Пышка для гонщика

Глава 1

Оливия Шарм

Пышка для гонщика

Аккуратно заворачиваю пластиковый контейнер с ещё горячими пирожками с капустой в кухонное полотенце. Мой благоверный, Вадик, с самого раннего утра торчит в гараже. Опять возится со своей развалюхой, которую ласково называет «ласточкой», хотя ей давно пора на металлолом.

Смотрю на себя в зеркало в прихожей. Да, я не модель с обложки. Во мне восемьдесят пять килограммов, но это не рыхлый жир, а приятные, женственные округлости. Большая грудь, крутые бёдра. Только вот Вадик в последнее время смотрит сквозь меня, словно я пустое место. Списывала на его усталость и стресс, но червячок сомнения всё равно грыз. Секса у нас не было уже месяца три, и то в последний раз он отбывал повинность, глядя в потолок.

Выхожу на улицу. До гаражей идти минут десять. Весеннее солнце приятно припекает, настроение немного улучшается. Подхожу к нашему боксу с облупленной зелёной краской и вдруг замираю.

Из-за приоткрытой тяжёлой двери доносятся странные звуки. Всхлипы. Ритмичный скрип старого дивана, который Вадик притащил туда«для отдыха после ремонта». А потом — громкий, отчаянный стон.

Господи! Машина упала с домкрата! Его завалило!

Сердце ухает куда-то в желудок. Бросаюсь вперёд, рывком распахивая железную дверь.

— Вади-и-ик!.. — кричу я и застываю на пороге, словно громом поражённая.

Никакая машина его не завалила. Его завалила наша соседка со второго этажа. Двадцатилетняя Наташка. Тоненькая, звонкая, с торчащими упругими сиськами, которые сейчас прыгают прямо перед лицом моего мужа. Она сидит на нём верхом, закинув голову, и ритмично скачет, вцепившись тонкими пальчиками в его плечи.

— Ах! Вадик! Да-а-а! — визжит Наташка, выгибаясь дугой. Её бьет крупная дрожь… кончает, дрянь малолетняя.

Вадик хрипит, запрокидывая голову, и тут его мутный, ошалевший взгляд натыкается на меня. Глаза округляются до размеров блюдец.

— Света?.. — блеет он, пытаясь спихнуть с себя обмякшую соседку.

Обида, ярость и жгучее унижение бьют в голову коктейлем Молотова. Я молча смотрю на них пару секунд, а затем со всей дури швыряю контейнер с пирожками прямо в эту голую, потную кучу-малу. Крышка отлетает, и горячая капуста с тестом живописно рассыпается по Наташкиной тощей спине и Вадиковой груди.

— Жрите, не обляпайтесь, — чеканю я, разворачиваюсь и вылетаю из гаража под аккомпанемент испуганного визга соседки.

Остаток дня проходит как в густом тумане.

— Пакет нужен? Карточка магазина есть? Прикладывайте, — на автомате говорю я, пробивая продукты на кассе нашего районного продуктового магазина.

А в голове крутится эта мерзкая картинка. Значит, вот почему он был таким холодным. Вот почему отворачивался к стенке каждый вечер. Я для него стала слишком старой, слишком толстой. Захотелось молодого, подтянутого мясца. Слёзы предательски наворачиваются на глаза, но я зло смахиваю их тыльной стороной ладони. Ну уж нет, плакать из-за этого козла я не буду.

Стрелка часов переваливает за восемь вечера. До конца смены полчаса. В магазине пусто.

И тут сквозь открытые автоматические двери доносится низкий, хищный рык мощного мотора. У нас в посёлке таких машин отродясь не было. Сквозь витрину вижу, как на парковку плавно заруливает чёрный, сверкающий спортивный автомобиль.

Звякает колокольчик. В торговый зал входит он.

Высокий, широкоплечий, в стильной кожаной куртке. Тёмные волосы слегка растрёпаны, на лице — лёгкая, брутальная небритость. Он идёт между стеллажами с тушёнкой и макаронами уверенной походкой, и в нашем убогом магазине смотрится как голливудский актёр.

Берёт бутылку дорогой минералки, пачку жвачки и подходит к моей кассе.

— Добрый вечер, — его голос низкий, с лёгкой хрипотцой, от которой по позвоночнику бегут мурашки.

— Д-добрый, — запинаюсь я, пряча глаза. — Сто двадцать рублей.

Он прикладывает карту к терминалу, но вместо того, чтобы забрать покупки и уйти, вдруг внимательно смотрит на меня.

— Тяжёлый день? — мягко спрашивает он.

— С чего вы взяли? — я пытаюсь натянуть дежурную улыбку кассира, но губы предательски дрожат.

— У вас глаза на мокром месте, Света, — он читает моё имя на бейджике. — И такой вид, будто вы только что пережили личный конец света. Или, как минимум, предательство.

Я судорожно сглатываю. Надо же, какой проницательный.

— Что-то вроде того, — горько усмехаюсь я.

Мужчина чуть склоняет голову. У него потрясающая открытая улыбка

— Меня зовут Игнат. Я вообще-то приехал сюда обкатать машину. Ищу красивые места. Но вижу, что вам сейчас явно не до работы. Знаете, Света... Тот, кто заставил вас плакать, — полный кретин. Такую шикарную женщину нужно на руках носить, а не доводить до слёз.

От его слов, от этого простого «шикарную женщину», произнесенного таким глубоким, обволакивающим голосом, внутри что-то сжимается. Я краснею до корней волос. Мой муж даже в лучшие годы таких комплиментов не делал.

— Спасибо... Игнат.

— Вам нужно срочно развеяться, — безапелляционно заявляет он, опираясь локтем о стойку. — Выбросить всё из головы. Во сколько вы закрываетесь?

— Через двадцать минут, — выдыхаю я, сама не понимая, почему так легко поддаюсь его напору.

— Отлично. Я подожду на улице. Покажу вам лучший закат. Обещаю прокатить с ветерком и отвлечь от грустных мыслей.

Подмигивает, забирает воду и выходит на крыльцо.

Я стою ни жива ни мертва. Сердце колотится где-то в горле. Света, тебе за тридцать, муж только что наставил тебе рога с соседкой прямо на гаражном диване, а ты собираешься прыгнуть в спорткар к незнакомому гонщику?

«Да пошёл этот Вадик к чёрту!»— мстительно думаю я, решительно снимая уродливую рабочую жилетку.

Ровно через двадцать минут я выхожу на улицу. Игнат стоит, прислонившись к капоту своей невероятной машины. Увидев меня, он галантно распахивает пассажирскую дверцу.

— Садись, Света. Поехали стирать этот дерьмовый день из твоей памяти.

Глава 2

Сажусь в кожаное кресло спортивной машины. Оно обхватывает мои бёдра, как влитое. В салоне пахнет дорогой кожей и мужским парфюмом. Он садится за руль, плавно закрывает дверь, отсекая нас от уличного шума, и нажимает кнопку запуска.

Мотор отзывается сытым, утробным рыком. От этой вибрации, которая передаётся через сиденье прямо мне в низ живота, по телу пробегает лёгкая дрожь.

— Пристегнись, — мягко командует мужчина.

Послушно тянусь за ремнём. Он плавно трогается с места, и мы выезжаем с парковки нашего обшарпанного магазина. Смотрю в окно на знакомые, серые улочки, которые сейчас мелькают с непривычной скоростью.

А ведь я ради Вадика столько лет у плиты стояла! Сама-то давно стараюсь следить за здоровьем, перешла на правильное питание, даже тайскую кухню

От обиды снова начинает щипать глаза, но я смаргиваю слёзы. Хватит.

— Куда мы едем? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Тут недалеко есть старая смотровая площадка на холме, — Игнат уверенно крутит руль одной рукой. — Вид на реку просто сумасшедший. Тебе понравится.

Он ведёт машину быстро, но на удивление плавно. Я впервые в жизни сижу в таком дорогом авто, рядом с таким шикарным мужчиной. Разве так бывает? Обычная кассирша с формами и заезжий гонщик на тачке, которая стоит как весь наш посёлок.

Минут через десять мы действительно поднимаемся на высокий холм за чертой жилых домов. Игнат глушит мотор у самого края обрыва. Перед нами расстилается река, а солнце уже почти коснулось горизонта, заливая небо невероятными багрово-золотыми красками.

Мы выходим из машины. Свежий вечерний ветер тут же треплет мои волосы. Обхватываю себя руками — без рабочей жилетки в одной тонкой блузке становится зябко.

Игнат замечает это мгновенно. Он снимает свою кожаную куртку и накидывает мне на плечи. Куртка тяжёлая, тёплая и пахнет им.

— Спасибо, — тихо говорю я, укутываясь плотнее.

Он опирается бедром о капот своей машины, скрещивает руки на груди и внимательно смотрит на меня.

— А теперь рассказывай, Света. Что заставило такую красивую женщину стоять на кассе с таким видом, будто её предал весь мир?

Смотрю в его стальные глаза. В них нет ни насмешки, ни праздного любопытства. Только спокойная уверенность, которая почему-то заставляет меня открыть рот и вывалить всё как на духу. Незнакомцу в спорткаре рассказать оказалось проще, чем подружкам.

— Я застукала мужа. В гараже. С двадцатилетней соседкой, — выпаливаю я на одном дыхании. — Понесла ему горячих пирожков, думала, он там с машиной возится, устал. А он... возился с Наташкой.

Жду, что он сейчас начнёт меня жалеть. Или неловко отведёт взгляд. Но Игнат вдруг тихо, бархатно смеется.

— И что ты сделала? — в его глазах прыгают откровенные смешинки.

— Выкинула весь контейнер с пирожками прямо на них. Горячие. С капустой.

Игнат запрокидывает голову и смеётся в голос. Искренне, раскатисто.

— Боже, Света! Ты просто огонь! — он качает головой, не переставая улыбаться. — Представляю лица этой парочки.

— Да уж, — я тоже невольно улыбаюсь, вспоминая перепуганную физиономию Вадика в капусте. Напряжение вдруг отпускает, словно лопнула тугая струна.

— Твой муж — клинический идиот, — вдруг серьёзно произносит Игнат.

Он отталкивается от капота и делает шаг ко мне. Между нами остаётся совсем немного места.

— Променять такую роскошную, горячую женщину на какую-то малолетку... У него явно проблемы со зрением. И с головой.

Я нервно сглатываю.

— Игнат... да брось. Я же вижу себя в зеркало. Я полная. Обычная тётка за кассой. А там — молодость, упругость, стройность...

— Глупости, — резко обрывает он. Делает ещё один шаг, вторгаясь в моё личное пространство. — Ты не полная, Света. Ты — настоящая.

Он поднимает руку и невесомо проводит костяшками пальцев по моей щеке. От этого прикосновения меня прошибает током.

— У тебя потрясающая фигура, — его голос падает до хриплого шёпота. Взгляд темнеет, скользя по моей шее, задерживаясь на ложбинке груди в вырезе блузки и снова возвращаясь к губам. — Сочная. Сладкая. Созданная для того, чтобы мужчина сходил по ней с ума.

Сердце начинает биться как сумасшедшее. Дыхание перехватывает. Мой муж три года не говорил мне таких слов. А этот роскошный, опасный мужчина говорит так уверенно, что я ему верю. Каждому слову.

— Игнат... — только и могу выдохнуть я.

Он не даёт мне договорить. Его рука скользит на мой затылок, пальцы зарываются в волосы, и он решительно, но невероятно нежно накрывает мои губы своими.

Глава 3

Поцелуй Игната оказывается именно таким, как я и представляла: властным, диким и жадным. Его губы накрывают мои с какой-то первобытной страстью. Я на секунду замираю, забыв, как дышать, а потом с тихим стоном подаюсь вперёд, отвечая на его напор.

Боже, как же давно меня никто не целовал так.

Мой муж, если и соизволял прикоснуться к моим губам, то делал это лениво и скучно, словно выполнял обязательную часть программы перед сном. А Игнат... Игнат пьёт меня, как изголодавшийся в пустыне путник. Его язык бесцеремонно заходит в мой рот, сплетаясь с моим, и от этого жаркого танца у меня окончательно кружится голова.

Его руки впиваются в мою талию, и я кожей чувствую силу его пальцев сквозь тонкую ткань блузки. Он притягивает меня вплотную, так, что я чувствую его стальной пресс, его жар, его возбуждение, которое он даже не пытается скрыть.

— О-о-ох… — срывается с моих губ, когда Игнат отрывается от моего рта и начинает покрывать короткими, влажными поцелуями мою шею, спускаясь к ключицам.

— Какая же ты сладкая, Света, — хрипит он мне прямо в кожу. — И так вкусно пахнешь.

Я откидываю голову назад, подставляя шею под его губы. Внизу живота всё пульсирует и плавится. В голове проносится саркастичная мысль:«Ну что, Вадик, смотри! Твоя „пышка“ сейчас тает в руках мужчины, о котором любая девушка только мечтать может».

Игнат опускает одну руку ниже и нагло, по-хозяйски сжимает моё бедро. Широкая ладонь обхватывает мою пышную плоть, и я вздрагиваю от удовольствия.

— Ты такая мягкая, такая настоящая, — бормочет он, приподнимая меня и усаживая на тёплый капот машины.

Я машинально развожу ноги, пропуская его между бёдер. Юбка задралась, и я чувствую прохладный металл кожей, но жар, исходящий от Игната, перекрывает всё. Его пальцы ложатся на пуговицы моей блузки.

— Разрешишь? — он смотрит мне прямо в глаза. В его стальном взгляде столько голода, что у меня перехватывает дыхание.

— Да… — выдыхаю я.

Уверенными, ловкими движениями он расстёгивает пуговки одну за другой. Блузка распахивается, и моя тяжёлая грудь, едва сдерживаемая белым кружевным лифом, предстаёт перед его взглядом. Я на мгновение хочу прикрыться — старые комплексы так просто не отпускают, но Игнат ловит мои руки и целует пальцы.

— Не смей, — шепчет он. — Ты ослепительна.

Он смотрит на мой бюст с таким искренним восхищением, что я чувствую, как по телу бегут мурашки. Он не ищет изъянов, он наслаждается каждой линией. Его ладони ложатся на мои груди, взвешивая их тяжесть, а большие пальцы начинают дразняще водить по соскам через тонкое кружево.

— Ах! — вскрикиваю я, когда волна наслаждения прошибает до самых

Соски мгновенно твердеют, упираясь в ткань. Игнат наклоняется и обхватывает один сосок ртом прямо через кружево. Горячий язык, влажная ткань и прохладный ветер — этот коктейль ощущений заставляет меня извиваться под его ласками.

— Игнат... пожалуйста... — я зарываюсь пальцами в его густые волосы, прижимая его голову к своей груди ещё сильнее.

Он резко, одним движением избавляется от застёжки лифчика. Грудь освобождается, и я чувствую себя невероятно беззащитной и одновременно всемогущей. Игнат замирает на секунду, а потом его губы накрывают обнажённую плоть. Он сосёт жадно, прикусывает, ласкает языком, а его свободная рука тем временем скользит выше по моему бедру, забираясь под край юбки.

Его пальцы находят тонкую полоску шёлка моих трусиков и уверенно проникают под край. Когда он касается моей влажной, пылающей киски, я едва не слетаю с капота.

— Боже! — выдыхаю я, цепляясь за его плечи. — Как же хорошо...

— Ты вся течешь, маленькая, — хрипит Игнат, не переставая ласкать мою грудь. — Ты так меня хочешь?

Он находит мою самую чувствительную точку и начинает медленно, мучительно нежно поглаживать её. Я чувствую себя натянутой струной. Каждое движение его пальцев отзывается в голове взрывом.

— Я хочу тебя, Света. Всю. Прямо здесь, — его голос рокочет, как мотор его машины.

— Да... — шепчу я, окончательно теряя остатки разума. — Да, Игнат. Пожалуйста.

Он быстро расстёгивает свою ширинку. Я с замиранием сердца наблюдаю, как на свет появляется его внушительное, напряженное достоинство. После вялых попыток Вадика это кажется чем-то нереальным.

Игнат подхватывает меня под попу, подтягивая к самому краю. Я обхватываю его торс ногами, чувствуя, как его горячая плоть упирается в мой вход.

— Смотри на меня, — приказывает он.

Я открываю глаза и встречаюсь с его пылающим взглядом. В следующее мгновение он одним мощным, уверенным толчком входит в меня на всю глубину.

— О-о-ох! — крик восторга разрывает тишину вечернего холма.

Он заполняет меня так плотно, что из глаз непроизвольно брызгают слезы. Это не просто секс. Это возвращение к жизни.

Игнат начинает двигаться — жестко, ритмично, вколачиваясь в меня всем телом. Капот машины слегка поскрипывает в такт нашим движениям, а река внизу кажется лишь бледным фоном для того пожара, что бушует, между нами. Я прижимаюсь к нему, впитывая каждый толчок, каждый стон, чувствуя себя наконец-то по-настоящему нужной и желанной.

Глава 4

Капот машины чуть слышно поскрипывает подо мной. Я уже на самом краю. Тело натянуто, как звенящая струна, а каждый глубокий толчок Игната высекает искры перед глазами.

— Игнат... ещё... я сейчас... — срывается с моих губ вместе с хриплым стоном.

Но вместо того, чтобы ускориться и добить меня, он вдруг замирает. А в следующую секунду резко и полностью выходит из меня.

От неожиданности я даже распахиваю глаза. Прохладный вечерний ветер тут же обжигает мою влажную, пульсирующую киску. Внутри всё сжимается от внезапной пустоты.

— Ты чего? — жалобно скулю я и рефлекторно подаюсь бёдрами вперёд в поисках его тепла.

— Слишком быстро, Света, — хрипло усмехается он. Его глаза потемнели от страсти и смотрят на меня с голодным предвкушением. — Я ещё не закончил тобой наслаждаться. Мы никуда не торопимся.

Грубыми, сильными ладонями он берёт меня за бёдра. Его пальцы властно впиваются в мою мягкую кожу, и я уверена, что завтра там останутся следы. Одним уверенным, жёстким движением он раздвигает мои ноги ещё шире, практически укладывая меня лопатками на прохладный металл.

Я лежу перед ним абсолютно открытая, беззащитная в сгущающихся сумерках. Вся моя женственность, все мои пышные формы сейчас принадлежат только его взгляду. Игнат наклоняется, и я чувствую, как его горячее дыхание опаляет мою чувствительную плоть.

Я инстинктивно вздрагиваю, когда он проводит широким, шершавым языком прямо между моих набухших, мокрых половых губ.

— Боже... — выдыхаю я и до боли вцепляюсь пальцами в его густые волосы.

Он слизывает мою смазку, медленно и вдумчиво, словно смакует самый дорогой деликатес в мире. Его язык скользит вверх-вниз, собирая сок, дразня клитор, заставляя меня извиваться ужом на капоте спорткара. А потом он делает то, от чего у меня окончательно сносит крышу.

Игнат сворачивает язык трубочкой и с силой проталкивает его глубоко внутрь моей дырочки. Туда, где только что был его твёрдый член.

Я кричу в голос, выгибаясь так сильно, что отрываюсь поясницей от машины.

Он буквально трахает меня языком. Резко, жадно, глубоко. В тишине пустой смотровой площадки раздаётся громкое, влажное чавканье. От этих непристойных звуков щёки заливает краской, но стыда нет. Есть только чистое, животное, первобытное удовольствие.

Вадик три года брезгливо воротил нос от прелюдий. Для него спуститься «туда» было сродни каторге. А этот роскошный, властный мужчина сейчас без тени брезгливости вылизывает меня, задыхаясь от моего запаха. Он пьёт меня, как одержимый.

Его грубые руки продолжают жёстко удерживать мои разведённые бёдра, не позволяя мне сомкнуть ноги. Я полностью в его власти, распятая на капоте. Игнат обхватывает мой пульсирующий клитор губами, начинает жадно его посасывать, одновременно проникая пальцем внутрь влажной дырочки, и эта двойная, сочная ласка вышибает из меня последние остатки разума.

Я скулю, запрокинув голову к темнеющему небу, и царапаю ногтями его кожаную куртку. Внизу живота закручивается тугая спираль, и я понимаю, что ещё пара минут такой пытки, и я просто взорвусь прямо в его горячий рот.

Глава 5

Меня выгибает дугой, когда Игнат начинает с силой втягивать мой клитор, одновременно вращая языком внутри. Эта двойная, невыносимо острая стимуляция бьёт прямо по обнажённым нервам.

— Игнат... я всё... я сейчас! — кричу я, уже не заботясь о том, что нас кто-то может услышать.

Здесь, на этом пустом холме, под стремительно темнеющим небом, есть только мы двое. И мне плевать на весь остальной мир. Мой бывший муж всегда шипел, чтобы я была потише, боялся, что соседи за стеной услышат скрип кровати. А Игнат... Игнат своими грубыми ласками словно вытаскивает из меня этот первобытный, дикий крик.

Я впиваюсь ногтями в его плечи, зажмуриваюсь до цветных пятен перед глазами, и меня накрывает. Оргазм бьёт мощно, раскатисто, как гроза. Мои внутренние мышцы судорожно сокращаются, бёдра мелко трясутся. Я захлёбываюсь собственным криком, а Игнат даже не думает отстраняться. Он крепко держит меня за ягодицы, прижимаясь лицом к моему лобку, и жадно, с громким сглатыванием пьёт мои соки, собирая каждую каплю моего удовольствия.

Когда меня наконец отпускает, я без сил откидываюсь на лобовое стекло машины. Грудь тяжело вздымается, по лбу катится бисеринка пота. Господи,

Игнат медленно выпрямляется. В сгущающихся сумерках его глаза горят расплавленным серебром. Он проводит тыльной стороной ладони по губам, стирая мою смазку, и смотрит на меня так, что остатки разума окончательно испаряются.

— Какая же ты вкусная, Света, — шепчет мужчина.

Он нависает надо мной, опираясь руками о капот по обе стороны от моих бёдер, и бескомпромиссно впивается в мои губы. Я чувствую свой собственный, терпкий и солоноватый вкус на его языке. Это настолько развратно, настолько интимно, что у меня снова начинает тянуть внизу живота.

Он целует глубоко, властно, перехватывая моё сбившееся дыхание, а его напряжённый, раскалённый член снова трётся о мой влажный вход.

— Моя очередь, — шепчет Игнат мне прямо в губы.

Он подхватывает меня под колени и рывком подтягивает ещё ближе к краю капота. Я инстинктивно обхватываю ногами его узкие, литые бёдра. Игнат перехватывает мой взгляд, словно спрашивая разрешения, хотя мы оба знаем, что я уже давно сдалась.

Одним сильным, безжалостным толчком он входит в меня на всю длину.

— А-а-х! — выдыхаю я, откидывая голову назад.

Он заполняет ту пустоту, которая сводила меня с ума последние несколько минут. Внутри всё ещё пульсирует от недавнего оргазма, стенки плотно, как в тисках, обхватывают его ствол.

— Блядь, Света... какая же ты узкая, — стонет Игнат, закрывая глаза на секунду. Желваки на его скулах ходуном ходят от напряжения.

А затем он начинает двигаться. Жёстко. Быстро. Наотмашь.

Каждый его толчок вколачивает меня в прохладный металл машины. Амортизаторы спорткара скрипят, вторя ритму его бёдер. Я держусь за его широкие плечи, чувствуя, как под горячей кожей перекатываются стальные мышцы. Ветер треплет мои распахнутые полы блузки, охлаждая разгорячённую грудь, но Игнат не даёт мне замёрзнуть. Он склоняется ниже, берёт в рот мой затвердевший сосок и начинает жадно его посасывать, параллельно вбиваясь в меня с такой силой, что, кажется, вышибает дух.

— Чья ты? — хрипит он, отрываясь от моей груди. Его пальцы больно, по-собственнически сжимают мою талию. — Кому принадлежит эта сладкая киска?

— Твоя... — всхлипываю я, полностью отдаваясь этому сладостному безумию. — Только твоя, Игнат!

Его рык сливается с моим криком. Этот ответ срывает ему последние тормоза. Он трахает меня так, словно завтра не наступит. Словно пытается стереть, выжечь из меня каждую секунду моего никчёмного брака, каждое оскорбление, каждый холодный взгляд бывшего мужа. И у него это получается. От Вадика в моей голове не остаётся и следа — только этот невероятный, пахнущий адреналином и силой мужчина, который сейчас сходит по мне с ума.

Напряжение снова скручивается внутри меня тугой пружиной. Я не верю, что способна кончить во второй раз так быстро, но тело рядом с ним живёт по другим законам.

— Игнат, я больше не могу... — всхлипываю я, впиваясь ногтями в его спину.

— Кончай со мной, девочка. Давай!

Он ускоряется до предела, его удары становятся короткими, яростными. Меня накрывает вторая волна, ещё более мощная, ослепляющая. Я кричу, запрокидывая голову к звёздам, которые только начали проступать на тёмном небе.

В ту же секунду Игнат замирает и, достав член из моей мокрой киски, изливается тягучей спермой прямо мне на живот.

Мы замираем, тяжело хватая ртом воздух. Тишину нарушает только наше сбитое дыхание и тихое щелканье остывающего мотора.

Мои ноги безвольно соскальзывают с его бёдер. Он заботливо поправляет мою задравшуюся юбку, затем снимает с себя кожаную куртку, быстро застёгивает пуговицы на моей блузке и укутывает меня в кожу, пахнущую его парфюмом.

— Ты замёрзла, — мягко говорит он, проводя ладонью по моей щеке. От прежнего дикого зверя не осталось и следа — сейчас в его глазах только невероятная нежность.

Он бережно подхватывает меня на руки, снимая с капота, и ставит на ноги, придерживая за талию, чтобы я не упала. Колени предательски дрожат.

— Поехали отсюда, Света, — Игнат целует меня в макушку. — Этот день мы стёрли. Пора начинать новый.

Глава 6

Ночной город мелькает за тонированными стёклами спорткара. Мотор сыто и ровно урчит, а я сижу, откинувшись на подголовник кожаного кресла, и всё ещё пытаюсь выровнять дыхание. Тело после нашей безумной остановки на холме кажется невесомым, расслабленным, наполненным сладкой истомой.

Игнат уверенно ведёт машину одной рукой, а его правая ладонь по-хозяйски покоится на моём бедре. Его длинные, сильные пальцы медленно, дразняще поглаживают обнажённую кожу над коленом, то слегка сжимая её, то вырисовывая невесомые узоры большим пальцем. От каждого его касания по телу пробегает толпа мелких мурашек.

— Куда мы едем? — тихо спрашиваю я, поворачивая к нему голову.

Игнат бросает на меня короткий, потемневший взгляд, от которого внутри всё снова сладко сжимается.

— Ко мне, — его голос звучит низко и хрипло. — Я не собираюсь отпускать тебя этой ночью, Света.

Я не спорю. Мысль о том, чтобы вернуться сейчас в свою пустую квартиру после всего, что было, кажется невыносимой.

Мы заезжаем на подземную парковку элитного жилого комплекса. Лифт бесшумно поднимает нас на верхний этаж. Как только Игнат открывает дверь, и мы переступаем порог, щёлкает замок, отрезая нас от всего остального мира.

Я даже не успеваю рассмотреть прихожую. Игнат не включает свет. Он просто делает шаг ко мне, решительно впечатывает меня спиной во входную дверь и жадно, бескомпромиссно впивается в мои губы.

— Боже, как же я тебя хочу... снова, — рычит он мне прямо в рот.

Его руки мгновенно оказываются под моей курткой, горячими ладонями скользя по спине, сжимая талию, притягивая меня к своему твёрдому, напряжённому телу. Я отвечаю на поцелуй с такой же животной страстью, зарываясь пальцами в его густые волосы, прикусывая его нижнюю губу. Мы целуемся в темноте, задыхаясь от нахлынувшего желания, словно два подростка, дорвавшиеся до запретного.

С трудом оторвавшись от моих губ, Игнат утыкается носом мне в шею, тяжело дыша.

— Ты голодная? — шепчет он, покрывая влажными поцелуями мою ключицу.

— Да-а-а... — протяжно выдыхаю я, и мой желудок очень не вовремя издаёт тихое урчание, напоминая, что сегодня у меня маковой росинки во рту не было.

Игнат тихо, бархатно смеётся, и от этой вибрации на моей коже становится невыносимо хорошо.

— Ну, конечно. После такого марафона нам нужно восстановить силы, — он нехотя отстраняется, включает мягкий свет и помогает мне снять куртку.

Его квартира поражает с первых секунд. Это не типичный холодный хай-тек, а что-то невероятно стильное, с дерзкими контрастами, тёмным деревом и обилием живой зелени.

Игнат берёт меня за руку и ведёт в просторную кухню, объединенную с гостиной. Он включает умную

— Что предпочитает моя шикарная женщина? — он открывает огромный холодильник. — Могу предложить стейки из лосося, тигровые креветки на гриле с лёгким салатом или спаржу.

— Креветки и салат звучат идеально, — улыбаюсь я, присаживаясь на высокий барный стул.

Но сидеть просто так я не могу. Эта невероятная, сказочная атмосфера пьянит хлеще вина. Я подхожу к нему, забираю из его рук нож и начинаю нарезать черри и зелень, пока Игнат разогревает гриль.

Мы готовим вместе, и это напоминает какой-то красивый танец. Игнат то и дело подходит сзади, обнимает меня за талию, целует в обнажённое плечо. Я кормлю его с рук кусочком сладкого перца, а он в ответ перехватывает мои пальцы и медленно, глядя прямо в глаза, слизывает с них сок. Воздух на кухне становится настолько густым от сексуального напряжения, что, кажется, его можно резать ножом.

Запах жареных креветок с чесноком отходит на второй план. Игнат откладывает кухонные щипцы, выключает плиту и решительно разворачивает меня к себе.

— К чёрту ужин, — хрипит он, подхватывая меня под бёдра.

Он усаживает меня прямо на прохладную мраморную столешницу кухонного острова. Моя юбка задирается до самой талии. Игнат раздвигает мои колени, вставая между ними. Его руки ложатся на мою грудь, властно сминая её через ткань блузки, а губы снова находят мои.

Я всхлипываю, выгибаясь навстречу его рукам. Ловким движением он стягивает с меня трусики, отбрасывая их куда-то на пол. Его пальцы скользят по внутренней стороне моего бедра, добираясь до самой сердцевины, которая уже сочится нетерпением.

— Какая мокрая... какая горячая, — шепчет он, массируя мой клитор.

Я откидываюсь назад, опираясь ладонями о мрамор. Грудь тяжело вздымается. Игнат расстёгивает брюки, освобождая свой напряжённый, пульсирующий член. Он обхватывает мои бёдра, подтягивая меня к самому краю столешницы, и одним плавным, глубоким толчком входит в меня.

— А-а-ах, Игнат... — мой крик тонет в звуках мелодии из колонки.

Он двигается размеренно, глубоко, наслаждаясь каждым миллиметром моего тела. Его сильные руки гладят мой живот, поднимаются к обнаженной груди, лаская чувствительные соски. Я обвиваю его талию ногами, прижимаясь к нему как можно плотнее, ловя губами его дыхание.

Игнат ускоряет темп. Мраморная столешница приятно холодит спину, а внутри всё горит пожаром. Его толчки становятся жёстче, требовательнее. Мы сплетаемся в единое целое, раскачиваясь в такт музыке и нашим собственным стонам.

Внизу живота всё стягивается в тугой, звенящий узел.

— Игнат... да... да! — кричу я, когда волна мощного, яркого оргазма накрывает меня с головой. Мои стенки судорожно сжимают его член, вытягивая из него ответный стон.

Он делает ещё несколько глубоких толчков и, зарычав, кончает внутрь меня, заполняя своим жаром. Мы замираем, тяжело дыша, прижавшись друг к другу потными лбами.

Игнат нежно целует меня в кончик носа.

— А теперь, — счастливо улыбается он, — мы всё-таки съедим эти креветки.

Глава 7

Утром я просыпаюсь не от звонка будильника, зовущего на ненавистную смену в продуктовый, а от обжигающего, тягучего удовольствия. Я лежу на широкой кровати Игната, раскинув руки по шёлковым простыням.

Открываю глаза и вижу, что мужчина устроился между моих разведённых ног.

Широким, влажным, горячим языком он проводит между моих складочек. От дырочки прямо к клитору. И губами приникает к чувствительной горошинке. Втягивает её, посасывает так словно хочет выпить весь сладкий сок до дна.

— О-о-х, Игнат... — выдыхаю я, инстинктивно выгибаясь навстречу его лицу.

Языком он быстро и жёстко кружит вокруг клитора, сильнее вжимаясь пальцами в мои бёдра.

Мои пальцы сами собой зарываются в его тёмные волосы. Его губы, язык, колючая щетина смешиваются в один большой комок удовольствия. Языком он проводит по окружности дырочки и на пару миллиметров погружается внутрь. Срываюсь на громкий стон и сильнее пальцами впиваюсь в кровать.

Его язык то нежный и ласковый, то дерзкий и жёсткий, заставляет мою киску пульсировать от переизбытка чувств.

Я чувствую, как нарастает мощная волна, готовая накрыть меня с головой, но мне до одури хочется почувствовать его внутри себя.

— Игнат... я хочу тебя... всего, — хриплю я, пытаясь приподняться.

Он нехотя отрывается от моего лобка. Его губы влажно блестят, а в стальных глазах полыхает первобытный, откровенный голод. Сильными руками он перехватывает меня за талию и тянет на себя, укладывая спиной на матрас.

— Иди ко мне, Света. Садись сверху, — хрипло говорит он.

Я перекидываю ногу через его узкие, литые бёдра. Опираюсь ладонями о его рельефную, горячую грудь и медленно, наслаждаясь каждым миллиметром, насаживаюсь на его огромный, пульсирующий член. Он заполняет меня полностью, до самого основания.

— А-а-х... идеально, — выдыхаю я, начиная двигаться.

Я раскачиваюсь, задавая собственный ритм. Вверх-вниз. Сначала плавно, затем всё быстрее. Моя тяжёлая, пышная грудь аппетитно подпрыгивает и трясётся в такт моим неистовым движениям. Игнат не сводит с неё потемневшего взгляда. Он ловит мои тяжёлые полушария большими, горячими ладонями, жадно сминает их, большими пальцами дразняще крутя затвердевшие соски.

— Какая же ты роскошная... — рычит он, отвечая мне мощными, глубокими толчками снизу. — Как же меня заводит твоё тело.

Я скачу на нём, как безумная, откинув голову назад и полностью отдаваясь дикой страсти. Никаких комплексов, никакого стеснения. Только его твёрдый член внутри меня, его уверенные руки на моих бёдрах и груди, и этот невероятный, сводящий с ума темп. Стенки моего влагалища судорожно сжимаются, и мы срываемся в оглушительный, совместный оргазм. Игнат с утробным рыком изливается глубоко в меня, а я с криком падаю на его широкую грудь, тяжело хватая ртом воздух.

Мы долго лежим в приятной утренней тишине, сплетясь влажными от пота телами. Игнат нежно гладит меня по обнажённой спине, перебирая пальцами разметавшиеся рыжие пряди волос.

— Света, — его голос звучит серьезно, но невероятно мягко. Он приподнимает моё лицо за подбородок, заставляя посмотреть прямо ему в глаза. — Я не хочу, чтобы это была просто одна ночь. Ты перевернула во мне всё. Давай будем вместе? По-настоящему. Переезжай ко мне.

У меня перехватывает дыхание. Бывший муж с его гаражными похождениями, пустая квартира, смена в «Продуктовом» — всё это кажется теперь таким далёким, чужим и нереальным.

— Ты уверен? — шепчу я, чувствуя, как на глаза наворачиваются счастливые слезы.

— Абсолютно, — он уверенно накрывает мои губы глубоким, собственническим поцелуем.

— Тогда я согласна, — улыбаюсь я прямо в его губы.

Его руки крепче сжимают мою талию, словно он боится, что я передумаю и сбегу.

— Вот и отлично, — довольно рокочет Игнат, нехотя отрываясь от моих губ. — Сегодня же поедем за твоими вещами. Хотя

Я тихо смеюсь, утыкаясь носом в его тёплую, литую грудь.

— Игнат, ну у меня же там документы, какие-то памятные мелочи... И вообще, мне нужно на смену в магазин. У меня график, начальница убьёт, если я не выйду.

Его стальные глаза вдруг темнеют, а лицо становится по-мужски жестким и непреклонным.

— Никаких смен, Света. Ты больше не переступишь порог этого убогого продуктового, — он говорит это на полном серьёзе, и от этого у меня сладко замирает сердце. — Я сам позвоню твоей начальнице, если потребуется.

— Но я не могу просто сидеть у тебя на шее... — робко пытаюсь возразить я, хотя внутри всё трепещет от радости и облегчения. — Я привыкла работать, и сама себя обеспечивать.

— Ты будешь делать то, что приносит тебе удовольствие, — Игнат нежно проводит большим пальцем по моей щеке, глядя на меня с невероятным обожанием. — Я поддержу любую твою идею и вложу столько денег, сколько нужно. Но стоять за кассой и выслушивать хамство покупателей моя женщина больше не будет.

От этих слов на глаза снова наворачиваются слёзы. Моя женщина. Как же уверенно, надёжно и сладко это звучит. Вадик всегда попрекал меня каждой копейкой, заставлял брать дополнительные смены, чтобы ему было на что покупать детали для своей развалюхи. А этот роскошный, сильный мужчина просто берёт и перечёркивает все мои проблемы одним махом, закрывая меня своей широкой спиной.

— Спасибо тебе, — искренне шепчу я, крепко обнимая его за шею.

— Я ещё не закончил, — хитро прищуривается Игнат, и его рука скользит по моему бедру вниз, снова по-хозяйски забираясь между ног. — Раз уж на работу тебе сегодня точно не надо, предлагаю закрепить наше соглашение.

Его длинные пальцы безошибочно находят мой клитор, который мгновенно отзывается влажным трепетом на его прикосновение.

— Снова? — прерывисто выдыхаю я, чувствуя, как тело моментально плавится и подаётся навстречу его руке.

— Пока ты не забудешь своё имя, маленькая, — рычит он, ловким движением переворачивая меня на спину и снова нависая сверху всей своей горячей тяжестью.

И, глядя в его потемневшие от страсти глаза, я понимаю, что готова забыть не только имя, но и весь остальной мир, лишь бы остаться в его руках навсегда.

Эпилог

Два года спустя

Золотистые лучи утреннего солнца пробиваются сквозь густую зелень тропических растений, окружающих нашу виллу. Я стою на просторной террасе, глубоко вдыхая аромат свежесваренного кофе и влажной после ночного дождя земли. Дизайн нашего дома с его безумным смешением ярких красок, дорогих текстур и обилием живой зелени каждый день напоминает мне о том, что жизнь — это произведение искусства, а не унылое отбывание смен за кассой.

Я поправляю изумрудный шёлковый халат, который ласково струится по моим формам. За эти два года я по-настоящему расцвела. Я научилась обожать свои восемьдесят пять килограммов, превратив их в свою главную визитную карточку. Теперь я не просто Света из «Продуктового», а популярный фуд-блогер, за чьими рецептами охотятся сотни тысяч женщин. Мой блог о правильном, высокобелковом питании и шикарных десертах без сахара стал спасением для тех, кто раньше думал, что любовь к себе начинается с голодовок.

На столе в столовой уже ждёт идеальный завтрак: свежеприготовленный медовик. Это мой фирменный рецепт, где нет ни грамма сахара, но вкус такой, что можно сойти с ума от блаженства.

— Пахнет просто божественно, — раздаётся за спиной низкий, бархатный голос, от которого у меня по позвоночнику до сих пор пробегает табун мурашек.

Игнат подходит абсолютно бесшумно. Его сильные, горячие руки властно ложатся на мою талию, притягивая к твёрдому, мускулистому телу. Он утыкается носом в мою шею, глубоко вдыхая аромат моих волос и кожи. За эти два года его страсть не только не утихла, она стала ещё глубже, ещё осознаннее и острее.

— Ты сегодня рано, чемпион, — улыбаюсь я, накрывая его широкие ладони своими.

— Не могу долго без тебя, — выдыхает он мне в ухо, обжигая кожу. — Увидел, как ты стоишь здесь, на фоне этого сада, такая сочная, такая безумно моя... и понял, что никакие кубки мира не сравнятся с одним твоим взглядом.

Он разворачивает меня к себе, и я снова тону в его пронзительном взгляде.

Иногда мне кажется, что всё это — просто невероятно красивый сон. Что я сейчас моргну и снова окажусь в убогой квартире, пробивая бесконечные пакеты на кассе. Но стоит мне коснуться Игната, как реальность обретает плоть и кровь, пульсируя под моими пальцами.

О Вадике я знаю совсем немного, да и не стремлюсь узнавать. Девчонки из магазина как-то скидывали мне его свежие фото из соцсетей. Зрелище откровенно жалкое: типичный, заплывший скуф в засаленной майке, с вечной банкой дешевого пива в руке на фоне всё той же гниющей «ласточки». Наташка, как и следовало ожидать, сбежала от него спустя пару месяцев, не выдержав романтики гаражной жизни без гроша в кармане. Сейчас он перебивается случайными шабашками и проклинает судьбу, сидя перед телевизором и сутками играя в свои «танчики».

Я не чувствую к бывшему мужу ни злости, ни тем более жалости. Только бесконечную, искреннюю благодарность за те горячие пирожки с капустой, которые стали финальной точкой моего адского терпения и началом моего личного рая.

— Света, о чем ты задумалась? — Игнат осторожно приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть прямо на него.

— О том, как сильно я люблю нашу жизнь, — честно отвечаю я, касаясь его колючей щеки.

— А я люблю тебя. Каждую твою роскошную клеточку.

Он подхватывает меня на руки — легко, непринужденно, словно я ничего не вешу, — и несёт в сторону спальни. Наш дом полон света и воздуха, но в этой комнате мы всегда оставляем интимный, густой полумрак. Игнат опускает меня на огромную кровать, застеленную прохладным темным шёлком, и сам нависает сверху, опираясь на сильные руки.

Его поцелуи — долгие, тягучие, дурманящие. Он никуда не торопится, смакуя каждое прикосновение, каждую секунду. Его широкие ладони медленно скользят по моим крутым бёдрам, плавно задирая полы изумрудного халата.

— Моя королева, — жарко шепчет он, покрывая влажными поцелуями мой живот. — Самая желанная женщина на свете.

Он избавляет меня от шёлка с такой нежностью, будто разворачивает самую дорогую в мире драгоценность. И когда я остаюсь перед ним полностью обнажённой, его взгляд вспыхивает тем самым диким пожаром, который каждый раз заставляет меня плавиться и течь.

Игнат

— Твоё тело — это мой личный сорт героина, Света, — хрипит он, спускаясь поцелуями всё ниже и ниже по моему животу.

Он уверенно раздвигает мои колени, устраиваясь между бёдер. Я затаиваю дыхание, сгорая от нетерпения. Игнат не заставляет себя ждать. Его горячий, влажный язык проходится прямо по моим набухшим складочкам, безошибочно находя самую чувствительную точку. От этого дикого, бесстыдного и невероятно сочного куннилингуса я громко скулю, до побеления костяшек вцепляясь пальцами в его широкие плечи.

Он ласкает меня долго, жадно, доводя до абсолютного исступления, до тех самых ярких искр перед глазами. Его язык то нежно щекочет клитор, собирая сладкую смазку, то с силой проникает глубоко внутрь, грубо имитируя движения члена. Я извиваюсь под ним, высоко выгибаясь дугой на измятых простынях, пока первая мощная волна оргазма не накрывает меня с головой, заставляя кричать его имя.

Не позволяя мне остыть, Игнат одним быстрым движением избавляется от своих домашних брюк. Его член, огромный, напряжённый и пульсирующий, упирается прямо в мой влажный вход.

— Давай, малышка. Иди ко мне, — хрипло приказывает он, перехватывая меня за талию и усаживая сверху на себя.

Я медленно, миллиметр за миллиметром опускаюсь на него, чувствуя, как он туго и глубоко заполняет меня до самого основания. Это настолько чувственно, что из глаз готовы брызнуть слёзы. Я начинаю раскачиваться, задавая свой собственный, развратный ритм. Мои тяжёлые, налитые груди соблазнительно трясутся и колышутся в такт каждому моему движению. Игнат жадно, не мигая, смотрит на них. Его руки взлетают вверх, крепко обхватывая мои бёдра, помогая мне двигаться быстрее, вбиваясь в меня с каждым толчком снизу.

Мы двигаемся в абсолютном, животном унисоне, создавая свою собственную симфонию безумной страсти. В этой спальне, в этой новой жизни мы абсолютно свободны. Никаких рамок, никаких комплексов, никаких запретов — только чистый, концентрированный экстаз и безграничное доверие друг другу.

Когда мы вместе, в одну секунду срываемся в финальный, ослепительный пик наслаждения, я чувствую, как Игнат крепко, до хруста в ребрах прижимает меня к себе, глухо рыча мне в шею и изливаясь глубоко внутри.

Мы очень долго лежим в приятной, обволакивающей тишине, насквозь мокрые от пота, сплетясь руками и ногами, слушая, как бешено колотятся наши сердца.

— Ты ведь знаешь, что это навсегда? — тихо спрашивает он, нежно целуя меня в висок.

— Знаю, — уверенно отвечаю я, счастливо зарываясь носом в его ключицу.

Я больше не та забитая Света из «Продуктового». Я любимая и безумно желанная женщина самого лучшего мужчины, творец своего дела и полноправная хозяйка своей судьбы. И впереди у нас целая вечность, полная скорости, красивых закатов и бесконечной, обжигающей любви.