Невинная в награду для бандита
Глава 1
Паулина Дарк
Невинная в награду для бандита
Похоже, я обречена…
Обречена этой ночью стать наградой для опасного бандита.
Руки связаны, на глазах повязка, во рту кляп.
А справа и слева огромные головорезы, которые ведут меня к жестокому и похотливому главарю всех преступников города.
Опасному и властному бандиту, который превращает девушек в покорных рабынь, делает из них игрушки для своих телесных утех.
И сегодня его утехой стану я.
— Не повезло малыхе, — усмехается головорез справа, открывая передо мной скрипучие двери, — я слышал, больше одной ночи с Цербером ни одна девка не выдерживает.
— Херня это всё, — отвечает головорез слева, толкая меня вперёд, — просто Цер трахает своих красоток до изнеможения, а потом убивает, чтобы его красотки больше никому не достались.
У меня внутри всё сжимается, сердце пропускает один удар за другим, ноги дрожат, отказывают идти.
Но меня ведут под руки, пустыми коридорами, куда-то вглубь холодного помещения. Кажется, что это какие-то катакомбы. Или… тюрьма?
Чёрт, как же тебя угораздило, Аврора, вляпаться в такой переплёт…
Сама виновата, не надо было обманывать босса.
Босса, который оставил меня без денег, обманул, выкинул на улицу и обрёк на голодную смерть.
Я попыталась ему отомстить, забрать деньги, которые он должен был мне за работу, выкрасть их из клуба.
Но сглупила, недооценила босса, попалась на краже.
И в наказание босс решил отдать меня, как награду самому опасному преступнику города, злому и голодному Церберу.
Мало кто видел этого бандита, но почти все слышали легенды о его кровожадности. Все знают, как он подмял под себя преступные банды города, в одиночку устранил их главарей, присвоил себе почти весь бизнес в округе, а после залёг на дно, но по-прежнему наводит на город ужас одним своим именем.
Я слышала, что он чертовски красив, невероятно силён.
И очень голоден до женского тела…
Передо мной открывается ещё одна дверь, улавливаю аромат дорогого парфюма, какие-то древесные нотки. От них щекотно в носу и… где-то в животе.
— Какого хера? — раздаётся низкий хрипловатый голос. — Я же, блять, сказал, не беспокоить меня до завтра!
— Босс, — голос стоящего справа головореза дрожит, — но вам… тут для вас награда… девочка, невинная, как вы любите, её вам отправил Драгунов… в награду за то, что вы сделали для него…
— Да, — подхватывает головорез слева, в его голосе тоже волнение и даже страх, — Драгунов сказал… что вас предупредили, что вы знаете и…
— Вон отсюда! Оставьте девочку!
У меня за спиной хлопает дверь, и я остаюсь наедине с этим опасным бандитом, злым и кровожадным Цербером.
— Невинная, значит, — раздаётся низкий голос совсем рядом.
У меня по телу бегут мурашки.
Прижимаюсь к стене, хочу закричать, но кляп во рту не позволяет.
— Невинных я люблю.
Он берёт меня за горло, сильнее прижимает к стене.
Рукой забирается под платье.
Дёргаюсь, когда чувствую на себе его горячие пальцы.
Хочу освободиться, но он не даёт.
— Юная, совсем, крошка, — рычит мне на ухо, гладит мои бёдра, сжимает упругие ягодицы, — давно у меня таких не было.
Чувствую, как кожа горит от его прикосновений, как в животе простреливает каждый раз, когда он гладит меня через трусики.
Сопротивляюсь изо всех сил, но против него бессильна. Он сминает мою защит, прижимается ко мне свои огромным телом, вытаскивает кляп у меня изо рта, сминает губы жёстким обжигающим поцелуем.
— Сладкая какая, — от его хрипловатого голоса у меня внутри всё будто вибрирует, — уверен, блять, ни один мужчина тебя не целовал до меня. Ни один мужик не делал вот так!
Он нащупывает у меня между ног маленький чувствительный бугорок, давит на него, поглаживает.
Внутри меня будто что-то взрывается!
Дёргаюсь, как ошпаренная, пытаюсь вырваться, но попадаю в его объятия. Каждой клеточкой тела ощущаю угрозу, исходящую от него, чувствую его власть, его огромное желание, которому уже тесно у него в штанах.
— Отпустите, — умоляю дрожащим голосом, — прошу вас, я не… не хотела красть деньги Драгунова… я больше никогда не буду красть…
— Крошка, — усмехается бандит, — мне плевать, что и у кого ты пыталась украсть. Я получил тебя в награду, получил, блять, твою невинность. И я воспользуюсь этой наградой.
Срывает повязку с моих глаз.
Яркий свет слепит, не даёт разглядеть жестокого Цербера.
С трудом открываю глаза и…
Передо мной стоит огромный, как скала и красивый, как голливудский актёр, бандит. Одет с иголочки, словно только что с важного приёма. Стильный костюм, дорогие туфли, красивая причёска. И глаза…
Глаза, как у дьявола, но не красные, а зелёные.
Глаза меня буквально гипнотизируют, лишают воли.
— Я… я…
Голос не слушается, язык заплетается.
— Я больше… никогда не… не буду… воровать.
— Не будешь, — усмехается бандит, прижимая меня к себе, — потому что после меня ты вообще ничего сделать не сможешь.
Руки мои по-прежнему связаны, не могу даже оттолкнуть его от себя.
Он держит меня крепко за талию, целует в шею, будто пробует на вкус.
Пробует перед тем, как съесть.
— Как тебя зовут? — спрашивает властно.
— Ро… Авро… ра.
— Красивое имя, — улыбается, демонстрируя идеальные зубы, — Аврор у меня ещё не было. Уверен, что и внутри, Аврора, ты такая же тёплая и сладкая, как снаружи.
Резко хватает меня на руки, несёт к кровати в углу комнаты.
— У нас впереди целая ночь, Аврора, чтобы узнать друг друга поближе.
Не даёт опомниться, кидает меня на кровать, скидывает с себя пиджак.
— Ах да, Аврора, чуть не забыл, мы с тобой заперты в тюрьме, и ты от меня никуда не сбежишь.
Глава 2
От последних слов бандита мне едва не становится плохо!
Что? Я в тюрьме?
Меня как-то провели в камеру к самому опасному в городе преступнику?
Но… как это вообще возможно?
Это место, эта комната не похожа на тюремную камеру!
А этот человек в дорогом костюме совсем не похож на заключённого!
Он не похож на человека, которого можно запереть в камере.
— Удивлена, крошка? — смеётся Цербер, наслаждаясь моим страхом. — Думала, что тюрьма — это голые стены и зеки в татуировках? Для меня тюрьма — это курорт, где я наслаждаюсь отдыхом от бандитских дел. И, конечно же, наслаждаюсь невинными сладкими девочками, такими, как ты, Аврора!
Он наваливается на меня сверху, буквально вдавливает в кровать.
Дышит горячо мне в лицо, впивается в мои
Руки мои по-прежнему связаны, я не могу сопротивляться!
Пытаюсь ударить его ногой, но Цербер перехватывает мою ступню, рычит недовольно.
— Так делать не надо, крошка, если не хочешь, чтобы я сломал твою прелестную ножку.
Скидывает с меня маленькие туфельки.
Задирает мне платье.
Любуется моим нижним бельём.
— Хотел поиграть с тобой, крошка, но, похоже, ты уже и без игр сильно намокла! Вижу это через твои красивые трусики, они уже, блять, мокрые насквозь.
Он поддевает пальцем резинку трусов, касается моих мягких складочек.
— Нет! Не трогай! Уйди!
Дёргаюсь, как ошпаренная, пытаюсь отползти от него.
Но Цербер берёт меня властно за бёдра, притягивает к себе.
— Я буду трогать тебя там, где захочу, — говорит он тихо, — и ты, крошка Аврора, ничего не сможешь мне сделать.
Раздвигает мне ноги, трётся о моё лоно, наслаждается моим страхом, моими слезами, на все мольбы отвечает только рычанием.
— Прошу… пожалуйста…
Всхлипываю, когда он расстёгивает ширинку на штанах.
— Не надо… я вам… я ничего вам не сделала…
— Ты досталась мне в награду, — отвечает Цербер, прижимая меня к дивану, — и это достаточно. А теперь будь добра, Аврора, перестань плакать. И начинай стонать от удовольствия. Меня это больше заводит.
Нет!
Я не позволю ему сделать из меня безвольную рабыню!
Не дам ему превратить меня в игрушку!
Буду бороться до последнего, даже если это самый опасный преступник города!
Вспоминаю свои уроки в школе гимнастики, на которые ходила ещё в детстве. Надеюсь, хоть какой-то навык ещё остался…
Пока Цербер отвлекается на свою ширинку, освобождаю ноги, подтягиваю их к животу и резко толкаю бандита пятками в грудь.
Он недовольно хрипит, выпускает меня на долю секунды и…
Этого времени мне хватает, чтобы скатиться с кровати, вскочить на ноги и побежать к дверям.
Шанс, что они открыты, почти нулевой, но другого выхода я не вижу.
Окон в комнате нет, только эта большая железная дверь.
— Куда собралась, крошка? — смеётся мне в спину Цербер. — Я же сказал, что ты от меня не убежишь!
От его громкого смеха у меня внутри всё сжимается.
Бегу ещё быстрее, по пути сшибаю столик с дорогим алкоголем.
От звона разбитого стекла сердце сильнее колотится в груди!
Едва не врезаюсь в дверь, успеваю затормозить в последний момент.
Встаю боком, связанными руками хватаюсь за ручку и…
Дверь открывается!
Я не верю в свою удачу!
Краем глаза замечаю, как Цербер идёт ко мне неспешно.
Не человек, а хищник, готовый в один прыжок настигнуть свою беззащитную жертву.
Скорее выскакиваю в коридор, бегу вперёд, не разбирая дороги.
Один поворот, потом другой.
В коридорах нет охраны, нет вообще никого.
Такое чувство, что мы вдвоём в этом странном месте, которое Цербер называет тюрьмой.
— Далеко не убежишь, Аврора, — слышу его крик за спиной, — тут некуда бежать!
Коридор тоже не похож на тюремный.
На полу ковёр, на стенах картины.
Так может выглядеть коридор где-нибудь в отеле.
На дорогом курорте.
За очередным поворотом натыкаюсь на двух головорезов, которые меня сюда привели.
Замираю испуганно, глядя на них.
А те лишь смеются.
— Поиграть решила с Цербером? — спрашивает один.
— Цербер любит играть с жертвой перед тем, как её съесть, — тут же подхватывает другой.
За спиной раздаётся громкий топот.
Цербер уже близко…
— Не трогать девочку, — слышу его низкий хриплый голос, — пусть бежит, пусть сама всё увидит!
Головорезы расступаются передо мной, освобождают путь к дверям.
Резко срываюсь с места, снова тяну ручку на себя и…
Выбираюсь на свободу!
Сильный ветер едва не сбивает с ног, голова кружится от смутно знакомого запаха…
Запаха грязной воды.
— Нет, нет, нет…
От отчаяния хочется рыдать, хочется выть, хочется рвать на себе волосы!
Но я лишь стою на месте, словно парализованная, беспомощно смотрю на бесконечную водную гладь.
Мы на крохотном острове посреди огромного озера!
Эта странная тюрьма занимает весь маленький остров.
А вокруг него вода, до самого горизонта.
И мне отсюда не сбежать.
С трудом вспоминаю, что меня накачали снотворным по дороге сюда. А в себя пришла уже внутри этой странной тюрьмы. И всё это время даже не догадывалась, что мы на острове, вдалеке от города.
— Недалеко ушла, малышка, — слышу за спиной голос Цербера, — не хотел портить тебе сюрприз и говорить, что мы посреди огромного озера, откуда ты не сможешь сбежать.
Его тяжёлая рука ложится мне на плечо.
— Поиграли и хватит, — говорит мне бандит, разворачивает к себе и прожигает меня своими яркими зелёными глазами, — больше ты от меня не сбежишь.
Чувствую, как по моим щекам текут горячие слёзы.
Чувствую, как дрожат колени, когда он берёт меня властно, чтобы отвести обратно в свою «камеру».
Сопротивляюсь, но совсем вяло.
Тело становится ватным, почти не слушается меня.
— Побереги силы, крошка, — говорит мне Цербер и резко берёт меня на руки, — они понадобятся тебе, что кричать от удовольствия, когда я буду лишать тебя невинности.
Глава 3
— Господи, — шепчу в ужасе, — что это за место… что это за тюрьма такая… похожая…
— На курорт? — усмехается Цербер. — Когда-то это место и было курортом. А потом его переделали для меня в тюрьму, куда я был сослан другими боссами криминальной империи за все жестокие расправы, которые я учинил над предателями-бандитами. В обычную тюрьму меня отправлять опасно, а здесь в изгнании, я несу своё наказание, отдыхая от криминальных разборок. Иногда мой отдых скрашивают такие красотки, как ты, Аврора.
Он с наслаждением вдыхает аромат моего парфюма, а у меня от его дыхания тело покрывается мурашками.
— Заприте все двери, — приказывает бандит головорезам, — и следите, чтобы никто не мешал мне развлекаться с этой сладкой крошкой.
Головорезы кивают.
— Ну хули застыли? Быстро выполнять!
Они испуганно срываются с места, бегут выполнять приказ.
А Цербер заносит меня в свою комнату, кладёт на кровать.
— Не вздумай снова бежать, Аврора. Больше тебе побега не прощу. А за каждую попытку сопротивляться буду наказывать жёстко.
Он задумчиво смотрит на меня, словно решает, с чего начать.
Потом поворачивается, уходит к дверям, запирает их на ключ.
— Чтобы наверняка.
Кладёт ключ к себе в карман.
И возвращается ко мне.
Я дрожу от страха, боясь пошевелиться.
С ужасом гляжу, как бандит снимает с себя рубашку, обнажая своё красивое спортивное тело, грудь и шея покрыта татуировками, от идеальных кубиков пресса сложно оторвать взгляд, а от широких плеч, от мощных бицепсов у меня внутри становится горячо.
Очень горячо.
— Будь послушной
Касается пальцами мои трусиков, снимает их с меня.
Инстинктивно сжимаю ноги, пытаясь ему помешать.
— Поиграть со мной решила? — ухмыляется бандит. — Подразнить захотела? Тогда я сделаю вот так.
И просто разрывает на мне трусики.
Откидывает тряпки в сторону.
Разводит мои бёдра, любуется моими маленькими складочками, моими нежными губками, которых не касался ещё ни один мужчина.
— Какие аккуратные, какие красивые, — говорит хрипло, — ещё никогда не встречал такого нежного бутончика, как у тебя, Аврора.
Смачивает два пальца слюной, касается моих складочек.
Дёргаюсь, словно ужаленная, но боюсь оттолкнуть его, боюсь, что он меня накажет! Изо всех сил сжимаю губы, чтобы не закричать, зажмуриваюсь, чтобы не смотреть в его яркие зелёные глаза.
— Открой их, — рычит бандит, продолжая ласкать мои нежные губки, — смотри на меня и не вздумай их закрывать! Хочу насладиться каждой твоей эмоцией, Аврора!
Боюсь его разозлить, открываю глаза, из которых бегут слёзы.
Смотрю на него даже не со страхом, а с ненавистью!
Ненавижу таких, как он!
Властных и жестоких бандитов, которые относятся к простым людям, как к жалким насекомым. Ненавижу своего босса, мелкого бандита, владельца ночного клуба, где я работала за гроши, а когда отказалась спать с уродом-клиентом, он просто вышвырнул меня на улицу, даже не заплатив за работу! А, когда я, отчаявшись, на грани нищеты, попыталась забрать то, что заработала, он просто отдал меня, как игрушку ещё более опасному и жестокому бандиту, для которого девушки — это лишь игрушки для утех!
Ненавижу!
Ненавижу тебя, Цербер!
Не хочу доставлять ему радости и удовольствия, пусть он видит, что мне противны его ласки, противно каждое его прикосновения…
Хочу, чтобы он видел мою ненависть, чувствовал её!
Хочу, но не могу…
Когда он касается моего клитора, гладит его средним пальцем, у меня в животе сразу простреливает, внутри становится горячо, между ног целый пожар, который сжигает все мои эмоции: страх, ненависть, отчаяние.
Остаётся только одно, очень странное и пугающее чувство, такое сильное, такое сладостное, запретное…
Оно накрывает меня с головой, как морская волна, утаскивает куда-то на глубину, не даёт дышать, не даёт собраться с силами, чтобы сопротивляться этому сильному и властному бандиту!
Цербер подчиняет моё тело себе, управляет им, своими горячими пальцами делает такое, от чего у меня кружится голова.
Едва сдерживаю стон, когда он активнее и быстрее ласкает мой маленький бугорок, когда всё внизу предательски намокает от его пальцев, таких горячих, таких сильных.
— Тебе нравится, крошка Аврора, — хрипит бандит, наслаждаясь моими эмоциями, — тебе очень нравится, когда я делаю так…
Сильнее надавливает на мой клитор!
Я не могу сдержать стона.
Он вырывается из меня, слишком громкий!
Ещё сильнее заводит бандита.
— А если я сделаю так…
Скользит пальцами к моим складочкам, проникает внутрь, ласкает меня изнутри. Уже не стону, уже кричу, не в силах противостоять этим ярким и горячим эмоциям! Они сжигают меня изнутри, не дают мыслить…
— Боже, хватит, — умоляю его, заливаясь слезами, — перестань… перестань меня мучить… прошу!
— Ты права, — улыбается бандит, убирая свои пальцы. — Хватит уже играть, пора переходить к самому сладкому.
Он скидывает туфли, снимает с себя штаны. Остаётся в одних трусах.
— На тебе тоже слишком много одежды, крошка.
Снимает с меня платье.
Снова рычит от удовольствия, любуясь мои телом.
Не дает мне прикрыть голую грудь, маленькие соски, которые предательски твердеют от одного взгляда этого красивого бандита.
— Хочу наслаждаться тобой и снаружи, и изнутри, — шепчет он, пристраиваясь у меня между бёдер, — хочу уже ощутить, какая ты приятная и тёплая там, внизу.
Прижимает меня к кровати, на мои всхлипывания не обращает внимания. Стараюсь не смотреть вниз, но чувствую, как моей ноги касается нечто большое, твёрдое.
Вздрагиваю, когда его упругая головка касается моих маленьких складочек, покрываюсь мурашками, когда он ласкает мои нижние губки, медленно проскальзывает внутрь и…
Глава 4
В первую секунду меня едва не ослепляет боль!
Такая резкая, такая острая, пронзает всё тело.
Вскрикиваю, пытаюсь вытолкнуть его из себя.
— Тише, Аврора, тише, — успокаивает Цербер, лишь сильнее прижимая меня к кровати, — боль сейчас пройдёт, потерпи, крошка, станет легче, станет приятнее…
Не верю ни единому его слову, меня охватывает паника, когда он внутри, такой большой, такой твёрдый, с каждым толчком проникает глубже и глубже, мне кажется, ещё немного, и он порвёт меня изнутри…
— Нет, не надо, — прошу в отчаянии, — ты же убьёшь меня…
Он останавливается, смотрит на меня удивлённо.
— Нет, глупышка, я тебя не убью. Я сделаю тебе приятно. Так приятно, что ты будешь просить ещё и ещё!
Кладёт одну руку мне на клитор, другой берёт за горло, а сам продолжает двигаться, медленно, аккуратно.
В первую секунду снова дёргаюсь, боясь, что сейчас опять накроет боль. Но… её нет!
Вместо неё просыпается другое, смутно знакомое чувство.
Такое порочное, такое тёплое, такое приятное…
Оно будто передаётся от тёплых пальцев этого мужчины мне, наполняет теплом и меня, а оно пробуждает внутри меня эмоции, которых я раньше не испытывала.
Такие яркие, такие сладкие…
Они снова накрывают меня с головой.
Бандит сильнее сжимает моё горло, перекрывает доступ кислорода.
От этого у меня внутри всё сжимается ещё сильнее, едва не теряю сознание, начинаю стонать, тело моё послушно двигается в такт движениям бандита, такое чувство, что им управляет кто-то другой, кто-то сильнее меня.
— Расслабься, Аврора, — шепчет мне Цербер, наклоняется, сминает мои губы поцелуем, — просто получай удовольствие, ничего не бойся, я не сделаю тебе больно, дальше будет только приятнее, я обещаю.
Словно в подтверждение своих слов, он снова ласкает мой клитор, ускоряется, двигается быстрее, толкается сильнее и…
Я едва не взрываюсь от нахлынувших эмоций!
Меня всю пронзает этими мощными разрядами, это сладкое запретное чувство заполняет каждую клеточку моего тела, сводит его с ума.
— Не сдерживай себя, — рычит Цербер, продолжая меня ласкать, — отдайся оргазму, прочувствуй его, дай ему овладеть тобой, Аврора!
Я и не сдерживаю!
Я лишь кричу, не в силах сдержать всех эмоций, которые накатывают волнами, взрываются внутри меня, содрогаюсь от этих мощных импульсов каждую секунду, чувствую, как стенки моего влагалища сжимаются вокруг его большого члена, а он рычит от удовольствия, продолжает входить всё глубже и глубже, ни на секунду не останавливается!
А мой оргазм будто длится целую вечность, отнимает все мои силы,
— Какая ты сладкая крошка, — говорит мне на ухо бандит, — ты очень сильно кончаешь! Хочу кончить также сильно с тобой, Аврора. Хочу кончить так сильно, как никогда в жизни не кончал.
Он лижет мочку моего уха, покусывает его.
Пробуждает внутри меня эхо только утихшего оргазма.
Я не знаю, как сделать так, чтобы он кончил также сильно, как и я.
Но я, отдавшись этим ярким запретным эмоциям, послушно выполняю все его приказы.
— Обними меня за шею, крошка Аврора, — говорит он, — ласкай меня своими нежными губками…
Прикасаюсь к его груди, провожу языком по его соскам, тянусь выше, к шее, осыпаю её горячими поцелуями, импульсивно тянусь к его губам, нахожу их, стону, когда он впивается в меня своим страстным поцелуем, проникает мне в рот, ловит мой язык, посасывает его и хрипит от наслаждения.
— Вот так, крошка, Аврора, — рычит он, продолжая двигаться во мне, каждый раз достигая всё новых и новых точек удовольствия, — не останавливайся, детка, можешь впиться в меня коготками… да, блять!
Царапаю его спину, кажется, до крови, но его это только сильнее возбуждает, он толкается так сильно, что у меня перехватывает дыхание.
Не могу дышать, не могу кричать, ничего не вижу перед собой!
Кажется, что лечу в пропасть, куда-то в пустоту!
Но он не даёт мне упасть, держит крепко.
Прижимается ко мне, снова сминает мои губы поцелуем.
— Ещё немного, Аврора, ещё чуть-чуть… вот так…
Толкается ещё раз и резко выходит из меня.
Чувствую, как мой живот обильно заливает его липкое семя.
Такое тёплое, такое густое.
Это тоже сводит с ума, меня возбуждает буквально всё, ничего не могу с собой поделать, я по-прежнему во власти этих эмоций, таю, улетаю куда-то в стратосферу, где нет ничего, кроме этого всепоглощающего наслаждения.
Лежу с закрытыми глазами, вся покрытая мурашками.
Лежу, может, минуту.
Может, целую вечность.
Ничего не слышу, ничего не чувствую.
С трудом открываю глаза.
Вижу, что Цербер стоит возле столика с алкоголем.
Кто-то убрал осколки разбитых бутылок с пола, заменил новыми бутылками с элитным алкоголем.
Бандит берёт одну из них, наливает себе в бокал, кидает туда лёд.
Выпивает залпом, даже не морщится.
Потом замечает, как я смотрю на него.
— Пришла в себя? — усмехается. — Сильно же тебя накрыло, Аврора. Никогда ещё не видел такого мощного оргазма.
Чувствую, как мои щёки покрываются румянцем.
Но в голове тут же рождается другой вопрос.
Вопрос, который не даёт мне покоя уже давно.
— Я слышала… ты избавляешься от девушек после того, как ты вдоволь с ними наиграешься.
— Так и есть, — говорит мрачно Цербер, наливая себе ещё алкоголя.
От страха у меня сердце начинает биться сильнее, чаще.
— И меня… меня ждёт та же участь?
Он не отвечает, отпивает немного из бокала.
Смотрит пристально на меня.
И спрашивает:
— А ты сама как думаешь, Аврора? Стоит мне от тебя избавиться прямо сейчас?
Глава 5
— Нет, прошу тебя… не делай этого…
Цербер буквально прожигает меня взглядом.
Смотрит, молчит, будто оценивает, достойна ли я остаться в живых.
— Так и быть, крошка Аврора, — усмехается он, — уж очень запала ты мне в…
Он морщится, словно не желая произносить последнее слово.
— Останешься здесь со мной, — говорит сурово, — будешь моей пленницей, мучить тебя не буду, а вот страсть мою утолять тебе придётся. Сама понимаешь…
Ощупывает меня плотоядным взглядом.
— Аппетит у меня очень большой. И утолить его быстро не получится.
Допивает свой алкоголь, ставит стакан на стол.
Медленно подходит ко мне.
Походка неспешная, грациозная, как у опасного хищника.
А у меня внутри снова всё сжимается, когда я смотрю вниз, когда вижу, как его мужское достоинство снова наливается силой, дёргаюсь невольно, когда его большая головка касается моего бедра.
— Не бойся, крошка Аврора, — шепчет он, поглаживая мою грудь, поигрывая с сосками, пропуская их через свои горячие пальцы, — больно я тебе не сделаю.
Пробует мои соски на вкус, полизывает, прикусывает их слегка.
— Ух, сочная какая, чуть надавить, и сок потечёт.
Сжимает соски губами, так сильно, что у меня перехватывает дыхание.
Начинаю постанывать, не в силах сдержать эмоций.
Хватаю его за плечи, чтобы снова не сорваться в эту глубокую пропасть порока.
Но он сталкивает меня сам.
Просто откидывает на кровать, улыбается, гипнотизирует взглядом.
— Готовься, крошка Аврора, будет приятно, очень, блять, приятно.
Скользит губами ниже по животу, доходит до моего клитора, ласкает его круговыми движениями, порыкивает от удовольствия, чувствуя, как дрожу, как не могу сдержать эмоций, таю в его руках.
Истекаю соком, который его почему-то невыносимо возбуждает.
А бандит не прекращает меня ласкать, сильнее давит языком на мой чувствительный бугорок, то и дело опускается к маленьким складочкам, полизывает их, тоже пробует на вкус, хрипит, повторяя:
— Какая же ты сладкая, крошка Аврора, не могу тобой насытиться!
Хватает меня за бёдра, проникает внутрь меня, уже изнутри ласкает.
А я выгибаюсь, кричу от наслаждения!
По телу пробегает горячая волна, обжигает этим порочным чувством.
Снова выжигает все мои чувства, оставляет только одно, такое сладкое, что меня одолевает нестерпимая жажда, чувствую себя пустой, настолько пустой, что взлетаю, снова парю где-то в невесомости, а внутри меня взрываются миллионы звёзд, каждая дарит настолько яркий оргазм, что я растворяюсь без остатка, раз за разом сгораю и снова восстаю из пепла, чтобы снова пережить это немыслимое наслаждение!
— Боже…
Голова кружится, язык меня практически не слушается.
— Почему… почему это так приятно.
— Потому что это чувство — самое сильное на свете, — тихо говорит мне Цербер, проводит пальцами по моим нижним губкам, снова доставляет мне удовольствие. — Главное, отдаться ему целиком и не бояться его.
Целует меня в губы.
Поднимается с кровати.
Снова наливает себе дорого алкоголя.
— Хочешь пить, крошка Аврора?
— Воды… можно мне?
Наливает мне воды из графина.
Залпом выпиваю.
Зубы чуть не сводит от ледяной воды.
Закашливаюсь, но прошу ещё.
— Аккуратнее, крошка, — смеётся бандит, но наливает мне полный стакан, — не захлебнись.
— Спасибо, — шепчу одними губами. — Можно один вопрос?
Он мучает меня давно.
Мучает ещё задолго до встречи с этим бандитом.
— Как тебя зовут?
Цербер хмурится.
— Моего имени никто не знает. И тебе его лучше на знать, крошка Аврора. Все, кто его слышал хоть раз, уже давно на том свете.
Невольно вспоминаю все легенды, все страшные слухи, которые гуляют по городу про этого бандита.
Уверена, что практически все они правдивы.
Все, кроме легенды о том, что он убивает всех девушек, с которыми проводит ночь.
— Что будет со мной, когда… когда ты наиграешься и… захочешь от меня избавиться?
— Не думай об этом, крошка Аврора. Я тебя не трону, если ты будешь послушной и покорной. Ты ведь будешь меня слушаться, девочка?
— Да, — отвечаю дрожащим голосом. — Я сделаю всё, что ты скажешь, только… только не убивай меня… прошу…
Ответить Цербер не успевает.
Снаружи раздаётся взрыв.
Такой сильный, что стены сотрясаются.
Бутылки с алкоголем падают со столика.
— Кажется, у нас гости, крошка Аврора, — усмехается Цербер, надевая штаны, — не дают мне спокойно отдохнуть от бандитских дел, даже здесь достали шакалы.
Подходит к шкафу у стены, достаёт пистолет.
Смотрит на меня.
— советую одеться и тебе, девочка, а ещё найти себе хорошее укрытие. Потому что сейчас будет жарко.
Глава 6
За пару секунд накидываю на себя платье.
Но куда мне спрятаться, я даже не знаю!
Тут некуда прятаться!
Снаружи раздаётся ещё один взрыв, следом за ним выстрелы.
В коридоре слышатся крики и ругань.
— Чёртовы ублюдки, — вздыхает Цербер, посматривая на свои дорогие часы, — вот не могли до утра подождать? Всегда им надо ночью нападать. Поспать не дают после нашей с тобой идиллии, Аврора.
Смотрит на меня спокойно.
— Ты оделась?
— Д-да, — отвечаю дрожащим голосом. — Мне страшно.
— Не бойся, крошка, я быстро накажу ублюдков, и мы отправимся спать, даже часа не пройдёт.
Распахивает дверь, выпускает в коридор целую обойму из пистолета.
У меня от выстрелов звенит в ушах, от запаха пороха закладывает нос.
Бандит вглядывается в темноту, тут же резко уворачивается от пуль, которые попадают в двери.
— У вас должны быть очень стальные яйца, чтобы заявиться сюда посреди ночи, ребята!
Он заряжает новую обойму, тут же снова стреляет в коридор.
— И вы, похоже, совсем не дорожите своей жизнью, раз пожаловали на этот остров! Живыми отсюда ещё никто не выбирался.
Лежу на кровати, боясь пошевелиться, содрогаюсь от каждого выстрела. После каждого выстрела сердце пропускает удар, грозит выскочить из груди.
Угораздило тебя, Аврора, оказаться посреди разборок опасных бандитов!
Лучше бы оставалась жить в нищете, зато была бы свободной.
А сейчас в любой момент можешь схлопотать пулю!
И никто тебя даже не пожалеет…
— Эй, Цербер, — раздаётся прокуренный голос из коридора. — Мы пришли не за тобой!
Бандит застывает удивлённо у стены.
Смотрит на меня, качает головой.
— А за кем же вы тогда пришли, чёртовы глупцы?
— За девчонкой, которую ты здесь трахаешь! Она ещё жива?
— А как же, — отзывается Цербер, глядя на меня с яростью, — она живее всех живых! А зачем она вам?
— Это не твоё дело! Отдай её нам, и мы уйдём, оставим тебя в покое! У нас нет к тебе вопросов, Цербер, и ты нам не мешай.
Что?
Я ничего не понимаю!
Зачем я понадобилась бандитам?
Я не имею к ним никакого отношения!
Если не считать того, что пару недель проработала в клубе ублюдка, который был на побегушках у мелких гангстеров…
У меня даже родственников влиятельных нет, я круглая сирота!
С малых лет жила в детдоме.
А теперь за мной явилась целая орава бандитов.
И они… требуют отдать меня им?
Этого быть не может!
— Кто ты такая? — Цербер наставляет пистолет на меня. — И на кой хер ты понадобилась бандитам?
— Я не знаю…
— Врёшь! Говори честно, Аврора, если не хочешь схлопотать пулю в лоб!
— Честно! Я говорю честно!
У меня по щекам бегут слёзы! У меня сердце грозит проломить грудную клетку, щёки пылают от страха и паники, а этот бандит мне не верит.
— Я сирота! И никакого отношения к бандитам не имею! Я говорю правду… прошу… Цербер…
С трудом проглатываю горький ком в горле.
— Прошу тебя… не отдавай меня… этим бандитам.
Но Цербер смотрит на меня с ненавистью, лишь качает головой.
— Ты что-то скрываешь, крошка Аврора. И неспроста появилась на этом острове. Я узнаю, кто ты и зачем ты здесь, только я не буду с тобой ласков, как в постели.
От страха у меня всё плывёт перед глазами.
Паника и отчаяние накрывают с головой.
Не могу совладать с дрожью, не могу её унять.
— Ну что, Цербер? — доносится из коридора прокуренный голос. — Отдаёшь нам девчонку? Повторю, к тебе у нас претензий нет. Только девчонку заберём и всё. А ремонт твоей тюрьмы оплатим отдельно.
Бандит смотрит на меня равнодушно, словно на вещь, на игрушку, к которой он охладел.
— Идёт! Забирайте девчонку и проваливайте! Я не буду стрелять!
— Что? — шепчу в ужасе, прижимаюсь к стене. — Пожалуйста, не отдавай меня им… я сделаю всё, что ты скажешь… только не…
— Встань! — рявкает бандит. — Быстро!
Замираю от страха, пытаюсь встать.
Ноги не слушаются, едва не падаю, хватаюсь за спинку кровати, пытаюсь устоять, сердце бешено колотится, когда вижу в коридоре людей в балаклавах и с автоматами, они стремительно приближаются к двери, уже целятся в меня и…
— Сюрприз, ублюдки!
В последний момент проход загораживает Цербер и выпускает в чужаков всю обойму из пистолета.
Зажмуриваюсь, стараясь не смотреть в коридор, пытаюсь вжаться в стену, очень хочу стать невидимой, раствориться в воздухе.
— Эй, в коридоре, — слышу голос Цербера, — есть ещё кто живой?
В ответ тишина.
— Аврора, — обращается ко мне бандит. — Открой глаза, живо!
С трудом разлепляю веки, с ужасом смотрю на кучу тел, лежащих в коридоре.
— Подойди, — приказывает бандит, — быстро, Аврора.
Ноги ватные, не желают мне подчиняться.
Хромая, иду к дверям, но старательно отвожу взгляд от тел в коридоре.
Голова кружится, всё плывёт перед глазами.
Цербер берёт меня крепко за руку, ведёт в коридор.
— Нет, — умоляю его, — не надо…
Но он неумолим.
— Смотри, Аврора, не закрывай глаза, смотри на нашивку на жилете у этого ублюдка! Смотри!
Пытаясь не потерять сознание, с огромным трудом смотрю на нашивку убитого.
Красный череп с чёрными глазами.
— Знаешь, чей это знак, Аврора?
— Нет, — всхлипываю, не в силах больше смотреть на ужасное зрелище. — Я не знаю! Я впервые это вижу! Перестань! Прошу! Хватит надо мной издеваться!
Цербер берёт меня за руку и ведёт обратно в комнату.
Захлопывает двери, садит на кровать.
И снова целится из пистолета.
— Значит так, невинная крошка Аврора, — говорит он грозным голосом, — слушай меня внимательно, красный
От одного этого названия у меня всё сжимается внутри.
— Это самая отбитая банда, настоящие психопаты, с которыми не связывается никто из бандитов. И сегодня ночью эти отбитые психопаты пришли за тобой, Аврора. Не за мной, самым влиятельным бандитом в городе, а за тобой, маленькая невинная девочка.
Я застываю от ужаса, я не понимаю, что этим наёмникам от меня понадобилось? Я не знаю, зачем они за мной пришли!
— Даю тебе три секунды, Аврора, — говорит Цербер, приставляя пистолет к моей голове. — Говори, что именно ты от меня скрываешь или, клянусь, я сам сделаю тебе очень больно!
Глава 7
Проходит три секунды, проходит пять, десять…
Проходит минута.
А бандит не стреляет.
Я лишь всхлипываю, повторяю раз за разом:
— Я ничего не скрываю… не скрываю… я ничего…
— Хватит, — обрывает мои бормотания Цербер. — Хватит плакать, Аврора. Скоро ты затопишь своими слезами всю комнату. Посмотри на меня.
С трудом уняв дрожь, поднимаю на него глаза.
— Поклянись, Аврора, что ты говоришь мне правду! Поклянись, что ты не имеешь никакого отношения к бандитам и к этим чёртовым наёмникам!
— К-клянусь, я… я не имею к ним никакого отношения!
Смотрю в его зелёные глаза.
Кажется, что он видит меня насквозь, может прочитать все мои мысли.
Может душу мою себе подчинить, если захочет.
Но он не делает этого.
Опускает пистолет, берёт меня за руку, притягивает к себе.
Сминает губы жарким поцелуем.
— Аврора, блять, не знаю, что в тебе такого, не знаю, как ты это делаешь, ты чёртова ведьма, наверное, но я не хочу отдавать тебя бандитам, не хочу от тебя избавляться, хочу оставить тебя с собой…
Снова впивается в мои губы, целует сильно, до боли, до крови.
— Не как игрушку для утех оставить, как девочку сладкую, нежную, сука, Аврора… всю жизнь мечтал о такой, как ты! Ещё когда бандосом был молодым, бредил, что встречу принцессу красивую, хрупкую блондиночку с губами пухлыми и с именем красивым. Аврора. Ави. Рори. Кто же мог знать, Ави, что желание моё сбудется много лет спустя. И занесёт тебя в мою жизнь, такую яркую, светлую и милую.
Не в силах сдерживать эмоций, сама прижимаюсь к нему, такому тёплому, такому сильному, пахнущему дорогим парфюмом.
Мужчине, о котором сама мечтала очень давно.
Смелом, красивом, мужественном!
Но даже подумать не могла, что встречу его здесь, на острове-тюрьме, что этот мужчина окажется бандитом, жестоким и опасным для всех, но страстным и нежным для меня, для малышки Ави…
Кто бы могу подумать, что судьба сведёт нас на одну ночь.
И из маленькой искры вспыхнет пожар, которых охватит нас обоих.
— Смертники не прощают смерти своих бойцов, — мрачно говорит Цербер, — и они ещё придут сюда за мной, и за тобой тоже придут, Ави. Но я буду готов, я дам отпор и не позволю забрать тебя, пусть хоть целую армию сюда пригонят, я никому тебя не отдам
От слов про армию наёмников у меня по телу дрожь.
Но, стоит бандиту меня обнять, стоит взять меня за руку, как страх проходит, улетучивается в момент, остаётся только это сладостное чувство, что рождается внизу живота, разливается тепло по телу, заполняет его всё, вытесняет все другие чувства.
— Хочу провести с тобой много ночей, крошка Аврора, — шепчет мне бандит, прижимая к стене, — ночей страстных, ночей прекрасных, хочу засыпать, чувствуя твоё дыхание на своей груди, хочу, чтобы ты клала свою маленькую красивую головку мне на плечо и целовала в самых разных местах, крошка Аврора.
Берёт меня за талию одной рукой, второй ласкает грудь.
У меня в животе простреливает сразу же, у меня пульс учащается от его прикосновений, от его слов, от его дыхания.
От его близости голова кружится, всё плывёт перед глазами.
А в животе такое сладкое, такое приятное чувство, хочется, чтобы оно вечно длилось, никогда не заканчивалось!
— Хочу тебя прямо сейчас, крошка Аврора, — рычит бандит, снимая с меня платье, — хочу тебя всю, целиком съесть хочу, такую сладкую, такую сочную девочку!
Оказываюсь перед ним совсем голая, беззащитная, кожа в мурашках, тело горит, внутри всё пылает, губы сами тянутся к нему, руки сами обнимают его за шею, трусь нежно о его сильное тело, о его член, которому очень тесно в штанах.
— Юлиан, — говорит мне тихо бандит.
Не сразу понимаю, о чём он.
Смотрю удивлённо.
На миг даже забываю, чем мы занимаемся.
— Что… прости… что ты сказал?
— Юлиан, — повторяет он мне на ухо, — меня зовут Юлиан. И ты единственная теперь, Ави, кто знает моё имя.
Резко берёт меня на руки, прижимает к стене.
— И я хочу, крошка Аврора, чтобы ты повторяла моё имя очень громко, пока я буду тебя трахать, пока буду делать тебе хорошо!
Держит меня крепко одной рукой, второй снимает с себя штаны.
И входит сразу, без лишних слов.
Входит медленно, нежно, но глубоко.
Делает мне приятно, очень приятно!
— Да, Юлиан, — шепчу жарко, глядя ему в глаза, — Да, Юлиан, какой ты сильный… какой большой…
— Громче, — хрипит бандит, толкаясь глубже, двигаясь быстрее, в такт моему сердцу, — громче, крошка, Аврора, стони, кричи, хочу, чтобы ты кричала, хочу, слушать твой звонкий приятный голос!
И я кричу, не в силах сдержать эмоции!
Обнимаю его за шею, нахожу его губы, целую, даю ему свой язык, даю ему своё тепло, сжимаю так сильно, что он рычит от наслаждения, сжимает мои полукружия, сдавливает соски так, что у меня в животе простреливает.
— Да, Юлиан! — кричу так громко, что у самой закладывает уши. — Да, Юлиан, ещё, глубже, сильнее!
Даже стена трясётся от наших толчков, от нашей страсти!
— Стоп, Аврора, — говорит вдруг Юлиан, замирая. — Похоже, у нас снова гости.
Понимаю испуганно, что стена сотрясается от взрыва снаружи.
Юлиан отпускает меня, быстро одевается.
— Ненавижу, когда мой секс прерывают, — говорит грозно, — и наказываю за это очень жёстко.
Из коридора доносится шум.
Не успевает Юлиан подойти к дверям, как из-за них раздаётся громогласный рык:
— Цербер! С тобой говорит главарь «Смертников», Ратмир Давыдов! У тебя моя дочь, Аврора! И я требую отдать её мне прямо сейчас! Даю тебе три секунды, бандит, а потом вхожу в комнату и стреляю на поражение!
Глава 8
Цербер
Ратмир Давыдов, значит?
Главарь «Смертников»
А крошка Аврора — его дочь.
Вот оно как всё повернулось.
Смотрю
Точно она не может быть в сговоре с наёмниками.
— Аврора? — спрашиваю всё же, глядя на неё очень строго. — Ты знаешь человека по имени Ратмир Давыдов?
— Нет, — испуганно мотает головой. — Впервые слышу про него!
По глазам вижу, что не врёт.
А за дверью чёртов ублюдок ведёт отсчёт.
— Три… четыре…
— Эй, Ратмир Давыдов! — кричу ему из комнаты. — Я услышал тебя, главарь наёмников! Интересные ты вещи говоришь! Заходи ко мне в комнату, Ратмир, один и без оружия, потолкуем по-мужски
— А где гарантии, что ты меня не пристрелишь? — раздаётся голос снаружи.
— Перед всеми твоими наёмниками клянусь, что не трону тебя, Ратмир Давыдов, если ты сам первый с кулаками не полезешь! А теперь заходи, главарь, уж очень хочется потолковать с тобой.
Вижу, что крошка Аврора совсем в угол забилась.
Обнимаю её мягко, целую нежно.
— Не бойся, девочка, — успокаиваю, — я никому тебя не отдам. И не позволю сделать тебе больно.
Она лишь испуганно ко мне жмётся, дрожит вся.
Слышу, как дверь открывается, в комнату заходит старый вояка.
Невысокий, но крепкий, лицо в шрамах, одно ухо порвано.
Сам в бронежилете, на груди красный череп.
— Ну здравствуй, Цербер, — говорит он спокойно, — много легенд про тебя слышал, одна страшнее другой.
— Почти все легенды про меня правдивы, — отвечаю сухо, — а вот я про тебя совсем ничего не знаю, Ратмир Давыдов, кто такой, откуда будешь и с какого хера вспомнил про дочь свою, которая сиротой росла?
Старый вояка ухмыляется.
А сам смотрит не на меня, а на крошку Аврору.
И взгляд этого ублюдка мне совсем не нравится.
— Про Ратмира мало кто слышал, — отвечает вояка, — но ты мог меня знать по кличке Бешеный, мы даже воевали бок о бок с тобой несколько лет назад, когда ещё старый Аид у власти был, вместе карали захватчиков, которые с юга пришли.
— Было такое, — киваю сдержанно, — но это дела давно минувших дел, и те разборки в прошлом давно, как и сам Аид с его империей. Меня другое интересует, ты сказал, что Аврора — твоя дочь.
— Так и есть, — соглашается вояка, — и я пришёл, чтобы забрать её и прикончить, как и всех детей, которые родились втайне от меня.
Слышу, как крошка Аврора вскрикивает за моей спиной.
— Девочка под моей защитой, — говорю спокойно, прикрывая её своим телом могучим, — никто её не тронет. Это моё первое и последнее слово, вояка, так что лучше убирайся, если жить хочешь.
Бешеный скалится, вижу, как глаза его наливаются кровью.
— Похоже, мы в тупик зашли, Цербер, — отвечает он, продолжая прожигать взглядом девочку, — но и я не уступлю девку. Я всех своих незаконных детей нашёл и прикончил, чтобы свет белый не поганили, чтобы не шастали среди честных людей и не порочили имя моё одним своим видом, чтобы никто не знал, что от случайной шлюхи у меня могло родиться вот такое уродство…
— Моя мать не шлюха! — кричит из угла Аврора, заливаясь слезами. — И никогда ей не была! Ты сам её похитил, надругался, а потом выкинул на улицу и даже имени её не спросил! Она выносила меня, родила, а после родов умерла! Но она не избавилась от меня, как от ненужного балласта, она подарила мне жизнь ценой своей! А ты… лишь чудовище! За все эти годы даже ни разу мной не интересовался, а сейчас пришёл и говоришь, что я порочу тебя… ты сам ходячий порок!
— Сука, — шипит Бешеный, достаёт нож, бросается к девочке.
Но я перекрываю ему путь.
— Ещё шаг, старый вояка, сверну тебе шею. Проваливай отсюда, пока жив и больше не возвращайся. Аврора моя, и точка. А ты про неё забудь.
— Забуду, — кивает спокойно вояка, — когда прикончу.
Похоже, с головой у него совсем плохо.
— Старик, — щёлкаю пальцем у него перед глазами, — единственный, кого тут могут прикончить, это ты. Проваливай отсюда и забудь про это место, навсегда забудь.
Он поднимает на меня глаза.
— Цербер, — говорит спокойно, — предлагаю решить всё, как в старые добрые, дуэлью.
Я лишь ухмыляюсь в ответ, вспоминая, как в былые времена все споры мы решали просто: стрелялись насмерть. И побеждал оставшийся в живых.
— Дуэль, значит, — поглядываю на свой пистолет, — я, конечно, готов принять такой вызов, но учитывай, старик, за свой век я провёл больше сорока и во всех победил.
— У меня за плечами сорок пять дуэлей, — отвечает вояка, — и я готов рискнуть всем.
— Тогда по рукам.
За спиной испуганно что-то шепчет Аврора.
— Не надо, Юли…
— Не волнуйся, крошка, — успокаиваю её, — всё будет хорошо. Я уверен в своей победе, и уже через пару минут мы снова останемся одни.
— Если ты так уверен, — говорит вояка, — тогда бери своё оружие. И давай уже стреляться.
Глава 9
Аврора
Я не верю своим глазам, не верю своим ушам, когда Юлиан соглашается на дуэль, когда он берёт свой пистолет и заряжает в него патрон, а потом абсолютно спокойным голосом говорит:
— Выходим наружу, вояка, здесь внутри слишком мало места.
Наёмник, что зовёт меня своим отцом, лишь кивает сухо, идёт к дверям.
А я хватаю Юлиана за руку, умоляю тихо:
— Пожалуйста, не делай этого, он тебя обманет… я по глазам его вижу, что он обманщик и лжец… что он… он…
— Всё хорошо, — берёт меня за руку Юлиан, — не бойся, крошка Аврора, этот старик хоть и безумен, но правило криминального мира чтит больше, чем законы страны. А ещё я заметил, что он немного слеповат. И вряд ли сможет попасть по мне с тридцати шагов.
Но мне всё равно неспокойно!
Сердце бешено колотится в груди.
Я не хочу, я не могу потерять этого мужчину, которую за одну ночь стал для меня таким близким, таким родным…
Принял меня в свою жизнь, пообещал защищать и не отдавать кровожадным наёмникам…
Кто бы мог подумать, что моим отцом, которого я даже не знала, окажется спятивший убийца!
Негодяй, который одержим идеей прикончить своих незаконных детей!
И кто бы мог подумать, что единственным моим защитником окажется самый опасный в городе бандитом, тот, для которого соорудили отдельную тюрьму на острове…
Все эти мысли вихрем проносятся в моей голове, пока мы идём по тёмным коридорам, а за нами следуют молчаливые наёмники.
Сколько их здесь вообще?
Насчитываю три десятка, после чего сбиваюсь со счёта.
Юлиан не сможет одолеть их в одиночку,
Нужно быть не просто бандитом, нужно быть настоящим богом, чтобы одолеть всех этих головорезов, а после всего выйти сухим из всего безумия…
— Вот здесь идеальное место, — говорит Юлиан, когда мы выходим на площадку, где совсем недавно я пыталась сбежать от бандита, — почти рассвело, и нам будет отлично видно друг друга. Отсчитывай тридцать шагов, старый вояка, а крошка Аврора будет нашим секундантом.
— Что? Я не…
— Не бойся, девочка, — Юлиан берёт меня за руку, — просто сосчитай шаги, останови нас, а потом дай команду стрелять. Всё хорошо, поверь мне. Закончим это маленькое дело, а потом вместе с тобой отправимся подальше от этого места, что-то утомило оно меня, хочу понежиться с тобой на море, на песочке под солнцем.
Целует меня мягко в губы, касается нежно.
— Всё, иди.
С замиранием сердца считаю их шаги, останавливаю.
— Эй, вояка, — кричит Юлиан, — сними свой бронежилет, чтобы всё было по-честному. И не вздумай стрелять в девочку!
— Не бойся, бандит, — Ратмир Давыдов снимает с себя бронежилет, — я правила дуэлей чту. И играю по-честному.
Юлиан молча следит, когда наёмник снимает жилет, потом кивает мне.
Киваю в ответ.
— Оружие п-приготовить.
Голос дрожит, срывается.
Налетает холодный ветер, забирается мне под платье, ощупывает своими ледяными пальцами.
Вокруг стоят наёмники, в утреннем свете, похожие на восковые фигуры.
Слева стоит старый безумец, мой отец Ратмир Давыдов, которого я никогда не видела и не хочу видеть.
Справа стоит красивый и мужественный Юлиан по прозвищу Цербер, для меня самый смелый, самый сексуальный мужчина.
Тот, в которого я влюбилась с первого взгляда, хоть и боюсь сама себе в этом признаваться. Тот, с которым хочется провести всю свою жизнь.
Если он останется в живых.
— Готовы? — спрашиваю у обоих дуэлянтов.
— Да, — хрипло отзывается старый наёмник.
— Готов, — спокойно кивает Юлиан.
Момент истины…
Набираю в грудь побольше воздуха и громко говорю:
— Огонь!
Они одновременно поднимают оружие.
Одновременно раздаётся два выстрела.
И оба достигают цели.
Старому наёмнику пуля попадает в грудь, и он падает замертво.
А Юлиану пуля попадает в плечо, но он даже не двигается с места.
— Вот и всё, — говорит он мне, улыбаясь, а у самого на губах кровь, — теперь ты свободна, крошка Аврора. И тебе ничего не угрожает.
Остальные наёмники забирают тело поверженного командира, молча идут к лодкам, садятся в них и отплывают.
— Тебе нужна помощь, — шепчу в ужасе, подбегая к Юлиану, беру его за плечо, — идём внутрь, надо вытащить пулю и остановить кровь.
Не успеваем мы сделать и шага, как здание тюрьмы буквально взлетает на воздух, нас отбрасывает горячей волной.
На мгновение отключаюсь, но тут же прихожу в себя.
Вижу, что Юлиан лежит рядом, поднимается с трудом смотрит на здание, охваченное огнём.
— Господи, — шепчу я в страхе, глядя, как пламя за считанные секунды охватывает остров, — что нам делать?
— Не бойся, крошка Аврора, — говорит он спокойно, — у меня есть план.
Глава 10
План?
Какой ещё план?
Сгореть здесь заживо?
Пламя всё ближе к нам, от дыма кружится голова!
— Помоги спуститься, — говорит Юлиан, показывая куда-то вниз, где волны плещутся о камни, — тут есть тайная пристань на случай, если придётся бежать с острова.
Спотыкаясь, идём вниз.
Огонь всё ближе, через пару минут от острова ничего не останется!
— Вот там, — показывает Юлиан на скалу, — проход, надо набрать код, двадцать, двадцать четыре.
Похоже, силы его стремительно покидают.
Пытаюсь ускориться, за несколько секунд добираюсь до прохода, набираю код, дверь открывается.
Спасены!
Ещё нет…
На маленькой закрытой пристани стоит катер, но нужно ещё выбраться на ней из этого места!
— Открой двери, — хрипит Юлиан, — помоги сесть в катер, дальше я сам.
Выполняю все его указания.
Когда открываю пристань, внутрь сразу врываются пламя и дым.
Тяжело дышать…
Почти невозможно дышать!
— Спрячь голову, — говорит Юлиан, садясь за штурвал, — а лучше задержи дыхание!
Направляет катер в открытую воду и…
Мы успеваем выскочить буквально за секунду до того, как тайная пристань обрушивается.
— Чёртовы наёмники, — бормочет Юлиан, глядя с сожалением на горящий остров, — зачем надо было взрывать? Мне нравилось это место! Не тюрьма, а курорт. Теперь искать новое место для отдыха. Хотя…
Он смотрит на огонь, потом на меня.
— Нам даже на руку, крошка Аврора, если все будут думать, что нас нет в живых, найдём себе уютный райский уголок вдали от бандитов, будем там отдыхать и наслаждаться друг другом, никто нам не помешает.
— Юлиан, ты… ранен, нам надо к врачу!
— Ах, это…
Бандит улыбается.
— Всего лишь царапина. Надо доплыть до границы, там у меня есть знакомый врач, быстро мне поможет.
Направляет катер в сторону горизонта.
— Если вдруг начну терять сознание, — говорит мне, — буди, толкая меня, не дай заснуть.
Киваю, едва сдерживая слёзы, проглатываю противный ком в горле.
Не свожу взгляда с Юлиана, глажу его, обнимаю, не даю потерять сознание, не позволяю уйти от меня!
Кажется, мы плывём целую вечность.
Но на самом деле проходит от силы полчаса.
От усталости едва стою на ногах.
У самой глаза слипаются.
С трудом различаю вдалеке маленькую деревню, кучу лодок у берега.
Юлиан ведёт катер туда.
На берегу какой-то мальчишка, завидев нас, убегает.
Тут же возвращается со стариком, у которого в руках большая сумка.
— Цербер, твою мать, — говорит старик удивлённо, — ты же в тюрьме, отдыхаешь от бандитских дел!
— Тюрьму больше нет, — отвечает Юлиан, — зато во мне есть пуля и надо её вытащить.
Старик и мальчишка суетятся, ведут нас в какую-то местную больницу.
Юлиана сразу отправляют на операционный стол, а мне выделяют отдельную палату с диваном, где я засыпаю почти сразу.
А, когда прихожу в себя, Юлиан уже лежит в кровати с перебинтованным плечом. Смотрит на меня, улыбается.
— Всё в порядке, крошка Аврора, не о чем беспокоиться. Уже завтра я буду на ногах, и мы уедем отсюда к морю.
Подхожу к нему, беру за руку, не могу сдержать слёз.
— Спасибо, что… не бросил меня! Спасибо тебе за то, что поверил, защитил от этого безумца, я… очень тебе благодарна, я ещё… я никогда ещё не встречала такого смелого и мужественного мужчину!
Он сжимает крепче мою руку.
— И я тоже, крошка Аврора, благодарен судьбе за то, что она свела меня с тобой. Ты невероятно красивая, нежная и хрупкая. Богиня, а не девушка, до тебя моя жизнь… была наполнена только
Тянусь к его губам, оставляю на них самый нежный, самый искренний поцелуй.
— Я хочу оставить свою бандитскую жизнь и провести все свои дни с тобой, — продолжает Юлиан, — встречать с тобой закаты и провожать рассветы, хочу заниматься любовью с тобой каждый день, хочу делать тебя счастливой, и быть счастливым с тобой, крошка Аврора.
— И я хочу этого, Юлиан, очень этого хочу.
Кажется, мы стоит так целую вечность, целуемся, обнимаемся, шепчем нежности и смотрит друг другу в глаза.
Ещё пару дней назад я бы ни за что не поверила, что можно влюбиться так сильно в человека всего за одну ночь!
А сейчас…
Я и есть та самая влюблённая, которая лежит на груди у своего защитника, своего спасителя.
Должна была стать его наградой, а стала любимой девочкой, той самой крошкой Авророй, на которую он променял бандитскую жизнь.
— Ави, — шепчет мне Юлиан, — запри дверь палаты изнутри. А потом забирайся ко мне под одеяло.
— А тебе разве… можно?
— С тобой можно, — подмигивает он мне, — меня переполняет любовь и страсть, надо срочно дать ей выход.
Запираю дверь, скидываю с себя платье, забираюсь к нему под одеяло.
Ласкаю его внизу, медленно, очень аккуратно.
Слушаю, как он громко дышит от наслаждения.
Тоже ласкает меня в ответ.
А потом резко переворачивает меня на другой бок.
И входит очень осторожно, но так глубоко, что я сразу начинаю стонать.
Стонать от любви к нему…
Властному и опасному, но нежному и страстному бандиту по прозвищу Цербер…
Но для меня он просто Юлиан!
Глава 11
Спустя время
Каждый закат на море мы провожаем вместе.
На веранде домика у моря очень уютно.
Обнимаемся, глядя, как солнце скрывается за горизонтом.
— Юлиан, — задаю вопрос, который мучает меня давно, — ты говорил, что почти все легенды, которые про тебя рассказывают, правдивы…
— Ключевое слово здесь — почти, — отвечает он. — Но тебя интересует какая-то конкретная легенда, я правильно понимаю?
— Да, — пытаюсь скрыть неуверенность в голосе, — это правда, что все твои девушки… после ночи с тобой…
— Нет, — качает головой Юлиан, — это всего лишь слухи. Ты ведь на своём опыте знаешь, что ко мне на остров попадали те девочки, которые оказывались в беде. Те, кого ко мне отправляли за долги… в награду.
У самой мурашка по коже от одного воспоминания о том, как меня поймали и отправили к Юлиану в наказание за то, что пыталась забрать у бывшего босса свои деньги.
— Всех девушек я отправлял к своему другу-врачу, который меня штопал, а он делал им новые документы и отправлял на другой материк, чтобы девочки могли начать новую жизнь. Я, как бы сказать, правильно, давал им второй шанс, потому что в городе, где они попали в лапы бандитов, девочки обречены на мучения и унижения.
В очередной раз восхищаюсь его благородством.
— Уверена, у этих девушек… всё хорошо. И ты делал… хорошие дела, когда помогал им начать новую жизнь.
— Я знаю, крошка, — целует он меня нежно, — я знаю.
На вторую неделю нашего отдыха у моря Юлиан отлучается на пару дней, чтобы закончить дела в городе.
На мои вопросы он отвечает уклончиво: надо раздать пару долгов.
Но я догадываюсь, для чего он возвращается в город: чтобы наказать босса, который уволил меня, а потом отдал на съедение бандиту.
Хотя я и просила оставить эту историю в прошлом, Юлиан был неумолим.
— Я это сделал не только ради тебя, — отвечает он после возвращения, — я лишь не хочу, чтобы другие невинные девушки не попали в такие же неприятности из-за алчных и жадных ублюдков.
— Ты мой герой, — обнимаю его, целую мягко в губы, — теперь нас точно никто не побеспокоит?
— Никто, — улыбается Юлиан. — Банды наёмников, которой руководил твой отец, больше нет, все думают, что мы погибли во время пожара на острове. Для всего мира нас нет, и мы вдвоём можем наслаждаться друг другом, не боясь, что наш покой кто-то нарушит.
— Наслаждаться, значит, — улыбаюсь лукаво, беру его за руку, — предлагаю заняться этим прямо сейчас, не терять время.
— Готовься, крошка Аврора, — Юлиан берёт меня на руки, — наслаждение будет долгим!
— Я к этому готова!
В пляжном домике приятная прохлада. Покрываюсь мурашками, когда Юлиан медленно меня раздевает, неспеша целуют, прокладывает дорожку из поцелуем от груди до маленького чувствительного бугорка.
И, когда он доходит до самого приятного, я закрываю глаза и начинаю стонать, улетаю на седьмое небо, туда, где только наслаждение, только мы…
Я и мой нежный Юлиан!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге