Случайный зигзаг

Глава 1. СНЕЖАННА

Ирина Кириленко

Случайный зигзаг

Господи, какой кошмар! Башка трещит! Раскалывается на кусочки. Пытаюсь медленно приоткрыть глаза. Боже, ГДЕ Я??? И что так сверху давит? Это что, рука?! Чья ещё мне тут, блин, РУКА???

Так, стоп! Снежка, соберись. Соберись, моя хорошая!.. Вспоминаем по-порядку: дурацкий скучный корпоратив, нудный Вадик, полуголая секретарша… И я уехала… Точно! Я уехала.

Так, куда я уехала?.. Верно! В клуб! Да, я уехала в клуб. Позвонила Марине, пожаловалась, как мне одиноко, и она меня к себе в клуб позвала… и я приехала в клуб… кажется…

Или нет? Да! Точно! Они там компанией уже «тёпленькие» сидели и стали настаивать, чтоб я их «догнала». Чёрт! А у меня с утра внутри — один фруктовый салатик, и то — на завтрак…

Догнала — перегнала — оставила далеко позади… А дальше что? Блин, Снежанна, вспоминай, малышка!.. Давай, напрягись… Я вспомнила!.. Ко мне этот мудак Данила стал приставать. Мудак-Данила. Точно! Я от него сбежала… и опять такси… Господи, куда на этот раз?

А! Я на корпоратив вернулась!.. Зачем?.. Не помню оснований. Помню Вадима в обнимку с секретуткой. Вот, стоило на мгновенье оставить мужика, уже подобрали! Подобрали — обогрели… Помню, как он упал и давай валяться! И, главна, ржёт! Каз-з-зёл!

Потом я, будто бы, вспылила… А что? Имею право!.. Скажи спасибо, Вадюша, что не шпилькой, а только лишь ногтями! Один даже сломала… А потом? Мамочки, Боже мой, что там у нас потом?..

Потом сзади какие-то мужские руки меня оттащили, подхватили под коленки и лопатки и понесли…

Капец! ОПЯТЬ ТАКСИ! Не праздник, а какие-то шатания туда-сюда в такси. Как перемётная, блин, сума. Не! Не как там что-то неприятное в проруби, а как сума! Изящный модельный ридикюль в неясно кого руках...

Так, Рука, позвольте Вас рассмотреть! Повернитесь щас жа!!! Ах, ё-маё-о-о… знакомое лицо. Как, бишь, тебя? Валерий Спиридоныч? Не, не Спиридоныч — это точно… да чёрт с тобой, какой, нахрен, теперь уж «Спиридоныч», когда твоя рука мне сиську мнёт… как там тебя?.. О! Точно!!!

— Господин Прохоров, господин Прохоров… Товарищ-щ-щ!!! Остановитесь!!!

Да, какой там!.. Вдруг навалился, подмял под себя, мне грудь целует.

— Ах, Валера-а-а…

* * *

— Валерий, давай сразу расставим все точки над «i»! Мы с тобой — просто случайный зигзаг! Нелепое стечение обстоятельств. Я не знаю, что ты там себе напридумал, но всё совсем не так! Я просто немножко была не в себе и неожиданно, даже для себя, «вильнула». Понимаешь? А ты, подлец, воспользовался! Да, именно так и было! Подлец! А мне теперь с Вадимом разбираться…

— Всё сказала, Снежинка? А теперь ты меня внимательно послушай: Вадим твой, как я заметил, не больно-то в тебе заинтересован. Такая Королева рядом, а он весь вечер слюни на секретаршу пускает. Как там её? Татьяна?..

— И ничего подобно…

— … Это раз. Он, кстати, с ней уехал. Второе: ты себя совсем не уважаешь и не ценишь?! Тебе твой бывший хахаль… БЫВ-ШИЙ!!!.. при всех рога наставил, а ты тут мне всё блеешь: «Вади-и-им»… Чтоб я о нём больше не слышал, поняла? И третье: ты — МОЯ! И точка. Выбора у тебя, Снежинка, нет. Я тебе целых три месяца давал на выбор. И что ты выбрала?! Выбиральщица хренова. Теперь выбираю я!

— Да ЩАС-С-С!..

— А я тебя не спрашивал, Снежинка. Сейчас позавтракаем и к тебе поедем: соберёшь свои тряпочки, косметику… что там тебе ещё нужно. И я тебя перевожу ко мне. Дискуссий мы не открываем. Садись за стол. Спокойно. И приступаем к нормальному завтраку. Если прям без травы не можешь, по-пути заскочим в магазин и купим. Ешь!

Глава 2. КОМПРОМИСС

— Валерий, давай спокойно: Я НИКУДА НЕ ПЕРЕЕЗЖАЮ! Это понятно? У меня своя квартира, работа, девочки…

— Это не обсуждается, Снежинка. Собирай вещички. Остальное позже заедешь упакуешь, а мальчики потом привезут.

— Да какие ещё, блин, мальчики, ВАЛЕРА!?

Из глаз вытекла одинокая слезинка. Сдерживала слёзы, сдерживала, и, всё равно, не удалось. Мне сейчас только что водопада не хватало. Унижаться я не буду! Наунижалась уже в жизни, хватит!

Все кругом думают: работа модели — не бей лежачего. А это, между прочим, пахота! С ненормированным рабочим днём. Даже ночью могут позвонить: срочно выезжай, фактура подходящая. И едешь. Себя в кулак соберёшь, на все свои проблемы, болячки, настроения забьёшь и едешь, куда вызвали. И этот вечный голод. Господи, все мечты — крохотный кусочек шоколадки...

А отношение? У нас же в обществе модель — равно эскортница. Проститутка. Спасибо, не вокзальная. Все эти похотливые взгляды и грязные предложения. Удача, если найдётся один. Покровитель. А то запросто по рукам пойдёшь. Если не совсем дура. Те что «совсем», просто исчезают. Как не было.

Сколько времени и сил ушло, чтобы вырваться. Скопила денег, открыла фотосалон. Поначалу, знакомым девочкам портфолио бесплатные. Как реклама. Потом незнакомые подтянулись. Система скидок: приведи подружку, и получи в пол цены. Слава Богу, пока работала моделью, завязок много осталось. А то б фотографировала свадьбы и детские утренники… И то, если свезёт.

Только-только на ноги встала, работа захватила, самоуважение вернулось… И, здрасте вам, приехали! Какой-то хрен с горы. Ты, дядя, берега-то не попутал? Я тебе кто? Свежее мясо?! Урод!

— Давай сделаем так. Я сейчас тут, дома у себя останусь. Делами неотложными займусь, вещи переберу, в ванне полежу — в себя приду. А завтра созвонимся, и что-нибудь решим. Так можно? Дай мне глоток воздуха вдохнуть! Что ты, как танк попёр?!

— Ну, хорошо. Я долго ждал. День отсрочки — ничего не решает. Завтра я подъеду. Иди, действительно, в ванне полежи, а то вся бледная и вот-вот заплачешь. И собирай вещички, Снежинка. Завтра — переезд без вариантов.

* * *

Господи, во что же ты опять вляпалась, Снежинка? Тьфу ты! Снежанна я, понятно? Для близких — Снежка… Я же думала: всё! Вырвалась от Виталика. Никаких мне больше бандитов. И вот, пожалуйста, приехали.

Хотя… Вадик, мне кажется, не будет иметь дела с криминалом. По крайней мере, с явным. А Прохоров с Вадиком дела ведёт… Гадство! Ничего о Прохорове не помню. Вадик что-то говорил, по-моему… какие-то перевозки, что ли… Блин! Точно! Вадик!!!

— Алло, Вадюш? Ты как там? Выжил? Наверное, нам нужно поговорить, как ты

— Да, нужно поговорить. Ты дома? Я сейчас заеду. В кафешке твоей посидим. Буду минут через тридцать. Я позвоню, когда спускаться.

Таким мрачным сухим тоном. Что, Вадичек, грустишь? Секретутка так и не дала? Столько недель обхаживал: Танюша, Танюша… и всё мимо? Мало я тебе, Вадюша, морду расцарапала. Надо было ещё с ноги добавить. Жаль, Прохоров оттащил. Мерзавец!

* * *

— Мы расстаёмся, Снежанна. Разные у нас приоритеты. Как оказалось.

— Хорошо.

— Что, вот так просто «хорошо» и всё? У меня ещё одна щека неохваченной осталась. Не хочешь, нет?

— Ой, только не надо ёрничать, умоляю! Ты, Вадик, заслужил. К тому же, из-за тебя я ноготь о твою морду сломала. Хватит с меня увечий. Разойдёмся по-хорошему. Мы ведь цивилизованные люди? Тем более, давно назревало… Ты своей Таню-у-ушей мне всю самооценку убил.

— Какой ещё Танюшей?! Мы друг из-за друга расстаёмся. Не сошлись характерами и всё. А с Танькой у меня ничего нет. Это всё твои бабские фантазии, понятно? Устал я от тебя, Снежанна. Походу, и ты от меня. Так что, никто никому ничего не должен.

— Но, по старой памяти-то общаться можем?

— Это зачем ещё?! Если в беду попадёшь и только я могу помочь — конечно, звони. Я помогу. А так — тебе налево, мне направо. Это ясно?

— Вот я как раз и попала. В смысле, не совсем попала. Пока раздумываю только… Кстати! Расскажи мне о твоём Прохорове! Что он за мужик?

— А тебе зачем???!!!

— Да он меня вчера оттащил. Тебя практически, спас. Потом со мной возился: такси вызвал, до дому проводил. Просто хочу поблагодарить, понял? Я ж его совсем не знаю. Мне теперь перед ним неудобно. Нормальная человеческая реакция! Так что там?

— А, понятно… Ну чё… Нормальный мужик. Порядочный. Характер, правда…

— Что, плохой?

— Плохой бывает маникюр. А у Валерия характер — гранитный монолит. С ним компромиссов не бывает. Всегда видит цель, и к ней идёт. И обязательно доходит. Без рассусоливаний или, там, каких-то вариантов. Хочу только так — только так и будет.

— А семья?.. Ну, чтоб неудобно не получилось перед женой. Что её мужу бабы всякие благодарные названивают. Человек меня выручил, себе вечер испортил, а я ему в семью раздор в благодарность принесу.

— Да, вроде, сейчас у него нет никого. Лет семь-восемь назад жена с ребёнком погибли. Автоавария, вроде. Больше ничего не знаю. Наверное, девушка есть. Он мужик-то видный. Плюс, состоятельный. Плюс, не бабник. По клубам точно не гуляет, чтоб баб снимать… Всё у тебя?

— Всё, Вадик. Желаю счастья в личной жизни!..

Так, значит, без семьи и компромиссов? Ещё и, забыла, без баб! Ага-ага…

Глава 3. ПЕРЕЕЗД

— Снежинка, детка, ты готова? Я уже поднимаюсь. Открывай.

Стою у двери, как придурочная. Колени подгибаются, мандраж. Да что со мной?! Снежанна, соберись! Плыви по течению. Если у мужика сейчас бзик, лучше ему не перечить. Через неделю праздник, а я — совсем одна. Ни кавалера рядом, ни подруг.

Ну, подруг, допустим, у меня и так никогда не было. Так, временные приятельницы типа Марины — время скоротать. Сколько себя помню, всегда была одиночкой. Девчонки — злые и, часто, подлые. И завистливые, кстати. В общем, одной проще. И нож в спину никто не воткнёт. Потому, что спиной привыкла ни к кому не поворачиваться. Жизнь такая.

А с Валерой — феерический секс. Да и, вроде, нравлюсь я ему. Пока… А для брошенной девушки заинтересованный мужчина — бальзам на душу. И самооценку. Я — дама финансово независимая. Без чужой поддержки не пропаду. Мне от него ничего не нужно, так что, зависимости от него не будет. В любой момент могу сорваться и сделать ручкой… А мужское внимание просто так на дороге не валяется. Тем более, опять же, Праздник…

— Ну, что, Принцесса, где твои пожитки? Карета подана. Что, всего два чемодана???

— Я на неделю-полторы вещей собрала.

— А, и правильно! После праздников подъедем, заберём остальное.

Угу, подъедем. Обязательно подъедем… Обломись!

* * *

В прошлый раз я, как-то, не успела квартиру Прохорова осмотреть. Вообще не до того было. Только спальню и кухню. А квартира классная. Старый фонд. Потолки высокие. Лепнина, камин. Кроме хозяйской спальни, ещё две гостевых. Плюс, кабинет. Гостиная, конечно — огромный зал, в который выходят все двери.

Мебель старинная, тяжёлая. Антиквариат, картины на стенах. Как, блин, в музее. Но обстановка не давит. Видно, что с любовью обставляли. Плюс, конечно, высоченные потолки добавляют «воздуха».

Подоконники широченные — хоть спи на них. Одна из дверей гостиной выводит на крышу соседнего мезонина, часть которой огорожена под террасу. Сейчас здесь, конечно пусто и сугроб. Но, представляю, какая прелесть летом! Бамбуковая мебель, пальмы в кадках… м-м-м… Так, стоп! Какое мне здесь ещё лето?! Размечталась, девочка! Ха-ха-ха!..

Кухня огромная. С современной обстановкой и всякой «бытовухой». Зачем тебе, Валера, такая кухня? Кто на ней готовит?

— Люблю иногда, знаешь ли, на кухне что-нибудь пофантазировать, — как будто прочитав мой немой вопрос, ответил хозяин. — входи, располагайся. Ты теперь — хозяйка.

Угу. На неделю-полторы. Я помню.

— Снежинка, мне надо бы отъехать часа на два-три. Я подумал, тебе как раз будет легче без меня освоиться. Сама разберёшься, где что, да? Чемоданы я в нашей спальне поставил. Потом одну из гостевых тебе в мастерскую переделаем. Ты же, я помню, фотограф? Кстати, составь мне список, что тебе там нужно — мы всё закажем. В общем, я полетел!

Ткнул губами в щёку и выскочил за дверь. Да, Снежка, вот так всё и будет. Он — на работу, а ты — списки составлять… Кстати, о работе!..

— Алло, Ирина? Снимки готовы. Да, шикарные, конечно. У шикарной девушки не может быть обычных фоток. Да, давай. Жду тебя в студии через часок…

Вот так вот! Списки не горят. Не Вы у нас один тут — занятой и важный. У других тоже дела имеются. Так что, если ты, Валера, рассчитывал, что я буду сидеть у тебя дома, борщи варить и полторы недели тебя с работы в окошко выглядывать, то мимо. Съел?

* * *

Сколько он там сказал? Часа два-три? Шестой час уже пошёл. Мог бы, кстати, и позвонить! Не то, что б, его тут ждали… Но из приличия хотя бы. Мол, не волнуйся, милая, я жив-здоров. Всё время о тебе только и думаю. Потому и работа через пень колоду работается. Не

Работа! Вот это мило! А кто тебе, дорогая, вообще, сказал, что он на работу полетел?! Может, оценил твою кислую и без энтузиазма мину, решил, что никакого секса, всё равно, здесь не обломится, и полетел к заинтересованным берегам.

Конечно! Так и было! А ты, родная, и дальше продолжай из себя обиженную корчить. Такое оскорбление: ночь переспали, и сразу тебя переселили во дворец. А ты здесь своей недовольной рожей картины, блин, все распугала. Вместе с хозяином.

Ну, и что, что Вадик говорил, что он не бабник?! Много тот Вадик знает! Прям ходит следом и свечки свои суёт: «Над Вами подержать?»…

— Снежинка, девочка, я вернулся! Ты скучала?

Рванула к нему. СТОЯТЬ!!! Ну, ты, Снежанна, и дура! Куда помчалась?! Чинно и степенно вышла в прихожую:

— Да, как-то не до того было. Столько дел, столько дел! Уже вернулся? Мог бы там и заночевать. Я б и не заметила…

— Да я вижу. Ни одного звонка. Хотя бы для приличия набрала спросить, живой ли. Просто так. Вы, девочки, обычно все телефоны обрываете, когда ждёте. А ты даже не пыталась. Что, совсем тебе всё безразлично? — со смешком так всё проговорил, а глаза внимательные. Как будто, вправду ждёт ответа. И это для него важно.

Я смутилась. Прям как-то застеснялась. Поспешила разговор перевести:

— Ты голоден? А то я тут себе гуляш приготовила. С ньокками по спец- рецепту. Меня одна итальянка научила, когда я там отдыхала. Много осталось. Ты такое любишь?

— Я всё люблю, моя маленькая. А что такое «ньокки»?

— Это типа наших клёцок. Но у меня — плюс, ещё в тесто — картофельное пюре… Это, правда, вкусно! Иди мой руки, я накрою… Я как раз недавно разогревала. Случайно...

...В пятый раз…

— С ума сойти! И вправду, вкусно! А гуля-а-аш… м-м-м! С «оттенками Прованса», — рассмеялся.

— Ну да. Я чуть-чуть вина плеснула. У тебя много всяких бутылок. Что, нельзя было брать, да?

— Девочка, ты здесь — хозяйка, и всё это — твоё.

…Да, я помню. Всё это моё на полторы недели…

— Всё, наелся. Накормила прям от пуза. Всё время бы всё ел, и ел! Теперь хочу десерт, — потянул меня к себе и усадил на колени.

— Спасибо, Снежинка… я ТАК скучал… — прижал, нежно-нежно провёл губами по губам…

У меня внутри прям сразу что-то затрепетало. И разлилось по телу. Пожаром. Обняла за шею, закопалась пальцами в тёмные шелковистые волосы.

Поцелуй сразу изменился. Усилился. Стало жарко… Боже мой, Снежка, Боже мой… Ты ж так сгоришь!.. И пусть… Не жалко…

Глава 4. ПРЕДНОВОГОДНЯЯ ЛИРИЧЕСКАЯ

— Ну, что, моя горячая Снежинка, я на работу? Около трёх привезут те штучки, что ты в своём списке указала. Только забыл сказать: я тебе список велел написать, имея в виду ПОЛНОСТЬЮ обстановку твоего кабинета, а не пару штативов и экран.

И взгляд такой, что как будто бы ждёт, что я сейчас взбрыкну, наору, или, как минимум, подниму на смех.

— … чтоб ты набросала, чем хочешь обставить, а мы бы потом вместе поискали. Чтоб не штамповка, а «индпошив»… А эти «штативы», как я понял, всё равно, в твою студию «уйдут». Пожалуйста, милая, пофантазируй, в каком кабинете ты бы хотела сидеть, когда работаешь дома. Или мечтаешь… или ещё что-нибудь. Это — твой личный уголок в квартире… Если не справишься, после праздников приведу дизайнера. Будешь сидеть в комнате, оборудованной кем-то чужим и на свой вкус.

— А квартиру обставлять — это ты тоже дизайнера приглашал? Теперь, вон, живёшь в чужом «представлении».

— Квартиру — сам и только сам. Даже… в общем, никто не вмешивался. Сам и под себя. Разве, не заметно?

— Почему же? Очень заметно — такой в спальне сексодром на ножках установил. Хоть вдоль ложись, хоть поперёк. Или ты на группу лиц рассчитывал? — спросила, якобы игриво, а сама дыхание затаила — что скажет…

— Я, миленькая, человек уже немолодой. Можно сказать, пожил. Поэтому всех этих ваших новомодных «свободных» веяний не разделяю. Не фантазируй!

— И сколько тебе, «немолодой»?

— Да уж лет на двадцать старше тебя, девочка. Что, испугалась? Совсем старый дед, да?

— Не совсем. Погоди… если мне двадцать три… Хм… Я бы тебе и сорок не дала. Думала, ты чуть старше Вадьки…

— Ты всех теперь с «Вадькой» сравнивать будешь, да? Не знаю, конечно, но, что-то мне не показалось, что между вами прям Любовь была…

— Интересно, когда б тебе присматриваться было, если мы раз пять встречались… и то, я в вашем тесном мужском кружке каждый раз для мебели сидела. Мух отгонять да меню просматривать. Когда мы впервые встретились?

— Три месяца без двух дней назад… хм… в смысле, кажется, около того. В Пушкине, помнишь?

— Я-то как раз помню. Я тогда в Пушкине свой первый Настоящий Заказ получила и мы решили в рестике отметить, а там ты как раз обедал. А вот ты с чего вдруг так запомнил?

— А у меня, может, тоже памятный обед был… это… я в лотерею тогда как раз выиграл. Имею в виду, в билетик заглянул, и сразу понял, что МОЁ… в смысле, огромный выигрыш… в общем, Снежинка, пошёл я… к чёрту, а ты свою головку глупостями не забивай. О кабинете думай!

И снова — легко мазнул губами щёку, повернулся и просто ушёл. Нет у меня для тебя, Снежинка, других прощальных поцелуев. Бери, что дают, и радуйся.

* * *

Вот мне, кстати, интересно: схрена ли тебе, Валера, так на моём личном кабинете настаивать? За полторы недели ты ж его даже оборудовать не сможешь… Ну, хорошо, неделю-полторы — это я сама себе наметила. Чтоб в тонусе себя держать и в лишний раз не таять, и не растекаться… и, не дай, Боже, не мечтать!

А ты? Сколько же ты для нас наметил? Не, мне просто интересно… Месяц? Два? Полгода? Какой тебе резон дважды в год одну из комнат до основанья портить? Судя по обстановке, ни одна из «кабинетов в перспективе» из контекста гармонии всей квартиры не выбивается. Это, что же… я здесь — первая? Со своим дизайном… НЕ МЕЧТАТЬ, Снежанна! Не мечтать!!!

* * *

— Малюсенький, ты меня, пожалуйста, извини! Я перед тобою виноват. По-хорошему, мне надо бы всё бросить, и заняться вплотную ухаживанием. Как ты привыкла. А у меня — работа, да работа… Последняя неделя года… Вадим, я помню, упоминал, что ты любишь в клубах… и чтобы весело…

- Вадим — придурок. Так и запиши себе где-нибудь в подкорке. Какой он меня себе воображал, такой я для него и была. Всё ждала, что устанет да успокоиться. У меня работа, пусть и не ежедневная, но я там до печёнки вся выкладываюсь. Потом до кровати бы доползти и отрубиться. А он вечно со своими, если не вечеринками, то с нытьём: «извини, сегодня ну, вот, просто никак»… Не могла же я ему прямо сказать, мол, задрал ты уже со своим Праздником Жизни. Он же, типа, всё для меня… а я неблагодарная.

— А я — ничего для тебя, поэтому мне можно прямо… Да, я понимаю… Так и выходит.

— Валер, меня всё устраивает! Честно!..

— Снежинка, я же потому тебя из дому выкрал, что понимал: если перенесу «конфетки — цветочки» на после праздников, то всё провороню. Уйдёшь к кому-нибудь другому. Или, вон, своего этого «придурка» простишь. И мне опять Бог весть сколько… в смысле, так хоть ночами видимся. И я за тобой ухаживаю так, как лучше всего умею. Тебе же нравится?..

— Мне нравится, — ну, здрасте, приехали! Стою, как дура, покраснела. Прям девица на выданьи на смотринах с женихом… Снежанна, не таять! Соберись!

Глава 5. ЗДРАВСТВУЙ, ЖОПА, НОВЫЙ ГОД!

— Снежинка, какой бы ты хотела Новый год? Есть пожелания?

— Только б не одна. У тебя какие-то идеи?

- Предлагаю на выбор: какой-нибудь клуб по твоему вкусу, или пригласим гостей и здесь их примем, или, поедем с моими друзьями и их половинами в Карелию — там чудесный пансионат: лыжи, бассейн, все дела… одни взрослые, все без детей…

— А можно «здесь», но без гостей? Мне приглашать некого, а с незнакомыми людьми всю ночь встречать и праздновать — уж лучше тогда в клубе… насчёт пансионата — я не знаю… я, так-то, не любитель загородных развлечений…

Вот жеж, ДУРА!!! Сейчас он сразу всё поймёт!!! Это же всё равно, что сразу сказать, мол, я ТАК всё время за тобой скучаю, всё время думаю… дескать, хочу, чтоб только ты рядом и в безраздельном моём владении… ИДИОТКА!!!

Как-то я совершенно проворонила момент, когда «отстранённость» и «по течению» вдруг перешла в «я больше не могу без тебя»… Вообще, ничего не понимаю.

Да, секс — отвал башки. Но это, всё-таки, просто секс. По утрам Валера — сдержанный и отстранённый… даже никогда не позвонит, когда задерживается, типа, на работе. Вообще, как будто, мы — соседи… А ночью — как совершенно другой человек: ТАКАЯ нежность. Прям даже пару раз всплакнула, когда заснул. Чтоб, не дай, Бог, не услышал.

Валер, КАКОЙ ты настоящий?.. И кто я тебе?..

— Я тоже так хотел!!!! Снежинка, какая ж ты — Снежинка!!! — подхватил на руки и закружил по комнате…

* * *

31 декабря. С самого утра — как белка в колесе: салатики, закусочки, горячее на сегодня: «полуфабрикат», что б осталось только поставить в духовку и не отвлекаться, на завтра всё — чтоб полдня не на ногах…

Сбегала в салон — привести себя в порядок «с головы до пят». Чтоб мой Валера понял: он только мой, и без вариантов. Чтобы пропал, чтобы закружилось в голове, и мыслей ни о ком другом…

* * *

Валера!!! Ты, вообще, ГДЕ??? Вытерпела только до семи. Кругами вокруг телефона ходила, чтоб трубку не сорвать, и не позвонить. В семь уже совсем нервы сдали. Набрала… Гудки идут и всё. Трубку никто не берёт.

В полвосьмого снова набрала. И снова без ответа. Одни проклятые гудки. Господи, ВАЛЕРА-А-А!!!! Да что с тобой случилось, милый???!!! ГДЕ ТЫ???

А в девять, вообще, «отключён или вне зоны». Так, Снежка, подожди. Что ж получается: сначала два часа — просто занят был… ЧЕМ-ТО!.. И гудков не слышал. А через два часа услышал, увидел, кто звонит, и трубку отрубил?..

Получается, что так. Где в наше время случается «вне зоны»? В метро? Что ты вдруг делаешь в метро, Валера? Экзотики хлебнуть? Или за городом… да, я помню: у нас традиция ходить по баням. В загородных саунах и с девками...

А я тут, блин, сижу. Наготовила, твою мать. И на стол, и себя. Комплектом…

Господи, а, если правда, что-то страшное произошло?! А что гудки? С гудками всё просто. Пока его, раненого, везли, труба «гудела». А потом кому-то из окруженья надоело слушать пронзительный рингтон, он мобильник и отключил. Чтоб не по нервам… точно!.. Патологоанатом… Ой, мамочки-и-и…

***.

Наверное, я за всю жизнь столько не наревела, сколько за эти два с половиной часа страшных картин перед глазами. Прям до икоты… А в полдвенадцатого на всю квартиру грянул телефонный звонок. Схватила трубку, и замерла, боясь дышать...

- Алло! Малюсенький! Алло!!! Снежинка, милая, ты меня слышишь?

— Алло, — устало прохрипела чужим голосом…

— Прости, миленькая, я всё, когда приеду, объясню! Не жди меня! Всё, больше не могу гово…, - и короткие гудки…

ОПЯТЬ гудки???!!! «Не жди меня»??? Как это мило!

* * *

«Како-о-ой ты хочешь Новый го-о-од, Снежинка?»… Капец!!! Вот именно такой! Прям угадал! Оракул, твою мать!!! Твоя «Снежинка»-дура, вся намылась, начистилась, вся причепурилась… Жранья на два дня вперёд, вон, наготовила… Говоришь, всеядный? Тогда салатики с пола жри!

Боже, какая же я дура!!! Так, стоп! В башке прям рой мыслей одна реальнее другой. Так, тихонько, Снежка… давай всё по порядку и не забегая вперёд, чтоб снова в голове всё не перемешалось…

Значит так. Пушкин. Три месяца назад… «без двух дней», блин! — услужливо подсказала память. Итак, вот мы входим в ресторан. Вот садимся. Я вся на взводе — радости полные штаны. Ещё б! ТАКОЙ заказ!..

Потом к нашему столу подходит за моей спиной, я думала, официант… Что-то ему про «не прошло и года» пошутила… Вроде, всё… А! Нет! Ещё я, вроде бы, сказала, что, мол, чтоб скорее возвращался с заказом, а то мы будем его последними клиентами… Я так сказала? Чёрт! Вполне себе могла. Сидела, как на иголках. Скорее хотелось праздновать, радоваться, творить глупости…

Так… что потом? Потом мужчина рассмеялся, поцеловал мне ручку и Вадим его представил….

Пригласил присоединиться. А, нет! Сначала, вроде бы спросил, мол, с кем Вы. А тот ответил, дескать, я всегда один… И тут я влезла с шуткой: «в поле воин». Потом он рассмеялся, и всё. Меня, как выключили из «игры».

Они с Вадимом сидели что-то скучное обсуждали. Прохоров до конца обеда

На прощанье опять ручку мне поцеловал… и да, наконец-то посмотрел. Но, лучше б, не смотрел. Такой холодный пронзительный взгляд… Аж до мурашек.

Вот оно!!! Это он, получается, так прям страшно на «официанта» оскорбился?! До скрежета зубов… Да, получается… потом раза три-четыре случайно пересекались. И каждый раз здоровался и разговаривал исключительно с Вадимом. Хотя, конечно, ручку целовал…

Так-так та-а-ак, «Снежинка»… Так страшно на пустяк обидеться, три месяца носить в себе ненависть, а вот и случай подвернулся: пьяная скандальная идиотка — бери голыми руками и домой вези. Ещё и, практически, сама в постель прыгнула… и дальше всё прыгала и прыгала… САМА!

Вот и объяснение его непременной холодности по утрам и равнодушия днём. А зачем притворяться, напрягаться, выдавливать из себя внимательность и нежность?! Он их, вон, ночью все растратил. Днём просто уже сил нет роль играть.

Заманил, значит. Да, практически, выкрал… «А ты, Снежаночка, между прочим, не больно-то и сопротивлялась», — опять противный голосок внутри… влюбил в себя. Расспросами да намёками понял, что сложный период, что больше всего боюсь одиночества… тем более, в такой народный праздник… И ВСЁ! Красиво отомстил!

Глава 6. ВСЕ БАБЫ — ЗМЕИ, НО, БЫВАЕТ, И НЕ ВСЕ

Вот гадство, опять я накачалась. Слава Богу, не нужно напрягаться и вспоминать, что было! Всё хороводом шло — я ж консерватор: сначала выпивка, потом реву, потом себя ругаю, потом Валеру… и снова выпивка… И так всю ночь по кругу.

Глаза — в сценическом образе: «сегодня я — якутка». Во рту, блин, кислятина… и амбре-е-е… прям чувствую те самые… «нотки Прованса», блин… прям всю гамму ночью заглотила. Всю партитуру, твою мать.

А Мститель, кстати, больше так и не звонил. Зачем ему? Эффект одиночества разбавить? Вдруг я, простите, вою на луну. А тут он со своими: «малюсеньким» и «С Новым годом»… Чтоб песню мою случайно не запороть. Меломан хренов.

Так, сначала — ванна и глаза. Потом подумаю про «потом»… В э-ти даль-ние кра-я день за днём уе-ду я… чтоб уви-деть, как рыда-ет я-ку-тя-ночка мо-я…

* * *

Ванна и чайные пакетики на веках сделали своё дело: опухлость на глазах прошла, тело «развернулось», цвет лица из землистого стал опять нежно-розовым, а мозги встали на место и заработали.

Навязчивые, а, попросту говоря, откровенно шмонящие «нотки Прованса» удалось уничтожить сначала йогуртом, а сверху потом фруктовым салатом.

Итак, Снежка, милая, давай набросаем некий планчик действий. Первое: излечи своё тело — есть, второе — излечи свою душу… кхм… мимо. Хотя-а-а...

Душу, конечно, уже не спасти. Душа твоя, Снежаночка — вдребезги. Но вот самооценку чуток подправить — это мы можем! И даже, должны!

Итак, Вадичек, итак, бывший — любимый… Что ты там компетентно заявлял насчёт приятеля своего Прохорова? Порядочный, говоришь? Ну-ну… За слова будем отвечать, Вадюша, м? А придётся!

Я на твои слова полностью положилась, праздник, вон, себе полностью испортила. Сейчас мы и твой праздничек чуть-чуть подправим. Подрихтуем, так сказать, до нужной формы и кондиции.

Опять же, тебе Валерик, наверняка будет приятно знать, что тот самый «придурок», от самой памяти о котором ты так шугался, твою девушку взад увёл. Хорошо, пусть не девушку, но, скажем так: объект, который, как ты думал, уже твой по уши. Чтоб не так заливисто тебе смеялось, Валерочка, над одной нашей знакомой идиоткой.

Вадим недели две удочку закидывал и даже пробовал уламывать меня махнуть на Новый год за город. Так, где там у меня было… где-то было… когда мы с Вадиком на ноябрьские ездили… адрес. Точно! Вот он, мой драгоценненький! Адресок заветный Вадиковой сестрички дачи. Хорошо сказала! Кто молодец? Почти что я!

Выбрала самую броскую, самую вульгарную тряпочку — та-а-ак… задорный макияжик — сделано. Сапожки на самой высокой шпильке — ух! Ни один, даже самый распридурочный придурок, не устоит! Яркая штучка! Похлопала ресницами, присела на дорожку, всё! Двинула!

* * *

Моё «но что-то пошло не так» началось сразу с порога. С первой же минуты! Как только я захлопнула дверь, в квартире раздался звонок телефона. Нормально, а? Сколько ждала, сколько кругами вокруг аппарата ходила, даже в постель с собой телефон взяла — ничего! А стоило только отлучиться — вот и «здрасте» подоспело. Не ждали?!

Но теперь-то только одно могу сказать: да хоть обзвонитесь все! Возвращаться — плохая примета! А мне сейчас удача, ой, как нужна!.. Звонок внезапно прекратился. Зато через пару секунд заиграло что-то другое: точно! Рингтон моего мобильника. Как приятно поездочка началась — забыть дома телефон. Мозги, случайно не забыла, не?

Следующей неприятностью стало такси. Вернее, его водитель. Во-первых, как выяснилось, дядька оказался вынужденно непьющим. А как себя чувствует насильственно печальный человек в самый пьяный праздник в году? Вот то-то и оно! Этот, пардон, трезвенник как начал с первой же минуты гундеть, так до самого места назначения не затыкался. Ни тебе, Снежаночка, настроиться, ни стратегию продумать, ни варианты возможного отступления выработать.

Господи, почти час слушать жалобы и стенания незнакомого урода на всё, что только можно вспомнить или увидеть по дороге! Акын, ёлки-палки! Что вижу, то пою… Поэтому, к дому Светланы подъехала, мягко говоря, в некотором неадеквате. В раздражении и, даже, лёгком бешенстве.

Вадима дома не оказалось: уехал, красавчик, ката-а-аться. Ниччё, я его подожду-у…

Странновато, конечно, на меня Светлана всё время косится. Даже привычная манера держаться а ля «я всех вас уважаю и люблю», в этот раз девушке явно изменила. Тоже, наверное, качественно Новый год встретила… почему б ещё?! Да и хрен бы с этим. В «перечень неприятностей» этот момент мы включать не будем. Ввиду незначительности влияния на мою дальнейшую судьбу.

Когда мой бывший «красотка» и Ко, наконец, соизволили-с вернуться домой, я с чистой совестью мысленно обмакнула перо в чернила и старательно вывела: «Пункт третий неприятностей: Вадюша — бесстыжая вруша и его хамка-секретутка».

Сволочь! А как отнекивался, КАК вра-а-ал! Кругом подлец на подлеце сидит и подлецом погоняет… К-хм… походу одну мою знакомую доверчивую лохушку сейчас точно погонят!

М-да… как-то, прям, не сложилось… прям даже не срослось… Шикарно самооценку подправила, чё! Молодец!

Обратно ехала с Акыном-дубль-два. Брат близнец первого гундоса. Прям, как сговорились! Под конец поездки так прям завелась! Не сдержалась, и всё ему высказала. Выплеснула на оторопевшего водилу всю свою девичью новогоднюю горечь.

К слову

Думаете, на этом список неприятностей иссяк? Да, конечно!

После развлекательно-познавательной поездочки по загородам и весям, первым делом кинулась вещички паковать. И что вы думаете? Молнии на обоих чемоданах таки не вынесли моих нервенных терзаний, и разошлись к чертям собачьим. НА ОБОИХ!

Уставшая, несчастная, униженная и брошеная я просто опустилась на один из чемоданов и горько зарыдала…

* * *

Не знаю, сколько времени прошло, но, видимо, достаточно… Достаточно для того, кто там, Наверху, за мою судьбу ответственен. Зазвонил мой позабытый и вновь найденный мобильник. Звонила псевдо-подружка и почти что, с некоторых пор, уже даже не совсем приятельница Марина:

— Алло, Снежка? С НОВЫМ ГОДОМ!!!

— Угу, и тебя, блин, с новым счастьем.

— Снежанка, слушай, ты же теперь сама на себя работаешь, да?

— Да, работаю…

— Значит, свободно можешь куда-нибудь уехать без отпрашиваний и разрешений?

— Да, я могу… КУДА уехать???

Оказалось всё просто до прекрасности: Маринкино агентство заключило контракт с какой-то турфирмой на рекламу зимнего отдыха в Хорватии. Десятиминутный ролик и серия фотографий для проспектов. Выезд прям сегодня вечером. На десять дней. Вся группа уже была на низком старте, когда выяснилось трагически-печальное: фотограф на Новый год вошёл в такой крутой «штопор», что вызволить его из этой беды во вменяемое состояние оказалось практически невозможно.

И вот Маринка, опять, кстати, подружка, внезапно вспомнила про меня. Надо ли говорить, что я была на седьмом небе от счастья?! Буквально, взвилась под облака. Никаких тебе больше терзаний и страшных «предвкушений» возвращения поганца-Валеры, никаких мучительных выборов: что делать дальше или, хотя бы, как провести следующий день.

Загран у меня действующий, в хорватский ваучер, который вместо визы, они меня впечатают, билет и отель горе-фоторгафа на моё имя переоформят… Нет, вообще, никаких преград!

Осталось придумать, что делать с безвременно почившими чемоданами, набитыми «полуторанедельным» тряпьём… А что тут придумывать, собственно. Есть они не просят — вон, доверху запитались. Пусть в чужой опостылевшей квартире Валеры остаются. Надеюсь, он не будет настолько мелочным, чтоб всё это добро выкинуть? А если и будет, Бог ему судья. Это — всего лишь тряпки. Новые нарастут.

В Хорватии, хоть и зима, но, всё же, не такая, прям, зимняя. Маринка сказала: солнце, и море — плюс пятнадцать. Красота, тишина, покой… Опять же, денег неожиданно заплатят. Нового шмотья накуплю. Ещё краше прежнего!..

На этой оптимистической ноте рванула к себе собираться. Выезд из дома — через два часа. Успею!

Нацарапала Валерию записку, мол, «прости меня, миленький, я всё, когда приеду, объясню! Не жди меня! Всё, больше не могу…». Пусть хавает. Ещё и телефон дома оставлю, вот! Можешь звонить! Велкам, я даже жду!..

Глава 7. ХОРВАТИЯ, ТЫ — СКАЗКА!

Загреб встретил нас снегопадом. И это был не наш, питерский, снегопад — когда с колючим ветром в лицо — ошмётками полу-льда, полу-снега, и, даже, не тот снегопад, когда над головой, как будто кто-то пуховую бездонную подушку разрезал, и тебе всё это нескончаемым потоком на голову вытряхнул. Это был снегопа-а-ад…

Я стояла, задрав голову, и, замерев в детском восторге, с удивлением наблюдала, как в свете фонаря редкие огромные хлопья медленно парили в воздухе, бесконечно долго зависали над головой и грациозно и мягко опускались на землю. Удивительная картина!

Поселили нас в маленькой гостинице на краю города. Это была даже не гостиница, а уютный дом с апартаментами, где хозяева, как будто твои какие-то любящие родственники, наконец, дождались тебя в гости.

Все так устали от нервотрёпки перед поездкой, от самого перелёта и впечатлений от сказочной зимы, что, заселившись, тут же отправились на боковую и моментально заснули — лишь голова коснулась мягкой приветливой подушки.

По плану съёмок, первый день было решено провести в самом городе. После завтрака нас погрузили в автобус, и мы отправились в центр. Загреб оказался уютным небольшим городком со старинной архитектурой и множеством маленьких, иногда даже мощёных булыжником, улиц.

Сугробов, почему-то, вообще не было. Абсолютно сухие и чистенькие дороги и тротуары. Сразу вспомнились огромные кучи грязного снега вдоль тротуаров в Питере, которые приходится всякий раз штурмовать, когда хочешь перейти с одной стороны улицы на другую.

Единственный момент, который мне не понравился, и который прям резал глаз — это граффити. Практически, на каждом здании. Причём, это не те красивые яркие рисунки, которыми один «художник», как бы, соревнуется с другим. А какие-то каля-маля непонятные надписи одним цветом. Ощущение, что кому-то ментально-недоразвитому в руки случайно попал баллончик с краской, и он его кинулся по всем домам расписывать. Это было неприятно, да.

* * *

Съёмки начались с центральной площади города — трг бана Елачича. Как нам рассказал наш сопровождающий, бан — это наместник короля в Хорватии времён Австро-Венгрии. Я не очень дружу с историей, поэтому без особого энтузиазма прослушала экскурс вглубь веков. Площадь оказалась небольшой и уютной. Вообще, слово «уютный» прочно прилипло к описанию всех мест, которые мы посетили. Маленькая, УЮТНАЯ и очень приветливая страна.

Людей было мало. Прям, ОЧЕНЬ мало. То ли все до сих пор праздновали, то ли их, действительно, в Хорватии так мало на квадратный метр, что все они рассеялись по городу и друг с дружкой почти не пересекались.

Однако, я заметила одну очень лестную для всех нас особенность: здесь не было красивых девушек. От слова «совсем». Те серенькие безликие мышки, которые нам встретились, все были одеты в курточки «нейтральных» оттенков — вся гамма землистого, серого и коричневого оттенков. И, практически совсем, без макияжа. Мы дома мусор выносить не идём, не накрасившись. А уж о том, чтоб в центр города поехать с голым лицо-о-ом… Да не может быть и речи! И это я даже не говорю про наши шубки и яркие стильные куртки!..

Мы выпорхнули из автобуса букетом ярких экзотических бабочек, которые россыпью разлетелись по маленькой площади. Ребята установили камеры и свет, и съёмки начались. Девчонкам разрешили двигаться на своё усмотрение, и они весело «порхали с цветка на цветок». Мне оставалось только бегать следом, выбирая удобные ракурсы и снимать, снимать…

Вот одна присела на колени Светог Николы и что-то застенчиво шепчет ему на ушко. Наверное, свои интимные просьбы и новогодние желания…

В общем, к вечеру с Загребом было «покончено», а мы, хоть и ужасно уставшие, зарядились какой-то светлой радостью и умиротворением. Наверное, так благостно себя могут чувствовать только дети — когда нет абсолютно никаких тревог и забот, а все проблемы сводятся к вопросу: пустит ли завтра тебя мама на каток, или придётся во дворе с ребятами в снежки играть.

* * *

Следующий день был посвящён «топлицам» — горячие источники в горах вокруг Загреба. Мы подъехали к небольшому гостиничному комплексу с курортно-оздоровительным уклоном. Людей, как мы уже привыкли, почти не было. Только пара радушных работников на входе. Договорённость с администрацией уже была, поэтому мы, девчонки, отправились переодеваться в яркие эффектные купальники, а ребята поволокли устанавливать аппаратуру.

Сначала нас «встретил» обычный бассейн. Ничего особенного: не очень большой и с плавательными дорожками. Но самое интересное находилось чуть дальше. От внутреннего бассейна наружу вёл маленький кафельный коридорчик в… настоящую сказку!

Извилистой формы «водоём» на свежем воздухе. Воды было по грудь. Но какой воды! Как нам объяснили, её остужали до приятной температуры, а именно, до температуры тёплого парного молока. Над водой плотной неподвижной шапкой стоял туман где-то в метр высотой. Туман был настолько ярко-белым и густым, что, если протянуть вперёд руку, её можно было увидеть лишь до локтя. А дальше всё — тягучее молочное «ничто».

А, если встать на бортик для того, чтобы нырнуть, оказываешься до горла «одетым» в эту мглу. И лишь голова возвышается над этой пеленой… А вокруг — снег. Сугробы снега. И звенящая тишина. Какой-то фантастический сюрреализм и ощущение нереальности.

* * *

Следующим номером нашей программы было побережье. Что-то около четырёх часов мы ехали по скоростному автобану на полуостров Истрия, в Пулу. Город встретил нас полным отсутствием какого-либо намёка на зимнее время года. Было ощущение, что Пула — город весны. По-моему, я даже заметила набухающие почки на деревьях. Вот, честное слово, не вру!

Архитектура чем-то напоминала Рим: такие же старинные узкие улочки, такого же стиля дома и те же «вкрапления» мраморных остатков Древне-Римской Империи… Даже свой Колизей у них имеется. Причём, в сравнении с римским, в гораздо более хорошем состоянии. Сопровождающий заметил, что это действующая «Арена», и летом в ней проводятся концерты мировых звёзд. От оперы, до эстрады. От «трёх теноров», до Хулио Иглесиаса и Стинга. И билеты, к слову сказать, не стоят, между прочим, как автомобиль среднего класса!

«Отработав» Пулу, следующий день мы посвятили МОРЮ!!! Представляете, морю!!! Пройдя через ухоженный тенистый парк, мы очутились в крошечной бухточке с трёх сторон окружённой почти отвесными скалами. Маленький песочный пляж с зеркальной небесно-голубой водой. Солнце мягкими лучами заливало бухту, окрашивая скалы в слепяще-золотой цвет. Вот уж, действительно, подходящее название: "Златны стены" (золотые скалы).

На море не было абсолютно никакого прибоя. Даже намёка на волны или, хотя бы, рябь. Побережье Адриатики «плотной стеной» отделено от открытого моря полосой из сотен маленьких островов и крошечных островочков. Они «гасят» любые волны, и поэтому у берега практически нет никакого движения.

Вода оказалась вовсе не ледяной и зимней. И, после съёмок, некоторые из ребят и, даже, пара девчонок с визгами и хохотом бросились к морю. Я, конечно, не настолько любительница экстрима, но тоже не смогла удержаться. Скинула ботинки и носки и пробежалась по кромке воды, поднимая фонтаны задорных брызг.

Вообще, у меня сложилось стойкое ощущение, что Хорватия — страна детской радости и безграничного счастья, неожиданно ставших доступными любому взрослому. Наверное, поэтому местные все такие радушные и открыто-улыбчивые, как дети. Абсолютно все и везде встречали нас, как хороших и близких друзей. А один дядечка даже, услышав, что мы русские, подошёл ко мне и попытался запеть «Подмосковные вечера». Было очень трогательно и приятно…

* * *

Следующие два дня были посвящены Ровиню, Поречу и, на выезде с полуострова, Риеке. Не буду долго распространяться. Скажу лишь: маленькие тихие старинные городки с очень, опять же, уютной атмосферой.

А вот, когда мы, наконец, прибыли на Макарску ривьеру, везение наше на весеннюю погоду сильно подкачало. С моря задул ошеломительной силы ветер. Местные называют его «юго».

Говорят, он может так дуть и всю неделю. Прям прелесть какая! Нам как раз в тему. Ветер был тёплым, но продувал насквозь. А на зубах, почему-то постоянно хрустел песок. Как оказалось, дует он из самой Африки, а во рту у нас, типа, кусочек Сахары, ага-ага. Как бы там ни было, наутро автобус был полностью покрыт слоем белой, похожей на меловую, пыли в палец толщиной. Понятно, что с бьёт ёмки пришлось отменить.

В Дубровнике с погодой оказалось получше, но тоже не фонтан. От пронизывающего ветра нас заслоняли крепостные стены. Но небо заволокли тяжёлые тучи. Пришлось повозиться с освещением. Мы снимали, конечно, в старой части города: было ощущение, что находимся в каком-то книжном древнем городе защищённом от моря высокой толстой стеной. И вот-вот прозвучит команда «поднять мосты и выкатить пушки», а на горизонте появится пиратская шхуна с «весёлым Роджером» наперевес…

* * *

На девятый день мы направились обратно в Альпы в сторону Загреба. Остановка: Национальный парк «Плитвицкие озёра». Честно скажу: после недельной вереницы старинной средневековой архитектуры, мы оказались совершенно не подготовлены к той первозданной красоте, в которую здесь погрузились!

Если я раньше называла сказкой то, где мы были до этого момента, то теперь у меня просто не оказалось слов. НИКАКИХ! Только широко раскрытые глаза и открытый рот в форме большой буквы «О»… Двести гектаров парка, полтора десятка каскадных озёр, пещеры и сто сорок различной величины водопадов и водопадиков…

Господи, как тебе удалось создать такую красоту???!!! Можно, я здесь останусь навечно? А всю эту суету, земную бытовуху и смешные далёкие проблемы… да забирайте всё себе! Я, ВООБЩЕ, не претендую!..

Назад я просто не поеду! Спрячусь, вон, в какой-нибудь пещерке, и шуруйте обратно без меня! А я сооружу себе шалашик на берегу озера, буду руками ловить форель и греться у костра. Хочу быть Маугли в этом ареале! Кстати, что у нас тут с волками? Хочу к ним в стаю навязаться! Меня точно примут! Уж я тут расстараюсь!..

*

Последний день перед отлётом снова провели в Загребе. В «свободном полёте». Вся группа разделилась на мелкие группки и разбрелась по городу, получив «свободное время». Мы с Маринкой накупили сувениров и подарков, которых, к тому моменту, и без того у нас набралось полные сумки. Кому я стану это всё дарить? Кто у меня есть из близких? Телевизор с чайником?..

Как-то незаметно навалилась чёрная липкая тоска. Вот и закончились твои внезапные каникулы, Снежанна. Пора домой…

Все три часа в самолёте провели в гробовом молчании. Даже никто не спал. Всех сломила необходимость вернуться назад в серую реальность. И, судя по всему, у меня ещё не худший вариант. По крайней мере, нет страха перед материальным «завтра»: пусть маленькая, но своя квартирка, пусть не очень прибыльная, зато любимая работа с какими-никакими перспективами… И Валера… Или уже нет? Нет у меня больше никакого Валеры?..

Глава 8. ОЧЕНЬ ТЯЖКИЙ ДЕНЬ ЗАХОДИЛ ВЧЕРА

Вот ты, Снежка, и вернулась в свой любимый Питер. Самый лучший город на Земле! Это да, конечно, лучший. Но не сейчас. Сказочная Хорватия осталось где-то далеко-далеко. Как сон. Как другая реальность. Туманным облачком на горизонте.

А Питер? А что, Питер… Питер, в своей обычной манере, приветливо встретил блудную дочь солёными чёрно-грязными сугробами вдоль дорог, неизменной корявой гололедицей на тротуарах и промозглым пронизывающим ветром в лицо. Никогда не замечали, что здесь ветер всегда обязательно дует в лицо?

Вылезла из такси, привычно кинула взгляд на свои тёмные окна и поплелась домой. Не было никаких сил переодеваться, принимать ванну или даже ужинать. Или это уже завтрак?.. Кинула в прихожей, ставшую вдруг неподъёмной, сумку, скинула шубейку с ботинками и так и упала одетая на кровать. Подобрала со всех сторон одеяло, накрылась с головой и умерла…

Полное физическое и моральное опустошение. В голове — серый беспросветный туман и нет никаких мыслей и желаний. Даже плакать не могу. Просто лежу. Просто умираю. Бесчувственное тело. Оболочка…

* * *

С утра поднялась в мрачном настроении. Нехотя вылезла из-под одеяла. Прям на пол скинула с себя джинсы и джемперок и поплелась в ванную.

Н-да… конечно, сон в полном макияже никого не красит… А, если ещё добавить хмурый взгляд и кривую злобно-насмешливую полу-улыбку, картинка в зеркале просто откровенно пугает. Такой себе голодный людоед-социопат в безумном раскрасе и с кровожадным огоньком в глазах. Сейчас выскочу за дверь и пойду убивать налево и направо. Без разбора.

Кое-как заставила себя принять душ и немного взбодрилась. Привела себя в относительный порядок и даже что-то там перекусила. Какие на сегодня планы?

Сегодня планы неприятные, тяжёлые. Но надо. Во-первых, для разминки, съездить в студию, снять со стекла бумажку с «временные творческие каникулы, извините», потом позвонить Валере и договориться, когда можно подъехать забрать барахло. И да, третье: купить чемоданы… Ну, и так, по-мелочи: уборка в пыльной квартире и разборка сумки и стирка «хорватских» вещей.

Начала, всё-таки со стирки-уборки: вообще не хочется вылезать из дома, из своей уютной безопасной скорлупы. Когда уже в доме всё засверкало и, к сожалению, придраться было абсолютно не к чему, задумалась. Нет, Валере я звонить не буду. Зачем растягивать «удовольствие»?!

Куплю чемоданы и просто поеду. Да! Сюрпризом. Если он дома — хорошо. Извинюсь за беспокойство и соберу вещички. Если его нет — тоже неплохо. Поеду счастливая восвояси: на этот день можно выдохнуть, а о завтрашнем, я подумаю завтра. Точно! Так и сделаю...

Но сначала — работа! Все сомнительные развлечения — потом. Не ты же, Валерочка, меня кормишь, а моя фотостудия. Вот потому она и в приоритете! Без обид!

* * *

Когда приехала в фотостудию и разобралась со всеми текущими делами, внезапно зазвонил телефон… С громко колотящимся сердцем взглянула на экран: ВАДИК??? Фух! СЛАВА БОГУ, просто Вадик… хм…

— Чего тебе, просто-Вадик? — проскрежетала хрипло без приветствия.

— Снежанна, извини… я понимаю, что не должен… но, помнишь, мы договаривались, если у кого-то из нас возникнут проблемы, а второй сможет помочь…

— Мы, помнится, любимый, «договаривались», если У МЕНЯ возникнут проблемы. А ты, вроде бы никаких у себя проблем не предполагал…

— Снежан, давай начистоту! Ты передо мной очень и очень сильно виноватая! Не хочешь ситуацию поправить? Карму, там, подчистить, совесть хоть немножечко заткнуть?

— Господи, Вадик, какой же ты мелочный! Почему я раньше в тебе этого не замечала?..

— Мы оба друг в друге многого, как выяснилось, не замечали. Ну, так что? Поможешь? Проявишь человеческое сострадание?

— Ладно, чёрт с тобой, подъезжай сейчас к салону. Я пока свободна. Чем смогу, тем помогу…

* * *

Вадим подъехал минут через сорок. Что, Вадюша, прям ТАК тебе горит? С другого конца города и всего за сорок минут по пробкам — это прям безумный рекорд!

Сварила кофе, уселись за столик:

— Я тебя внимательно слушаю. Вываливай, не стесняйся!

— Понимаешь, Снежка… тут такое дело… не знаю, как сказать…

— Во-первых, для тебя я — Снежанна. А во-вторых… Господи, Вадик! Что ты мнёшься и мямлишь?! Если мы сейчас станем рассусоливать про «понимаешь» и «не знаю», то до утра не закончим. А у меня, между прочим, весь день расписан! Да что с тобой?! На себя не похож. Влюбился, что ли?

— … кажется, влюбился… извини…

— Да мне-то что? Мне, вообще, по-барабану. А за Новый год — прости. Стратегический просчёт и бабские бредни… Самой сейчас стыдно.

— Вот, кстати, насчёт Нового года… Ты, когда тогда к нам приехала…

— Всю малину поломала!

— Точно! А теперь, я даже не знаю, как всё исправить. Таня тогда просто сбежала… и теперь…

— Блин, Вадим! Ты же взрослый человек! Мужчина. Поговорить с Татьяной пробовал? Если что, вали всё на меня! Тем более, всё так и было.

— Она меня игнорирует. И все попытки перейти от работы к личному пресекает. На корню. Спокойная сидит, как удав. Не знаю даже, как её расшевелить…

— Есть один старинный, простой и безотказный способ «шевеления»: ревность. Ни одна баба, ни один мужик не устоит!

— И как всё это… кхм… провернуть? Ты приедешь в офис и мы прям там, в приёмной, картинно позажимаемся? У Таньки на глазах.

— Дядя Вадик, ты дурак? Причём, на всю голову! Ты и так от моего новогоднего сюрприза не отмылся, а тут мы с тобой ещё и все догадки подтвердим. Чтоб у Татьяны твоей даже не было сомнений, что ты подлец и ветреный мудак. А она для тебя

— Тогда я, вообще, не знаю…

— Есть у тебя какая-нибудь шикарная девица, которой надо было бы по делу к тебе в офис заскочить? Ну, чтоб для Татьяны бы сейчас выглядело, что вы с красоткой в кабинете заперлись. А потом, когда будешь объясняться, ей сопли вытирать и утешать, чтоб выяснилось, что баба вообще левая и встречались вы всего лишь раз и, именно, по делу?

— Какие ещё у меня бабы???.. К-хм… красотки? Есть!!! Мы сейчас для рекламных баннеров «лицо фирмы» подбираем. Там этих баб — как грязи. И всё — типа, красотки.

— Ну, во-о-от! Назначь смотрины, то есть, тщательный профессиональный отбор в своём кабинете! И лучше, чтоб по вечерам! Чтоб, когда заходила последняя, ты секретаршу отправлял домой. Под соусом твоей о ней заботы. А она, конечно, решит, чтоб не мешала…

— Снежаночка!!!! Я тебя люблю!!!

— Взаимно, дурачок. Но только, давай на расстоянии. И раз в году. Не чаще…

Глава 9. ФИНАЛ

Чёрт, надо было, всё-таки, напрячь Вадима свозить меня по чемоданы. В знак признательности за компетентные и мудрые советы. Сразу не сообразила. Он такой окрылённый выскочил! Влюблённый счастливый дурачок. И я — дурочка. Только, очень несчастная. Эх, Валера-Валера… откуда ты только взялся на мою одинокую голову?!

Что ж… придётся своим ходом: «Здрасте, я ваша тётя с вядром!»… То бишь, с чемоданами. Где у вас тут можно по грибы — по ягоды сходить? В январе.

К дому Валерия ехала в каком-то безумном чумном угаре. Мысли роем в голове. Как сумбурный бред умирающего перед последним вздохом… Окна, вроде, светятся. Вернее, одно окно. Неяркий свет, как от торшера или настольной лампы.

Поднялась на этаж. Звоню… Тишина. Ни шороха, ни звука. Подождала немного. Опять нажала. И снова тишина…

В третий раз протянула тяжёлую непослушную руку… почему-то вспомнилось из далёкого детства… как там было?..: «В третий раз закинул старик невод, — пришёл невод с одною рыбкой, с непростою рыбкой, — с золотою…». Завозилась моя «рыбка» за дверью, щёлкнул замок, дверь резко распахнулась.

В тёмном проёме застыла мужская фигура…

И я стою — застыла. Ноги одеревенели, язык к нёбу прилип, в башке — вакуум…

— Привет, — хрипло прошептала…

Фигура протянула вперёд руку, схватила железной хваткой за плечо и втащила меня внутрь.

— Валер, ты чего без света?

В ответ молчание. Завозилась рукой по стене, нащупывая выключатель…

— Не надо… — глухо прохрипел.

Развернул меня к себе спиной, взялся за шубу, помогая снять. Повесил, пошёл, не оглядываясь, в сторону спальни. Включил свет...

Господи, Валерочка, ЧТО С ТОБОЙ???!!! Осунувшееся серое лицо без эмоций. Как маска. Потухший взгляд, недельная щетина на подбородке. Вяло указал рукой в сторону чемоданов, лежащих посреди комнаты на том же месте, где я их и оставила:

— Ты за вещами? — так же глухо, без интонации…

— Да… за вещами, — прошептала…

Потянулась к нему. Резко отстранился. Как от чумной. Развернулся и ушёл на кухню. Присела на корточки, переложила вещи в новые чемоданы. Застегнула, вынесла в прихожую. Из кухни — ни звука.

Никто не вышел попрощаться или, там, слово какое… к-хм… доброе на ход ноги сказать. Ну, вот и всё, Снежаночка… Снежинка… вот и всё. Вдруг, как ошпарило — резко сорвалась на кухню, вбежала… замерла…

Валерий стоит у окна, повернувшись спиной к двери. Руки крепко-крепко сжаты в кулаки — опирается на подоконник. Спина ссутулена. Голова на грудь опущена. Прерывисто неровно дышит…

Стою, не знаю, что дальше делать. В проёме замерла. Чего-то жду. Не смею первой нарушить напряжённое молчание…

— У нас тридцать первого авария случилась… Поезд сошёл с рельс. Без жертв… товарняк. Только машинист с помощником… слава Богу, живы… я ДОЛЖЕН БЫЛ лететь… — глухо, с остановками, тщательно и долго подбирая слова… — мобильной связи, считай, что нет… Ближайший стационарный телефон — в ста километрах…

Я только охнула. КАКАЯ ЖЕ Я ДУРА!!! ЭГОИСТКА!!! БЕСЧУВСТВЕННАЯ ДРЯНЬ!!!!

— Я прочитал твою записку и понял, что это мои слова… Я понял, что ты почувствовала… Что обо мне подумала, Снежинка…

— Я на десять дней в Хорватию летала! — громко затараторила, чтоб успеть всё выложить, чтоб объяснить, чтоб не подумал то, что уже подумал, — ПО РАБОТЕ!!! Маринка неожиданно позвонила. У них контракт на съёмки, а фотограф запил. Пришлось мне подменить! А телефон я просто дома забыла!!! Так спешила собраться, чтоб на самолёт успеть. Ещё и эти чемоданы…

Хлюпнула носом. Слёзы хлынули горячим потоком. Прям рекой полились. Как дамбу прорвало…

— Я вспоминала Пушкин, и решила, что ты обиделся!!! Я просто могла забыть… или не придать значения. Но точно поняла, что ты сразу с Пушкина меня возненавидел… такой всегда со мной хмурый и неприветливый… И потом… когда мы с тобой уже… ну… что ты еле-еле меня терпел и притворялся, понимаешь?

Валера резко развернулся и замер, внимательно рассматривая моё лицо…

— И, в общем, я подумала… сам посмотри: а что мне было ещё думать?!.. Ну, в общем, что ты дождался случая мне отомстить… не знаю… наказать… я ужасно — преужасно боялась остаться на Новый год совсем одна… а ты меня оставил…

Резко кинулся ко мне. Прижал до хруста. Зарылся лицом в волосы. Прерывисто вздохнул…

— Снежинка… глупая моя маленькая Снежинка… Если бы ты знала!.. Ели бы ты только знала…

Впился губами в губы. Жадно, горячо. Как в последний раз… Так же резко оторвался. Снова зарылся в волосах…

— Если ты опять вот так уйдёшь… я не знаю… я чуть не умер, — быстро, путаясь, зашептал в макушку, — я, как тебя увидел… там, в Пушкине… впервые… Чуть не задохнулся. Дыхание перехватило… Прям неземная красота… Как что-то нереальное…

И снова горячие, нетерпеливые поцелуи. Губы, щёки, лоб, волосы, снова губы…

— Я же взрослый… даже старый… а ты — совсем малышка… и Вадик этот — равнодушный дуралей… Я ждал, все эти месяцы я ждал, что он тебе наскучит… что ты, наконец, поймёшь, что он тебе не нужен… я ТАК ревновал! Господи, да я готов был ему голову свернуть всякий раз, когда встречал. Поэтому старался, как можно меньше… старался всё по-возможности решать по телефону. Понимаешь?

— Но ты всегда… каждый раз, когда пересекались, ты на меня смотрел, как на блоху. Игнорировал и отворачивался. Исключал из разговора…

— Я боялся, Снежинка… Ты не представляешь, КАК я боялся не выдержать, просто заграбастать тебя в охапку и утащить в тёмную пещеру. Приковать к стене и никогда не выпускать… Я чувствовал себя обезумевшим

Судорожно вздохнул. Замер. И шумно выдохнул…

— Валера… я тебя УЖЕ люблю… так случилось… незаметно…

— Моя Снежинка! МОЯ…

КОНЕЦ.