Развод. Пока любовница рожала, я думал о жене!

ГЛАВА 1

Дари Дэй

Развод. Пока любовница рожала, я думал о жене!

АНЯ

— Я беременна от вашего мужа, — говорит секретарша Баграта и нагло смотрит мне прямо в глаза.

Это признание — как гром среди ясного неба. Я застываю в приёмной. Растерянно смотрю сначала на неё — молодую блондинку с большими губами и коротким каре, как у Мэрилин Монро. Потом перевожу ошарашенный взгляд на дверь кабинета моего мужа.

— Что ты несёшь?.. — даже думаю, что мне это послышалось.

Девица смотрит на меня как на умственно отсталую.

— Что слышали. Я беременна от Баграта. У нас будет малыш. Он очень этого хочет и рад.

А я настолько не могу поверить в услышанное, что хочется рассмеяться. Что я и делаю. Улыбаюсь, оглядывая девицу с ног до самой макушки.

— За такие шутки ты сегодня же будешь уволена, — говорю не с угрозой, нет. Скорее, с сочувствием. Я знаю, что Баграт сотрёт в порошок любого, кто посмеет меня обидеть. Он не раз уже это доказывал, потому я более чем уверена, что наглую девицу вышвырнут на улицу прямо сегодня.

Но у той в глазах нет ни грамма страха.

— Мы были в этой командировке вместе, — рассказывает она, перекладывая бумаги на секретарском столе с одного места на другое, — и это был лучший месяц в его жизни. Наконец-то в его жизни снова появились страсть и… желание.

Я лишь скептически поднимаю бровь.

— Он сам так сказал, — беспечно пожимает плечом его секретарша. — И добавил, что с женой ложился в постель почти через силу в последнее время. А ведь для мужчины это самое важное. Мы редко спали на этой неделе. Баграт был такой голодный…

Нет. Что за цирк?! Почему я должна всё это выслушивать?

А в голове звенит эхом её «через силу». Вспоминая нежность и ласку Баграта, я понимаю, что всё это — абсолютная чушь. Но невольно скольжу взглядом по сочным выпуклостям его секретарши. Налитой груди, обтянутой красной трикотажной кофточкой… Сочным бёдрам в узких брюках.

Злость начинает топить изнутри. Баграт вообще в курсе, что держит на работе какую-то сумасшедшую, которая несёт полную чушь?!

— Я больше не собираюсь это выслушивать, — бросаю ледяным тоном и, гордо выпрямив спину, направляюсь к кабинету мужа.

По холлу разносится стук моих шпилек.

А секретарша насмешливо хмыкает мне в спину.

И вот удивительно — я ни единому её слову не верю. Так почему внутри всё начинает зудеть так, что хочется своё сердце из груди заживо выдрать?

В кабинет Баграта влетаю без стука. И, застыв на пороге, смотрю на мужа за рабочим столом. Он хмур, но всё так же красив — тёмные волосы, щетина, на контрасте с которой воротник рубашки кажется ещё белоснежнее. Рукава закатаны, на запястье дорогие часы. Сильные руки сжимают какие-то документы.

Когда муж поднимает на меня взгляд тёмно-синих омутов глаз — меня пробирают мурашки. Потому что в этом взгляде внезапно больше нет прежнего тепла. Нет любви.

С моих губ срывается рваный, болезненный вдох.

Я даже не сразу замечаю, что в кабинете Баграта есть кто-то ещё. На роскошном бархатном диване сидит его старый партнёр — Всеволод Бергман.

Я скольжу по старику взглядом и тут же возвращаю его на Баграта.

— Мне нужно с тобой поговорить, — не могу скрыть в голосе растерянную злость.

Но не выяснять же отношения при его партнёре. Я это понимаю.

Муж почему-то смотрит на меня равнодушно.

А ведь мы больше месяца не виделись. И у меня есть для него огромная новость… Пожалуй, самая значимая новость за все пять лет нашего брака.

— Анечка, — обращает на себя внимание Бергман, — как всегда выглядишь прекрасно.

Старик скользит по мне взглядом — липким и слишком похабным, чтобы я не понимала, что творится у него на уме.

Меня передёргивает, но виду не показываю. Сухо киваю.

— И вам добрый день.

— Мне сейчас некогда, — не отрывая от меня пустого, равнодушного взгляда, произносит мой муж.

И меня от его тона будто острыми стрелами насквозь прошибает.

— Это срочно, — сквозь зубы давлю я. — Я настаиваю.

— Ты не видишь, что я сейчас занят?

— О-о… — Бергман оставляет на столике чашку кофе и поднимается с дивана. — Я уже удаляюсь.

Кивком головы он прощается с Багратом, а проходя мимо меня, будто сильнее втягивает мой запах.

Меня вновь передёргивает, но я вежливо ему улыбаюсь.

— Что ты устроила? — проводив партнёра взглядом, спрашивает муж.

— Баграт, я… Твоя секретарша только что такого мне наговорила…

Воздуха в лёгких вдруг перестаёт хватать, а из головы моментально вылетает всё, что я собиралась сказать.

А Баграт смотрит так, будто точно знает, что именно мне сказала его секретарша.

— Мы обсудим это дома. Вечером.

— Что? — я даже усмехаюсь в неверии. — Нет, мы обсудим это сейчас, потому что…

Муж даже договорить мне не даем. Резко поднимается из кресла, подхватывает пиджак и, проходя мимо меня, бесцеремонно берёт за локоть, выводя из своего кабинета.

Что происходит?! Он никогда не позволял себе так со мной обращаться!

Я задыхаюсь обидой. Но по инерции иду за ним.

Секретарша мужа в приёмной привстаёт с кресла при виде него, и победоносно смотрит на меня.

О, в её глазах слишком много всего.

За секунду оценив, как грубо Баграт выводит меня из кабинета, эта подстилка буквально расцветает в триумфе.

А мне нечем ответить.

Ведь я рассчитывала, что сейчас любимый вышвырнет эту сумасшедшую, как только услышит, что она мне наговорила.

А он вышвыривает… меня?

— Баграт… — сахарным голосом прилетает нам в спину голос его секретарши, когда мы уже почти подходим к двери.

Муж оборачивается.

А девица, навалившись на стойку ресепшена всей полной грудью, плотоядно улыбается и помахивает в воздухе брелоком от машины.

— Спасибо за твой подарок. Мне очень понравилось…

У меня округляются глаза.

Он подарил ей машину?

Так это всё… правда?..

Муж лишь сухо кивает.

В лифте мы едем молча.

У меня в горле стоит ком — ещё немного, и я разревусь. Но заставляю себя собраться.

Спустившись на парковку, я сбиваюсь с шага, когда мы проходим мимо мини-купера с огромным красным бантом на капоте.

Там, где раньше у меня было сердце, теперь образовался камень. Холодный и очень тяжёлый.

— Баграт, ты мне хоть что-нибудь объяснишь? — бросаю в спину мужа, когда он садится в машину.

Остаётся ещё надежда, что разумное объяснение

Но Баграт лишь кивает на пассажирское сиденье рядом с собой, мол: садись и не задавай лишних вопросов. Будто в один день я стала для него пустым местом.

ГЛАВА 2

АНЯ

За окнами авто проносятся огни вечерней столицы, но уже через пятнадцать минут мы сворачиваем на трассу, ведущую к нашему загородному дому.

В машине висит звенящая тишина. Впервые за годы брака мне настолько плохо рядом с любимым мужчиной.

Сердце рвётся на части. Изнутри распирает от желания задать ему миллиарды вопросов, заставить всё объяснить.

И одновременно до одури страшно. Страшно услышать, что всё это правда. Не представляю, что со мной будет.

— Баграт, — собираясь с духом, всё же выдавливаю из себя вопросы, роем кишащие в голове. — Что всё это значит? Почему ты так себя ведёшь? И почему твоя секретарша наговорила мне всю эту… чушь? — осекаюсь на последнем слове, потому что сама уже не верю, что это действительно «чушь».

Муж молчит. Сосредоточенно смотрит на вечернюю трассу за лобовым стеклом автомобиля.

— Это ведь всё неправда?.. — делаю ещё одну попытку, и самой тошно, насколько жалко звучит собственный голос. Будто вымаливаю у него объяснения.

Я никогда не чувствовала себя рядом с Багратом такой ничтожной и мелкой. Хотя, когда он начал за мной ухаживать, я была нищей студенткой. Беднее церковной мыши. А он уже развивал свой бизнес.

Но мы полюбили друг друга, и Баграт дал мне всё. Всё, кроме детей, которых мы оба так сильно хотели…

— Скажи что-нибудь… — уже не говорю, а сипло шепчу.

Голос проседает, в глазах стоят слёзы. Руки немеют. Всё тело начинает ломить от физической боли — так оно пытается заглушить боль душевную.

И Баграт наконец говорит.

Но совсем не то, что я ожидаю услышать:

— Она, в отличие от тебя, сможет родить мне ребёнка. И мне с ней лучше. Во всём. — Холодно выделяет интонацией последнюю фразу. Даже не поворачивается ко мне, продолжая вести машину.

Сердце внутри бьётся на части, разрезая осколками органы. Багиров бьёт по больному.

На секунду смыкаю глаза. Перед ними, как кадры из фильма, проносятся пять наших попыток ЭКО. Каждый провал для меня был словно смерть. Я плакала ночами, потом не могла ни есть, ни пить.

Тысячи обследований. Миллионы консультаций у лучших светил.

И ведь насмешка судьбы — я абсолютно здорова. По всем показателям рожать и рожать. Но нам будто свыше этого не было дано… Так я думала до вчерашнего дня, пока в трясущихся руках не оказался положительный тест на беременность.

Две долгожданные полоски.

Что со мной было — словами не передать.

И ведь у нас получилось! Даже без ЭКО! Само собой получилось! Просто время пришло — и всё случилось!

Я не могла дождаться, пока Баграт вернётся из командировки, чтобы сообщить ему эту новость.

А теперь… Как я теперь ему об этом скажу?

— Неужели ты готов променять годы нашего счастливого брака на эту дешёвую подстилку в мини-юбке?.. — хрипло спрашиваю, не в силах оторвать взгляд от его строгого профиля. Я каждую чёрточку в нём знаю.

На губах мужа появляется ухмылка — холодная и циничная.

— Я собираюсь жениться на ней, Ань. Уже сделал предложение. А с тобой… с тобой всё кончено. Я подал на развод. Прислуга собрала твои вещи.

Задыхаюсь. Немею. Не верю.

Машина медленно тормозит.

— Выходи, — равнодушно произносит Баграт.

И не смотрит. Даже не смотрит на меня.

— Здесь?.. — спрашиваю, а сама ледяными пальцами уже берусь за ручку двери. Тело привыкло подчиняться ему без вопросов.

— Здесь, — повторяет он. — Кому ты нужна такая? Бракованная. Пустая. Со своими постоянными истериками.

И через минуту я уже стою на обочине пустой ночной трассы. С неба ливень валит стеной.

Дорогая «Ауди» мужа резко срывается с места, обливая меня грязью из-под задних колёс.

Пячусь, в неверии глядя, как в темноте растворяются огоньки поворотников.

Спотыкаюсь и падаю в холодную лужу.

Белый свитер и брюки тут же пропитываются грязью, от которой мне никогда не отмыться.

Кладу руку на живот, словно защищая малышку под сердцем. О ней знаю только я. И почему-то я уверена, что у нас будет дочь. Будто чувствую.

— Бракованная?.. — беззвучно шепчу пересохшими от шока губами.

Мне глупо кажется, что Баграт сейчас вернётся. Скажет, что всё это тупая шутка.

Будто я оказалась в каком-то кошмаре и никак не могу проснуться.

Но муж не возвращается.

Он ещё не знает, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Потому что дальше происходит то, что изменит его судьбу навсегда…

Перед моими перепачканными в грязи ногами останавливается проезжающее мимо дорогое авто.

ГЛАВА 3

АНЯ

— Спасибо… — беззвучно прошептала одними губами. Вся продрогла насквозь. Грязная, словно полчаса назад меня из лужи вытащили. Хотя почему «словно»? Так оно и было.

Оказывается, Бергман тоже жил за городом, на юго-западе столицы, и направлялся домой, когда увидел меня. Жалкую, грязную и вышвырнутую собственным мужем на обочину трассы. Ещё более странно, что он не спешил спрашивать, что случилось, а у меня в горле стоял такой ком, что и рассказывать было тошно.

И всё-таки какая удача, что мимо проезжал именно он. Не представляю, как страшно мне было бы садиться в попутку к незнакомцу посреди ночной трассы.

— Пентхаус на пятидесятом этаже, — натянуто улыбнулась моему спасителю девушка за стойкой ресепшен пятизвёздочного отеля. Улыбалась она так старательно, будто и вовсе не замечала, что выгляжу я как бомж, которого подобрали на помойке. — Ваша ключ-карта. Доставить ваш багаж в номер?

— Мы без багажа, — вальяжно ответил ей Бергман и приобнял меня, разворачивая в сторону лифтов.

Но сколько бы моё тело ни дрожало от холода и унижений, от объятий я увернулась.

В номер мы зашли молча.

— Не обязательно было снимать пентхаус, мне бы подошёл обычный, самый дешёвый номер, — тихо сказала я, обнимая себя руками. — Но спасибо. Я обязательно отдам вам за него деньги.

Сумочка была с собой, и на ресепшен я попробовала расплатиться картой, только потом вспомнив, что сделала огромный заказ в интернет-магазине с детскими вещами ещё вчера. На эмоциях мне захотелось купить сразу всё, а в деньгах Баграт меня никогда не ограничивал. Без задней мысли я потратила всё, что было на карте, до последней копейки.

А когда попыталась расплатиться за номер, оказалось, что средств недостаточно. Я чуть не провалилась сквозь землю.

— Ну брось, — Всеволод Венедиктович неспешно оглядел номер. —

Я поёжилась.

Ничего не ответила и тоже огляделась, краем глаза выхватывая чистый махровый халат в ванной комнате. Прикрыла глаза, представляя, как через пару минут смою с себя всю эту грязь. Жаль, грязь предательства смыть будет куда труднее...

Но Бергман не спешил уходить, глядя на меня так, словно что-то прикидывал.

— Всеволод Венедиктович?..

— Да-да, Анечка, — будто очнулся мужчина. — Всегда было интересно, что такая роскошная женщина делает рядом с таким, как Багиров?

— Что?.. — Вопрос был до того неожиданным, что буквально выбил почву у меня из-под ног.

Бергман моргнул пару раз и приподнял седую бровь в удивлении.

— Ты ещё не поняла? Ты ведь сегодня узнала про Милану, так? А это, — он обвёл рукой мой внешний вид, — следствие ваших семейных разборок, которые ты попыталась устроить Багирову?

Я сглотнула ком в горле.

— Откуда вы?.. — И замолчала на полуслове. Какая разница, откуда? — Милана — это его?..

Имени этой подстилки я ведь даже не знала. И не уверена, что хотела знать.

— Секретарша, — закончил за меня Бергман. — Ну и новая пассия по совместительству. Сколько у него таких было за годы вашего брака... Не счесть, — с сочувствием поведал мне Бергман. — Неужели ты ничего не знала?

Ком в груди нарастал. Унижения сыпались на меня одно за другим этим вечером. Казалось, ещё хоть грамм позора ляжет на мои плечи — и я просто не выдержу.

— Не знала, — глухо ответила, отводя глаза в сторону. — Иначе давно ушла бы от него.

Надо же. Все вокруг знали, одна я была идиоткой? Слепой? Свято верила, что Баграт любит только меня. От боли раздирало сердце, ломались рёбра, а каждую мышцу в теле тянуло так, словно кто-то выкручивал её с нечеловеческой силой.

— Сожалею, — посочувствовал мне Бергман.

И в блекло-голубых глазах действительно мелькнула настоящая жалость. Может быть, зря я всё это время так плохо относилась к партнёру своего мужа?

— Не стоит меня жалеть, — всё же ответила, собирая остатки гордости по кускам.

— Ты ушла от него? — вдруг переключился Бергман, а взгляд его стал слишком цепким.

— Баграт сам подал на развод, — сквозь силу ответила и, спеша реабилитироваться, тут же добавила: — Но, разумеется, я бы ушла в любом случае. Не стала бы такое терпеть.

— Он не заслуживает тебя, деточка, — старик погладил меня по плечу, произнеся вслух то, что мне так было нужно услышать.

Он! Не! Заслуживает!

А я не заслужила такого обращения с собой. Закончились чувства? Решил развестись? Я всё смогла бы понять. Но вышвырнуть меня на обочину трассы, словно собаку? А ведь за пять лет нашего брака я ни разу его не обидела! Ни одного грубого слова не сказала! Не родила детей? Так ещё нужно разобраться, в ком была проблема! Ведь я по всем показателям абсолютно здорова!

Злость потихонечку пробиралась в каждую клеточку тела, заставляя меня пропитываться ненавистью к мужу.

— Анечка, — Бергман смотрел на меня с циничным прищуром. — А как ты дальше планируешь жить? Вернее... на что?

Страшный вопрос, думать о котором не было сил. Весь мой мир перевернулся за один вечер. Не уверена, что прямо сейчас мне нужно садиться и решать, как я буду жить дальше...

— Я помогу тебе, милая, — с доброй улыбкой продолжил мужчина, заметив панику в моих усталых глазах. — За одну маленькую услугу...

Представив самое страшное, я не сдержалась и поморщилась.

— Я не буду с вами спать, — решительно заявила ему, глядя прямо в глаза.

— О нет, — засмеялся Бергман. — Мне нужна всего лишь... информация. Информация на Баграта. Я ведь понимаю, что тебе, как его жене, многое известно...

Страх липкими клешнями пополз по спине. Да, я знала некоторые секреты Баграта и много информации, связанной с бизнесом. Я ведь была с ним на каждом мероприятии, каждом деловом ужине. И открой я сейчас рот — многие его сделки сорвутся.

И, видит бог, в этот момент я ненавидела мужа так сильно, что готова была продать его с потрохами.

ГЛАВА 4

БАГРАТ

8 месяцев спустя…

— Поздравляю, папаша, у вас мальчик! — весело заявила санитарка, выбегая из родильного отделения. Тут же осеклась из-за панибратского обращения. Всё-таки это самая дорогая клиника в столице — врачи здесь перед пациентами по струнке ходят, потому что каждый второй их пациент может прикрыть эту клинику по щелчку пальцев.

— Мальчик, — повторила она, наблюдая, как на моём лице не дрогнул ни один мускул. — Парень. Сын у вас, говорю... Проводить вас в палату к жене?

На последнем слове мой взгляд потемнел.

— Она мне не жена, — грубо отрезал я и рванул на себя дверь родильного отделения, не дожидаясь, пока меня «проводят».

— Люби-и-мый... — застонала Милана, увидев, как я захожу к ней в палату.

Тут собрался целый консилиум врачей, и каждый был чем-то занят: кто стоял над младенцем, кто утирал Миланке пот со лба, кто подносил ей сок с трубочкой прямо ко рту. Но, увидев меня, все тихо побросали свои дела и вышли за дверь. Осталась только санитарка, пеленавшая младенца. Сына.

Сына... Ещё раз мысленно поправил себя.

Но внутри будто что-то сопротивлялось этому слову. Пока Миланка рожала, я даже не волновался. Ни грамма переживаний. Разве такое возможно? Неужели я бесчувственное чудовище?

Вместо того чтобы переживать за мать своего сына, я стоял и думал о... бывшей жене.

Единственной женщине, от которой я когда-либо хотел детей. Миллион раз представлял, прокручивал в голове этот счастливый момент — как беру на руки нашего сына или дочку. Плод нашей любви. И каждая из провалившихся попыток ЭКО ударяла по мне не меньше, чем по ней.

Так почему же я не могу её ненавидеть после того, что она сделала? Почему не могу жить счастливо дальше, не вспоминая о ней? Почему не радуюсь сегодня тому, что впервые стал отцом? Как вытравить из головы эту ядовитую занозу? Как выжечь из памяти её глаза? Лживые, между прочим! Её руки! И ласки! Фальшивые насквозь!

— Хотите взять сына на руки? — обратилась ко мне санитарка.

— Да, Баграт. Возьми, подержи сына. Это твой наследник, — сияя от гордости за себя, поддакнула Миланка.

Я сухо кивнул.

А через минуту мне на руки сгрузили несуразное, красное, укутанное в пелёнку существо.

Нет, наверное, младенец был совершенно обычным. Нормальным.

Но разве я не должен был хоть что-то почувствовать? Почему он совершенно не похож на меня?

Я с усердием искал в маленьком лице хоть одну знакомую черту, пытался

АНЯ

— У вас дочь... — улыбнулась мне санитарка.

Она была единственной из медперсонала, кто вообще улыбался. Остальные только кричали, хамили, грубили в этом старом, забытом богом роддоме в провинции. Сама не знаю, как выдержала почти сутки болезненных схваток.

— Я хочу её подержать... — еле отрывая голову от подушки, сказала я.

Дочку мне положили прямо на грудь.

И в этот миг я поняла — ничего и никогда уже не будет как прежде. В одну крохотную секунду моя жизнь заиграла яркими красками, обрела новые смыслы.

— Дочь... Моя дочь... — шептала я, а у самой глаза слезились от приступов нежности.

Крохотная малышка притихла, открыла глаза и... посмотрела прямо на меня серьёзным, осмысленным взглядом. Словно взрослая! Словно так многое уже понимала! Сердце щемило от того, как сильно я её уже полюбила! Казалось, так любить невозможно!

А глаза... Глаза дочке достались как у отца — синие-синие, бездонные омуты. Я содрогнулась, поняв, что теперь буду смотреть в эти бездонные омуты день за днём...

— Всё будет хорошо, — успокоила то ли себя, то ли малышку, приглаживая мокрые редкие волосики у неё на лбу. — Мы с тобой справимся...

— Позвать кого-то? — санитарка кивнула на дверь. — Папаша там, наверное, ждёт?

— Нет у нас папы, — хрипло ответила я. — Никого у нас нет.

Через две недели нас выписали. И мне было куда возвращаться — Бергман купил мне квартиру. Не в столице, конечно, а в богом забытой провинции, но я и тому была рада.

Вместе со свидетельством о разводе адвокаты Баграта передали мне ключ от камеры хранения — туда прислуга привезла два чемодана моих вещей. Больше у меня ничего не было, кроме этих двух чемоданов.

Как не было и опыта работы, ведь сразу после окончания университета Баграт взял меня замуж, и мы начали планировать беременность. Тут уж было не до работы.

Так я оказалась совершенно одна, без копейки денег в кармане и без единой мысли, куда мне податься.

Бергман оказался единственным, кто тогда был рядом и предложил свою помощь.

Правда, потребовал за неё свою плату...

ГЛАВА 5

БАГРАТ

ТРИ ГОДА СПУСТЯ

— Баграт Тимурович, анализы, в целом, в норме. Печень немного шалит, — доносился голос моего врача из динамика смартфона. — Подозреваю, что вы перебарщиваете с алкоголем в последнее время...

Последние, так, года три, — равнодушно усмехнулся я про себя. А если ещё точнее — три года, восемь месяцев и восемнадцать дней. Моя жизнь будто шла под откос.

— Но это ничего. Это мы прокапаем, — продолжал отчёт доктор. — Давление немного шалит. Всё же не мальчик уже. Сорок один...

— Что-то серьёзное нашли? — перебил я его, не понимая, к чему этот сочувствующий тон.

— Да, я как раз хотел предложить вам встретиться, чтобы это обсудить.

— Говорите так. Некогда встречаться.

— Такие вещи по телефону не говорят...

— Я что, умираю?

Вот ведь странно, даже сердце не дрогнуло. Умру — и чёрт бы со мной. Ни один мускул на лице не дрогнул от этого вопроса. Я продолжал ровно вести машину, маневрируя среди плотных рядов шумных авто на столичных дорогах.

— Ну нет, что вы! Не умираете, конечно. Но вот род свой продолжить вряд ли уже сможете...

— Что? В каком смысле? — не понял я.

— Вы ведь не зря к нам обратились. Знаете, наверное, что наша клиника ответственно подходит даже к плановым чек-апам. Это не входило в перечень, но наш лаборант случайно обнаружил в ваших анализах странные показатели. Помните, мы просили вас пересдать некоторые позиции? Разобравшись глубже, мы обнаружили, что у вас очень редкое генетическое заболевание, Баграт Тимурович. Мне жаль, но... вы не можете иметь детей. Шанс — один на миллион, и если такое случится, это будет настоящее чудо. Потому что заболевание не подлежит лечению.

— Что?.. — глухо спросил я целую минуту спустя.

Всё это время продолжал вести тачку, но уже неосмысленно, скорее по инерции, слепо глядя перед собой.

— Не беспокойтесь, на вашем здоровье и жизни эта болезнь не отразится никак. Только на функции деторождения. Материал, как бы вам объяснить... бракованный...

Бракованный.

Оглушительным ударом колокола это слово прогрохотало у меня в голове.

— Подождите, — устало ответил я. — Этого не может быть. Мы с женой... бывшей женой проходили обследования. Делали ЭКО. У нас обоих всё было в полном порядке.

— Ну-у, — задумчиво протянул голос доктора в моём телефоне, — причин может быть много. У вашей жены и правда всё, скорее всего, было в полном порядке. А ваше заболевание обнаружить достаточно сложно. Быть может, в клинике попались неквалифицированные специалисты или... нечистые на руку. Такое тоже, к сожалению, в нашей сфере бывает. Ставить диагноз бесплодия не слишком-то выгодно. Назначать процедуры ЭКО одну за другой гораздо, гораздо выгоднее для некоторых клиник. Мне жаль, что так про...

— Но у меня же есть сын! — заорал я в трубку, не выслушав его до конца.

А в следующий миг втопил по тормозам, потому что прямо под колёса моей тачки неизвестно откуда вылетела мелкая девочка.

— ТВОЮ МАТЬ!

Телефон упал и закатился под сиденье, но я даже не стал его доставать. Моментально выскочил из машины, растерянно глядя на стоящего посреди дороги ребёнка.

Мелкая, белокурая, с двумя бантиками, один из которых съехал набок. Ей было года два, может, три. На вид не старше моего сына.

— Эй... — Я подошёл ближе, успокоил тахикардию и присел перед ней на корточки. — Ты кто? И где твоя мама?

А когда девочка подняла на меня два озера бездонных синих глаз, я чуть в обморок не свалился, как самая настоящая девица.

Потому что глаза у мелкой были точь-в-точь как у меня. Разве такое бывает у двух абсолютно чужих незнакомых людей?

Поперхнулся. Прокашлялся.

— Пивет... — выдала мне эта синеглазая фея. — Мама... там... И ей надо помочь.

Я дёрнул бровью.

Что за чертовщина?

Но мелкая не растерялась и уже взяла меня за руку. Доверчиво всунула свою маленькую ладошку в мою. А у меня отчего-то сердце провалилось куда-то вниз живота от этого простецкого жеста.

На задворках сознания промелькнула странная мысль: «И почему к собственному сыну за три года я не почувствовал и грамма того, что бурлит и бушует сейчас за грудиной к этой малой?»

— Поможешь?.. — жалобно посмотрела на меня девчонка.

Я огляделся по сторонам — задворки какие-то. В желании объехать столичные пробки я сам забрался непонятно куда.

В округе ни единой души.

Захлопнул дверь тачки, бросив её прямо на дороге.

Девочка завела меня в какую-то арку, затем свернула налево и через двор-колодец провела в туннель.

— Быстлее... — жалобно пискнула она, таща меня за собой, как на буксире, хотя должно было быть всё наоборот.

А она довольно смышлёная и расторопная для своих лет, с удивлением отметил я и ускорил шаг.

Ещё раз налево — и мы оказались в каком-то внутреннем дворе.

Справа — зловонные переполненные мусорные баки. Низкое окно под козырьком распахнуто — оттуда тянуло запахом еды и доносились громкие крики. Должно быть, окно кухни какого-нибудь кафе.

Неподалёку стояла скамейка, оборудованная под курилку, вероятно, сотрудниками этой забегаловки.

— Мама... — остановилась малышка и ткнула пальчиком в девушку, полусидящую на этой скамейке.

С первого взгляда могло показаться, что девушка просто присела отдохнуть и уснула. Но цепкий взгляд выделил и неестественно свисающую со скамьи руку, и губы, странно приоткрытые. Остального лица было не видно — оно скрывалось под козырьком кепки от униформы.

— Стой здесь, — приказал я малышке, ожидая самого худшего.

И сделал шаг к девушке.

А когда под козырьком кепки увидел лицо своей бывшей жены — сердце готово было проломить мне рёбра.

ГЛАВА 6

АНЯ

— Ты меня слышишь?.. Ты слышишь?.. — в себя я приходила медленно. Темнота в сознании отступала неохотно, растворяясь по капле. — Аня, Анечка... — настойчиво повторял голос моего... бывшего мужа.

Надо же, почудится ведь такое. Это всё чёртова июльская жара напекла мою голову и заставляет теперь слышать всякую чертовщину. А приоткрыв один глаз, из-под полуопущенных ресниц я его ещё и увидела. Впору было перекреститься.

Уж кто-кто, а Баграт по таким заведениям, как это кафе, точно не ходит. Ему ведь подавай лучшие рестораны столицы.

— Аня, живая... — с облегчением выдохнуло моё видение.

А я с каждым мигом всё больше сомневалась, что он мне действительно чудится.

Варя!

Набатом прогремело у меня в голове, и я тут же распахнула глаза, подобралась, беря в фокус худенькую фигурку дочери.

Жива. Всё в порядке.

Выдохнула я с облегчением и только потом принялась осознавать, что случилось.

Доли секунды потребовались, чтобы понять — вчера я так заработалась, что не успела поужинать. Сегодня с утра в городе плюс тридцать пять, а в кафе нагрянули внезапные проверки — о еде я даже не вспомнила, так замоталась. И чёртова жара. Всё вместе свалило меня в бессознательное состояние, как только я ближе к вечеру вышла на воздух.

— Мамочка... — дочка отмерла первой и подбежала ко мне.

Я притянула Варьку к себе. И наконец решилась поднять глаза.

Почудилось мне или нет?

Сердце ухнуло в пятки.

Баграт возвышался над этой чёртовой лавочкой глыбой своей массивной фигуры.

В глазах — жадный ураган, цепляющий любую деталь: и мою униформу уборщицы, и огромные тёмные круги под глазами.

Чёрт! Мы не виделись больше трёх лет! Почему именно сегодня судьба решила вновь столкнуть меня с бывшим мужем?! Ведь очевидно, что сегодня самый неподходящий для этого день!

— Мамочка, ты так клепко спала, что я позвала дядю на помощь... — громко зашептала мне на ухо Варька, пока мы с Багратом не отрывали друг от друга ошарашенных взглядов.

— Да, милая, — я на автомате поцеловала дочку в макушку. — Ты ведь не испугалась?

— Нет, — храбро заявила она.

— Ань... — Баграт шумно сглотнул. — Ты... как тут вообще?

Я встала с лавки, крепко держа дочку за руку.

— Я тут отлично, — отчётливо произнесла, вскидывая подбородок повыше. — Но не думаю, что тебе и правда это интересно. А вот тебе тут делать абсолютно нечего. Не твой уровень, Баграт.

Он слепо посмотрел на распахнутые окна кафешки.

— Дочка твоя?.. — перевёл взгляд на Варьку. Взгляд абсолютно таких же глаз, как у моей дочери. — Родила?

— Не твоё дело, — грубо огрызнулась я. — Нам пора.

— Ань, подожди...

Мы с Варькой уже направлялись к чёрному входу кафе, когда Баграт внезапно ухватил меня за запястье.

И от этого касания меня прошибло тысячей вольт электричества.

Чёрт!

Я не хочу этого чувствовать!

Не хочу вообще ничего больше чувствовать к мерзавцу, который больше трёх лет назад просто вышвырнул меня из своей жизни! В прямом смысле слова!

Не хочу о нём помнить!

Не хочу о нём думать!

И особенно не хочу, чтобы он мне снился!

Ведь там, во снах, я не могу обуздать свою больную фантазию, которая снова и снова рисует мне картинку нашей счастливой семьи.

А семьи этой нет и не было никогда. Лишь бутафория.

И не будет!

Я глотаю ком в горле. Перед глазами проносятся тысячи кадров счастливой семьи.

Нет, не моей.

Его и Миланы.

Я, наверное, дура, что однажды нашла её в социальных сетях и с тех пор, как долбаный сталкер, отслеживаю все их счастливые фото. А их достаточно много.

Месяц назад они вернулись из отпуска на Мальдивах — вон какой у Баграта великолепный загар.

А ещё у них растёт замечательный сын.

И мне бы хоть крупицу радости в себе отыскать за бывшего мужа...

— Ань, я всё хотел... — Баграт убрал руку, но место, которого он коснулся, жгло как после ожога. — Сам даже не знаю чего. Позвонить, наверное, надо было тебе? Узнать хотя бы, как ты...

— Повторяю, отлично.

Я резко обернулась и с вызовом посмотрела Баграту в глаза.

Но он лишь скептически изогнул бровь, ещё раз оглядев мою униформу уборщицы.

— Правда? А мне так не кажется... Ты драишь полы в каком-то третьесортном заведении. И недоедаешь наверняка. От голода потеряла сознание? Ань, слушай, у меня с собой есть немного наличных, — Баграт засуетился, доставая портмоне из кармана. — Или могу скинуть тебе денег на карту, если скажешь номер.

Я так обалдела, что пальцы по инерции сжали всунутые в них бумажные купюры.

А потом накатила злость.

Беспощадная ненависть к его лицемерию.

Нет, объяснять этому мужчине что-то бесполезно!

Он не достоин даже моих слов!

Поэтому я медленно подняла стопку крупных купюр на уровень его глаз и не спеша, с наслаждением порвала их пополам.

А потом ещё раз.

И ещё.

И пока Баграт ошарашенно наблюдал, как я уничтожаю его деньги, я, не теряя времени, швырнула обрывки купюр ему прямо в лицо.

Лицо бывшего мужа вытянулось в немом изумлении.

Развернулась и быстро скрылась за входом в кафе вместе с дочерью.

Вот пусть стоит там теперь и думает, как «простая уборщица» может позволить себе порвать в клочья такую огромную сумму.

ГЛАВА 7

БАГРАТ

— Что это? — устало кинул взгляд на брошенный передо мной лист бумаги.

— Список, — не без претензии протянула Милана. — Ты же ограничил наши с Гошкой расходы. Вот, пожалуйста. Поезжай и сам тогда купи всё, что нам надо.

Я усмехнулся и ради интереса взял листок в руки.

— Сумочка от Prada из новой коллекции? Модернизированный робот с искусственным интеллектом для развития детей старше трёх лет? — скепсис так и сочился из голоса. — Это точно товары первой необходимости?

Миланка поджала губы.

— Нам что теперь, абсолютно во всём себе отказывать? Как нищие жить?! Может, мне ещё и на работу устроиться?! Поломойкой какой-нибудь?!

А вот это она ляпнула зря.

На моём сердце опять заныли старые раны.

Поломойкой.

А почему бы и да?!

Что, Миланка, боишься маникюр свой испортить?

А вот моя бывшая жена и такой работы не пугается, хватается за любую возможность прокормить ребёнка.

— Избаловал я вас, — задумчиво произнёс.

Милана распахнула рот, явно ожидая другой реакции.

— И денег мне на вас не жалко, Милан. Просто я устал чувствовать себя банкоматом. Я ведь порог переступить не успеваю, как вы мне шестизначные счета предъявляете.

— Но это всё нужное!

— Да? — я с насмешкой швырнул ей обратно список её «необходимых» покупок. — Знала бы ты, как люди живут...

— Да что мне до этих людей...

— Действительно. Хорошо ведь устроилась? За чужой счёт. Ты живёшь горя не знаешь, Милана. Все ваши хотелки я обеспечиваю.

— Обеспечиваешь?! — зашипела она, склонившись над барной стойкой в этой роскошной квартире, которую я купил для неё и сына. — Да ты откупаешься! Я тебе сына родила. Думала, у нас семья будет. А ты здесь появляешься раз в месяц. Я три года предложения жду.

— А зачем мне здесь появляться чаще? — спокойно спросил я, глядя в нахальные глаза. — Для того чтобы ты делала со мной фоточки, имитируя полноценную семью, которую сама же себе и придумала, достаточно и одного появления в месяц. А чтобы денег вам перевести, так и вовсе мой приезд не нужен.

Милана недовольно поджала губы.

— Я же люблю тебя, вообще-то. А ты не ценишь. Кто ещё будет тебя так любить?

— А точно меня? Может, мой кошелёк? Милан, а скажи, если меня завтра не станет и поток денег для тебя вдруг прикроется, что ты делать будешь? Одна с ребёнком?

— Ты что... — она испуганно распахнула глаза. — Чем-то болеешь?

Я усмехнулся.

— Нет. Чисто гипотетически.

И она правда задумалась. Закусила пухлую губу, устремила взгляд в потолок.

— Баграт, но ты же понимаешь, что я девушка видная. Одна не останусь...

— То есть найдёшь себе нового богатого хахаля?

— Гошке нужен отец. Не воспитывать же его безотцовщиной.

— А пойти работать ты вообще вариант не рассматриваешь?

— Я уже наработалась в своей жизни! — возмутилась она, намекая на адски тяжёлую должность секретарши. — Знаешь ли, воспитывать нашего ребёнка — это тоже работа. Тяжёлая!

«А кто-то совмещает...» — спорили с ней мои мысли.

Но вслух я ничего больше не ответил.

— Пойду поцелую сына.

— Опять уедешь?

Ничего не ответил.

Когда я в последний раз оставался с Миланой, уже и не вспомню.

Первый год после родов мы ещё пытались создать видимость счастливой семьи, но я быстро понял, что Милана совсем не та женщина, с которой я смог бы уживаться в быту.

В общем-то, ни одна женщина в мире не будет «той».

Потому что та у меня уже была.

Та, которую я на самом деле любил.

И за этой любовью не увидел её меркантильность, расчёт.

А теперь...

Теперь, несмотря на всю правду, которую я узнал слишком поздно, продолжаю каждый день о ней вспоминать.

С Миланкой меня давно уже не связывает никаких любовных отношений.

Предложение я ей так и не сделал.

Да и не собирался, если уж честно.

Ане тогда так сказал...

Чёрт, да потому что больно ей хотел сделать.

Так же больно, как она сделала мне.

А сейчас в моей жизни полно других женщин.

И каждую из них я продолжаю сравнивать с Аней.

Больше трёх лет прошло, а я до сих пор не смог вытравить её ни из души, ни из мыслей.

Сегодняшняя встреча с бывшей женой окончательно выбила почву у меня из-под ног.

В свете того, что я знал про неё, ей не составило бы труда найти себе богатого хахаля.

Так почему она работает какой-то там уборщицей?

Что случилось?

Я поморщился, вспоминая отчёт, который прислала охрана.

Запросил его сразу после нашей с Аней встречи.

После развода Бергман подарил ей квартиру.

Не в столице, конечно.

Но с чего бы ему дарить Анне квартиру?!

Если только всё то, что он рассказал мне о ней однажды, не было правдой...

Я тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение мыслей, и зашёл в комнату к сыну.

Гоша сладко спал в своей детской, обставленной по последнему слову моды.

Я поправил ему одеяло, вгляделся в лицо.

Нет, сын на кого угодно похож, но ни единой моей черты в нём нет...

Я огляделся, достал из кармана стерильный зип-пакет и, заметив на тумбочке расчёску сына, снял оттуда пару волосков.

Чудо, говорите?

Что ж, Милана, в твоих интересах, чтобы это чудо и правда случилось.

ГЛАВА 8

БАГРАТ

На следующий день я целенаправленно поехал в кафе, где вчера увидел бывшую жену.

Сердце за неё было не на месте.

Очевидно ведь, что жизнь её сильно потрепала.

Но работать поломойкой?

Это уже слишком.

Им с дочерью совсем средств не хватает?

Я обязан им как-то помочь.

От кого она родила, интересно?

И сколько её дочери лет?

На уме крутился лишь Бергман.

Неужели легла с этим старикашкой?

За квартиру в какой-то дыре?

Меня передёргивало.

Но я усмехнулся, вспомнив, как она порвала мои деньги.

Гордячка.

Как-то не вяжется всё это с той меркантильностью, которой, как я считал, бывшая жена обладала.

И из-за которой якобы вышла за меня замуж.

— Анна Воронцова работает здесь? Уборщицей? — спросил я у официантки, буквально выдавливая из себя последнее слово.

Моя бывшая жена работает уборщицей.

Какой же абсурд.

— Анна Валерьевна? — удивилась официантка в ответ.

И я удивился не меньше.

Тут и к уборщицам по имени-отчеству обращаются?

— Вы, наверное, что-то напутали...

— Нет, — начал я злиться. — Я вчера видел её в вашем кафе. В униформе уборщицы. Она здесь работает.

Девушка посмотрела на меня изумлённо.

— Работает, конечно. Но не уборщицей.

— А кем?

— Она этим кафе... владеет. А вон она, кстати. — Девушка указала рукой.

И пока

Аня в белоснежном брючном костюмчике, серебристые шпильки до неба, причёска волосок к волоску, на лице — равнодушная строгость.

В руках папка с какими-то документами.

Я ошалело пялился на бывшую жену.

Ничего общего с той девушкой, которую повстречал вчера, она не имела.

Дверь кафе распахнулась.

Уверенной походкой внутрь вошёл широкоплечий мужчина с огромным букетом алых роз наперевес.

И направился прямиком к моей Ане.

— Анечка, золото моё, ну когда же ты уже согласишься пойти со мной на свидание? — заявил этот мужик, пытаясь поцеловать её в щёку.

— Герман, — вежливо улыбнулась она, а от поцелуя всё-таки отклонилась, — вам, как гостю нашего заведения, здесь всегда рады.

— Я не в кафе прихожу, а к тебе, Анечка. Ты же знаешь.

Мужик просто пел соловьём.

Почти насильно впихивал ей букет роз, от которого моя бывшая жена уклонялась.

А мужик-то хорош.

Не стар, дорогой деловой костюм, у входа в кафе припаркован Infiniti. Наверняка его.

— А это для доченьки, — как грёбаный фокусник, он вытащил из-за пазухи маленького плюшевого медведя.

А я мысленно врезал себе по затылку.

Сам-то не догадался ребёнку хотя бы киндер-сюрприз купить?

Всем же известно, что путь к сердцу женщины лежит через её ребёнка.

Так, стоп.

А я что, собрался вновь завоёвывать сердце бывшей жены?

Даже после всего, что узнал про неё?

— Спасибо, не стоило, — вежливо отозвалась на подношения мужика моя бывшая жена.

Я стиснул челюсти.

За грудиной разбушевалось такое, что хотелось рвать и метать.

Сделал решительный шаг и через миг поравнялся с ними.

— Здравствуй, Аня.

— Баграт? — Её бровь вздёрнулась вверх. — Что ты тут делаешь?

— Поговорить пришёл.

Поговорить?

Мысленно одёрнул себя.

О чём, например?

Спросить, за какие такие заслуги бывшая жена получила квартиру от Бергмана сразу после нашего развода?

Неужели я и впрямь готов ей всё простить?

Бред какой.

Миланка и та честнее будет, чем моя бывшая жена.

Так какого чёрта я тогда здесь ошиваюсь?!

От внутренних противоречий раздирало на части.

— Нам не о чем с тобой говорить, — холодно бросила Анна.

И я впервые в жизни видел её такой.

Холодной. Надменной.

Она всегда была со мной нежной и ласковой.

Даже тогда, когда я выставил её из машины посреди трассы ночью, не зная, как ещё причинить ей большую боль.

Даже тогда она мне слова грубого не сказала.

Не кинула вслед ни одного проклятия.

— Герман, извините, но сегодня я не смогу попить с вами кофе. Дела. Спасибо за цветы.

Ему она улыбнулась.

Холодно, вежливо, без грамма теплоты и симпатии.

Но улыбнулась.

А на меня даже не взглянула.

Будто я пустое место какое-то.

— Аня! — догнал я её уже на парковке, предварительно сцепившись звериными взглядами с тем самым Германом.

Уверен, мой говорил:

«Не подходи к этой женщине. Убью».

А какое право я имел так говорить?

Правильно. Никакого.

Потому я молчал и транслировал всё, что хотелось выразить, взглядом.

— Да постой же ты!

Нет, она ещё и делает вид, что не слышит меня.

Полный игнор.

Бегу за ней, как мальчишка.

Бывшая жена остановилась возле большого белого джипа, щёлкнула брелоком сигнализации и небрежно бросила букет алых роз на заднее сиденье.

Моя челюсть чуть не упала на асфальт от того, как вкусно она смотрелась на фоне этой тачки.

И шпильки эти острые — сердце моё ведь давно уже проткнули.

И белый костюмчик.

Брюки со стрелками.

Ноготки красные.

Епрст...

— Аня, я тебя обидел вчера? — сказал я, слегка запыхавшись, с жадностью ловя её взгляд. — Деньгами этими. Ты извини, я ведь не знал, что у тебя... — обвёл взглядом тачку, — всё в порядке.

Её прекрасное лицо брезгливо сморщилось, будто ей даже смотреть на меня тошно.

— Вчера? — пригвоздила она меня взглядом к месту. — Обидел вчера? — хмыкнула. — Я тебе уже отвечала. У меня всё отлично. А ты ждал, что я буду подыхать без тебя под забором? Прости. Не оправдала надежд.

И пока я стоял и обтекал, Аня села в тачку и уехала.

Нет.

Нет, нет.

Так не пойдёт.

Я прыгнул за руль и поехал за ней.

ГЛАВА 9

АНЯ

Веду машину, а саму всю трясёт.

Как он посмел вновь заявиться сюда со своими «разговорами»?

Нужны мне его разговоры!

А сама понимаю — нужны.

Всё ещё, чёрт возьми, нужны.

Тогда, больше трёх лет назад, будто осталась незакрытая дверь.

Грёбаный открытый гештальт.

И, наверное, любая другая здоровая женщина, будучи выставленной на трассу посреди ночи собственным мужем, и имя бы его больше не вспомнила.

Выжгла бы из памяти всё.

Но не я.

Я не могу.

Я ведь даже не поняла тогда, чем такое его равнодушие заслужила.

Чем заслужила эту жестокость.

Тем, что не могла забеременеть?

Разве за такое наказывают?

Наказывают так жестоко, выбросив на улицу, как сломанную и больше ненужную вещь?

Сделала пару медленных вдохов и крепче вцепилась в руль.

В самой глубине души я была даже рада, что он сегодня снова приехал и увидел, что никакая я не уборщица.

Чёрт.

И смешно, и грустно.

У нас в кафе проверки нагрянули, а уборщица, как назло, на работу не вышла.

Вот я и взяла сама швабру в руки.

А что?

Кого мне стесняться в собственном кафе?

Я никакой работы не боюсь.

Тем более что это заведение растила и развивала с самого нуля, как своё детище.

Два года назад, когда Варьке исполнился годик, я поняла, что делать в провинции нечего.

Перспектив никаких. Ни работы нормальной, ни образования, когда дочь подрастёт.

Я не хочу для неё такой жизни.

Квартиру продала.

Перебралась обратно в столицу.

Деньги от продажи квартиры вложила в открытие кофейни.

Поначалу одна за всех была — и за поваров, и за официантов.

Да, было непросто, но справилась ведь.

Люди любят это место, возвращаются сюда снова.

И мы с дочкой неплохо живём — квартира в двух кварталах отсюда, хоть и съёмная пока что.

Не пентхаус, но просторная и со всеми удобствами.

У дочи хороший детский сад, кружки и отдых.

Я со всем справилась.

И малодушно представляла, что однажды Баграт увидит меня.

Увидит и пожалеет о том, что натворил.

Он и увидел.

В форме уборщицы.

Я не выдерживаю и прыскаю со смеху.

Но внутри ликую.

И Герман как нельзя кстати заявился со своими цветами, хотя от его внимания пора бы избавиться.

Оно стало слишком навязчивым.

Плавая в своих мыслях, как

Она, как всегда, бежит мне навстречу, быстро-быстро переодевается и выпытывает, чем мы будем заниматься вечером.

— А чем бы ты хотела?

— Я бы хотела на плосядку, ма.

— Посмотрим, — потрепала её по макушке.

— Ма, а это плавда, что я безотцовсина? — внезапно спросила Варька, и этим вопросом почти выбила почву у меня из-под ног.

Я остановилась прямо посреди стоянки, присела перед дочкой на корточки и внимательно посмотрела ей прямо в глаза.

— Варюш, тебе кто такое сказал?

Ясно, что сама она такого выдумать не могла.

— Оля Парфёнова... — дочка потупила взгляд. — Сказала, что все у нас в группе отцовщины, а я безотцовщина...

Я медленно выдохнула.

Я бы этой Оле...

Стоит поговорить с её мамой.

Наверное, что-то такое было написано у меня на лице, потому что дочка хитро сощурилась и погладила меня по волосам.

— Мамотька, не переживай. Я ей уже по голове настучала.

Я прыснула со смеху.

Ой-ой.

Кажется, завтра меня ждут разборки с родителями.

Но ругать свою дочь за это я и не подумаю даже.

— Милая, никакая ты не безотцовщина. Папа у тебя всё-таки есть.

— Да? — удивилась дочка, округляя свои синие омуты. — А где он?

Даже не знаю.

Может быть, побежал своей Миланочке жаловаться, что мегера бывшая жена даже не соизволила диалог с ним вести.

— Так случилось, что у твоего папы есть... другая семья, — не стала я врать дочке, но всё-таки аккуратно подбирала слова.

— Да? — вновь удивилась она. — А мы? Мы что, ему не нужны?

— Ну как ты можешь быть не нужна кому-то, солнышко? — ласково потрепала я дочку за щёчку. — Как такая милая девочка вообще может быть кому-то не нужна? Мне вот кажется, что ты нужна всем-всем. Но я очень жадничаю и ни с кем не хочу тобой делиться.

Варька звонко захихикала.

Но сбить её серьёзный настрой не удалось.

— Мамотька, а кто он? Мой папа?

Я на мгновение замолчала.

А за моей спиной раздался голос бывшего мужа, пробирающий меня до мурашек.

— Да, Аня. Мне бы тоже хотелось знать, кто отец твоей дочери.

ГЛАВА 10

БАГРАТ

— Да, Аня, я бы тоже хотел знать, кто отец твоей дочери... — смотрел я в напряжённую хрупкую спину бывшей жены.

Она медленно встала, так же медленно ко мне повернулась.

Пригвоздила взглядом к асфальту.

— Ты следил за мной?!

— А что мне оставалось делать, если ты постоянно сбегаешь?

— Интересно, с чего бы мне это делать?! Уж не с того ли, что три года назад ты вышвырнул меня из своей жизни, как ненужную вещь?!

— Ой, ну брось. У тебя, помимо меня, было полно других вариантов с тугими кошельками. Уж на улице бы не осталась.

— Именно там я и осталась! — она обвиняюще ткнула в меня указательным пальцем. — Но тебе же было на это плевать!

— Не переводи тему. Я спросил, кто отец твоей дочери!

Бывшая жена фыркнула, на миг развернулась к малышке, взяла её на руки.

А потом повернулась ко мне.

И они обе на меня посмотрели.

— Смотри, смотри, Баграт, — из красивого рта моей бывшей жены будто яд сочился. — Внимательно смотри в глаза моей дочери. И если после этого у тебя ещё останутся вопросы, то я выходила замуж за настоящего идиота!

На миг я ослеп, оглох, чуть не заработал инсульт.

Меня словно молнией поразило.

Глаза...

Глазища...

Синие омуты.

Точно такие же, как у меня.

Голова пошла кругом.

Но нет.

Как такое возможно?

Я ведь... бесплоден.

Да, диагноз подтвердился.

В нашем браке бракованной оказалась вовсе не Аня, а... я.

Со свистом втянул в себя воздух.

— Она... моя дочь?

— Она, — выделила Анна первое слово, — прежде всего моя дочь. А называться её отцом надо ещё право заслужить.

Я медленно сглотнул.

Руки почему-то немели, а колени стали ватными, как у кисейной барышни.

Мы с малышкой смотрели друг на друга и не могли глаз оторвать.

Не могли насмотреться.

— Так ты была беременна, когда мы расстались? Почему не сказала?

— Когда, интересно?! Когда ты вышвырнул меня посреди ночи на трассу?!

Я решительно ничего не понимал.

Это совсем не вязалось с тем, что я знаю об Анне.

Ребёнок!

Это ведь такой повод стрясти больше денег!

Так почему она молчала все эти годы?!

И чёртова квартира от Бергмана...

— Я думаю, нам надо о многом поговорить...

Но бывшая жена лишь гордо отвернулась, делая вид, что опять не слышит меня.

И тут помощь пришла откуда не ждали.

В моей команде произошло пополнение.

— Мамотька... — громким, немного испуганным шёпотом сказала ей дочка на ушко. — Это же вчерашний дядя. Он правда мой папа?

Видно было, как маска ледяной королевы бывшей жены трещала по швам.

Она нервно погладила дочь по белокурой макушке.

— Да, солнышко. Этот дядя твой папа. Видишь, он у тебя всё-таки есть.

— Я хочу общаться с собственной дочерью! — встрял я в их диалог.

Голос почему-то дрожал и был слишком нервным.

— Я хочу узнать о ней всё!

— Надо же, какая настойчивость, — съязвила бывшая жена одним только тоном, давая понять, что для общения с дочерью мне придётся ползать перед ней на коленях.

— Но мамотька... — снова зашептала малышка, внимательно косясь на меня. — Давай дадим этому папе шанс? Вдруг он окажется холосим?

ЭТОМУ?!

А БЫЛИ ЕЩЁ И ДРУГИЕ?!

Так, стоп.

Ревность застилала глаза.

В глубине души я почему-то ни на миг не усомнился, что малышка моя.

Родная.

И не в глазах было дело.

Я чувствовал.

Наконец чувствовал то, что несколько лет не мог почувствовать к родному сыну.

— Ма?.. — поторопила её с ответом малышка.

Аня сморгнула, будто сбросив с себя наваждение.

— Ты правда этого хочешь? — спросила она у дочери.

Я затаил дыхание.

В этот миг будто моя судьба решалась этой маленькой девочкой.

И, чёрт, это было так важно!

— Мхм, — мелкая посмотрела на меня с хитрецой.

И я впервые решился улыбнуться собственной дочери.

Пусть хоть верёвки из меня вьёт, главное — только и дальше будь на моей стороне, маленькая!

— Как тебя... зовут? — всё так же нерешительно улыбаясь, спросил я малышку.

— О, надо же, догадался имя у дочери спросить, — не упустила повода съязвить моя заноза бывшая. Но это даже не злило. Меня переполняли эмоции. Поэтому я лишь улыбнулся в ответ.

— Валя, — ответила моя дочка.

— Варя, — поправила её мама. — Мы не все буквы ещё выговариваем.

Мелкая засмущалась, а я поспешил её успокоить:

— Ничего страшного. Я до

— Слишком много, — не удержался от шпильки рот моей бывшей жены.

— Правда? — вдохновилась малютка.

— Чистейшая! — поклялся я ей. — Можно вечером прийти к тебе в гости?

Варя сначала вдохновлённо затрясла головой, а потом на секунду задумалась.

Пришлось подключать артиллерию:

— С подарками, разумеется. Чего бы тебе хотелось?

Аня цокнула и закатила глаза.

— Мою дочь за подарки не купишь, Багиров. Только за любовь, — а потом припечатала: — Так же, как и её мать.

И в этот миг я увидел в глазах бывшей жены абсолютную честность.

Не смог бы человек с нечистой душой так самозабвенно лгать.

Боже.

Каким же я был мудаком.

ГЛАВА 11

АНЯ

— Мамотька, а папа сегодня вечером снова придёт? — дочка обняла меня за шею тёплыми ручками и поцеловала в щёку перед тем, как отправиться в группу.

— Обещал, — улыбнулась я ей.

За последние три месяца эта сладкая парочка спелась так, что теперь их друг от друга за уши не оттащишь.

— Значить, придёт, — выдала заключение Варя. — Папа когда обещает, всегда делает.

Что есть, то есть, — подумала я.

Нет, конечно, обида на бывшего мужа всё ещё сидела в душе. Но ведь Варька тут ни при чём. Ей нужен отец. И она полюбила его. Ради дочери я наступлю себе на горло и перешагну ещё хоть через тысячу таких обид.

Баграт вёл себя аккуратно. Но я видела, что он наблюдает за мной. Хотя и лишнего себе не позволяет. Видит, что не подпущу я его к себе.

Бывает у нас почти каждый вечер и каждый день не с пустыми руками — то игрушку Варьке какую-нибудь принесёт, то что-нибудь сладкое.

Ко мне, конечно, тоже подступиться пытается. Букетик цветов или милое украшение. А когда не беру — передаёт через дочку. Та диверсантка только рада отцу помогать.

Но он счастлив с ней. И, кажется, по-настоящему её любит, поэтому я не смею мешать их общению.

Но в личную жизнь Баграта не лезу и в свою его не пускаю. Даже Миланкину страницу перестала отслеживать.

Я помогла дочке переодеть свитер, пожелала ей хорошего дня и поехала на работу, ещё не представляя, что меня сегодня ждёт.

— У нас заказ на корпоратив на двадцать пятое число, — радостно сообщила мне помощница, стоило переступить порог кафе. — На весь вечер аренда.

— Отлично, — радостно улыбнулась я, мельком оглядывая плоды своего труда.

В последние месяцы я много вкладывала в развитие заведения. И это не могло не сказаться.

Безликое кафе во дворах теперь превратилось в уютную кофейню в парижском стиле.

Мы открыли террасу.

Стены, увитые живым плющом, придавали особую изюминку.

Из кухни доносился ароматный запах кофе, расползаясь по улицам вокруг и зазывая к нам людей.

Дела шли в гору.

И проверки наконец прекратились.

Я улыбалась собственным мыслям и собиралась заглянуть на кухню, чтобы убедиться, что всё готово к открытию, когда за спиной раздался смутно знакомый женский голос:

— Ань... Можно с тобой поговорить?

Обернувшись, я на миг потеряла дар речи.

Милана.

Но узнать её было непросто.

Некогда глянцевый лоск с этой девушки будто смылся.

Тусклые неухоженные волосы, безликий серый спортивный костюм, да и несколько лишних килограммов её краше не сделали.

— Милана? Вот так встреча...

Девушка виновато опустила глаза.

— Я бы хотела... Мы могли бы поговорить?

Я мельком глянула на наручные часы.

— До открытия ещё есть пятнадцать минут. Если хочешь, идём на террасу.

Та поспешно кивнула и засеменила за мной.

Усевшись за столик, она явно не понимала, с чего начать разговор.

— Прямо, пожалуйста, — по-доброму улыбнулась я ей. — Я слишком занята, чтобы забивать голову двойными смыслами.

Почему-то я была уверена, что Милана не станет язвить или предъявлять мне претензии.

Да и за что?

Так уж случилось, что у нас дети от одного мужчины.

В жизни всякое бывает.

Когда я последний раз заходила на её страничку во «ВКонтакте», они с Багратом выглядели счастливой семьёй.

А я слишком себя ценю, чтобы когда-нибудь опуститься до роли любовницы.

Так что переживать ей не о чем.

— Аня, я... Наверное, стоит начать с извинений? Я ведь даже не понимала тогда, что делаю.

— Тогда, когда ложилась в постель к женатому человеку? — улыбнулась я ей. Желания подколоть не было. — Ладно. Всё это уже в прошлом, в любом случае.

— А вы сейчас с Багратом... снова вместе, да? — внезапно спросила она.

— Что? — я не смогла скрыть удивления. — Погоди, ты о чём говоришь? Разве он не женат на тебе?

— Женат? — Милана округлила глаза. — Нет, к сожалению. Да и никогда не был. Я бы хотела, но он... Не сложилось, в общем, у нас. А когда он узнал, что и Гошка не от него...

— Что?! — новости сыпались на меня одна за одной, и я не успевала их переваривать. — Твой сын не от Баграта?

— Нет, — девушка сцепила руки и опустила голову. — Я думала, он всё тебе рассказал.

— Не-е-ет...

Молчит, партизан.

— Тогда будет честно, если я сама расскажу, — вздохнула Милана. — Баграт сделал тест ДНК. И да, Гоша не его сын. Хотя я и так... это знала. Я просто тогда, четыре года назад, попала к нему на работу и влюбилась. Просто как кошка. А как такого мужика рядом не удержать, а? Узнала, что у вас проблемы с зачатием, ну и подсуетилась.

В душе что-то дрогнуло.

Вспоминать события тех дней до сих пор было больно.

— Ань, я его, можно сказать, соблазнила. Первый раз... Ну, когда... В общем, пьян он был. Сильно. Вернулся с делового ужина с Бергманом. Это ещё в самом начале командировки было. А я просто пробралась к нему в номер, а с утра заявила, что между нами всё было. Но, знаешь, он был чем-то так расстроен, так зол, что, кажется, даже внимания на это не обратил. А потом, да... Потом всё случилось по-настоящему. И тогда я подумала: лучше бы не случалось.

Я впервые была с мужчиной, который так злился на весь мир вокруг.

Он всех ненавидел.

И меня.

И это... чувствовалось.

Если ты понимаешь, о чём я.

Я не знаю, что с ним творилось.

Но, видимо, ему было слишком больно, раз он был так зол на весь мир.

ГЛАВА 12

АНЯ

Я медленно выдохнула.

Со мной Баграт никогда не был груб, но, уехав в ту месячную командировку, резко отстранился.

Редко звонил.

Говорил сухо и только

«Работа», — оправдывала я тогда мужа и не обращала на это внимания.

А оказалось, у него случилось что-то настолько серьёзное, что Баграт не побрезговал завести любовницу.

Знать бы что.

Но моё ли теперь это дело?

— А через две недели я сказала ему, что беременна, — закончила свой рассказ Милана. — По возвращении он мне даже машину подарил.

— И предложение сделал... — задумчиво дополнила я.

— Нет, — вздохнула Милана, — не делал он мне никакого предложения. Ты знаешь, он и ребёнку был не рад. Будто чувствовал всегда, что Гошка не родной ему.

— А как же?.. — опешила я. — В соцсетях вы казались такой счастливой семьёй.

И мне даже не стыдно было признаться в этот момент, что я интересовалась их жизнью.

Милана грустно вздохнула.

— Я так хотела создать хотя бы иллюзию... — призналась она. — Но к нему ведь ни с какой стороны не подступиться, к этому каменному мужчине! Он даже на отдыхе на Мальдивах с нами не остался. Привёз и сразу уехал. Будто долг перед сыном выполнял. Как повинность какую-то нёс.

— Ну, не смею его осуждать, учитывая, что сын оказался не его, — встала я на сторону бывшего мужа.

— Да, знаю, — виновато кивнула Милана.

— Так зачем ты мне всё это рассказываешь? — уточнила я у девушки.

— Я думала... — она неловко поёрзала на стуле и отвела глаза в сторону, — думала, ты как-то сможешь на него повлиять. Вы не... не близки? Я всегда понимала, что ты единственная женщина, которая была значима в его жизни. Знала бы ты, сколько раз он называл меня твоим именем и даже не замечал этого. А когда он узнал про дочь, то и дело ставил тебя мне в пример...

Мои щёки неожиданно вспыхнули.

— Милан, он общается с дочерью. Не со мной, — уточнила я холодно.

— Да знаю, знаю. Но он ведь оставил меня без всего.

Я приподняла бровь.

— Нет, квартиру, конечно, оставил. И Гошку обеспечивает. Но нанял специального человека, который ребёнку всё закупает, а я... Я совершенно без денег.

— Погоди, погоди, — я сцепила руки в замок перед собой и в неверии покачала головой. — Мужчина, которого ты три года водила за нос, выдавая сына от другого человека за его ребёнка, оставил вам квартиру. Продолжает обеспечивать чужого ему ребёнка. Но ты недовольна, что он снял тебя со своего содержания?

Милана посмотрела на меня с такой горечью в глазах, сама всё про себя понимая.

— А что мне делать? — с горечью всхлипнула она. — Машину я ещё год назад разбила, даже не продать. Квартира на Гошу записана. А на работу меня никуда не берут! Даже секретаршей! Я ведь и к Баграту только по протекции Бергмана попала.

Я медленно вдохнула.

Потом выдохнула.

И не нашла в себе ни капли гнева на эту девушку.

— Я сочувствую тебе. Правда. Чисто по-женски. Но просить Баграта тебе посодействовать после всего, что ты сделала, было бы скотством.

— Да, — Милана опустила глаза. — Понимаю. Извини, что я потревожила тебя. Я понимаю, сама во всём виновата... — и засобиралась на выход.

Я наблюдала, как она застёгивает молнию куртки дрожащими пальцами, и мысленно ругала себя.

Ну потому что не могу я её так отпустить!

— Погоди, — остановила я девушку.

В её глазах загорелась надежда, а я подняла вверх ладони.

— Нет, многого от меня не жди. Но если работа действительно нужна, оставайся у меня в кафе.

Милана растерянно огляделась по сторонам.

— Здесь?.. — неуверенно уточнила она, и на миг мне почудилась брезгливость на её, теперь уже не безупречном, лице.

Что ж.

Выбор будет за ней.

Уж уговаривать я точно не стану.

— Здесь, — я откинулась на спинку плетёного кресла и сложила на груди руки. — Правда, пока свободна только должность уборщицы. Но если хорошо себя покажешь, то и до официантки повысим. У нас хорошее кафе, гости часто оставляют чаевые. Ну что, готова на такое?

Больше минуты мы напряжённо смотрели друг другу в глаза.

Месть?

Может быть, с моей стороны это и была своеобразная месть.

Но ведь упакована она была в виде помощи!

И пусть кто-то только посмеет в этом усомниться.

Решение оставалось за ней.

На что Милана способна, чтобы начать новую жизнь, где ей придётся опираться лишь на себя?

— Готова, — наконец выдохнула она.

Я коротко ей улыбнулась.

— Когда я могу приступить?

— Хоть сегодня. И если тебе требуется ежедневный расчёт, скажешь бухгалтеру. Я предупрежу, чтобы твою просьбу выполнили.

— Спасибо, — кивнула Милана.

Я кивнула в ответ.

Древняя мудрость гласит:

«Держи друзей близко, а врагов ещё ближе».

Да и в конце концов труд даже из обезьяны когда-то сделал человека.

Глядишь, и из Миланки со временем толк выйдет.

Займёмся её перевоспитанием.

— Милан, — окликнула я её, когда она уже встала из-за стола, — а ребёнок-то от кого?

— А, я не сказала? — спрятала девушка взгляд. — От Бергмана. Он тогда... согласился помочь мне в этом вопросе.

И тут в моей голове всё встало на свои места.

ГЛАВА 13

БАГРАТ

— А на выходных мы пойдём в парк аттракционов? — Варька ползает по мне, словно маленькая обезьянка. То на шею залезет, заставляя меня скакать лошадкой по полу и возить её, пока она представляет себя воеводой. То на ручки заберётся, сделав из папки самолётик по имени «Баг». Да уж, сократила моё имя она филигранно. Баг так Баг.

Я смеюсь, а сам мельком поглядываю на Аню. Она суетится на кухне, чашечками своими фарфоровыми звенит, ложечками серебряными что-то мешает.

И так мне нравится у них дома!

Так здесь уютно, всегда смех, радость, тепло.

И меня сюда как магнитом тянет.

Бывшая жена уже смотрит порой так, мол: «Пустила однажды на свою голову, теперь поганой метлой его отсюда не выгнать».

И ведь не выгнать.

Прихожу и знаю, что Варька мне искренне рада.

И что это за чувство!

Да я все деньги мира за это чувство готов бы отдать!

И Аня рада.

Знаю, что все эти её хмурые взгляды — напускное.

Бравада.

Интересно, у неё так же сердце сжимается, когда наши взгляды случайно встречаются?

Потому что моё сжимается, да.

А потом стучит где-то в горле, мешая дышать.

Ну я и не дышу почти.

Весь замираю, смотрю на неё: как моет посуду, любовно расставляя свои фарфоровые чашки по полочкам. Или как варит спагетти, помешивая их деревянной лопаткой и стоя о чём-то задумавшись. Или как разговаривает со своей дочкой — сколько в этом голосе ласки.

Мне хоть кусок этой ласки когда-нибудь достанется?

Конечно, горжусь.

Потому что вижу, как она включена в своё дело.

Всё время на телефоне, вопросы какие-то решает — да так филигранно, блестяще, будто для этого и была рождена.

Руководить.

Я склоняю голову набок и сам собой улыбаюсь, подглядывая за ней, пока Варька ненадолго успокаивается и начинает делать на моих волосах тысячу коротких хвостиков разноцветными резинками.

— Ну пап! — тут же трясёт меня за плечо мелкая. — Не вертись! Опять на маму засмотлелся!

И я быстро отворачиваюсь.

И краснею!

Как девица!

Но и смеюсь, потому что да, Аня это услышала.

— Больно? — маньяческим голосом спрашивает малая, плетя очередной хвост.

— Угу, — смеясь, морщусь я.

— Телпи, казак! А то мамой будешь!

Мы с Аней синхронно покатываемся со смеху.

— Атаманом, — поправляет дочку она.

— А я как сказала?! — удивлённо растопыривает та мелкие пальчики.

А потом, как это у детей и бывает, внезапно вырубается прямо на пушистом ковре за две минуты.

Я собираю резинки, заколки, разбросанные по полу, кладу их в розовую шкатулку с большим бриллиантовым сердцем и поднимаю дочку на руки.

В детской укладываю в кровать.

Поправляю одеяло.

Целую в щёку.

И ещё несколько долгих секунд просто смотрю.

Да, для кого-то это рутина.

А я кайфую от каждого мига.

И не надышаться этими двумя девочками, не насмотреться на них.

Нерешительно выхожу из детской, уже зная, что буду немедленно выгнан хозяйкой квартиры восвояси.

Со мной она так же строга — если не коммуницирую с дочерью, сидеть, чаи распивать и вести светские беседы мы не будем.

Рамки очерчены.

И я честно пытаюсь их соблюдать.

Но вот как с ней?

Как, когда хочется сожрать эти губы?

Смять такое знакомое, такое любимое хрупкое тело.

О нет.

Нет, нет.

В эту сторону лучше не думать.

Да и вообще активных действий пока не предпринимать — настолько хрупкий наш с ними мирок, что одно неверное движение — и меня из этого мирка взрывной волной вынесет за недостижимый периметр.

Вот я и хожу вокруг бывшей жены, как сапёр по минному полю.

И прежде чем сделать следующий шаг, всё тщательно взвешиваю, лишь бы не быть выкинутым за их периметр.

Потому что без них, кажется, уже не смогу...

Столько лет мог, да.

Но я и не знал, каково это — с ними.

Вздыхаю и топчусь в прихожей, как полный баран.

Свои начищенные до блеска ботинки надевать и топать куда-то вовсе не хочется.

Хочется остаться.

Хоть Варьку обратно буди, честное слово.

Аня, заметив мои душевные страдания, показательно вздыхает и закатывает глаза к потолку.

— Ну чего ты там топчешься?

— Чаем, может, угостишь мужа?..

— Бывшего, — поправляет.

И вроде без злости это каждый раз делает.

Даже с улыбкой.

Но словно отрывается на мне.

А я и не против.

Пусть хоть как отрывается, язвит и подкалывает, лишь бы ей так было легче смириться с тем, каким я был мудаком.

— Да садись уже, — сдаётся она, ставя на стол чашечку, — казак-атаман.

И я скидываю с ноги уже надетый ботинок и чуть ли не вприпрыжку бегу к ней на кухню.

Именно в этот момент понимаю — одна её фраза, и я наизнанку готов вывернуться.

Всё сделаю, чтобы мы когда-нибудь снова были вместе.

Конечно, в моей голове ещё остались вопросы.

Но почему-то сейчас я уверен, что им найдётся логическое объяснение.

А вот стоит ли эти вопросы задавать, я пока не уверен.

Не обидит ли это Аню?

Не заденет ли?

С другой стороны, а как мне тогда вообще объяснить своё поведение тогда, три года назад?

И мы просто сидим и пьём чай этим вечером.

За окном темно, лениво шныряют машины по дворам.

А мы болтаем о Варьке.

Аня много про неё рассказывает.

И про первое слово, и про то, как она в годик упала с кроватки, а Аня среди ночи неслась с ней в клинику, потому что испугалась до одури.

А я сижу и жадно глотаю каждое слово.

И чай такой сладкий.

И Аня такая красивая.

Как я вообще мог её... потерять?

Злюсь на себя и психую.

— А потом я продала квартиру. У нас там маленькая однушка была. И сюда переехала. Всё в кафе вложила... — продолжает она рассказ и опускает глаза.

Почему-то мне кажется, с чувством вины.

В этот момент я понимаю — я ей всё прощу.

Что бы там ни было.

Даже если всё то, что мне Бергман однажды сказал, окажется правдой.

И так я в этих чувствах уверен, что тянусь и беру её за руку.

Аня вздрагивает, поднимает глаза.

Её острый взгляд словно выстрелы.

— Ань, я знаю, что квартиру тебе дал Бергман.

Хочется звучать решительно и уверенно, чтобы она не боялась мне всё рассказать.

Но голос сипит и проседает.

Аня поджимает губы, будто сама собой недовольна.

Смотрит куда-то в сторону, но тонкие пальчики из моей руки не выдёргивает.

И это радует.

Это вообще наш первый тактильный контакт после... всего.

— Да. Только это был не подарок, — глухо выдавливает она из себя.

— А что?

— Расплата, Баграт.

Говорит, а сама с дерзостью смотрит мне прямо в глаза.

И я уже, конечно, понимаю, за что именно такая «расплата».

И в какой-то момент кажется, что взял на себя слишком много, потому что внутри всё скрипит и елозит.

Нет.

Не смогу жить с такой правдой.

А потом вмиг всё затихает.

Сам виноват.

Вот давай теперь сиди и расхлёбывай.

Слушай.

Мне не приходится спрашивать.

Аня сама всё рассказывает:

— Я так тебя тогда ненавидела, что согласилась...

Моё сердце — бах, бабах, бах.

Остановилось, похоже, совсем.

— Согласилась рассказать ему кое-что о тебе. О бизнесе. Я ведь многое знала. — А потом, будто сама себя оправдывая, торопливо продолжила: — Я очень быстро об этом пожалела. Я бы не смогла тебя предать. Никогда. Даже несмотря на то, как ты со мной поступил. Но слово сдержала. Рассказала ему пару деталей. Однако они были настолько незначительными, что вряд ли сильно тебе повредили. Так, может, пару важных сделок сорвали. Конечно, Бергман был недоволен, но я ведь выполнила свою часть уговора — рассказала. А то, что это никак ему не помогло тебя утопить, не мои заботы. Удивительно, что он вообще решил со мной расплатиться.

Я сам убрал свою руку, тут же заметив в глазах бывшей жены тревогу.

Растёр лицо ладонями, глядя в пол.

Господи.

Ну какой же я идиот.

Как долго мне ещё придётся это повторять?

— Ань,

— Что почему?..

— Почему не утопила меня тогда к чертям собачьим?.. Ты ведь могла.

И она правда могла.

За годы нашего брака я ничего не скрывал от жены.

А она была слишком умна, чтобы при возможности и наличии нужных заинтересованных людей не стереть меня в порошок вместе со всем моим бизнесом.

— Дурак ты, — усмехнулась Аня. Нет, не со злостью. По-доброму грустно. — Любовь женщины — самое ценное, что есть в этом мире. Просто ты тогда не был способен её... оценить.

И я, да.

Я был не способен...

ГЛАВА 14

БАГРАТ

Психую, поднимаю повыше воротник пальто и озираюсь по сторонам в тёмных дворах.

Мы мирно расстались.

Поговорили ещё немного, но после осталось горькое послевкусие — всё больше я убеждаюсь, что сам во всём был виноват.

И всё меньше верится, что Аня меня когда-нибудь простит.

А мне так хочется.

До зуда в пальцах.

Обнять её снова, поцеловать, запах впитать.

Хочется так сильно, что ни на чём другом больше не могу сконцентрироваться.

Вот даже сейчас вместо того, чтобы решать внезапно возникшую проблему, плаваю в этих мыслях.

Усмехаюсь.

Тачка не завелась.

Батарейка на телефоне сдохла, потому что Варька брала его смотреть мультики.

Такси даже не вызвать.

И единственный выход — вернуться.

Поднимаю голову.

Свет на кухне в их окнах погас.

Но я всё равно поднимаюсь.

Аня открывает в одной тонкой сорочке, отчего мне тут же приходится сглотнуть вязкую слюну.

— Ты чего?

— Машина не заводится. Аккумулятор, наверное, сдох.

Она дёргает бровью.

И я знаю, что она скажет, поэтому привожу аргументы первым:

— И мобильник сдох. Тоже, — вытаскиваю его из кармана, показывая тёмный экран.

Аня закатывает глаза и смеётся.

— Подожди минуту. Сейчас оденусь и отвезу тебя.

— А Варя?

— Зайду к бабе Нюре, нашей соседке. Она иногда присматривает за ней.

И я не смею сказать ни слова против.

Принимаю её помощь, потому что так хочется урвать ещё хотя бы двадцать минут рядом с ней.

Мы едем по засыпающему городу не спеша.

На пассажирском сиденье я обычно чувствую себя некомфортно.

Гораздо удобнее быть за рулём и контролировать ситуацию.

Но почему-то сейчас хочется именно так.

Смотреть на её профиль, в котором я каждую чёрточку знаю.

Залипать.

Представлять, как однажды она снова позволит зацеловать каждый миллиметр её кожи.

— Раз уж сегодня вечер откровений, — она на миг отрывается от дороги и смотрит на меня, — может, и ты мне расскажешь, что тогда случилось? Чем я так провинилась, Баграт?

И я без слов понимаю, о чём она говорит.

Не нужны никакие уточнения.

Но задать их хочется, чтобы оттянуть время и не признаваться ей, каким идиотом я был.

Машина плавно поворачивает на МКАД, держа путь к моему загородному дому, где Аня когда-то жила со мной.

Она едет без навигатора.

Даже спустя столько лет помнит маршрут.

За окнами сначала начинается мелкий дождь, но уже через минуту превращается в ливень, будто в тёмном небе над нами кто-то вспорол туче брюхо.

— Отвертеться от объяснений и просто принять тот факт, что я полный мудак, не получится, да?

Она смеётся.

— Нет проблем, — а потом резко тормозит машину и смотрит на меня прямо. В упор. Без грамма шутки в глазах. — Но тогда выходи.

Я оглядываюсь.

Загородная трасса.

Ночь.

Ливень стеной.

— Здесь? — тупо спрашиваю.

Моё сердце начинает заполошно стучать.

— Здесь, — говорит она и... не может удержаться от смеха.

Господи!

Да она просто троллит меня!

Коза!

Но моя коза.

Такая любимая...

ГЛАВА 15

АНЯ

Не могу сдержать смех, а у него такое лицо...

Растерянное, будто вот-вот разрыдается и будет ползать, умоляя меня не выгонять его из машины.

Но когда я смеюсь, он расслабляется.

В глазах тоже весёлые смешинки пляшут, и я любуюсь этими родными глазами, на миг забывая, что между нами теперь целая пропасть.

Будто и не было этих четырёх лет, кажется.

Сидим так, как два идиота, смотрим друг на друга какое-то время.

Но внутри меня снова начинают зудеть вопросы.

И Баграт будто чувствует это.

Опускает глаза.

— Я так сильно тебя любил, Ань. Я тогда часто думал, что так любить вообще невозможно. И что обязательно должно что-то случиться, чтобы эту любовь разрушить.

Вздыхает.

— И случилось. Чёртов Бергман. Знал бы я раньше, с кем веду дела. Расчётливый старик всё разыграл как по нотам. Однажды показал мне твои фотки.

Я подняла бровь.

— И что я там делала на этих фотках? Занималась с кем-то сексом? Неужели ты и вправду поверил каким-то отфотошопленным снимкам, где моё лицо подставили какой-нибудь голой девице?

— Хуже, — нехотя признался бывший муж. — Там была твоя анкета. С сайта элитного эскорт-агентства столицы.

Мои брови от удивления полезли ещё выше и достигли почти кромки лба.

— Серьёзно?! Я и эскортница?!

— Да и я не поверил... Рассмеялся ему в лицо. А он попросил у Миланки уточнить, так ли это. Про неё я всё с самого начала знал. Бергман, когда просил взять её на работу, сразу честно сказал, что девочка чёрт-те чем занимается, в люди пытается выбиться. Я и взял. А оказалось... В общем, когда я ей твои фотки показал, она всё подтвердила. Сейчас-то я понимаю, что она просто Бергману «должна» была. И говорила всё то, что он попросит.

Я психую и злюсь.

Пальцы на руле сжимаются.

Какой бред!

— И ты ведь поверил!

— Да я не поверил! — психует он тоже и долбит рукой по бардачку. — Не поверил и однажды вечером даже бабу с этого сайта вызвал.

Я выпучиваю глаза.

— Фотку твою показать! Проверить! — орёт.

Я сдуваюсь.

— И она ведь подтвердила... — тихо заканчивает он. — Чёрт его знает, как он это всё тогда провернул. Но провернул. Может, телефон мой прослушивал и девку эту перехватил. Такого она тогда про тебя нарассказывала. Я, Ань, прости... Я тогда даже смотреть на тебя не мог. И из машины тебя тогда выставил, потому что, если бы не выставил, не знаю... Придушил бы, наверное, от ревности. Честно. Поверил, да. В чушь эту поверил. А как не поверить? Милана, Бергман — это ладно. Но тут совершенно посторонняя девица, ни с ними, ни с тобой никак не связанная. Какой смысл ей было врать? Я так тогда думал. Да и ревность, любовь — всё застилало глаза. План свой он выполнил, тыла меня лишил. И на время я вообще выпал из бизнеса.

Он замолчал.

А я не знала, что ответить, слепо глядя на бывшего мужа.

Но зудящие внутри вопросы впервые за несколько лет утихли.

Утихли, и на душе воцарился штиль, несмотря на всё, что я узнала.

Задело?

Сам факт того, что из меня пытались сделать эскортницу, — нет.

А вот то, что Баграт в это поверил...

Я медленно прикрыла глаза.

Ну а ты, Ань, чем лучше его?

Думала, что знаешь мужа как свои пять пальцев.

А сама ведь в первую секунду поверила и в Милану, и в их неземную любовь.

Так злилась, что да — поверила.

Чувства застилали глаза.

Обида разрушила всё до самого основания.

И все эти годы, подглядывая за Миланкой в соцсетях, верила ведь в их выпяченное напоказ «счастье».

И мы долго-долго молчим.

Осознаём.

Перевариваем.

Разрушили счастье, поверили в чужие слова, выкинули на обочину дороги годы доверия.

Единственное, что удалось сохранить, что ещё тлеет в сердцах, — наша любовь.

Я знаю, что у него она тоже есть.

Вижу, как смотрит.

Прямо как раньше.

И тепло в глазах бывшего мужа сводит с ума.

Да и в моей душе такой трепет каждый раз, когда он приходит.

Словно я снова студентка и снова влюбляюсь...

Куда всё это деть?

И Баграт сидит рядом, сцепив пальцы в замок, будто решается что-то сказать.

Смотрит прямо перед собой, в темноту за лобовым стеклом.

— Я знаю, ты мне этого никогда не простишь. Но я до конца жизни буду пытаться, — резко ко мне поворачивается. — Пытаться сделать так, чтобы снова заслужить твоё доверие. И, может быть, тогда... — он шумно сглатывает, напряжение в глазах почти осязаемо, — может быть, когда-нибудь...

А на моих губах сама собой растягивается глупая улыбка.

Готова ли я его простить?

Да!

Да!

И ещё тысячу раз да!

Но ему я об этом сообщу ой как не скоро...

Ведь женское коварство не знает границ, — хихикаю я про себя.

— Поехали, — говорю и завожу машину.

— Ничего не ответишь? — немного обиженно спрашивает он.

Я легко пожимаю плечами, улыбаюсь.

— Может быть, — туманно говорю ему, — когда-нибудь и отвечу. Кто знает...

И Баграт улыбается.

Потому что это маленький, туманный, крохотный шанс.

Но для него он имеет огромное значение.

Знаю.

ЭПИЛОГ

БАГРАТ

ЕЩЁ ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ

— Пап! А ты мне тетрадки купил? — кричит доча из своей комнаты.

— Конечно, купил! — сияя, как медный самовар, кричу ей из кухни и продолжаю резать салат.

— С принцессами?!

— С принцессами!

И кто бы знал, как я кайфую от всех этих мелочей — купить Варьке тетрадки.

Пустяк.

А я как дурак два часа в магазине канцелярии стоял и выбирал самых красивых принцесс.

Всё-таки не каждый день дочка в первый класс идёт.

И завтра первое сентября.

И я уже представляю, как веду её за руку.

И через год то же самое делаю.

И ещё через год.

А потом...

О ужас!

Мне придётся отпустить её в университет!

Как я это переживу?!

А там ещё и парни будут за этой принцессой таскаться!

Мне-то что делать?!

От таких мыслей по телу ползёт липкая паника, и я тру плечи, стараясь пока не зацикливаться.

— А мы с Гошей будем в одном классе? — Варька заканчивает расчёсывать длиннющие красивые волосы и выплывает в столовую.

Любуюсь ею.

Копия мамы.

— Ваша классная говорит, что в одном. И вообще у вас будет небольшой класс.

— Почему? — любопытствует, стягивая огурец из миски.

— Это дорогая частная школа. Там в принципе не бывает много учеников. Так что я уверен, вы все там подружитесь.

Варька мотает на ус и кивает.

И вообще такая она деловая стала, просто ужас.

А с Гошкой они очень сильно сдружились.

Да и я отношусь к нему как к родному.

Обучение ему оплатил.

Не хочется, чтобы этот парень пропал с такой матерью.

Хотя и Миланка вроде взялась за ум — работает у Ани в кафе уже несколько лет. Даже до старшего хостес смогла дослужиться.

— Не таскай из тарелки, — журю я Варю. — Скоро мама придёт и нормально поедим.

— А куда она ушла? И почему так долго? И вообще уже время обеда, — начинает она в ответ закидывать меня вопросами.

— В больницу, — бросаю, а у самого на сердце опять непонятная тревога за жену.

Сегодня с утра внезапно заявила, что ей очень срочно нужно записаться на приём.

Ничего не рассказала.

Да и вообще она какая-то бледная в последнее время.

И мне опять кажется, что наше счастье слишком хрупкое.

И что должно обязательно что-то случиться.

Как могу, гоню эти мысли из головы, но они меня не спрашивают, чтобы снова туда залезть.

Поэтому, когда жена вернётся, я собираюсь устроить ей допрос с пристрастием.

И я к любой проблеме готов.

Всё разрулю.

Будь только со мной честной, девочка моя.

Потому что усилий для того, чтобы она вновь на меня посмотрела, я приложил немало.

Целый год за ней и Варькой пороги обивал.

Бегал за Аней, как привязанная собака.

А она мурыжила, да.

И не отталкивала, но и к себе не подпускала.

А я не сдавался.

И не думал даже!

Права она была.

Во всём права.

Зато знал бы кто, как я оценил, когда она впервые вновь позволила себя поцеловать!

Думал, захлебнусь от эмоций.

А теперь вот — она снова моя.

Жена.

Официально теперь.

Живём в нашем доме.

Ноги другой женщины здесь никогда не было.

Я никого сюда не приводил.

Никогда.

Потому что настоящей хозяйкой этого дома всегда была только Аня.

А завтра мы нашу малышку в первый класс поведём.

И всё вроде бы хорошо, но...

Зудит что-то под кожей.

Так и слоняюсь по дому, пока она наконец не приходит.

Мы обедаем, но от моих вопросов Аня отмахивается.

Выспрашивает у Варьки, всё ли у неё готово к началу учебного года.

Тоже волнуется.

Первый раз дочка в школу идёт всё-таки.

И я таскаюсь за ней, пока Аня

Заглядываю в лицо, пытаясь там что-то прочитать по эмоциям.

— Да ты достал! — вдруг психует она. — Нет, Багиров! С тобой же невозможно даже сюрприз никакой сделать!

Я медленно вожу взглядом по углам кухни, обдумывая, о чём она вообще говорит.

Соображаю я туго и медленно, и Аня смеётся.

Подходит, смотрит в глаза.

Стоим близко-близко.

И сердце у меня в груди тарахтит так, как у мужика в сорок пять тарахтеть не должно.

Впору скорую уже вызывать.

И ведь ничего не сказала ещё, а я уже чувствую.

Радость её.

Счастье.

Оно в ней растекается.

Я всё это чувствую.

Повода только не знаю.

Но жена берёт мою руку и кладёт себе на живот.

Стою.

Обтекаю.

— Да ну...

— Ну да... — пожимает плечом.

— Ань?.. — боясь поверить, почти не дышу. — Да-а-а?!

— Да!

— А-а... диагноз?.. — Нет! Нет! В моих мыслях и близко нет, что в чём-то Аня могла обмануть. Но ведь стрёмно всё это — с таким-то диагнозом. Вот я и завис.

Отвис достаточно быстро.

Как только увидел в глазах жены ураган и неукротимое желание взять полотенце и отхлестать меня им за тугоумие.

И это словно из комы вывело.

За рёбрами взметнулось что-то жгучее, но такое прекрасное!

— Да ну! Ребёнок?! Ребёнок!

— К чёрту твой диагноз, — смеётся куда-то мне в шею, потому что я сжал её в объятиях до хруста костей и отпускать не намерен. — Кажется, мы с тобой те ещё волшебники, Багиров. Вот, второе чудо наволшебничали.

И мы смеёмся, шепчем друг другу на ухо какие-то нежности.

Целуемся.

Стоим посреди кухни.

Смотрим друг на друга.

Столько лет прошло, а я всё налюбоваться ею не могу.

И когда Аня через девять месяцев рожает, я чуть нервный срыв себе не зарабатываю.

Поднимаю на уши почти всю больницу.

А потом, поседевший на полголовы, но счастливый как слон, беру на руки сына...

— Умотал ты меня, Багиров, — стонет уставшая, но такая же счастливая Анька. — В ближайшие несколько лет даже не подходи ко мне со своими «чудесами»...

Да, роды были тяжёлые.

Мысленно жалею её.

Держу малыша на руках.

Руки дрожат.

Санитарка его пытается забрать, чтобы не выронил.

А я просто не могу отдать...

Не могу, и всё тут.

— Нет, любимая. Я как минимум ещё одно такое чудо хочу.

Аня цокает и смешливо закатывает глаза.

Да, достал я её.

Все девять месяцев носился с ней как с писаной торбой.

Никакого спасу от меня не было.

Но что я сделаю, если при виде беременной жены внезапно превращался в курицу-наседку и абсолютно ничего не мог с собой поделать?

Терпи, как говорится.

Любовь зла — полюбишь и... меня!

Конец.