний арест.

– И что мне теперь, идти к Терентьеву благодарность объявлять?

– Можешь не ходить, он же не в курсе, что ты знаешь о его ратных подвигах. А там сам объявится. ― Судя по молчанию других присутствующих, Толика, действительно считали местным гуру в делах сердечных. Да и совет его пришёлся Людмиле по душе гораздо больше, чем необходимость возвращаться вновь к беседе в отделение. Мест в деревне, которые ей теперь придётся обходить стороной, стало у Люси больше. Уж очень не хотелось ей оправдываться, почему, подарив поцелуй, она в те годы уехала, не попрощавшись. За чужие чувства вины она не несёт, а то, что Терентьев этот придумал себе любовь, сам и виноват.

Работа закипела, двор постепенно наполнялся стройматериалами, которые мужчины слаженно выгружали из газели. Леонид-староста появился на кухне неожиданно, радостно тряся перед Людмилой папкой.

– Всё, хозяюшка, вопрос решён. В городе уладили, вот тебе домовая книга, ― важно заявил он, положив документы на стол.

– Оперативно, благодарствую от всей души. ― Люся мельком взглянула на бумаги.

– Обращайтесь, всегда к вашим услугам.

Едва староста скрылся на своей машине за горизонт, в дом тут же вошёл Толик:

– А что Леонид довольный от тебя ушёл? ― Он налил себе в стакан воды.

– А что ж ему недовольным быть, дело решил, пристройку оформил, гонорар свой получил.

– А по поводу забора ты с ним не говорила?

– И с забором решили, не будет он тётю Тоню трогать, всё тут зафиксировано. ― Людмила указала на домовую книгу.

– Люсь, как ты с ним договорилась? Мы оборону держим полгода с Саньком, чтобы не трогал он наши участки.

– А я не знаю, с чего вы с ним воюете, цена вопроса всего три тысячи.

– Как три тысячи? ― Толик стукнул стаканом по столу. ― Может, ты с ним и о нас поговоришь, так сказать, по старой дружбе?

– Поговорю, конечно, не вижу сложностей, из зарплаты вашей вычту. Думаю, он не откажет.

– Ох, и огонь ты, Люська, цены тебе нет. Пойду Кудряша порадую. ― Уже на выходе Анатолий повернулся, тепло взглянув на Людмилу. ― Спасибо тебе!

Глава 11

Знойный день и шум строительных работ утомил Людмилу. В её присутствии мужчины не нуждались, да и она не стремилась контролировать процессы, в которых разбирается мало. Сложив в рюкзак: полотенце, два бутерброда, сок и недочитанный роман, Люся переоделась в приобретённые накануне купальник и сланцы, накинула сарафан и отправилась на речку. Отыскав участок берега, свободный от деревенской ребятни, горожанка с удовольствием погрузилась в страницы книги. Тень листвы деревьев и прохлада от воды сняли усталость от суеты. С упоением она читала роман, наслаждаясь беспечным отдыхом. Чередуя солнечные ванны

Небо внезапно заволокло тучами, гомон детских голосов стих. Вероятно, почуяв приближение ненастья, деревенские разбежались по домам. Люся домой не торопилась. Попасть под летний дождь ей не страшно. Порыв холодного ветра перелистнул страницы, взъерошил волосы. Людмила с грустью закрыла книгу, решив в последний раз поплавать перед уходом. Теперь, когда она осталась на берегу одна в тишине, не было стеснений. Поддавшись тёплым объятьям реки, Люся отплыла достаточно далеко, разведывая окрестности.

Первые капли с неба застали её уже почти у берега, где остались вещи. Только вот вернувшись, она поняла, что её сарафан и полотенце исчезли. Решив, что их могло унести ветром, она искала в прибрежных зарослях пропажу. Дождь усиливался, холодные хлёсткие капли холодили тело. Вспомнив слова Лены, что деревенские дети порой допускают злые шутки, Людмила гневно вздохнула, накинула на плечо рюкзак, взяла в руки сланцы.

Темнело. Людмила вышла на дорогу, осмотревшись по сторонам. Купальник у неё, конечно нарядный ‒ леопардовый, фигуры своей она не стеснялась, но вряд ли жители деревни оценят её полуголое дефиле по достоинству. Объяснять каждому встречному, что хулиганы украли одежду, она не планировала, поэтому, внезапных пересечений хотелось избежать. Фонари ещё не успели осветить улицы, передвигаться призрачному леопарду приходилось почти на ощупь, нервно смахивая ладонью с лица изобильные струи дождя. «Вот и погуляла Люся», ― негодовала пострадавшая.

Поток света сзади сначала робко осветил дорогу, но судя по расширению светового пятна на горизонте, источником его был приближающийся автомобиль. Людмила отошла на обочину, упрямо продолжив свой путь сквозь стену ливня. Машина проехала по дороге сто метров, миновав путешественницу, резко затормозив, включила заднюю скорость. Люся лишь вблизи рассмотрела уже знакомый спорткар. Стекло водительской двери опустилось, из салона раздались басы клубной музыки. Илья с улыбкой осмотрел Людмилу с головы до ног:

– Нарядный купальник, но не по погоде. Садитесь, подвезу, ― попытался перекричать он шум дождя.

– Спасибо, не надо, ― сухо ответила она, не останавливаясь.

Дверь спорткара хлопнула. Илья догнал Людмилу, накинул ей на плечи свою ветровку, пытаясь защитить её от ненастья широкой спиной.

– Послушайте, сейчас не время проявлять свой характер. ― Фермер сжал её мокрые, холодные ладони. ― Вы замёрзли, я просто предлагаю вам доехать со мной до дома. В моей ситуации любой мужчина поступил бы так. Вы же не ребёнок, чтобы капризничать себе во вред.

Людмила мельком посмотрела ему в глаза; сейчас его взгляд, наполненный состраданием, не отталкивал, он согревал уютом и поддержкой. Дождь и досада сбили ли спесь с упрямой Людмилы Витальевны, или чтение любовного романа смягчило сердце железной леди, но она согласилась.

Люся села в машину, запахнув на груди плотно его ветровку; аромат мужского парфюма, словно дымка, охватил её. Илья стянул с себя футболку, закинув на заднее сиденье:

– Извините, мокрым неудобно ехать, ― ладонью провёл по рулю, пристально посмотрев на неё. ― А когда не знаешь, куда ехать, неудобно в принципе.

– Ой, простите, задумалась. Нам прямо.

«Задумалась? Твою мать, Люся, ты влипла, как подросток. Быстрей бы уже доехать. Домой! Спрятаться в своей комнате и не вспоминать всё это», ― она почувствовала, что от волнения мелкий тремор охватывает кисти её рук, в горле предательски пересохло.

– Я думал, что про петуха вы придумали, но даже представить не мог, что его злодеяния настолько ужасны, что им займётся участковый.

– И как он? ― Люся хотела спросить это непринуждённо, но из-за переохлаждения и волнения из горла вырвалось сипение.

– Кто? Участковый или петух? ― Улыбка выдала игривый настрой фермера.

– Участковый меня не интересует. Петух ваш породистый, как?

– Горюет, что лишили его права на свободное перемещение.

– Стойте! ― Сипло вскрикнула Люся. ― Мы проехали мой дом.

Илья вдавил педаль тормоза в пол.

– У вас голос сел, а я в город за кофе еду, как вы смотрите на то, чтобы согреться чашкой ароматного какао? ― Бархат его низкого тихого голоса действовал на Людмилу гипнотически.

– В таком виде я вам компанию составить не могу. Да и обстоятельства нашего с вами знакомства не располагают к дружбе. ― Она попыталась освободиться от наваждения.

– Давайте попробуем познакомиться с вами снова. Я же вашего имени не знаю, сделаем вид, что мы встретились сегодня в первый раз и забудем недоразумение. ― Фермер, облокотившись на руль, развернулся к Людмиле обнажённым торсом. Мышцы его загорелого тела напряглись… тела, словно созданного для объятий и любви.

– Зовут меня, ― она с трудом пыталась различить, на сколько лет младше её собеседник, чтобы понять, с отчеством ли ему представиться или можно по имени. ― Для вас Людмила Витальевна.

– Почему именно для меня так официально?

– Потому что Илья, вы молоды, разница в возрасте обязывает.

– Это просто глупые условности. Ну что, Мила, кофе пить едем? По поводу внешнего вида не переживай, я возьму навынос.

– Если так и с обещанием, что ты не упрекнёшь меня больше, что я за тобой бегаю, тогда поехали. ― Люся заметила, что фермер перешёл на «ты» и не стала настаивать на необходимости это исправлять.

– Расскажи мне, как ты оказалась в Пыхушино?

По запотевшему стеклу бежали дорожки каплей дождя, мелькали очертания деревьев за окном.

– Я приехала сюда к тетё, на неделю. А ты?

– Я тоже приехал на неделю, но вот уже почти год обратно в город не тянет.

– Совсем? ― Люся расслабилась, разжав наконец-таки руки, отложила рюкзак в сторону.

– Иногда возникает желание вернуться, но пока не настолько, чтобы бросить здесь свои дела, ― он сосредоточенно вглядывался в дорогу.

– А почему тебя фермером называют? Что я у тебя дома заметила, не тянет на фермерское хозяйство.

– Так ты дома у меня была, а ферма дальше. Хочешь, поедем завтра, я тебе покажу свои угодья. У меня в планах эко-отель построить.

– Масштабно.

Телефон Людмилы зазвонил в рюкзаке.

«Со мной всё в порядке, Толик, хватит ругаться», ― она пыталась успокоить разбушевавшегося от переживаний мужчину. «Не утопла, не причитай. Хорошо, завтра жду!». Завершив беседу, Люся закинула смартфон обратно в рюкзак.

– Муж звонил? ― Не отвлекаясь от дороги, спросил он.

– Нет, это друг мой детства, он местный, тёте пристройку делает, потерял меня.

– А муж?

– А муж не звонил. ― Не

– Исчерпывающий ответ. ― Илья остановил машину напротив окна заказа для автомобилистов. Продиктовав кассиру внушительный список, спрашивать у Людмилы её предпочтения не стал. ― Не против, надеюсь, что я на свой вкус взял?

– Илья, ты сумму скажи, я тебе из дома вынесу, у меня интернета нет в телефоне, переводом не получится.

– Мила, ― он произнёс имя растянуто, словно смакуя его звуки. ― Твоя внутренняя феминистка рядом со мной может отдыхать. Я не настолько беден, чтобы брать с девушки оплату за еду.

– Но ты меня почти не знаешь и мне неудобно.

– Будем считать это компенсацией морального ущерба за петуха. ― Протянув руку, он взял из окна выдачи пакет и два стакана, протягивая их Люсе. ― Подержи, в другой твоей помощи я не нуждаюсь.

Они ехали обратно в деревню, Людмила смотрела на дорогу молча. Дождь за окном прекратился, фонари освещали мокрый асфальт.

– Теперь надо придумать, где мы с тобой проведём наш первый совместный ужин, ― спросил он задумчиво.

– Можем заехать ко мне в гости, только пыли там полно ‒ стройка.

– О нет, я точно не хочу это делать дома, иначе бы мы поехали ко мне.

– Но вокруг всё влажное после дождя, и я соглашалась только попить кофе.

– Кофе можно пить в разных местах, ― Илья уверенно повернул руль, съезжая с асфальтированной дороги на грунтовую.

Глава 12

Стебли кукурузы высились над тропой. Люся взволнованно смотрела по сторонам, но терпение её лопнуло.

– Я понимаю, романтика, но тебе не кажется, что после дождя рискованно по полям ездить? Машина низкая, мы можем завязнуть.

– Можем, ― с издёвкой ответил он. ― Но рулю я, поэтому, просто доверься.

– Илья, мы так не договаривались! Я не девочка, чтобы поддаваться твоим порывам и подвергать себя непредвиденным обстоятельствам. А потом, ради чего? Только потому, что ты решил?

– Я хочу тебе показать одно место, тебе понравится.

– С чего ты взял, что мне понравится прогулка в поле с малознакомым мужчиной?

– Я недостаточно хорош для тебя? ― Продолжая настаивать на своём, фермер упёрто рулил, минуя лужи.

– Стоп! Давай просто здесь остановимся. Я выйду, а ты хоть в кукурузу, хоть в капусту, куда хочешь.

– Мила, ― Илья затормозил, откинулся в кресле, глядя в лобовое стекло. ― Ты не устала от себя? Ты же вся, как ходячая паника: сначала кидаешься мне под машину, потом петух тебе покоя не даёт, потом ты привлекаешь полицию к поимке петуха, полуголая разгуливаешь по деревне под дождём. А когда я предлагаю тебе отбросить заботы и просто довериться, ты и в этом находишь потенциальную опасность.

– Ты психолог? ― Люся нервно сложила руки крестом на груди.

– Нет, но я вижу, что ты страдаешь от своей гиперактивности.

– Если нет, то не надо меня пытаться лечить. Когда ты в школу пошёл, я уже в институт поступила и жизнь знаю лучше тебя.

– С чего ты взяла, что это так? ― Илья открыл клапан на пластиковом стакане, протянув кофе Людмиле. ― Осторожно, горячий.

– Спасибо! ― Она сделала глоток, испытав блаженство от аромата. ― Тебе лет сколько?

– Тридцать восемь. ― Надменно ухмыльнувшись, фермер отпил свой кофе, не сводя глаз с Людмилы, во взгляде которой отображалось напряжение математических расчётов. ― А тебе по твоей арифметике ‒ пятьдесят?

– Пусть будет так, ― слукавила она, ради того, чтобы не признаться, что не права. ― Но это не меняет сути. Я старше тебя и не надо меня лечить. Я тоже могу в психолога поиграть. Просто так не бросают свои дела, не приезжают в деревню и не ведут себя так, словно ты божество, которому поклоняются все женщины в округе. ― Людмила выпалила это почти без остановки и лишь притихнув, задумалась, что он в чём-то прав. Но упрямство заговорило первым. ― Всё, вези меня домой, не выйдет из нас друзей.

– Ты обещала мне завтра со мной на ферму поехать, и я ещё не допил свой кофе. Неудобно рулить и пить.

– Я тебе не обещала ничего, не надо выдумывать. Найди себе подружку по возрасту и катайся с ней сколько душе угодно. Зачем я согласилась поехать с тобой?

– Тебе не страшно вести себя вот так ночью, в поле, с незнакомым мужчиной? ― Он пил кофе, не спеша, открыв бумажный пакет, достал бургер, вновь сначала угостил Люсю.

Людмила хотела отказаться, но сообразив, что он потом будет тянуть время и есть и её бутерброд, приняла с благодарностью.

– Зачем тебе всё это? ― спросила она открыто.

– Что это? Кофе, бургер, кукуруза, поле, ночь и симпатичная женщина рядом?

– С кофе и бургером понятно, с кукурузой не совсем, а с женщиной вопросов масса. Ты же с первой нашей встречи понял, что я ‒ не ангел, но всё равно предложил подвести и кофе.

– А можно как-то бесконечный поток аналитики отключить на время?

– Феминистку отключить, аналитика отключить, ворчание отключить. Что же от меня тогда останется?

– Женщина, Мила, останется просто женщина. Этого рядом с мужчиной вполне достаточно.

– Я же не пытаюсь в тебе что-то изменить, ― возмутилась Люся, едва прожевав.

– У девочек иначе устроено, они сначала бдительность усыпляют, очаровывают, а потом начинают воспитательные работы.

– Всё, поехали. Дома допьёшь.

Людмила не понимала, почему ведёт себя так. Он приятен ей внешне, заботлив, но не может она расслабиться рядом с ним и смягчиться. Защитный барьер от страха влюбиться и страдать потом? До дома доехали быстро, и на долгие прощания она не была настроена. Сняв ветровку, попыталась отдать её владельцу, но он сжал её запястье.

– Во сколько мне завтра за тобой заехать?

«Какой заехать, если Толик с Саней увидят, что с фермером разгуливаю, последним предателем для них буду», ― подумала она, вслух ответив:

– Не надо за мной заезжать, я не хочу лишних разговоров в деревне.

– Тебе на них не наплевать?

– Смысла не вижу.

– Я завтра в пять заеду.

– Илья, мы просто попили кофе. Найди себе другую подружку.

– Завтра в пять мы поедем кататься на лошадях. Я решил.

– Ладно, жди меня у моста в пять.

Людмиле было проще согласиться на встречу, чем противостоять

Соседка Ирина отошла от окна, лишь когда машина отъехала от дома.

Перед сном мысли не давали Людмиле покоя. Масса «почему» всплывали одни за другим, этого она и боялась. Когда ты свободна и одинока, нет необходимости волноваться, размышлять о том, что думает о тебе партнёр, но стоило в её жизни появиться мужчине, всплыли комплексы хорошей девочки, которые она всегда пыталась подавлять беспощадно. «Как должно быть, как выглядеть, что ответить, чтобы не огорчить мужчину?». В ситуации с фермером был ещё и риск, что Толик с Саней не поймут, почему их подруга так легко нашла общий язык сначала со старостой, теперь с фермером. Даже если получится скрыть от них, что уехала с ним ночью, на ферме завтра найдётся добрый человек, который разнесёт по деревне новость о визите Ильи с Людмилой. Мало того, что думать приходится о своих промахах, так ещё и заботиться о том, что скажут люди. Но ведь они так всю жизнь живут, привыкшие, что нет секретов от соседей. В большом городе проще сохранять личное в тайне. Когда она была молода, не травила свою душу сомнениями, целуясь с Терентьевым. Смелости и свободы было больше, но в общении с фермером Люся сегодня поняла, насколько она обросла условностями и ненужными волнениями. «Бросить бы в топку весь этот закостенелый панцирь условностей и просто отдаться чувствам»!

***

Для информатора-Ирины дни выдались хлебными на новости, которые она готовилась поведать Анне. В магазин она явилась к открытию, даже пакет с собой прихватила, чтобы получить продукты в благодарность за известия.

– Привет, Анют, как ты? Держишься? ― Изобразив сочувствующий вид, Ира облокотилась о прилавок.

– Привет, а чего мне горевать, Толик какой молодец, работой занялся.

– Тебя не смущает, что работает он у Люськи?

– Они же втроём там, с чего мне смущаться?Деньги-то он домой приносит.

– Ну да, у меня вчера весь день голова болела от их стройки, к вечеру только отошла, но эта стерва и тут покоя не дала.

– С чего это? ― Аня склонила голову набок, в ожидании подробностей.

– В ночи слышу, подъехал кто-то, фарами мне в окно прям светит. Я смотрю, а это фермера нашего машина у ворот Люськиного дома остановилась. Стояла минут пять, а потом из машины она выходит в трусах и лифчике и в калитку юркнула. ― Ирка довольно наблюдала за реакцией Анны.

– Нашёл всё-таки. Ты не преувеличиваешь? Прям в трусах и в лифчике?

– Говорю тебе, она в свете фар прошлась, задницей своей, виляя. Спутать я точно не могла.

– Совсем стыд потеряла? Или у них, городских, это в порядке вещей?

– Она уже с Толиком твоим, с Терентьевым, а теперь ещё и с фермером успела закрутить.

– А Терентьев тут причём? ― Анна поняла, что её план по устройству сына терпит фиаско.

– Ты и этого не знаешь? Он ночью позавчера петуха гонял фермерского, потому что Люська пожаловалась, что тот её будит по утрам.

– А ты откуда знаешь?

– Так слухи по деревне ходят, я думала, тебе уже донесли.

– Терентьев тоже в этой сучьей свадьбе засветился? Надо бы проучить её, чтобы место своё знала. Ходит, цены себе не составит.

– Толку-то что? Проучишь ты её, у неё вон и стройка сразу, и Толик твой вьется, и участковый за петухом бегает, и фермер катает по ночам. Ведьма она, я сразу тебе сказала.

– Ир, какая ведьма, перестань уже искать причину в колдовстве, слаба она на передок, вот и собирает вокруг себя.

– И что, тебе не обидно, что и Толик твой там побывал?

– Заканчивай, с этим сама разберусь. Тебе чего завернуть, вижу, пакетом стоишь шелестишь.

Анна собирала продукты, продумывая план, как Люську проучить.

Глава 13

Утро Людмилы началось с долгожданного события: Манька окролилась. Катя оповестила Люсю сразу после пробуждения, после чего они вместе с Толиком и Саньком наведались к крольчихе.

– И что теперь делать с ней? ― Людмила взволнованно заглядывала через прутья клетки.

– Документы собери, надо им родословную через мэрию оформить. У тебя же староста друг теперь, вот с ним и поедете оформлять. Кто отец знаешь? Где его бумаги? ― Анатолий сосредоточенно посмотрел на подругу детства.

– Не знаю, но я у тёти Тони спрошу сегодня. Всё сделаем как надо.

– Люсь, кому ты веришь? Толь, она же реально сейчас родословную им до пятого колена соберёт. ― Саня толкнул плечом друга.

– Эх, такую историю взял и на корню зарубил. ― Анатолий достал из пачки сигарету, покрутил её в пальцах, вставив себе за ухо. ― Люсь, ты не трогай их, вода и корм следи чтобы были. Мне с тобой поговорить надо.

Толик сел на лавку под яблоню, закурил.

– Случилось что? ― Людмила села рядом.

– Аня мне в сообщении написала, что ты с фермером домой ночью вернулась. Ты не пойми меня неправильно, но сплетни по деревне пойдут, тебе это надо?

– Быстро они, сплетни эти, распространяются. ― Людмила на мгновение замолчала, пытаясь подобрать слова. ― Я к вам с Саней отношусь очень хорошо и не хочу ссориться. Если бы мне об этом сказал кто-то посторонний, я бы продолжать разговор не стала. Взрослая уже. Но тут другое. ― Она понимала, что для неё важно завершить стройку до возвращения тёти.

– Ты правильно сказала, взрослая, сама разберёшься. Просто имей в виду, фермер для многих жителей деревни, как символ надежды. А для молодых незамужних он ‒ мечта. Теперь представь, сплетни эти начнут доходить до тех, кто столько времени его в женихи рассматривал, а он отвергал их внимание. Ты получишь столько зависти и злобы, что разгребать придётся долго. Уверенна, что оно того стоит?

– Толь, я здесь ненадолго, на мою жизнь это никак не повлияет. ― Людмила понимала, что вынуждена деликатно обойти острые углы в этой ситуации.

– На твою ‒ нет, а на тётю Тоню? Ты сейчас в омут страсти с головой, а ей потом каково будет?

– Я не знаю, что тебе ответить на всё это. Я не планировала с ним в омут страсти, мы просто попили кофе.

– Да, но почему ты тогда вышла из машины ночью в нижнем

– В купальнике я была, ― Люся разгневалась. ― Вчера на речке у меня украл кто-то сарафан и полотенце. Пошёл дождь, и я домой возвращалась в купальнике. Он ехал мимо и предложил подвезти. Мы попили кофе и вернулись.

– Люсь, я не буду всей деревне рассказывать твою версию, чтобы обелить репутацию подруги детства. Они уже пустили свои слухи, их не переубедить. Постарайся не давать больше повода.

– Меня интересует другое: источник этих сплетен. ― Людмила посмотрела на соседский дом. ― Там кто живёт?

– Ты не в том направлении думаешь. Дело твоё, Саньке я твою версию выложу, если до Лены дойдёт. А то она Катю к тебе пускать перестанет, чтобы потом дочке жизнь не испортить.

– Толь, мы сейчас о чём?

– Это не столица! Тут каждый варится в своём скучном мирке, им любая новость в радость. А уж найти цель позубоскалить, так это за здрасьте. ― Толик затушил бычок о пустую консервную банку. ― Не отец я тебе, жизни учить, просто хочу уберечь.

– Я сегодня к Леониду схожу по вашему вопросу договорюсь. А после с Ильёй на ферму поеду. Это не обсуждается. Предупредила, чтобы ты в курсе был.

– Наводчица, даже не думай, что я тебя своей спиной прикрывать буду. Нет у меня желания опять в тазу от соли задницу отмачивать. ― Анатолий улыбнулся. ― Может, ты и права. Для всех хорошей не будешь.

– Спасибо, что ты меня услышал. ― Людмила прижалась к плечу Толика. ― Не хочу я жить на поводу других. Поеду в город, проведаю тётю. Что вам на обед приготовить?

– Суп щавелевый умеешь?

– Будет исполнено!

***

Тётя Тоня ожидала Людмилу на лавочке в сквере. Массажи ли и капельницы благотворно повлияли на здоровье родственницы или любовь окрыляла, сказать сложно, когда не видела раньше человека влюблённым. Тётя помолодела лет на десять с последней встречи. Люся вручила ей пакет с гостинцами и поведала радостные новости о крольчихе и начале стройки.

– Молодец, племяшка! Горжусь тобой, ― обняла она Людмилу. ― Ты мне лучше расскажи, что за история с ночным рандеву и петухом?

– Ой…― Люся от стыда почувствовала, как алеют её щеки.

– Что ой? Не думала, что мне так быстро сорока на хвосте принесёт?

– У вас в деревне сороки эти стаями летают. ― Люся по порядку выложила тёте всё, как есть.

– Совсем ты не изменилась, была шебутной девчонкой, такой и осталась. ― В глазах женщины заблестели искорки озорства.

– Я думала, вы огорчитесь от рассказов о моих похождениях.

– Это они ещё не в курсе, что я замуж собираюсь. ― Родственница хитро улыбнулась.

– Замуж? Тётя Тоня, так быстро? Вы же Ивана Федоровича мало знаете.

– Люсенька, это в восемнадцать лет до свадьбы год гуляют, присматриваются. В нашем возрасте главное, чтобы хорошо с человеком было и анамнез его знать.

– Я за вас рада, очень-очень. Это что же вы, из деревни собираетесь уехать?

– Нет, Иван Фёдорович ко мне переедет. Вместе-то оно всяко проще с хозяйством справляться.

– Тётя Тоня, а что мне делать?

– Жить в своё удовольствие и не слушать чужих советов. Детей на ноги поставила, мне помогаешь, а о своём счастье, когда думать будешь? ― Женщина внимательно посмотрела на Людмилу. ― Он тебе нравится?

– По-моему, да.

– Тю, тогда и нечего думать. Пробуй, а там видно будет. Чай, не девочка уже.

Люся была обескуражена реакцией тёти. Кто-то хотел ей насолить и настроить родственницу против неё, а получилось ‒ наоборот.

– Спасибо вам! Я переживала, что вы огорчитесь, если до вас сплетни дойдут.

– Глупенькая, если любовь пришла к тебе, цени. Не надо прятаться, а уж тем более, позволять кому-то забрать её у тебя. Это, девочка моя, не куклами своими в детстве поиграться другим давать, это твоя жизнь. И ты куклой в их руках не становись.

– Тётя Тоня, если не секрет, кто вам рассказал?

– Ох, а вот это забудь. Если я тебе сейчас скажу, ты вместо того, чтобы с мужчиной отношения строить, ловить начнёшь по деревне сплетниц. Как думаешь, ему понравится, что ты воевать надумала? Будь уверена в себе, даже если где-то оступилась. Не им судить. Я тебе если начну тайны раскрывать, кто чьих детей воспитывает, как своих, у нас с тобой часа не хватит. А тебе домой пора.

– Детей? ― Глаза Люси округлились.

– А как ты думала? Они тебя за то, что ты такая нерадивая, гоняют? Или потому, что сами мечтают оказаться в постели фермера?

– Дела… Лучше мне этого и не знать.

– Вот и славно. Езжай, милая, и перестань искать причины чужой злобы в себе.

Люся обняла тётю на прощание. Заехала в уже знакомое кафе, решила вопросы по работе, поговорила по видеосвязи с детьми и, запасшись впрок продуктами, направилась в Пыхушино. Ехала она домой от родственницы вновь в приподнятом настроении. Вот ведь сила духа! Тётя Тоня в больнице лежит, а от общения с ней Люся расцветает и легче смотрит на ситуации, которые кажутся тупиковыми. «Вместо того, чтобы спрятаться от чужих сплетен, тётя готовит для деревенских новость, которая их ошарашит. Хорошо, что она теперь с Иваном Фёдоровичем, тот военный с опытом ‒ в обиду её не даст».

По возвращению домой Людмила приготовила обед, накормила мужчин. Долго выбирала себе подходящий наряд, крутясь перед зеркалом. Нашла в трюмо старые термобигуди. Вспомнила юность, когда тётя Тоня в первый раз показала ей, как ими пользоваться. Завила волосы, обвязав платком голову, обмылась в предбаннике. Толик, отходя на лавку курить, наблюдал за её сборами. Когда она красила глаза перед трюмо, не сдержался, зашёл, сделав вид, что воды попить.

– Люсь, как там тётя Тоня? ― Он смотрел на преобразившуюся Людмилу с нескрываемым восторгом.

– Тётя хорошо, на поправку идёт. Скоро выпишут. А ещё, ― Людмила радостно подмигнула другу, ― она мне благословление дала жить так, как я считаю нужным. Я ценю твою заботу, правда, но с Ильёй мои отношения ‒ это личное.

– Красивая ты, Люська. Но дура!

– Дурам жить проще, а от сложностей я уже устала. ― Люся чмокнула в щеку Анатолия. ― Не обижайся! Я свободная женщина и просто хочу любви.

– Хоти сколько влезет. Сошлась бы с Терентьевым, слова бы тебе никто не сказал,

– Толь, ты сейчас серьёзно? ― Люся снимала с волос бигуди, высвобождая локоны.

– Со мной же ты не захотела.

– У тебя Аня есть.

– А был бы свободен, стала бы со мной?

– Напомни мне, как твоя поясница себя чувствует?

– Понял. Пойду работать.

Алабай, лежа на деревянном полу, лениво поджал хвост, пропуская ворчливого Анатолия на выход. Люся, вдохновлённая предвкушением свидания, наклонилась, потрепала мохнатую морду пса.

– Терентьев, кто бы сомневался. По их мнению, Дружок, я могу только этому угрюмому участковому приглянуться. Но я ещё огого, правда? ― Дружок бодро кивнул, покосившись на плиту с кастрюлями.

– Мужики, что с вас взять? ― Люся наполнила полную миску еды собаке. Если ей придётся вернуться поздно, надо быть спокойной за хозяйство.

Обошла подворье, щедро доверху наполнив кормушки и поильники. С любопытством заглянула в клетку к Мане, вдруг она покинула свой домик и можно рассмотреть: сколько крольчат принесла. Но вспомнив строгие наставления, что не любят крольчихи чужих запахов, поборола любопытство, не досаждая своим присутствием.

Нарядилась и счастливая выпорхнула за калитку. До встречи оставался час. Она успеет зайти по пути к Леониду договориться по поводу участков Толи и Саши.

Глава 14

Людмила шла на встречу с ощущением, будто ей впервые в жизни удалось отпроситься на дискотеку у строгих родителей. Приятное волнение игриво щекотало нервы. После беседы с тётей Люся обрела свободу от страха сплетен и пересудов. Она не знала, что ожидает их с фермером, но те чувства, которые окрыляли на пути к нему, были ей дороги. Хотелось замедлить минуты и напитаться воспоминаниями о себе настоящей: беспечной, живой, нежной.

У магазина Терентьев с Анной курили, увлечённые разговором.

«Вот тебе Люся, бонус-раунд!» ― понимая, что общения с ними не избежать, она даже не стала искать, кусты, которые помогли бы ей миновать встречу. Сколько можно от козлов по кустам прятаться? Открыто поздоровалась со старыми знакомыми. Терентьев, который до этого стоял спиной к Людмиле, обернулся, от неожиданности поперхнулся дымом, закашлявшись. Его лицо и шея покраснели, глаза заслезились.

– Сашка, глотни! ― Протянула ему Анна свою кружку, заботливо похлопав по спине. ― Люсь, ты куда такая нарядная идёшь? ― язвительно улыбнувшись, спросила продавщица.

«Гений многозадачности, хренов!», ― ругнулась про себя Людмила, вслух ответив: ― Погода хорошая, прогуляться решила.

– А почему в магазин ко мне не заходишь? ― Аня продолжила принуждать Люсю к общению.

– Некогда мне. Дела. Прости, Анюта! Саш, я не заслуживаю твоего общения? Обидела чем-то тебя?

– Привет, Люсь. Нет, чем ты меня обидеть могла? Дыма глотнул. ― Демонстративно покашляв в кулак в подтверждение важности причины, мужчина вновь отвернулся к собеседнице. Поняв, что деревенские уже успели раскрыть его персону Людмиле, заволновался.

Люся продолжила свой путь довольная, что удалось избежать долгих разговоров с людьми, которых она сторонилась.

– Вон, видел? Стыдно ей, что с Толиком моим крутила, поэтому и бегает. На воре шапка горит. К фермеру намылилась. Ты бы побеседовал с ней, приструнил. Какой пример она молодым подаёт? Вся деревня уже о её похождениях знает. Вы дружили в детстве, тебя-то она должна послушать.

– Ань, а она с Толиком твоим, это точно?

– Точно! Ирка через окно видела, как они обнимались у калитки после того, как он от неё вышёл.

– Ладно, придумаю что-нибудь. ― Терентьев потянул вниз галстук-регат, ослабив узел. ― Душно что-то, видимо, к дождю.

– Саш, обещаешь, что поговоришь?

– А ты из мести или ради блага общественного хлопочешь?

– С чего мне ей мстить? Толик от меня никуда не денется, а вот другие её безнаказанность могут принять за норму. Они в столице к блуду привыкшие, а нашим на такое смотреть не надо.

– Не причитай, я тебя услышал.

Староста и в этот раз принял заявку на исполнение задачи приветливо и деловито, заверив в решении вопроса в срочном порядке. Люся спешно оповестила Анатолия, что вечером необходимо предоставить документы и гонорар Леониду. Получив в ответ сообщение с благодарностью и довольными смайликами, мельком взглянула на часы. Как и должно быть: она опоздает на встречу на классические для женщин пять минут. Это именно то время, когда в мужчине проснётся волнение, что девушка отказала, но он не успеет ещё разгневаться до желания уехать.

Людмила Витальевна встряхнула ладонями пышные локоны, расправила плечи, втянула животик. Наивно мечтая: она свернёт с дороги, а Илья стоит возле своей машины в тени прибрежных деревьев в ожидании свидания. Однако, ни Ильи, ни машины на условленном месте не оказалось. Надеясь, что фермер не использует правило «десяти минут», Людмила стояла на обочине, у моста.

Сначала она держала осанку и хорошее расположение духа, но когда поняла, что прошло пятнадцать минут сверх её пяти, романтичный настрой бесследно исчез. «Возможно, он просто пошутил, а она поверила».

Спорткар Ильи на высокой скорости промчался по дороге мимо. Люся в деревьях ждала, когда он отъедет подальше, чтобы Илья не заметил её в зеркале заднего вида. Если это всё было шуткой, выходить на мост и давать ему понять, что она пришла на встречу ‒ унизительно. Он вновь оскорбил её чувства, но теперь у этого есть свидетели. Конечно, Толик порадуется, Людмила со своими глупыми кудрями вернулась домой. В том, что над ней пошутил фермер, она даже по-дружески признаваться не станет другу, в поисках сострадания. В одном Жиробасина был прав: «Она ‒ дура! Сама себе придумала романтическую историю».

Людмила плелась в сторону дома медленно. Заметив в палисаднике у незнакомого дома вишнёвое дерево, поддалась искушению угоститься ягодами. В детстве им уже доставалось за воровство вишни, только Люсю это уму не научило. Она срывала спелые плоды, словно заглушая боль души, жадно поглощала их с ладоней. Её смартфон зазвонил, она попыталась испачканными пальцами активировать кнопку ответа, но всё тщетно. Пальцы проскальзывали по сенсору, оставляя красные следы на экране. Обтерев руку о карман светлых брюк, Люся наконец-таки ответила на звонок с незнакомого номера.

– Привет, я к тебе домой заехал. Мне Анатолий твой номер телефона дал. Почему ты не пришла?

Люся застыла в недоумении, закипая от переизбытка чувств. «Сказать, что пришла и ждала его? Сказать, что задержалась у Леонида? Что сказать можно в такой ситуации?»

– А это кто? ― Спросила она в ответ, выигрывая время для подбора нужного варианта ответа.

– Мила,

– Не было тебя у моста! ― Не сдержавшись, с обидой выпалила она.

– Где ты сейчас, я за тобой приеду?

Люся покрутила перед собой испачканную ладонь, опустила взгляд на измазанные брюки.

– Я вишню ворую у тринадцатого дома. Хочешь, присоединяйся.

– Жди меня там, я еду.

Людмила убрала смартфон в карман, погрузившись в раздумья. Лишь потом опомнилась, что у моста две стороны: Илья ждал её на другом берегу, скрывшись за деревьями, а она, окрылённая чувствами даже не додумалась прогуляться сто метров, чтобы обнаружить его. Правду говорят: «От любви глупеют». Она вновь в его глазах предстала нелепой. «Почему каждый раз, когда они встречаются, всё идёт наперекосяк? Но зато теперь Толик познакомился с фермером лично, и если тот дал Илье номер телефона, значит, смогли найти общий язык».

Словно мантру повторяла она про себя: «Люся, соберись!», но когда машина остановилась рядом, и Илья выглянул из окна с широкой улыбкой, все эти её попытки прийти в себя рассыпались в прах.

– Вкусная? ― спросил он без капли раздраженности в голосе.

– Местами неспелая. Пусть дозревает.

– Поехали! ― Фермер довольно подмигнул, и Людмила воспарила в неге своих мечтаний.

Она села в машину, не задумываясь о кудрях, не волнуясь за свой внешний вид. А когда он, в знак приветствия, потянулся поцеловать её в щеку, Люся готова была прильнуть к его телу, насладиться его тёплым дыханием и обволакивающим бархатом голоса.

– Хорошо, что ты приехал, ― прошептала она вполголоса.

– Ты с чего такая нежная? Вишня что ли нитратами обработанная попалась? ― Илья, поиграв бровями, взялся за руль.

– Нет, просто устала нервничать.

– Нервы беречь надо. ― Он положил руку на колено Людмилы. ― Бывают удивительные женщины, но ты в этом превзошла всех. Я сначала подумал, что ты не захотела со мной ехать. Но потом вспомнил о недоразумениях, которые у нас раньше возникали, и решил уточнить, в чём причина.

– У реки два берега. ― Она вжалась в кресло, накрыв своей ладонью руку Ильи. По телу от удовольствия забегали мурашки.

С ним ей было комфортно, с каждым преодолённым километром в потоке свежего ветра на высокой скорости исчезали сомнения и переживания. Все интриги и упрёки деревенских жителей превратились в мелкие соринки на обочине. А он рулил, подпевая песне, лишь иногда поворачиваясь к ней, озаряя счастливой улыбкой. Людмила его совсем не знала, да и Илья не особо расспрашивал о её судьбе, но в эти мгновения беспечности они были счастливы без разговоров.

Глава 15

Ферма поразила Людмилу своими масштабами. На огромной территории расположились: коровник, конюшня, птичий двор, шла стройка новых помещений. Она ожидала подворье на нескольких сотках, на котором работники из деревни все будут увлечены её приездом и желанием обсудить. Но встреченные на их пути люди уважительно здоровались с Ильей, продолжая заниматься своими делами. Толик был прав: фермер для местных сродни божеству ‒ их восторженные взгляды и почтение напомнили ей отношение к пастору в секте. С ней наедине он был простым, человечным, а сейчас ‒ важный, напряжённый, будто между ними возникла невидимая стена. Но ведь Люся ‒ не адепт этого странного сообщества, набравшись смелости, она взяла его за руку. Илья нежно погладил пальцами её внутреннюю сторону ладони, флиртуя. От его прикосновений Люся возбудилась, но постаралась не подать вида. Как же она не подумала, что если её светлые брюки станут влажными между ног, этого не прикрыть. Мало того, что они испачканы вишней, так ещё и мелькать верблюжьей лапкой в промежности прилюдно придётся. Можно было бы снять хлопковую рубашку, накинутую поверх майки, и повязать вокруг талии, но тогда на всеобщее обозрение она выставит свои соски, набухшие от переполняющего её желания секса. Было неловко, но истома, разгулявшаяся по телу, нравилась ей.

Она даже предположить не могла, что Илья ведёт её к конюшне и его истинная цель встречи ‒ совместная конная прогулка. Но когда пожилой мужчина вывел им двух статных племенных лошадей, Людмила Витальевна попятилась назад:

– Илья, даже не думай, я не смогу, ― безапелляционно заявила она.

– Матвей Никифорович, спасибо вам. ― Переняв в руки поводья, Илья дождался, когда мужчина отойдёт на достаточное расстояние. ― Мила, не волнуйся, я тебя научу.

– Нет, это выше моих сил. У меня нет опыта, я и не горела никогда желанием заниматься верховой ездой. ― Внутри Люси всё сжалось от страха. Она даже взобраться не сможет на это животное, что уж говорить о совместной прогулке.

– Давай просто попробуем, я тебе помогу. Это Ромашка, она послушная девочка и любит гулять.

Рыжая жеребица повела мордой по плечу Ильи, получив сахарок, довольно заскрежетала зубами, разжевывая. Чёрный конь, сообразив, что лакомства ему может не достаться, робко шагнул вперёд, три раза кивнул, прося угостить и его. Фермер протянул угощение на раскрытой ладони. Жеребец, фыркая, аккуратно губами взял рафинад. Людмила наблюдала за нежной сценой, постепенно проникаясь желанием рискнуть и довериться лошадям и мужчине, с которым она хотела бы уехать вдаль от суеты, скрывшись в лесу от посторонних взглядов.

– Можно я тоже попробую их покормить? ― Заглянув в глаза Ильи, она будто шагнула в манящую тайной неизвестность. Страх исчез, давая волю жажде познания нового. Фермер пробуждал в ней девичий азарт и игривость.

Он достал из кармана ещё два кусочка сахара:

– Иди ко мне, не бойся. ― Это прозвучало так, словно Люся сама строптивая кобылица и ей предстоит слизнуть с его ладони порцию радости. Не хотелось спорить и упрямиться, ведь впереди так мало дней, рядом с ним, в деревне. ― Смотри, какие они послушные! Сначала погладь по гриве.

Она робко положила руку на холку Ромашки, на что та в знак приветствия прильнула к Люсе. Людмила взяла кусочек сахара, боязно протянула лошади. Жеребица, дождавшись одобрительного кивка от Ильи, провела шершавым языком по ладони, слизнув угощение.

– Хорошая лошадка, ― приговаривала Люся, поглаживая по упругому конскому ворсу.

– Отлично, есть контакт! Теперь тебе надо вставить ногу в стремя и сесть в седло, ― фермер произнёс это с такой лёгкостью, будто горожанка ‒ заядлая спортсменка.

– Илья, я не задеру ногу насколько высоко, я не гимнастка и не жокей!

Он приблизился к Люсе вплотную, встав за спиной. Люся примерялась взглядом к стремени, сопоставляя расстояние от земли, и только она надумала спасовать, как сзади крепкие руки объяли её за талию и с лёгкостью приподняли вверх.

– Суй ногу в стремя, вторую сразу закидывай за лошадь. Схватись за рожок и подтягивай себя на руках. ― Пыхтел Илья от тяжести, уткнувшись носом в лопатки Людмилы.

– Куда суй? Какой рожок хватай? ― Люсе было щекотно и смешно. ― Надо было сначала провести инструктаж. Где он, твой рожок?

– Хватайся просто за седло. ― Илья перехватил Людмилу под ягодицы, почти закинув в это самое седло, она даже ногу вставить не успела в стремя.

Вцепившись в седло, Люся оценила с высоты роста Ромашки всю сложность предстоящей прогулки.

– Ой, нет, я передумала. Снимай меня обратно.

– Возьми за поводья лошадь. Аккуратно, на расслабленных кистях. Какой рукой натягиваешь ремень, туда она и повернет. Рожок вот, можешь держаться за него. ― Фермер сжал переднюю часть седла. ― Не бойся, Ромашка даже детей катает.

– А остановиться как?

– Выпрямить спину и медленно натянуть поводья. Резких движений не совершай.

– Мне проще будет, если ты покажешь. ― Людмила имела ввиду, продемонстрировать на жеребце, но когда фермер ловко взобрался на седло сзади неё, возражать от такого инструктажа она не стала, довольно выпятив ягодицы, поёрзала, устраиваясь удобней.

Он слегка натянул поводья: «Поехали!»

Ромашка медленно зашагала вперёд.

– Тебе необходимо двигать бёдрами вниз и вперёд, плечи расслабь.

– Как в позе наездница? ― пошутила Люся.

– Хорошо, когда девушка с опытом. ― Илья сделал движение тазом, толкнув копчик Людмилы промежностью. Повторил движение несколько раз, дождавшись, когда Люся поймает такт. ― Отлично, а если хочешь быстрее, тогда припадаешь к холке и активней двигаешь ногами. Плавно натянул поводья, лошадь остановилась. ― Запомнила?

– Да, но мне страшно.

– Хорошо. ― Спешившись, он повёл Ромашку по кругу, наблюдая, насколько Люся правильно исполняет его руководство.

– Активней двигай бёдрами. Как останавливаться запомнила?

– Вроде, да. ― Людмила пыталась преодолеть себя. Она тянула время, пытаясь набраться смелости, но Илья шлёпнул ладонью по Ромашке для ускорения и отпустил поводья.

Какой там двигай бёдрами? Люся вжалась в седло и взмокла от напряжения моментально. Вниз смотреть было боязно, только прямо. Благо, жеребица попалась понимающая и убавила шаг, а потом и вовсе остановилась. Илья уже ехал сзади верхом на Будулае, сравнявшись с Людмилой, улыбнулся.

– Ну как? Намокли штанишки?

– Я, наверное, не смогу.

– Смотри на меня, я буду вровень с тобой идти.

Он подался вперёд бедрами, резко прижав стремена к животу жеребца ногами.

– Не было печали, придумала на старости лет, ― ворчала Люся, но отступать уже было поздно.

Ромашка размеренно цокала копытами, разглядывая деревья вдоль тропы. Пение птиц и ароматы леса завораживали. За столько дней в деревне Люся впервые выбралась на природу, а ведь ради этого люди за город выезжают.

– С такими темпами мы до заката будем к озеру ехать. ― Покачиваясь в седле, Илья не отводил взгляда от спутницы.

– У меня уже мышцы болят. Можно я слезу и просто рядом пойду?

– Нет. Тренируйся.

– Далеко до озера?

– Рядом. Догоняй! ― Илья стремительно рванул вперёд, Люся ускоряться не собиралась. Она только смирилась с тем, что на лошадь взобралась, зачем ей рекорды? Она любовалась им, восхищаясь. На что только не идут женщины ради любви. Радует, что этот хотя бы не занимается парашютным спортом, не заставит прыгать вместе с ним с самолёта.

Глава 16

Живописное озеро манило глянцем, в ряби россыпи волн искрились лучи солнца. Простор зелёного горизонта стелился велюром сочной травы. Фермер помог Люсе спуститься с лошади, замерев на мгновение. Он виноват: бросил её на тропе верхом одну. Она возмущалась, ругалась, размахивала руками, обвиняла в безответственном отношении, не заметив в пылу гнева: его ладони по-прежнему лежат на её талии. Илья слушал, и улыбка постепенно сходила с его лица.

Он пристально посмотрел в глаза, силой привлёк к себе, робко коснувшись губами её губ. Людмила обняла его за шею, не желая разрывать томительную негу поцелуя. Слияние двух дыханий в одно. Эйфория. Она позволила себе быть слабой в его объятиях, тело наполнилось трепетной лаской. Звуки леса растворились в вакууме избытка чувств. Пульсацией отозвалось пробудившееся женское лоно. Его ладони спускались вниз по её изгибам. Смелее, глубже, жарче. Эмоции искрили, словно оголённые провода.

– Такой ты нравишься мне больше, ― прошептал он.

Люся не хотела отвлекаться на разговоры, нащупала на его тугих джинсах холодный металл пуговицы, расстегнула. Молния податливо отозвалась на движение пальцев, высвобождая из тесного плена его достоинство.

– Кто-то не носит нижнее бельё? Это возбуждает, ― её голос разлился патокой.

Илья развернул Люсю к себе спиной, ловко спустил её брюки. Робкий стон вырвался из уст Людмилы. Слегка прикусил за шею, привлёк к себе. Его дикое, жаркое дыхание отзывалось мурашками на коже Людмилы. Блаженство захлестнуло разум. Он овладевал ею в ожидании, когда волна экстаза накроет партнёршу. Тело Люси задрожало на пике удовольствия, фермер захватил её в свои крепкие объятья.

Они затихли, не желая разбавлять словами удовольствие.

– Ты потрясающая, ― прервал молчание он.

Люся довольно потянулась, улыбнулась, скинув с себя одежду, с разбега погрузилась в озеро. Да, она потеряла стыд, не подумала, что кто-то может их заметить на берегу. Да, она отдалась ему будто дикая женщина первобытному зову. Но раскрепощение, которое освободило её от гнёта рамок и устоев, нравилось ей гораздо больше, чем привычные маски. Она наслаждалась тёплыми водами. Когда Илья скинул с себя одежду, войдя следом, Людмила любовалась им открыто, без стеснений и снова желала почувствовать, как он обладает её телом.

Стеснения исчезли, страхи растворились в плясках дофамина. Как долго она сдерживала себя и вот теперь, когда он настиг её в воде и вновь привлёк к себе, Люся обвила руками его шею. Слились в поцелуе. Он приподнял её, она объяла бёдрами его торс.

Они лежали на берегу голые, раскинув в стороны руки. Тело приятно ныло после непривычной встряски. Давно у Людмилы не было такого секса, чтобы колени дрожали после. Она смотрела на облака, плывущие по небу, и в этой беспечности была безгранично счастлива. Закатное солнце кистью небрежно начертало оттенки охры. Ярче стали

– Я проголодался, поехали ко мне?

– Поехали, ― нежно согласилась она, поцеловав в плечо.

В тот вечер они пили вино, шутили, резвились, говорили о всяких глупостях и уснули под утро вместе. Люся понимала, что для неё этот роман не может быть долгим. Совсем скоро возвращаться домой, так пусть хоть на короткое время счастье их будет безусловным.

***

Домой Илья вёз Люсю уже ближе к обеду. По их радостным лицам читалось без труда, что ночь удалась. С грустью поцеловав на прощание фермера в щеку, Людмила закрыла калитку. Дружок завился возле неё, в ожидании, что его сейчас накормят.

Илья зашёл в магазин в приподнятом настроении, с широкой улыбкой поприветствовал Анну. По привычке сам взял с полки баллон воды, положив на прилавок деньги.

– Илья Викторович, хороший вы мужчина, жалко только неразборчивый. Я была о вас лучшего мнения, ― недовольно выпалила продавщица, пересчитывая сдачу.

– Это вы о чём сейчас? ― Илья насторожился.

– Вы бы аккуратней с Люськой, она привыкшая ноги без разбора раздвигать.

– А Люська это кто? ― Фермер с трудом сдерживал негодование.

– Людмила, с которой вы вчера гуляли. ― Аня манерно повела плечами, мотнув головой.

– А тебе кто право дал в мою жизнь лезть и других обсуждать?

– Она и дала, тем, что с мужем моим трахалась, с участковым, а теперь с вами. ― Голос Ани дрогнул, от сурового взгляда фермера, но от плана своего она отказываться не хотела.

– А тебе в этом какой интерес? Думаешь, я куколд басни о своей женщине слушать или насолить решила?

– Просто предупреждаю. Жалко мне вас.

– Себя пожалей, к нам лезть не надо.

Илья закинул баллон в багажник, громко хлопнул дверью, с визгом машина на высокой скорости сорвалась с места.

Толик сидел под яблоней на очередном перекуре, когда калитка распахнулась. Илья ворвался во двор. По виду фермера можно было сразу понять, что на его пути лучше не становиться. Он уверенным шагом направился к дому. Людмила хозяйничала на кухне. Илья закрыл за собой двери.

– Мила, скажи мне только честно. Ты с мужем продавщицы спала?

– Нет, ― Люся ошеломлённо отрицательно покачала головой.

– С участковым?

– Илья, ты чего? Что на тебя нашло? ― Она стояла на расстоянии, боясь сократить дистанцию.

– Всё в порядке, не волнуйся. А откуда продавщица в магазине знает, что мы с тобой? Ты ей рассказала?

– Стоп! Давай сразу договоримся, я не имею привычки делать свою интимную жизнь достоянием общественности.

– Это я и хотел от тебя услышать. Я не люблю, когда меня обсуждают за моей спиной. Если твоей вины в этом нет, дальше сам разберусь.

Толик дождался, когда рёв мотора оповестит о том, что фермер удалился. С хитростью лиса вошёл на кухню, разведать обстановку.

– Люсь, чего это он такой нервный?

– Толь, ты Ане рассказал, что я на свидание с ним пошла? ― Люся гневно посмотрела на него.

– Ты в деревне, тут шила в мешке не утаишь. Я чё хотел-то, завтра в город надо ехать, отделочные материалы закупать и присмотреть сантехнику. Ты с нами?

– С вами конечно. Как раз продуктов закуплю и тётю Тоню навещу.

– Выезжаем в семь, тогда на такси втроём поедем, а обратно уже мы с Санькой с доставкой, а ты сама.

– Договорились. Через полчаса обедать приходите. ― Люся засыпала в бульон нарезанную кубиками картошку.

Вопросы, которые задал ей Илья, были неприятны, но бежать и просить прощения за то, что она не совершала, в её планы не входило. Если она ему нужна, сам остынет, вернётся. Теперь стало понятно, кто разносчик грязных слухов. Тётя Тоня на встрече намекала про кукол, имея в виду Анну, Люся не придала этому особого значения. Если Илья смог допустить в мыслях вероятность, что Людмила настолько распутна, трудно будет его переубедить. Да и нужно ли? Было горько и обидно, но она стойко приняла поворот судьбы. Жаль, что не удалось продержаться подольше в сладком послевкусии от свидания. Хотела ли она по-женски сходить к Ане и потрепать за косы? Нет, продавщицу и без того жизнь за её длинный язык регулярно треплет, к чему опускаться до уровня разборок? Лишний повод давать для новой волны слухов. Молва людская хоть и не всегда объективна, но жизней разрушила много.

День зарябил суетой и хлопотами, отвлекая от неприятных мыслей. Когда движения отзывались в мышцах ноющей болью, Люся вспоминала встречу с Ильей, погружаясь в приятные фантазии. За весь день он не позвонил и не написал. Перед сном Людмила с трудом пересилила соблазн пожелать ему «сладких снов». Не в гордости дело, не в ожиданиях извинений. «Если человек хочет быть рядом, он будет».

«Если я ей нужен, она нашла бы повод написать», ― подумал фермер перед сном, стирая неотправленное сообщение: «Мила, спокойной ночи!»

Глава 17

Дождь барабанил по крыше. Запах зелени и влажной почвы прохладой кружил по комнате. Людмиле хотелось укутаться в пуховое одеяло и отречься от дел, которыми предстояло заняться. С грустью она заметила, что сообщений от Ильи нет. Известие от тёти о «выписке через три дня» взбодрило. Люся заметалась по дому впопыхах, сварила себе кофе. Катюша в дождевике и забавных резиновых сапогах даже в непогоду хозяйничала во дворе. Девочка же ещё, а ответственности в ней столько, что некоторым взрослым неплохо было бы с неё пример брать. Наградив помощницу премиальными за добросовестное отношение к работе, Людмила проводила её домой.

До обеда они с Толиком и Саней выбирали отделочные материалы и сантехнику, пока Иван занимался стройкой. Друзья заверили, что успеют завершить к возвращению тёти свою работу, это порадовало. Суета отвлекала от тоски по фермеру, Люся старалась убедить себя, знала же изначально: флирт с фермером ‒ лишь короткий роман, чтобы развеяться и получить удовольствие.

Ливень упрямо спорил с попытками забыть о знакомстве, оставляя причудливые тонкие дорожки на стекле такси. Дождь напоминал ей о вечере, когда она впервые села в машину Ильи. Не думала она, что ей свойственны романтизм и сентиментальность, так долго их выжимала из себя до последней капли, чтобы превратиться в железную леди. Сама не заметила в раздумьях по дороге домой, как палец её нарисовал

Она готовила обед, когда в дом явился незваный гость. Терентьев, пошатываясь, зашёл на кухню, положив на стол свою форменную фуражку.

– Людмила, добрый день. Я к вам побеседовать. ― Не спросив разрешения, мужчина сел.

– Привет, Саш. Ты чего так официально? Чай будешь?

– Спасибо, нет. Присядь рядом, я ненадолго. ― Он нервно застучал пальцами по своей папке. ― Давай вопрос мирно решим, чтобы осталось между нами. Мне звоночек поступил от бдительных граждан, что ведёшь ты себя аморально и своим распутным образом жизни негативно влияешь на неокрепшие умы деревенской молодежи.

– Бдительные граждане, это Аня, что ли?

– Люсь, какая разница кто именно? Я когда тебя в отделе увидел, сердце ёкнуло: «вернулась девочка, которую когда-то я любил». А как узнал, какой ты стала, так мне с тобой даже за одним столом сидеть неприятно, но служба обязывает.

Людмила смотрела на него и пыталась понять: зачем она всё это время позволяет к себе такое отношение? Ради чего она терпит? Ради тёти? Она ей не запретила на место ставить обидчиков. Терентьев кашлянул в кулак, собираясь с духом.

– Ты, Людмила, завязывай с распутством своим, мы, деревенские, ‒ люди порядочные, ― осмелел он, не встретив сопротивления.

– Сань, а ты с чего это мужика рядом со мной включаешь?

– Я по-дружески пришёл поговорить. Пока по-дружески, но долго сдерживать негодование общественности не смогу. Ты что думаешь, ты фермеру этому нужна, что ли? Люсь, старая ты для него. Всё, молодость прошла. Теперь надо выбирать себе мужчин по возрасту.

Людмила встала, повернулась к плите, взяла кастрюлю, в которой уже успел остыть бульон из потрохов для Дружка. Шагнула к столу и с улыбкой ловким движением рук опрокинула содержимое на гостя. Он вскочил, ошеломлённо скидывая с себя печень, сердечки и пупки. Люська насадила ему сверху на макушку фуражку.

– Тебя проводить или сам дорогу найдёшь?

Терентьев попытался замахнуться на неё, но алабай, сидевший на пороге, рванул за рукав его так, что тот с перепуга отшатнулся, вцепившись в кобуру.

– Это нападение при исполнении, ― грозился он. ― Я посажу тебя за оскорбление сотрудника полиции.

На шум сбежались Толик и Санька, оттаскивая Терентьева в сторону.

– И вы тут! Предатели! Любовницу свою прикрываете. Я вам жизни не дам.

– Саш, иди домой. Пьяный же, ― успокаивал его Анатолий. ― Сейчас любое разбирательство, ты выпивший в рабочее время, тебя уволят.

Дружок рычал и лаял, а Люся смотрела на происходящее, всё ещё пытаясь прийти в себя от мерзких обвинений. Бравого правдоруба выпроводить удалось мужчинам быстро. Гадкое послевкусие от его визита убрать было не так легко, как смыть бульон с пола.

Людмила сидела на кровати в комнате и рыдала, от обиды, боли и несправедливости. Столько грязи она в свой адрес никогда раньше не слышала. Вдруг по подоконнику раздался скрежет. Она повернулась к окну, на неё уставился рыжий петух. Помахал крыльями, прочистил горло. Люся его прерывать не стала, любуясь реваншем краснопёрого после долгого заточения. Племенной заорал, и от его пения она рассмеялась. Весь абсурд, который сжался комом внутри, стал для неё неважным и глупым. Не просто же так в старых преданьях от пения петухов на рассвете нечисть разбегалась. Рыжий разбудил её от сна, в который так старательно пытались погрузить те, кто ненавидит её. Если Илья отпустил его, то вывода два: либо он злился на Люсю, либо хотел о себе напомнить. Мысль о том, что появление петуха неслучайно, утешила её.

Людмила умылась, привела себя в порядок и заглянула в пристройку к мужчинам:

– Обед скоро. Простите, что так вышло.

– Не переживай, дело житейское, ― бодро ответил Саня.

– У вас потом проблем не будет?

– Проспится, забудет. Не впервой ему дебоши устраивать.

– Надеюсь на то. Спасибо вам!

– Обращайся, ― кивнул в ответ Санёк.

– Предупреждал же, ― проворчал Толик.

Людмила накрыла на стол, достала из запасов бутылку вина, которую приготовила к празднованию возвращения тёти Тони. После такой ситуации снять напряжение нужно было всем. Они впервые сели за стол вчетвером, хоть тесно за маленьким столом, но это никого не смущало. Из разговоров Людмила узнала, что Леонид уже помог решить друзьям детства с оформлением документов. Пусть хоть немного, но удалось им помочь. Это грело душу ‒ не для всех в деревне она корень зла. Дружок в награду за защиту получил лакомую мозговую косточку, и прикрыв от удовольствия глаза грыз её на крыльце. Дождь притих, из-за туч выглянули яркие лучи солнца. В этих мгновениях отголоски простого человеческого счастья успокаивали волнения Людмилы. Да, она чужая в деревне и не было в её планах для всех стать хорошей, но не гонять же её как вшивого по бане, обвиняя во всех грехах мира.

– Люсь, я тут чё подумал, ― Толик, слегка захмелев от вина, вошёл в роль гуру любовных дел. ― Вот баба ты видная, а что же в любви-то несчастливая?

– А я откуда знаю? Тебя послушать, так я одна такая судьбой обделённая.

– Не одна, но моя подруга и я хочу помочь. Надо тебя к Макару отвести, пусть он почистит тебя или что там решит, что надо сделать.

– Толь, не верю я в дела такие. Это в деревнях ещё процветает, а в городе давно уже такие методы не используют.

– Так может, с того, что не используют и много вас там таких, непристроенных?

– Люсь, а, может, прав Толик, сходи к Макару, он поможет.

– Да с чего вы взяли, что меня лечить надо?

– Я вас недолго знаю, ― вмешался в разговор Иван, ― но как-то странно, что у красивой женщины мужа нет.

Люся с сомнением посмотрела поочередно на лица присутствующих.

– Не замечала я, что у меня проблемы с личной жизнью. Дети есть, мужья были. Это старым девам к ведунам надо, а мне зачем? ― Махнула

– Другое дело! ― Толик вытер руки об полотенце, достал из кармана телефон. ― Это будет тебе от нас с Саньком подарок за то, что помогла с участками. ― Вышел за дверь.

Людмила Витальевна игриво пожала плечами, наблюдая, как смягчились напряжённые лица мужчин.

– Решено! Как солнце сядет, будет он нас с тобой ждать у себя в гостях. Сказал, луна подходящая сегодня.

– Как-то волнительно. ― Люся сама от себя не ожидала, что согласится. Но после истории с Терентьевым хотелось отмыться от того, что пришлось выслушать.

Глава 18

Толик – хитрый лис. Едва солнце скатилось за горизонт, он, оставив Ивана и Саню за работой, курил на лавке в ожидании, когда Люся соберётся в намеченный поход.

Людмила по бабкам никогда не ходила, только в детстве тётя Тоня отливала на воске испуг у неё после козла. То тётя, а тут совершенно незнакомый колдун деревенский. А если и он знает уже, по слухам, репутацию её, как блудницы местной? Переборов сомнения, она просто доверилась мнению трёх мужчин и отправилась в путь.

Анатолий всю дорогу рассказывал о чудесах, которые сотворил уже Макар. Люся лишь восхищенно ахала в ответ, но внутри у неё бунтовал скептик. Уж сколько она по психологам уже ходила, сколько причины искала в себе: почему не найдёт никак любовь настоящую, а всё без толку. Хорошо, что хоть дом знахаря находился не по пути в магазин, а на въезде в деревню. Риск встретить на прогулке вдвоём с Толиком знакомых смущал Люсю больше, чем сам колдун, как бы его не называли местные. Хватило ей уже предупреждений. Застрекотали сверчки в высокой траве. Притихли птицы.

Ожидала она избушку на опушке, а подошли к добротному забору из высоких бревён. Залаяла собака.

– Берта, свои! ― раздалось за оградой.

Люся вцепилась крепче в ладонь Анатолия:

– Может, ну его, пойдём отсюда? ― с волнением прошептала она.

– Поздно, Люсь, не убежишь! ― Толик умел подбодрить.

Врата распахнулись. Крепкого телосложения хозяин под два метра ростом с улыбкой встретил гостей. Кивнул в знак приветствия, с прищуром глядя на Люсю.

– Ты где это такую Царевну Лягушку откопал? ― С улыбкой посмотрел на Толю.

– Это племянница тёти Тони.

– Здравствуйте, я Людмила, ― просипела она, пересохшим от волнения горлом.

– Раз тёти Тони, придётся помочь. Проходите.

Немецкая овчарка недоверчиво обнюхала гостей.

– Не бойтесь, не кусается, если надобности нет.

В доме пахло травами и воском, в этом был особый, располагающий уют.

– Анатолий, ты пока тут посиди, а мы с Людмилой побеседуем. Не входи, пока не позову.

За широкой спиной Макара Людмила проследовала на кухню, дизайн которой совершенно не подходил для стиля современности самого сруба и интерьера гостиной. Печь старорусская вместо плиты особенно выбивалась из обстановки.

– Садись! ‒ мужчина указал на стул. ― Давно тебя жаба душит?

– Чего? ― Люся задумалась, единственное, с чем ассоциировалась у неё эта фраза, так это с завистью. Но ведь не завидовала она вроде никогда.

– Ты на пороге когда со мной увиделась, с чего сипела? Было такое ещё когда? ― Макар застучал склянками на полке, в поиске нужных ему трав.

– Не припомню. ― Людмила перебирала в памяти события. ― Хотя да, было не так давно. Я с мужчиной познакомилась, а когда заговорить с ним пришлось, голос сел.

– А раньше не замечала? ― Знахарь высыпал в железную миску травы, налил молока в стакан.

– Сложно сказать.

– Хочешь услышать её?

Люся испуганно в знак отрицания помотала головой.

– Чего боишься? Поверить в то, что это существует? Квакни.

В солнечном сплетении Люси спазмом сжалось нутро и внезапно раздалось протяжное «ква»! Глаза Людмилы увеличились от удивления почти вдвое.

– Врачи современные приступом стенокардии считают это явление или грудной жабой зовут. Человек обретает серо-зелёный оттенок кожи и ему сдавливает горло. Но истоки этого давно уже знахарям известны. ― Мужчина чиркнул спичкой. ― Ты, главное, не держи её и позволь ей в молоко перепрыгнуть. Держи чашку. Я молитву читать буду, а ты рот широко распахни, она сама выйдет. ― Поджёг травы, зашептал.

Людмила дрожащими руками вцепилась в чашку. Голова закружилась, в глазах забегали яркие всполохи. А потом наступила темнота. Очнулась Люся, а перед ней Макар с пучком травы дымящейся.

– Испугалась? Сказку помнишь, про Царевну Лягушку? Неспроста же Иван-царевич жену себе такую нашёл. Он по мирским понятиям недалёким был, а по нашим, так колдун, который девушку от проклятья Кощеева спас.

– А у меня она откуда?

– Тебе зачем знать? Суть в том, что жизни тебе не давала.

Люся краем глаза посмотрела молоко в стакане, покрытое на поверхности зелёной пленкой.

– Теперь её нет у меня?

– Ушла, родимая. Испокон веков в молоко прыгать они наученные.

– Макар, чем я вас отблагодарить могу?

– Сколько не жалко, положи под скатерть. И не пугайся, если в жизни перемены начнутся, доверься судьбе.

Люся шла домой с Толиком молча. Россыпь звёзд на небосводе предвещала ясный день.

– Ты бы хоть сказала чего. Что там было?

– Запретил он рассказывать.

– А чувствуешь себя как?

– Хочется тишины, и обнять весь мир.

– Значит, помогло. ― Анатолий сгреб Людмилу в охапку, прижав к плечу. ― С Ильей-то как дела у тебя?

– Никак. ― Люся с грустью вздохнула. ― Прав ты был, надо было сдержаться, а не бежать на поводу своего «хочу».

– Я не всегда прав, и не во всём. Жену мою видела? ― Толик расхохотался.

– Да уж, подфартило тебе, Жиробасина.

– Ради детей не расхожусь.

– А женился по любви?

– Она любила, а я рад был, что хоть кому-то нужен.

– А дом, в котором живёте, её?

– Меркантильные вы, городские женщины.

– Я понять просто хочу, что же так накрепко людей разных связывает под одной крышей.

– Всех по-разному. На себя чужую судьбу примерять не надо.

В эту ночь Людмила спала крепко, будто в детские годы, когда от устали прогулок засыпаешь без размышлений перед сном.

Ветви яблони за окном поскрипывали под тяжестью влаги после дождя.

Глава 19

Бодрое «кукареку» в это утро Людмила встретила

– Тётю Тоню выписывают через два дня. И я скоро уеду, ― оповестила Людмила девочку о планах. ― Но мы с тобой договоримся: я уезжать буду, оставлю тебе на месяц вперёд оплату. А там дальше, если тётя согласится на твою помощь, буду на карту тебе переводить.

– В сентябре у меня учёба начнётся, не смогу приходить помогать утром, ― огорчённо ответила Катя.

– Придумаем, что-нибудь, не переживай.

Люсе нравилась эта девочка, и она хотела, чтобы её участие в жизни дочки Саши шло на пользу их семье.

– Как у мамы дела?

– Хорошо, они в школе ремонтом занимаются, стены красят. Говорит, будет нам красота первого сентября. Она про тебя спрашивала тоже. Почему в гости не заходишь?

– Обязательно на днях зайду, перед отъездом.

– Грустно, Люся, что ты уедешь. Я привыкла уже к тебе.

– Придумаем что-нибудь. Приглашу вас к себе в город. Мы с тобой и с мамой погуляем, на карусели тебя сводим, в Москве много интересных мест.

– В Москву? Мы с мамой?

– Это мы с мамой обсудим. Узнаю, когда у неё отпуск и договоримся.

– Я о таком даже не мечтала. Ты, как фея из сказки.

У Людмилы от этих слов глаза наполнились слезами радости. Бегает она по деревне в поисках удовольствий, а тут маленькая девочка, для которой сотворить чудо так просто. А, может, и не в партнёре вовсе счастье Людмилы? Почему счастливы все должны быть одинаково ‒ по шаблону?

Мужчины застучали инструментами, работа закипела. Люся думала, чем себя занять, как подготовиться к приезду тёти? Порядок наводить, пока пыль строительная по дому разносится, рано. Пора готовиться к отъезду и вещи в порядок привести. День обещал быть солнечным, затеяла она стирку на свежем воздухе.

Людмила развешивала на бельевых верёвках одежду, когда калитка распахнулась, нет, она чуть с петель не слетела от того, с какой силой толкнули её. Дружок рванул с громким лаем на защиту своей территории. Разъярённая Анна остановилась, крича, что есть сил: «Толик, убери пса. Я убью эту суку».

– Твою ж мать. Что на этот раз? ― ругнулась Людмила вслух, выходя навстречу орущей Ане.

– Посмотрите на неё. Падла ты, Люся.

Мужчины, опередив Людмилу, перекрыли путь взъерошенной женщине во двор.

– Пропустите её, пусть выскажется, столько времени за спиной сплетни разносила обо мне, даже интересно, за что убить решила?

– Ты зачем, паскуда, на магазин мой натравила проверку? Толик, пусти меня, ― пыталась вырваться она из рук мужа.

– Что, Ань, закрыли магазин твой за просрочку втридорога? ― не сдержалась Людмила.

– Вот, я же говорю, это она натравила на меня надзор, шаболда.

Звонкая пощечина от Анатолия усмирила скандалистку.

– В себя приди, хватит меня перед людьми позорить. ― Таким злым Людмила его никогда не видела, но и у самой у неё уже сжались кулаки в рвении поставить на место женщину, которая досаждала своими интригами.

– Она оставила нас без средств к существованию, деревню без еды, а ты её выгораживать собираешься? Я так этого не оставлю. Я всем расскажу, что это она виновата, ― Аня принялась лить слёзы. ― Ты думаешь, за меня заступиться некому? Да когда они узнают, что это она единственный магазин в деревне закрыла, сами сюда придут.

– Люсь, это правда? ― Санёк смотрел на Людмилу с огорчением.

– Саш, мне незачем. Разбирайтесь сами, ― Люся отвернулась, направляясь к дому.

– Это она мне мстит за Терентьева и фермера, ― крикнула Аня в спину. Людмила остановилась.

– Погоди, так это ты, что ли, им про неё гадости наговорила? ― Анатолий с ненавистью смотрел на жену. ― Зачем?

– Значит так, или сейчас вы уходите вместе со мной и становитесь на мою сторону, или Толик собирай вещи и выселяйся из дома. А тебе, Санька, я покоя не дам, все узнают, что вы деревенских предали и на её сторону стали. Нашли за кого заступаться. Нет у нас больше магазина, закрыли его. ― По её виду можно было понять, что заткнуть поток обвинений пытаться бесполезно.

– Ань, угомонись! ― Саня, сплюнув в строну, вместе с Иваном хотел вернуться к работе.

– Саш, ты зря смелый такой. Уволят Ленку твою, я к директору пойду, поговорю. Чего вы вцепились в эту дрянь? Она уедет, а вы останетесь.

– Прекращай! ― сквозь зубы процедил Анатолий.

– Если вы сейчас не уйдёте отсюда вместе со мной, пеняйте на себя. ― Продавщица настаивала на своём.

– Толь, Саш, идите. Не надо жизни свои ломать из-за неё. Вань, если хочешь, тоже можешь идти, я пойму. ― Люся кивнула друзьям детства.

– Я останусь, мне нечем угрожать. Давайте, мужики, удачи вам. ― Иван похлопал друзей по плечу. Дождался, когда трое выйдут за калитку, опустив засов.

Людмила присела, поглаживая алабая. Пёс прижал уши, виляя хвостом.

– Не успеем мы, Дружок, хозяйку твою порадовать.

– Не переживайте, мне бы только ещё одного кого в помощники. Плитку-то я сам доложу, а вот завтра сантехнику устанавливать, в одни руки непросто будет.

– Пошли, Иван, обедать. Придумаем что-нибудь.

Взвесив все обстоятельства дела, Людмила решила обратиться за помощью к старосте. Как показал опыт, адекватных в этой деревне не так много, и он ‒ один из них. Леонид выслушал Людмилу, недовольно покачал головой:

– А вы причём тут? Давно уже надо было закрывать ларёк этот. Вместо него сетевой магазин здание займёт после ремонта. Уже согласовали давно с руководством.

– Вы можете об этом оповестить жителей деревни?

– Это я сделаю. Кто же думал, что так выйдет? ― Староста с сочувствием посмотрел на Людмилу. ― По строителям подумаю, сложно сразу сориентироваться.

Люся шла домой с надеждой, что всё наладится. Сообщение пришло от Саши: «Прости, я не хочу навредить своей

Вернувшись, Люся заглянула к Ивану.

– Может, я могу как-то помочь?

– Можете. Стиральную машинку, куда ставить будем?

– Как же я забыла? Стиралку-то я не купила. ― Люся осмотрела помещение, которое наполовину уже было выложено молочного цвета плиткой. Представила, где заранее решили расположить сантехнику, и показала в свободный угол. ― Тут, она будет тут. А я помчала в город, в магазин за машинкой. Запиши мой номер телефона, если вдруг что, звони. Еда в холодильнике, всё в твоём распоряжении. Хозяйствуй.

Она мигом рванула в город на такси. Водитель попался понимающий и без промедлений довёз пассажирку к магазину бытовой техники. Дождался, когда она оформит покупку. Доставку назначили на следующий день. Людмила вспомнила, что в суете забыла забронировать себе билет домой. Задерживаться надолго после выписки тёти она не хотела. По горло сыта деревенскими приключениями. Одного дня, проведённого вместе, им будет достаточно. Тётя Тоня чувствовала себя прекрасно и в сиделке в лице племянницы не нуждалась. К тому же, у родственницы планы были по налаживанию личной жизни. Зачем мешать? По хозяйству поможет Катюша, если, девочку отпустят к ним после того, что произошло.

Людмила не сомневалась ни на минуту, на поезд брать билет или на самолёт. Романтики в поезде она не прочувствовала, зачем тратить столько времени на дорогу? Купила билет на самолёт, в душе трепетом отозвалась тоска по собственному дому и городской суете. Как так сложилось, что она стала принимать деревенские проблемы близко к сердцу, если для неё это просто временный эпизод в жизни? Кто все эти никчёмные людишки, которые всё это время пытались самоутверждаться за счёт неё, пользуясь вежливостью своей жертвы? Она ‒ руководитель крупной рекламной компании, в её подчинении семьдесят человек, а тут ‒ продавщица деревенского ларька и стареющий алкоголик Терентьев. Жаль, что так вышло с друзьями детства. Но это их жизнь и что могла со своей стороны Люся для них сделала. Только во благо ли им пойдут её старания?

Такси остановилось у ворот дома тёти. Людмила вошла во двор и замерла. Возле крыльца и на лавочке незнакомые ей люди ждали её появления. Неужели Аня успела уже собрать тех, перед кем оправдываться придётся в том, чего Люся не совершала? Она выдохнула с негодованием, смело шагнув навстречу неизбежности.

Глава 20

Среди обмана и подлости теряешь веру в справедливость.

– Людмила, здравствуйте! А мы вас ждём, ― мужчина средних лет начал беседу первым.

– Здравствуйте! ― Люся внутренне сжалась в пружину в готовности к сопротивлению.

– Вы фронт работы нам распределите, чтобы успели в срок.

– Так вы на помощь пришли? ― Людмила не поверила своим ушам.

– Да, нас к вам на два дня направили, ждём указаний.

От радости Люся готова была распахнуть объятья тем, кто вернул ей веру в людей.

– Чем же я вас всех кормить буду? ― С улыбкой спросила она.

– Не надо нас кормить, нам из фермерской столовой привозить будут. Вы просто покажите, что делать, а мы разберёмся, ― добротная женщина в синем рабочем халате подошла к Люсе. ― Я Ирина Фёдоровна. Илья Викторович поехал за обоями и краской в город, мы с женщинами можем пока баню отмыть.

– Илья Викторович? Я думала, вы от Леонида, ― Люся пыталась понять, как так случилось, что фермер узнал о ситуации.

– Фермерские мы, ― выкрикнул молодой парень.

– Мужчинам что делать, Иван подскажет, а с женщинами мы домом займёмся.

Люся нарадоваться не могла. Без лишних разговоров каждый приступил к задачам. Она дала отбой Леониду, поставив в известность, что помощники нашлись.Но больше всего сердце грело ожидание скорого приезда Ильи. Она поглядывала на калитку уже не в страхе, что к ней вновь придут с обвинениями и угрозами, а в предвкушении его появления. Шторы снимали с окон, мебель двигали в комнатах. Старые обои ложились пластами на пол, оставляя под собой на стенах газеты семидесятого года.

Илья вернулся из города с полным багажником материалов и инструментов. Пока мужчины разгружали, Люся стеснялась подойти к нему, отвлечь от дел, украдкой наблюдая из окна. Она не знала как вести себя, но благодарность переполняла её. Хотелось подбежать, расцеловать, рассказать, что скучала, только уместно ли это было после всего?

– У вас работа кипит, молодцы! ― раздался его голос на крыльце, который откликнулся в Людмиле румянцем на щеках.

Он вошёл в комнату, женщины деликатно удалились.

– Привет, ― Люся улыбнулась, пожав плечами. От волнения тело объяла мелкая дрожь.

– Привет, ― он вдруг замер, улыбнувшись в ответ.

– Спасибо тебе, я не знаю, что бы без вас делала.

– Мила, ты почему не рассказала мне, что у тебя трудности? ― Он нахмурился. ― Мы же договаривались, что рядом со мной ты ‒ женщина.

– Тебя не было рядом.

Он приблизился, обнял, глядя пристально в её глаза.

– Ты могла бы меня позвать.

– Не могла…

Он провёл кончиками пальцев по её щеке, коснулся губ. Люся почувствовала его знакомый запах. Сердце замерло, губы слились в поцелуе.

– Могла, моя маленькая глупышка, ― прошептал он на ухо.

Она замлела, объятая теплом его дыхания. Сколько бы ни пыталась она убежать от притяжения к нему, обратно тянуло с большей силой. Смиренно приклонила голову к его груди, слушая гулкое эхо сердцебиения.

– Собирайся, мы едем ко мне. Без тебя тут справятся. ― Он погладил по волосам.

– Неудобно как-то, они пришли помочь, а я уеду.

– От тебя тут толка немного. Я хочу побыть с тобой наедине.

– Я соскучилась.

– Почему не позвонила?

– Потому что думала, что тебе это не нужно.

– Привычка думать за мужчину ‒ не самое лучшее качество.

Людмила доверила Ирине Фёдоровне хозяйство, предупредив о крольчихе с потомством и чем кормить Дружка, в остальном, она понимала, без неё разберутся. Только вот Катюша утром придёт, напугаться может чужих людей. Позвонила Саньке, коротко рассказав о новостях и пояснив, что завтра у Кати выходной. Тот долго пытался подобрать слова для извинений, но Люся заверила его, что нет повода для переживаний. Всё сложилось даже лучше, чем она могла спланировать. А главное, рядом с

– Тебе Леонид рассказал о том, что мне нужна помощь? ― Спросила Люся уже в машине.

– Не угадала, ― он подмигнул ей, ― ещё варианты есть?

– Не люблю гадать, расскажи. Ну, пожалуйста!

– Анатолий приходил ко мне. Извинился за свою жену и попросил помочь тебе.

– Неожиданно…

– Мы с ним о многом поговорили. Хороший он мужик. Я его на работу на ферму взял, с проживанием.

– С проживанием? ― Люся огорчилась, что стала причиной раздора в семье друга.

– Мы скоро отель строить начнём, а он в город собрался ехать, от жены уйти. Вот я и предложил пожить ему в гостевом доме. А там дальше видно будет.

– Спасибо тебе.

– Ты уезжаешь скоро?

– Да, уже купила билет. Через три дня.

– И ты хотела уехать, не попрощавшись?

– Получается так.

– Я для тебя совсем ничего не значу?

– Наоборот, ты стал значить для меня слишком много. Я боюсь привыкнуть.

– А мне каково?

– Не думаю, что это для тебя стало бы трагедией. Ты молод и сможешь найти себе утешение быстро.

– Ага, как раз продавщица скоро свободной станет. Эгоистка ты, Мила.

– Скорее о двоих забочусь. У каждого из нас своя привычная жизнь и нет смысла пытаться что-то менять. Давай просто насладимся временем, которое осталось. Я устала строить планы и спорить с судьбой.

– Можно всю жизнь прожить, думая, что где-то трава зеленее, так и не поняв, что это просто собственная тень загораживает солнце, когда на свой газон смотришь. ― Илья заглушил двигатель. ― Не надо спорить, просто прими.

К их приезду Клавдия Петровна накрыла стол в саду, в беседке. На скатерти с вышивкой, в фарфоровой супнице окрошка манила своим ароматом. Тёплые, пышные зерновые булочки лежали под белым полотенцем в деревянной хлебнице. Облепиховая наливка в студёном графине дополняла натюрморт.

– Я будто попала в гости к зажиточному помещику, ― Люся довольно потянулась.

– Я тебе даже больше скажу, у меня есть то, о чём ты давно мечтаешь.

– Не заставляй произносить меня это вслух.

– Ванна, Мила, у меня есть ванна и горячая вода. А ты о чём подумала?

– Оооооо, ― глаза Людмилы заблестели.

– И арбуз, скорей всего, первый для тебя в этом сезоне. Сможешь загадать желание.

– Ты решил меня покорить?

– Для настоящего счастья много не надо.

Люся притихла от удовольствия, проникаясь покоем и уверенностью рядом с ним. Илья умел подарить ей состояние умиротворения, это привлекало и отпугивало одновременно. Если она потеряет бдительность и доверится, не будет больше страховок, которые уберегут от падения с вершины, на которую возносила её любовь.

Стеснялась Людмила смотреть на Илью так часто, сколько хотела бы любоваться им на самом деле. Она робко отводила взгляд каждый раз, когда он отвлекался от трапезы. Фермер даже ел красиво, он мог бы стать успешной моделью для рекламы в её команде. И вот, в очередной раз, когда она отвела взгляд на дерево, за стволом промелькнул уже знакомый ей красный многорядный гребень. Краснопёрый на расстоянии следил за их ужином, вытягивая шею, для лучшего обзора. Она улыбнулась, ведь этот наглый племенной петух был для них с Ильёй знаковым. Он свёл их вместе и теперь, словно радовался, что шалость его удалась. Фермер заметил её улыбку и оглянулся. Петух молниеносно скрылся в зелени высоких стеблей хрена.

– Нравится мне, когда ты улыбаешься. ― Илья подмигнул Люсе.

Люся не стала выдавать свою пернатую Крёстную фею, сохранив в тайне волшебные свойства, которыми наделила петуха в своих фантазиях.

Глава 21

Просторная ванная комната на мансарде в стиле прованс с окнами, обзор которых открывал пейзаж звёздного неба, стала для Людмилы откровением. В первый свой визит к Илье, они воспользовались ванной комнатой с душевой кабиной на первом этаже. Но сейчас, когда вокруг горели свечи-столбики, и возвышалось облако ароматной пены с эфирными маслами, Люся с трудом сдерживала себя, чтобы не показаться наглой и не нырнуть сразу в облако неги.

– Мальчик знает толк в удовольствиях, ― игриво притянула к себе за ворот поло Илью, поцеловав в шею.

– Мальчик тот ещё извращенец, ― расстегнув молнию на платье, он нежно губами обнажил её плечи и спину. Ладонями провёл по талии, спустился ниже, освободив от кружева трусиков.

Людмила развернулась к нему, снимая с него одежду. В порыве страсти поднял её на руки, целуя, прикусывал губы. Заботливо донёс до ванны, ласково опустив в воду. В нём сочеталась сила и нежность, страсть и ласка, дикий самец с манерами джентльмена. Она не знала, в какое мгновение кто одержит победу в его настроении. В этих перепадах эмоций было столько энергии и пылкости. Его могучее тело, играя мышцами в свете свечей, возвышалось над ней, а там вверху за хрупким стеклом искрили звёзды. С ним рядом она теряла контроль, поддаваясь влечению. Массируя шею и виски, он распустил ей волосы, купая с трепетом.

Он опустился на колени и начал массировать ей ступни, она растворилась в удовольствии каждой клеточкой своего тела. Но не ожидала, что этот брутальный, казавшийся ей недосягаемым мужчина, начнёт целовать пальчики ног. Неловкость и стыд охватили её. Никогда ещё в жизни Людмилы такого не случалось, она не знала, как на это реагировать. Буря эмоций управляла ей без остатка. Этим поступком он словно вознёс её на пьедестал. В его взгляде, полном желания и восхищения, она утоляла жажду любви к себе. Он был божеством для местных, но сейчас в нём играли покорность и желание доставить удовольствие ей.

– Мне не нужны молодые, я хочу восхищаться своей женщиной. И этого достойна только ты.

Спорить Люсе не хотелось, сопротивление было бессмысленным. С каждым его ласковым движением все её доспехи железной леди плавились, словно лёд в лучах первого весеннего солнца. Она придумала себе образ, она играла в него, но внутри жила та самая хрупкая девочка, которая верила в любовь. Теперь, когда душа изранена хлесткими оскорблениями и обвинениями, нежность и забота Ильи живительным бальзамом залечивала раны. Она парила на крыльях наслаждения и приземляться не желала.

Прохлада шёлка простыни остудила разгорячённую после ванны кожу. Мурашками отозвались поцелуи Ильи. Он доводил Люсю до пика возбуждения своими ласками, наращивая томительное предвкушение секса. Тогда на озере, всё случилось необузданно, бурно. Но сейчас фермер явно не хотел торопиться.

В ту ночь между ними был не просто секс, они открывали друг в друге новые грани. Томительно растягивали удовольствие. Даже если это просто сказка, в которую попала лишь на одну ночь, пусть останется такая память о Пыхушино, а не то, что ей пришлось пережить.

Утро началось с завтрака в постель. И лишь тогда закрались смутные сомнения: чем она заслужила всё это? Почему он балует её, превозносит и заботится?

– Сегодня у нас в планах с тобой прогулка на лошадях и катание на лодке. Готова? ― Илья был счастлив и полон решительности. Не хотелось ворчать и донимать его лишними вопросами.

– У меня после ночи ещё мышцы болят, а ты опять придумал нам активный отдых.

– Прости, я просто сильно соскучился. Это приятная боль.

– Ты же понимаешь, что скоро всё закончится, и мы больше не увидимся.

– Аха, понимаю. В душ и по коням. ― Он отставил поднос на прикроватную тумбу. Белые плавки на его загорелых ягодицах сексуально замелькали перед глазами Людмилы.

– Иногда мне кажется, что ты актёр из порнофильма. Слишком хорош, чтобы быть реальным.

– Присоединяйся, мы торопимся.

Ромашка и Будулай уже не казались страшными. Люся получила удовольствие от поездки верхом, хотелось мчаться по полю, ловить потоки ветра и вдыхать ароматы цветущего чабреца и зверобоя. Лошадь несла бодро, подпрыгивая и фырча.

С вёслами в лодке на фоне лазурного неба, Илья казался красивым сном. Мерно покачиваясь на волнах, они плыли под песни цикад и соловьёв. Искрились блики солнца в воде, рассыпая вокруг радужное сияние. Их маленький мир двух влюблённых сердец, уютный и светлый для Людмилы был подарком судьбы. Хотелось остановить эти мгновения, запечатать их в памяти, спрятав глубоко внутри.

– После прогулки пообедаем, а потом поедем принимать работу. ― Илья раскинул руки, подставив лицо лучам солнца.

– Так быстро?

– Людей много, постарались.

– Спасибо тебе, я не знаю, как справилась бы до приезда тёти. ― Поцеловала в щеку, погладив по плечу.

– Мы завтра во сколько за ней в больницу поедем?

– Мы, нет. Не обижайся, но я не готова её знакомить с тобой.

– Стыдишься меня? ― фермер снял футболку, спрыгнув с лодки в воду. ― Я предложил, чтобы сделать тебе приятно.

– Тётя после больницы, ей нельзя волноваться, ― нашла оправдание Люся.

– Весомый аргумент, навязываться не буду. ― Он нырнул под воду, удаляясь от лодки.

Люся скинула с себя платье и прыгнула следом.

Чем больше времени он был рядом с ней, тем печальней было вспоминать о предстоящем расставании. В какой-то момент он был беспечным мальчишкой, который шутил и брызгался в воде, но стоило ему задуматься о чём-то своём, он мрачнел, и от этого становилось рядом грустно. Вот и сейчас, он рулил сосредоточенно и смотрел на дорогу, не обращая внимания на Люсю. Обычно, он прикасался к ней или держал за руку, но сейчас, будто её не существовало.

– О чём ты думаешь?

– О делах, ― ответил он, так и не признавшись, что не хочет её отпускать.

Дом тёти Тони преобразился. Обновлённые краской рамы окон придавали свежести фасаду. Внутри светлые обои с шёлковым тиснением визуально расширили пространство. Даже пристройку успели завершить, получился чудесный, стильный санузел. Люся нарадоваться не могла. Женщины окна помыли, шторы постирали, развесили. Она благодарила рабочих, обнимая их на эмоциях. Илья улыбался и ждал, когда почти детский восторг Людмилы спадёт.

– Илья, сколько я тебе должна? ― Поинтересовалась она шёпотом.

– Ты так ничего и не поняла? ― Он нахмурился. ― Это мой тебе подарок. Когда мы с тобой увидимся?

– До отъезда у меня дел много. Надо успеть: к Саньку зайти, наготовить к возвращению тёти, в больницу доехать. ― Это всё звучало, словно Люся ищет отговорки, чтобы избавиться от надоедливого поклонника.

– Люся, я не хочу быть рыбой-прилипалой в твоих глазах. Если найдёшь для меня время в своём плотном графике важных дел, напиши мне. ― Илья поблагодарил работников, попрощавшись с ними до завтра, кивнул Людмиле и ушёл.

Двор опустел. Непривычная за дни стройки тишина разлилась по светлым комнатам. От переизбытка событий за предыдущие дни Люся устала. Выспаться за ночь ей не удалось. Она приняла свой первый душ в новой ванне и прилегла на час поспать.

Глава 22

Тётя Тоня ахала от удивления, складывала ладони от умиления и сыпала словами благодарности и признательности. Люся лишь отмахивалась скромно, но для неё это был маленький праздник победы, которую удалось одержать, преодолев преграды и препятствия. Женщины сидели за накрытым столом по-семейному уютно и говорили о жизни, о детях, о любви и о планах.

– Тётя Тоня, я завтра вечером улетаю, билет купила уже. Сегодня хочу к Саше зайти с Леной, попрощаться. А вы пока тут обживайтесь. Покажу вам как стиральной машинкой пользоваться.

– Люсь, как у тебя дела с фермером?

– А что дела, уезжаю я. С ним хорошо, но это не моя судьба. Это он помог завершить к вашему приезду ремонт. Иначе бы я не справилась.

– А что твоя судьба? Одной по вечерам сериалы смотреть в квартире и детей ждать в гости на выходные?

– Возможно и так, но не жизнь в Пыхушино.

– А я так надеялась, что счастье своё ты тут встретишь.

– Счастье было, но человек не может быть счастлив постоянно, это временное явление.

– Не было у тебя нормального мужика, вот и закрылась в своём одиночестве.

– Вы мне лучше расскажите, когда Иван Федорович к вам переедет. Свадьбу будете играть или по-тихому сойдётесь? ― Людмила сменила тему, чтобы не травить себе душу.

– Скромно отметим, на август запланировали. Приедешь поздравить?

– Нет, тётя Тоня, я после этого отпуска на работе дела в порядок приводить долго буду. Два отпуска за одно лето позволить себе не могу.

– Вот и говорю, замуж тебе надо. Женщина не конь, чтобы пахать круглый год.

– Я вас услышала, обещаю, подумаю над этим. Рада, что вы поправились и дома уже. Идёмте Маньку смотреть, может, вам она покажет потомство своё.

Навестила Сашу с Леной, попрощалась,

«Привет, в тот дождливый вечер ты хотел мне что-то показать в поле. Вроде сухо, покажешь сегодня?» ― отправила она сообщение.

«Куда и когда за тобой заехать?»

«Ты дома? Я недалеко, выходи».

«Бегу!»

Илья стоял перед домом, озираясь по сторонам. Когда Люся показалась на горизонте, он улыбнулся широко, встречая её объятьями.

– Привет, ― прижал к себе, ― я уже думал, что не придёшь проститься. Зачем тебе обычный, деревенский фермер, когда билет на самолёт в столицу уже греет душу.

– Привет. Ты как всегда в своём репертуаре. Я просто не люблю расставания.

– Оказывается, я тоже. Поехали.

Свернули в поле они уже, когда стемнело. В открытые окна слышен был шорох высоких стеблей кукурузы и пение сверчков. Выехали на берег пруда, за ним сияли огни города. Илья переключил дальний свет на ближний, освещая водоём.

– Возможно, тебе покажется это наивным и сентиментальным. Но почему-то мне захотелось тебе это показать. Пойдём. Только тихо. ― Он кинул на траву плед, достал из багажника корзинку. ― Тут Клавдия Петровна нам немного собрала еды.

– Заботливая она у тебя. Где бы мне такую отыскать?

– Смотри!

На центр пруда, на свет фар выплыл чёрный лебедь. Он распахнул свои крылья и потянул длинную шею, грациозно кружась в воде. Люся не сводила глаз с танца этой величественной птицы, вспоминая балерин из «Лебединого озера». Мотыльки порхали в воздухе, слетевшись в яркие коридоры лучей. Людмила восхищалась плавными па, но грусть объяла её из осознания глубины одиночества этого создания.

– Я когда в первый раз его увидел, наблюдал сидел и чувствовал родственную душу. ― Илья бросил в воду булку. ― Приезжал сюда несколько раз, а потом мне стало его жалко. Говорят, что лебеди моногамны, и я переживал, что он не примет мой подарок.

На брошенный кусок хлеба выплыла белая лебедь за ней, стайкой ‒ пушистые пять птенцов.

– Как же это красиво! ― От нежности момента дыхание замерло.

– Подумал я, что если сам без пары, пусть хотя бы этот чёрный самец будет семейным. Подарил ему его любовь. Заказал из питомника. А когда понял, что ждут они свой первый выводок, так меня вся эта история зацепила, что теперь приезжаю сюда каждый день их кормить.

Самочка с самцом свились своими длинными шеями, птенцы запрыгнули маме на спину.

– Наверное, если бы я разрешила тебе в первый вечер привезти меня сюда, я бы относилась к тебе иначе всё это время. Моя работа связана с моделями и зачастую под красивой оболочкой скрывается пустота. Но ты иной.

На другом берегу пруда заквакали лягушки. Люся улыбнулась. Привет ли это был от Макара, или просто стечение обстоятельств, было уже не важно. Если для Ильи родственной душой оказался чёрный лебедь, для неё ‒ подружки жабы.

Они пили вино, обнявшись, и шутили. Вдалеке стучали по рельсам колёса поездов. Фермер раскрыл ей свою новую грань и именно в ней, в этой сокрытой от посторонних глаз комнате его души скрывалось то, что делало его родным. Многослойность его натуры влекла к себе и пугала одновременно.

– Нам пора возвращаться. Завтра я улетаю, надо выспаться, ― виновато произнесла она.

– Можно я тебя отвезу в аэропорт?

– Я не люблю смотреть в стекло вокзалов, когда мне машут рукой вслед.

– Хорошо, я не буду тебе махать. Просто отвезу, позволь мне проявить о тебе заботу.

– Тогда тебе придётся познакомиться с тётей Тоней, ты очаруешь её, а потом она мне будет каждый день писать сообщения, какой ты хороший.

– Что плохого в том, что я буду присматривать за твоей тётей, пока ты не вернёшься?

– Илья, я не вернусь. Я не была в Пыхушино тридцать лет, а теперь, когда тётя выходит замуж, мне сюда приезжать незачем.

– Тётя замуж? Молодец она у тебя. Так во сколько мне заехать за тобой?

– Давай простимся сегодня.

– Хорошо. Я уважаю твоё мнение.

Их прощальный поцелуй перед домом не был страстным. Он был робким, печальным. С каждым шагом отдаляясь от машины, Люся набиралась решительности, убеждая себя в своей правоте. Он счастлив здесь с лебедями и Ромашкой, а она не сможет без суеты большого города. Они разные и сошлись на время, чтобы исцелить свои души от тоски по любви и теплу.

***

Самолёт набирал высоту, оставляя внизу разноцветные клетки цветущих полей. Людмила пристегнула ремень безопасности, открыв роман, который ей всё ещё не удалось дочитать. В этих маленьких книжечках в мягких обложках, которые продают на перроне, всегда хэппи-энд. Будто их выбирают специальные цензоры, чтобы люди в дороге не испытывали стресс. Надежду ли дарят истории любви с хорошим финалом или подпитывают иллюзии тех, кто живёт без любви? Люся не знала. Она просто поглощала строчку за строчкой, пытаясь завершить чтение до прилёта. Ей хотелось проститься с изданием в салоне самолёта. Пусть книга скрасит путь кому-то ещё, кто заскучает в дороге. Её роман с фермером для неё был ярче всяких книг и фильмов, потому что он был настоящим. Бывают события в жизни чудесные, но их лучше оставить в воспоминаниях праздником.

Глава 23

Людмила приступила к работе уже на следующий день. Вникла в процессы и пришла к выводу: для неё коллектив ‒ одна большая семья. Сотрудники знают её привычки и требования и даже кофе, какой она пьёт, не надо напоминать. Это в Пыхушино она без связи остро почувствовала себя одинокой и никому не нужной. Дети, проекты, заботы и события, съёмки, договоры ‒ активность нарастала, воспоминания о фермере тускнели. Когда в один из вечеров, после фуршета, Людмила Витальевна захотела написать Илье, долго смотрела на его аватарку в мессенджере, размышляя. Фото было старое ‒ вероятно, до его переезда в деревню. Он стоял на белом океаническом песке с доской для сёрфинга. На этой картинке он был, как и прежде, притягательным для неё, но совсем молодым. Жестоко с её стороны проявлять эгоизм и писать, что скучает. Мужчине пора заводить семью и детей, а не возиться с внуками, которых скоро придётся нянчить ей. Чёрному лебедю надо оставить шанс обрести любовь. Она

Через месяц в гости приехала Лена с Катюшей. Они провели в столице неделю, с головой погрузившись в детские развлечения. Ходили в театры и на выставки, а по вечерам, когда Катя засыпала, Лена рассказывала новости о деревенских. Тётя Тоня произвела фурор своим известием, видный жених Иван Федорович отпугнул от их дома всех желающих посплетничать. Анатолий остался работать и жить у фермера, Саша и Ваня тоже устроились к нему.

Строительство отеля развернулось полным ходом, и они теперь втроём заняты до позднего вечера, деловые и важные стали. Людмилу эта новость порадовала, всё-таки смогла она помочь друзьям детства улучшить финансовое положение. Вместо «продуктового» Ани открылся сетевой магазин и местные довольны ассортиментом и ценами. Первое время жена Толика со своими жалобами была интересна безработным жителям, а потом слушать её перестали. Терентьева сняли с должности участкового. Кто похлопотал об этом, осталось секретом, но приехал к ним капитан молодой, за ним теперь девушки местные бегают, красуются, лучшие свои наряды выгуливают и ищут повод зайти лишний раз в отделение. То корову спрячут в сарае соседнем, мол, найти не могут, пропала. То петух какой-то им мерещится с красным гребнем, что преследует их.

Людмила улыбалась, надо было его с собой в город забрать. Про Илью спрашивать она не стала, а сама Лена о нём упоминала лишь вскользь, когда про новую работу мужа рассказывала. Строг начальник, суров и требователен, зато стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Домой гостей Людмила отправила с подарками, Катюша была счастлива.

Верила ли Людмила Витальевна, что обретёт ещё любовь свою? В деревне времени свободного много и это располагает людей к бракам и рождению детей, а в городе жизнь другая. Вечером уставшая с работы возвращаешься, с утра опять на работу и так ‒ по кругу. Попытки забыть Илью каждый раз терпели фиаско. То телевизор случайно переключит на канал, где фильм «Табор уходит в небо» транслируют, напоминая, что у коня фермера кличка «Будулай», как имя у главного героя. То сотрудница наливку облепиховую в подарок привезла из отпуска. У бухгалтера внук родился, Ильей назвали. Апогеем стал заказ на рекламу фермы с символом в виде красного петуха. Людмила уехала из Пыхушино, но избавиться от тоски по Илье не удавалось. Всё, что хоть как-то напоминало о романе в деревне, отзывалось учащённым биением сердца и фантазиями.

Она пыталась забыть его, флиртуя с моделями, но их манерные ухаживания сквозили фальшью, от которой хотелось сбежать и спрятаться. Когда случайно в толпе она вдруг почувствовала аромат его парфюма, поняла, что тяга к Илье проросла в ней глубоко под кожу, стала частью её жизни. Тётя Тоня в звонках уточняла: не звонил ли Люсе фермер? Можно было бы ей запретить упоминать его имя, но это не стало бы терапией. Надежда на то, что время лечит, утешала.

В августе водитель ушёл в отпуск, и пришлось Людмиле на месяц самой сесть за руль. Выезжать на работу приходилось рано, Дмитрий все объезды знал и машину подавал к подъезду, а тут самой за всем следи. Нового человека приглашать на короткий срок она не хотела. Спустя две недели такого ритма, приловчилась она уже и макияж в пробках делать, и ругаться на водителей, которые ведут себя на дороге по-хамски. Она не просто вернула свой статус железной леди, она его апгрейдила чёрствостью и разгоном в делах.

Людмила возвращалась вечером с работы, когда заметила яркий баннер на витрине любимого книжного. Автор романа, который она читала в Пыхушино, проводила в этот вечер автограф сессию. Совпадение?

В помещении людей было немного ‒ в будний день работой заняты в это время горожане, ей удалось обнаружить свободный стул, расположиться удобно. Лёгкость слога и игривость настроения в книге не совпадали с образом женщины, написавшей её. Дама в строгом костюме, старше шестидесяти лет, ярко-рыжие волосы небрежно собраны в пучок. Когда наступило время для вопросов, Людмила Витальевна подняла руку:

– Вам не кажется, что вознесение важности любви в ваших романах делает несчастными читательниц в реальности? ― обстоятельно изложила она свою претензию в вопросе.

– Всё зависит от того, насколько они верят, что сказка в их жизни может стать явью. ― Писатель поправила очки, строго приподняв бровь.

– А если верила, но не сложилось?

– Значит, ваша сказка ещё не закончилась.

Люся недовольно вздохнула: «Конечно, не закончилась, потом спросить не с кого будет! Терентьев единственный, кто не побоялся сказать правду. Старая я уже искать любовь возвышенную, крылья закостенелые высоко не поднимают, пора приучаться ходить по земле».

Накупила себе в пекарне корзиночек со свежими ягодами, чтобы накачать себя перед сном гормонами радости, закинула их на сиденье. Ну и что, что заменитель счастья, зато порцию эндорфина из кондитерских изделий проще добыть, чем менять свою жизнь. Корзиночки не раскидывают носки по квартире и не приходят домой выпившими после полуночи.

Выезд от магазина был затруднён: пешеходы пробирались между машин к тротуару, соседние автомобили не пропускали даму вперёд. Она смотрела то в боковое зеркало, то на дисплей парковки. С непривычки нервничала и пыталась вырулить, но тщетно. Напряжение нарастало. В мгновение, когда наступило окно тишины, она не рассчитала скорость и въехала с разгона задом в бампер только что подъехавшего чёрного внедорожника.

– Сука, ― выругалась она, хлопнув по рулю.

Хорошо, что удар был несильным и подушка безопасности не сработала. Но это не меняло ситуации, теперь придётся разбираться с водителем, сотрудниками транспортной полиции и страховыми компаниями, машину отдавать в ремонт ― на это уйдёт уйма времени. Она открыла бардачок в поиске документов, зарылась в нём, Дмитрий говорил, что бумаги должны быть там. Но в хаосе беспорядка лишних предметов сложно было что-то обнаружить. Раздражённая Людмила спешно вышвыривала всё из бардачка. Когда в стекло водительского сидения постучали, она уже была на грани срыва. Водитель подбитого авто наклонился, встретившись взглядом с причиной аварии.

– В этом городе тысячи парковок, десятки тысяч магазинов и миллионы бамперов, но только ты, Мила, могла въехать задом в мою машину. Ты не могла найти другой метод подкатить ко мне? ― Илья улыбался с издёвкой.

– Да не хочу я к тебе подкатывать, ― вспылила Людмила. ― Откуда ты вообще свалился на мою голову в моём городе?

– Если быть точными, свалилась ты, я никого не трогал. И город этот не совсем твой, я тут

– Почему ты мне об этом не сказал? ― Она вышла из машины, со злости принялась стучать указательным пальцем ему в грудь.

– Ты не спрашивала. ― Он отвёл в сторону её руку, наклонившись, прошептал на ухо: ― Ты всё ещё не веришь, что я твоя судьба?

– Это ты всё подстроил, не может быть таких совпадений, ― запал агрессии никак не иссякал, пока он не прижал её к себе. В его руках она вновь почувствовала себя маленькой, беззащитной девочкой. Тепло разлилось по телу.

Затихли. Вокруг бежали суетливо люди, сменялись цвета светофора. Сигналили водители, ругаясь, что им перегородили путь. А они стояли, обнявшись, и просто молчали.

Не сразу согласилась она кофе попить вместе. Борясь с ворохом отговорок внутри, которые стали для неё причиной исчезновения из его жизни. А он просто ждал, что она вернётся.

За стеклом витрины книжного магазина, наблюдая за влюблённой парой, загадочно улыбнулась писатель, с цветом волос краснопёрого петуха.

Путь к счастью порой извилист и тернист, но сердце сложно обмануть. Меняются сюжеты, времена и лица, но каждый раз, когда в дело вмешивается любовь, жизнь обретает новые смыслы и краски. И даже если когда-то вы случайно прошли мимо своего человека, это не утрата. Ведь если он по-настоящему ваш, дороги снова пересекутся в нужное время, в нужном месте, когда вы будете готовы раскрыться и довериться.