Свадьба, ведьма и упрямый бывший

Глава 1

Свадьба, ведьма и упрямый бывший

Рин смотрела на лежащий на столе конверт и желала только одного — чтобы он испарился. Ведьминское чутье буквально захлебывалось плохими предчувствиями, связанными с этим посланием. Но, увы, даже самая сильная природная ведьма не могла ни сотворить что-то из ничего, ни заставить нечто исчезнуть бесследно.

Конечно, миленький розовый конверт с очаровательными колокольчиками по углам можно было просто разорвать на мелкие кусочки, не вскрывая. Но… Но Рин знала этот почерк, эти ровные буквы с затейливыми завитушками. «Ноирин Мерфи, ведьме, живущей в лесу», — было начертано рукой бабули Сэйбх, матери её матери.

А значит, выбора не было. Рин резко выдохнула, разрезала острым ножом, которым еще десять минут назад споро шинковала сморчки, конверт и вытащила плотный прямоугольник из кремовой бумаги с золотистыми искорками.

Разумеется, это было приглашение. Приглашение на свадьбу. Украшенное точно такими же колокольчиками, как и конверт. А вот почерк другой, тоже знакомый. Неужели? Рин недоверчиво сощурилась и, внимательно всматриваясь в каждую буковку, прочла:

«Кэйла Мерфи и Брадан Махони приглашают Ноирин Мерфи на свое бракосочетание, которое состоится в доме матери матери невесты, почтенной Сэйбх О’Киф, в деревне Дроминир, 26 апреля 2024 года в 11 часов утра».

— Что⁈ — завопила Рин, вскакивая из-за стола, и все её аккуратно расставленные в шкафах и на полках ведьминские скляночки и колбочки зазвенели, словно поддерживая свою хозяйку. — Малышка Кэйла выходит замуж за этого… Этого…

Рин сжала кулаки, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разбить что-нибудь. Не для того она с таким старанием и любовью оборудовала свою маленькую лабораторию, чтобы расколотить в порыве гнева какую-нибудь посудину.

Но Брадан Махони? Бессовестный кобель Брадан, не пропускавший ни одной юбки? Да он же подкатывал ко всем свободным женщинам в Шанноне! Да и к некоторым несвободным тоже. И к самой Рин. Правда, еще до того как… Впрочем, об этом вспоминать не стоит.

А ведь день так хорошо начинался! Весна наконец-то явилась в окрестности озера Лох-Дерг. И пусть в середине апреля в лесу кое-где еще лежал снег, Рин всё равно ощущала всем своим существом пробуждение природы.

Это было такое восхитительное чувство! Как будто ты просыпаешься вместе со всем окружающим миром и сладко потягиваешься, предвкушая чудесные теплые дни.

В такое время даже просто находиться под открытым небом было наслаждением. А если еще и прикасаться к пробуждающимся деревьям или к согревающейся земле, или к начинавшему зеленеть мху, можно было просто захлебнуться от счастья! Ведьме ведь необязательно дотрагиваться руками, достаточно слиться энергетически, став частью природы.

Но и ходить по лесу без дела тоже не следовало — весна скоротечна, нужно успеть собрать и первый мох, и первые грибы, пока они еще наполнены особыми токами восстающей ото сна жизни.

Рин оделась потеплее, чтобы не тратить силы на обогрев, если задует северный ветер, прихватила сплетенную из ивовых прутиков корзину и маленький острый нож с рукоятью из волчьей кости и отправилась за добычей.

Бродила до самого обеда, а после него принялась обрабатывать собранное. Мох разделила на две части: одну требовалось просто просушить, а вот другую — поместить в специальную склянку, сохраняющую содержимое влажным. Сморчки помыла и мелко порезала, чтобы потом было проще перетереть высушенные грибы в тонкую пыль, требовавшуюся для зелья от болей в спине.

Рин находила забавным, что здесь, в Умбре, люди всё равно приходили к ведьмам за зельями. Ведь каждый человек мог вылечить легкие хвори самостоятельно, просто исправив свою энергетическую структуру. Для того, у кого нет плотного тела, это ерунда, нужно только немного времени и терпения. Конечно, с серьезными травмами, особенно угрожающими жизни, следовало обращаться к врачам, но и простуду, и мигрень, и ту же боль в спине можно было спокойно излечить самостоятельно.

Но нет! Людям было проще заплатить ведьме, чем решать проблему своими силами. Так что пригождались и мох, и грибы, и хвоя, и травы — всё, чем богаты здешние леса.

Когда раздался стук в дверь, а следом — звонкий голос Киана Хили, интересующегося, может ли он войти в дом уважаемой госпожи ведьмы, Рин подумала, что мальчуган снова пришел за растиркой для спины — его бабушка была как раз из тех, кто предпочитает потратить деньги, но сэкономить время.

Однако Киан, непривычно торжественный и казавшийся от этого не таким ослепительно-рыжим, как обычно, явился совершенно по другому поводу.

— Это тебе, госпожа ведьма! — Мальчик протянул конверт, который держал в правой руке, и тут же спросил: — А что там такое, а? Почему не через мультибрас написали, а на бумаге, а?

— Через порог не передают! — возмущенно зашипела Рин.

— Прости, я забыл. — Киан покраснел и, покаянно вздохнув, вошел в дом.

— Ничего, — поспешила успокоить его Рин — парнишка не виноват, что она сразу же поняла, что от этого конверта не следует ждать ничего хорошего.

— Так что там? — снова поинтересовался Киан.

— Официальное приглашение на какое-то торжественное мероприятие, — пожала плечами Рин. — Такие присылают, когда хотят, чтобы человек точно пришел.

— Оно магическое? — Киан со смесью восторга и опаски взглянул на конверт.

— Само по себе — нет. Но если отказ от приглашения, присланного по мультибрасу, считается незначительной обидой, то если отказаться от официального, отправитель расценит это как оскорбление.

— Ого! И куда же тебя так настойчиво зовут, госпожа ведьма? — полюбопытствовал Киан.

Рин сперва хотела ответить, что это не его дело. Но потом решила, что это будет глупо — парень живет в Дроминире, а деревня –такое место, где всё тайное непременно становится явным очень и очень быстро. Тем более когда речь идет о такой интересной всем персоне как единственная на всю округу природная ведьма.

— Я тебе потом обязательно расскажу, — пообещала она. — Но сейчас хочу прочитать это приглашение одна. Вдруг оно мне не понравится, и я разозлюсь? Не думаю, что такому славному мальчику, как ты, стоит рисковать, оставаясь рядом с разъяренной ведьмой.

— И то верно. — Киан опасливо поежился, кивнул на прощание и ушел.

А Рин уселась за стол, с которого еще не успела убрать разделочную доску и нож, и задумчиво уставилась на полученное послание.

И вот она его прочитала. «Хорошо, что и правда отправила

Очень хотелось позвонить Кэйле и высказать всё, что думаешь. Но поступать так было нельзя — если позвонить сестре в подобном состоянии, можно не сдержаться и ляпнуть что-нибудь такое, после чего та вообще не захочет ничего слушать. А родители… Они уж точно не станут никак влиять на выбор младшей дочери. «Ирландцы — свободный народ!» — по поводу и без любил повторять папа, а мама неизменно кивала, соглашаясь.

Рин всегда казалось удивительным, что люди, рожденные уже в Умбре либо появившиеся здесь после смерти на Земле совсем молодыми, а не как бабушка Сэйбх, сохраняли такую трепетную привязанность к национальным традициям. Сама Рин, конечно, любила темное пиво и ирландскую музыку, но вот всё остальное считала просто странными суевериями.

Пусть даже в Умбре фейри и существовали на самом деле, это еще совсем не повод верить в то, что они похитят невесту, если на той будет что-то зеленое или она оторвет обе ноги от земли, танцуя на собственной свадьбе. Зачем прекрасному волшебному народу человеческие девушки? Им разве больше не с кем потанцевать у себя под холмами?

«А вообще, было бы здорово, если бы этого облезлого кошака Брадана забрали фейри, — размышляла Рин, убирая со стола. — Он ведь смазливый, кто-то может и соблазниться такой слащавой мордашкой. А если он действительно так хорош в постели, как сам о себе рассказывает, то его могли бы задержать под холмами на целую вечность. За которую Кэйла нашла бы себе нормального парня».

Мечтать о несбыточном было приятно, но непродуктивно. А значит, всё-таки стоило попробовать хоть что-то сделать. Рин уселась в свое любимое уютное кресло, обитое зеленым плюшем, размеренно подышала, чтобы успокоиться, и активировала мультибрас, вызывая бабушку Сэйбх.

— Долгих тебе лет и отменного здоровья, ба! — поприветствовала родственницу Рин, непроизвольно расплываясь в широкой радостной улыбке.

— Вечной тебе жизни и здоровья несокрушимого, Лисичка Рин! — ответила бабушка Сэйбх. — Звонишь, чтобы узнать, что нужно подготовить к свадьбе?

— Нет, — тут же помрачнела Рин. — Звоню, чтобы спросить, как вы допустили, что малышка Кэйла выходит замуж за этого лося, находящегося в вечном гоне! Будь мы на Земле, я бы заподозрила беременность, но у нас-то незапланированных детей не бывает.

Злость снова накатила плотной душной волной, заставляя хмуриться и сжимать зубы.

— Ну-ну, дорогая, не надо так волноваться, — ласково попросила бабушка. — С тех пор как ты его в последний раз видела, Брадан сильно изменился.

— А ты откуда знаешь? — не поверила Рин. — Неужели он перебрался из Шаннона в Дроминир?

— Нет, — после почти незаметной паузы ответила бабушка. — Но Кэйла мне много о нем рассказывала.

— И ты ей поверила? Да она просто влюблена по уши! — фыркнула Рин.

— Думаю, тебе надо самой её выслушать. Тогда и ты поверишь. Кэйла приедет двадцать четвертого, чтобы поучаствовать в подготовке свадьбы, и тебе бы тоже следовало так поступить. Заодно и пообщаешься с сестрой.

— С чего она вообще надумала устраивать свадьбу в Дроминире? Почему не в Шанноне?

— Странно слышать такой вопрос от ведьмы, — хмыкнула бабушка. — Ты же знаешь, что настоящую ирландскую свадьбу следует устраивать на природе.

— Опять ваши дурацкие традиции! Букетики из клевера и лаванды, колокольчики повсюду, да?

— Да, — спокойно подтвердила бабушка. — И поскольку сейчас не сезон, то и клевер, и лаванду я попрошу вырастить тебя. Ты ведь не откажешься?

— Не откажусь. — Рин вздохнула. — Хотя и то и другое наверняка можно купить в Шанноне в требуемом количестве. Апрель — месяц свадеб, и все цветочные магазины города должны продавать нужные растения, теплиц там полно.

— Ну ты же понимаешь, что это не то, — в бабушкином голосе угадывалась улыбка.

— Понимаю, — согласилась Рин. — Тем более ведьминские травы всегда сильнее. Но что, если в них проявится мое отношение к жениху?

— Думай лучше о сестре, — посоветовала бабушка. — Кэйла любит Брадана, в этом я уверена.

— А он её? Он её любит? В этом ты тоже уверена? Что он будет с ней в горе и в радости, в здравии и в болезни? Не поступит с ней так, как… — Рин замолчала, не в силах продолжать.

— Ты предубеждена против всех Махони. — Бабушка тяжело вздохнула. — И я не могу тебя винить. — Но Брадан и Иво — всего лишь троюродные братья. Уже почти и не родня. Да и Иво…

— Что? Не так уж и виноват? — с вызовом спросила Рин. — Не каждый может такое принять, да?

— Я тебе потом объясню, сейчас не время, — твердо сказала бабушка. — Ты, главное, приезжай.

— Да что тут ехать-то? — фыркнула Рин. — Сорок минут на велосипеде.

— То-то я тебя так редко вижу, — заметила на это бабушка. — А в Шанноне ты и вовсе ни разу за без малого три года не появилась. Родители и сестра уже и забыли, как ты выглядишь.

— Ведьме в лесу комфортнее. — Рин и сама понимала, что это так себе причина, но объяснения получше у нее не было. Не говорить же, что с проклятым Иво Махони ей даже в одном городе находиться не хотелось?

— Только на жениха порчу не наводи, — попросила бабушка.

— Если уж на Иво не стала, то и на Брадана не буду, — невесело хохотнула Рин и добавила: — Пока не буду. Но если он Кэйлу обидит, сам будет виноват!

— Не веришь, что люди меняются, Лисичка Рин?

— Вопрос с подвохом, да, ба? Я бы сказала, что не верю, а ты бы ответила, что Иво-то изменился, так?

Бабушка промолчала, и Рин продолжила:

— Вот только он такой и был. Это я, дурочка наивная и влюбленная, не сумела разглядеть, что он из себя представляет. Но жизнь это поправила.

— Ты так его и не простила? — в голосе бабушки послышалась печаль. — Почти три года ведь прошло.

— Да хоть тридцать три! Я выбрала своей покровительницей Морриган, а не Иисуса. Я — неистовая рыжая ведьма Ноирин Мерфи, а не христианская святая!

— А, по-моему, ты маленькая обиженная лисичка, — возразила бабушка.

— Вот зачем ты меня злишь, а? Хочешь,

— А ты и такое можешь? — заинтересовалась бабушка.

— Конечно! — заверила Рин. — Эмоции можно вложить во что угодно. У нас ведь тут всё из энергии состоит: и неодушевленные предметы, и растения, и животные, и даже разумные. Правда, на последних ведьмам воздействовать тяжелее всего, а на фейри и вовсе невозможно. Что компенсируется тем, что и фейри могут своей магией повлиять только на обычных людей, а на ведьм — нет.

— Знаешь, я за столько лет так до конца и не привыкла, что в Умбре всё именно так, — вздохнула бабушка.

— Знаю. — Рин рассмеялась. — Ты всегда создаешь не готовые блюда, а исходные продукты, потому что тебе так привычнее, я помню. Хорошо хоть делаешь для фрикаделек сразу фарш, а не сырое мясо.

— Да, я предпочитаю привычные пути, — признала бабушка. — Поэтому готовить для свадьбы не буду, пусть этим занимаются другие. А ты вырасти, пожалуйста, для Кэйлы клевер, наполненный удачей, и лаванду, наполненную любовью.

— Хорошо, — сказала Рин и быстренько распрощалась, пока разговор снова не свернул на какую-нибудь скользкую тему.

Разговор с бабушкой нисколько её не успокоил: с Браданом Сэйбх О’Киф знакома не была и судила о женихе Кэйлы только с её слов. Со слов влюбленной дурочки.

Нет, так-то Кэйла, конечно, была очень умная. По правде говоря, даже умнее самой Рин — не просто читала мудреные книжки, а еще и выучилась на инженера в Дублинском университете, единственном высшем учебном заведении на той территории, которая на Земле именовалась Ирландией.

И тем более странным казалось Рин то, что сестренка влюбилась в Брадана, который только и умел, что пить пиво, орать песни и волочиться за женщинами.

«А может, это приворот? — осенило вдруг Рин. — Я ведь не единственная ведьма в окрестностях Лох-Дерга».

Идея была интересная, но всё равно оставалось совершенно непонятным, почему в таком случае Брадан выбрал именно Кэйлу. Неужели влюбился? В принципе, рабочая версия: влюбился, не сумел добиться взаимности и решил использовать приворот.

С одной стороны, сама мысль о том, что кто-то мог так поступить с её сестрой, вызывала в душе Рин волну возмущения, а с другой — если ведьма сделала приворот по просьбе Брадана, значит, была уверена не только в том, что тот любит по-настоящему, но и в том, что Кэйле он как минимум симпатичен.

Ладно, если всё дело в привороте, Рин это почувствует — одна ведьма не может скрыть воздействие своей магии от другой. Но что тогда делать? Подлить сестре отворотное прямо перед свадьбой? Не лучшее решение. Во всех смыслах не лучшее.

Ну да об этом можно подумать позже, если выяснится, что дело и правда в привороте. А если нет? Что тогда? Любые аргументы Кэйла пропустит мимо ушей — про репутацию Брадана она и так прекрасно знает, а все влюбленные девушки склонны верить, что мужчина непременно изменится к лучшему. Чушь, конечно, но любовь часто оказывается сильнее разума.

В конце концов, всё сводится к тому, любит ли Брадан Кэйлу по-настоящему или просто вдруг решил завести семью и посчитал именно младшую Мерфи достойной супругой для такого отличного парня.

И выяснить это Рин вполне по силам, нужно только сделать амулет, заставляющий говорить правду, времени на это как раз хватит.

Что ж, решено! Вырастить клевер и лаванду, сделать амулет и придумать, в чем пойти на свадьбу — отличный план!

Глава 2

Покровительница Рин, воинственная дева Морриган, точно не стала бы пасовать перед трудностями. Хотя, если бы её матерью была Орния Мерфи, в девичестве О’Киф, еще неизвестно, как бы себя повела ирландская богиня любви, жизни и смерти.

Погруженная в мысли о том, как вывести женишка сестры на чистую воду, Рин совершенно упустила из виду, что бабушка Сэйбх непременно оповестит всех остальных родственников, что затворница-ведьма появится на свадьбе. И поэтому то, что разбудил её на следующее утро не ласковый лучик весеннего солнышка, а мамин звонок на мультибрас, стало для Рин неожиданностью. И не сказать чтобы такой уж приятной.

— Лапушка! — проворковала мама. — Я так рада, что мы скоро увидимся!

— Угу, — пробурчала Рин, приглаживая правой рукой встрепанные после сна волосы.

— Ты ведь уже знаешь, что Кэйла выбрала для платьев подружек невесты зеленый цвет?

— Нет. А должна? — В душе Рин зашевелились нехорошие предчувствия.

— Ну как же! — всплеснула руками мама, отчего её изображение сменилось видом на потолок со сверкающей хрустальной люстрой — массивной конструкцией, под которой Рин боялась ходить в детстве, опасаясь, что та рухнет прямо ей на голову. — Ты ведь будешь одной из них.

— С чего вдруг? — насупилась Рин. — Кэйла со мной за без малого три года ни разу толком не поговорила, только открыточки по праздникам слала.

— Ну ты тоже не шибко рвалась общаться с сестрой, — хмыкнула мама и, подпустив в голос трагизма, добавила: — Как и со всеми нами.

— Ой, только не начинай! — скривилась Рин. — Вы все, кроме разве что бабули Сэйбх, смотрели на меня как на инвалида какого-то! Словно быть ведьмой, всё равно что заболеть чем-то не просто неизлечимым, а еще и постыдным.

— Ты преувеличиваешь, золотце! — растянула губы в нервной улыбке мама. — Мы все просто очень за тебя переживали!

— Да ладно! — закатила глаза Рин. — Вы не обо мне беспокоились, а о том, что люди подумают после того, как Иво меня бросил! Во всяком случае — ты.

— Какой ты стала жестокой! — по маминой щеке скатилась одинокая слезинка.

— Ты научилась плакать по заказу? — фальшиво восхитилась Рин.

Мама тут же смахнула слезу и совершенно спокойным тоном произнесла:

— Да, эмоциональная поддержка — не самая сильная моя сторона, а твой отец женился на мне лишь потому, что у меня красивая задница, но…

— Вот только папу не приплетай! — сердито перебила Рин. — Он тебя по-настоящему любит, хотя я временами перестаю понимать — за что.

— Я тоже вас всех люблю! — выкрикнула мама. — Люблю как могу! Забочусь как получается! И если уж на то пошло, то да, ты права: я больше переживала о твоем расставании с Иво, чем о твоей ведьминской судьбе!

— Так, — признала Рин.

— Значит, на этот счет мне и не следовало волноваться, а вот о твоей личной жизни…

— О ней тоже не следует! — резко выпалила Рин. — Не лезь в это, мам, если не желаешь со мной поссориться накануне семейного праздника. Все ведь заметят, что мы опять поругались. А ты же этого не хочешь, не правда ли?

— И такой прозорливой ты раньше не была. — Мама тяжело вздохнула.

— Ведьминская интуиция, — пожала плечами Рин.

— Но ты ведь на самом деле не думаешь, что я тебя не люблю? — напряженно уточнила мама.

— Нет, мам, я так не думаю. — Рин тяжело вздохнула. — Просто проявления твоей любви часто кажутся мне… утомительными.

— С тобой, дорогуша, тоже нелегко! — парировала мама. — Я ведь всего лишь хотела убедиться, что ты будешь в зеленом, а мы чуть не поссорились.

— Заметь, уточнить у Кэйлы, сообщила ли она мне о том, что жаждет видеть подружкой невесты, ты даже не подумала, — усмехнулась Рин.

— Ладно, ты меня поймала! — Мама недовольно скривилась. — Я прекрасно знала, что Кэйла побоялась тебе звонить. Собственно, она сама меня попросила с тобой связаться и сказать про платье.

— А писать мне она почему не стала? Неужели боялась спровоцировать на разговор о Брадане?

— Ну вот, ты сама всё понимаешь, — робко улыбнулась мама. — Ты ведь не сердишься на сестру, Лисичка?

— Коварная злобная ведьма Ноирин Мерфи — гроза запуганных родственников! — усмехнулась Рин. — Хотела бы я быть таким монстром, каким вы меня порой считаете.

— Да ты что⁈ — мама картинно прижала правую руку к сердцу. — Вся наша семья прекрасно знает, что ты — нежная и трепетная натура.

— Я⁈ — поразилась Рин. — Не Кэйла?

— Ну… Кэйла тоже, — после недолгого размышления согласилась мама. — Вообще все женщины семьи О’Киф обладают тонкой душевной организацией. И даже гены вашего толстокожего отца не смогли на это повлиять.

— Папа просто уравновешенный.

— Знаешь… — мама перешла на доверительный шепот. — Мне иногда так хочется его треснуть чем-нибудь тяжелым, чтобы выбить хоть какие-то эмоции.

— И что же тебя останавливает? — на губы Рин сама собой наползла улыбка.

— Жалко его. Пусть и бесячий мужик, но мой. И другой мне не нужен. Но я рада, что Кэйла нашла себе мужа, совершенно не похожего на отца. Брадан очень эмоциональный, ты же знаешь?

— Ага, — помрачнела Рин. — Очень-очень! Такой возбудимый! Чуть завидит какую представительницу женского пола, так сразу прямо фонтанирует эмоциями.

— Это в прошлом! — уверенно заявила мама. — Ты когда их вместе с Кэйлой увидишь, сама всё поймешь.

— Хотелось бы верить… — скептически протянула Рин.

— Так мы договорились? Ты наденешь зеленое? — вернула беседу в практическое русло мама.

— А какой фасон нужен? Мы же должны быть с Кэйлой в одном стиле, нет?

— Необязательно. Ты ведь будешь не главной подружкой невесты. Главной будет Мэрид Даффи.

— Кстати, почему она мне не позвонила, раз уж Кэйла боится?

— А ты бы стала слушать Мэрид, м? — мама иронически приподняла брови. — Не послала бы её куда подальше? Не заявила бы, что будешь разговаривать только с сестрой?

— Ну…

— Вот именно! Поэтому тебе позвонила я, а не Мэрид. Юная Даффи — отличная подруга и милая девушка, но силы характера, чтобы противостоять природной ведьме, ей не хватит.

— Скажи уж правду — она просто боится, что я могу навести на нее порчу за то, что не отговорила Кэйлу от свадьбы, — хохотнула Рин.

— Ну что за чушь! — всплеснула руками мама, снова отправив изображение с мультибраса в полет по хаотичной траектории. — Вы обе прекрасно знаете, что если Кэйла что-то вбила себе в голову, то переубедить её совершенно невозможно!

— Это точно! — Рин рассмеялась. — Пусть выходит замуж, за кого хочет — это её жизнь, в конце-то концов.

— Умница! — просияла мама и быстренько распрощалась, пока настроение дочери-ведьмы не переменилось.

Разговор с мамой, как и всегда, оставил смешанные чувства: с одной стороны, было приятно, что та о ней переживает и заботится, с другой — это же самое ужасно раздражало. Зато относительно сестры Рин наконец-то успокоилась. Нет, она не передумала делать амулет, заставляющий говорить правду, — проверить искренность жениха в любом случае стоило. Но даже если любовь Брадана окажется недолговечной, и он снова возьмется за старое, это будут уже проблемы Кэйлы.

Завтракать Рин не стала — обычная еда для пополнения сил в Умбре не требовалась, вполне можно было обойтись той энергией, что поступала из окружающей среды. Конечно, здесь, в лесу, не было сети, снабжающей дом светом и теплом, а также эками — энергетическими капсулами, которыми можно было пополнить свои силы. Зато жилище ведьмы было снабжено энергоуловителем, выполнявшим те же функции.

Но эки Рин использовала редко, тем более в теплое время года, когда для подзарядки было достаточно выйти из дома и просто посидеть на природе. Ведьминская техника была не слишком сложной — нужно было всего лишь правильно дышать — но требовала концентрации и терпения.

Непоседливой Лисичке Рин подобное давалось тяжело, и если бы не восхитительное чувство единения с окружающим миром, которое возникало в процессе, она, наверное, так и продолжала бы пользоваться эками по городской привычке.

Зарядившись под завязку, на что ушел целый час, Рин приступила к проращиванию лаванды. У нее имелся обширный запас этой ценной для всякой ведьмы травы, необходимой и для разных зелий, и для амулетов, но сушеная тут не годилась — сделать из мертвого живое было невозможно даже в Умбре.

Рин достала из подпола три больших пластиковых ящика с поддонами, прикинула, сколько земли понадобится, чтобы их наполнить, и отправилась в лес с маленькой тачкой, мешком и лопатой. Далеко, правда, не пошла, выбрала прогретый солнцем участок ближайшей опушки и принялась за работу. О свойствах почвы она не беспокоилась: если правильно напитать землю энергией, та подойдет для любого растения.

Наполнив мешок, Рин погрузила его в тачку и пошла обратно. Конечно, можно было обойтись и без этого колесного средства: физическая сила ведьмы зависела от количества энергии,

Землю в ящики она перекладывала руками — так было проще заполнять почву энергией, да и вообще, чем плотнее ведьма контактирует с объектом, тем лучше выходит результат. Долой перчатки, лопатки и прочие приспособления! Только прямой контакт, только максимальное слияние! А от грязи и возможных повреждений руки прекрасно защитит тонкая энергетическая пленка.

Теперь семена. Хорошие, отборные, заказанные в Шанноне, в лучшей оранжерее, где когда-то работала сама Рин. Каждое опустить на нужную глубину, присыпать землей, а когда все окажутся на своих местах, аккуратно полить.

Ну и последний — и самый важный — этап: проращивание. Обрабатывать все три ящика сразу Рин не рискнула — могло не хватить сил. Пошла слева направо. Положила левую ладонь на первый ящик с одной стороны, а правую — с другой, закрыла глаза и сосредоточилась.

Семена лаванды ощущались как маленькие частички сконцентрированной, но спящей жизни. А значит, их нужно было разбудить. Рин аккуратно выпустила легким облачком ведьминскую силу, мягко и осторожно прикоснулась ей к каждому семечку, словно обнимая его, а потом как бы погладила, призывая скрытый в нем росток устремиться к свету.

Когда она открыла глаза, над поверхностью земли зеленели тоненькие стебельки — всё прошло успешно. Конечно, чтобы за десять дней получить полноценные кустики лаванды, подпитывать эти ростки нужно будет каждый день, но главное сделано — они пробудились.

После обработки второго ящика Рин прислушалась к себе и поняла, что на третий запасенной энергии может не хватить. Требовалась подзарядка. Но прежде стоило передохнуть. И лучше всего было сделать это за кружкой ароматного чая.

Приготовить этот напиток в Умбре можно было двумя способами: просто представить конечный результат и материализовать его либо заварить из выращенных или специально созданных ингредиентов. Рин обычно пользовалась вторым вариантом. Разумеется, выращивать чай в ирландском лесу было бы глупой затеей даже для сильной ведьмы, поэтому чайный лист она воплощала, преобразовывая энергию. А вот различные добавки предпочитала натуральные. Сегодня ей, пожалуй, требовалась лаванда: и успокоит, и мысли прояснит.

Однако на этот раз что-то пошло не так: вместо приятного расслабления на Рин накатили воспоминания.

Многие люди считают, что природными ведьмами непременно рождаются: дочь ведьмы становится ведьмой. Однако это не всегда так. И ведьмина дочь может не унаследовать дара, и обычная девушка однажды может его обрести в самый неожиданный момент.

Магические способности у Рин были слабенькие: Тень — особая часть внутренней сути, с помощью которой любой человек в Умбре мог колдовать — у нее была всего лишь первого уровня. И хватало сил этой Тени только на обычные бытовые вещи. Зато она была миленькая — принимала форму очаровательной маленькой лисы. Так что свое прозвище Рин получила не только из-за цвета волос, но и из-за формы, которую принимала её Тень.

Лисица — зверек не только хищный, но и ужасно любопытный. И Рин тоже с детства была такой: интересовалась сразу всем, но понемножку. Поэтому и с выбором профессии очень долго не могла определиться. Так-то в Умбре можно было зарабатывать на эки, с помощью которых тут делалось вообще практически всё, выполняя по поручению тех же городских властей какую-нибудь несложную работу по паре часов в день. Но это было скучно, если, конечно, у тебя нет какого-то серьезного увлечения, которому будешь посвящать свое свободное время.

Рин поработала мастером художественного маникюра в салоне красоты, продавщицей в бакалейном магазине, официанткой в кафе-кондитерской и в конце концов осела в цветочной оранжерее — возиться с растениями ей понравилось больше всего. Она даже в итоге получила профильное образование и обзавелась дипломом ботаника, правда, в Дублинский университет не поехала, а выучилась дистанционно.

Так или иначе, к двадцати восьми годам жизнь Рин устоялась: любимая работа, уютная квартира, парочка подруг и симпатичный парень, от которого со дня на день ожидалось предложение руки и сердца.

А еще каждое лето она хотя бы на неделю отправлялась в Дроминир, чтобы навестить бабулю Сэйбх и побродить по лесам в окрестностях озера Лох-Дерг.

Вот и тогда, в июне двадцать первого, она приехала в деревню и сразу же, наскоро перекусив, ушла гулять. Погода была отличная! Солнечно, но нежарко, приятный ветерок пахнет хвоей и свежей листвой. Рин брела по лесу, наслаждаясь ощущениями. Время от времени останавливалась, чтобы погладить шершавый древесный ствол или полюбоваться игрой света в ветвях.

Впоследствии она часто задавала себе вопрос: если бы знала, что будет дальше, стала бы прикасаться к тому странному цветку, привлекшему её внимание ярко-алым цветом и упоительным ароматом? И приходила к выводу, что, наверное, всё-таки стала бы. Ну как можно было упустить такое чудо?

Волшебный цветок буквально сиял, окутанный не только восхитительным сладковато-пряным запахом, но и порхавшими вокруг золотистыми искорками. Рин наклонилась, принюхиваясь, осторожно погладила пальцем бархатистые лепестки, а дальше — провал…

Очнулась она уже на диванчике в домике Раа О’Ши, местной ведьмы, обитавшей в лесу неподалеку от Дроминира.

— Вот, значит, кто придет мне на смену, — с мягкой улыбкой произнесла тетушка Раа, помогая ей сесть.

— В каком смысле? — озадачилась Рин. — Я ведь не ведьма.

— Теперь уже ведьма, — мягко возразила тетушка Раа.

— Не может быть! — Рин так отчаянно замотала головой, что перед глазами всё поплыло. — У меня нет ведьминского дара.

— Не было, — поправила тетушка Раа. — А теперь есть.

— Да откуда⁈ — неверяще выпалила Рин. — Какой вообще дар? У меня Тень всего лишь первого уровня!

— Тень тут ни при чем, — успокаивающим тоном продолжила объяснять тетушка Раа. — Вернее, то, что она у тебя слабенькая, как раз и позволило принять наш дар. Ведьмин цветок позвал тебя, ты откликнулась, ну и вот.

— Никогда не слышала ни о каких ведьминых цветах, — упрямо буркнула Рин.

— Конечно, не слышала, — покивала тетушка Раа. — О нем только ведьмы знают, а другим не рассказывают.

— Но зачем это всё вообще? — Рин беспомощно развела руками. — Ведьма же в этом лесу уже есть — ты.

— Мне, значит, пришла пора двигаться дальше, — пожала плечами тетушка Раа. — Я давно хотела попутешествовать в джунглях Амазонки, обменяться опытом с тамошними коллегами. Рвану на поиски приключений, раз появилась возможность.

Она улыбнулась, задорно подмигнула, и вдруг, меньше чем за минуту, из благообразной пожилой дамы с седыми волосами превратилась в

— А как это?.. — Рин снова не сумела подобрать правильные слова.

— А очень просто! — Помолодевшая Раа О’Ши заливисто рассмеялась. — Мне нет нужды больше выглядеть умудренной жизнью особой.

— А мне, получается, придется? — помрачнела Рин.

— Зачем? — изумленно вскинула брови Раа. — Всякая ведьма, как, впрочем, и всякая женщина в Умбре, может выглядеть так, как сама захочет.

— Ладно, с этим ясно. — Рин тяжело вздохнула. — А всё остальное? Ты уедешь, а я тут буду вместо тебя? Но я ведь ничего не умею!

— Основам я тебя научу, — успокоила её Раа. — А дальше ты уж сама — у каждой ведьмы свой путь.

Глава 3

Вот так Рин и стала ведьмой. Уволилась с работы, поселилась в этом домике в лесу, обустроив его на свой вкус, и ни о чем не жалела. Ну почти…

Впрочем, об этом думать не стоит, иначе вместо лаванды она вырастит какого-нибудь травяного монстра с опасными свойствами.

Рин допила чай, немного подзарядилась, сидя на крыльце и щурясь на солнце, и занялась последним ящиком. Когда и в нем зазеленели ростки, она поставила тару на специальный стол для рассады, над которым висели особые лампы, заменяющие солнечный свет, и с облегчением упала в любимое кресло.

Созданием амулета правды она займется завтра, на свежую голову, а сейчас, пожалуй, стоит озаботиться нарядом подружки невесты. Теоретически создать платье Рин могла бы и сама, пусть у нее бы это и заняло чуть ли не весь день. Но зачем тратить время и силы на не самое интересное для себя занятие, если есть те, вернее, та, кто возьмет на себя этот труд с удовольствием?

— Здоровьичка тебе, дева Ноирин! — радостно прочирикала коротко стриженная брюнетка с ярко-синими глазами, чей образ соткался над мультибрасом буквально через секунду после того, как Рин набрала нужный номер.

— И тебе здоровья и долгих лет жизни, Мэрид, — поприветствовала подругу сестры Рин.

— Дай угадаю: ты звонишь, чтобы я помогла тебе с платьем? — задорно подмигнула Мэрид.

— Бери круче! Я готова доверить тебе создание моего наряда целиком! — рассмеялась Рин.

— И эскиз на утверждение прислать не попросишь? — недоверчиво сощурилась Мэрид.

— Ну не до такой степени. — Рин снова рассмеялась.

Мэрид у всех вызывала какое-то радостное оживление. Даже странно было, что эту бодрую хохотушку до сих пор не прибрал к рукам какой-нибудь отличный парень.

— Ладно, нельзя получить всё сразу, — усмехнулась Мэрид. — Ну давай уже, начинай меня ругать за то, что не отговорила Кэйлу от свадьбы с гулящим лосем Браданом.

— А смысл? — пожала плечами Рин. — Да, когда я вчера получила приглашение, то ужасно разозлилась, это правда. На всех сразу: и на Кэйлу, и на родителей, и на бабулю Сэйбх, и на тебя. Ну и на Брадана, конечно.

— А сейчас уже не злишься? — усомнилась Мэрид. — Для ведьмы что-то ты уж больно отходчивая.

— О, не волнуйся! Как только подвернется случай, я это каждому из вас припомню! — состроила зверское лицо Рин.

— Но я могу рассчитывать, что, если тебе понравится созданное мной платье, меня ты из списка на страшную ведьминскую месть вычеркнешь? — с подчеркнутым испугом поинтересовалась Мэрид.

— Можешь, — благосклонно кивнула Рин. — А если серьезно, я очень надеюсь, что у Кэйлы найдется хорошее объяснение, с чего вдруг она поверила этому типчику.

— Найдется. — Мэрид вздохнула. — Я бы и сама тебе всё рассказала, но из уст Кэйлы история будет звучать намного убедительнее.

— Особенно если я прихвачу с собой амулет правды, — многозначительно поиграв бровями, добавила Рин.

— Хм… — Мэрид задумчиво потерла подбородок. — А вообще, дельная мысль! Я бы и сама не отказалась послушать, что скажет Брадан под воздействием этой штуки.

— Ты тоже сомневаешься?

— Иногда, — кивнула Мэрид. — Когда вижу их вместе, мне кажется, что он искренен, но когда просто думаю об этом, то уже не получается быть столь уверенной. Однако в любом случае это же её жизнь. Что бы кто ни говорил, Кэйла всё равно поступит так, как считает нужным.

— Вот именно! — поддакнула Рин. — Но амулет я сделаю. Пусть верность Брадана обеспечить никто не в силах, зато хотя бы будем знать, действительно ли он её любит прямо сейчас.

В итоге они с Мэрид договорились, что та пришлет несколько эскизов платья на выбор через три дня, и Рин снова отправилась подышать свежим воздухом, чтобы успокоиться — всё-таки то, что лучшая подруга Кэйлы тоже не уверена в чувствах Брадана, её не порадовало.

* * *

Рин решила поехать в Дроминир всё-таки не двадцать четвертого апреля, а двадцать пятого — общение с семействами Мерфи и О’Киф в полном составе и так непростое испытание, а уж растянутое на три дня…

Лаванду она решила везти прямо в ящиках, а вот огромную охапку клевера пришлось завязать в простыню — готового мешка нужного размера в хозяйстве ведьмы не нашлось, а создавать его было лень. И так уже с утра пришлось потратить изрядно сил на выращивание клевера. Точнее, на ускорение роста тех скромных побегов, которые проклюнулись на одной из самых солнечных полянок неподалеку.

Праздничное платье Мэрид должна была ей отдать уже на месте, поэтому Рин надела джинсы, черную футболку с надписью «Я — ведьма» и зеленую ветровку. На шею повесила амулет правды, сплетенный из омытых в лесном роднике тонких сосновых веточек, нагретых на солнце побегов вереска и красных шерстяных ниток. Немного подумала, но не стала его прятать — пусть все видят, а отвечать ли на вопросы о том, что это, она решит позже.

Рин погрузила ящики с лавандой и тюк с клевером в небольшую тележку, прицепила её к велосипеду и отправилась на встречу с родственниками, напевая песенку про Молли Мэлоун. Та как раз подходила под настроение: веселенькая мелодия и печальный финал.

Первое, что увидела Рин, когда подъехала к дому бабули Сэйбх — троих мужчин, устанавливавших свадебный тент. Заслышав треньканье велосипедного звонка, они обернулись к вновь прибывшей и радостно заулыбались. И Рин ответила им такой же широкой улыбкой: и папу, и дедушку Джилроя, и дядю Ханлея, старшего маминого брата, она была рада видеть.

— Наконец-то я могу

Рин только сейчас поняла, как же ей его всё это время не хватало. На глаза навернулись слезы, в носу защипало.

— Ну-ну, Лисичка, не разводи сырость. — Папа ласково погладил её по спине. — Нет такой проблемы, с которой мы бы не смогли справиться вместе.

Он и правда так думал, Найл Мерфи, прямой и надежный человек, готовый на что угодно ради семьи. В свое время Рин еле отговорила папу «подровнять смазливое личико этому хорьку хуками справа и слева», когда Иво её бросил.

У отца в жизни вообще всё было легко и просто: хочешь — делай, не хочешь — не делай. Он ведь действительно начал знакомство с мамой с фразы: «Шикарная задница, крошка!» И шлепка по этой самой части тела.

Айлиш, коллега по работе в оранжерее, попавшая в Умбру с Земли меньше пяти лет назад, рассказывала Рин, что там сейчас за такие подкаты могли и в тюрьму посадить. Но Найл Мерфи был сыном иных времен: погибший совсем молодым от удара сорвавшейся с крана балки рабочий родился в шестидесятых годах двадцатого века и вел себя соответственно, невзирая на возможные последствия.

Орния, тогда еще О’Киф, комплимента от незнакомца не оценила. Её Тень, маленькая, но шустрая ласка, цапнула Найла за голень, прокусив ногу до крови.

— За что⁈ — возмутился рыжий здоровяк, и даже его веснушки, казалось, заполыхали от обиды.

— А нечего приличных девушек без разрешения лапать! — фыркнула Орния, гордо вздернув аккуратный носик.

— Ну извини, — покаянно развел руками Найл, а его проявившаяся Тень — некрупный ретривер — виновато замахала хвостом. — Не знал, что у вас тут всё так строго.

— Для того чтобы получить прощение, одних слов недостаточно, — с намеком протянула Орния.

— А чё еще надо? — приободрился Найл. — Мороженого? Пива? В кино?

— Начнем, пожалуй, с мороженого, — величаво кивнула Орния. — А там будет видно.

На мороженом они, разумеется, не остановились, о чем свидетельствовали тридцать семь лет счастливого брака и две дочери. Мама, правда, всё надеялась уговорить отца завести еще и сына, но тот упорно сопротивлялся. Говорил, что ему хватило пяти младших братьев, поэтому собственную семью, которой обзавелся уже в Умбре, он хочет пополнять только девчонками.

Найл и Орния Мерфи были странной парой: добродушный увалень, который, хоть и выучился на инженера, по-прежнему выглядел и вел себя как простой работяга, и стервозная утонченная дамочка, помешанная на стиле и модных штучках. И жили они отнюдь не мирно — устраивать скандалы мама любила и получала от них истинное удовольствие. Однако же оба не мыслили жизни друг без друга, что всегда поражало Рин, мечтавшую о тихой семейной гавани.

Однажды, когда ей было четырнадцать, она даже рискнула прямо спросить бабулю Сэйбх, зачем они с дедушкой Джилроем сделали себе такую среднюю дочь. Ведь и дядя Ханлей, их старший ребенок, и тетя Айне, ребенок младший, куда больше напоминали своих родителей и по внешности, и по характеру.

— Это всё твой дед. — Бабушка неодобрительно поджала губы. — Рой вечно хотел чего-то яркого и необычного. Вот и уговорил меня, когда мы стали формировать энергетическую структуру Орнии, создать ребенка, максимально непохожего на нас.

— Зачем? — поразилась юная Рин.

— Выпендривался! — припечатала бабушка.

После этого разговора Рин твердо решила, что, когда она выйдет замуж и они с мужем надумают завести детей, обязательно настоит на том, чтобы просто смешать свои энергии, а там уж — что получится, то и получится.

А теперь вот вообще выходило, что, похоже, у Кэйлы дети появятся раньше, чем у старшей сестры.

— Да ничего страшного, пап! — заверила Рин, отстраняясь. — Просто вдруг поняла, что тоже ужасно соскучилась.

Мама, услышав такие слова, непременно ввернула бы, что Рин могла в любое время приехать в Шаннон, чтобы их навестить. Папа же просто ободряюще улыбнулся и вернулся к установке шатра.

Следом к Рин подошел дедушка Джилрой. Лет через десять после того, как дети выросли, муж бабули Сэйбх заскучал в деревенской глуши и решил вспомнить молодость, которую он провел, бороздя моря и океаны.

В мире, где каждый мог создать чуть ли не всё что угодно, международная торговля не была особенно оживленной. Возили либо то, что невозможно было вырастить даже в оранжереях, вроде некоторых пряностей, либо всякие диковинные сувениры. Но и на то, и на другое спрос был хорошим: новое и оригинальное в Умбре ценилось очень высоко.

— Привез вот тебе подарочек с Гаити, — улыбнулся дедушка, щуря ярко-голубые глаза.

В отличие от бабули Сэйбх, он был уроженцем Умбры, и его родители — Элга и Грэйди О’Киф — тоже должны были приехать на свадьбу правнучки. А вот братьев или сестер у дедушки не имелось — многие пары в Умбре ограничивались одним ребенком или вообще не заводили детей. Это Рин так повезло, что у нее были и сестра, и тетя с дядей, а вот у той же Мэрид не было ни того ни другого.

— Что за подарок? — поинтересовалась Рин.

— Амулет от тамошней ведьмы. — Дедушка заговорщически подмигнул.

— От жрицы вуду? — пораженно уставилась на него Рин.

— Ага, — довольно закивал дедушка. — Отдал за него серебряный медальон с рунами, один из тех, что делает твоя бабушка.

Он протянул внучке браслет из мелких бежевых ракушек, соединенных ярко-желтой нитью, на которой были завязаны затейливые узлы.

— И что он делает? — спросила Рин, принимая подарок.

От браслета веяло незнакомой силой, тяжелой, вязкой, но не враждебной.

— Та ведьма мне не сказала, — легкомысленно пожал плечами дедушка. — Велела передать той внучке, что живет в лесу. Мол, он ей пригодится, когда придет время принимать важное решение.

Рин внимательно посмотрела на браслет, прислушалась к своим ощущениям и осознала, что — да, эта вещь определенно пригодится ей в самое ближайшее время.

Она надела браслет на левую руку рядом с мультибрасом и, поблагодарив дедушку, отправилась на поиски сестры — сделать букетики из лаванды с клевером можно будет и позже, а вот выяснить, что же там за история с Браданом, хотелось прямо сейчас.

Кэйла нашлась в доме, на кухне, вместе с остальными женщинами семьи О’Киф: мамой, бабушкой Сэйбх, прабабушкой Элгой, тетей Айне, её дочерью

— А я говорю, что без черного пудинга никак нельзя! — безапелляционно вещала прабабушка.

— Фу! — скривилась Делма. — Зачем нам эта кровяная колбаса на столе? Давайте ограничимся рыбными блюдами. Они легкие и сытные.

— Ты собираешься кормить мужчин одной только рыбой⁈ — возмущенно закатила глаза прабабушка.

— Хорошо, сделаем еще и стейки, — примирительным тоном предложила Делма.

Кузина работала поваром в самом модном ресторане Шаннона «Счастливый клевер», поэтому считала себя непревзойденным экспертом в кулинарных вопросах.

— Ты можешь делать всё что угодно, а я приготовлю черный пудинг! — отрезала прабабушка. — Кроме свадебного пирога, на столе должно быть хотя бы одно настоящее ирландское блюдо!

— Ну что вы цепляетесь за эти замшелые национальные традиции? — фыркнула Делма. — Мы живем в прогрессивную эпоху мультикультурализма.

— Ты можешь жить где хочешь, а я живу в Ирландии, — не сдавалась прабабушка. — Поэтому у нас на свадьбе будет и черный пудинг, и обряд связывания рук, и кельтская арфа, и ирландская волынка! И букетики из лаванды и клевера тоже будут. Ты ведь привезла лаванду и клевер, правда, Рин?

Рин с улыбкой кивнула, отвечая на вопрос прабабушки, а потом решила еще и на словах её поддержать:

— Послушай, Делма, — сказала она. — Не вижу никакой проблемы в том, чтобы сделать и рыбные блюда, и стейки, и этот черный пудинг. Вы, я надеюсь, понимаете, что на свадьбу Кэйлы с этим Махони придет как минимум половина Дроминира?

— Вообще-то, посторонних мы не приглашали, — неуверенно протянула Кэйла.

— Да ты что, дорогая! — всплеснула руками бабушка. — На свадьбу может зайти любой сосед! С подарком, конечно, но всё-таки. Думаешь, почему я попросила Рори и Лонана снять забор на заднем дворе? Чтобы все желающие поместились.

— Так вот куда папа с кузеном пропали! — покивала Делма. — А я-то гадала!

— Я украду у вас Кэйлу ненадолго? — тоном, не подразумевающим отказа, спросила Рин.

— Конечно, милая! — с готовностью откликнулась мама.

Кэйла, в отличие от нее, энтузиазмом не пылала, но всё-таки встала и направилась вслед за сестрой, которая решила выбрать для беседы свою комнату, расположенную в мансарде.

— Рассказывай! — потребовала Рин, едва вошедшая вслед за ней сестра закрыла за собой дверь.

— Это допрос? — криво усмехнулась Кэйла.

— Не хочешь, не говори, — пожала плечами Рин. — Я у мамы спрошу. Или у Мэрид. Скажу, что сама ты ничего объяснять мне не захотела.

— А почему вообще я должна тебе что-то объяснять? — Кэйла скрестила руки на груди.

— Не должна. Ты мне вообще ничего не должна. Ни интересоваться моей жизнью, ни рассказывать о своей.

— Я просто не знала, как с тобой разговаривать! — выпалила Кэйла. — Ты ведь в курсе, что я — как мама, что ничего подобного не умею!

— Тем удивительнее, что в твоем сердце внезапно поселилась такая любовь, что дело дошло до свадьбы, — хмыкнула Рин.

— Брадан меня не привораживал, если ты об этом, — скривилась Кэйла.

— Почему ты так уверена?

— Проверялась у ведьмы, в Шанноне есть одна.

— А ко мне, значит, не пошла? Неужели подумала, что я тебе солгу, лишь бы ты не стала связываться с этим типом?

Кэйла нервно передернула плечами и призналась:

— Я боялась. Боялась увидеть, что ты изменилась, что стала совсем не такой, какой я тебя помню. Что ты больше не моя сестренка, а…

— А жуткая коварная ведьма? — продолжила за нее Рин.

— Ну я же не знаю, как на женщин влияет обретение ведьминского дара! — всплеснула руками Кэйла. — Люди про вас всякое говорят.

— Не ты ли всегда утверждала, что прежде чем судить, следует убедиться, что тебе известна вся информация?

— Можно подумать, про ведьм учебники пишут! — хмыкнула Кэйла.

— Тоже верно, — согласилась Рин. — Так ты расскажешь мне всё-таки, как там у вас закрутилось с Браданом, или мне у мамы это выяснять?

— Расскажу, — сдалась Кэйла. — Давай только присядем.

Глава 4

Они устроились на кровати, застеленной вязаным покрывалом, — еще одно увлечение бабули Сэйбх, любившей что-то делать своими руками. Сели рядом — Рин не требовалось наблюдать за мимикой сестры или смотреть ей в глаза, ведь амулет правды был при ней.

— Я, как и ты, знакома с Браданом давно, — начала Кэйла. — И в свое время он тоже пытался ко мне подкатить, но быстро отстал, когда понял, что я не настроена на отношения без обязательств.

— Пусть я этого парня и недолюбливаю, однако должна признать — излишне навязчивым он никогда не был, — откликнулась Рин.

— Ну да, — кивнула Кэйла. — А полгода назад он обратился в наше инженерное бюро и попросил, чтобы его заказом занималась именно я.

— Почему? — недоуменно вскинула брови Рин.

— Я тоже удивилась, — усмехнулась Кэйла. — Всё гадала, в чем же может быть причина. Но реальность, скажем так, сумела меня поразить. Наверное, именно с этого момента мое отношение к Дану — он предпочитает, чтобы близкие его называли именно так — стало меняться.

— Ну не тяни уже! — всплеснула руками Рин. — Что же это была за причина?

— Он был уверен, что я не буду злорадствовать, — ошарашила её ответом сестра.

— Из-за чего? Ему что, понадобился протез самого главного? — хохотнула Рин.

— Нет, но… Знаешь, то, что с ним случилось… В общем, это было совсем не смешно.

— Прости, я не хотела никого обидеть, — повинилась Рин. — Просто я даже представить себе не могу, что такое произошло с Браданом.

— Я до момента, когда он появился в моей мастерской, тоже не представляла, что подобное в Умбре в принципе возможно. Дана знатно искалечили: он практически не мог ходить и вообще с трудом двигался. Собственно, он и обратился в наше бюро за вспомогательным оборудованием. Я ему сделала нечто среднее между костылями и экзоскелетом, но, думаю, технические подробности тебя не особенно интересуют.

— Не особенно, — механически подтвердила Рин, потрясенная услышанным.

— В медицине я не сильна, так что не могу объяснить, как и что именно с ним сделали,

— Подожди, так Брадан, что — стал инвалидом?

— На какое-то время, к счастью, не навсегда. Но на восстановление ушло больше пяти месяцев. Ко мне он пришел, когда хоть как-то начал передвигаться. Сказал, что не хочет зависеть от посторонней помощи, насколько это возможно в его положении, поэтому ему требуется приспособление для облегчения ходьбы и других действий.

— Дай угадаю: кто-то расправился с ним из-за очередной подружки?

— Да. — Кэйла вздохнула. — Именно поэтому Дан и упомянул о злорадстве. Но, как ты понимаешь, все эти подробности он мне поведал далеко не сразу. Созданная мной конструкция нуждалась в перенастройке по мере того, как Дану становилось лучше. Поэтому мы с ним виделись регулярно. Сначала раз в неделю, а потом и чаще, но это уже не из-за работы.

— Знаешь, это так странно… — задумчиво протянула Рин. — Брадан, конечно, никогда не вызывал у меня симпатии, однако мне всегда казалось, что он не мог никого всерьез обидеть, потому что выбирал только тех, кто настроен на легкие, ни к чему не обязывающие отношения.

— Всё верно. Но однажды он просчитался. Связался с замужней женщиной, которая вроде бы хотела просто поразвлечься, пока её муж пропадал на работе, а та влюбилась. Бросила мужа и ушла к Дану. А Дан…

— Оказался не готов к такому, — покивала Рин.

— Он сказал, что сначала был даже и не против. Он вообще — ну ты знаешь — не из тех, кто сильно задумывается о будущем. Был. Но со временем эти отношения стали его тяготить, и он просто сбежал. Бросил свою квартирку…

— Свою «зону любви». Помню-помню.

— Да, именно так он её называл. До того случая. — Рин печально улыбнулась. — В общем, Дан уехал в Дублин, написав той женщине прощальное сообщение, что ему нужна свобода. А еще заблокировал её контакт в мультибрасе, чтобы не докучала ему жалобами и попытками вернуть.

— Ну да, решать проблемы — это не про Брадана, — не удержалась от шпильки Рин. — Проще удрать.

— В тот раз сбежать ему не удалось. Та женщина, она… — Кэйла замялась.

— Покончила с собой? — ужаснулась Рин.

— Нет-нет! — замотала головой Кэйла. — Просто впала в депрессию. Так и сидела в квартире Дана, ждала, когда он вернется. Будь дело на Земле, она бы, наверное, просто от голода умерла. Не знаю, как именно, но муж её нашел. Нашел, отвез в больницу, навещал, помогал как мог. В общем, вытащил.

— Муж её простил? — недоверчиво уточнила Рин.

— Да. Возможно, если бы она так сильно не пострадала, вышло бы иначе. А так — да, простил. И решил за нее отомстить. Дождался, когда Дан вернется-таки в Шаннон, ну и…

— И сколько этому мужу за такое дали?

— Нисколько. Дан не стал давать против него показания.

— Как это? — поразилась Рин. — О таких серьезных травмах врачи должны были и без него всё сообщить в Теневую стражу.

— Врачи и сообщили. А когда следователи пришли Дана допрашивать, он ответил, что понятия не имеет, кто бы это мог быть.

— С чего вдруг такое благородство? Пусть Брадан и не самый порядочный парень, но изувечить до такой степени — это уже слишком.

— Тот человек сказал, что делает это, чтобы Дан получил возможность как следует подумать о своем поведении. О том, как и зачем он живет.

— Тоже мне — учитель жизни! — возмутилась Рин. — Лучше бы над собой поработал, чтобы от него жена не гуляла!

— Я сказала примерно то же самое, — улыбнулась Кэйла. — Но Дан со мной не согласился. Он считает, что тот человек, пусть и столь жестоким образом, действительно помог ему.

— И в чем же? Осознать, как опасно заводить отношения с замужними женщинами?

— Нет. Понять, что на самом деле он уже устал от многочисленных романов. Что он хочет нормальную семью.

— Я бы в такое не поверила, — непримиримо заявила Рин. — Конечно, Брадан умеет быть милым, но…

— Не стоит выставлять меня доверчивой простушкой! — перебила Кэйла. — Тебя там не было! Ты не видела, не слышала и не чувствовала того, что я. Ты не можешь судить.

— Ладно-ладно! — Рин примирительно выставила ладони. — Согласна, я никогда не общалась с Браданом близко и давно его не видела. Но и ты меня пойми — мне сложно доверять этому типу.

— А тебе и не надо слепо ему доверять, — хмыкнула Кэйла. — Это ведь у тебя амулет правды на шее болтается, не так ли?

— Он самый.

— Вот и надень его завтра тоже, хоть он и не слишком подходит к нарядному платью. Пусть Дан даст брачную клятву, когда ты и твой амулет будете рядом. Ты же подружка невесты, значит, твое место будет возле меня.

— Возле тебя будет Мэрид, — из вредности возразила Рин.

— Хочешь сказать, в паре футов от объекта эта штука уже не действует? — в преувеличенном удивлении округлила глаза Кэйла.

— Действует, — буркнула Рин. — Радиус у этого амулета приличный.

— Ну вот и убедишься, что всё по-настоящему, что Дан меня любит и действительно хочет создать со мной нормальную семью.

— Хорошо! — Рин поднялась. — Давай на этом и остановимся. Ты веришь Брадану, и это правильно на самом-то деле. А я сомневаюсь, но у меня есть способ убедиться.

— Тебе нужна помощь с составлением букетиков? — спросила Кэйла, меняя тему.

— Да нет, я сама справлюсь, — покачала головой Рин. — Тем более что на них потребуется накладывать чары, чтобы не завяли раньше времени.

Лаванда и клевер так и лежали в тележке возле прислоненного к забору велосипеда. Только добравшись до них, Рин сообразила, что оставила ветровку в доме, и задумалась как лучше поступить: согреть себя магией или пойти и одеться — весенний ветерок был довольно прохладным.

Она решила всё-таки вернуться за ветровкой, но этому помешало неожиданное препятствие — прямо перед ней стоял и сиял ослепительной улыбкой… Иво Махони.

— Здравствуй! Это тебе!

— У меня уже успел стащить? — сердито сузив глаза, прошипела Рин и скрестила руки на груди, давая понять, что принимать подарки от бывшего не намерена.

— Обижаешь! — Улыбка Иво стала немного напряженной. — Я специально в Шаннон ездил, в ту оранжерею, где ты раньше работала.

— В каком смысле «ездил»? — крайне не вовремя проснулось проклятое ведьминское любопытство. — Разве ты сейчас не там живешь?

— Я теперь тут живу, в Дроминире. Почти два месяца уже.

— И чего ради ты сюда приперся? — нелюбезно поинтересовалась Рин.

— К тебе. Я не могу без тебя, Лисичка. Прости меня, а?

— Чего⁈ — Рин аж подпрыгнула от возмущения. — Ты что же это, Иво Махони, всерьез полагаешь, что стоит тебе только поманить меня пальчиком, как я всё забуду и кинусь тебе на шею? Ишь ты какой! Три года прошло! Три! Раньше надо было думать, понятно? А теперь я знать тебя не желаю!

Она попыталась обойти Иво, чтобы вернуться в дом, но тот ловко поймал ведьму в объятия и прижал к своей, как была вынуждена признать Рин, по-прежнему широкой и мужественной груди.

Рин злобно пнула парня в голень и, когда бедняга дернулся от боли и немного ослабил хватку, вывернулась из его рук, выдернула букет и начала колотить Иво, куда придется, яростно выкрикивая:

— Убирайся из моей жизни, гад! Бросил так бросил! Надо же, вспомнил обо мне через три года! Думал, я тебя ждала? Думал, я по тебе скучала? И не надейся, не прощу я тебя! Ни за что не прощу!

Рин швырнула на землю остатки букета и ринулась в дом. Пулей взлетела в мансарду, ворвалась в свою комнату и рухнула на кровать, задыхаясь от слез.

Явился, надо же! Не может он без нее! А она без него — может! Цветочки еще притащил, наглый гад! И глядел глазами своими бесстыжими, словно прямо в душу глядел.

Как же больно! Будто и не было этих трех лет! Будто только вчера он… Он…

Рин впервые увидела Иво, когда тот пришел к ним в оранжерею за букетом своей маме на день рождения. Попросил бордовые розы. Жутко банально! Хотя и типично — мужчины в большинстве своем в цветах и не разбираются, считают, что чем дороже букет, тем он лучше.

Рин в тот день как раз исполняла обязанности продавца-флориста, они с коллегами занимались этим по очереди. Она дополнила розы веточками гипсофилы, рускуса и писташа, завернула в сетчатую упаковочную бумагу, белую с серебристыми нитями, завязала элегантный пышный бант, тоже белый с серебряной полосой. Получилось не только красиво, но и стильно.

Рин находила особое удовольствие в том, чтобы выполнить пожелания клиента, не пытаясь его переубедить, но при этом сделать такой букет, за который будет не стыдно.

Широкоплечий блондин многословно поблагодарил за чудесные цветы, добавив к оплате щедрые чаевые, и ушел, а Рин, слегка сожалея, что привлекательный парень не спросил ни её имени, ни идентификатора мультибраса, осталась дожидаться очередного клиента.

Однако на следующий день, уходя с работы, Рин вновь увидела пока еще незнакомца прямо возле ворот на территорию оранжерейного комплекса. И снова с букетом, только на этот раз — из лаванды и клевера. В груди вдруг вспыхнула надежда, что это — ей, что этот симпатяга специально выяснил у Айлиш, чья очередь была работать в магазине, какие цветы Рин любит.

В тот раз предчувствие не обмануло — парень, назвавшийся Иво Махони, действительно дожидался именно её.

— Махони? — нахмурилась Рин, когда он представился. — А ты, случайно, не родственник Брадана Махони?

— Это мой брат. Троюродный, — не слишком охотно объяснил Иво. И торопливо добавил: — Но мы с ним совсем не похожи!

— Очень надеюсь! — улыбнулась Рин.

Ей и правда этого хотелось — Иво ей как-то сразу понравился.

Они стали встречаться регулярно. Ходили в кино, в кафе, на прогулки, ну и в гости друг к другу тоже ходили. Сначала просто так, а потом уже и не просто.

Иво был хорош буквально во всём: и умный, и добрый, и понимающий, и при деле — он изготавливал на заказ фигурки из дерева и прочие столярные изделия, украшенные резьбой. Узоры, которые никогда не повторялись, Иво придумывал сам. И это особенно восхищало Рин — творческое начало в людях она всегда чрезвычайно ценила.

Примерно через полгода Иво познакомил её с родителями, отнесшимися к девушке сына очень тепло. А еще через пару месяцев и сама Рин решилась познакомить Иво со своей семьей.

Мама восприняла Иво с восторгом: приличный парень с серьезными намерениями — это, по её мнению, было лучшее, что могло случиться в жизни любой девушки. Папа же отнесся к потенциальному жениху более прохладно, пробурчав: «Уж больно на англичанина похож». Но и он в целом одобрил кандидатуру Иво. И даже Кэйле, не слишком озабоченной матримониальными проблемами, кавалер Рин пришелся по душе.

Всё было так чудесно! Так замечательно!

А потом Рин получила ведьминский дар…

Изначально она не планировала перебираться в лес насовсем, думала, что обучится у Раа основам, а потом уже они с Иво решат, оставаться ли в Шанноне или переезжать поближе к природе.

Рин вернулась в город, чтобы уволиться с работы и собрать вещи, которые могут понадобиться, пока она будет обучаться, ведь Раа не обязана обеспечивать бытовые потребности своей преемницы, а энергию нужно будет тратить на другое. Ну и с Иво, разумеется, надо было переговорить, предупредить его, что какое-то время Рин будет жить у ведьмы.

Она не ожидала с этой стороны никаких проблем. Вообще. Не было ни плохого предчувствия, ни беспокойства, ни волнения. И когда Иво, выслушав её рассказ, вдруг помрачнел, Рин даже не сразу осознала, что происходит что-то не то.

— О чем задумался? — спросила она, когда повисшая между ними пауза затянулась уже совсем неприлично.

— Я не уверен, что готов, — ответил Иво, отводя взгляд.

— Готов к чему? — не поняла Рин. — Я же сказала, что жить в лесу необязательно, я могу просто наведываться туда время от времени.

— Я не уверен, что готов к тому, чтобы жить с ведьмой! — выпалил Иво, по-прежнему не глядя ей в глаза.

— Но это же я, — растерянно пролепетала Рин. — Ведьминский дар ничего не меняет!

—

А потом… А потом встал и просто ушел!

Рин ждала, что он позвонит. Месяц ждала. Два. Три. Но романтичная мелодия, которую она еще тогда, в счастливые времена, установила на звонки от Иво, так и не прозвучала.

И Рин перестала ждать, что Иво одумается и вернется. Словно кто-то внутри повернул тумблер, и надежда угасла. И тогда Рин с мрачной торжественностью заблокировала контакт Иво в мультибрасе.

— Отрезаешь прошлое? — спросила Раа, которая уже готовилась к своему путешествию, считая, что достаточно обучила преемницу. — Это правильно. Вот только сердце закрывать не надо. Ведьма с запертым сердцем становится злой.

— Не буду, — искренне пообещала Рин.

Как бы там ни было, а превращаться в мрачное чудовище она не хотела.

И вот теперь Иво приехал к ней. Сам приехал! И даже прощения попросил! Всё, как она мечтала. Но разве можно вернуть то, что было? Разве можно починить порушенную любовь? Восстановить доверие?

Рин не знала ответа. Заглядывала к себе в душу и понимала, что чувства еще живы. Даже сейчас, спустя без малого три года. И что делать? Попробовать понять и простить? Или нет?

Рин села и вытерла слезы. Сконцентрировалась на своем эмоциональном состоянии и начала медленно дышать, постепенно успокаиваясь. Почувствовала энергию, витающую вокруг, втянула в себя тоненький поток, укрепляя бастионы внутренней защиты.

Она сильная, она справится. Вот только сначала выскажет кое-кому кое-что.

Рин спустилась на первый этаж и прошла на кухню.

— Ну и почему мне никто не сказал, что он здесь? — Она обвела требовательным взглядом всё еще обсуждавших меню родственниц.

— Кто? — не поняла мама.

Вполне искренне, Рин чувствовала.

— Я боялась, что если ты узнаешь, что Иво поселился в Дроминире, то не приедешь на свадьбу, — со вздохом призналась бабуля Сэйбх.

— Иво здесь⁈ — потрясенно уставилась на нее мама.

Да и все остальные тоже изрядно удивились.

— Да, Иво здесь, — ответила за бабушку Рин. — Приехал, чтобы попросить прощения и помириться со мной.

— Ну ты ведь дашь ему шанс? — с надеждой посмотрела на нее мама. — Иво хороший мальчик! Ну ошибся. Так ведь в жизни всякое бывает.

— Я подумаю, — угрюмо проронила Рин и снова отправилась на улицу — букетики сами себя не сделают.

Глава 5

Иво так и торчал рядом с её велосипедом — понимал, что Рин вернется, чтобы заняться цветами.

— Тебе помочь? — не слишком уверенно предложил он.

— А помоги! — с усмешкой разрешила Рин. — Но только для букетиков нужны ленточки, а я про них совершенно забыла.

— Я сделаю! — с готовностью закивал Иво. — Сейчас в дом схожу за эками и сделаю.

— Бери побольше, деньги я тебе отдам! — крикнула ему вслед Рин.

Иво встал как вкопанный, медленно обернулся и отчеканил:

— Я не буду брать деньги за помощь со своей любимой девушки.

И пока Рин ошарашенно хлопала глазами, силясь подобрать ответ, как ни в чем не бывало направился к дому.

— Ишь ты! — пробормотала себе под нос Рин. — «Со своей любимой девушки»! Где же была твоя любовь все эти три года?

Впрочем, было вполне очевидно, что совсем скоро она об этом узнает.

Эк Иво притащил целую миску.

— Тебе что, по эке на ленточку требуется? — удивилась Рин.

— Нет, — покачал головой Иво. — Просто взял с запасом, еще же столы делать придется. Они ведь на один раз только, жалко деревья губить ради такого, буду из энергии делать.

— Разумно, — была вынуждена согласиться Рин.

— Какие ленточки-то надо? — уточнил Иво. — Цвет? Материал?

— Лиловые делай или фиолетовые. А материал — какой сам захочешь, главное, чтобы они не осыпались.

Иво кивнул, но прежде чем приступить, создал две табуретки и пояснил:

— Потом энергию на другое переработаю.

— Спасибо, — буркнула Рин и, поставив свою табуретку возле тележки, принялась развязывать тюк с клевером.

Иво сел рядом и сделал первую ленточку: лиловую с серебристыми полосками по краям.

— Льняная, — сказал он, хотя Рин ни о чем не спрашивала. — А края воском залеплены.

— Подойдет, — одобрила Рин и прихваченными из дома ножницами начала обрезать лаванду.

Срезав небольшой пучок, добавила клевер, взяла у Иво ленточку, перевязала, окутала чарами для сохранности и положила готовый букетик на землю. Потом еще один. И еще.

Работали в тишине, и это молчание с каждой минутой становилось всё более и более тягостным.

— Я почти четыре месяца не мог разобраться в себе, — наконец-то произнес Иво. — И так прикидывал, и этак, и всё не мог определиться, смогу жить с ведьмой или нет. Но с каждым днем без тебя мне становилось всё хуже и хуже. И в конце концов такая тоска навалилась, что я отправился сюда, в Дроминир. Решил, что гори оно огнем, а я хочу быть с тобой, и никто другой мне не нужен.

— И почему же ты ко мне не пришел? — озадаченно взглянула на него Рин.

— Лес меня не пустил, — поразил её ответом Иво. — Я три недели пытался добраться до твоего дома, но каждый раз возвращался в деревню ни с чем.

— А жил ты всё это время где?

— У бабушки твоей. Но тебе попросил не говорить ничего, сам хотел встретиться и объясниться. Однако ничего не вышло. Тогда я вернулся в Шаннон и пошел к тамошней ведьме. Она-то мне и объяснила, что раз лес меня не пускает, значит, живущая в нем ведьма таит на меня серьезную обиду, но вреда причинить не хочет, иначе я бы давно либо сгинул в болоте, либо шею в овраге свернул.

— Но ты бы мог просто подождать, пока я в Дроминир приеду, — заметила на это Рин. — Я здесь появляюсь нечасто, предпочитаю, чтобы местные сами ко мне приходили, но всё-таки бываю и к бабушке всегда захожу.

— Такой простой вариант в тот момент не пришел мне в голову, — невесело усмехнулся Иво. — И я решил найти госпожу О’Ши и выяснить у нее, как можно попасть в лес, вопреки нежеланию ведьмы меня видеть. От твоей бабушки я знал, что предыдущая ведьма отправилась куда-то в амазонские джунгли…

— И ты поехал её искать?

— Поехал, — подтвердил Иво. — Пока дождался судна, которое плывет в Южную Америку, пока до джунглей этих добрался, пока госпожу О’Ши там нашел, прошло больше двух лет.

— Это сколько же ты в одиночку в джунглях бродил? — потрясенно спросила Рин.

— Ну не в одиночку. Не такой уж я дурак. — Иво улыбнулся. — У меня проводник был из местных. И оружие мы с собой взяли, и палатки, и мешки спальные. Да и тамошние жители меня научили, как отпугивать диких животных при помощи энергии. Так что путешествие мое было безопасным.

Рин недоверчиво сощурилась, и Иво тут же поправился:

— Ну почти. Но нам постоянно не везло: как только мы добирались до жилища очередной местной ведьмы, оказывалось, что госпожа О’Ши уже оттуда ушла.

— Но в итоге вы её нашли?

— Да. И только для того, чтобы узнать, что на твой лес повлиять никак невозможно, и мне нужно поселиться в Дроминире и ждать, когда ты там появишься. И вот я здесь.

— Надо же… — протянула Рин. — Такая история мне бы даже в голову не пришла.

— Ты мне не веришь? — вскинулся Иво.

— Верю, — успокоила его Рин. — Я чувствую, что ты говоришь правду.

— Значит, ты знаешь, что я, правда, тебя люблю, — тут же заключил Иво.

— И что? — Рин уперла руки в бока и сердито глянула на парня. — Кроме тебя, есть еще и я. А я…

— А ты тоже меня любишь! — нахально заявил Иво.

— С чего ты взял? — немедленно возмутилась Рин.

— Иначе бы ты так сильно на меня не обижалась и давно бы уже выбросила из головы.

— А может, я и выбросила? — Рин недовольно поджала губы.

Иво насмешливо улыбнулся в ответ и сказал:

— Я понимаю — тебе нужно время. Я подожду.

А потом начал рассказывать о своих приключениях во время путешествия в Южную Америку.

* * *

Обряд связывания рук Рин раньше не видела. Это вообще была первая свадьба, на которой ей довелось присутствовать. Как рассказывала бабуля Сэйбх, на Земле свадебные церемонии проводили либо христианские священники, либо государственные чиновники.

В Умбре же было по-другому: вступающие в брак сами выбирали обряд по вкусу. В любом случае среди немногочисленных христиан, попадавших сюда после смерти, священников никогда не оказывалось. То ли они уходили в свой рай, то ли еще куда, но точно не в этот мир.

Обряд для Кэйлы и Брадана проводили прабабушка Элга со стороны невесты и дедушка Иво и Брадана Патрик Махони. Оба они, как и большинство гостей, были в зеленом, а Патрик еще и надел ирландский килт. По мнению Рин, мужчина в юбке, пусть даже и называвшейся по-другому, смотрелся странно, и она порадовалась, что ни жених, ни стоявший рядом с ней Иво настолько тщательно следовать традициям не стали.

Когда Иво, сияя гордой улыбкой, поведал ей, что будет одним из друзей жениха, Рин даже не удивилась. Пусть они с Браданом никогда не были особенно близки, но настоящий друг у ветреного парня был только один — Тиган Бирн, а для свадьбы требовалась хотя бы парочка.

Вообще-то, подружкам невесты полагалось стоять рядом с невестой, а друзьям жениха — рядом с женихом. Но Иво, не слушая возражений, перетащил Рин на свою сторону, сломив сопротивление ведьмы словами: «Ну ты же всё равно собираешься проверять искренность Брадана своим амулетом». Тиган же с охотой согласился поменяться местами — Мэрид, которую этот долговязый балагур увидел на свадьбе впервые, явно произвела на него самое приятное впечатление.

Кэйли в голубом шелковом платье, расшитом лиловыми цветочками, выглядела чудесно! Облегающий лиф, пышная юбка, рукава-фонарики — вроде ничего особенного, но свадебное платье сестре очень шло. Брадан тоже смотрелся хорошо, даже несмотря на то, что и он был в голубом. Так-то цвет одежды жениха традициями регламентирован не был, но будущий муж Кэйлы решил продемонстрировать семейное единство таким несколько странным способом.

Брадан заметно волновался, даже голос немного дрожал, когда он произносил брачную клятву:

— Я люблю тебя, Кэйла Мерфи, и клянусь быть с тобой в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в здравии и в болезни, пока смерть не разлучит нас.

Трогательная нежность изливалась из него теплой волной, и Рин поняла, что поверила бы в искренность Брадана, даже если бы при ней не было амулета правды.

Кэйла тоже дала клятву. А потом прабабушка Элга с Патриком Махони связали левую руку невесты и правую руку жениха лиловой атласной лентой и торжественно объявили их мужем и женой.

Гости разразились радостными аплодисментами, выкрикивая поздравления и пожелания счастья и благополучия. Кэйла сияла, Брадан тоже, да и сама Рин расплылась в улыбке.

— Танец! Танец молодоженов! — выкрикнул женский голос, и остальные радостно подхватили.

Дядя Ханлей взял волынку, дедушка Джилрой — кельтскую арфу, Тиган вооружился обычной гитарой. Веселая мелодия разлилась над лужайкой. Гости расступились, давая место главной паре, Брадан подхватил Кэйлу, и начался их первый семейный танец.

Рин любовалась сестрой, её счастливой улыбкой, её красивыми плавными движениями, и когда Иво прошептал ей на ухо: «Потанцуешь со мной?» — просто бездумно кивнула в ответ, не сразу осознав, на что именно согласилась.

Однако покружиться в объятиях уже вроде как и не совсем бывшего Рин не довелось. Внезапно лужайку заполнил неизвестно откуда взявшийся плотный туман, удушливо-сладко запахло цветами, а потом раздался надрывный вопль Брадана:

— Кэйла! Нет!

У Рин от нехорошего предчувствия похолодели руки, но это не помешало ей немедленно начать действовать. В конце концов, она ведь ведьма! Что ей какой-то туман, пусть и явно магический?

Рин призвала ветер и направила воздушный поток на струи тумана. Те сопротивлялись, словно живые, но всё же довольно быстро сдались, открывая растерянно топчущегося на месте Брадана.

— Кэйла исчезла! — убито поведал он, поднимая правую руку, на которой всё еще болталась лиловая лента. — Она просто пропала, словно сквозь землю провалилась.

— Ну почему же «словно»? — мрачно произнесла бабуля Сэйбх. — Её забрали фейри. Осталось только понять, почему так вышло.

— Какие еще фейри? Что за бред! — возмутилась Рин. — Это же всё сказки!

— Увы, нет, — покачала головой бабушка. — Этим тварям только в радость утащить невесту и заставить танцевать с

— Ты это серьезно? — требовательно уставилась на нее Рин.

— Разумеется, — спокойно кивнула бабушка и обратилась к Брадану: — Насколько я видела, Кэйла обе ноги одновременно от земли не отрывала. Ведь так?

— Так, — заторможенно подтвердил Брадан.

— Значит, на ней было что-то зеленое, — заключила бабушка.

— Не было на ней ничего подобного! — заверила Мэрид. — Я лично помогала Кэйле одеваться и совершенно в этом уверена.

— Остается только один вариант. — Бабушка невесело усмехнулась. — Кто-то прицепил нечто зеленое — например, листочек клевера — к одежде Кэйлы.

— Да ясное дело, кто это был, — ехидно протянула Делма. — Рин, больше некому.

— Я⁈ — прошипела Рин, потрясенная этим обвинением. — С чего бы мне такое делать?

— С того, что ты была против их любви! — пафосно заявила двоюродная сестра.

— Ну-ну! — Рин хищно оскалилась, быстрым шагом приблизилась к Делме и потребовала: — Давай-ка, повтори свои слова!

Делма открыла рот, но не смогла выдавить из себя ни единого звука.

— Знаешь, что это за штука у меня на шее? — злобно сощурилась Рин. — Это амулет правды. Что ты сделала с Кэйлой? Отвечай!

Делма испуганно замотала головой и начала пятиться от взбешенной ведьмы.

— Ну нет! Ты у меня заговоришь! — Рин схватила её за руку и послала по нервам коварной кузины болевой импульс.

Та вздрогнула и попыталась вырваться, но Рин держала крепко.

— В следующий раз ударю сильнее, — пригрозила она. — Говори!

— Да, это сделала я! — выпалила Делма, срываясь на визг. — Я повесила на нее зеленую нитку, когда она проходила мимо.

Рин так поразилась, что выпустила руку кузины, а тетя Айне ошарашенно выдохнула:

— Дорогая, но зачем?

— Потому что она его не заслуживает, мама! Брадан должен быть моим!

— Не улавливаю логики, — озадаченно нахмурилась Рин. — Ты что, всерьез веришь, что, если Кэйлы не будет рядом, Брадан не только её разлюбит, но и полюбит именно тебя? Вот так вот — раз! — и всё получится?

— Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем фейри её отпустят? — ухмыльнулась Делма. — Может, три дня, а может, сто лет. Довольно трудно любить того, кого нет рядом слишком долго.

— Об этом не тебе судить! — угрюмо сказал Брадан. — Мне нужна только Кэйла. У тебя нет ни малейшего шанса.

— Это ты сейчас так говоришь, — отмахнулась Делма. — А лет через десять вполне можешь и передумать.

— Никаких десяти лет! — отрезала Рин. — Мы вернем Кэйлу прямо сейчас! Брадан, ты ведь пойдешь со мной?

— Конечно! — истово закивал новоиспеченный муж.

— Я с вами! — решительно заявил Иво.

— Зачем? — не поняла Рин. — Мы и вдвоем справимся. Вернее, втроем. Делма тоже пойдет: надо же оставить кого-то дивному народу на замену, чтобы развлекал их танцем.

— Я с вами, — упрямо повторил Иво.

— А я — нет! — истерично выкрикнула Делма. — Еще чего!

— То есть ты отпустишь Брадана к фейри одного? — приподняла брови в демонстративном удивлении Рин. — А я думала, ты его любишь.

— Он будет с тобой и с Иво, — парировала Делма.

— Ладно, твое согласие мне всё равно не требуется. — Рин оскалилась в зловещей улыбке и вновь схватила двоюродную сестру за руку.

Делма попыталась вырваться, но Рин пригрозила новым болевым импульсом, и кузина затихла.

— Пусть один из вас возьмет меня за вторую руку, а другой обхватит за талию, — скомандовала Рин братьям Махони.

Разумеется, обнял её Иво, а Брадан удовольствовался рукой.

Рин глубоко вдохнула и закрыла глаза, погружаясь в созерцание энергетических потоков. Следы магии фейри поблескивали разноцветными искорками, уходя под землю. Рин настроилась на них, потянулась к их источнику, и четверо участников спасательной операции провалились в обитель дивного народа.

Те, кто побывал под холмами, утверждали, что жилища фейри прекрасны. И теперь Рин знала, что это правда. Едва она открыла глаза после завершения перемещения, окружающее великолепие практически ослепило ведьму.

Они оказались в большом зале, однако Рин не сразу это поняла. Сначала она решила, что попала в сад. Прекрасный сад с роскошными клумбами, изящными деревьями и прихотливо высаженным кустарником. Вот только, когда Рин посмотрела вверх, выяснилось, что никакого неба над ними нет, лишь высокий, богато украшенный потолок, с выложенными из сияющих драгоценных камней облаками на лазурном фоне и огромным светильником, имитирующим солнце.

Здесь даже птицы имелись. Яркие и сладкоголосые, они сидели на ветвях и услаждали зрение разноцветным оперением, а слух — приятными трелями, сплетавшимися в единую плавную мелодию.

А вот Кэйлы нигде видно не было. Рин начала сплетать чары для поиска родной крови, но закончить их не успела — пришлось хватать за руку Иво, уже нацелившегося потрогать ствол ближайшего дерева.

— Ты чего? — недоуменно уставился на нее парень.

— Куда руки тянешь? — прошипела Рин.

— Так красота-то какая! — восхищенно выдохнул Иво. — Ты только посмотри, насколько тут тонкая резьба! Прямо на стволе. Но дерево, похоже, живое, и ему это никак не повредило.

— Да, оно живое, — подтвердила Рин. — Как и вообще всё здесь. Это особенность магии фейри — оживлять всё, к чему прикоснутся.

— Или отбирать жизнь, — мрачно добавил Брадан.

— Это спорный вопрос, — произнесла неожиданно возникшая перед ними ослепительно красивая женщина.

Прямые белоснежные волосы шелковым водопадом обрамляли безупречную фигуру, облаченную в нежно-голубое платье, подобранное в тон к огромным миндалевидным глазам. Прямой аккуратный нос, полные алые губы безукоризненной формы, точеный подбородок — она была идеальна. Впрочем, как и любая из фейри.

— И с чего это он спорный? — неприязненно скривившись, поинтересовался Брадан. — Вы превращаете растения и животных в статуи. Говорят, и с людьми подобное проделываете.

— Не всем слухам стоит верить, — высокомерно улыбнулась фейри. — По-настоящему прекрасные статуи из людей не получаются, вы слишком несовершенны.

— Сестру мою отдай, — грубо перебила Рин — тратить время на споры о художественных вкусах она не собиралась.

Глава 6

— Где же твоя вежливость, ведьма? — искривила губы в усмешке фейри. — Ты бы хоть назвалась, прежде чем что-то требовать.

— Меня зовут Ноирин Мерфи, а тебя?

— Яраэла. —

— Не вздумайте называть свои имена! — влезла Рин. — Незачем давать ей дополнительную возможность на вас повлиять.

— Так неинтересно! — Яраэла с досадой топнула ногой. — Ты, ведьма Ноирин, портишь мне всю игру.

— Это потому, что я сюда не развлекаться пришла, а забрать свою сестру. — Рин презрительно фыркнула.

— А что ты дашь нам взамен? — спросила Яраэла.

— С чего это я должна вам что-то давать? — демонстративно возмутилась Рин. — Моя сестра здесь не по своей воле.

— Но она здесь. — Яраэла победно улыбнулась. — И мы её просто так не отпустим. Так что ты нам предложишь? Может, одного из этих славных юношей?

— Еще чего! Они пошли со мной просто на всякий случай. Если уж надо кого-то отдать вместо моей сестры, то пусть это будет она. — Рин указала на Делму.

— Эта чудесная ревнивая стерва? — в голосе Яраэлы прозвучала явная заинтересованность.

— Не вижу в ней ничего чудесного, — буркнула Рин. — Кстати, её зовут Делма.

— Ну что ты! Она восхитительна! — возразила Яраэла. — Столько зависти и злости! Очень пикантный коктейль.

— Так вы её берете? — уточнила Рин.

— Ну разумеется, мы её берем, — подтвердила Яраэла.

— А меня никто спросить не хочет? — нервно выкрикнула Делма. — Я, вообще-то, не желаю здесь оставаться!

— Твое мнение не имеет ни малейшего значения, милая злючка, — пропела Яраэла. — У всего есть последствия, и пришло твое время платить. Даже нам проще договориться с ведьмой, чем с ней воевать.

— Я всего лишь хотела быть вместе с любимым! — с надрывом произнесла Делма.

— С которым из них? — полюбопытствовала Яраэла.

— С Бра… — попыталась ответить Делма, но осеклась под яростным взглядом Рин и просто показала на Брадана рукой.

— Да, он красавчик, — покивала Яраэла. — Что ж, мы, фейри, пусть и бессердечные, но человеческие чувства уважаем. Если ты, Делма. сумеешь отыскать своего возлюбленного среди других прекрасных юношей, то сможешь быть с ним столько, сколько захочешь.

Она звонко хлопнула в ладоши, и из-за деревьев стали появляться фейри. Они окружили Брадана, оттеснив его от остальных, и не прошло и минуты, как напротив Делмы выстроилась шеренга из дюжины совершенно одинаковых мужчин.

— Выбирай, — скомандовала Яраэла. — Только помни, что времени у тебя — всего тысяча ударов сердца.

Делма медленно пошла вдоль шеренги, вглядываясь в лица мужчин. Прошла её до конца, потом повернула обратно, а затем указала на одного из стоявших и уверенно сказала:

— Он!

Выбранный ею мужчина ослепительно улыбнулся, протянул Делме руку и глубоким бархатным голосом произнес:

— Я рад, что ты угадала, моя прекрасная звезда. Ты ведь потанцуешь со мной?

Делма завороженно кивнула и вложила в его руку свою, а мужчина продолжил:

— Только не здесь. Пройдем в бальный зал, там гораздо красивее.

Он потянул Делму за собой, и они скрылись в одном из таившихся среди растительности проходов. Остальные фейри тоже как-то незаметно исчезли. На месте остался только настоящий Брадан, выглядевший так, словно у него гора с плеч свалилась.

— Послушай, Яраэла, а вы не боитесь, что однажды во время такого испытания кто-нибудь угадает чисто случайно? — спросила Рин.

— Нет! — Смех фейри зазвенел хрустальным колокольчиком. — У нас ведь есть особое волшебство — гламор. Оно позволяет очаровать любого, в чьем сердце нет истинной любви к тому, кого он должен отыскать.

— Это что же, Делма на самом деле его и не любит? — поразился Иво.

— Ну конечно, глупенький! — Яраэла снова рассмеялась. — Даже мы, хоть в большинстве своем и не способны на эту вашу любовь, знаем, что, когда любят по-настоящему, хотят сделать так, как будет лучше для любимого, а не для себя.

Подобная оценка его умственных способностей Иво явно не обрадовала, но он предпочел промолчать, по всей видимости, опасаясь услышать о себе что-нибудь еще менее лестное.

— Ну и где моя сестра? — с нажимом напомнила Рин.

— Ах да! — не слишком убедительно изобразила забывчивость Яраэла. — Сейчас всё будет.

Она снова хлопнула в ладоши, и рядом с ней появилась Кэйла.

Брадан тут же кинулся к жене и стиснул в объятиях.

— С тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил он.

— Да. — Кэйла всхлипнула.

— Благодарю тебя, Яраэла. — Рин слегка наклонила голову, обозначая поклон. — А теперь нам пора.

— Да, конечно, вы с сестрой можете уходить, — благосклонно кивнула Яраэла. — Она всё равно ни в какую не соглашалась с нами танцевать, да и ты не станешь.

— Что значит — вы с сестрой? — возмутилась Рин. — Мы пришли сюда вчетвером и вчетвером уйдем!

— Будешь сражаться со мной, ведьма Ноирин, или позволишь этим мужчинам самим за себя постоять? — ехидно улыбнулась Яраэла.

— Я узнаю свою жену из тысячи! — заявил Брадан, отстраняясь от Кэйлы. — Уверен, что и она меня тоже.

— Неужели ты думаешь, что у нас такая бедная фантазия? — Яраэла склонила голову к правому плечу, разглядывая его, словно какую-то диковину.

— Я готов пройти любое испытание! — Смутить Брадана фейри не удалось.

— Самое сложное испытание — то, в котором тебе отведена роль наблюдателя, — сделав загадочное лицо, поведала Яраэла.

В этот раз она не стала хлопать, а резко щелкнула пальцами. И в тот же миг Кэйлу отнесло от Брадана на добрых тридцать футов, а вокруг её мужа образовалась изрядная толпа самых разных женщин. Блондинки и брюнетки, шатенки и рыжие. Высокие и не очень, стройные и пышные, красотки и просто симпатичные. Всего их было около сотни.

«Это что, все, с кем у него что-то было?» — Рин с трудом удержалась от того, чтобы задать вопрос вслух.

Призванные коварной фейри дамочки немедленно кинулись к Брадану, пытаясь повиснуть у него на шее и энергично отпихивая друг друга. Да еще и каждая что-то говорила, доказывая, что именно она имеет право претендовать на этого мужчину. Гвалт стоял такой, что у Рин даже в ушах зазвенело.

— Видишь, какая конкуренция? — со змеиной улыбкой поинтересовалась у Кэйлы Яраэла. — Неужели ты думаешь, что останешься у него единственной?

— Я! Ему! Верю! — отчеканила

И в тот же миг толпа женщин растворилась без следа.

— Нет, ну какие вы скучные, а? — всплеснула руками Яраэла.

— Так, может, уже прекратишь свои игры? — поинтересовалась Рин.

— Ну нет! — возмущенно фыркнула Яраэла. — Правила есть правила: каждый, попавший под холмы, должен выполнить задание. Эта парочка справилась, значит, теперь ваша очередь.

— Тогда пусть они уходят! — потребовала Рин.

— Нет! — воскликнула Кэйла. — Мы вас здесь не оставим!

— Не оставим, — повторил за ней Брадан.

— Спасибо. — Рин тепло улыбнулась. — Но лучше вам вернуться домой. Наше испытание может затянуться, а у вас всё-таки сегодня свадьба.

— Пусть остаются, если хотят. Потанцуют с нами, здесь ничуть не хуже, чем у вас там, наверху. — Яраэла капризно надула губы.

— Ну да, а пока я буду занята, ты попытаешься задурить им головы и задержать здесь подольше, — понимающе усмехнулась Рин. — Нет уж! Идите домой и успокойте там всех. Мы, так или иначе, обязательно вернемся, а праздник пусть продолжается.

— Ладно. — Кэйла не слишком охотно кивнула, а Брадан повторил её жест.

Яраэла одарила их недовольным взглядом, но отговаривать не стала, а просто взмахнула руками, создавая проход. Сияющая яркими разноцветными искрами дорожка протянулась от ног супругов Махони, поднимаясь вверх и теряясь где-то в вышине.

— Идите! — поторопила их Рин, опасаясь, что коварная фейри в последний момент придумает еще что-нибудь, чтобы не выпустить молодоженов.

Почувствовав, что сестра с мужем покинули пространство под холмами, она немного расслабилась, но снова напряглась, когда на губах Яраэлы зазмеилась предвкушающая улыбка.

— Теперь пришла ваша очередь, — радостно объявила фейри и на сей раз не стала ни хлопать в ладоши, ни щелкать пальцами, а просто топнула правой ногой, обутой в изящную туфельку, украшенную драгоценными камнями.

Рин предполагала, что испытывать будут вовсе не её, ведь природная ведьма способна развеять иллюзии фейри. И она, разумеется, не ошиблась. Вот только понять, что же предстоит сделать Иво, она сумела не сразу.

Когда Яраэла применила свою магию, и она, и Иво попросту исчезли, а Рин очутилась на лесной поляне, усыпанной яркими полевыми цветами. Настоящее небо над ней конечно же не появилось, но тепло солнечных лучей ощущалось вполне отчетливо, даже легкий ветерок откуда-то подул.

Вокруг царила полная безмятежность, птицы, скрытые среди окружавших поляну деревьев, выводили прелестные мелодии, но на душе у Рин было неспокойно. Она попыталась покинуть это странное место, но не смогла — граница леса была защищена прозрачной, но непроницаемой пеленой.

Рин пыталась преодолеть её снова и снова, и с каждой безуспешной попыткой в душе нарастала злость. Как же её бесят эти фейри! Их безупречная красота, их иллюзорная магия, их непрошибаемое высокомерие! Ужасно захотелось разнести здесь всё в мелкие клочки. Разорвать, растоптать, уничтожить!

«Давай, ведьма Ноирин, покажи, на что ты способна!» — искушающее зашептал у нее в голове сладенький голосок.

Но эффект эта подначка дала прямо противоположный — Рин внезапно полностью успокоилась.

— Не знаю, чего вы добиваетесь, но вы этого от меня не получите! — сердито процедила она и крепко задумалась.

Логика тут помочь не могла, зато ведьминская интуиция — вполне. И она подсказала Рин, что стоит только дать себе волю и уничтожить иллюзорную реальность, как испытание Иво будет провалено, ведь справиться с ним он должен сам, без помощи своей ведьмы.

«Вот я уже и снова думаю так, словно мы вместе», — отметила про себя Рин. Это было немного странно, но, скорее, приятно, чем нет. И было очень жаль, что она ничем не может Иво помочь.

Однако понять, чем же озадачила парня Яраэла, всё равно ужасно хотелось. И Рин начала слушать пространство. Пусть это созданная фейри иллюзия, но, так или иначе, это всё равно лес, а значит, если ведьма спросит, он ответит.

Разумеется, о словах речь не шла. На Рин нахлынули смутные хаотичные образы, сопровождавшиеся весьма неприятными ощущениями. Боль, тоска, безнадежность — вот что насылала на Иво Яраэла. А еще — уверенность, что Рин никогда его не простит.

— Ах ты, дрянь! — вслух выпалила Рин, не сомневаясь, что фейри её услышит. — Никто, кроме меня, не имеет права третировать моего парня!

Она закрыла глаза и сосредоточилась на том, что ждет Иво и хочет, чтобы он вернулся поскорее. Рин всё усиливала и усиливала это внутреннее ощущение, и в какой-то момент оно выплеснулось, словно лопнул огромный мыльный пузырь.

Не прошло и минуты, как на поляну вывалился Иво, весь покрытый царапинами и мелкими кровоточащими ранками.

Рин тут же бросилась к нему навстречу.

— Что произошло? — встревоженно спросила она.

— Кусты взбесились, — невесело усмехнулся Иво. — Не пускали меня к тебе.

— И всё? — недоверчиво уточнила Рин.

— Нет, конечно. — Иво тяжело вздохнул. — Еще голоса в голове твердили, что пробиваться к тебе бессмысленно — ты всё равно меня не простишь. И такая тоска вдруг навалилась, что я почти им поверил.

— И как же тебе удалось прорваться? — Рин осторожно начала водить вокруг Иво руками, исцеляя его раны.

— На чистом упрямстве, — усмехнулся парень. — Они за меня цеплялись, а я их отдирал и постоянно повторял, что не поверю, пока не услышу это от тебя.

— И правильно! — одобрила Рин. — Потому что я тебя простила. Вот.

— Когда успела-то? — неподдельно удивился Иво.

— А прямо сейчас. Оно как-то само получилось, — пожала плечами Рин.

— Точно? — Иво глядел с недоверием.

— Точно, — подтвердила Рин. — Иначе бы я не смогла так быстро тебя вылечить. Нам, ведьмам, в этом деле важно личное отношение к пациенту.

— Ой, ну хватит уже этих ваших сопливых нежностей! — брезгливо выплюнула внезапно возникшая рядом с ними Яраэла.

— Тебя забыли спросить! — фыркнула Рин, одарив фейри неприязненным взглядом.

— Вон отсюда! — пронзительно завизжала взбешенная Яраэла, и этот звук превратился в холодный ветер.

Он подхватил Иво и намертво вцепившуюся в него Рин и вынес наверх так быстро, что они осознали, что произошло, только когда обнаружили себя стоящими на заднем дворе бабули Сэйбх.

Праздник еще не закончился. Гости сидели за столами, а дедушки жениха и невесты торжественно катили к ним сервировочную тележку, на которой возвышался многоярусный свадебный пирог.

— Как здорово! — захлопала в ладоши Рин. —

Сказанные довольно громко слова привлекли внимание всех собравшихся, и Кэйла с радостным воплем сорвалась с места и побежала к сестре.

За ней, только уже не так быстро, двинулся Брадан, а за ним и все остальные родственники Рин и Иво.

Было много объятий, слёз облегчения, поздравлений с благополучным возвращением, и посреди всей этой кутерьмы Рин неожиданно остро ощутила, как она любит свою семью. Всех-всех-всех! Даже оставшуюся — конечно же временно — под холмами Делму.

Когда они двинулись к столам, чтобы отдать должное свадебному пирогу, приготовленному, кстати, именно кузиной, тетя Айне взволнованно спросила Рин:

— Она ведь вернется?

— Ну разумеется! — уверенно кивнула Рин. — Избавится от своих иллюзий насчет любви к Брадану и обязательно вернется.

— Иллюзий? — недоверчиво уточнила тетя.

— Именно! — подтвердила Рин. — Если бы любовь была настоящей, фейри бы не смогли обмануть Делму, и она бы вернулась вместе с нами.

— Но ты ведь сказала, что забираешь её под холмы, чтобы оставить вместо Кэйлы, — в голосе тети Айне прозвучали обвинительные нотки.

— Да, я так сказала, — не стала спорить Рин. — И на самом деле я действительно брала её, чтобы предложить вместо Кэйлы. Однако, если бы Делма прошла испытание фейри, они бы её отпустили, оставшись в итоге ни с чем.

— Ладно, ты меня немного успокоила. — Тетя вздохнула. — Вот только никто не знает, сколько времени пройдет здесь, прежде чем Делма всё поймет и сможет вернуться.

— Это да, — печально подтвердила Рин.

Но долго грустить у нее не получилось. Пирог оказался великолепным, возобновившиеся после десерта танцы — зажигательными, а взгляд Иво, ни на шаг от Рин не отходившего, — восхищенным.

Свадьба в итоге получилась замечательная! И Рин даже огорчилась, когда она закончилась. Но совсем чуть-чуть.

Молодоженов всей толпой проводили до дома Иво, уступившего им свое жилище на эту ночь, а сам же парень собирался остаться до утра доме бабули Сэйбх в комнате Кэйлы. Рин тоже не пожелала тащиться в темноте к себе в лес, так что ночевать им с Иво предстояло под одной крышей.

Однако спать они не торопились. Ночь выдалась неожиданно теплой. На темном бархате неба мерцали многочисленные бриллиантики звезд, где-то в траве уютно стрекотал сверчок, и сидеть на крыльце, касаясь друг друга плечами, было так невыразимо прекрасно, что расстаться не было никакой возможности.

Они болтали обо всякой ерунде, наслаждаясь тем, что снова вместе, а потом Иво вдруг спросил:

— Выйдешь за меня?

Рин сперва хотела отшутиться, затем — честно признаться, что пока не готова, а потом что-то завибрировало у нее на левой руке. Рин подумала, что это мультибрас, но, опустив взгляд, поняла, что это браслет, подаренный дедушкой Джилроем. Изделие жрицы вуду даже слегка светилось в темноте теплым желтоватым светом.

«Вот, значит, какое важное решение имела в виду та ведьма», — поняла Рин и ответила:

— Да!

Эпилог

Делма не знала, сколько прошло времени. Сначала она долго-долго наслаждалась обществом Брадана, уделявшего всё свое внимание ей и только ей. Потом пыталась понять, что не так с возлюбленным, казавшимся ей всё сильнее и сильнее каким-то ненастоящим.

А затем пришло прозрение. Облик Брадана стёк с сидевшего рядом с Делмой на резной скамейке в прекрасном саду фейри, и она увидела настоящее лицо того, кто был рядом с ней всё это время. Безупречное и равнодушное лицо существа, притворявшегося другим ради забавы.

Это было как удар кинжалом в сердце: ослепляющая боль, затапливающая тебя целиком.

— Теперь я могу уйти? — борясь с подступающими слезами, спросила Делма.

— Конечно, — фейри улыбнулся. — Но я бы хотел сделать тебе прощальный подарок.

— Обойдусь! — Делма сжала зубы, давя горестный всхлип.

— Мне не требуется твое согласие, — покачал головой фейри. — Ты слишком расстроена сейчас, чтобы рассуждать здраво.

— Зато вы всегда сохраняете хладнокровие, даже смеясь над глупыми людишками, попавшимися в ваши сети! — выпалила Делма.

— Я не смеялся над тобой. — Смутить фейри ей конечно же не удалось. — Я наслаждался твоими эмоциями, ведь у меня таких нет. И пусть тебе трудно в это поверить, но я хочу тебя отблагодарить.

— Вручишь какой-нибудь восхитительный цветок из драгоценных камней, чтобы я всегда помнила о том времени, что провела под холмами? — криво усмехнулась Делма.

— Я всё же не настолько банален! — Фейри рассмеялся. — Мой дар будет не таким материальным. Я просто верну тебя не туда, откуда ты пришла под холмы, а в то место, где ты получишь шанс изменить свою жизнь к лучшему.

— Не надо! — Делма запаниковала. Мало ли куда он её забросит? Вдруг она окажется вообще не в Ирландии?

Но фейри, разумеется, её не слушал. Он радостно улыбнулся, на мгновение став похожим на нормального человека, а потом взмахнул правой рукой, и Делму закрутило в вихре цветных огней, подхвативших её и унесших за собой.

— Постарайся стать счастливой за нас обоих! — донеслось вслед.

И не успела Делма моргнуть, как обнаружила себя стоящей у какого-то забора, за которым виднелся симпатичный деревенский домик.

— А ты кто? — спросил из-за ограды серьезный белокурый малыш лет пяти, неуловимо кого-то напоминавший.

— И откуда ты взялась? — поинтересовалась стоявшая рядом с ним девочка постарше, огненно-рыжая и определенно похожая на бабулю Сэйбх.

— Я Делма Флинн. А вы?

— Я Лиам Махони, — первым представился мальчик.

— А я Эрин, его старшая сестра, — добавила девочка.

— И кто же именно из Махони ваш отец? — уточнила Делма.

— Иво, — ответила Эрин и добавила: — Значит, ты та самая тетя Делма, которую украли фейри?

— Видимо, да. — Делма вздохнула и порадовалась про себя, что хотя бы детям не стали рассказывать всю правду. — А ваши родители живут здесь? Это же Дроминир, да?

— Да, это Дроминир, — старательно выговаривая «р», подтвердил Лиам. — Но мы живем в лесу. Наша мама — ведьма, ты же знаешь, да?

— Конечно, знаю! — закивала Делма. — А сейчас вы сюда с кем приехали?

— Они приехали со мной. — Раздался слева приятный мужской голос.

Делма повернула голову и увидела рыжеволосого парня, усыпанного веснушками

— А ты?.. — спросила у симпатичного незнакомца Делма.

— Ты разбиваешь мне сердце! — парень картинно схватился за грудь. — Неужели ты не узнала своего самого преданного поклонника?

Делма всмотрелась внимательнее и наконец-то сообразила:

— Киан Хили! Это и правда ты?

— Да, это я, — подтвердил парень. — И про поклонника я, кстати, не шутил.

Делма действительно что-то такое припоминала: неуклюжие комплименты, букетики полевых цветов, взгляды украдкой. Но разве можно было принимать всерьез ухаживания одиннадцатилетнего мальчишки?

— Это сколько же времени прошло? — дрожащими губами произнесла она.

— Ровно двенадцать лет, — с сочувственной улыбкой ответил Киан.

Это знание свалилось на Делму, словно глыба обжигающе холодного льда, и слезы потекли как-то сами собой.

— Так, ребята! Думаю, вам пора проверить, не нужна ли вашей прабабушке помощь с приготовлением обеда, — протараторил Киан.

Дети не стали спорить и, попрощавшись, ушли, видимо, в дом к бабуле Сэйбх. А Киан осторожно обнял Делму за плечи и предложил:

— Давай-ка присядем. У меня есть чудесная скамейка, окруженная кустами роз. Они, конечно, еще не цветут, но там всё равно уютно.

Он осторожно потянул Делму за собой, и она пошла, вяло переставляя ноги и надеясь, что Киан удержит её от падения, случись что, ведь из-за застилающих глаза слёз она не видела ничего вокруг.

— Ну вот, — с удовлетворением констатировал Киан, когда они оба устроились на скамейке.

Руку с плеча Делмы он при этом так и не убрал, а наоборот, прижал девушку к себе потеснее.

Делма поплакала еще какое-то время, а потом вытерла рукой слезы и почти спокойно поинтересовалась:

— Значит, тебе уже двадцать три?

— Да, — кивнул Киан. — Теперь я тебя на целый год старше.

— Это если считать, что под холмами время не идет, — хмыкнула Делма.

— Так давай именно так и считать, — предложил Киан. — Кто же нам запретит?

— Никто, — согласилась Делма. — Вот только здесь оно спокойно себе шло. А значит, из «Счастливого клевера» меня давным-давно уволили. Надеюсь, хотя бы вещи мои из квартиры не выкинули.

— Ну… — многозначительно протянул Киан.

— Что? — вскинулась Делма. — У меня теперь вообще ничего нет?

— Не всё так плохо, — Киан улыбнулся. — Кэйла забрала всё твое имущество. Правда, хранить его им с Браданом особенно негде было, так что они привезли его сюда.

— У бабушки оставили? — уточнила Делма.

— Сначала у нее. А потом, когда к ней стали часто приезжать правнуки, и им потребовалось больше места, отдали мне.

— Тебе? — пораженно уставилась на Киана Делма.

— Ну да, — пожал плечами тот. — Иво разрешил мне пожить в его доме, так что в некотором роде твои вещи остались в семейном хранилище.

— Ладно, значит, мне хотя бы есть во что переодеться. — Делма тяжело вздохнула. — Но вот, как жить дальше, совершенно непонятно. После такого перерыва найти работу поваром в Шанноне будет непросто.

— А ты никогда не думала о том, чтобы перебраться в Дублин? — ошарашил её вопросом Киан.

— В Дублин? — озадаченно переспросила Делма.

— Ну да, — подтвердил Киан. — Там ресторанов и кафе гораздо больше, чем в Шанноне.

— И что я буду делать одна в Дублине? — Идея Делме в целом нравилась, но бросаться в неизвестность всё-таки было страшновато.

— Почему одна? — Киан одарил её удивленным взглядом. — Я поеду с тобой. В Дроминире я уже обеспечил прекрасными нарядами всех желающих, включая тех, кто появляется здесь время от времени, пришла пора двигаться дальше.

— Ты делаешь одежду? — недоверчиво уточнила Делма.

— Да. И говорят, что очень даже неплохую, — улыбнулся Киан.

— Шаннон для тебя, значит, слишком мелок? — улыбнулась в ответ Делма.

— Не то чтобы — как очередной этап моей сногсшибательной карьеры он бы в принципе подошел. Но ты ведь едешь в Дублин, а значит, мне тоже надо именно туда.

— Ты так уверен, что я поеду? — приподняла брови Делма.

— В такой-то компании? Конечно, уверен!

Киан рассмеялся, и Делма рассмеялась вместе с ним.

Светило солнце, одуряющее пахло весной, и в душе у Делмы крепло ощущение, что вот теперь-то она и правда рядом с тем, с кем должна быть.

Конец