Воскресный папа

Глава 01

Катя Озерова

Воскресный папа

— Папа приехал! Ура! — дочка подпрыгнула от счастья. — Поехали к нему скорее!!

Мне же было не до восторгов — обычно Никита приезжает навестить Катю по воскресеньям, а тут среда. По плану — детский сад и работа.

Что происходит?

«Я прилетел. Нужно серьёзно поговорить» — перечитала короткое сообщение от бывшего.

О чём?

Он снова женится?

С алиментами проблемы?

Первое меня не касается, а вот второе нежелательно. С деньгами сейчас туго — наш семейный ресторанчик еле держится на плаву.

Последние пять лет я работаю вместе с отцом, занимаюсь кухней и персоналом. У папы сердце, так что максимально снимаю с него нагрузку.

Но всё зря. Веранду в прошлом году как затопило, так мы её и не восстановили, санстанция душит проверками, рядом открылся конкурент. И вот… Папа обмолвился, что нас ждёт банкротство.

Страшно, что будет тогда со всеми нами: мама в жизни ни дня не работала, сестра старшая в декрете.

И тут Никита среди недели, как раз когда мне нужно заниматься закупкой для кухни.

Но его моя занятость не волнует. Только о себе думать привык.

Женился же, какое-то время вообще редко прилетал. А когда появлялся, новая его любовь таскалась с ним и скандалила, стоило мне на встрече появиться в чём-то откровенном на её взгляд. Футболка и шорты до колена, оказывается, тоже могут провоцировать мужчину… Все нервы вытрепала за два года. Обвиняла, что я всё ещё люблю её благоверного и хочу вернуть.

А я не хочу!

Не после того, как он поступил со мной. Пусть даже Никита единственным мужчиной на земле останется — всё равно нет!

Я уже обрадовалась, что бывший совсем перестанет приезжать из-за ревности второй половины, а он вместо этого развёлся. И вот, приехал в среду, сломал мне все планы!

Как же я зла!!!

Пристёгиваю Катьку в детском кресле и сажусь за руль. Набираю по дороге в сад бывшего.

— Слушаю, — раздается в трубке его низкий голос с хрипотцой.

— Я получила твоё сообщение. Что происходит? Сегодня среда, Никита, не воскресенье! — Едва сдерживаю раздражение. Для дочки у нас с Никитой всё отлично, мы друг другу улыбаемся и делаем вид, что дружим. Катька точно не виновата, что у нас всё плохо.

— Давай при встрече. Настя, я занят сейчас, — на фоне я слышу мужские голоса. Чудится, что один из них — отца.

Бред, этого не может быть. Отец с Никитой на ножах, и папа никогда не стал бы с ним вести разговоры. Показалось, значит?

— Но... — пытаюсь возразить.

— Перезвоню, — Никита вешает трубку.

— Мам, это папа? — Катька в кресле нетерпеливо ерзает. — Мы едем к нему?

— Папа пока занят, — отвечаю со вздохом. — Так что я отвезу тебя в садик. А вечером мы обязательно с ним встретимся.

— Нет, я не пойду, — упрямо вертит Катька головой. Ну вот, лучше бы я вообще смолчала, что Никита в городе.

Это же папочка любимый, а значит, обязательно будут подарки, развлечения, сладости.

Бывший для дочки — человек-праздник, которого она ждёт с нетерпением, а потом тоскует.

Я же рядом всё остальное время — вожу в садик, кормлю невкусной, но полезной едой, заставляю зубы чистить дважды в день.

Я устаю после работы и не всегда радостная. Вот и получается — папка, который бросил меня когда-то, — это счастливые выходные, а надёжная мама — серые будни.

Обидно, но как есть...

Телефон на приборной панели оживает.

«Вера»

Какое-то слишком суетное утро сегодня. А это ещё даже не начался рабочий день.

— Доброе утро.

— Привет, — сестра начинает с тяжёлого вздоха, значит, что-то нужно. И точно: — Можешь сегодня вечером посидеть с племянниками?

— Извини, не получится, Никита прилетел.

— Сегодня? — Вера удивилась. — Среда же.

— Да...

— Почему ты не напомнишь ему о постановлении суда?

— Он хочет поговорить о чём-то важном, — закатываю глаза.

— Опять женится и на этот раз хочет тебя на свадьбу позвать?

— Верка, не смешно! — Я скривилась. — У тебя что-то важное? Может, маме завези детей?

— Если я к маме поеду, она из меня сразу всё вытянет. Не умею я хранить от неё секреты. Она же как полиграф — смотрит на меня и сразу считывает. Пик-пик-пик — и Вера попалась.

— А у тебя секрет? — зацепилась я за слова.

— Кажется, я опять беременна. Тест показал, но я хочу у гинеколога удостовериться.

Между нами повисла долгая пауза.

— Вера... Я рада, просто... — я прикусила губу. С одной стороны, дети — это дар, это чудо. Но у нас тут такие проблемы с деньгами. Верка прыгает из декрета в декрет, муж её отказывается на моего отца работать, всё себя ищет — свободный художник, блин!

— Знаю, у нас проблемы. Мы не планировали, как-то случайно вышло, — сестра пролепетала. — Не говори родителям пока, ладно. Я к врачу схожу, потом скажу. Вот.

— Не скажу, — улыбаюсь тепло. Верка с животиком всегда такая красивая. И детей любит. Она настоящая мамочка-наседка. Если кому и быть многодетной, так ей. Ещё бы муж был толковый. Но тут нам обеим не повезло. У нас только папа — эталон настоящего мужчины: работящий, с принципами, маму одну всю жизнь любит. Мы все за ним, как за каменной стеной.

А вот и он звонит.

— Вера, я тебе наберу позже, как буду знать насчёт вечера, хорошо? Мне тут папа по второй линии звонит.

— Хорошо, ты только не проколись, ладно? А то вдруг тест ложный, — бурчит она.

Не в Веркином случае, сто процентов. Теперь вот надо подумать нам с отцом насчёт жилья. У Веры двушка, давно тесно. А тут пополнение предвидится.

— Доброе утро, пап. Я уже еду, только Катьку в детский сад закину.

— Нет, я к папе хочу! — Упрямится дочка.

— Приезжай прямо сейчас и сразу ко мне в кабинет! — Громыхает отец. Я от неожиданности даже на сиденье подскакиваю.

— Что-то случи...?

Не успеваю закончить, в трубке гудки.

Да что ж такое со всеми с утра. Сговорились?

Оборачиваюсь на дочку. Если сейчас везти её в сад, там будет истерика на двадцать, а то и тридцать минут. А у папы что-то крайне важное. Голос у него странный по телефону был. Пугающий.

— Раз не хочешь в сад, едем в «Белый трюфель», поедешь со мной за продуктами?

— Да!!!

— А там по обстоятельствам, — со вздохом нажимаю на педаль газа. Моя жизнь —

Оставляю свою старушку-маздочку на задней парковке и за руку с Катькой бегу в «Белый трюфель».

— А папа тут? — лепечет дочка.

— Нет, Катька.

Курилка, дверь для персонала, коридор мимо складских помещений, раздевалки, кухня. Кругом всё такое знакомое с детства — запахи, звуки, люди. И как с этим расстаться? Тут же вся моя душа вложена. А кто-то придёт, всё переделает. В животе скручивает от страха, что такое случится.

— Доброе утро всем, — заглядываю в кухню. Персонал постепенно готовится к рабочему дню, вынимает заготовки, попивает кофе, шутит. Шеф поправляет белый колпак на рыжей шевелюре.

— Доброе утро. А кто это тут у нас? Катюша снова будет руководить? — Пожарский басит, даёт дочке пять. — Приготовить сегодня наш фирменный десерт для принцессы?

— Да! И двойной клубничный джем!

— Как прикажете, — бородатый, невысокий с круглым животом шеф-повар делает перед дочкой изящный реверанс. Та пищит от восторга. До слёз просто. А как же они, наши работники? Нет, бороться папа обязан до последнего! И я с ним!

— Папа у себя? — Улыбаюсь шефу.

— Да, — Пожарский серьёзнеет. — У него гости. Шахов твой приехал.

— Шахов? Глянь за Катькой, — сглатываю тревожный ком. И что бывшему от отца надо?

— Папа?! — Катька юрко проскользнула мимо меня и побежала по коридору. Распахнула дверь кабинета дедушки: — Папа!!! Папа!!!

— Катька, подожди, — захожу за ней следом. Но дочка уже на руках у отца. Обнимает его и целует в гладко выбритую щёку.

Мой отец за столом с пачкой документов. Отшвыривает их от себя и поднимается на ноги. Весь бледный, с перекошенным от ярости лицом.

— Что происходит?! — Перевожу взгляд с мрачного отца на Никиту, с его вечной, слегка ироничной ухмылочкой, в которую я когда-то так глупо влюбилась.

Глава 02

— Он нас купил, — отец кладёт передо мной чистый лист бумаги. — Пиши заявление на увольнение, дочь!

Внутри всё сжимается, словно от удара. Мало было Шахову всего, что он со мной сделал. Теперь ещё и дело отца отобрал, лишил нас всех средств к существованию.

Дрожащими пальцами сжимаю белый листок, на Никиту не смотрю. Не хочу видеть торжества в глазах бывшего. Приходится быстро проморгаться, чтобы не заплакать и не доставить Никите ещё большего удовольствия.

— Увидимся дома, — отец целует меня в щёку и хлопает дверью. Оставляет наедине с прошлым.

Внутри разъедает от жуткого чувства вины перед родными. Если бы я когда-то не влюбилась в Никиту, не отдалась ему и не забеременела, ничего бы этого не случилось. Но я была молоденькой и глупой. Я верила, что моя любовь может преодолеть всё.

Сажусь на стул для посетителей напротив кресла отца. Туда я никогда сесть не смела, ведь оно было его по праву. Никиту же ничего не смущает. Он садится напротив вместе с дочкой на руках.

— Как дела, Катюша? Скучала?

— Очень-очень, — дочка прижалась к нему и улыбается. — Ты привёз мне подарки?

— Конечно, — он целует её маленькую ладошку.

Приходится взять себя в руки, чтобы не устроить скандал при дочери. Никите плевать на всё — на нашу семью, частью которой Катя, между прочим, является, на постановление суда, на нормальные человеческие отношения. Может быть, правильно сделала его бывшая жена, что ушла. Наверное, тоже не смогла больше выносить его такого рядом.

Беру в руки папину шариковую ручку и начинаю писать заявление по собственному. Шахову Никите Сергеевичу... прошу уволить меня... без отработки... Баринова Анастасия Алексеевна.

Я Шаховой никогда не была.

— Всё так же делаешь то, что папа велит? — Бывший обращается ко мне. В его голосе чувствуется издевка.

Не отвечаю, хотя есть много чего сказать. Отец всегда заботился обо мне, несмотря на то, что по глупости залетела и стала позором семьи. И выучиться дал, и на работу к себе взял. Внучку любит, несмотря на то, кто её отец! Никите с моим отцом никогда не сравниться.

— Вот, — поднимаюсь на ноги и швыряю ему через стол заявление. — Пошли, Катя. Нам в садик нужно.

— Но мама! Я хочу с папой побыть, — она разочарованно всхлипывает.

— С папой вы увидитесь в воскресенье, — протягиваю ей руку.

— Сегодня много работы, солнышко, — Никита спускает дочку с рук. — Прости. Но в воскресенье мы обязательно увидимся, пойдём в парк и в детское кафе. Совсем немножко осталось, подождёшь?

— Да, — дочка тяжело вздохнула. — А ты теперь с дедушкой работать будешь, да?

— Не совсем, — бывший усмехнулся. — Я купил дедушкин ресторан.

— Да? — Катька удивилась. Нахмурилась. А потом широко улыбнулась: — Это хорошо! Дедушка уже старый, у него сердце. Ему нужно отдыхать на пенсии, — она побежала вприпрыжку ко мне. — Мама, папа теперь всё время с нами будет!

— Нет, милая, — я подхватила её на руки.

— Почему? — В её маленькой голове опять не складывалось. — Вы же теперь вместе работаете, и папа может жить у нас!

— Я тоже тут больше не работаю, — отвечаю ей печально.

— Но почему? Папа без тебя не справится! Дедушка не справлялся, об этом все знают, — она насупливает свои бровки. Смотрит на меня с упрёком.

— Папа справится, не переживай, — опускаю Катьку на ножки. Тяжело, когда ребёнок маленький. Ему не объяснить всех тонкостей отношений взрослых. Кто кому сделал больно, кто кого бросил и кто во всём виноват.

— Настя, задержись на минуту, — Никита поднимается из-за стола отца.

— Кать, беги на кухню. Потапу вчера привезли новое мороженое для десертов, он даст попробовать.

— Ух ты! — При слове «мороженое» дочка обо всём забывает.

Выглядываю в коридор, где ловлю старшую официантку Олю и прошу отвести дочку на кухню к нашему кондитеру.

— Слушаю, — оборачиваюсь к Никите. Он успел подойти слишком близко и нависнуть надо мной. Расправляю плечи, чтобы не думал, что я собираюсь под его дудку плясать. Я его не боюсь!

— Я хочу видеться с дочкой чаще, — заявляет тоном, не терпящим возражений.

— Все вопросы через суд. Это всё? — Хватаюсь за ручку двери, открываю.

— Условия изменились, Настя, — его глаза вспыхивают недобрым блеском. — Я переезжаю в Москву, встал на ноги, так что суд будет на моей стороне, — он накрывает мою руку своей и захлопывает дверь обратно. Придвигается слишком близко, от чего наши тела прикасаются друг к другу. По всему моему телу бегут колючие мурашки, а в нос забивается его любимый запах морской соли. Я уже и забыла, как это, когда Шахов так близко.

— Отойди, — мой голос предательски дрожит.

— Что, не нравится, когда мы на равных?

— Мы никогда не были и не будем на равных, — толкаю его в

Сколько бы у него ни было денег — много, мало. Он всё равно останется тем, кем был — человеком без принципов и сердца! А значит, мы не ровня. Я за своих близких готова на всё, я никогда не бросаю тех, кто меня любит и во мне нуждается. Я совершенно из другого теста! Уверена, для него наша дочь лишь рычаг давления, способ мстить и постоянно задевать.

— Пусти, а то закричу, — шиплю кошкой. Шахов усмехается и отступает на шаг. Оставляю бывшего наедине с его триумфом и иду на выход.

В кухне застаю совсем другую картину, чем десять минут назад. Никто не смеётся, на кухне гнетущая тишина. Значит, папа уже сказал о том, что нас купили. Одна Катька увлечённо ест мороженое и пытается разговорить грустного Потапа.

— И этот огрызок теперь будет тут хозяйничать? — Закипает Пожарский. Он слов никогда не подбирает, говорит как есть.

— Что поделаешь, — пожимаю плечами. — Я написала по собственному без отработки. Сейчас отвезу Катьку в садик и вернусь. Приготовлю обед для всех, попрощаемся, — меня немножко накрывает, и в глазах блестят слёзы. Пожарский тут же обнимает и по-отечески гладит по спине.

— Ну-ну, Настенька, — он вздыхает. — Всё ещё наладится. Мы тебя отвоюем!

— Не надо, — мотаю головой. — Я сама не смогу тут работать с НИМ.

Забираю дочку и везу в садик. Она беззаботно болтает ногами в своём кресле. Без конца болтает, как она рада, что папа теперь будет жить в Москве. Строит планы на выходные.

А я думаю, где мне искать новую работу? Как сказать Верке, что помогать им с Димкой у нас возможности больше не будет. Как в глаза маме с папой посмотреть снова, ведь это всё моя вина!

Очень хочется всё исправить, найти какой-то способ сделать всё, чтобы было как раньше.

«Доброе утро, Анастасия. Как твои дела? Я бы хотел пригласить тебя сегодня на ужин».

Камнев Леонид Семёнович — известный в городе инвестор. Как-то заглянул к нам в «Белый трюфель» и с тех пор проходу мне не даёт. Его не смущает наша разница в пятнадцать лет и мои постоянные отказы. Этот человек привык добиваться всего, чего хочет.

А я не представляю себя рядом с ним. Как и вообще с мужчиной.

Моё сердце однажды уже разбили, и второго шанса ни у кого не будет. Я слишком хорошо усвоила, что это такое, когда тебя топчут, а твоё сердце всё ещё любит. Когда втихаря рассматриваешь фотографии предателя и плачешь в подушку. Рожаешь ему дочь, а он женится на другой.

Боль выжгла меня дотла, и я больше не готова довериться мужчине и открыть ему своё сердце.

— Настя, мы ждём тебя дома, — меня набрала взволнованная мама.

— Не могу, мам, мне нужно вернуться в ресторан, — я уже отвезла Катю в садик и теперь еду обратно.

— Зачем?! — Искренне возмутилась мама.

— Я не могу бросить Пожарского и остальных. Я обещала приготовить для всех обед, попрощаться.

— Настя, что за глупости! Ты там больше не хозяйка! Тебе в «Трюфеле» больше делать нечего! — Наседает мама. — Не хватало только, чтобы ты хоть что-то для Шахова сделала. Не смей шевелить и пальцем!

А я вообще-то собралась продукты закупить напоследок. Сегодня банкет, Пожарский будет занят от и до. А кроме него и меня никто не в курсе, к кому идти за лучшей зеленью и овощами. Ещё кроликов нужно забрать. И за свежим лососем заехать.

— Не буду, мам, — обещаю ей. — Мы вечером с Катькой заедем. Как там папа?

— Пьёт сердечные капли, — мама вздохнула. — Но держится.

— Хорошо, — я сжала руль сильнее. — Мы с Катькой вечером заедем.

— Угу. Ладно, пойду Вере позвоню.

— Может, я? — зажмуриваюсь, представляя эту катастрофу.

— Нет, ты как обычно всё смягчишь для сестры. Я тебя знаю. Вообще не понятно, кто из вас младшая, а кто старшая! А ей давно пора понять, что надо на мужа надавить. Мы больше помогать не сможем, всё, закрылась лавочка! Пусть выгонят Димку на работу! И сама из декрета на работу выходит, — мама переводит дыхание. — Я ещё узнать хотела, как у вас с Леонидом? Всё хорошо?

— Мам, мне пора! Тут полиция, а я по телефону разговариваю.

— Вешай трубку тогда, а то штраф отхватишь. Вечером ждём!

— Пока, — отключаюсь с выдохом облегчения.

Мама считает Камнева лучшей партией для меня. Взрослый, состоявшийся, при деньгах. С ним я была бы, как она с папой — как за каменной стеной.

И спорить с ней бесполезно...

Ладно, пока о Камневе можно забыть. И Верке я наберу попозже, успокою. Пока маме с папой о её беременности точно говорить не будем.

Что ж, впереди ещё одна встреча с Шаховым...

Я к ней не готова, но еду!

Глава 03

Шахов

— Мне нужен полный аудит ресторана. Когда будет отчёт?

— Неделя, возможно две, — девушка в очках нахмурилась. — Будет зависеть от того, насколько полно они ведут отчётность. Всё ли в доступе, нет ли утерянных документов, — она пожала плечами. — Банкротство — очень неприятная процедура. И многие что-то, да скрывают. Где я могу работать?

— Здесь, — киваю на место Баринова-старшего. Сам я планирую заниматься рестораном плотно, а не сидеть в кабинете, так что он будет пустовать.

— Я смогу приступить завтра, — девушка поднялась. Поправила на плече сумочку слегка смущённо: — Передавайте Тимуру от меня привет. Не ожидала, что он посоветует.

— Обязательно, — киваю ей довольно сухо.

Тимур — мой старый друг, именно он помог мне с рестораном. Пришлось немного словчить с документами, чтобы Баринов ничего не заподозрил.

Когда-то обанкротить его было моей мечтой. И пусть это сделал не я, а он сам, но всё равно приятно. Старый хряк думал, что он всегда будет на вершине. Но он всё это время старел, дряхлел, терял сноровку. А я вертелся и наращивал капитал.

Вложение в «Белый трюфель» рискованное, но я не мог его не купить! Это был слишком важный трофей для меня. Купил вместе с бывшей, однако.

Перечитываю её заявление об увольнении, написанное красивым каллиграфическим почерком. Она всегда казалась правильной, идеальной, такой ранимой. А на поверку оказалась совсем другой — избалованной папиной дочкой, которая только строила из себя невинность.

И чем Настя тут занималась? Для штата числилась?

Набираю по телефону шеф-повара и прошу зайти ко мне на беседу. Сегодня я намерен познакомиться со всеми ключевыми сотрудниками. Узнать, что за бардак здесь творился, раз цветущее заведение

Пожарский вошёл без стука и вальяжно развалился напротив меня. Он отличный повар, о котором идёт слава по всему городу. А как известно, именно за кухней в ресторан и идут.

Мы уже знакомы, но очень поверхностно. Иногда я забирал дочку из ресторана, если Настя была здесь.

— Как вы уже поняли, с сегодняшнего дня вы работаете на меня. И я хотел бы узнать, как обстоят у нас дела в ресторане.

— Без проблем, — он перевёл взгляд на часы. — У тебя полчаса, Никита Батькович. Потом обед.

— Так голодны? — Усмехаюсь.

— Сегодня Настасья Алексеевна для нас его готовит. Так сказать, прощальная трапеза для любимых сотрудников. Не хочу пропустить.

— Вот как? — Удивлённо дергаю бровью. — И почему Настя, а не её отец? Так было бы логичнее.

— Не было бы, — Пожарский сложил руки домиком на своём объёмном животе. — Алексей Викторович последние годы отошёл от дел кухни. Он занимался исключительно финансами.

Вот это для меня совершенно неожиданная новость. Я ещё удивился, когда дочка сказала, что мне без Насти не справиться. Думал, малышка что-то напутала, а тут оказывается, Настя не просто так юбку свою узкую в «Трюфеле» просиживала. Максимум, на что я грешил, — что отец мог поставить её встречать гостей администратором.

Настя очень привлекательная девушка, мужчинам есть на что пускать слюни. Странно, что она до сих пор одна и не заарканила себе в мужья какого-нибудь богача.

— И что конкретно делала Анастасия?

— Закупки для кухни, зал, банкеты, гости, СЭС, уборка. Всё! — Пожарский довольно показал мне два ряда своих белоснежных зубов. — Так что удачи тебе, Никита Батькович Шахов, в поисках нового персонала. Советую набирать пятерых, не меньше, — он хитро погрозил своим толстым пальцем.

А вот к этому я готов точно не был!

— Вечером банкет, — Пожарский поднялся. — Настасья Алексеевна за продуктами с утра скаталась. В последний раз. Не для вас, для меня старалась. Хорошая она, ответственная, не подведёт своих. Настасья — наша душа «Белого трюфеля»! Уйдёт она — и всё посыпется, — он приосанился. — Ну а мы пойдём за ней. Ты, Никита Батькович, профукаешь золотник, а кто-нибудь ушлый заберёт. А ты профукаешь, как и в первый раз!

Пожарский ушёл, оставив меня в раздумьях.

По очереди до обеда успел ещё поговорить с су-шефом, кондитером, главной официанткой на смене, администратором зала. Все как один поют дифирамбы бывшей.

— Ерунда какая-то, — провёл ладонью по волосам. Добрая, хорошая, милая, всем помогает.

Настя ли это?

Со мной она была другой — отстранённой, неразговорчивой, замкнутой. С ней было невозможно наладить контакт. К тому же с Настей первые годы на воскресных встречах почти всегда кто-то был — мать, сестра, отец. Меня это забавляло, будто ей самой всё ещё была нянька нужна. А потом я просто забил, сам стал её игнорировать.

Прохожу мимо кухни, откуда льётся тихий разговор за едой.

— Нам будет вас не хватать, Анастасия Алексеевна, — это наша уборщица. Кажется, Мадина.

— Мне вас тоже, — в проёме кухни вижу хрупкие Настины плечики. Она подёргивает ими, длинными пальчиками закладывает за ухо светлую прядь волос.

— А может, останетесь, а? — Это голос Потапа. С ним я познакомился сегодня. Молодой смышлёный парнишка-повар, он на десертах. Судя по досье, проходил стажировку во Франции. — Не съест же вас этот питерский. У вас Катька, — закончил он тихо и неуверенно.

Катька.

Да уж, единственное светлое, что осталось после той нашей ночи шесть лет назад. Папина принцесса наигралась с простым парнишкой и приказала убрать с глаз долой. Ладно бы это коснулось только меня, но мама... после первого инсульта на нервной почве последовал второй, а потом её не стало.

Я остался один и тяжело переживал утрату. Наверное, поэтому так упорно добивался установления отцовства, когда узнал, что Настя беременна. По срокам совпадало, и у меня мог появиться ещё один близкий человек. Да и семейству Бариновых на нервах тоже поиграть хотелось, что уж тут. Заслужили!

— Нет, — Настя опускает голову с тихим вздохом. — Мы с Шаховым никогда не сработаемся.

— Правда? — Подаю голос, обозначая своё присутствие.

Глава 04

Шахов

Настя вздрагивает, оборачивается. В глазах однозначный ответ.

— Да!

— Придётся попробовать, потому что твоё заявление я не подписал.

— Что? — её голос взвивается на несколько октав. Остальные сотрудники застывают с открытыми ртами.

Никто от меня такого не ожидал. Даже я сам.

— Оказалось, что у тебя слишком много обязанностей. А это значит, придётся сдать дела, Настя. Отработка — две недели.

— Нет! — она упрямо мотает головой.

— Нет? — захожу в кухню. — И позволишь «Белому трюфелю» загнуться окончательно? Земля тут дорогая, кстати. Место удобное. Так что на его месте вполне можно организовать стоянку для электромобилей.

— Ты этого не сделаешь, — она ошарашенно мотает головой. Для неё ресторан очень много значит. Это я уже усвоил.

Больше, чем для отца, которого и след простыл. Поорал, поугрожал — и на этом всё. От Баринова я ожидал большего, признаться.

— Если не получу свою прибыль, обязательно сделаю, — прибегаю к шантажу. В идеале я бы хотел сохранить ресторан, отремонтировать и управлять им. Да и пора уже осесть где-то окончательно.

Настя соскакивает со стульчика в своей очень узкой юбке и спешит ко мне.

— Не посмеешь! Ты… ты… ты!

— Твой босс на ближайшие две недели!

По глазам вижу, что бешу её. Но мне так нравится даже больше, чем её вечное высокомерное равнодушие.

— Пошли, покажешь мне всё.

Настя растеряна, поэтому приходится взять её за локоть и подтолкнуть к выходу.

В зале придирчиво осматриваю интерьер: дубовые столы, глянцевый паркет, на потолке кованые люстры. Очень похоже на старинный терем или что-то вроде того. Публике нравится, потому как посадка на обед почти полная. Официантки исправно бегают по залу, играет лёгкая музыка.

— И всегда так в обед?

— Да. По понедельникам и пятницам посадка полная, — бывшая делает шаг в сторону от меня.

Кхм, — смотрю и понять не могу, почему «Трюфель» обанкротился. Посадка полная, еда вкусная, цены на уровне. Что не так? Кажется мне, что-то тут нечисто. Ничего, после аудита я всё выясню.

— Идём на улицу, — пытаюсь снова взять Настю за локоток, но она изворачивается и выбегает передо мной. Идём с ней вокруг ресторана.

Узкая юбка обтягивает плавные женские бёдра, постоянно привлекая моё внимание. С пучком на голове и в белой рубашке бывшая очень похожа на строгую сексапильную училку. Ей бы ещё очки для полноты образа.

Терраса рядом с рестораном разобрана, на её месте газон. И это плохо,

— Почему террасу убрали?

— В прошлом году был потоп, пришлось разобрать. А на новую средств нет, — Настя пожимает плечами.

— Найдём, — киваю ей.

В конце дня замечаю, как Настя безрезультатно пытается завести свою машину. Это забавно — она реально открыла капот и что-то там высматривает. Но ничего не помогает, и, видимо, она сдалась.

— Да что ж такое?! — она ложится головой на руль и стонет.

— Подвести? — заглядываю в салон.

— Нет, такси вызову, — бурчит, на меня не глядя.

— Долго будет ехать, сейчас час пик, — опираюсь на капот локтем. — Пошли, не укушу.

— Мне нужно в сад за Катькой, — сдаётся.

— Отлично, мне по пути, — наблюдаю, как бывшая нехотя выходит из своей колымаги и направляется к моей машине. До садика едем молча, в салоне воздух трещит от напряжения. А Настина грудь так высоко вздымается от шумного дыхания, что пуговица на рубашке того и гляди выстрелит мне в лобовое.

— Папа! — Катька отделяется от толпы детей рядом с садом. С визгом повисает у меня на шее. — Ты приехал.

— Приехал, — целую её в щёчку. — Погуляем?

Настя мотает упрямо головой.

— Полчасика в парке. Я скучал по дочке, Настя.

— И я по папе, — Катька смотрит на маму с надеждой, и та сдаётся.

— Мамочка, ты лучшая! — дочка вприпрыжку бежит к моей машине. Пристёгиваю её в кресле, которое купил заранее, вручаю мягкую игрушку.

— Спасибо, — она прижимает фиолетового щенка к щеке. Смотрит на нас с Настей довольным взглядом. По дороге к дому подпевает современным хитам.

Настя то и дело напряжённо смотрит на телефон. Стоит нам остановиться рядом с её домом, как она выходит и поднимает трубку.

— Да, пап, — распрямляет плечи. Взгляд напряжённый.

Уверен, Баринову уже донесли, что дочка останется работать в ресторане ещё две недели. И теперь Настю ждёт разбор полётов.

— Папа, — Катька дергает меня за руку.

— Да?

— У меня день рождения!

— Через неделю, — напоминаю и присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Сейчас точно будет просить подарок.

И я куплю всё, что пожелает моя принцесса. Мы так редко видимся, что мне хочется Катьку баловать, восполнить хоть как-то то время, что меня рядом нет.

— Ты сказал, что выполнишь любое моё желание!

— Любое, — соглашаюсь.

— Я хочу, чтобы вы с мамой снова друг друга любили и поженились!

— Что? — Вернуть бывшую, которая меня ненавидит? Украдкой смотрю на Настю, продолжающую разговор с отцом. Ту самую, которую только что уволил?! Пусть с отработкой, но уволил.

— Малыш, это невозможно, пойми, — касаюсь Катькиных косичек.

— Вы друг на друга дуетесь, как маленькие! — она мотает головой.

— Всё не так просто, — улыбаюсь ей.

— Просто! От ненависти до любви один шаг, папа, — говорит дочь как взрослая и складывает ручки в молящем жесте. — Сделай его, пожалуйста!

Я качаю головой.

— Маму выдают замуж за богатого дядю! — топает она ножкой. А вот это вообще новость. — А я буду жить с бабушкой и дедушкой! — размазывает кулачками крупные слёзы.

— С чего ты это взяла? — хмурюсь я. Не похоже, что это Катькина детская уловка. Слишком сильно она переживает.

— Подслушала случайно, — смотрит на меня с надеждой. — Но ты же спасёшь маму из его лап, и мы будем жить вместе? Ты ведь для этого приехал? Правда, пап?

Глава 05

Настя

Я струсила… Да… Струсила и не поехала к родителям. Я знала, чем всё закончится — они оба будут на меня давить, а я сдамся. Опять безвольно сделаю то, что они от меня требуют.

Конечно, родители ничего плохого для меня не хотят, это у них так забота выражается. Всё никак не могут нас с Верой отпустить. Папа говорит, что, если бы хоть у одной из нас был толковый муж, им с мамой было бы проще. Но мы же своевольные, дров наломали…

С ним сложно не согласиться. Верка влюбилась в балбеса и тайно за него вышла на втором курсе института, я ещё хуже поступила — отдалась парню, которого безумно любила. А он того совершенно не заслуживал, он вообще так развлекался — укладывал в свою постель девственниц и вёл им счёт.

Непутевые мы с Веркой, стыдно родителям за нас.

И мне тоже за себя глупую стыдно. На сестре Димка, каким бы ни был оболтусом, женился и любит. А Никита мало того, что надо мной посмеялся, так ещё и над моей семьёй издевается. Отобрал у нас «Трюфель», единственное место, что кормило всех.

— Настя, ты чего? — Верка встряхивает меня за плечо.

Я вздрагиваю и оглядываюсь по сторонам. Огромный торговый центр, небольшое кафе. Утро субботы. На работу я выхожу с обеда, Катька побудет с тетей до вечера. Очень она соскучилась по двоюродным братику и сестричке, а на самом деле просто терпеть не может садик, вот и выпросила себе выходной.

Мы с сестрой только что отдали детей аниматорам предварительно на час. Но, как показывает практика, вытащить детей оттуда даже через два часа без слёз не получится.

Образовавшееся свободное время мы решаем провести за болтовнёй: сядем в кафе, попьём кофе и поговорим о своих проблемах.

— Задумалась, — улыбаюсь ей слабо.

Официант ставит перед нами кофе, тарелку с пирожными и незаметно испаряется. Мы с сестрой остаёмся сидеть в тишине.

— Что врач сказал? — отпиваю кофе. К врачу сестра попала вчера, отвезла младших маме. Но та из-за проблем с рестораном на состояние сестры внимания не обратила или же списала на общее волнение из-за семейных проблем.

— Семь недель, — Верка со вздохом гладит свой плоский живот. — Есть ещё время сделать аборт, но я не могу. Как я?.. Элю с Платошей родила, а этого убью? Как мне с этим жить потом? — она всхлипывает.

— Рожай, Верка, справимся, — улыбаюсь ей ободряюще. — Придумаем что-нибудь.

— Что, например? — она нависает над чашкой кофе. — Дима из своих танчиков не вылазит. У него всё отлично, понимаешь? Еда откуда-то каждый день на столе, я под боком, коммуналка оплачена. Дети умыты, одеты, в сад ходят. Он знаешь, что сказал, когда я ему объявила о беременности?

— Что?

— Мол, это же хорошо, нам на ребёнка ближайшие три года пособие давать будут.

Я стискиваю зубы, стараясь не выматериться.

— Когда начинаю о разводе говорить, кричит, что я семью рушу. Я рушу! — Верка сжимает пальцами виски. — Кому я нужна буду с тремя прицепами…

— Он дурак, —

— А я вот думаю, действительно так и есть. Двое маленьких, третий будет. Я если разведусь, то навсегда останусь одна.

Мы немного молчим, каждая в своих мыслях.

— Родители сказали, ты в ресторане остаёшься с Шаховым работать.

— Только на две недели.

— Пошла против отца?

— Я «Трюфель» люблю. И Пожарского с остальными сотрудниками уважаю. Не могу оставить их сейчас. Сдам дела и уйду, — отвлекаюсь на детский смех. — Ой, смотри, Маринка, — поднимаюсь навстречу бывшей однокласснице, та как раз входит в кафе с сыном. Точнее, он тащит её вперёд, повиснув на руке. Ему где-то два, может, меньше. Она стала совсем другой: ухоженная, дорогущий наряд, сумка от известного бренда, украшения.

— Привет, — она бледнеет и притягивает сына к себе.

— Давно не виделись, как ты? — Мы очень долго дружили, потом я забеременела, а она начала с таинственным взрослым мужчиной встречаться. И всё, мы потерялись. — Какой у тебя мальчишка громкий.

— Д-да, — она растерянно смотрит мне за плечо. Там стоит Вера, отчего-то такая же бледная и напряжённая, как Марина.

Я чего-то не знаю? Они в ссоре?

— Хочешь к нам присоединиться? — неуверенно киваю на наш с сестрой столик.

— Нет, мы лучше пойдём, — Марина хватает сына на руки и торопливо растворяется в толпе посетителей торгового центра. Я быстро моргаю, не понимая, что сейчас произошло. Оборачиваюсь на сестру — она уже опять за столиком. Сидит с напряжённым выражением лица, тоже Марине вслед смотрит.

— Ты зачем её к нам позвала?

— А почему нет? Мы же с ней дружили, учились вместе. Помнишь, сколько времени она у нас в гостях проводила за уроками? Ты чего, Вера?

— Нормальной? Она? Да на ней пробы ставить негде. Нагуляла и таскает теперь своего выродка за собой. Ещё голову поднимать смеет!

— Вера, — я шокированно прикрываю рот ладонью, в груди сдавливает от обиды. — Да ты что. Может, ты и про Катьку так скажешь? Я её тоже нагуляла!

— Настя, я не о том, — сестра хватает меня за руку. — Не сравнивай себя с ней. Давай просто забудем…

Из детского центра звонят, чтобы рассказать о драке. Платон побил какого-то мальчика в бассейне с шариками. Нам с Верой приходится вернуться за детьми, поэтому к разговору о Марине мы больше не возвращаемся. Но я раздумываю над тем, чтобы самой позвонить бывшей подруге и выяснить всё.

Ближе к обеду оставляю Катьку на сестру и еду в ресторан на общественном транспорте. Моя «Маздочка» так и стоит одиноко на парковке. Когда я смогу позволить себе её отремонтировать, неизвестно. А с Катькой мне машина очень нужна. Без неё время на дорогу от сада до дома и до работы увеличивается в два раза.

Проскальзываю через заднюю дверь в ресторан, быстро переодеваюсь в привычную юбку и блузку, волосы убираю в высокий пучок. У нас сегодня свадебный банкет, который я готовила в течение двух недель. Через час ресторан будет закрыт на спецобслуживание и начнётся подготовка.

— Я думал, не придёшь, — Шахов в коридоре перегораживает мне путь. — Твой отец уже дважды с утра звонил и пьяно орал в трубку, что я права не имею его дочь заставлять на себя пахать. Угрожал мне судом. Снова, — иронично усмехается. — Ты опять без машины. Вечером отвезу тебя, — он двигается ближе, едва не вдавливая меня собой в стену.

— Не надо, Шахов. За мной заедут.

— Камнев? — его глаза сужаются.

— Не твоё дело!

Камнев действительно заедет. Но лишь потому, что я решила серьёзно с ним поговорить и объяснить, что между нами ничего не будет.

— Моё! — он упирается локтями в стену по обе стороны от меня. — Папочка под старика подкладывает, а ты и рада?

Глава 06

Никита

Кажется, я перегнул, потому что взгляд Настин полыхнул синим пламенем. Кулачки сжались, и она хорошенько так приложила один из них к моей груди. Пришлось ловить изящные кисти и ограничивать в движении, прижав к стене у неё над головой.

— Да как ты смеешь?!

— Твоя дочь в отчаянии, — цежу ей в губы. — Мамочку выдают за богатого старика, а саму её оставляют жить с бабушкой и дедушкой.

— Это… это… это неправда, — Настины губы задрожали. — Я никогда свою дочь не брошу. Мои родители не способны замышлять у меня за спиной такое!

— А вот Катька так не считает. И я скажу даже больше: она слышала, как они это обсуждали.

— Ты придумываешь!

— Нет, — отпускаю её растерянную. — Иди работай, Настя. Вечером поговорим.

— Я с тобой больше ни о чём говорить не буду! Прав был отец, ты на всё пойдёшь, чтобы отомстить. Будешь врать и попытаешься меня с ними рассорить.

— А может, он просто боится, что ты узнаешь правду о нём? — Закатываю глаза.

— Какую? У моего отца нет от меня секретов!

— Анастасия Алексеевна, у нас с десертами небольшая проблема, — из кухни появляется взмыленный Потап.

— Что такое? — Настя отталкивает меня от себя и цокает в сторону кухни. Узкая юбка обтягивает аппетитные формы, до которых я был допущен всего лишь раз.

Месяц свиданий украдкой, поцелуи на заднем сиденье моего раздолбанного «Фольксвагена». Настя казалась такой нежной, доверчивой, влюблённой. Мы переспали в моей комнате в общежитии, а потом она исчезла. На звонки сначала не отвечала, а потом открытым текстом послала. Написала, что такой, как я, ей не нужен и всё было ошибкой.

Она даже не соизволила поговорить со мной, пока её отец методично выдворял меня из города.

Тогда я не соображал от злости, а сейчас в голове словно туман рассеивается. Авторитарного отца слишком много в Настиной жизни. Он решает сейчас, где ей работать, за кого замуж выходить, что будет с его внучкой. Что, если и тогда это он всё между нами испоганил?

Как это узнать?

Возвращаюсь к себе в кабинет, где работает аудитор. Часть бумаг она уже посмотрела, сделала предварительный отчёт.

— Узнали что-нибудь, Елизавета Викторовна?

— Ваш Баринов сам довёл ресторан до банкротства, — девушка сняла очки и потёрла переносицу.

— Вот как? Только он или его дочь тоже причастна?

— Дочери переводилась обычная для её должности зарплата. Хорошие премии оправданы, если она действительно выполняла все те дополнительные обязанности, которые ей приписаны.

— Выполняла, — киваю я. Настя вообще тут пахала без продыха. Каждый работник счёл своим долгом мне об этом объявить.

Они ещё и мстят по мелочи за свою Настасью. Соль в кофе вместо сахара, постоянное игнорирование приказов. Уборщица вчера помыла полы в моём кабинете таким вонючим средством, что до сих пор в глазах резь. И

Только что я тут один делать тогда буду?

— Можно поподробнее?

— Прибыль, которая должна была идти на модернизацию оборудования и развитие ресторана, уходила в карман хозяину. Он выгребал всё под ноль. Обрезал траты на продукты, сократил часть персонала.

— Можно узнать, на что шли деньги? — Морщусь я. Точно не на семью, иначе Настя не ездила бы на машине, которую я видел.

— Я провожу внутренний аудит, — Елизавета Викторовна покачала головой. — Деньги аккумулировались на банковском счёте, а потом с него переводились куда-то ещё. Чтобы узнать больше, вам нужно будет делать официальные запросы. Нанимать адвоката по хозяйственному делу.

— Спасибо.

— У меня ещё куча документов, — аудитор вздохнула. — Но думаю, там будет всё то же самое.

Я нанимать адвоката и призывать к ответу за халатное ведение бизнеса не собираюсь. То, что Баринов пустил свой бизнес по ветру, — его проблема. Именно это и позволило мне его прибрать к своим рукам.

Мне нужно знать, куда он всё потратил! И я обязательно использую эту правду против него.

Как только всё готово, начинается банкет. Гости вместе с ведущим и караваем встречают молодожёнов. Она в огромном пышном платье, молоденькая и взволнованная. Он держит её за руку, гордый и счастливый.

Бросаю взгляд на Настю, которая занимается координацией праздника. Она смотрит на молодожёнов с лёгкой грустью. О чём думает? О том, что сама за мужем не была.

Я хотел. Был уверен, что у нас всё получится. Может, не так помпезно, как у этой пары, но на наш праздник я бы тоже заработал.

Сам я женился, когда Катьке был год. Я постепенно вставал на ноги и мне хотелось доказать и себе, и Насте, что моя жизнь может быть идеальной. Полная чаша, так сказать. Девушку выбрал Настину полную противоположность. Хотел, чтобы с Катькой она поладила, может быть, тогда бы мы могли брать дочь к себе на выходные.

Но жизнь и тут меня разочаровала. Тамила оказалась патологически ревнивой и не терпела чужих детей. А я не захотел детей с ней. Мы мучились несколько лет, а потом я подал на развод.

Никому ничего не доказал, как оказалось…

Облажался.

Гости со стороны жениха оказываются проблемными. Пьяные тосты, танцы, заигрывания с официантками. Настя постоянно ходит по залу и разруливает любые проблемы. Упускаю момент, когда кто-то толкает локтем официанта и Настю с ног до головы окатывает шампанским.

— Черт! Алла, — подзываю администратора. — Возьми Тимура и разберитесь. Хоть намёк на неадекватное поведение — выводите, — шиплю ей.

Спешу следом за Настей к двери для персонала. Настя идёт по коридору и заворачивает в кладовую, где хранятся коробки с продуктами и алкоголь, захлопывает за собой дверь.

Заглядываю внутрь и нахожу её сидящей на деревянном ящике.

— Не поранилась? — Присаживаюсь перед ней.

Настя отворачивается, стирая рукавом размазавшуюся косметику. Мотает головой.

— Что он тебе сделал? Что сказал?

— Ущипнул, я отшила, — она болезненно потёрла ушибленное место.

— Дай посмотреть, — поднимаю её на ноги.

— Что? — Настя пытается вернуть юбку обратно, но я не даю. Смотрю на белую ягодицу с огромным синяком. Это с какой силой надо было ущипнуть её?!

— Ему конец!

— Не надо, только проблемы будут, — она возвращает юбку на место.

— В зал не возвращайся, — поднимаю на ноги. — Прими душ. Я отвезу домой.

Настя неловко прикрывает блузку, которая стала прозрачной и прилипла к телу после пролитой на неё жидкости.

— Зачем ты это делаешь, Шахов?

Глава 07

Настя

— Может быть, потому что я не такой монстр, как тебе кажется? — С этими словами Никита уходит. Я некоторое время глупо пялюсь в закрытую дверь перед собой.

Чего Шахов добивается? Зачем эти хорошие поступки и забота, если все годы ранее ему было на меня плевать? Так, девочка, которую он обманул и поимел, а потом она глупо залетела.

Отец вышвырнул его из города, но Никита вернулся. Через суд добился общения с дочкой, ездил каждые выходные, жену свою истеричную возил, которая доводила меня и дочку до слёз. Он над нами форменно издевался!

Медленно переставляю ноги до раздевалки. Там у нас есть душевая кабина для персонала. Обычно я принимаю душ дома, но сегодня не дотерплю. Я вся липкая и воняю алкоголем. Девочки-официантки делятся со мной гелем для душа, полотенцем, приносят фен и даже выдают тапочки.

— Настасья Алексеевна, Шахов того придурка вышвырнул, — улыбается во все тридцать два Оля и прижимает к себе поднос. — А он ничего.

— Ничего хорошего, — цежу себе под нос. Раздражают меня и нелогичные поступки Никиты, и то, что другим он начинает нравиться.

Шахов — сволочь!

Гад!

Он меня соблазнил и бросил!

Он мою семью лишил нашего любимого «Трюфеля»!

Папа вон запил. А что дальше будет?

Хорошо, что в шкафчике есть во что переодеться. Сушу волосы и замечаю, как постепенно успокаиваюсь. Руки перестают дрожать. Тот парень меня порядком напугал. Он прижался ко мне, когда я пересекала танцпол. Распустил в толпе руки, тёрся от меня своим причиндалом. Боже, я чуть не отбилась.

Пробовала по-хорошему, но есть категория людей, которые не терпят отказы. Парень лишь сильнее озлобился, обозвал и ущипнул. Да ещё и шампанским облил.

Мстительная часть моей душонки была благодарна Шахову, что выставил его. Но я буду об этом молчать!

— Едем, — Шахов словил меня на парковке, где я решила попробовать снова завести свою мазду. Вдруг она постояла и заведётся. У меня уже пару раз так бывало. — Настя, брось это гиблое дело, — он сжал мой локоть и повёл к своей машине. Опять касается меня без спроса!

— Поздновато для садика, — он смотрит на часах время.

— Катя у Веры. Когда я допоздна, за ней смотрит сестра или мама, — зачем-то поясняю я.

Шахов кивает и выворачивает на дорогу. То и дело на меня посматривает, но молчит.

— Что? — Не выдерживаю я.

Он отворачивается к лобовому, не удостаивая меня ответом.

Зато начинает разрываться телефон.

Камнев.

Сжимаю в руках телефон, не желая отвечать при Никите. Но как только звонок завершается, он повторяется снова.

— Да, — поднимаю трубку. — Леонид Семёнович, добрый вечер, — выдыхаю напряжённо.

Никита рядом хмыкает.

— Настенька, ну какой Леонид Семёнович. Для тебя просто Леня. Я приехал, жду тебя с цветами.

— А я уже уехала, простите, — запинаюсь. — У нас произошёл инцидент во время банкета. Гость уронил на меня поднос с шампанским.

— Кхм… — Камнев напряжённо замолкает.

— Я хотела поговорить, когда мы увидимся. Но, наверное, будет правильно прямо сейчас по телефону, — отворачиваюсь от

Шахов рядом со мной взрывается гомерическим хохотом. Приходится сбросить вызов, чтобы Камнев этого не слышал.

— Как мило, Настя, прямо до слёз, — он вытирает пальцем под глазом несуществующую слезу.

Сжимаю кулаки, чтобы не броситься и не треснуть ему хорошенько. Шахов моё терпение выскребает до донышка своими неуместными замечаниями.

— А почему я такого не услышал?

— О чём ты? — Переворачиваю телефон, на котором снова высвечивается имя Камнева. Я поговорю с ним утром. Да! Позвоню, извинюсь за дурацкий смех Шахова и всё нормально объясню.

— Ну я, помнится, получил только смс со словами, что недостоин тебя и мне стоит убраться куда подальше. Ты даже трубку ни разу не сняла, чтобы поговорить. А тут «я не хочу вас обижать», «понимаете, вы интересный», — он снова рассмеялся и покачал головой.

— Я не писала тебе никаких смс! — Взрываюсь я. Он что, вздумал переписать нашу с ним некрасивую историю и сделать меня виноватой? Так вот не выйдет! — Это ты деньги с моего отца требовал после того, как ты меня… — запинаюсь. — Соблазнил… чтобы от меня отстать! А как не вышло, снова начал мне трезвонить и требовать встреч!

— Вот как? — Его смех резко оборвался.

— Да, так! Хватит, Шахов! Или ты думаешь, у меня память настолько короткая? — Отсаживаюсь от него к окну как можно дальше, обнимаю себя руками.

Вот мы и вспомнили, как всё было! Никита был уверен, что отец так легко ему даст, сколько он просит. А папа вместо этого выжил его из города, чтобы на глаза мне не попадался и не напоминал о себе.

Жаль, что не получилось навсегда это сделать.

У дома Веры как можно быстрее выхожу из машины. Шахов не отстаёт, идёт следом чуть поодаль. В лифт со мной вместе заходит. Изображает покер-фейс, пока я забираю Катьку от сестры. Она с мужем в шоке, что Никита приехал вместе со мной.

— Папочка, я так скучала! — Катька виснет на отце. Обвивает его руками и ногами, пока тот несёт её до машины. — Воскресенье начинается раньше, да?

— Нет, малыш, сегодня суббота, и я отвезу тебя с мамой домой. А завтра заеду утром, и мы вместе поедем в парк.

— Я, ты и мама? Втроём?

— Втроём, — Никита бросает на меня задумчивый взгляд.

— Ура! Ты самый лучший папа в мире!

Ещё один день с Шаховым?

За что это мне?

Глава 08

Настя

— Мама, вставай! Мама, — ко мне на диван забралась Катька. Растормошила, защикотала. — Вставай, мам! Папа скоро приедет!

Смотрю на часы.

— Малыш, сейчас только семь. Папа так рано не приедет. А я очень хочу поспать ещё часик, если честно.

Поспать и не думать о предстоящей с Никитой встрече. Помимо всего прочего, Шахов задрал мне юбку в подсобке и рассматривал мои ягодицы в стрингах. Трогал там кожу.

Зажмуриваюсь и поворачиваюсь на живот. Утыкаюсь лицом в подушку.

Помимо Шахова есть проблема номер два — нужно позвонить Камневу. Смех Никиты на фоне моего признания прозвучал очень обидно. А я не люблю оскорблять людей незаслуженно. Да, Камнев настойчиво ухаживал, но никогда не переходил черту. Не оскорблял, не хватал, как тот парень вчерашний на танцполе.

И проблема номер три — Вера. Я приехала к ней вместе с Никитой, как будто бы между нами что-то есть. Поздний вечер, я с бывшим. Да, выглядело всё плохо…

— Мама, вставай. У нас много работы! — Не унималась дочка.

Она спрыгнула с дивана и потянула на себя одеяло.

— Кать, ну Кать. Ну ещё десять минут, — заканючила я детским голоском.

— Нет! Иди в душ! Потом мы будем завтракать. А потом нанесём тебе макияж и выберем красивое платье.

— Ну нет, — я села на диване. Я перед Шаховым в платье и с макияжем ходить не буду. Он ещё неизвестно что себе надумает. Пусть перед ним его аудиторша молоденькая своей филейной частью крутит и улыбается. Я видел

а, как она на него смотрит.

— Да! Мама, ну пожалуйста. Ты должна быть очень красивой, как принцесса. Папа снова в тебя влюбится и женится! И тогда мы будем жить все вместе.

— Катенька, солнышко. Я очень тебя люблю, но такого никогда не будет, — говорю ей осторожно. Давать детям ложные надежды неправильно.

— Будет, — она упрямо топнула ножкой. — После!

— Кто-то растёт маленьким командиром, — я вздохнула и медленно встала с тёплого спального места. Все проблемы вчерашнего дня хотелось отложить подольше. Но нет, мне это не светит.

Мы с Катькой почистили вместе зубы, я приняла душ и высушила волосы. Решила, что завяжу хвостик, однако все резинки в квартире куда-то исчезли. Я искала, но каждую Катька хотела себе. Она надевала их на свои хвостики, пока не закончилось место.

После завтрака мы чуть не поссорились, когда дочка будто бы случайно опрокинула на мои любимые потёртые джинсы чашку с остатками кофе. Вторые были в стирке. Офисные строгие юбки для прогулок в парке не подходили. Оставались короткие шорты в полосочку и несколько летних платьев.

Со вздохом отмела шорты — слишком короткие. Я их для отдыха на море покупала. Отдыха, на который так и не попала с Катькой. В ресторане как раз начались проблемы, и пришлось остаться.

— Вот это, — Катька стащила с вешалки ярко-розовое. — Мама, ты в нём самая красивая.

— Подлиза, — я прикинула к себе платье у зеркала. Оно безумно мне шло. Длина до колена, плечи закрыты. И погода сегодня должна быть тёплая, как раз для него.

— Тяжело с тобой, — выдохнула она. Сама она выбрала себе розовые шорты с Hello Kitty и белую майку с завязками-бантиками.

— Может быть, снимем все эти резинки? — Я усмехнулась.

— Нет, мне так нравится, — она помотала головой и побежала открывать дверь, в которую позвонили.

На пороге стоял, естественно, Никита. Явился ровно в десять, как и обещал.

В руках у него было два букета цветов — один побольше, второй поменьше.

— Доброе утро, принцесса. Это тебе и твоей маме, — его взгляд оценивающе проехался по мне в платье и туфельках. Макияж тоже присутствовал, я поддалась Катьке совсем немного, нанеся на ресницы немного туши и прозрачный блеск на губы.

— Привет, — я взяла протянутые мне цветы. Пришлось вернуться обратно на кухню и поставить наши с Катькой букетики в вазы. Шахов вошёл следом, с интересом оглядывая жильё.

Но смотреть было особенно не на что — всё у нас просто. Квартира однокомнатная —

— Правда мама очень красивая? — Катька взяла меня за руку и подвела к Никите. Вложила мою руку в его.

— Красивая, — Никита мягко улыбнулся и не позволил мне забрать руку. Он вдруг стал таким же, как когда-то, и это окончательно сбивало с толку. Зачем после стольких лет мучений?

— Мне нужно разобраться с машиной, — пытаюсь придумать причину, чтобы отказаться от совместного времяпровождения. — Давайте вы погуляете в парке без меня, а я потом присоединюсь, — хватаю сумочку с ключами с комода. Неловко дёргаю рукой. — Мне нужно дверь закрыть, — говорю наконец.

— Закрывай, — Никита отпускает и поднимает на руки Катьку. — Насчёт машины не беспокойся. Сегодня её заберут на СТО.

— Я сама её отвезу, — упрямлюсь.

— Она не на ходу. Её отвезёт эвакуатор. Твоё присутствие там совершенно не обязательно.

— Да, мам! Погуляй с нами! — Катька насупилась. — Мы же долго собирались.

— Скажешь, на какое СТО, я сама разберусь.

— Разбирайся, — он пожал плечами. — Главное, что она больше не занимает парковочное место на стоянке. Завтра приедут рабочие.

— Зачем?

— Начнут устанавливать летнюю террасу. Не хочу терять постоянных клиентов из-за банкетов. Разместить нужно постараться всех.

— Конечно, — я кивнула. Хотя через неделю меня в «Трюфеле» уже не будет, и веранду я не увижу. Не буду ходить мимо ресторана, чтобы не бередить себе душу.

Глава 09

Никита

Настя в ярком розовом платье — просто вау! Она по-прежнему настороженно держится со мной, но это потому, что продолжает верить в ложь, которую влил ей в уши отец.

Эта старая тварь испортила нам троим жизнь. Бедная наша Катюша, она так отчаянно хочет семью. Девочка разрывается между мной и Настей. А как дочке было больно, когда рядом со мной появилась женщина… Вспоминать не хочется.

Настя словно натянутая струна. В машине постоянно теребит сумочку, в парке растерянно оглядывается. Когда снова беру её за руку на глазах у дочки, смотрит на меня уничтожающе. Но куда ей деться — она ради Катьки на всё пойдёт.

— Мы просто гуляем, — шепчу ей на ушко.

В парке много людей. Все выбрались отдохнуть в погожий солнечный выходной, покататься на аттракционах, пожевать сахарной ваты.

Покупаю Катьке вату, нам с Настей — мороженое. Она достаёт кошелёк, намереваясь заплатить за себя.

— Ты серьёзно? — отвожу её ладонь и расплачиваюсь сам.

— Я хочу на лодочку, — Катька тычет пальцем в детский аттракцион. Настя сразу зеленеет — у неё с вестибуляркой после родов совсем плохо, это я заметил давно. Даже на заднем сиденье машины её укачивает.

— Я с тобой прокачусь.

— Втроём!

— Нет, маме плохо на лодочке. Она посмотрит и снимет нас на телефон. Поснимаешь? — оборачиваюсь к Насте.

Она кивает с облегчением. После лодочки — ракушки, потом паровозик и комната кривых зеркал. Катька бегает от зеркала к зеркалу и строит рожицы. Настя смеётся вместе с ней.

Утром мне знакомый скинул результаты неофициального расследования по Баринову. Узнать, куда ушли все бабки, оказалось не так и сложно. Старик купил роскошную квартиру в центре, дачу за городом в охраняемом посёлке, BMW люксовую красного цвета, кучу женских украшений.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что всё это означает. В каких скромных условиях живут его дочки, я уже увидел, на чём ездят — тоже. Не думаю, что для жены он так расстарался.

Мерзкий мужик, эгоистичная скотина. Он, чтобы всё это накупить, собственную семью по миру пустил. Мало того — Настя на него ещё и пахала годами без продыху.

Не знаю, как ей сказать правду, она же отца едва ли не святым видит.

Её понять можно: в отношении родителей мы часто слепы. Они те, кто нас родил и растит, кто учит отличать хорошее от плохого. Баринов искусно сплёл паутину лжи, наврал ей, наврал мне. Воспользовался связями, чтобы выпереть меня из института. Пару раз мне угрожали по его указке, дело доходило до драк. Мама была слаба, так что я вынужден был уехать с ней.

А Настя всё это время считала меня дерьмом последним, которое за неё деньги вымогало. Баринов с женой настолько накалили ненависть между нами, что даже в те дни, когда мы оставались практически наедине, на таких же прогулках вместе с дочерью, мы и словом друг с другом не обменялись.

Но Баринов не учёл одного — время идёт, он стареет, теряет хватку. А я становлюсь умнее, зарабатываю, обрастаю связями. Он победил тогда, но сейчас проиграет.

— Нужно перекусить, — направляю девчонок в сторону открытого летнего кафе. На территории огромная детская площадка, на которую Катька тут же убегает.

— Из детского меню — картофельное пюре, куриная котлета, салатик из овощей. Мне кофе, — Настя откладывает меню.

— Закажи десерт, ты же любишь.

— Нет, спасибо, — мотает головой.

— Настя, давай поговорим.

— Не о чем, — она упрямо складывает руки на груди. — Не знаю, что за игру ты ведёшь и зачем, но ничего не получится.

— Никаких игр, Настя. Я тогда не просил у твоего отца денег. Всё, чего я хотел, — чтобы мы были вместе.

— Ну конечно, — она разводит руки. — Так хотел, что сбежал. А потом женился, видимо, потому что тоже очень хотел со мной быть. Хватит врать, Шахов. Это глупо.

— Хорошо же отец промыл тебе мозги, — усмехаюсь печально.

— Мне никто ничего не промывал. Отец всегда заботился о всех нас. Вырастил, обеспечил образованием, жильём, работой. Последнее отдавал, пахал без отдыха. У него сердце стало сдавать.

— Думаю, сердце у него от другого сдавать начало, — не могу удержаться от насмешки. Сто процентов, его любовница — молоденькая девка, для женщины возраста его жены Баринов так бы не расстарался.

— Папа, папа, покачай меня на качелях, — запыхавшаяся дочка забирается ко мне на колени. — Ну пожалуйста.

— Поешь для начала, — Настя пододвигает к ней тарелку.

— Ну мам!

— Катька, нужно покушать. Ты сегодня только завтракала, а потом съела кучу сладостей. Животик болеть будет.

— Ну ладно, — Катька с моих колен перебирается на соседний стул и без особого энтузиазма ковыряет котлету. — А можно мне десерт потом?

— Когда всё съешь.

— Половину, — она вилкой отодвигает часть пюре и половину котлеты в сторону.

— Всё, — Настя скрещивает взгляды с дочкой, и та со вздохом принимается за еду.

Прогулка заканчивается в шесть, когда

Около дома передаю Насте пакет с документами.

— Что это? — она с подозрением принимает их.

— Откроешь — увидишь, — отвечаю сухо. Осторожно, чтобы не разбудить дочку, вынимаю её из машины и доношу до квартиры. Кладу на детскую кроватку, а Настя снимает с неё сандалики. — Если нужна будет помощь, звони.

Глава 10

Настя

Пакет с бумагами я положила на столе в кухне. Открывать его было страшно — что там ещё Шахов для меня придумал. Он ведёт себя странно, говорит странные вещи. Я не понимаю.

Предполагаю, что в конверте документы дела — он хочет пересмотреть прошлое решение суда, по которому у него была одна встреча с дочкой в неделю.

Катька мирно дремлет в кроватке с новой игрушкой. Накрываю её пледом. Завтра мы встанем часов в пять утра, так что она успеет выспаться, но будить её сейчас мне не хочется. Устала малышка, вымоталась. Да и расспросов о папе будет много.

Всю прогулку Катька пыталась нас с Никитой свести. Руки вместе сплетала, в минуты отдыха сажала нас рядом на скамейке. У неё так при этом счастливо сверкали глаза, что я безвольно не сопротивлялась.

Не может она принять того, что мы с её отцом никогда не будем вместе.

В ванной быстро принимаю душ, потом просматриваю сообщения на телефоне.

Камнев молчит, видимо, обиделся. Трусливо хочется оставить всё как есть и больше с ним не созваниваться.

А вот сестра буквально завалила меня сообщениями с вопросами о Никите. Ну и напоминаниями о его грешках тоже.

Хмуро беру со стола конверт с бумагами и открываю, однако вместо ожидаемых документов по суду вижу результаты аудита «Белого трюфеля». От заключения меня бросает в дрожь.

Чёрным по белому написано, что это папа виноват в банкротстве ресторана. Он систематически изымал прибыль, уменьшал необходимые текущие затраты, увольнял персонал.

Мои пальцы начинают дрожать.

Дальше я нахожу документы на очень дорогие покупки, оплаченные с карт отца: трёхкомнатная квартира, машина… странно, но бриллианты? В голове никак не складывается картинка.

Кому папа купил хотя бы квартиру? У них с мамой трёшка, к которой они привыкли и которую любят. У нас с Верой по однушке. Больше детей у него нет.

Бриллианты дарят женщинам. Нет, если бы там были просто камни, купленные в банке, можно было бы ещё как-то подумать о способе сбережения средств таким образом. Но тут именно украшения — серьги, кольца, браслеты.

Ещё раз пересматриваю документы и не нахожу себе места. А что, если Никита таким образом решил скомпрометировать моего отца? Мне нужно позвонить папе немедленно и всё выяснить. Или маме — она же должна быть в курсе подобных трат отца.

Мама… ей отец дарил украшения. Она с гордостью показывала кольца с изумрудом и рубином, которые получила после рождения каждой из нас. Помню ещё другие украшения, отец не был скуп. Но не бриллианты.

Многим кажется, что свой бизнес — это золотые горы, безумные прибыли, а по факту это огромный труд, особенно ресторан. Непредвиденные затраты, постоянные проверки, скоропортящиеся продукты, воровство и так далее. Прибыль может казаться большой, когда видишь цифры. Деньги же идут на текущие расходы, такие как замена скатертей, чистящие средства, мелкий ремонт, зарплата персонала, продукты, штрафы, обновление оборудования. Да там такой список, что в конечном итоге денег остаётся на обычную жизнь, если поделить на всю семью. Поесть, закрыть кредиты, одеться. Ну и на отдых отложить или в заначку. Всё!

Мне нужно всё увидеть своими глазами. Никита любезно оставил для меня адрес квартиры и дачи. Всю ночь не сплю, ворочаясь с боку на бок.

У моего отца любовница, на которую он потратил всё, что у нас было. Ради которой обанкротил «Трюфель». Мне до последнего хочется верить, что это злая шутка Шахова и ничего подобного и в помине нет.

Утром отвожу Катьку в садик, сама еду на работу, снова на общественном транспорте. На парковке ресторана не протолкнуться от машин. Как Никита и предупреждал, приехали рабочие. Они уже начали постепенно распаковывать стройматериалы и ставить леса у одной из стен ресторана.

— У нас будет летка! — при входе на меня налетают сотрудники. Все возбуждены, радуются. Летка — это всегда отличные чаевые, куча случайных клиентов, увидевших веранду и заглянувших в заведение. Мы ещё и кальянщиков наймём нескольких, обновим коктейльную карту.

Если бы отец не выгребал всю прибыль, мы бы летнюю террасу ещё в прошлом году восстановили. И мне вдруг становится стыдно перед сотрудниками, ведь я же дочь своего отца.

Стоп, Настя! Давай сначала всё точно выясним.

До обеда я полностью загружена работой, Никиту не вижу. Он занимается с рабочими террасой на улице. Командует, где-то даже помогает сам. То и дело выглядываю в окна, чтобы увидеть его.

На душе скребут кошки. Никита или отец? Отец или Никита? Кто настоящий обманщик?

В обед еду на такси по адресу купленной отцом квартиры. Новый ЖК, парковочные места для каждой из квартир. У квартиры сто восемнадцать место огромное, на две машины. Оба места заняты — машиной моего отца и сияющей красной иномаркой.

На этаже едва не разворачиваюсь. Мне страшно увидеть правду.

Но и спрятать голову в песок я не могу. Решительно жму на звонок.

Дверь открывается почти сразу.

— Марина? — шокированно замираю на пороге.

— Привет, Настя, — она поджимает губы. Покрепче запахивает на себе чёрный шёлковый халатик и оборачивается вглубь квартиры: — Лёша, к тебе пришли.

— Лёша, значит, — толкаю дверь и вхожу, несмотря на недовольный взгляд бывшей подружки.

Отец показывается в домашних штанах и майке, с маленьким мальчиком на руках. Он бледнеет, видя меня на пороге.

— Настя, а ты чего тут?

— Это я должна объясняться? — Взгляд скользит по дорогой обстановке. У нас дома всё намного скромнее.

— Лёша, выгони её. Мы с тобой договаривались, — капризно заявляет Марина. Она проходит мимо меня, забирает у отца ребёнка и исчезает в одной из комнат.

— Как ты мог? — Мой голос дрожит и срывается. — Как?

— Марина родила мне сына, которого я всегда хотел. Я не мог поступить иначе, — он хмурит свои кустистые брови. Приосанивается, как обычно, руки в кулаки сжимает.

— Вот как, — я стираю выкатившуюся слезу. — А то, что я пахала как мужик в ресторане, который ты разорил, не считается?!

— Настя, не смей так со мной разговаривать! Я всё ещё твой отец! — повышает он голос.

Но на меня

— Мама должна об этом знать. Ты не имеешь права так с ней поступать!

— Нина знает… — отец отводит глаза. — А ты откуда узнала? Шахов постарался, да? — Лицо отца перекашивается от злости.

— Какая разница, откуда? Это что-то изменит? — отступаю. — Я тебя никогда не прощу! Никогда!

Не помню, как убежала из этой чёртовой квартиры. Несусь сломя голову по парковке, дальше силы заканчиваются, и я замедляюсь. Просто иду вперёд, чтобы оказаться как можно дальше.

Моя жизнь снова оказалась разбита. Отец, как выяснилось, стал предателем и завёл себе вторую семью. Боже, как такое может быть? Как я не замечала ничего, ведь мы же столько времени проводили бок о бок с ним.

Я слепая идиотка!

Так мне и надо: была глупой и впахивала. На вот то, что увидела в квартире… На машину Маринину новую. И верила же каждому слову отца… Не усомнилась.

Опускаюсь на лавочке в каком-то неизвестном дворе. Тяжело дышу.

Отец звонит, но я отклоняю его звонки. И делаю то, чего он точно не ожидает от своей послушной доченьки, — заношу его в блок.

Он хотел сына, оказывается…

Вот оно что!

Вспоминаю, как Вера отреагировала на Марину в кафе, — сестра тоже всё знала. Да все вокруг всё знали!

Телефон в руках опять начинает звонить.

«Шахов»

— Да.

— Настя, тут тебя ждут по поводу банкета. Ты скоро будешь?

— М-м-м-м, — оглядываюсь по сторонам. Куда я зашла, как отсюда выбраться? — Не знаю, — признаюсь честно.

— Где ты? Настя, ты смотрела документы?

— Смотрела, — усмехаюсь горько.

— Ты ездила в ту квартиру?

— Ездила, — пытаюсь подавить всхлип, но у меня не получается.

— Скажи, где ты, я за тобой заеду.

— Не надо, — мотаю головой. — Скажи Анжеле, она сейчас на смене, — пусть примет заказ на банкет.

— Нет никакого банкета, — признаётся с усмешкой. — Это был повод тебе позвонить.

— Вот как? — хмурюсь.

— Да... Говори адрес.

— Щеглова, семь, — читаю адрес на доме напротив. — Но я могу на такси, не нужно ехать.

— Сиди, никуда не уходи, — Никита вешает трубку. К горлу снова подступают рыдания.

Никита мне не враг больше?

Отец действительно нас рассорил?

Если это правда, то получается, что мы с Никитой столько лет потратили на взаимную ненависть, а наша доченька страдала в угоду деду и его амбициям?

Папа постоянно говорил о моральных нормах, о правильном поведении. Меня корил за то, что стала позором семьи. И при этом сам жил на два дома.

А знала ли я вообще его?

Вскоре приезжает Никита. Выходит из машины и присаживается на лавочку рядом со мной.

Всхлипываю, кусаю губы. Он без разговоров обнимает меня и прижимает к своей груди. Сжимаю пальцами его рубашку и утыкаюсь ему в шею. Как же хочется побыть слабой.

Глава 11

Никита

Снова обнимать её — нечто невероятное. Ненависть треснула и рассыпалась в один момент. Наша с Настей дочь на редкость мудрая девочка. «От ненависти до любви один шаг. Сделай его, папа», — сказала она.

И сделать его оказалось намного легче, чем я думал.

Столько дров наломано из-за глупых предрассудков одного человека. Того самого, что держал дочь в чёрном теле, а сам развлекался как хотел. И жена с дочками под боком, и любовница вся в брюликах.

— У него сын, — Настя горько всхлипнула. — Маленький… Он всегда сына хотел, а мы так… неудачные попытки получается.

Вот мудак старый — ещё и ребёнка любовнице заделал. Он семью свою настоящую ни во что не ставит.

— Не думай так, — целую Настю в висок. — Ты прекрасная женщина, прекрасная мать. Ты хорошая. Нет. Идеальная дочь. Это он плохой отец. И плохой муж.

И руководитель откровенно дерьмовый. На старости лет обосрался по всем фронтам.

Учитывая цацки, машину и квартиру, любовницу он себе молоденькую выбрал, с запросами. А как старый пень собирается сейчас обеспечивать ей тот уровень жизни, к которому приучил? На пенсию?

Я человек не злорадный.

Но!

Нет!

В его случае — ещё какой злорадный. Я его провал смаковать буду. Чтоб старому козлу прилетело за всё, хочу! И за нас с Настей. И за скотское отношение к собственной жене и дочкам.

Судьба она такая — всем по заслугам даст.

А нам с Настей она задолжала — и любовь, и счастье!

— Всё будет хорошо, — беру поникшую Настю на руки. Она сдулась как шарик, всю свою воинственность растеряла. Убить её отца мало — лишил дочку счастья, сделал из неё рабочую лошадку. Разве можно так с собственным ребенком? Она же ему не кукла.

Усаживаю Настю в машину и сажусь за руль. Беру её руку в свою. Нежно перебираю пальчики всё время, пока мы в дороге до ресторана. Перед тем как дочку из садика забирать, Насте нужно немного прийти в себя. Выдохнуть и собраться.

— Зачем ты всё это делаешь? — Она поворачивает ко мне заплаканное лицо.

— Потому что хочу. И потому что я совсем не тот, кем ты считала меня все эти годы.

— Прости, — стыдливо прикусывает губу и снова отворачивается к окну. Тонкие плечи вздрагивают от сдавленных рыданий. Для неё слишком много шокирующих новостей за раз — не вывозит она.

Провожу Настю в небольшой вип-зал, который сейчас пустует. В кабинете отца ей станет только хуже. Прошу Жанну принести сладкий чай и плед. Забираю всё сам, уберегая Настю от любопытных взглядов персонала, и укутываю.

— Пей, — даю в руки чашку.

— Спасибо, — она облизывает пересохшие губы. Те самые, которые я мечтал растерзать каждую нашу с ней встречу. С ненавистью и болью, но мечтал.

В груди попускает всё больше и больше. Настя мне поверила, больше не смотрит как на врага.

— Отдохни, — присаживаюсь перед ней на корточки. — После работы съездим за Катькой и я отвезу вас домой.

— Хорошо. Я сейчас допью и вернусь к работе, — она неловко улыбается, сжимая кружку в руках. — Мне так проще. Руки будут заняты, и время пройдёт быстрее.

Наши лица так близко. Я слышу её тёплое дыхание, смешанное с чаем с лимоном. Вижу заплаканные, но такие красивые голубые глаза. Слегка покачиваюсь вперёд, сталкивая нас. Губы касаются уголка её губ — солёного от слёз и с лёгкой кислинкой от лимона. Ладонь зарывается в гладкие, словно шёлк, волосы. Вдыхаю аромат её кожи у основания шеи.

— Я тебя верну, — шепчу тихо на ушко.

— После всего? — Всхлипывает она.

— Ты не виновата…

— Я поверила отцу…

— И я ему поверил, — горько усмехаюсь.

В

Я получу всё, чего хотел, — Настю! Дочь! Семью! Его ресторан!

А вот Баринов в свою очередь лишится всего!

После рабочего дня вместе с Настей едем за Катькой. Она танцует от счастья, заметив, что мы держимся за руку.

— Ко дню рождения твоё желание будет исполнено, — шепчу дочке на ушко, пока идём к машине. Настя рядом пока ещё немного смущённая, но ей нужно время. Нам всем нужно время, чтобы привыкнуть к новой действительности.

— Ура, ты лучший в мире папочка, — целует меня в щёку.

Довожу малышек до Настиной квартиры, рядом с которой на лавочке нас ожидает её мать. Как обычно строгая, собранная. При виде меня вся подбирается и поджимает губы. В глазах ни капли теплоты.

— Ты не берёшь трубку, — она обращается исключительно к Насте.

— Выключила телефон.

— Я бы хотела с тобой поговорить, — Нина Александровна поправляет воротник своей белой блузки. — Без свидетелей. И что происходит, Шахов забыл, когда у него день общения с ребёнком? — в её голосе столько возмущения и претензии, что я закатываю глаза. Ей я не верю, так же как и Баринову. Они оба одного поля ягоды. Или змеи из одного гнезда. Странно, что не живут душа в душу.

— Мам, хватит…

— До завтра, — отпускаю дочь, которая в сторону бабушки идёт с неохотой.

— До завтра, — Настя быстро сокращает расстояние между нами и под шокированным взглядом матери оставляет на моей щеке быстрый поцелуй.

— Я заеду утром, вместе отвезём Катьку в сад, — ловлю её и тоже целую в щёку. Хочу в губы, но не на глазах будущей тёщи. Не по-быстрому. Я хочу Настины губы смаковать, ласкать долго и нежно. Жутко пошло, как в своих фантазиях.

— Хорошо, — она кивает и уходит с матерью и дочкой в подъезд.

Тяжело сглатываю. А вдруг мать сможет снова настроить Настю против меня?

Глава 12

Настя

Спиной чувствовала мамино недовольство, пока открывала дверь и входила в квартиру. Так всегда было — ей даже говорить мне ничего не надо было, всё на уровне взглядов, поджатых губ, интонаций голоса, частого дыхания.

Хочется съёжиться и начать оправдываться по привычке, но я себе не позволяю это сделать. Моя мягкотелость и слепое доверие родителям уже натворили дел. Мне казалось, что близкие люди, те самые что дали жизнь и воспитали, априори не могут желать мне зла.

Семья — самое главное в жизни. То, с чего всё начинается и на чём держится.

Для меня.

Но не для них?

— Беги ручки мыть и можешь пока посмотреть мультики, — с улыбкой говорю Катюше. Сама сразу иду на кухню, а мама за мной.

Я срываю с вешалки передник, надеваю поверх юбки с блузкой и принимаюсь за готовку. Я из тех, кто не может спокойно сидеть, когда нервничает. Мне нужно что-то делать.

Мама же наоборот, сидит за столом с идеально ровной спиной и строгим лицом. Нервозность выдают лишь пальцы, отбивающие чечётку по столешнице.

— Что происходит, дочь? — Спрашивает с упрёком. — Ты что Шахову позволяешь? В нашу семью лезть? Ковыряться там? Ты хоть понимаешь, зачем он это делает?

— И зачем же? — Упираю кулаки в бока.

— Да он отцу твоему мстит! — мама разводит руки. — Он его со света сжить хочет! Козни устраивает! И всё из-за тебя, между прочим!

— Опять я во всём виновата, — задыхаюсь от обиды. — Это вы с отцом Никиту отвадили! Он от меня не отказывался! Мы обо всём поговорили, и я ему верю!

— Сядь, не мельтеши перед глазами, — несётся в мою сторону в приказном порядке.

— Признайся, мама! Мы любили друг друга, а вы!

— Что мы?! У нас уже был один дурак в семье, только второго не хватало, — выкрикивает она раздражённо. — Ни кола, ни двора! Что твоя сестра, что ты. Обе без ума! Посмотри, что с Верой стало! Двое детей, денег вечно нет, муж бестолочь, — Мама отмахнулась. — И тебя ждало то же самое!

Вот так просто она призналась, что с отцом они сломали мне жизнь.

Ноги ослабли, и я осела на стул напротив неё.

— А так я осталась одна с ребёнком на руках, — говорю шёпотом. — Я как белка в колесе крутилась.

— А так бы ещё и Шахова на себе тащила.

— Ты серьёзно? Никита всегда целеустремлённым был. Он учился, у него планы были! А вы… — я смахиваю слёзы.

Мама не реагирует. Просто отворачивается. Никогда не умела признавать своих ошибок, во всём и всегда права.

— Отец дома. Напился капель для сердца и лежит, — переводит она разговор на другую тему.

— Вот как, — прикусываю губу до боли. — Мам, а тебя не смущает причина, почему у него оно болит? Или мы будем делать вид, что ни любовницы, ни сына, ни этой роскошной жизни, что он им купил, не существует?!

— Дочь, — мама припечатывает ладонью столешницу и поджимает губы. — Поумерь пыл. Ты ничего не понимаешь. Эта Маринка, которую между прочим ты притащила в наш дом, — она указывает на меня пальцем.

— Опять я виновата? — Качаю головой.

Действительно я, которая просто подружку в гости приглашала, чтобы не скучно вместе было домашку делать? А не взрослый мужчина, который, имея жену и детей, позарился на молодое тело. Марину я тоже не оправдываю — она всегда хотела себе богатого и обеспеченного мужчину. Жила с бабушкой, у которой только пенсия была на них двоих. Я её стремление выбраться из бедности понимала, но не ожидала, что будет это за счёт моей семьи.

— Ты! — Мама сложила руки на груди. — Маринка задницей своей вертела у отца перед носом и довертелась. Специально забеременела! Отец покаялся, но поздно было.

— Мама. У отца вторая семья. И ты ничего не делаешь?

— А что ты предлагаешь? Развестись? Одной остаться?

— Ну я же одна! — Закрываю лицо ладонями.

— По своей глупости! У тебя такой шанс — сам Камнев влюбился. А ты что? Носом воротишь? Опять с Шаховым связаться решила?

— Да, — выдаю как на духу и не отвожу взгляд. — Никита сказал, что хочет снова вместе быть. И я соглашусь.

— Согласишься? Он у нас ресторан забрал! — Мама взвивается.

— Потому что папа его обанкротил! Не Шахов, так кто-нибудь другой купил бы.

— Это тебе Шахов сказал? Он врёт! Он сам отца твоего и обанкротил!

— Я видела документы. Никита тут не при чём, — качаю головой. — Отец сам.

— Неправда, —

Мама с высоко поднятой головой ушла, хлопнув дверью. И я поняла, что доказывать ей что-то бесполезно. У неё как и прежде — её мнение и неправильное.

— Мама, вы с бабушкой ругались? — Катька заглянула на кухню.

Я протянула руки ей навстречу и тут же сжала в объятьях.

— Немножко поспорили.

— Опять про папу? Папа хороший, ты бабушку не слушай!

— Не буду, — целую дочку в волосики. — Ужинать будем?

— Да! А мы завтра папу увидим? Мне нравится быть с ним каждый день!

— И мне, — признаюсь дочке с улыбкой.

— Ура! — Она подпрыгивает от радости. — После будем тебе наряд на завтра выбирать!

— После ужина.

— Хорошо, — Катька нехотя соглашается. Она наш с Шаховым маленький Купидон.

Мы ужинаем, потом до самого сна выбираем мне подходящее платье и туфли на завтра. Я хочу строгий стиль, но дочка настаивает на белом летящем сарафане. Резинки для волос, как и прежде, под запретом. А помаду она требует красную!

Я хихикаю и со всем соглашаюсь — главное, чтобы Шахова не хватил удар. Мне и самой вдруг хочется для него стать красивой, желанной. Я родила ребёнка, изменилась, конечно. Это добавляет мне неуверенности в себе.

Катька отвлекла меня от проблем, пока я не легла спать. А там всё снова прокрутилось в голове, снова задушили слёзы.

Глава 13

Никита

Я дорвался до того, о чём так давно мечтал, и сдерживаться сложно. Мне нужно всё и сразу — Настя, дочка, наше упущенное время.

Настя же пока в растерянности. Свыкается с новой реальностью постепенно.

Знать бы, что такого ей вчера мамаша наговорила. Наверное, опять обо мне и опять всё плохо. Руки чешутся схватить Настю с дочкой на руки, перевезти к себе и оградить бетонной стеной от её же семьи.

Как я раньше не разгадал эту гнилую схему? Ходил вокруг Насти кругами каждый раз, изнывал от любви-ненависти. А мог бы...

Чёрт, лучше не думать в эту сторону — тоской накрывает.

— Доброе утро, — взбегаю на нужный этаж высотки, дарю Насте и Катьке по букетику ромашек. У бабушки по дороге купил. Опять в душе чувствую себя пацаном.

— Спасибо, — щёчки у Насти вспыхивают. Она взволнованно заправляет длинную прядку волос за ухо. Растерянная, она явно не понимает, как ей себя со мной вести.

После стольких лет ненависти нам нужно заново друг к другу привыкнуть. Главное, что чувства не успели выгореть до конца. Иначе Настя бы встречала меня с равнодушием в глазах, а не со смущением.

— Хорошо выглядишь, — делаю хрипло комплимент.

— Ну вот! Я же говорила! А ты не хотела раньше вставать и краситься! — Дочка упирает кулачки в бока с широкой довольной улыбкой.

— Катя... — Настя краснеет ещё гуще.

— Целуйтесь, я отвернусь и посчитаю до десяти, — не унимается Катя. — Потом в садик поедем, я всем новости расскажу! У меня мама с папой женятся!

Я на лестничной клетке, так что голос дочки звонко разносится по всему подъезду, информируя о новостях спешащих на работу соседей.

— Катюша... — Настя набирает в лёгкие воздуха.

— Настюша, у нас только десять секунд, — пока она не опомнилась, обнимаю её за талию и прижимаю к себе.

— Я медленно, — дочка отвернулась к подъездной стене с облупленной штукатуркой. Принялась считать, параллельно колупая стену: — Трииии, чеееетттыыыыыырыыыыы, пяяяяяяяяяяять...

Мои губы накрыли Настины, ладонь запуталась в волосах и сжала их на затылке. Время до десяти пролетело незаметно.

— Девять с половиной, девять на лезиноське, девять на ниточке, девять и сюсь-сють... десять!

— Молодец, Катька, хорошо до десяти считаешь, — мимо прошёл пожилой сосед с дипломатом. Нам с Настей подмигнул. — Можно уже в школу брать.

— Здравствуйте, Семён Васильевич, я пока не хочу в школу. Мне в саду круто, — дочка улыбнулась.

— Доброе утро, Семён Васильевич. Хорошего вам дня, — Настя судорожно вытащила из сумочки салфетки и принялась стирать возмутительно размазанную мной по её лицу красную помаду. Мне тоже дала несколько салфеток.

— Спасибо, Настенька. Ох, как смотреть на молодых да счастливых приятно. Простите старика, у меня-то самого давно всё закончилось. Уж и не помню.

Мы отвезли счастливую Катьку в садик. Она каждому выдала по поцелую в щёку и побежала в свою группу делиться свежими новостями.

— Она так хочет семью, — Настя закусила губу, глядя вслед дочке.

— И она у неё будет, — притягиваю Настю к себе.

— Мне страшно, что после всего не получится, — она неловко жмёт плечами. — Мы так отдалились, ты даже женился.

— Тебе назло... по глупости, — признаюсь ей. — И как видишь, ничего не вышло.

— А я всё время одна была, — шепчет Настя тихо, пряча глаза. — И ревновала.

— А я ревновал ко всем мифическим мужикам, которых представлял рядом с тобой, — прижимаю Настю к себе, целую жадно. От ворот детского сада приходится переместиться в машину, чтобы не ловить на себе осуждающие взгляды сонных мамочек, ведущих своих детей в сад.

Распалённые, еле отрываемся друг от друга и едем на работу. Опоздали, поэтому приходится ускориться. Настя бежит сразу на кухню к своему любимому Пожарскому, я — к рабочим на веранду.

Стоит оказаться рядом без свидетелей, затаскиваю Настю в подсобку, чтобы принудить к поцелуям снова и снова. Ладони скользят по её телу в одежде, сжимаю округлые ягодицы, оглаживаю грудь. Нам обоим мало.

Чувства внутри разгораются заново, сметая обиды, недопонимания, разочарования.

— У меня в зале пара молодожёнов, нужно обсудить банкет, — Настя застёгивает обратно пуговички рабочей блузки, которые я до этого в беспамятстве расстёгивал. — А ты не даёшь работать, Шахов.

— И ты мне не даёшь. Пожарники сейчас приедут веранду смотреть, надо договариваться.

— Попов с Воковым всегда приезжают. Сразу в випку их тащи, мы стол накроем, — Настя выдыхает. — Они от стейков Пожарского без ума. И коньяк не забудь.

— Спасибо, — чмокаю её в губы и выхожу из подсобки первым. Мы пока шифруемся, но это лишь вопрос времени, когда нас спалят наши же сотрудники.

— Твою мать, — не понимаю, как на меня обрушивается пакет муки. Через кухню пожарников встречать шёл и не дошёл. Стряхиваю с головы и плеч муку, на работников волком смотрю. — Когда это закончится уже?

— Это случайность, — Пожарский с усмешкой оборачивается. — Игнат, ну... Сколько тебе говорил — муку держим в шкафу.

— Не я её туда поставил, — запирается наш кондитер.

— Слушаем все внимательно, — сдёргиваю с плеч испорченный пиджак. Ловлю за локоть Настю, которая вознамерилась мышкой

— У меня молодожёны!

— Подождут молодожёны. У нас тут недопонимание с сотрудниками имеется. И всё из-за вас, Настасья Алексеевна. Я уже задолбался: кофе в собственном ресторане заказать не могу — оно или с солью, или с перцем! В кабинете воняет так, что не войти. Мука с потолка сыпется… хорошо, что без масла пока. Они меня изведут.

— Оу, — Настя округляет свой красивый ротик с припухшими от моих поцелуев губками. А в глаза бесята — смешно ей.

— Поговори со своими Тимуровцами, пока я без разбору всех не поувольнял! А я пошёл к пожарникам.

— Никита, — Настя хватает меня за рукав. — А что мне им сказать? — Понижает голос до шёпота.

— Может, правду? — Подмигиваю и смываюсь в коридор. Пусть сама со своими заступниками разбирается.

Глава 14

Настя

Никита ушёл, стряхивая с волос муку. Бедный, я и не знала, что ему так достаётся.

— Надо бы поговорить, — я вздыхаю. Утром тут все — и Пожарский, и остальные повара с официантами. Даже уборщица зашла, услышав, что гремят разборки. — Отец, к сожалению, не справился с управлением «Трюфелем». На то были причины... свои причины, — бормочу сбивчиво и опускаю глаза. Стыдно мне перед ребятами, что папа так со всеми нами поступил. — К сожалению, я узнала обо всём слишком поздно и не смогла никак повлиять.

— Настасья Алексеевна, — большие ладони Пожарского ложатся мне на плечи. — Седина в бороду — бес в ребро. Батюшке вашему было бесполезно что-то говорить, и вы бы никак не повлияли. Он никого не слушал.

— Вы знали? — Ошарашенно обвожу взглядом сотрудников.

— Да он не прятался особо. Только если от вас, — Пожарский подтолкнул меня к стулу, на который я осела мешком. — Приезжала сюда молодуха с ребенком к папеньке вашему. Порядки свои наводить пробовала.

— И вы всё молчали?

— Мы не знали, как вам сказать, — Оля — старшая официантка — пожала плечами. — Вы же такая... такая у нас...

— Какая? — я сморгнула слезу.

— Ранимая, деликатная.

— Да, — Пожарский хмыкнул. — Идеалистка.

— Ясно... — Все кругом знали, оказывается. Вообще все!

А я как лошадь с шорами, пахала, верила в папу и ничего вокруг не замечала. Спасибо Шахову за смелость — шоры с моих глаз снял.

— А давайте вы теперь всё мне говорить будете! — Выпаливаю я. — Не надо меня беречь! Я уже не ранимая и не деликатная, вот!

— Я видела, как Шахов ваш в подсобке только что какую-то официантку зажимал! — Сразу делится уборщица и шваброй об пол ударяет. — Темно там было, не поняла без света кого!

Всю меня заливает краской — кого там Шахов тискал, я в курсе.

Девочки-официантки между собой переглядываются с недоумением.

— Я в зале была с Мальвиной, — отпирается Жанна. — Нас все видели.

— Я по телефону говорила на улице, — голос Оли дрогнул. — Да честное слово, вам клянусь. Нет у меня с этим упырём ничего!

— Это была я, — зажмуриваюсь.

В кухне повисает молчание. Явно никто не ожидал.

— Анастасия Алексеевна, он вас принуждает? Этот гад! Этот упырь! Мы же его! — Голос Пожарского.

— Не принуждает меня никто. У нас всё обоюдно…

Признаюсь во всём до конца. Всё рассказываю, как было. Шахов теперь новый владелец ресторана, и будет лучше, если сотрудники не будут думать, что он сволочь последняя. Тем более Никита — достойный человек и руководитель хороший. Он вон сколько уже сделал, а сколько ещё сделает.

— Папа решил, что Никита мне не подходит, — добавляю тихо в конце.

— Вот старый чёрт, — громыхнул Пожарский после моего монолога.

Слышать об отце неприятные эпитеты тяжело, но он заслужил! Как есть заслужил!

Ещё немного поговорив с работниками, я отправилась в зал. Там меня ждала влюблённая пара, у которой скоро будет свадьба. Они с большим энтузиазмом восприняли новость о веранде и новом летнем меню.

Внутри зарождалось ощущение, что наконец-то в моей жизни всё будет хорошо. Последние годы я жила в режиме выживания. Тревожилась, работала на износ. Я вообще забыла, что можно быть счастливой.

А тут у меня будто крылья вырастают. И всё благодаря Шахову.

Кто бы мог подумать...

— У тебя будет целых два помощника, — Никита хватает меня в коридоре и прижимает к стене. — Учи, перекладывай на них свои обязанности, гоняй в хвост и в гриву.

— Целых два? — Прикусываю губу.

— Сманил из ресторана за углом — администратор и завхоз. Там хозяин — редкостная дрянь, все бегут.

— Я что-то такое слышала.

— Приглашаю сегодня тебя с Катькой к себе. Посмотрите, как я живу.

— Не могу, — утыкаюсь лицом в его грудь. С удовольствием вдыхаю аромат, который всегда любила. — Я с сестрой договорилась встретиться. У неё голос по телефону расстроенный был, кажется, что-то случилось.

— Опять бежишь всех спасать?

— Не всех. Но Верка — моя сестра и всегда меня поддерживала.

— Я тебя отвезу, — он быстро меня целует. — Новенькие придут завтра с утра.

— Спасибо, — отпускаю его с благодарностью.

Пока никто не видит, три раза плюю за плечо и стучу по деревянному наличнику двери. Хоть бы не случилось ничего плохого, а то вон как хорошо идёт. Сказочно даже.

— Целых два помощника, — повторяю себе шёпотом и вприпрыжку бегу на кухню. Надо ещё поставщика молочки встретить, через пять минут приедет. На рынок за овощами сгонять. А скоро этим будет заниматься отдельный человек! Мамочки, вот оно счастье.

После работы Никита отвозит меня за Катькой, а потом к сестре домой.

— Держи, — вручает мне ключи от машины, о которой я успела позабыть. Никита теперь всё время сам возит, и я привыкла. — Через час подгонят твою развалюшку с СТО.

— Спасибо.

— Её починили, но надо будет купить тебе что-то получше.

— Никита...

— Моя женщина и моя дочь должны ездить на безопасном транспорте, — он целует Катьку в макушку на прощанье и уезжает.

— Папа прав! — Поддакивает дочка.

— Прав, — соглашаюсь я.

У Верки в квартире стоит непривычная тишина. Сестра натянуто улыбается и провожает меня на тесную кухоньку. Катька убегает к двоюродным брату и сестре играть.

— А Дима где?

— Чай, кофе? — Сестра устало хлопает шкафчиками на кухне, включает чайник.

— Что случилось, Вера? — Настаиваю.

— Я поставила ультиматум — либо Дима выходит на работу, либо съезжает. Он уехал к родителям, — сестра отвернулась к чайнику. — Сказал, как перебешусь, чтобы позвонила. А он ещё подумает, надо ли ему возвращаться ко мне с тремя детьми. Он-то молодой, свободный, ещё найдёт себе. А я уже всё.

— Боже, Верка... — подрываюсь, чтобы её обнять.

— Не надо, всё хорошо, — сестра собирается, разливает чай по

— К нам приходи, я поговорю с Никитой.

— Не возьмёт, — она мотает головой. — Беременная на балансе никому не нужна. Мне бы хоть что-то без оформления.

— Возьмёт, — уже думаю над тем, как буду с Никитой это обсуждать. У Верки совсем беда — надо помогать. Прав он — я бегу всех спасать. Но как не спасать сестру?

— Если возьмёт, я буду стараться. Честно! — Она вздыхает. — На одно пособие мы втроём не протянем. А алиментов от Димки не дождешься, — Верка поджимает губы. — Кто бы мог подумать, что мы от Шахова зависеть будем. Вон как жизнь повернулась… Он тебя не прессует? Совсем оставить решил? Понял, что без тебя «Трюфелю» конец?

— Ох, Верка... — качаю головой и не могу скрыть дурацкую улыбку. — Если бы ты знала...

— Так расскажи, — она отвлекается на прибежавших детей. Выдаёт всем зефир и отправляет дальше играть с железной дорогой.

Я рассказываю всё от и до. Как узнала про ложь отца о нас с Никитой, про Марину и её ребёнка. Как ездила в ту самую квартиру. Как бумаги читала.

— Я знала, — Вера неловко признаётся. — Но не могла тебе сказать — ты так верила в отца, так его любила.

— Он был моим идеалом, — печально усмехаюсь.

— И что теперь, вы с Шаховым будете вместе?

— Он хочет, я тоже. Но мы пока привыкаем друг к другу. Мне немного страшно, что не получится.

— Получится, ты заслужила!

— Дай бог, — мы ещё немного болтаем и прощаемся. Домой с Катькой едем на моей ласточке. Я к ней привыкла. Глажу по рулю и чувствую прилив ностальгии, как я с ней расстанусь?

Дома дочка бежит умываться и чистить зубы. Рассказывает о планах на выходные. В них включены Шахов и я, а также новый аквапарк, куда она давно просила её сводить.

Ох, вот Никита и увидит меня в купальнике...

Глава 15

4 месяца спустя

Никита

Четыре месяца — полёт нормальный. Именно столько я управляю новым рестораном, имею головную боль и перманентно горящую задницу. Ресторанный бизнес — это океан проблем, которые берутся из неоткуда и так же в никуда уходят, а вместо них приходят новые.

Неделю назад мы наконец справились с нашествием непонятно откуда прибежавших к нам тараканов. У всех девочек до сих пор нервный тик начинается, стоит что-либо похожее на полу или стене увидеть. Всей кухней их изводили, Пожарский в своём высоком колпаке и с половником наперевес был за главного.

Господи, как же хорошо, когда персонал подобран хороший. Все дружно матерятся, отодвигая тяжеленные плиты и шкафы, девочки дружно визжат, вычищая закоулки. Я всем выписываю премию. Ну и сам участвую, естественно.

Меня ещё в самом начале научили, что значит впасть в немилость к нашим. Лучше уж с ними заодно.

— Да не дрейфь, Никита, всё будет пучком, — Пожарский ударил меня по плечу.

— Нервничаю, а вдруг откажет? А вы тут все — ржать будете же, — тяну галстук вниз. Идея пришла в мою голову именно такая — сделать предложение в ресторане у всех на виду. Наш ресторан — наш второй дом. Или даже первый. В квартире мы только ночуем, а живём тут.

— Мы тебя откачаем, если что. У меня в закромах много элитного крепкого. На любую проблему сгодится. Давай, Никитос, ну что ты как баба.

— Ой, всё...

Дело к закрытию, даже последний гость уже ушёл. Тихонько выносим в зал торт и пирожные, закуски на любой вкус, игристое. Настя в это время бедная пересчитывает икру в мелких банках и пересортицу по консервам. Я написал, что вроде как недостача.

— Всё готово, — Потап, кондитер наш, показывает два больших пальца вверх. Между прочим, самый лучший в городе. Он пять новых десертов придумал, как влюбился в новенькую официантку молоденькую и предложил поставить в меню. Теперь к нам отовсюду за ними едут. Вот что значит муза и вдохновение.

— Гасите свет, — выдыхаю, окончательно взмокнув. Настька из подсобки злая выходит, дверью хлопает. В меня бросает взгляды-молнии.

— Кто криворукий считал? Ты?! Битый час, Никита. Битый час я потратила, чтобы понять, что у нас нет никакой пересортицы. Знаешь, что тебе за это будет?

— Потом, — беру её за ручку и целую пальчики. — Потом накажешь. Пошли, у нас тут ещё один вопрос важный.

— Ну нет, — она пытается вырвать руку. — Я за Катькой к няне и домой. Спать! — Её взгляд останавливается на моём галстуке. — А ты куда такой нарядный на ночь глядя собрался, Шахов? Помнится, утром галстука на тебе не было.

— Вот об этом и надо поговорить, — оттесняю её через кухню в сторону зала.

— Никита, ты меня пугаешь, — она оборачивается. — У тебя ладони вспотели. Нас что, выкупают? — её голос зазвенел в тишине.

— Никто нас не выкупает, — закатываю глаза. — Настюш. Да не переживай ты так, — вталкиваю мою женщину в зал ресторана.

— А вы чего тут все? — окидывает подозрительным взглядом персонал. — Да ещё со свечами? — Настя хватается за сердце. — Мы свет не оплатили? Подняли тарифы? Шахов! У нас закончились деньги?

— Давай быстрее, Никита, — со стороны тяжело вздыхает Пожарский. Он прав, Настя на «Трюфеле» помешана. Иногда страшновато, что его любит больше, чем меня.

— Настя, — опускаюсь на одно колено и достаю из кармана бархатную коробочку с кольцом. — Выходи за меня.

— Ооооо! — Она прижимает ладони к щекам. — Это так... так... так... Шахов, ты...

— Настюша... — Беру её ладонь в свои и приставляю кольцо к безымянному пальчику.

— Я согласная, — поспешно кивает она.

Одеваю кольцо на палец и тут же поднимаюсь, чтобы Настю поцеловать. Поднимаю мою невесту на руки и немного кружу. Она смеётся от счастья, все нам аплодируют, парни свистят. Девочки машут белыми салфетками. С шитьём по краю, как Настюша заказала. Она тут к каждой детальке с любовью и нежностью относится.

Можно выдохнуть — согласилась.

Не то чтобы я сомневался в своей харизме. Но...

Пожарский включает свет, и мы дружно рассаживаемся за длинным столом. Нас поздравляют с тостами, желают счастья и благополучия. После ужина решаю, что такие посиделки надо устраивать регулярно, они сплачивают коллектив.

— Так и быть, заберу Катьку сегодня к себе с ночёвкой, — к нам подходит Верка. Брать я её не хотел, но Настя упросила.

И вот не пожалел — администратор она шикарный. Очень обходительная и внимательная. Беременный появляющийся животик не смущает никого.

Вокруг беременной Верки с детьми разгорелись нешуточные страсти.

С одной стороны — Камнев.

Заскочил к нам на деловой обед и как громом его поразило у Веркиной стойки на входе. У мужика своих детей нет и никогда не было. А тут двое мелких и один на подходе. Да ещё очень красивая горячая мамочка.

Я рад, что он в сторону моей Настьки больше слюней своих не пускает.

Если не смотреть на него как на конкурента, так вполне себе приличный мужик. И не такой старый, как я думал.

Такс, а со второй стороны — доходяга бывший муж Димка.

Уверен, он был, что Верка от него не денется никуда. Выжидал, когда опомнится и домой позовёт. А как узнал, что уводят его золотце, да ещё и детей всех забирают, опомнился. На работу устроился в компьютерный клуб охранником. Домой просится.

Кого Верка выберет, мы не знаем, но я брал Камнева. Мужик серьёзный, основательный. За таким Верка с детьми как за каменной стеной будет. А Дима только для вида шевелится — как вернёт Веру, так обратно ей на шею и сядет.

Но решать Верке, конечно.

— Ты — золото, — благодарю её. — С нас выходные. Берём твоих в зоопарк.

— Спасибо, — она сжимает кулачки.

Дома прижимаю Настю к себе снова. Нашего урагана Катюши нет, и мы уютно устраиваемся вдвоём на диване.

— Как тебе быть невестой? — Целую её губы.

— Нравится, — она разглядывает колечко с камушком на пальчике.

— Я тут подумал… кхм…

— Шахов…

— Смотрю на Верку — ей так животик идёт.

— Ты на мою сестру смотришь?

— На животик, — закатываю глаза. — Так вот. Смотрю и завидую: тебя-то я с животиком не видел. Тебя прятали.

Мы вдвоём на минуту замираем. До сих пор в такие моменты нам тяжело. Как вспомнится, как накроет. Так старому Баринову снова хочется по башке его седой настучать. Но потом мы вдвоём выдыхаем и просто живём дальше.

— Это ты на что намекаешь? — Настя хватает своими тонкими пальчиками мой подбородок и смотрит в глаза.

— На второго, — честно признаюсь.

— Оу…

— Будешь расхаживать красивая с пузиком, требовать селёдку с грушевым конфитюром у Потапа.

— Его хватит удар, — Настя уютно устраивается у меня на груди. — А с другой стороны, придумает по десертам что-то новое к лету. Ему главное — стресса добавить.

— Угу. Так ты согласна?

— Мммм, да. А когда займёмся?

— Думаю, надо прямо сейчас, — принимаюсь за её пуговички на блузке. — Завтра заедем в ЗАГС заявление подадим. Через месяц распишемся в «Трюфеле». Там арка твоя для свадеб приедет, на веранду её установим и протестируем.

— У нас расписано на три месяца вперёд, — цокает Анастасия. Стягивает с меня галстук и пиджак.

— А мы с Олей окошко для нас с тобой оставили. Будет суббота, закроем ресторан на день. Отметим своими.

— Согласна, — Настя сдаётся и целует. Сладко, тягуче, с желанием.

Моя женщина!

Эпилог

Два года спустя.

Настя

— Значит так! — Громыхает Никита. — Всех уволю! Всех!

— Тише, Никита Сергеевич, — Пожарский передаёт ему бутылочку с тёплым молоком прямо в руку и хлопает по плечу. Смешно шевелит пышными усищами, чтобы нашего сына рассмешить. — Не волнуйтесь вы так. Ромка не волнуется, и вы не волнуйтесь.

Муж бросает тяжелый взгляд на шеф-повара и мотает головой. Наш сынок Ромка у него в слинге на груди болтается, ножками беззаботно машет. У малыша первые зубки режутся, он почти не спит. А тут уснул, а в кладовке громыхнули ящиками, разбудили.

Ромка хватает бутылочку и тянет себе в рот.

— Сейчас поест и уснёт, — целую сыночка в лобик с виноватой улыбкой. Это же я была в подсобке, считала остатки на конец месяца вместе с Колькой, новым завхозом. Он ящик с консервами и не удержал. — А ты с ним поспи, а то раздражённый очень.

— Я не раздражённый, — муж прикрывает тяжёлые веки.

— Голодный? — Подсказывает Пожарский и тарелку с отбивной ему показывает. Смотрит на моего мужа по-отечески. — Давай, Никита Сергеевич. Поешь вместе с Ромкой да иди поспи. Мы на цыпочках ходить будем.

— И я тоже, — обещаю, скрестив пальцы.

— Настя, — муж переводит на меня умоляющий взгляд. — Мне в бумагах разобраться нужно!

— Сменю через час, как только закончу, — глажу его по плечу. У нас банкет для дочки губернатора, надо лично принять заказ и расшаркаться. — Или через два.

Никиту жалко, но это он на втором настаивал. Я тоже была не против, но сидеть дома в декрете — это не моё, ресторан без меня никак.

Декрет у нас получается на двоих. То я с Ромкой, то Шахов. Персонал тоже помогает.

Катька в школу пошла, а после занятий обязательно в ресторан. Вертится на кухне, за Пожарским хвостиком ходит. Очень хочет стать таким же знаменитым поваром, как он. Династия у нас будет, точно.

— Через час, — буркает Никита. Забирает тарелку с едой и идёт в кабинет. Там у нас диван удобный, манеж для Ромки и игрушки. Почти детская.

Я бы и сама поспала, ночь была бессонной. Зеваю и прошу на баре сделать мне кофе покрепче. Сейчас закончу переговоры, Ромку заберу и домой. Побуду немного нормальной мамой в декрете.

За два последних года наш «Трюфель» поднялся с колен, так сказать. Мы сделали ремонт, давно работаем в плюс. О нас пишут в журналах хвалебные статьи. Мы вошли в топ десять самых посещаемых мест города.

Вот так, папа, а ты чуть всё не угробил…

По отношению к нему я испытываю разочарование. Злость отпустила, особенно после последних событий.

Марина бросила его, естественно. Она себе богатого спонсора хотела, а не пожилого мужчину на пенсии. И бросила не только отца, но и своего сына.

Выгребла все свои драгоценности да подарки, квартиру втихую продала на неё оформленную, села в машину и укатила в Дубай за шейхом. Даже записки прощальной не оставила.

Тут у отца случился инфаркт, за ним инсульт. Он долго пролежал в больнице, откуда его забрала мама домой ухаживать. Наняли сиделку.

А брата забрала Вера.

— Ребёнок в грехах своих родителей не виноват и в детском доме жить не будет! Он наш брат! — Заявила сестра. Мама была против такого, хотела, чтобы сын любовницы исчез с её глаз, даже экспертизу ДНК затребовала. Но факт оказался фактом — Костик наш, Баринов. Мама разочаровалась окончательно, поругалась с Веркой и не разговаривает.

Но нам с сестрой давно до разборок и обид родителей дела нет. Мы живём своим умом.

Оказалось, жизнь — это сказка, в которой

Верка вышла замуж за Камнева и счастлива. Димки, мужа её бывшего, надолго не хватило. Полгода проработал, а потом снова к родителям на шею вернулся. Что ж — это его выбор так жить.

Заканчиваю с переговорами по банкету. Отдаю меню Ольке и иду к своим мужчинам. Они спят в детском манеже вдвоём. Шахов очень смешно смотрится в деловом костюме в голубых одеялках. Ромка посапывает с соской во рту.

Диван так соблазнительно выглядит, что я не удерживаюсь. Всего на минуточку падаю на него, чтобы сбить сон.

— Вставай, нам за Катькой в школу и домой, — шепчет мне Шахов на ушко. Еле открываю глаза, смотрю на него сонно. Мда, пятью минутами точно не обошлось.

Никита немного помятый, но всё ещё стойкий оловянный солдатик. В руке — чашка кофе.

— Я же только на минутку, — сажусь на диване.

— На три часа, — Никита протягивает чашку мне. Сын в слинге мне беззубо улыбается. — Пока ты спала, мы отлично поработали. Взяли ещё одного повара в помощь Пожарскому. Ромка лично одобрил кандидатуру.

— Отлично, — забираю сына себе. Прижимаю к груди и целую в сладкую макушку. — Я недельку побуду дома, справишься?

— Конечно, — Шахов усмехается. — Главное, чтобы ты сама в «Трюфель» не прибежала.

— Ох, и за что тебе такая жена, Шахов? — Стыдливо опускаю взгляд.

— Моя жена меня полностью устраивает, — он находит мои губы и чмокает. — Поехали.

Забираем Катьку из школы. После основных занятий у неё в продлёнке музыкалка. В самом начале дочка была в восторге от неё, но последнее время энтузиазм поугас. Просится на карате.

— Привет, пирожочек, — она обнимает братика. Разрешает ему обслюнявить свою щёку. — Как там Иван Романович без меня?

— Скучает, — оборачиваюсь к дочке. — Пришлось нанять ему в помощь ещё одного повара, раз у тебя учебный год начался.

— Но на выходные я в «Трюфеле», — Катька буркает. — У папы в кабинете домашку сделаю, а потом на кухню.

— Как скажешь, — соглашаюсь, потому что спорить бесполезно. Характер у Катьки от Никиты — упёртый жуть.

Вместе доезжаем до дома. Я иду с сыном на руках, муж забирает пакеты с продуктами из машины. Катька следом бежит вприпрыжку.

У нас всё дружно, хоть и неидеально. Да, ругаемся. Да, иногда хлопаем дверями. Но! Остываем и миримся. Главное, мы всегда честны друг перед другом.

Ромка подрастёт, года через три-четыре ещё одного сделаем пирожочка. Точно, да… Я ещё ребёнка хочу.

— О чём задумалась? — Никита целует меня в щёку.

— О том, как я с тобой счастлива, Шахов.

— Мммм… я с тобой тоже.

Конец.