Ты будешь нашей невестой

Глава 1

Лили Бэнг

Ты будешь нашей невестой

Лёгкая вуаль перед глазами делала мир чуть размытым, словно акварельный рисунок. Я смотрела в зеркало на незнакомку в ослепительно-белом платье, с идеальной укладкой и нервно подрагивающими в руках фрезиями.

Сегодня я выглядела как совершенно незнакомая версия себя, будто вырезанная из глянцевого журнала. Пышное платье, лиф и рукава выполнены из тонкого кружева, расшитого сверкающими стразами.

Я не хотела такой богатой свадьбы. Мне было бы намного комфортнее просто расписаться, не приглашая гостей. Но Коля, мой жених, сказал, что такое событие бывает раз в жизни и его надо отметить с размахом. Бог знает где он взял деньги на это всё. В один день мы с ним перевоплотились из обычных студентов, которые экономят буквально на всём, в богатых жениха и невесту. Гостей только около ста человек, снятый в аренду лимузин и зал в ресторане в центре города. Я даже представить себе не могла, сколько это всё обошлось. Но Коля сказал: «Не переживай, Наташ, просто привыкай к роскоши. Теперь так будет всегда».

Стрелка на часах приближалась к двенадцати. Я ждала, когда меня позовут для выхода, когда дверь неожиданно резко распахнулась.

Я обернулась, ожидая увидеть запыхавшуюся администраторшу или подружек. И застыла.

В дверном проёме стояли двое. Не просто высокие — огромные. Плечи, казалось, заполняли весь проём. Они даже стоять вдвоём не могли, по очереди протиснулись в комнату.

Оба были в одинаковых тёмных, дорогих костюмах. И лица… они были поразительно похожи. Твёрдые, скуластые, с холодными глазами, будто высеченные из одного куска гранита разными резцами. Только у одного, что стоял чуть впереди, волосы были сбриты почти налысо, открывая череп идеальной формы. У второго — тёмные, уложенные модной, небрежной волной.

— Вы… вы, наверное, ошиблись дверью, — я вежливо улыбнулась. — Здесь комната невесты. Зал ожидания для гостей…

Они вошли, словно не услышали, молча обменялись взглядами.

— Симпатичная, — равнодушно констатировал тот, с современной стрижкой.

— Ну, на месяц должно хватить, — отозвался первый, тот, что почти лысый. Он бросил взгляд на мои туфли, и в уголке его рта дрогнуло что-то, похожее на презрительную усмешку.

Я задохнулась от возмущения. Это что за наглость вообще?

— Что вы себе позволяете?! — я повысила голос. — Выйдите немедленно! Я позову охрану!

Лысый медленно повернул ко мне голову, прищурил глаза и пошёл на меня. Он был похож на движущуюся скалу, на неотвратимую силу.

Я даже подумать не успела, инстинктивно рванулась к двери. Шикарная, пышная юбка платья, которая мне так нравилась, сковала ноги, каблуки предательски скользнули по лакированному полу. Я успела сделать три шага.

Сильная, как стальной трос, рука обхватила мою талию. Второй зажала мне рот. Я вскрикнула, но звук заглох в его пальцах.

— Тихо, — прошипел он прямо в ухо. Дыхание было горячим. — Не вырывайся.

Он поднял меня. Мои ноги беспомощно повисли в воздухе. Я забилась, пытаясь ударить его каблуком по ноге, но попадала только в пустоту.

Тот, что с укладкой открыл дверь и бегло осмотрел коридор.

— Чисто. Можем идти.

Мы вышли. Лысый нёс меня, прижимая к своей груди. Из-за его руки я не могла дышать. В глазах помутилось от паники и нехватки воздуха.

Мы шли по пустым служебным коридорам. Никого. Будто весь ЗАГС вымер. Ни охраны, ни персонала, ни одного случайного гостя. Только эхо наших шагов и моё собственное, бешеное сердцебиение, которое стучало у меня в ушах.

Чёрный выход. Похититель с причёской толкнул дверь плечом, и нас обдало холодным осенним воздухом.

У задней стены, в грязном переулке, стоял чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Двери были уже открыты.

Лысый остановился и наклонил голову ко мне.

— Я сейчас уберу руку. Не кричи. Поняла?

Я кивнула.

Ладонь соскользнула с моего лица. Я вдохнула полной грудью, и из горла вырвался дикий, пронзительный крик:

— ПОМОГИТЕ! ЛЮД...

Я не успела закончить. Сильная рука обхватила мою шею. Я почувствовала сильное давление. В глазах вспыхнули белые звёзды, мир поплыл, звук обрывающегося крика утонул в нарастающем гуле.

Потом тьма накрыла с головой, тяжёлая и безжалостная, как рука того, кто держал меня.

Глава 2

Я пришла в себя от монотонного гула двигателя и покачивания на ухабах. Голова раскалывалась, в висках стучала тупая боль. Шея горела огнём там, где здоровенная рука похитителя сдавила её. Это было последнее что я помнила.

Я лежала на заднем сиденье. Сознание возвращалось обрывками.

Когда всё вспомнила, ужас, холодный и липкий, подступил к горлу.

Я осторожно приподнялась, опираясь на локоть.

Передо мной, на двух передних сиденьях сидели они. Они смотрели вперёд, на дорогу, петляющую через лес. Я решила пока не предпринимать никаких резких движений, а выждать время. Послушать их. Может, станет понятно кто они и что им надо от меня.

— Ну и что теперь? — спросил лысый, глядя в планшет. — В лес повезём её или подальше.

У меня, кажется, даже ноги отнялись. Неужели убить хотят и в лесу закопать?

— Всё равно. Этот дебил всё равно нас искать не будет, — отозвался волосатый, он за рулём сидел. Я заметила его взгляд в зеркале заднего вида. Я тут же закрыла глаза, но было уже поздно, он успел поймать мой взгляд. — О, проснулась.

Я попыталась сесть, но тело не слушалось.

— Кто вы? — прошептала я. Горло болело. — Что вам нужно?

Тот, что за рулем фыркнул. Лысый отложил планшет и повернулся ко мне, облокотившись на подголовник. Его лицо было спокойным, почти скучающим.

— Меня зовут Артём, а это мой брат Кирилл. А твой Коля, Наташ, должен нам очень много денег. Очень неприличную сумму. И так как он предпочёл не явиться на собственную свадьбу, мы забрали тебя. Хотя ты вряд ли покроешь весь его долг, но у тебя есть шанс стать свободной, если он явится с повинной.

— Я… Я не понимаю. Какие деньги?

— Обычные. Ты вроде выглядишь вполне умненькой, неужели ошибаюсь, — усмехнулся он.

— Я понимаю, что обычные. Просто я не понимаю, как он вам задолжал. Я думала, у него в бизнесе дела хорошо пошли.

— Ну да пошло, с помощью наших денег, которые он у нас занял.

— И очень феерически их просрал, — добавил Кирилл, бросив на меня взгляд в зеркало дальнего вида.

— И что же вы хотите от меня? Я ведь обычная студентка из обычной семьи.

— Всё зависит от тебя,

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Это был полный бред. Настоящий кошмар.

— Вы не можете… Это незаконно! Я человек, а не вещь!

Кирилл резко свернул с трассы на грунтовку. Машину затрясло.

— На данный момент даже закон на нашей стороне, — сказал он, не отрывая глаз от дороги. — У нас есть документы, подписанный договор твоим Колей. И по закону его могут наказать даже больше, чем мы. Так что для твоего жениха это последний шанс проявить храбрость. Чтобы для тебя всё обошлось малой кровью. Вот так, Наташ. И ты пока наша.

Мне хотелось кричать. Доказывать, что я вообще никаким боком не касаюсь Колиных долгов. Я даже замуж не вышла, чтобы иметь ответственность за это. Но похоже, этим громилам было всё равно.

Я отвернулась, прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь сообразить, собрать мысли в кучу. Но в голове был настоящий хаос.

Сложнее всего было принять, что Коля простосбежал. Бросил меня. Иначе эти двое не забрали бы меня вместо него. По какому-то своему, извращённому закону, который они считают выше человеческого.

Я мне ведь в голову не приходило, что он мог получить деньги нечестным путём. Я действительно думала, что у него всё под контролем. А он… он в это время вёл себя как мальчишка, занял «очень неприличную сумму». Деньги, которых у нас отродясь не водилось. Не знаю, о чём он думал в тот момент. Чем планировал отдавать?

Страх постепенно вытеснился злостью, которая от мыслей становилась всё сильнее.

Он предал меня. Предал самым низким, самым подлым способом. И из-за его трусости я сейчас тут, в этой машине, с этими людьми, которые смотрят на меня как на… на вещь? «На месяц хватит».

От этой фразы по спине побежали мурашки.

Что они хотят?

Работу по дому? Вряд ли.

Сексуальные услуги? Вот это больше похоже на правду.

«Всё зависит от тебя», — сказал Артём. Что это значит? Что я должнаубедить их отпустить меня? Или, наоборот — угодить, чтобы со мной обращались лучше?

В платье и на каблуках, в глухом лесу, с двумя здоровенными мужиками, с которыми лучше не шутить.

Но однозначно надо бежать. Обязательно. Как только представится малейшая возможность. Меня ведь будут искать. Родители, полиция. Надо лишь продержаться.

Машина замедлила ход и свернула с грунтовки на ещё более узкую, почти незаметную дорожку, петляющую между соснами. Спустя минут пять возник забор. Высокий, глухой, из толстых брёвен. Он сливался с лесом, будто вырастая из него. Ворота открылись сами собой, на какую-то дистанционную команду, и мы въехали внутрь.

Посреди лесной поляны стоял дом. Настоящий охотничий дом, рубленный из толстых брёвен, двухэтажный, с массивной коричневой крышей. Он был под стать своих хозяев, такой же мощный и грубый. Спрятанный так ловко, что, и правда, не найдёшь, если не знаешь, где искать. Крепость.

Машина остановилась на площадке перед крыльцом. Кирилл заглушил двигатель.

Братья вышли. Я сидела, не двигаясь, цепенея от ужаса перед тем, что ждёт меня за этой дверью.

Дверца с моей стороны распахнулась. Артём протянул мне руку.

— Выходи, Наташ, — сказал он спокойно.

Я заставила ноги двигаться. Выбралась, споткнувшись о подол. На улице без верхней одежды было холодно, и я непроизвольно обхватила себя руками. Платье совсем не грело.

— Сюда, — Кирилл уже поднимался по широким ступеням крыльца, доставая ключи.

Я шла за ними, чувствуя, как гравитация тянет меня вниз, к сырой земле, к корням сосен. Как будто лес сам хотел меня поглотить, чтобы не видеть этого безобразия.

Артём шёл сзади, его шаги были тихими, но я чувствовала его присутствие спиной.

Кирилл открыл дверь, щёлкнул выключателем. Мы вошли в просторную прихожую, а затем в большую комнату-гостиную с каменным камином, где тлели угли, и массивной деревянной мебелью.

— Это твой дом теперь, — произнёс Артём.

Я обернулась к ним. В свете ламп они казались ещё больше, ещё монументальнее. Хозяева этого места. И мои хозяева тоже.

— Где… где я буду спать? — спросила я, и голос снова предательски задрожал.

— Наверху. Комната налево. Там всё есть, — сказал Кирилл, кивая в сторону тёмного проёма лестницы.

— А вы? — вырвалось у меня. Артём усмехнулся. Коротко, беззвучно.

— Мы здесь. Тоже наверху. Не волнуйся, нас не потеряешь.

Я кивнула и сделала шаг к лестнице.

— И ещё, Наташ, — окликнул меня Артём. Я замерла. — Про окошки на втором этаже. Они все на сигнализации. И с очень громкой сиреной. Забор тоже под током. Несмертельным, конечно. Но очень, очень болезненным. Так что… насчёт побега. — Он сделал паузу, и его ледяной, пронизывающий взгляд заставил меня похолодеть изнутри. — О побеге лучше даже не думай. Если не хочешь узнать, какими мы можем быть, когда злые. Всё понятно?

Глава 3

Я поднялась по лестнице, держась за перила. Налево. Я толкнула дверь и заскочила внутрь, тут же захлопнув её за собой. Спиной прислонилась к дереву, пытаясь отдышаться.

Комната была просторной, почти пустой и донельзя мужской. Запах соснового дерева, кажется, преследовал меня даже здесь. Большая кровать с тёмным покрывалом, грубый комод, платяной шкаф в углу и кресло у окна.

Первая мысль — забаррикадироваться. Я упёрлась плечом в комод, пытаясь сдвинуть его к двери. Он не дрогнул ни на миллиметр. Будто врос в пол. Присмотрелась — снизу торчали толстые шурупы. Его действительно прикрутили. Чётко, основательно. Надолго. Да чтоб тебя! Они всё продумали.

Ладно, придумаю что-нибудь другое.

Но сначала надо снять с себя это платье. Оно уже один раз подвело меня. Я с трудом содрала его с себя и бросила на кровать. Нижнюю юбку — туда же. Осталась только в тонких шелковых трусиках и бюстгальтере, дрожа то ли от страха, то ли от адреналина.

Подбежала к шкафу, распахнула дверцы. На полке лежала стопка сложенной, явно новой одежды. И, как оказалось, безразмерной. Я вытащила серую футболку из грубого хлопка. Надела. Она свисала почти до колен, настоящий безразмерный мешок. В ящике комода нашла штаны — такие же просторные. Надела, но без пояса они даже не держались на мне, тут сваливались вниз. Ещё одна попытка — и я с досадой скинула их. В этих портках я не убегу и десяти метров. Осталась в одной футболке-балахоне. Прохладно, но хоть руки-ноги свободны. И я не чувствую себя неуклюжей куклой в фате.

Подошла к окну. Оно было большим, с видом на тёмный лес. Ручка не поддавалась. Я присмотрелась

Я отошла от окна, села на край кровати, сжав кулаки. Бессилие снова накрывало волной. Но я прогнала его. Нет. Я не сдамся.

Они хотят игрушку? Послушную куклу, которая будет ждать, пока за неё будет решаться судьба. Ага, щас. Коля уже показал, на что он способен. Надеяться на него вообще не стоит.

Значит, выход один — взять инициативу в свои руки. Но как?

«Всё зависит от тебя, малышка. И от того, чем ты сможешь нас заинтересовать».

Слова Артёма вертелись в голове.

Они бандиты. У них есть слабости. Деньги? Но у меня нет денег. Хотя откуда они знают об этом. Надо поговорить с ними. Пообещать, что кредит возьму. Или бабушкину квартиру пообещать...мне же главное — вырваться отсюда, а там прямиком в полицию.

Я встала, подошла к зеркалу над комодом. В отражении смотрела на меня бледная девушка в мешковатой серой футболке, с растрёпанными свадебными локонами и слишком большими, полными решимости глазами. Невеста исчезла. Осталась Наташа. Та, что будет бороться.

Снизу донёсся звук шагов, голоса. Они говорили о чём-то своём. Мои новые хозяева.

Я глубоко вдохнула. Первый шаг — перестать дрожать. Второй — изучить врага. Третий — найти его слабое место.

А слабое место у сильных мужчин, как правило, одно. Их самомнение. Их уверенность, что они контролируют всё.

Я посмотрела на дверь. Скоро один из них, наверное, придёт. Проверить.

Пусть приходят. Я буду готова.

Я сидела, вцепившись пальцами в край матраса, когда дверь открылась без стука. Я вздрогнула, сердце рванулось в горло.

В проёме стоял Артём. Он снял пиджак, рубашка сидела на нём идеально, подчёркивая ширину плеч, верхние пуговицы были расстёгнуты, а рукава закатаны до локтей, открывая сильные, жилистые предплечья. В расстёгнутом воротнике угадывалась мощная линия груди.

Он бегло окинул взглядом комнату — платье на кровати, меня в огромной футболке. Его взгляд, холодный и оценивающий, остановился на моём лице. Я сильнее сжала руки на коленях, стараясь не показывать, как дрожат мои руки.

— Ну, пошли, — сказал он.

— Куда?

— Вниз, — коротко бросил.

— Зачем?

Он чуть приподнял бровь.

— Сказал «пошли», значит, встала и пошла. Быстро.

Я понимала, что спорить с ним сейчас бессмысленно и опасно. Поэтому поднялась и коротко кивнула.

Он развернулся и пошёл по коридору. Я последовала за ним. Мои босые ноги шлёпали по прохладному деревянному полу.

Внизу в гостиной, горел торшера у камина. От камина шло живительное тепло, я подавила в себе желание протянуть руки и погреться.

Кирилл сидел на диване, тоже без пиджака, в белой рубашке. Держал стакан с янтарным напитком. Он поднял на меня глаза.

— Садись, — Артём указал рукой на диван рядом с Кириллом.

Я медленно опустилась на самый край, стараясь сохранить хоть какую-то дистанцию. От Кирилла исходило тепло и слабый запах алкоголя, смешанный с его собственным, древесным ароматом. Быть так близко к ним обоим одновременно было не по себе. Внутри за страхом формировалось непривычное чувство. Это было особенно странно, особенно учитывая, в какой я ситуации сейчас оказалась. Два мужчины рядом. Причём привлекательных мужчин, от одних взглядов только у меня начали гореть щёки.

Артём шагнул ко мне и протянул руку. В ней лежал простой смартфон. В голове молнией сверкнула отчаянная мысль: Телефон! Надо как-то его выкрасть, перехитрить их, чтобы набрать 102…

Я осторожно протянула руку.

— Ты сейчас позвонишь Коле, — сказал Артёма строго. — Расскажешь ему, где ты. И всеми силами будешь уговаривать его сдаться и вернуть нам деньги. Внятно и убедительно. Поняла?

Я замерла с протянутой рукой.

Кивнула, потому что не надеялась на свой голос.

— И без глупостей, — добавил он, и в его тоне прозвучала угроза. Он отдал мне телефон.

Холодный пластик обжёг кожу. Я посмотрела на экран. Там уже был набран номер Коли.

Кирилл откинулся в кресле, наблюдая. Артём стоял передо мной, скрестив руки на груди, его поза говорила сама за себя: попробуй только.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли. Что я скажу? Как заставить его поверить? Как заставить егоприйти сюда, к этим людям?

Мой палец дрогнул над зелёной кнопкой. И нажал.

Тишину комнаты разорвали гудки. Длинные, бесконечные. Каждый гудок отдавался в висках. Кирилл неспешно сделал глоток из стакана. Артём не сводил с меня глаз.

Глава 4

Сердце выстукивало бешеный ритм в такт бесконечным гудкам. Я слышала, как Кирилл сделал ещё один глоток, и этот звук казался оглушительным в тягучем молчании. Наконец, в трубке послышалось тяжёлое, прерывистое дыхание.

— Коля! — вырвалось у меня из груди. — Это я! Меня похитили!

Я готова была расплакаться, пожаловаться. Я хотела услышать, что Коля сейчас приедет и во всём разберётся. И что это просто какая-то ошибка. Ну не могла же я в нём ошибаться.

— Наташ... Боже, что случилось? — сиплым голосом спросил он, будто заболел. — Где ты? Что с тобой?

— Я у них! У тех, кому ты должен! Где ты сам? Почему не приехал? — Я почти кричала, глядя вперёд, но перед глазами стояла лицо Коли. Я стараясь вложить в слова весь свой страх, чтобы Коля, наконец, понял серьёзность ситуации.

— Я не могу приехать! — зашептал он, и в его шёпоте послышался настоящий страх. — Они же меня убьют! Но тебя... тебя они не тронут. Ты же им не нужна, им нужны деньги. Скажи им, что я всё улажу, найду...

Его бредовые заверения оборвал Кирилл.

— Я бы так спокойно об этом не говорил, если бы был на твоём месте. — Кирилл говорил специально громко, чтобы Коля его хорошо слышал. — Девушка у тебя красивая. Фигуристая. Не появишься через час — она через нас пойдёт. Сначала я её попробую, а потом и брат. А может, мы и вдвоём. Но ты не переживай, скучать мы ей не дадим.

Я застыла. Кровь отхлынула от лица и резко прилила обратно. Щёки пылали. Я не смела поднять глаза, чувствуя, как стыда и ужас сжигает меня изнутри.

— Ты... ты слышишь, что они говорят? — прошептала я в трубку. Последняя надежда, что в нём проснётся хоть что-то человеческое.

Ответ оглушил меня сильнее угроз Кирилла.

— Ну и что? — спросил Коля, будто не осознавал до конца всю катастрофичность моего положения. — Ну, подумаешь... переспишь с ними. Я прощу. В любом случае тебя не убьют. Попользуются и отпустят. А меня прирежут, если я появлюсь. Неужели... неужели тебе меня не жалко?

Мир перевернулся.

— То есть готов пойти на то, чтобы меня поимели два мужчины? — я всё ещё не верила в происходящее.

— Ты же это ради меня сделаешь, зая. И мы заживём с тобой вместе. Спокойно. Не будем вспоминать об этом. Честно. Я даже не заикнусь об этом. Спроси у них, они простят мне долг, если ты с ними неделю побудешь?

— Неделю? — я задыхалась и не могла подобрать слов. — Ты совсем охренел, Касаткин? Я тебе что проститутка? Ты козёл. Бессовестный козёл! Зачем ты вообще деньги у них брал? — уже не сдерживаясь, кричала я. — Ты совсем дебил?!

— Так, для тебя же всё! — взвизгнул он оправдываясь. — Хотел, чтобы у тебя свадьба красивая была! Я просто думал, одно дело выгорит, а оно... не выгорело!

Артём, наблюдавший за мной, не выдержал. Он резким движением выхватил телефон у меня из руки. Его лицо, обычно холодное, исказила гримаса презрения.

— Даю тебе сутки на раздумье, — его голос прозвучал жёстко. — Если не приедешь и не привезёшь деньги — мы тебя всё равно найдём. А девушку твою не отпустим, пока она за твой долг всё не отработает. Подумай, что ты её родителям потом скажешь, когда мы её вернём... Урод.

В трубке повисла мёртвая тишина, потом короткие гудки. Коля бросил трубку. Артём рыкнул от ярости и что есть силы швырнул телефон об стену. Пластик разлетелся на куски.

Он медленно повернулся ко мне. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим. Я готова была провалиться сквозь диван и сквозь землю.

— Ну что, малышка? — проговорил он. — Готова за своего героя отрабатывать?

Я не смогла вымолвить ни слова. Просто покачала головой, ещё сильнее сжимаясь в комок на диване, пытаясь стать меньше. Но отступать было некуда.

Артём шагнул вперёд, схватил моё предплечье так, что я вскрикнула от боли. Он рывком поднял меня и потащил к лестнице.

— Артём! — раздался голос Кирилла с дивана. Спокойный, но в нём прозвучало что-то, заставившее брата на секунду замедлить шаг. — Ты там с ней понежнее. Я не люблю, когда у девушек много синяков.

От этих слов по спине побежали ледяные мурашки. Артём ничего не ответил, только крепче сжал мою руку и почти втолкнул меня на лестницу.

Я шла, спотыкаясь, цепляясь свободной рукой за перила. Слёзы, наконец, прорвались наружу. Я плакала от обиды, от злости и беспомощности. Не так я себе представляла первую брачную ночь.

Артём толкнул меня в комнату, и я едва удержалась на ногах. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, от которого вздрогнуло всё внутри. Он не запер её, но это не имело значения. Бежать? Куда? В лес, на электрический забор, под вой сирены?

Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим. Он скользнул по мне сверху вниз и снова к моему лицу.

Я отступила к кровати, обхватив себя руками. Слёзы текли по щекам, но я не пыталась их смахнуть.

— Ну что, принцесса, — его голос был низким, без эмоций. — Услышала, чего стоит твоя любовь. Твой жених готов отдать тебя на неделю, чтобы мы ему долг списали. Очень благородно.

— Заткнись, — прошипела я, и сама удивилась своей дерзости. Но злость была сильнее страха. Она кипела внутри, как раскалённая лава. — Вы ничем не лучше. Крадёте женщин, как вещи.

Он медленно выпрямился и сделал шаг вперёд. Я инстинктивно отпрянула, ударившись о спинку кровати.

— Я не краду, — возразил он. — Я забираю то, что мне принадлежит по договору. Твой милый Коля сам подписал, что в случае просрочки его имущество переходит к нам. А ты, дорогая, на момент побега была его самым ценным имуществом.

Глава 5

Я видела, как он оттолкнулся от косяка и пошёл на меня. Время замедлилось. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в висках. Сердце, яростно колотившееся секунду назад, будто замерло в ледяном оцепенении. Мозг истерично взывал к телу: «Беги!» Но ноги были ватными, тело, прижатое к кровати, не слушалось. Я могла только смотреть, как он приближается, заполняя собой всё пространство комнаты.

Он остановился в сантиметрах от меня. Я чувствовала исходящее от него тепло, его мужской аромат щекотал ноздри. Его пальцы коснулись моего подбородка, заставив вздрогнуть. Он приподнял моё лицо, заставив встретиться взглядом. Его глаза, серые и холодные, как зимнее небо, смотрели прямо в душу. Я не могла отвести взгляд.

— Будешь послушной — больно не будет, — произнёс он тихо. — Моргни, если поняла.

Я заставила веки сомкнуться и разомкнуться, подчиняясь его гипнотизирующему взгляду.

Он потянул за подол моей огромной футболки. Стянул её через голову, и я осталась перед ним в одном лишь кружевном свадебном белье. прохладный воздух коснулся обнажённой кожи, и по ней побежали мурашки. Но он продолжал смотреть мне в глаза, не опуская взгляд ниже. Этот взгляд был хуже любого прикосновения. Он словно испытывал меня. Проверял силу характера.

Его рука, скользнув по подбородку, спустилась к моей шее. Ладонь обхватила её, сжала. Не сильно. Его большой палец провёл по моей ключице. Онизучал мою реакцию.

А потом его рука опустилась ниже. Коснулась груди. Кончики пальцев слегка провели по верхнему краю чашечки бюстгальтера, а затем сжали сосок сквозь ткань. Он напрягся сам собой, откликаясь на это невыносимо-нежное касание. Артём это заметил. Его взгляд на миг скользнул вниз, затем вернулся к моему лицу.

Он водил подушечкой пальца по твёрдому кончику, наблюдая, как по моей коже бегут волны мурашек. Страх отступал. Его место заполняло желание. Я не хотела этого. Но тело будто жило своей жизнью.

Сквозь оцепенение в глубине живота зародился тёплый, предательский спазм. Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть. Это извращение. Это реакция на стресс. Что угодно, только не...

Но его рука уже скользила вниз, минуя живот. Широкая ладонь легла на лобок, поверх тонкого кружева моих трусиков. Он начал медленно, едва касаясь гладить. Круговыми движениями.

Мой взгляд затуманился. Я всё ещё смотрела в его ледяные глаза, но видела их уже нечётко. Всё моё существо сосредоточилось на его руке. На том, как тело, начало отзываться на его скупую ласку. Там, внизу, стало тепло. Влажно. Я почувствовала пульсацию, которую нельзя было скрыть.

Стыд сжигал меня изнутри. Я хотела провалиться сквозь землю. Но при этом я хотела, чтобы он... продолжил.

На лице Артёма появилось удовлетворение. Он наклонился чуть ближе, его дыхание смешалось с моим.

Он сжал нижние губы сквозь тонкое кружево. Непроизвольный, тихий стон вырвался из моего горла.

Я закусила губу, пытаясь подавить следующий.

Моё тело, это предательское, отзывчивое тело, плавилось под его прикосновениями, откликаясь на каждое движение.

Артём не торопился. Казалось, ему доставляло удовольствие именно это — растягивать момент, наблюдать, как во мне борются ужас и пробуждающееся вожделение. Его пальцы продолжали свои медленные, исследующие круги сквозь кружево, то слегка надавливая, то едва касаясь.

Его другая рука всё ещё лежала у меня на шее, большой палец продолжал водить по ключице. Этот контраст — мягкая, почти ласковая петля на горле и вызывающее, интимное прикосновение ниже — сводил с ума. Я была полностью в его власти, и он это знал. Но вместо того, чтобы взять силой, ондразнил. Словно хотел, чтобы я сама попросила о большем.

Его пальцы скользнули под край кружевных трусиков. Я ахнула, когда подушечки его пальцев коснулись самой чувствительной точки.

Он водил пальцем по складкам, ласкал клитор и водить вокруг него, не касаясь напрямую, сводя с ума обещанием.

Слёзы снова выступили на глазах, но теперь они были от бессилия перед собственной природой. Я стояла, опираясь на кровать, дрожа, как в лихорадке, и не могла пошевелиться. Не хотела. Каждая клетка моего тела тянулась к его руке, умоляя о большем.

— У тебя красивое тело, Наташа, — сказал он. — Очень отзывчивое. Я бы такую девушку не отдал.

Я слышала его слова, но не могла ответить, будто он лишил меня этого права. Я потеряла счёт времени и пространству. Всё ощущения сконцентрировались на том, как его пальцы играли с моим телом. Он знал, где надавить, где замедлиться, где круговым, бесконечно нежным движением свести с ума.

Его палец, наконец, вошёл глубже. Я вскрикнула, выгибаясь всем телом, бёдра сами собой двигались в такт его ласкам. Я смотрела ему в глаза, и в их ледяной серой глубине теперь плясали отблески удовлетворения. Он видел мою капитуляцию. И наслаждался ею.

Волна удовольствия, острая и запретная, прокатилась по мне, затуманивая разум. Я уже не думала, просточувствовала и наслаждалась.

Глава 6

Я не помнила, как он остановился. В один момент мир был взрывом огня и ощущений, в следующее — тишина, прерываемая только моим прерывистым, хриплым дыханием и гулким стуком сердца. Я стояла, прислонившись к нему, держась за его плечи, будто они были единственным якорем в реальности, которая только что разлетелась на куски.

Он не отстранился сразу. Его рука всё ещё была там, внизу, тёплая и влажная. Только потом, медленно и без спешки, он вынул пальцы. Звук в тишине был неприлично откровенным.

Я не смотрела на него. Не могла. Мой взгляд упал на его руку, которую он неспешно вытер о простыню.

Я отшатнулась, спотыкаясь, и села на край кровати, не в силах стоять. Я уставилась в пол, на свои босые ноги, чувствуя, как жар заливает лицо и шею.

Гул в ушах медленно стихал, оставляя после себя ледяную, унизительную ясность. Я слышала, как он поправляет одежду, слышала его ровное дыхание.

Потом звук расстёгивающейся молнии. Резкий, металлический, отчётливый в тишине. Я резко вскинула голову.

Артём стоял передо мной, с расстёгнутой ширинкой. Его взгляд был тяжёлым. Он ждал.

Глупо было надеяться, что он уйдёт, не получив удовлетворения.

— Ну что, Наташа, — его голос звучал хрипло. — Теперь твоя очередь сделать мне приятно. Я жду.

Я смотрела на него снизу вверх, ощущая, как по спине ползёт холодный пот. Слова застряли в горле. Я была в его власти. Сопротивляться было бессмысленно. Тем более злить. Такой и насильно может взять, ему ничего не стоило сейчас привязать меня к кровати.

— Ну чего застыла? — он сделал едва заметный шаг вперёд. — Давай, девочка, поработай. Или хочешь сразу перейти к основному? Так даже интереснее.

Я молча покачала головой. Нет. «Основное»… я всё ещё надеялась, что сегодня всё может закончиться, если он кончит. Ему же надо будет восстановиться. Мужчины же не могут часто. Коля вот не мог. Ему хватало одного раза, и потом он отворачивался и засыпал.

Руки у меня дрожали, когда я потянулась к резинке его боксёров. Оттянула. Ткань скользнула вниз по его бёдрам.

Он был… огромным. Напряжённым, с сильно пульсирующими венами, с крупной головкой. Реалии, о которых я только читала в самых пошлых романах, сейчас стояли перед моим лицом. От одного вида перехватило дыхание. Колино достоинство не шло ни в какое сравнение с тем, что было у Артёма.

Я неуверенно обхватила его рукой. Он был горячим, даже обжигающим и твёрдым, как сталь. Мои пальцы плохо слушались. Я наклонилась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и губами коснулась к головке. Просто прикоснулась. Потом провела кончиком языка вокруг, ощущая солоноватый вкус его кожи и свою собственную дикую скованность.

— Возьми его в рот, — его голос сверху прозвучал с нетерпением. — Хочу почувствовать твои губы на нём.

Я зажмурилась на секунду, собираясь с духом, а потом открыла рот. Обхватила губами широкую головку. Мне казалось, что челюсти вот-вот сломаются от непривычного растяжения. Я попыталась сделать то, что видела в порно, двигая головой, пытаясь взять глубже, но почти сразу закашлялась, чувствуя, как он упирается в нёбо, вызывая рвотный рефлекс.

— Не умеешь? — спросил он без злости. Его рука легла мне на талию.

— Нет, — прохрипела я прокашлявшись. — Сильно большой.

— Ну тогда у нас остался только один вариант продолжения.

В следующее мгновение он легко подхватил меня за талию, развернул и поставил на колени край кровати. Мои руки инстинктивно упёрлись в матрас.

— Ничего. Научишься. А пока… так будем.

Я не успела ничего сообразить, как почувствовала сильное, резкое давление сзади. Головка заскользила по влажным губам. Одним мощным движением он вошёл в меня.

Я вскрикнула от неожиданности. Было тесно, непривычно, он заполнял всё пространство, раздвигая и растягивая. Но почти сразу пришло другое ощущение — мне будто душу выворачивали. Не знаю, каким образом я вязала свою душу и вагину, но именно так я себя и чувствовала. Нервные окончания, что только что трепетали от его пальцев, теперь тёрлись о его твёрдый и горячий член. Мне казалось, я задыхаюсь, настолько непривычны были ощущения.

Он крепко обхватил мои бёдра и начал двигаться, насаживая меня на себя с методично и резко. Сначала я просто слушалась его руки, пытаясь

Я сама начала подаваться назад, навстречу его толчкам. Я чувствовала, как мышцы внутри сжимаются вокруг него, стараясь удержать. Как низ живота снова начинает гореть знакомым огнём нетерпения.

Хлюпающие, влажные звуки наших тел наполняли комнату, казались неприлично громкими. Я прикусила губу, пытаясь заглушить стоны, но они вырывались тихими всхлипами. Артём дышал у меня над ухом, его дыхание сбивалось. Он ускорился, его движения стали жёстче, отрывистее. Казалось, его железный контроль дал трещину.

И в этот момент всё смешалось. Боль, стыд, животный восторг от его силы, от этой дикой, первобытной близости. Новая волна нарастала во мне, ещё более мощная, чем первая, подгоняемая не только его пальцами, но и им самим, всем его существом, вторгшимся в моё.

Он издал низкий, хриплый рык, его пальцы впились мне в бёдра.

Спазм, прокатившийся по мне, был сокрушительным. Я закричала, упала вперёд, зарываясь лицом в одеяло, пока мир не поглотила белая, пульсирующая пустота. Он кончил одновременно со мной, я почувствовала горячий толчок внутри.

Он замер, всё ещё держа меня, его грудь тяжело вздымалась за моей спины.

— Ну вот. Это совсем другое дело, — услышала я над собой. Артём ещё несколько минут стоял прижавшись ко мне и только потом вышел, давая мне, наконец, опуститься полностью на кровать.

— Отдыхай. Завтра продолжим, — были его последние слова перед тем, как он вышел из комнаты.

Глава 7

Я долго лежала, не двигаясь на кровати, прислушиваясь к звукам в доме. Собственное тело казалось мне чужим — опустошённым, но при этом странно... умиротворённым.

Наконец, я поднялась и направилась в ванную. Хотелось смыть с себя всё. Встала под горячие струи воды и почувствовала облегчение, будто с водой смывались и все заботы, и следы его прикосновений, его запах. Единственное, что не могла смыть вода: странное чувство, осевшее глубоко внутри, смесь стыда и… удовлетворения. Физического и животного удовлетворения, которое пульсировало в животе и между ног, напоминая о каждом его толчке.

Я не по собственной воле здесь, и не сама к ним пришла. Мне приходится себя так вести, чтобы выжить, — напомнила я себе.

Снова и снова намыливала кожу, пытаясь заглушить внутренний голос, который шептал о морали, о предательстве самой себя. Но этот голос звучал всё тише, заглушаемый более насущными потребностями: голодом и усталостью.

Обернувшись в огромный белый халат, который свисал с меня, как палатка, я вышла из ванной. Ткань была мягкой, чистой, и я завернулась в него, завязала пояс, хоть какое-то ощущение защищённости. Желудок опять заурчал. И я решилась на вылазку.

В доме было тихо, даже голоса из гостиной уже не доносились. На часах в прихожей показывало девять вечера. Я прошла в кухню, надеясь, что никого нет. И действительно — помещение было пустым, залитым холодным голубым светом подсветки. За окном стоял всё тот же непроходимый лес, но теперь он казался не такой уж враждебной тюрьмой, а скорее… уединённым местом. Странная мысль.

Я открыла холодильник и замерла на секунду от изобилия. Он был полон. Мясо, сыры, овощи, молоко. И яйца. И колбаса. На столе, под салфеткой, лежал свежий батон.

Я поставила воду на плиту, нашла кастрюльку. Пока вода грелась, нарезала колбасу, отломила хрустящий кусок батона, сделала два бутера. Потом заварила себе пакетик чая, найденный в одной из банок. Простые, бытовые действия успокаивали. Возвращали к жизни.

Когда яйца сварились, я очистила их, посолила, села за кухонный стол. Первый укус бутера, хруст хлеба, вкус чая… Мне показалось, что я ничего вкуснее не ела. Ох, что же делает с человеком голод. А ведь я со вчерашнего дня ничего не ела.

И даже жизнь с полным желудком уже казалась не такой страшной. Да, в этих стенах. Да, под их властью. Но это лучше, чем где-то в лесу в яме, ведь они могли просто избавиться от меня.

Меня похитили. Но не бьют. Не морят голодом. Даже… получила хороший секс. Такой, какого у меня никогда не было. От этой мысли стало жарко, и я отхлебнула чаю, пытаясь успокоиться.

Но не получалось. Я вспомнила, как он держал меня, его мощные движения, то чувство полного подчинения и… заполненности. От одного этого воспоминания ноги ослабели, а между бёдер пробежал тёплый, предательский трепет.

Повезло так повезло, — с горькой иронией подумала я, откусывая яйцо. Абсурд. Чудовищный абсурд.

Именно в этот момент кухонная дверь отворилась.

В проёме появился Кирилл. Он был в чёрных тренировочных штанах и простой серой футболке, которая обтягивала мощный торс. Он выглядел бодрым. Его тёмные, внимательные глаза сразу остановились на мне.

Я замерла с куском яйца у рта, чувствуя, как кровь отливает от лица. Халат внезапно показался мне слишком тонкой защитой.

Кирилл молча окинул взглядом стол — мои бутерброды, чашку, очищенные яйца. Потом его взгляд скользнул по мне, от волос, собранных в небрежный хвост, до кончиков пальцев, выглядывающих из-под полы халата.

— Освоилась, — усмехнулся он

Он подошёл к столу и сел напротив меня, откинувшись на спинку стула. Его присутствие заполнило кухню так же, как и присутствие Артёма, но по-другому. Более… мягко, что ли. Он не давил, а наблюдал.

Я медленно доела свой кусок, стараясь не ронять крошки. Потом вытерла руки о халат.

— Можно? — спросила я тихо, указывая на еду. Я не знала правил. Можно ли мне было брать еду без спроса?

— Холодильник общий, — пожал он плечами. — Бери что хочешь. Только потом убирай за собой. Артём чистюля, терпеть не может бардак. Заодно можешь и мне сделать бутер.

— Спасибо, сейчас — прошептала я и отхлебнула чаю, и взяла нож, чтобы отрезать колбасу. В голове появилась идея оставить нож при себе, но я тут же отмела её. Только доверия лишусь, лучше не рисковать пока.

— Ну как ты? — спросил Кирилл, сложив руки на груди. — Не сбежала. Значит, не всё так плохо.

Я опустила глаза на свои руки, продолжая делать бутерброды. — Неплохо, — ответила я, — Артём… он… Я не знала, что сказать. «Был груб»? «Сделал мне больно»? Но это была бы неправда. Было больно только вначале. Потом… потом было хорошо.

— Артём сделал то, что должен был сделать, — закончил за меня Кирилл, и в его голосе я уловила лёгкое напряжение. — Чтобы ты поняла, где твоё место. И чтобы у тебя не было иллюзий насчёт своего бывшего женишка. Всё честно.

Он

— Сопротивляться — глупо. Себя только покалечишь, — сказал он, возвращаясь к столу и садясь снова. Он отпил кофе и посмотрел на меня поверх края кружки. — А вот если вести себя умно… можно и условия улучшить. И не только условия.

Он сделал паузу, и его взгляд стал более пристальным.

— Артём говорит, ты… отзывчивая. — В его голосе послышалось одобрение. — Это хорошо.

Я почувствовала, как по спине пробегают мурашки, но на этот раз не от страха.

Отвела взгляд, делая вид, что не понимаю о чём он. Доела своё яйцо, чувствуя, как его взгляд скользит по моему лицу, по моим губам, по линии шеи, скрытой халатом. Мне снова стало жарко.

— Можешь не стесняться меня, — добавил Кирилл. — Я тебя судить не буду за то, с кем ты спишь.

Я посмотрела на него прямо.

— Да, мне было хорошо с твоим братом, если ты об этом, — ответила я.

Уголок его рта дрогнул в улыбке.

— Вот и отлично, — кивнул он. — Девушкам редко нравится его стиль.

— А ты, значит, нежный и ласковый?

— Хочешь проверить? — Кирилл смотрел на меня, отрывая глаз, а я не знала, что ответить. Скажу «да», он разложит меня тут же на столе. Скажу «нет» — всё равно разложит, чтобы доказать, что он прав. Выбора особо не было.

Глава 8

Секунды тишины после его вопроса «Хочешь проверить?» растянулись, как резина. Воздух на кухне стал густым, стало трудно дышать. Я чувствовала его пристальный взгляд на своей коже. Он не торопился. Он давал мне время понять, что выбора, по сути, нет. Но в этой ловушке была своя, странная свобода — принять неизбежное с достоинством.

Я медленно отпила чай, давая себе время. Потом поставила кружку и посмотрела ему прямо в глаза. В моём взгляде не было вызова — только спокойное, почти усталое принятие.

— Ты же сказал, — начала я тихо, — что будешь ждать и не возьмёшь силой. Так?

Кирилл медленно кивнул, не отрывая от меня взгляда.

— Так, — подтвердил он.

— Значит, у меня всё-таки есть выбор. Пусть и между плохим и… чуть менее плохим.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было одобрение.

— Умница. Но ты забываешь одну деталь. — Он встал и не спеша сделал шаг ко мне. — Твой «чуть менее плохой» вариант… может оказаться очень и очень хорошим. Если ты будешь со мной честна.

Он остановился прямо передо мной. Протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки, провёл по линии скулы к губам. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по коже побежали мурашки.

— Я люблю, когда девушка честно говорит о своих желаниях, — прошептал Кирилл, его пальцы скользнули к моему подбородку, мягко приподнимая его. — А не пытается выставить себя правильной.

Его слова повисли в воздухе. И я поняла, что боюсь не насилия. Я боюсь его убедительности. Боюсь, что он заставит менязахотеть этого. По-настоящему.

Я не отводила взгляд. Не сопротивлялась его прикосновениям. Когда его рука опустилась на моё плечо, а потом скользнула под воротник халата, я вздрогнула. Ткань разошлась, обнажив ключицу. Его большой палец провёл по ней, дыхание перехватило.

— Чувствуешь? — он сказал так тихо, что я скорее прочитала это по губам.

Я действительно чувствовала. Ему ничего и делать не надо было, тело уже откликалось на эту новую игру с пугающей готовностью.

Его другая рука обняла мою талию. Он легко поднял меня и посадил на край стола. Я не протестовала. Сидела, опустив руки на колени, чувствуя, как холодная столешница проникает сквозь ткань халата. Он встал между моих ног, его руки легли на стол по обе стороны от меня, загоняя в клетку из собственного тела.

— Я буду честной, — выдохнула я, глядя ему в грудь. В глаза боялась смотреть, мне, казалось, он видит меня насквозь. — Мне страшно.

— Чего?

— Не знаю. Просто это пугает.

— Тебе нечего бояться, — сказал он и наклонился. Его губы коснулись моего лба, потом переносицы, щеки. Он целовал меня, как будто у нас была вся вечность. Медленно, не торопясь, заставляя меня забыться. Я и не заметила, когда мир вокруг перестал существовать. Не было леса за окном, не было Артёма наверху, не было моего предателя-жениха. Были только его губы на моей коже и тихий, нарастающий гул в ушах.

Когда он коснулся моих губ, я не раздумывая, приняла приглашение. Мои губы ответили ему. Сначала робко, потом увереннее. Это был мой первый осознанный выбор с момента похищения. Не подчинение силе, а согласие на игру.

Его руки снова задвигались. Он развязал пояс халата, и ткань распахнулась. Его ладони скользнули по моим бёдрам, тёплые и уверенные. Он ласкал кожу, не спеша поднимаясь выше, изучая каждый изгиб, каждую реакцию. Когда его пальцы коснулись между ног, я вздрогнула и прикусила губу. Но он не стал настаивать. Просто водил подушечками пальцев по внутренней стороне бёдер, дразня, растягивая момент, пока всё моё существо не сосредоточилось на этом одном, невыносимо-нежном прикосновении.

— Расслабься, — прошептал он мне в губы, прервав поцелуй. — Я не причиню тебе боли.

И я поверила. Глупо, безумно, но поверила. И расслабилась. Позволила ему касаться меня там — медленно, виртуозно, что ноги сами раздвинулись шире, а спина выгнулась. Он наблюдал за мной, за каждым изменением моего выражения, и его собственное дыхание становилось тяжелее.

Он расстегнул свои штаны, потом снова обнял меня, притянул к себе, и я почувствовала его, он был такой же огромный, как и Артём, но не стал входить рывком, он гладил меня головкой по губам, собирал сок, но не входил.

— Наташа, — сказал он, впервые за весь вечер назвал меня по имени с какой-то почти нежностью. — Скажи «да».

И я сказала. — Да.

Он вошёл в меня медленно, растягивая, погружаясь в меня полностью. Он дал мне время привыкнуть, замер на мгновение, погрузившись до самого предела, и я услышала его сдавленный вздох.

— Хорошая девочка, — прошептал он, и его губы коснулись моего виска. — Очень хорошая.

Он начал двигаться.

Это не было похоже ни на что из моего опыта. Не на грубые, властные толчки Артёма. Это был медленный, гипнотический танец. Глубокие, вымеренные движения, которые достигали чего-то внутри меня, о чём я и не подозревала. Он не просто использовал моё тело. Онласкал его изнутри. Каждым движением.

Его руки лежали на моих бёдрах, нежно сжимая. Он снова наклонился и начал целовать мою шею, плечо, ключицу. Его дыхание было горячим и

Я перестала думать. Перестала бояться. Я просто чувствовала. Чувствовала, как моё тело раскрывается и отвечает ему, как внутри всё сжимается и плавится от этого неторопливого ритма. Я стала смелее, мне хотелось большего. Поэтому обняла его за шею, вцепилась пальцами в ткань его футболки, притягивая ближе. Мои ноги обвили его талию сами собой, углубляя каждое проникновение.

— Да вот так... — вырвалось у него, когда я сама подалась навстречу. В его голосе прозвучало одобрение и азарт. — Вот так, Наташ.

Я отдавалась этому ощущению полностью. Стыд куда-то испарился, растворился в волнах нарастающего удовольствия. Он знал, что делал. Знал, как касаться, как двигаться, чтобы каждая нервная клетка в моём теле трепетала от наслаждения.

Он ускорился. Каждый толчок задевал какую-то невидимую пружину внутри. Ощущения нарастали, сгущались внизу живота в тугой, горячий ком. Я закинула голову назад, и губы сами собой разомкнулись в беззвучном стоне.

— Давай малышка, кончай, — приказал он уже не шёпотом, а низким, хриплым голосом, врезаясь в моё тело.

Всё внутри сорвалось с тормозов. Волна накрыла меня с головой, не взрывом, а долгим, бесконечным падением в тёплую, яркую пустоту. Я закричала, прижимаясь к нему, чувствуя, как судороги удовольствия сотрясают меня изнутри и смывают все мысли.

Он почувствовал мои спазмы, издал рык, сделал ещё несколько резких, глубоких толчков и замер, вонзившись в самую глубину. Я почувствовала горячие пульсации внутри себя, его последнее содрогание.

Он не отпускал меня сразу. Остался внутри, тяжело дыша, прижимая моё дрожащее тело к своей груди. Мы стояли так, сцепившись, пока наше дыхание не начало выравниваться.

Потом он вышел. Помог мне спуститься со стола. Ноги не слушались, и он на секунду придержал меня, давая опомниться.

Я стояла перед ним, с опущенной головой, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекает свидетельство нашей близости. Стыд вернулся, но теперь он был не таким острым. Я только что кончила в руках другого похитителя. И это было прекрасно.

Кирилл поправил одежду. Потом взял мою кружку, налил из чайника ещё горячей воды и поставил передо мной на стол.

— Выпей, — сказал он. — И ложись спать.

Он повернулся и пошёл к двери. На пороге остановился не оборачиваясь.

— И спасибо за честность, — сказал он тихо.

Он ушёл. Я осталась одна на кухне. Только чувствовала себя по-другому. Не униженной, а довольной.

Я только что самавыбрала это. Не просто подчинилась. Я захотела. И получила. И мне понравилось.

Глава 9

Я не видела их лиц, только ощущала прикосновения — множество рук, тёплых, сильных, нежных. Они скользили по моей коже, ласкали, исследовали, заставляли трепетать. Двое. Я точно знала — их двое. И вместо страха в груди растекалось тёплое чувство. Их губы касались моей шеи, плеч, груди, и я выгибалась навстречу, тихо стонала, растворяясь в этом море ощущений. Я была центром их вселенной, их желанной, их…

Я проснулась от собственного стона, тихого и прерывистого, застрявшего в горле. Открыла глаза, уставилась в деревянные балки потолка. В комнате было уже светло, пылинки танцевали в луче утреннего солнца.

И тут я осознала, что сон не кончился. Одно из прикосновений было слишком реальным. Тёплая, широкая ладонь лежала у меня между ног, ладонь прикрывала лобок, а большой палец медленно, почти лениво водил по самой чувствительной коже губ. От этого прикосновения всё тело мгновенно вспыхнуло, а низ живота сжался в знакомом, предательском спазме.

Я резко повернула голову. На краю кровати сидел Кирилл. Он был уже одет — в чёрные джинсы и тёмную водолазку. Его лицо было спокойным, но в тёмных глазах горел тот же огонь, что и вчера.

— Тебе что-то снилось хорошее? — спросил он тихо, хитро улыбнувшись, его палец слегка надавил, заставив меня вздрогнуть. — Ты вся течёшь, малышка.

Прежде чем я успела что-то сказать или даже сообразить, два пальца легко, без сопротивления, вошли в меня — влажную, готовую, откликающуюся на его прикосновение с постыдной готовностью. Я не смогла сдержать новый, уже вполне реальный стон.

Кирилл наклонился, перекрывая мои губы своими. Поцелуй был глубоким, властным. Он словно забирал мой стон себе. Я ответила, забывшись на секунду, мои руки сами потянулись к его шее.

Из-за приоткрытой двери донёсся низкий голос Артёма:

— Давайте поживее! Собирайтесь, у нас полчаса!

Кирилл прервал поцелуй, прикусил мою губу, глаза были тёмными от желания.

— Прости, малышка, — прохрипел он, медленно вынимая пальцы. Внутри осталось ощущение пустоты. — Дела. Займёмся этим, когда вернёмся. А сейчас — одевайся.

Он встал и отошёл к окну, давая мне возможность одеться, но я чувствовала его взгляд на своей коже.

Я села на кровати, чувствуя, как по щекам разливается жар. От разочарования внизу живота заныло. Я злилась на саму себя. Злилась на него. И на Артёма, который прервал… прервалчто? Момент близости с моим похитителем? Абсурд.

На краю кровати лежала аккуратно сложенная одежда. Чистая, новая. Джинсы, тёплая серая кофта из мягкого кашемира, тёмное бельё, даже носки. Они позаботились обо всём. Этот жест снова вызвал странную смесь благодарности.

— Куда мы едем? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— По делам. Нашли твоего Колю. Даём последний шанс ему… или тебе. Спастись.

Моё сердце, только что колотившееся от возбуждения, упало и замерло. Коля. Совсем забыла о нём. О том, что где-то там есть прежняя жизнь.

Я нахмурилась, сжимая в руках кофту. — Я… я к нему возвращаться не хочу, — ответила я.

На его лице появилась усмешка. — Ну вот видишь, как быстро мы тебя излечили от глупости. Одевайся. Артём не любит ждать.

Он не уходил. Стоял и ждал. Я поняла — он не оставит меня одну. Будет стоять и смотреть, как я одеваюсь.

Я почувствовала смущение. Вчера в полумраке, в пылу страсти, было не до этого. А сейчас при дневном свете, стоять перед ним обнажённой… было не по себе. Хотя я знала, что он уже всё видел. Трогал. Владел. Я сжала зубы, сбросила с плеч халат и осталась сидеть на кровати полностью обнажённой, чувствуя, как его взгляд скользит по моей коже, прожигая её. Я натянула бельё, потом джинсы, кофту.

Кирилл наблюдал молча. Когда я надела носки и встала, он кивнул, поправил рукой выпирающий бугор, жест, от которого у меня снова заныло внизу живота, и вышел из комнаты, бросив через плечо — Спускайся. У тебя пять минут.

Внизу, в прихожей, нас уже ждал Артём. Он был в чёрной кожаной куртке, его взгляд, холодный и оценивающий, обжёг меня с ног до головы. Странно, но сегодня я его даже не испугалась. Не было привычной робости. Как только я подошла ближе, Артём резко притянул меня к себе и впился в губы. Я оцепенела, ведь Кирилл стоял напротив. Артём прижал меня к себе, сжимая ягодицы своей огромной ручищей.

— Слышал, ты вчера хорошо развлеклась с Киром, — шепнул мне в ухо и прикусил мочку, вся кожа покрылась мурашками. — Ты у нас, оказывается, многозадачная девочка. Я думал, рыдать всю ночь в подушку будешь.

Кирилл открыл заднюю дверь внедорожника. — Артём, ты сам говорил, что торопишься. Наташа, садись.

Артём выпустил меня, хлопнул по ягодицам, когда я повернулась к нему спиной.

Я забралась на заднее сиденье одна. Хоть какая-то передышка. Эти качели превратили мою нервную систему в чистый нерв. Одного прикосновения было достаточно, и я уже чувствовала, как тяжелеет между ног, а соски напрягаются до боли. Я никогда не чувствовала такого напряжения и желания. Сейчас же мне казалось тронь меня Артём или Кирилл, причём без разницы кто, я сразу потеку. Меня это до сих пор пугало. Вчера ночью я смогла себе признаться, что мне понравился секс с Кириллом, и даже с Артёмом понравилось, а сегодня я чувствовала себя какой-то нимфоманкой. Даже сейчас я боялась свести ноги вместе потому, что джинсы слишком сильно могли надавать на промежность.

Кирилл сел за руль, Артём — на пассажирское сиденье. Мотор заурчал.

Мы выехали за ворота. Я смотрела в окно, пыталась успокоиться, сосредоточиться на том, что сейчас увижу Колю.

И не знала, чего боюсь больше — его жалких оправданий или того, что с ним могут сделать Кир с Артёмом. Судя по всему, мы ехали на разборки. И Колю должны были наказать. Сомневаюсь, что он нашёл деньги, чтобы вызволить меня. По телефону он тогда ясно дал понять, что он не против сдать меня в аренду этим двум бугаям, чтобы я за него долг отработала.

— Чего вздыхаешь так тяжело, киска? — из размышлений вырвал голос Артёма.

— Я не вздыхаю.

— По Коле-то скучаешь? — игнорируя мой ответ, спросил Артём.

— Нет. Не скучаю. Мне вообще плевать на него, — раздражённо ответила я. — Единственное, чего я хочу — это поскорее оказаться дома.

— А у нас тебе разве не понравилось?

— Нет, — буркнула я и, скрестив руки на груди, откинулась назад.

— Зря грубишь, малышка. Будешь себя хорошо вести, может, отпустим раньше. Так что не скалься. Прибереги свою злость для женишка. Сейчас будет возможность сказать ему всё в лицо.

Глава 10

Машина остановилась на окраине города, у невзрачной пятиэтажки из серого кирпича. Тихий, безлюдный двор.

Артём вышел первым, огляделся быстрым, профессиональным взглядом. Кирилл обошёл машину и открыл мою дверь. Его лицо было сосредоточенным. Весь его игривый, дразнящий настрой куда-то испарился. Теперь он был таким же собранным, как и его брат. — Выходи. За мной, — коротко бросил он.

Я вылезла, подобравшись от внезапного холода и внутренней дрожи. Мы вошли в подъезд с облупленными стенами и запахом сырости. Поднялись на второй этаж. Кирилл постучал в дверь с номером «7» — два коротких, один длинный. Дверь тут же открылась, и перед нами возник ещё один мужчина — не такой массивный, как братья, но с таким же каменным, ничего не выражающим лицом. Он молча кивнул и пропустил нас внутрь.

Квартира была пустой. Ни мебели, ни штор. Только голые стены и грязные полы. В центре самой большой комнаты стоял простой деревянный стул. На нём сидел Коля.

Увидев его, я замерла в дверях. Он был бледным, почти серым. Одежда на нём мятая, волосы всклокочены. На щеке краснел свежий синяк. Он сидел, сгорбившись, уставившись в пол, но когда мы вошли, его голова дёрнулась вверх. Его глаза, полные животного страха, метнулись к Артёму и Кириллу, а потом впились в меня. В них была такая надежда, будто сам супермен прилетел вызволять его. Мне стало противно.

— Наташ! — его голос сорвался на визгливую ноту. — Ты… ты жива! Слава Богу! Я так боялся!

Он попытался встать, но стоявший рядом «надзиратель» тяжёлой рукой прижал его к стулу.

Артём медленно прошёлся по комнате, его шаги гулко отдавались в пустоте. Он подошёл к окну, выглянул, проверяя что-то, и только потом повернулся к Коле.

— Ну что, Касаткин? Где деньги? — спросил он безэмоциональным тоном.

— Я… я всё улажу! Клянусь! — залепетал Коля, его пальцы судорожно вцепились в края сиденья. — Дайте мне ещё немного времени! Я нашёл инвестора! Он… он согласен вложиться!

— Инвестора? — Кирилл, стоявший рядом со мной фыркнул. Он сложил руки на груди, изучая Колю с явным отвращением. — Ты в зеркало-то на себя смотрел в последнее время? Какой инвестор на такое говно посмотрит?

— Дайте мне ещё немного времени! Я всё сделаю! Устроюсь на три работы! Заложу почку! Только, пожалуйста, не бейте больше…

— Твоя почка мне на хрен не сдалась, — отрезал Артём. — Договор есть договор. Ты просрал наши деньги. Знаешь, что бывает за это?

Коля снова взглянул на меня, его глаза умоляли. — Наташа, скажи им! Скажи, что я всё улажу! Ты же видишь, что они со мной сделали! Они же тебя не трогали, правда? Вот видишь! А меня… меня избили! Скажи что-нибудь!

Последние слова прозвучали особенно жалко и фальшиво в этой вонючей комнате.

Все взгляды — ледяной Артёма, насмешливый Кирилла, безразличный охранника — устремились на меня.

Я сделала шаг вперёд. Ноги были ватными, но я заставила их двигаться. Остановилась в паре метров от стула. Смотрела на этого жалкого, трясущегося человека, которого ещё неделю назад собиралась назвать мужем. И не чувствовала ничего. Ни злости, ни жалости. Пустоту.

— Они обращаются со мной лучше, чем ты, — ответила я. — Они не бросают. Не предают. И они… — я запнулась, чувствуя жар на щеках, но продолжила, глядя ему прямо в глаза, — они знают, как обращаться с женщиной. Даже с такой, которую купили по долговой расписке.

Коля смотрел на меня не понимая. — Что… что ты говоришь? Они же тебя… Наташ, они тебя насилуют!

Я засмеялась.

Я повернулась к братьям. Артём смотрел на меня с одобрением. Кирилл — с той же тёплой, опасной усмешкой. Я снова посмотрела на Колю. — Ты предлагал им меня на неделю, помнишь? Чтобы списать долг. И знаешь что? Мне здесь… нравится. Так что можешь не переживать за меня и спокойно искать деньги, чтобы расплатиться со своими долгами. Я долг за тебя отрабатывать не буду… я останусь с ними по собственному желанию, а не потому, что ты меня продал. Понял?

Последние слова я сказала, глядя уже не на Колю, а на Артёма и Кирилла по очереди. Это была правда. Наверно, чудовищная, но правда.

Коля побледнел ещё сильнее, его губы беззвучно зашевелились. Он не мог в это поверить.

— Шлюха... — услышала я его шёпот.

Артём подошёл ко мне, положил руку мне на плечо. — Всё. Разговор окончен. Малышка сделала свой выбор. А ты, — он повернулся к Коле, — сделал свой. Теперь будем разбираться с тобой по-взрослому.

Он кивнул коренастому мужчине. Тот шагнул к Коле.

— Нет! Наташа! Наташа, пожалуйста! — завопил Коля, но мужчина уже грубо тащил его к другой двери, вероятно, ведущей в ванную или кладовку.

Я стояла, слушая его приглушённые крики, и не чувствовала ничего. Абсолютно ничего. Рука Кирилла снова легла на мою талию.

— Молодец, — прошептал он мне на ухо. — Гордая девочка, Наташа.

Артём взял куртку. — Пора. Дома ещё дела.

— Вы убьёте его? — всё же спросила я.

— Жалко стало? — в ответ спросил Кирилл.

— Ну я не настолько кровожадная, — посмотрела в глаза Кириллу.

— Нет, не убьём. Отрабатывать заставим, чтобы знал.

— Как?

— Тебе лучше не знать. Просто довольствуйся тем, что жить он будет, даже ходить сможет, а остальное неважно, — отрезал Артём.

Мы вышли в коридор, оставив за дверью приглушённые звуки и своего бывшего жениха на расправу. Спускаясь по лестнице, я не оглядывалась. В моей старой жизни не осталось ничего, из-за чего стоило бы оглядываться. А в новой… в новой меня ждали двое. Жёсткие, опасные, но честные в своей жестокости. И я, кажется, только что окончательно приняла их правила. И своё место среди них.

Глава 11

Машина тронулась, и я молча смотрела в окно, ожидая знакомого поворота на лесную дорогу. Но вместо этого Кирилл выехал на оживлённую улицу, а затем свернул на тихую аллею в центре города и остановился у уютного кафе в старинном особнячке.

Я удивлённо посмотрела на братьев. Артём, не оборачиваясь, бросил — Вылезай. Пообедаем. Будешь сидеть с нами. И вести себя соответственно. Поняла? Я кивнула, всё ещё в лёгком ступоре.

Мы вошли. Артём выбрал столик в углу, откуда был виден весь зал и вход. Кирилл сел напротив него, указав мне место рядом с собой. Официантка, милая девушка, принесла меню, даже не удивившись нашей компании: девушка в компании двух суровых мужчин.

Пока мы ждали заказ, воцарилось молчание. Кирилл разглядывал вино в карте, Артём изучал потолок, а я крутила в руках салфетку, пытаясь осознать, что сижу в кафе с людьми, которые держат меня в заложниках. И чувствую себя при этом… почти нормально. Как будто это моя новая реальность и я действительно даже не против быть сейчас здесь с ними.

— Не ожидал от тебя такого, — нарушил тишину Кирилл, отложив карту. — Там, в квартире. Сказала жёстко. Не думал, что ты так умеешь. Умница.

Я опустила глаза, чувствуя, как от его похвалы что-то сладко сжимается внутри. Это было приятнее, чем следовало бы.

Артём прищурил свои холодные серые глаза, изучая меня. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим. — И всё же, — начал он медленно, отчеканивая слова. — Почему решила остаться?

Я растерялась. Честный ответ был слишком сложным. — А у меня разве есть выбор уйти домой? — парировала я.

Артём медленно покачал головой. — Нет. Но я спрашиваю не про выбор. Я спрашиваю про причину. Вчера рыдала в подушку, а сегодня уже наша верная союзница. Или хороший трах мозги вправил?

От его грубости кровь ударила в лицо, но я не опустила взгляд. — Просто я решила, что если не могу повлиять на ситуацию, то надо радоваться тому, что есть. А есть у меня крыша над головой, еда и… — я запнулась, подбирая слова, — …и неплохая компания. Иногда.

Артём фыркнул. — Так ты из этих, позитивно заряженных? Жизнь — боль, а мы улыбаемся и машем?

— Артём, отстань от неё, — вмешался Кирилл. — Мне она такой больше нравится, чем если бы рыдала и скулила о том, как несправедлива жизнь.

— Никто и не спорит, — Артём пожал плечами, но его взгляд всё ещё сверлил меня. — Просто любопытно.

— Что вас опять не устраивает? — не выдержала я, чувствуя, как закипаю. То они хвалят, то допрашивают.

Кирилл улыбнулся, и его улыбка была обезоруживающей. — Всё отлично, малышка. Вот сейчас пообедаем, и будет ещё лучше.

В этот момент подошла официантка с нашими блюдами. Артём принялся за свой стейк с видом человека, привыкшего к хорошему мясу. Кирилл отрезал кусок от своего ростбифа. Мне принесли горячий, дымящийся горшочек с мясом, картошкой и грибами. Запах был божественным. Я с неожиданным для себя самой аппетитом принялась есть, забыв на секунду обо всём — о Колле, о похищении, о напряжённой атмосфере за столом. Это была просто еда. И она была прекрасна.

Именно в этот момент, когда я с наслаждением отправляла в рот очередной кусочек, за моей спиной раздался весёлый, знакомый голос — Наташа? Боже, это правда ты!

Я замерла с вилкой в воздухе. Медленно, будто в замедленной съёмке, обернулась. За моим стулом стояла Аня — одногруппница с факультета. У неё были круглые от удивления глаза и широкая улыбка.

— Привет! — выдохнула я с ужасом.

— Какими судьбами! Мы все так переживали после свадьбы! Говорили, ты… э-э-э… уехала неожиданно. А где твой муж? — Аня огляделась по сторонам, её взгляд с любопытством скользнул по Артёму и Кириллу, сидевшим напротив. — Вы же собирались в Таиланд на медовый месяц! Передумали, что ли?

Она говорила быстро, заливисто, не замечая ледяной тишины, воцарившейся за нашим столом. Я видела, как лицо Артёма стало каменным, а пальцы Кирилла замедлили движение с ножом и вилкой. Их внимание было приковано ко мне.

Кровь отхлынула от моего лица. Мозг лихорадочно заработал. Сказать правду? Или просто что-то соврать.

Я заставила губы растянуться в милую

Мои слова прозвучали немного фальшиво, да и сама сцена была будто из плохо отрепетированной пьесы, но Аня, легкомысленная и несклонная к глубокому анализу, кажется, поверила. — Ой, понятно! Ну ладно, главное, что ты в порядке! — Она бросила ещё один заинтересованный взгляд на моих «друзей». — Тогда не буду мешать. Позвони как-нибудь, поболтаем!

Она махнула рукой и поплыла к своему столику через зал. Я медленно повернулась обратно, не в силах поднять взгляд. Воздух за столом был густым, как кисель.

Первым нарушил тишину Кирилл. Он отрезал ещё один кусок мяса и спокойно сказал — Неплохо сымпровизировала. «Друзья». Звучит даже мило.

Я посмотрела на него, потом на Артёма. Тот доедал свой стейк, его лицо ничего не выражало.

— А что я ещё могла сказать? — прошептала я. — Что вы меня похитили и держите в лесу? Она бы не поверила. Или поверила бы. И стало бы только хуже.

Артём отпил воды и посмотрел на меня. — Ты сделала правильный выбор. И для неё, и для себя. — Он отодвинул тарелку. — Доедим и поедем домой. Я хочу тебя.

Его прямота каждый раз сбивала с толку меня. Он напомнил мне, кто я для него, и это почему-то обидело, хотя я ведь понимала, что это ожидаемо.

Я снова взялась за вилку, но вкус еды куда-то испарился. В памяти всплыли воспоминания вчерашнего вечера, как Артем брал меня сзади. Интересно сегодня он будет таким же угрюмым и неразговорчивым? Подняла глаза на Кирилла, он смотрел в свою тарелку, а двигающиеся желваки на скулах выдавали его злость.

Глава 12

Дорога домой пролетела незаметно. Я была погружена в свои мысли. Всё думала об Ане и об этой встрече. Какое-то гадливое чувство не покидало меня. Не удивлюсь, если она растрезвонит про меня всем подряд. Хотя, если честно, мне было всё равно. Я за последние два дня столько всего пережила, что мой организм уже не выдавал даже особо эмоций.

Когда машина остановилась у знакомых ворот, Кирилл не заглушил мотор. Похлопал по карманам и выругался.

— Чёрт, надо в магазин, — бросил он не оборачиваясь. — Сигареты не купил.

Артём кивнул, вышел и открыл мою дверь. Я вылезла, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд. Он не стал ждать меня, развернулся и пошёл к дому. Я поплелась следом.

Внутри дома было тихо и прохладно. Артём прошёл в гостиную, снял куртку и бросил её на кресло. Я остановилась у порога, не зная, что делать. Ждать приказа? Идти наверх?

Он обернулся и посмотрел на меня. Его глаза в полумраке комнаты казались совсем тёмными. — Подойди сюда.

Я сделала несколько шагов, пока не оказалась перед ним, у самого дивана. Он был так близко, что я чувствовала его тепло и его запах — кожи, улицы, мужской силы.

— Мне твои губы нравятся, — сказал он, как всегда, просто, без предисловий. — Всю ночь думал, как они будут красиво на моём члене смотреться.

Я нервно сглотнула, предчувствуя, что сейчас будет.

Он расстегнул ремень, звук молнии громко прозвучал в тишине комнаты. Брюки опустились на бёдра, и он вынул свой член. Он был уже возбуждён и напряжён. Мой взгляд невольно прилип к нему.

— Давай, Наташ, — его голос был низким, почти ласковым. — Покажи. Отблагодари меня за то, как тебе вчера было хорошо.

Я стояла, парализованная. Это был не секс в порыве страсти. Мне надо было встать перед ним на колени и взять в рот...его. Отказываться было бессмысленно. Более того — где-то в глубине, под слоями стыда и страха, шевельнулось что-то тёмное и любопытное. Желаниепонравиться. Показать, что я не просто беспомощная жертва, а могу тоже делать приятно. Не только он.

Я медленно опустилась на колени перед ним на ковёр. Я осторожно взяла его в руку. Кожа была горячей, бархатистой, а под ней пульсировала твёрдая сталь. Я облизнула губы и провела языком по головке, ощущая солоноватый вкус. Потом, собравшись с духом, обхватила её губами.

Сначала было неловко и страшно задохнуться. Но я вспомнила смутные знания из книг и фильмов. Я водила рукой по основанию, стараясь найти ритм, пробовала разные ласки: проводила языком вокруг чувствительной головки, по уздечке, прислушиваясь к его дыханию.

Когда раздался первый, низкий стон у меня над головой, внутри всё встрепенулось от удовлетворения и гордости. Я делаю этохорошо. Язавожу его. Ему нравится.

Я попробовала взять глубже, но почти сразу закашлялась. Тогда он сам взял инициативу. Он собрал мои волосы в тугой пучок и начал двигать бёдрами, плавно вгоняя себя глубже в моё горло.

Слёзы выступили на глазах от напряжения и непривычного ощущения, но я не сопротивлялась. Наоборот, моё тело начало откликаться на эту грубую интимность. Я чувствовала, как набухают соски, а между ног становится тепло и влажно.

Именно в этот момент сзади мои бёдра обхватили другие мужские руки. Тёплые, знакомые. Кирилл. Он не сказал ни слова. Я даже не слышала, как он вошёл. Он ловко расстегнул мои джинсы и стянул их вместе с трусиками. Холодный воздух коснулся кожи, но тут же его сменило тепло его тела. Он приподнял меня с колен, и я почувствовала, как его уже готовый, твёрдый член скользнул между моих ягодиц, нащупывая вход.

Я издала приглушённый звук, но Артём, не отпуская моих волос, продолжил свои движения, глубже входя в мой рот. У меня не было возможности протестовать. Не было даже мысли об этом.

Кирилл вошёл в меня одним медленным, уверенным движением. Было тесно, непривычно. Моё тело, уже возбуждённое от того, что я делала Артёму, приняло его с готовностью.

Он замер на секунду, издав сдавленный стон, потом начал двигаться в своём, неспешном ритме, контрастирующем с резкими толчками Артёма.

Я была зажата между ними, как в тисках. Артём держал мою голову, контролируя глубину, Кирилл обхватил меня за талию, прижимая к себе.

Они двигались вразнобой. Я не могла дышать, не могла думать. Я могла только чувствовать. Чувствовать, как они оба заполняют меня, владеют мной, используют. И самое ужасное — мне этонравилось. Остро, животно, постыдно.

Кирилл сжимал мою грудь, играл с соками, а я внутренне сжималась каждый раз, когда он его сдавливал руками. Но через кофту это было хотя бы терпимо. Когда же он задрал подол моей

Влага лилась у меня между ног, смешиваясь с их соками, делая каждый толчок громким и неприличным.

Я стонала, стоны заглушались членом Артёма, слёзы текли по щекам. Я была полностью их. Поделённая между ними. Они оба хотели меня. Оба получали от меня удовольствие. И я в этот момент чувствовала себя желанной.

Артём зарычал, его пальцы впились в мои волосы, и он, сделав несколько последних, глубоких толчков, кончил мне в горло. Я едва успела проглотить, чувствуя, как горячая волна обжигает изнутри.

Почти одновременно с ним Кирилл, стиснув мои бёдра, с силой вогнал себя в самую глубину и замер, изливаясь в меня.

Они не отпустили меня сразу. Держали, пока их дыхание не начало выравниваться. Потом Кирилл медленно вышел, его руки мягко провели по моим бокам. Артём отпустил мои волосы, и я рухнула вперёд, на локти, отчаянно глотая воздух, дрожа всем телом.

Я стояла на коленях, не в силах пошевелиться, чувствуя, как семя вытекает из меня.

Стыд должен был сжечь меня дотла, но его не было. Была только оглушительная пустота и полное удовлетворение.

Артём поправил одежду, его лицо было спокойным, почти умиротворённым. Кирилл стоял сзади.

— Ну что, малышка, ты сделала мне очень приятно, — Артём помог мне подняться, потом подхватил на руки. — Идём, помою тебя.

Я только кивнула, прижимаясь лбом к его плечу.

Глава 13

Артём легко нёс меня по лестнице, как будто я весила не больше ребёнка. Я обвила его шею руками, пряча лицо в основании его шею. Прижалась носом к коже, с удовольствием вдыхая его мужественный запах. Не сдержалась и лизнула шею. Почувствовала, как невозмутимый и каменный Артём вздрогнул и прижал меня ещё сильнее.

— Подлиза, — проворчал он беззлобно.

В ванной он осторожно поставил меня на ноги, но не отпустил, поддерживая, пока я не перестала дрожать. Потом повернул краны, и комната наполнилась густым паром и шумом воды. Он не спрашивал и не командовал, просто снова подхватил меня и шагнул в наполняющуюся ванну, опускаясь в воду сам и усаживая меня к себе на колени, спиной к своей груди.

Вода была обжигающе горячей, но приятной. Она смывала с кожи напряжение и расслабляла. Я прислонилась к его мощной груди, чувствуя, как его сердце бьётся ровно и сильно у меня за спиной. Он взял мягкую губку, намылил её и начал медленно мыть меня.

Сначала руки. Пальцы, ладони, запястья. Потом плечи, шею. Его движения были размеренными, даже, можно сказать, нежными.

Он не торопился, будто это был какой-то священный ритуал очищения. Губка скользила по моей коже, лаская и снова возбуждая. Я закрыла глаза и просто дышала, отдаваясь этому непривычному ощущению заботы.

— Ты красивая, — его голос хрипло прошептал он у моего уха, низкий и тёплый баритон, без обычной ледяной резкости.

Я вздрогнула от неожиданности. — Спасибо, — прошептала в ответ.

— Не надо благодарить. Это правда, — сказал он, и губка сменилась его ладонью.

Он начал смывать пену с моей груди, большой палец начал водить круги вокруг соска, который моментально откликнулся, затвердев под водой. Я задержала дыхание.

Он целовал меня в шею, прикусил кожу на плече, не переставая гладить грудь. Его рука скользнула с моего живота ниже, под воду. Большие, грубоватые пальцы нашли клитор и начали методично, не спеша массировать его.

Я невольно выгнулась, прижимаясь ягодицами к его животу. И почувствовала под собой его возбуждение — твёрдое, горячее. Он снова был готов.

Волна жара накатила на меня с новой силой. Моё тело, уже разогретое водой и его ласками, откликнулось мгновенно, влажно пульсируя под его пальцами.

Он почувствовал это. Его рука под водой обхватила моё бедро, а другая продолжала играть с моей грудью. — Млеешь, малышка? — прошептал он, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Наслаждайся. Я не всегда грубым бываю.

Он приподнял меня за бёдра, вода хлюпнула, и я почувствовала, как его головка упирается в мои половые губы. Потом он плавно, не спеша, опустил меня на себя, входя глубоко, медленно заполняя до предела. Я ахнула, запрокинув голову ему на плечо. Вода смягчала движения, делая их плавными, почти невесомыми. Это было не похоже на грубые, властные толчки в гостиной. Это было… интимно и порочно, учитывая, кто он и кто я.

Неожиданно он замер, просто держал меня, полностью погруженную на него, позволяя привыкнуть, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него. Потом его руки снова сжали мою грудь, начал игру с сосками.

— Ты так сжимаешься вокруг него, когда я тебя грудь сжимаю, — довольно проурчал он, снова сжимая грудь, закручивая соски почти до боли, мышцы живота, и паха тоже напряглась, и он издал довольный тихий рык.

И только после этого его бёдра начали едва заметное, ритмичное движение.

— Давай сама, — сказал он тихо. — Покажи, как ты хочешь. Двигайся.

Я вцепилась в края ванны для опоры и осторожно, неуверенно начала двигать бёдрами вверх-вниз, пытаясь найти удобный ритм. Вода мешала, выплёскивалась через край, но мы оба не обращали на это внимания.

Первый раз мне доверили руководить процессом и делать так, как я сама хочу. Сначала я экспериментировала, меняя угол, глубину, чтобы понять, как мне больше нравится. Каждый раз, когда я находила нужную точку, он тихо стонал, и это придавало мне смелости. Я всё делала правильно. Я доставляла удовольствие не только ему, но и себе.

Надолго Артёма не хватило, он не выдержал, резко снял меня с себя, вода хлынула через край, и в следующее мгновение он развернул меня в воде лицом к себе. Мои ноги обвили его талию, руки вцепились в его плечи.

Он снова вошёл в меня, теперь уже глядя мне в глаза. Его взгляд был тёмным, как будто пьяным, полным той же нежности, что и его прикосновения.

Теперь он контролировал всё. Его движения были глубокими, медленными, пронизывающими. Он входил в меня, выходил, снова входил, и каждый толчок достигал чего-то такого глубокого внутри, что у меня перехватывало дыхание. Его руки держали меня за спину, не давая возможности отклониться, прижимая меня к себе. Впился в мои губы. Поцелуй был влажным, горячим, полным страсти.

Это был уже не просто секс. Это больше напоминало невероятно искренний танец в

Когда я достигла пика, не сдерживаясь, закричала прямо ему в губы, чувствуя, как изнутри всё сжимается и пульсирует вокруг него. Он почувствовал мои спазмы, стиснул зубы, сделал ещё несколько резких толчков и кончил, издав низкий, сдавленный стон, прижимая меня к себе так сильно, будто хотел вдавить в своё тело.

Мы сидели так, в остывающей воде, тяжело дыша, пока пульсации не утихли. Потом он медленно вышел, помог мне выбраться из ванны и закутал в огромное, мягкое полотенце, растирая мою кожу своими сильными руками.

Отнёс на кровать и сказал:

— Спи. Набирайся сил.

Дважды меня просить не надо было. После всего пережитого я мгновенно уснула. А во сне меня всё так же любили два мужчины.

Глава 14

Так мы и жили неделю.

Странно, но я привыкла. Даже не просто привыкла — я начала ждать. Просыпалась утром и прислушивалась: кто сегодня? Чьи шаги на лестнице? Чья рука ляжет мне на талию, когда я буду варить кофе? Кто прижмёт меня к стене в коридоре, едва я выйду из душа?

Кирилл приходил по ночам, когда я спала одна. Он был тёплый, сонный, пахнущий сном и своей привычной древесной сладостью. Он обнимал меня со спины, зарывался лицом в мои волосы и засыпал так, будто я была его личной грелкой. Иногда мы занимались любовью в полудрёме — медленно, тягуче, как карамель. Иногда он просто держал меня, и его большое тело было лучшим успокоительным.

Артём же… Артём не ждал ночи. Ему нужны были все места и все моменты. За эту неделю, кажется, не осталось ни одной горизонтальной поверхности в доме, где бы он меня не брал. Стол на кухне, кресло в гостиной, пол в прихожей, стиральная машина в подсобке. Даже подоконник в моей комнате, когда я полезла закрывать форточку. Он просто подошёл сзади, и я уже через минуту вскрикивала, упираясь ладонями в холодное стекло, глядя на тёмный лес и чувствуя, как он входит в меня мощно и неумолимо.

Они никогда не ругались из-за меня. Ни разу. Не ревновали, не делили, не выясняли, кто больше. Будто у них с самого начала был негласный договор: она наша общая. И я, к своему ужасу, перестала этому сопротивляться. Более того — я перестала засыпать одна. Если ночью рядом не было тёплого, сильного тела, я ворочалась, не могла найти места и, в конце концов, сама шла в спальню к Кириллу или если он был занят, бесстыже забиралась в кровать к Артёму. Они принимали меня молча, как должное. И тяжёлая мужская рука на моём бедре или талии становилась лучшим снотворным.

Это пугало меня, когда я позволяла себе думать об этом. Но я позволяла себе думать всё реже.

Всё изменилось в один обычный день.

Я решила навести порядок на кухне. Вчера у меня убежал суп — Артём снова отвлёк меня своими прикосновениями, когда я помешивала бульон. Я надела короткие шорты и тонкую майку — в такой одежде я теперь ходила по дому постоянно, потому что моя прежняя, «приличная» одежда рвалась на мне с завидной регулярностью. Кирилл, заметив это, молча закупил целый пакет маек и шортиков. Я принимала это как данность.

Я стояла у плиты, намыливая конфорки, когда сзади раздались шаги. Я узнала их ещё до того, как руки легли на мою талию. Артём. Его дыхание коснулось моего уха, и я почувствовала, как он прижимается ко мне сзади — уже возбуждённый, твёрдый, готовый.

— Артём, что ты делаешь? — спросила я, даже не оборачиваясь.

— Как что? — его голос был низким, хриплым. — Хочу мою маленькую уборщицу прямо здесь разложить и трахнуть.

— Я, вообще-то, убираюсь, — я кивнула на перчатки, испачканные в жире. — У меня руки заняты.

— Мне это не помешает.

Его пальцы ловко стянули с меня шорты, задрали майку, оголяя грудь. Его ладони сжали её, снова и снова, и я почувствовала, как соски твердеют от его прикосновений. Его член упёрся мне в ягодицы. Он надавил на спину, заставляя нагнуться, и мои соски легли на холодную столешницу. Внутри всё сжалось в сладком предвкушении.

Он вошёл резко, одним мощным толчком. Я ахнула, вцепившись в край стола. Его дыхание участилось, он начал двигаться — грубо, размашисто, как всегда. Я уже подавалась ему навстречу, когда краем глаза заметила движение.

Сбоку, у холодильника, стоял Кирилл. Он смотрел на нас, и в его взгляде не было привычного спокойного любопытства. Было что-то другое. Раздражение.

— Да ты заебал, — его голос прозвучал резко. — Как не подойду — ты уже возле неё.

Артём даже не остановился. Его толчки стали только глубже. — Присоединяйся, — бросил он, не поворачиваясь. И тут же спросил у меня: — Ты же не против, если нас будет двое?

Я не могла ответить. Я была уже на полпути к оргазму, каждое движение Артёма посылало искры по всему телу. Я только судорожно вздохнула, когда Кирилл подошёл ближе.

Он встал рядом, расстегнул ширинку. Его член был таким же напряжённым, как у Артёма. Я вспомнила, как было неделю назад — так же двое, так же одновременно. Тогда я делала минет Артёму, пока Кирилл брал меня сзади. Сейчас роли менялись.

Я протянула руку, и Артём остановился на секунду, давая мне повернуться. Я обхватила губами головку Кирилла. Он был горячим, солоноватым на вкус. Я старалась, вбирала его так глубоко, как могла, пока Артём сзади снова врезался в меня — ещё грубее, ещё размашистее.

Я балансировала на грани, балансировала между ними. И это было невыносимо остро.

Неожиданно Артём вышел из меня. Я почувствовала разочарование и оглянулась. Он схватил меня за плечо и потянул вверх, заставляя выпрямиться. Прежде чем я успела спросить, он впился в мои губы поцелуем, лаская соски пальцами. Я ответила, тая от его неожиданной нежности, и в тот же миг почувствовала, как Кирилл подхватывает меня на руки.

Я обвила его талию ногами, и он вошёл в меня — глубоко, плавно, с тем особым, кирилловским ритмом. Артём отпустил меня, теперь меня целовал Кирил, а стонала ему в губы, целуя его, чувствуя, что сейчас кончу. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

И тут сзади я почувствовала пальцы Артёма.

Он раздвинул мои ягодицы, провёл по маленькой, туго сжатой дырочке. Потом я ощутила что-то скользкое, холодное — смазку. Его палец начал медленно, осторожно

— Расслабься, — прохрипел Артёма. — Если будешь напрягаться, будет больнее. Просто дыши.

Я заставила себя выдохнуть. Послушалась его. Как всегда.

Его палец скользнул глубже. Кирилл замер во мне, давая ему пространство. Я чувствовала, как Артём растягивает меня там, готовит. Потом палец вышел, и я ощутила вместо него головку.

— Тихо, малышка, — прошептал Артём. — Впусти меня. Ты справишься.

Он начал входить. Медленно, бесконечно медленно. Кирилл оставался во мне спереди. Я чувствовала их обоих — разделённую перегородкой, невероятную, невозможную наполненность. Их было слишком много. Во мне было слишком тесно. Ощущения слишком острые. Каждый миллиметр проталкивался внутрь, растягивал, заполнял до краёв.

Я дрожала. Слёзы выступили на глазах. Но когда он вошёл полностью, когда они оба замерли во мне — Кирилл спереди, Артём сзади — я поняла, что больше нет ни одной части меня, которая не принадлежала бы им.

— Чёрт… — выдохнул Кирилл. — Какая же ты узкая. И мне пиздец как нравится это.

— Везде маленькая, — отозвался Артём хрипло. — И чувствительная.

Они начали двигаться. Не в унисон — по очереди. Один входил, другой выходил. Это было похоже на ритм сердца, на дыхание, на древний, первобытный танец. Каждый толчок отдавался во мне ослепительной вспышкой. Всё было натянуто до предела — спереди, сзади, везде. Я не могла дышать. Не могла думать. Я могла только чувствовать, как они наполняют меня, как тело предательски откликается на это запретное удовольствие.

И я кончила.

Волна накрыла меня с головой: мощная и сокрушительная. Я закричала, выгибаясь, вцепившись в плечи Кирилла. Внутри всё сжалось и пульсировало вокруг них обоих.

Артём хрипло засмеялся, не переставая двигаться.

— Не сомневался, что тебе это понравится, — его голос был полным одобрения. — Ты девочка чувствительная. Кончаешь — охуеть, как классно. Давай ещё разок, на бис.

Я не успела даже перевести дыхание. Они снова начали двигаться, и новый оргазм поднялся во мне, ещё мощнее и ярче.

Я кричала, не сдерживаясь. Они ускорялись, их дыхание смешивались с моим, их стоны становились громче.

Сначала кончил Кирилл — глубоко внутри меня, с низким, сдавленным рыком. Его тело содрогнулось, пальцы впились в мои бёдра. Почти сразу, подхваченный этим ритмом, кончил Артём.

Мы замерли, тяжело и рвано дыша. Я висела на Кирилле, чувствуя, их члены пульсируют внутри меня.

Мыслей в голове не осталось ни одной. Они будто выбили из меня их, чтобы я не думала и не анализировала ничего. Чтобы просто наслаждалась и принадлежала им.

Артём вышел из меня, оставив Кириллу. И тот, обняв меня за талию, понёс в свою комнату. Мне нужна была передышка. Но я ни о чём не жалела.

Глава 15

Месяц пролетел как один миг. Странно, но это время стало самым спокойным и… счастливым в моей жизни. Я даже боялась признаваться себе в этом, но факт оставался фактом: я была счастлива.

Утро начиналось с запаха кофе и тёплого тела рядом. Иногда это был Кирилл — он любил понежиться, обнимал меня со спины, утыкался носом в затылок и мурлыкал что-то сонное. Иногда Артём — он просыпался резко, сразу готовый к действию, и тогда утро начиналось с быстрого, жаркого секса, после которого я, красная и растрёпанная, убегала в душ, а он довольно усмехался мне вслед.

Я возобновила учёбу. Братья отвозили меня в город, оставляли у университета, а вечером встречали на той же улице. Никто не задавал вопросов. Сокурсники сплетничали, конечно, но мне было плевать. Аня как-то подходила, пыталась расспросить про «тех двоих друзей», но я отшучивалась.

Днём, пока я была на парах, они занимались своими делами. Я не лезла. Знала, что их работа связана с риском, с деньгами, с тёмными людьми. Но в нашем лесном домике они оставляли это за порогом. Дома они были просто моими мужчинами.

Я готовила ужины, экспериментировала с рецептами, зная, что Артём любит мясо с кровью, а Кирилл — острое. Мы ели вместе, смотрели фильмы, спорили о музыке. Иногда молчали, и это молчание было уютным, как тёплый плед.

Я привыкла засыпать под тяжёлую руку на бедре или талии. Привыкла просыпаться от поцелуев. Привыкла к тому, что в этом доме меня ждут. Что я нужна.

Идиллия.

Которая не могла длиться вечно.

Всё рухнуло обычным вечером. Я вернулась из университета, предвкушая, как завалюсь на диван между ними и буду жаловаться на вредного препода. Но атмосфера в доме была другой. Мрачной.

Они ждали меня в гостиной. Оба серьёзные, собранные. Артём курил в кресле, что делал крайне редко, обычно выходил на крыльцо. Кирилл стоял у камина, сложив руки на груди.

Я замерла в дверях, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Что-то случилось?

Кирилл шагнул ко мне, взял за плечи. Его глаза, всегда такие тёплые, сейчас как будто были виноватыми.

— Наташ, нам надо ехать.

Я смотрела на него, не понимая.

— В смысле? Куда?

— По делам, — коротко ответил Артём, не глядя на меня, выпуская дым в потолок. — Мы и так задержались. Из-за тебя.

«Из-за тебя». Обычно в его устах это звучало почти ласково. Сейчас как обвинение.

Кирилл сжал мои плечи, привлекая внимание.

— Мы не можем больше здесь сидеть. Работа не ждёт. А тебе… тебе учиться надо. Университет, диплом…

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё обрывается. Месяц. Всего месяц. А мне казалось, что это навсегда. Я успела привыкнуть. Прикипеть к ним.

— То есть… — мой голос дрогнул, пришлось сглотнуть ком. — То есть на этом всё? Мы расстаёмся?

Артём промолчал. Затянулся, глядя куда-то в сторону. Кирилл вздохнул, провёл рукой по лицу.

— Наташ, ну ты чего? Мы не можем тебя с собой таскать. Это опасно. И тебе учиться надо. Ты же сама говорила, что хочешь нормальную жизнь…

— Нормальную? — я отступила на шаг. — Вы называете это нормальной жизнью? Месяц назад вы меня похитили! Приучили к себе. А теперь я… я…

Я замолчала, потому что не могла сказать вслух то, что рвалось наружу. Я не хочу уезжать. Я хочу остаться с вами. Вы — моя нормальная жизнь.

— Ну же, Наташа, будь хорошей девочкой, — пытался успокоить меня Кирилл.

Он протянул мне белый плотный конверт, явно с деньгами.

Я отшатнулась, будто он предлагал мне что-то грязное.

— Нет. Не надо. Я не возьму.

Артём резко встал, подошёл ко мне. Его лицо было непроницаемым. Он взял меня за подбородок, заставил смотреть вверх.

— Не дури, — сказал он тихо. — Возьми конверт. Чтобы ты

— Я ни о чём не жалею, — выдохнула я. — Ни о чём.

Артём, всё ещё держа меня за подбородок, прищурился.

— Возьми, я сказал. Мы должны знать, что у тебя после нашего отъезда всё хорошо. Не беси меня.

Я кивнула, потому что не могла говорить. Горло сдавило спазмом.

Взяла конверт, чтобы этот разговор закончился. Молча развернулась и пошла наверх, в свою комнату.

Там я села на кровать и тупо уставилась в стену. Конверт валялся рядом, я даже не посмотрела, сколько там. Потом встала, достала сумку и начала механически складывать вещи. Те самые шортики и маечки, которые покупал Кирилл. Свитер, в который куталась по вечерам. Джинсы.

Слёзы текли по щекам сами собой. Я не рыдала, просто плакала, пока упаковывала свою новую жизнь в старую сумку. Жизнь, которую я не хотела заканчивать.

Мы расстаёмся. Слова стучали в висках, как похоронный марш. Я представляла свою бывшую комнату в общаге, серые стены, одиночество. И рядом с этой картинкой — нашу кухню, где Артём жарит стейки, а Кирилл мешает мне готовить, обнимая со спины. Гостиную, где мы втроём смотрим кино. Спальню, где я засыпаю, чувствуя их тепло.

Я легла на кровать, свернувшись калачиком, и дала волю слезам. За окном шумел лес, который когда-то казался тюрьмой. Теперь он был домом.

Я не знала, сколько прошло времени. Может, час, может, два. Дверь скрипнула, и я почувствовала знакомое присутствие. Артём.

Он не спросил, можно ли. Просто лёг рядом, притянул меня к себе, развернул лицом. В темноте его глаза блестели, казалось, в них тоже была боль. Во всяком случае, мне хотелось так думать, что им тоже больно.

— Не реви, — сказал он хрипло. — Всё будет нормально.

Я не ответила. Просто прижалась к нему, вцепилась в его плечи. Он накрыл мои губы своими — и это не было похоже на его обычные, грубые поцелуи. Он прощался. Целовал отчаянно, нежно.

Он раздевал меня медленно, будто запоминал каждый сантиметр кожи. Целовал плечи, ключицы, грудь. Его руки, обычно такие властные, сейчас были очень нежными. Я чувствовала это каждой клеткой.

— В последний раз, — прошептал он, входя в меня. — Только не плачь. Пожалуйста.

Я не плакала. Я просто смотрела на него, ловила каждое движение, каждый вздох. Мы занимались любовью долго, тягуче, не спеша. Без обычной артёмовской резкости. Он был… другим. И я знала, что это останется в моей памяти навсегда.

Когда всё закончилось, он не ушёл. Остался лежать, обнимая меня, гладя по волосам, пока я не провалилась в сон. Последний сон в этом доме.

Глава 16

Мы ехали молча. Кирилл вёл машину, сосредоточенно глядя на дорогу. Артём сидел рядом, уставившись в окно. Я смотрела на лес за стеклом, на поворот, за которым скрывался наш дом. Теперь уже не наш.

Машина остановилась у старой общаги. Серое здание казалось чужим и враждебным после лесного дома. Я сидела, не двигаясь, сжимая ручку сумки. Не могла заставить себя пошевелиться.

Кирилл вышел, открыл мою дверь. Помог выбраться, как когда-то, в первую ночь. Только тогда это было похищение, а сейчас будто меня изгоняли. Я чувствовала себя ненужной. Было больно и обидно.

Кирилл посмотрел на меня.

— Наташ… — начал он, но я покачала головой.

— Не надо. Пожалуйста.

Он кивнул, шагнул ближе и поцеловал меня. Нежно, долго, с какой-то отчаянной нежностью. Я закрыла глаза, запоминая вкус его губ, его запах, его тепло. Последний раз.

Потом подошёл Артём. Он не стал ничего говорить. Просто взял моё лицо в ладони и впился в губы так, будто хотел оставить на них клеймо. Грубо, властно, по-артёмовски. А когда оторвался, быстро развернулся и пошёл к машине.

— Береги себя, — сказал Кирилл хрипло.

Я кивнула. Развернулась и пошла к подъезду. Не оборачиваясь. Потому что, если бы обернулась — разревелась бы и побежала обратно в машину. А они бы уехали всё равно. Только мне было бы ещё больнее.

Дверь подъезда захлопнулась за мной с тоскливым лязгом.

Первые три дня я не вставала с кровати.

Комната в общаге казалась чужой, холодной, неуютной. Я лежала, уставившись в потолок, и вспоминала. Их руки. Их голоса. Запах леса и кофе по утрам. То, как Кирилл смеялся, когда я рассказывала глупости. То, как Артём смотрел на меня, когда думал, что я не вижу.

Телефон разрывался от звонков — одногруппники, куратор, подруги. Я сбрасывала. Потом просто выключила звук. Есть не хотелось. Пить не хотелось. Жить — тоже.

На четвёртый день организм взял своё. Желудок скрутило от голода, и я заставила себя встать, дойти до кухни, сварить пельмени. Жевала и смотрела в окно на серый двор, на чужих людей, на жизнь, которая шла мимо.

Я начала вставать. Ходить в магазин, даже умываться, но внутри была пустота. Огромная, зияющая дыра, которую ничем не заполнить.

Через неделю я выползла в универ. Села на заднюю парту, уставилась в окно. Преподаватель что-то вещал, слова пролетали мимо. На перемене ко мне подсела Аня.

— Наташ, ты где пропадала? — спросила она, разглядывая меня с беспокойством. — Ты выглядишь… странно.

— Я в порядке, — ответила я спокойно, пытаясь скрыть раздражение.

— С тобой всё в порядке? А где твои… ну, те двое друзей? — она понизила голос, заговорщицки блестя глазами.

— Уехали.

— Куда?

— Какая тебе разница?

— Просто понравились. Особенно тот, с причёской. А вот лысый злым показался.

— Ну а ты ему тупой показалась, — огрызнулась я.

Аня испуганно отпрянула, наконец отстала.

Мне не хотелось с ней ни разговаривать, ни обсуждать моих мужчин. Да, я их до сих пор считала своими. и одна мысль, что они могут и сейчас быть с кем-то ещё кроме меня, злила. Зная их аппетиты, зная сколько раз в день мы могли заниматься сексом, я понимала, что они уже нашли кого-то. И от этого было ещё больнее.

Я смотрела в окно и думала о том, как Кирилл целовал меня в последний раз. мне не хватало их как воздуха. Я задыхалась без их рук и ласк. Казалось, схожу с ума.

Дни тянулись бесконечной чередой. Учёба, общага, еда без вкуса, сон без снов. Одногруппники обсуждали какие-то сериалы, парней, вечеринки. Их разговоры казались мне глупыми и детскими. Они жили в каком-то плоском мире, где не было настоящих чувств, настоящей боли, настоящей страсти.

— Наташ, ты стала какой-то скучной, — сказала как-то подруга за обедом. — Раньше ты была веселее. А сейчас как будто… не здесь.

Я промолчала. Что

Прошёл месяц. Месяц серости, боли, пустоты.

А потом я начала злиться.

Сначала это была маленькая искорка где-то глубоко. Потом разгорелась в пожар. Как они посмели? Как посмели ворваться в мою жизнь, перевернуть всё вверх дном, влюбить меня в себя и уйти? Как посмели оставить меня здесь, в этом обычном мире?

Злость была лучше, чем апатия. Она двигала. Заставляла вставать по утрам, идти, делать.

Я решила взять себя в руки. Не для них. Для себя.

Перевелась на заочное отделение — к чему мне эти лекции, если я всё равно не слушаю? Сняла небольшую квартиру, чтобы не видеть эти общажные стены. И однажды, листая ленту, наткнулась на фото Таиланда. Бирюзовая вода, белый песок, пальмы.

И поняла, что хочу туда. Я хочу видеть что-то, кроме серого неба и унылых лиц. Я хочу жить.

Билет купила в тот же день, не думая. Деньги из конверта оказались приличной суммой. Достаточно, чтобы не думать о работе хотя бы полгода.

Через неделю я уже шла по трапу самолёта, сжимая в руках паспорт и чувствуя, как внутри что-то оживает. Впервые за долгое время.

Таиланд встретил меня жарой, запахом цветов и зелени. Я сняла маленький домик на берегу, ходила босиком по песку, плавала в море, ела фрукты и просто… дышала. Впервые за два месяца дышала полной грудью.

А потом, чтобы занять голову, завела блог. Сначала просто выкладывала фото — закаты, море, улыбающихся местных. Потом начала писать тексты. О путешествиях, о свободе, о том, как важно иногда потерять всё, чтобы найти себя.

Подписчики пошли не сразу. Но пошли. Им нравилось, как я пишу. Им нравилось, что я смелая, свободная. Они не знали, что за этой свободой стоит потеря. Что каждое утро я просыпаюсь с мыслью о двух мужчинах, которые перевернули мою жизнь и исчезли.

Но блог помогал. Он давал цель. Давал иллюзию, что я что-то контролирую.

Иногда, глядя на закат, я думала: вспоминают ли меня? Скучают ли?

В моих мечтах они думали и скучали. А в самых смелых мечтах ещё и находили меня. Признавались в любви и говорили, что никогда не уедут больше и не бросят. А потом я заставила себя не думать о них.

Виза в Таиланде закончилась, я переехала во Вьетнам. С мужчинами сходиться даже не пыталась. Хотя со мной знакомились, приглашали на свидания, и я даже пару раз согласилась.

Но либо времени прошло ещё мало, либо эти два бандита на всю жизнь засели в моих мозгах.

Я даже пробовала целоваться с одним парнем после свидания. Но он показался мне таким...невинным. Я по сравнению с ним была очень опытной. И эта разница снова напоминала мне, что на меньшее я не согласна.

Не могу. Не хочу. Лучше быть одной.

Эпилог

Я сидела на маленьком балконе своей вьетнамской квартирки, потягивая холодный кокосовый сок, и смотрела, как солнце медленно погружается в море. Закаты здесь были безумно красивые — розовые, оранжевые, фиолетовые. Я снимала их на камеру, выкладывала в блог, писала философские посты о свободе и внутренней гармонии.

Внутренняя гармония, конечно, врала безбожно. Но подписчикам нравилось.

За спиной играла тихая музыка, вентилятор лениво гонял тёплый воздух. Вечер обещал быть таким же, как все предыдущие — спокойным, одиноким, предсказуемым.

Я как раз допивала сок, когда в дверь постучали.

Я нахмурилась. Ко мне никто не ходил. Соседи не знали, курьеры звонили заранее. Может, ошибка?

Стук повторился — настойчивее, громче.

Я встала, накинула лёгкое парео поверх купальника и поплелась открывать. Распахнула дверь — и мир остановился.

На пороге стояли ОНИ.

Артём и Кирилл. В шортах, майках, с рюкзаками за спиной, загорелые, огромные, совершенно нереальные посреди этой вьетнамской экзотики. Я смотрела на них и не верила глазам. Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом пустилось вскачь.

— Привет, малышка, — хрипло сказал Артём, и его губы растянулись в знакомой усмешке.

Я отшатнулась, вцепившись в дверной косяк. Ноги стали ватными.

— Вы… как… что вы здесь делаете?

— Искали тебя, — просто ответил Кирилл, и его глаза, такие родные, тёплые, смотрели на меня с той же нежностью, что и тогда, в последний день. — Ты не представляешь, сколько времени мы потратили, чтобы найти твой след.

— Зачем? — выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает злость. Та самая, что копилась месяцами. — Я вам не нужна была. Вы сами меня бросили.

Артём шагнул вперёд, но я выставила руку, останавливая его.

— Стоять. Не подходи.

Он удивлённо приподнял бровь, но остановился. Кирилл остался стоять на месте, но я видела, как напряглись его плечи. Два хищника, замерших перед добычей.

— Наташ, — начал Кирилл примирительно, — мы понимаем, что ты злишься. Но дай нам объяснить…

— Объяснить, что? — во мне, наконец, прорвалась вся боль последних месяцев. — Что вы просто исчезли из моей жизни? Что оставили мне конверт с деньгами, как любовнице на прощание? Что я должна была сидеть и ждать, когда вы вспомните обо мне?

— А не хер было уезжать, — буркнул Артём, и я аж задохнулась от такой наглости.

— Я уехала? — мои глаза расширились. — Это ВЫ уехали! Вы меня выставили! Сказали, что работа, что так надо, что мне учиться нужно!

— Мы искали тебя, — повторил Кирилл, делая осторожный шаг вперёд. — Два месяца. Объездили полстраны, пока вышли на твой блог. Ты хоть представляешь, как мы с ума сходили?

Я покачала головой, отступая в квартиру. Они вошли следом, и дверь за ними захлопнулась. Я оказалась в ловушке. В лучшей ловушке в своей жизни.

— Ну и что, что искали? — я пыталась держать оборону, хотя голос предательски дрожал. — Я вам не нужна была. А теперь вспомнили? Найти решили? Идите к тем, кого вы трахали все эти месяцы!

Артём и Кирилл переглянулись. На лице Артёма мелькнула та самая усмешка.

— Кажется, кто-то давно сексом не занимался, — сказал он, и в его голосе прозвучало такое знакомое, родное самодовольство.

— Наташ, заканчивай ревновать, — добавил Кирилл, и его взгляд скользнул по моему телу, едва прикрытому тонким парео. — У меня уже член дымится.

— Так передёрни, чтобы не дымился, — огрызнулась я, чувствуя, как предательское тепло разливается внизу живота. Чёртово тело. Оно их помнило. Оно по ним скучало.

Артём приподнял бровь.

— Кажется, сейчас кто-то договорится.

— Только попробуйте, — прошипела

— Мы не будем пробовать, — спокойно сказал Кирилл, и они двинулись на меня с двух сторон.

Два хищника. Два огромных, опасных, невероятно желанных хищника. Я рванула к двери, пытаясь проскользнуть мимо, и почти получилось — я уже коснулась ручки, когда длинная рука Артёма схватила меня за развевающееся парео. Ткань жалобно треснула, и я оказалась в его железных объятиях.

— Пусти, — выдохнула я, слабо толкая его в грудь. Но руки уже сами вцепились в его майку, а тело прижалось к нему, вспоминая каждую клеточку. Он пах так знакомо — кожей, потом, мужчиной. Моим мужчиной.

Он развернул меня, впился в губы поцелуем — жёстким, голодным, собственническим. Я застонала ему в рот, отвечая с той же жадностью. Предательница. Но мне было плевать.

Кирилл подошёл сзади, его руки скользнули по моей спине, стягивая остатки парео. Губы коснулись шеи, плеча, лопаток. Я задыхалась между ними, теряя связь с реальностью.

Они раздевали меня быстро. Целовали по очереди, передавали друг другу, как самое ценное сокровище. Пока Артём терзал мои губы, Кирилл уже добрался до груди — сосал, покусывал соски, от чего по телу бежали разряды. Потом они менялись, и уже Артём ласкал грудь, а Кирилл целовал меня так глубоко, что я забывала дышать.

Я чувствовала их руки везде. На бёдрах, на талии, между ног. Пальцы Кирилла скользнули внутрь — я была уже мокрая, готовая, текущая. Я вскрикнула, вцепившись в плечи Артёма. Потом пальцы сменились, и уже Артём ласкал меня там, а Кирилл спустился ниже, целуя живот, бёдра…

Я кончила быстро, почти сразу, вскрикнув и выгнувшись в их руках. Тело сжалось и задрожало, но они не дали мне опомниться.

Кирилл стянул шорты, и я увидела его — такой же огромный, напряжённый, желанный. Я опустилась на колени сама, без принуждения, обхватила его губами. Скучала. Боже, как я скучала по этому вкусу, по этой твёрдости, по этим стонам, которые он издавал, когда я брала его глубоко.

Артём тем временем приподнял мою попку, раздвинул ягодицы и приник губами к самому чувствительному месту. Его язык — горячий, настойчивый — вылизывал меня сзади, пока я брала в рот Кирилла. Ощущения были невыносимыми. Я застонала, задвигалась активнее, чувствуя, как нарастает вторая волна.

Они не дали мне кончить снова. Артём поднял меня, развернул и вошёл резко, одним мощным толчком. Я закричала от полноты ощущений. Кирилл встал передо мной, и я снова взяла его в рот, пока Артём врезался в меня сзади.

Ритм был бешеный, слаженный, будто они practised. Они двигались по очереди — Артём входил, Кирилл выходил из моего рта, потом наоборот. Я была их марионеткой, их игрушкой, их центром вселенной.

Они брали меня по очереди, передавали друг другу, ласкали, целовали, сводили с ума.

А потом вошли вместе.

Это было безумие. Заполненность до краёв, до невозможности дышать. Я чувствовала их обоих — глубоко внутри, одновременно. И это было именно то, чего я хотела. То, по чему сходила с ума все эти месяцы.

Оргазм накрыл волной, за ним второй, третий. Я кричала, не сдерживаясь, кончая снова и снова, пока они двигались во мне, растягивая удовольствие.

Я потеряла счёт времени, потеряла себя, растворилась в них.

Когда всё закончилось, мы лежали на диване в гостиной. Я — зажатая между ними счастливая и опустошённая. Мои мужчины тяжело дышали, их руки гладили мою кожу, будто проверяя, что я настоящая.

— Это всё равно ничего не меняет, — прошептала я, когда смогла говорить. Голос охрип от криков. — Вы мной просто воспользовались.

Артём хрипло рассмеялся, прижимая меня крепче.

— И ещё раз воспользуемся. И ещё не раз. Приготовься, мы тебя затрахаем.

Между ног предательски сжалось от предвкушения.

— А как же ваша работа? — спросила я, пытаясь вернуть остатки здравого смысла.

Кирилл поцеловал меня в висок.

— Мы как-нибудь это совместим. Нам такой девочки больше нигде не найти. Так что решили больше с тобой не расставаться.

Я подняла голову, посмотрела на него удивлённо. Потом перевела взгляд на Артёма. Он смотрел на меня своими холодными глазами, но в них сейчас было столько тепла, что я растаяла.

— Правда? — выдохнула я.

Вместо ответа Артём легко подхватил меня и усадил на себя сверху. Я почувствовала, как он снова входит в меня, уже твёрдый, готовый.

— Видишь? — он усмехнулся, беря моё лицо в ладони. — Я таких, как ты, ещё не встречал. Ты любишь секс так же, как мы. И мне это в тебе охуеть как нравится.

Я засмеялась и начала двигаться, чувствуя, как сзади ко мне прижимается Кирилл, целуя плечи.

— Только в этот раз, — выдохнула я, — никаких внезапных отъездов. Поняли?

— Обещать не можем, — честно ответил Кирилл, входя в меня сзади. — Но теперь ты будешь ездить с нами.

— И не вздумай сбегать, — добавил Артём, целуя меня в губы.

Я не ответила. Я просто отдалась этому безумному ритму, этим двум мужчинам, этой новой, непредсказуемой, но такой правильной жизни.

За окном шумел вьетнамский вечер, где-то вдалеке играла музыка, а я была дома.

В руках своих мужчин.

Наконец-то.