Лихач. Мой сосед

Глава 1

Лия Седая

Лихач. Мой сосед

— Придурок, музыку выключи! — я колотила в соседскую дверь уже ногой.

Как последняя идиотка.

Разве через такую клубную долбежку можно что-то услышать?

Я обреченно выдохнула. Издевательство. Усталость после смены в клубе была такая, что хотелось уже закрыть глаза. Сползти по стене прямо на грязный пол подъезда.

Сесть и уснуть.

Тут реально тише, чем в моей квартире!

Я психанула:

— Твою мать! — я пнула в дверь с дикой яростью. — Да чтоб у тебя все предохранители перегорели к чертям собачьим!

— Чо надо?

Я отшатнулась испуганно.

Тяжелая железная дверь открылась спокойно. Даже неторопливо. Звук басов неожиданно стих до адекватного.

И за ней стоял тот, кого я меньше всего ожидала увидеть.

— Лихач?!

За порогом соседней квартиры стоял он.

Здоровенный бугай, которого я сегодня на работе щедро полила Маргаритой.

Не просто так, конечно.

Нечего было меня щупать!

А он заржал как конь. Сдернул с себя толстовку и пообещал мне приключений на задницу.

И вот! Пожалуйста!

Я знала о нем чуть больше, чем ничерта. Девчонки болтали, а я случайно услышала.

Гонщик-беспредельщик при бабках. Не пропускающий ни одного Ночного драга. Говорили даже, что он сидел в тюрьме за угон и за избиение полицейского.

В общем, персонаж, от которого такой как я надо держаться подальше.

И как он здесь-то оказался?

— О! Ты уже в халатике, Лапа! Заходи, я тебя так покатаю сейчас!

— Я тебе не лапа! — прошипела я как огромная змеища.

— Базара нет, Лапуль! Иди ко мне!

Он вцепился в мой локоть ручищей и дернул на себя. Затащил через порог и захлопнул дверь за моей спиной.

— Ты охренел? — завизжала я. — Выпусти меня немедленно!

Сердце грохнулось в пятки камнем.

Оставаться с ним наедине в запертой квартире?

Я замолотила его по плечам, но сражаться с ним было как щенку пытаться укусить слона за ногу.

— Лап, утихни! — он перехватил мои запястья.

Он что, не в адеквате?

Я в панике всмотрелась в глаза амбала. Да нет, вроде не пьяный. Зрачки нормальные.

— Чо орешь? Сама пришла, чо орать-то? Ты охуеть как вовремя, знаешь? Пойдем, покажу!

Я заорала.

Лохматый огромный амбал в одних тренировочных штанах на бедрах забросил меня на плечо и понес в глубь квартиры.

Нагло сжимая мою ягодицу под тонким халатиком при этом!

— Попка у тебя шикарная, Лапа! Мне нравится! А в клубе чего отказалась? Стеснялась, что ли?

— Отвали-и! — визжать, когда тебя животом вжимают в каменное огромное плечо было сложно.

Он сгрузил меня на широкий кожаный диван.

И тут же придержал за плечи, чтобы я не вскочила.

— Ты что, больной? — я задохнулась от ужаса.

Он возвышался надо мной как гора.

Высокий. Широкоплечий.

Да у него бицепсы толщиной как мое бедро!

Если он меня добровольно не отпустит, у меня вообще нет шансов вырваться. Я вляпалась по самое не балуйся!

— Абсолютно необоснованное предположение, Лапуль, — он жадно и оценивающе меня разглядывал. — Я чист и пушист как первый снежок! Так что можно даже без резинки трахаться.

— Я не буду с тобой трахаться! Я не такая!

Я опять попробовала подняться, вывернуться в сторону. Но Лихач схватил меня за плечи. Легкая ткань халатика скользнула вниз. Обнажила тоненькие лямочки мягкого, без пуш-апа, бюстгальтера.

— А по тебе и не скажешь! — он растянул губы в пошленькой улыбке.

Подцепил лямку одним пальцем и звонко щелкнул ей по моему плечу.

— Не смей меня трогать! Я тебе не шлюшка! — я замахала руками перед его лицом. Бестолково и безрезультатно.

— А кто ты? — он хмыкнул. — Я тебя сегодня пригласил покувыркаться. Ты пришла. Почти голая. Еще вопросы?

— Я не за этим пришла! — выдохнула я с отчаянием. — Я нормальная! Все в «Покрышке» это знают.

— А нахрена тогда?

Он мне не верил, я видела.

Да я б и сама не поверила. Слишком уж все сложилось очевидно. Но я же не знала, что мой сосед теперь — именно этот индивидуум!

Да разве сейчас это важно?

Он со мной разговаривает. А мог бы уже разложить меня на этом самом диване. Значит, надо успеть попробовать с ним договориться!

Это же просто все какая-то ошибка!

— Я не знала, что ты тут живешь теперь. Честно! Я просто хотела попросить музыку выключить.

— Чего?

— Музыка, — я обвела рукой гостиную. Красивую, кстати. Большую и с шикарным ремонтом и обстановкой. — Очень громко играла. А я живу у тебя за стенкой. И я сутки отпахала в Покрышке. Хотела поспать, но не смогла из-за шума.

— Охуеть.

— Что? Почему?

Мы стояли лицом к лицу, но я ему носом куда-то ниже ключиц только доставала. И чтобы посмотреть в глаза, приходилось голову запрокидывать.

— Я не привык, чтобы ко мне приходили дрочибельные телочки не для хорошего траха, а для решения коммунальных проблем, — он хмыкнул.

— Ну, — я поддернула халат и стянула его на груди потуже. Мало ли, вдруг бросится насиловать все-таки. — Знаешь, все бывает в первый раз.

— А ты уже трахалась с победителями Ночного драга или у тебя тоже сегодня будет в первый раз? — он с улыбкой наблюдал за моими манипуляциями.

— Я не собираюсь с тобой спать, я же сказала!

— Так ты просто не знаешь, от чего отказываешься, Лапуль!

Он дернул меня за поясок халатика. Вмазал в свою грудь.

И сразу же обнял. Зафиксировал руки, чтобы я не дергалась. Прижался к губам долгим, тягучим поцелуем.

Глубоким.

Дыхание пожирающим. До самой души.

До мягких коленок.

Я захлебнулась его дыханием. Он напирал. Подавлял. Он сразу давал понять, кто тут главный и что будет только так, как он захочет.

А мое мнение…

А кого оно волнует, правда?

Широкая ладонь сдавила задницу. Размяла мышцу с легкой болью. Жадно. Так, словно он имел право меня трогать.

Лихач толкнулся в меня своим пахом.

А там стояло такое! Разве человеческий орган может быть таким? Здоровенным и очень, очень твердым!

И он уже был готов к бою!

Мамочка моя!

Он меня настолько хочет? Меня?!

Я истерично задергалась. Закричала ему в рот от первобытного ужаса.

Я не сплю с первыми встречными! Я вообще ни с кем сейчас не сплю! А его я вообще боюсь!

Это же Лихач!

— Блядь, какая ты вкусная, Лапа! Херово, конечно, что ты не такая. Но сегодня все будет иначе! Потому что ты выйдешь отсюда только после нашего секса. А попка

Глава 2

Я билась как тигрица.

Полосовала Лихача когтями по лицу. По плечам.

По бархатной коже на груди.

Везде, куда попадала. Обнаженное мускулистое тело покрывалось красными ссадинами. Но он как будто даже не замечал этого.

Обхватил мою талию, сдавил крепко.

И поднял в воздух.

Я заорала.

Но он просто развернулся, сел на диван и посадил меня на колени. Лицом к себе.

И широкой ладонью зажал рот. Сдавил щеки, прижал их к зубам.

— Тихо, Лапуль, — внушительно приказал он. — У меня от твоих визгов сейчас перепонки к хуям полопаются.

Я смаргивала слезы. Рассыпала их вокруг с ресниц.

Как он умудрялся меня удерживать даже одной рукой, я не понимала. Но двинуться, спрыгнуть с него я не могла.

Дышала шумно носом и только.

— Послушная девочка. Молодец, — похвалил меня Лихач. — Сейчас я руку уберу, а ты мне расскажешь, почему орешь. Да?

Я истерично закивала.

Конечно, расскажу!

И какой он мудак и отвратительный гад — тоже. И как он меня пугает тем, что собирается со мной сделать.

— Начинай, — широкая ладонь исчезла с моих губ.

— Я напишу на тебя заявление, если тронешь! — голос срывался от страха. — Тебя посадят за изнасилование! И ты опять поедешь в зону!

— Значит, инфу по мне ты пробивала? — он многозначительно прищурился. — Понравился я тебе, да, Лапуль?

— Вообще нет! — я уперлась в его плечи.

Хотела встать.

Сидеть на его стоящем члене в одних трусиках было чересчур. Сквозь тонкую ткань я прекрасно чувствовала, как он подергивается.

Пульсирует от желания проникнуть в меня.

Но Лихач мои действия пресек одним рывком за бедра.

И сделал еще хуже.

Я практически оседлала его мощный ствол. Проехалась по нему раскрывшимися от бесполезной возни половыми губками.

И застонала невольно от такой откровенной стимуляции.

Зрачки Лихача расширились.

Он словно почуял мою слабость.

Обхватил меня за попку, прижал к себе теснее. Почти насадил на себя через штаны.

— Кажется, ты мне отчаянно пиздишь, Лапуль, — хрипло сказал он. Поймал мое лицо ладонью. Сдавил скулу, не позволяя замотать головой.

— Нет!

— Да-а, — довольно пророкотал он. — Сосочки-то встали. Ты меня тоже хочешь, моя капризная штучка.

Я бросила взгляд на собственную грудь.

Вот черт!

Отчаяние затопило душу. Да что ж такое!

Соски откровенно торчали через тонкую ткань халатика. Кружево лифчика было слишком мягким, чтобы их прижать.

Но это ведь не значит, что я его непременно хочу!

Это просто физиология. Трение белья о кожу. Мы же почти что подрались только что.

— Слушай! Не знаю, как тебя зовут по-настоящему, но я тебя не хочу, — я попыталась изобразить серьезное лицо. Но при этом краснела отчаянно. Я таких поз даже со своим единственным бывшим не допускала! — Не хочу. Доходит? Отпусти меня!

— Кончишь на мне — отпущу.

— Да не могу я с тобой спать! — завопила я. — Не могу!

Напрягла колени, выгнулась бешено.

Грудь от рывка практически вывалилась из треугольничков мягких чашек. Закачалась перед мужским лицом.

— Лапуля, ты меня драконишь не по-детски!

— Отвали-и!

Плевать уже на все!

Мне просто надо от него свалить! Иначе мне будет обеспечен секс с незнакомцем в день первой же встречи!

А я так не могу!

Не хочу! Я его не знаю! Мне страшно.

Он вдруг разжал руки. И тут же снова подхватил. Потому что иначе, потеряв его силу, я бы просто рухнула на пол вниз головой.

Он придержал.

Но прижимать к себе не стал.

И я ощутила свободу. Взлетела на ноги как сумасшедшая. Бросилась от него в сторону. Прижалась спиной к балконной двери, закрыла оголенное тело халатом.

— Лапуль, ну, чо ты? — Лихач поднялся на ноги.

Красные полосы от моих ногтей разрисовали его тело. Штаны съехали еще ниже по бедрам. Открыли взгляду тонкую блядскую полоску в низу его живота.

Крепкого. Подтянутого.

Я невольно сглотнула.

Мужик-то горячий. Накачанный. Взгляд порочный, с поволокой. Просто секси-идол как в фильмах. И оттого он еще больше опасен для меня.

— Не подходи! — я выставила вперед ладошку. — Не смей меня трогать! Иначе я…

— Что? — он лениво шагнул ко мне.

— Выброшусь нахрен!

Я рванула ручку на балконной двери и выскочила наружу.

Схватилась за ограждение балкона и перегнулась через него.

— Лапуль…

— Я не шучу, Лихач, — меня уже трясло. — Я выброшусь! И ты будешь виноват в моей смерти.

— Все, все! — он поднял ладони кверху. — Все. Не буду трогать! Заходи обратно.

— Честно? Обещаешь?

— Без базара. Иди. Нахер мне такая ебанутая?

Он отступил вглубь гостиной.

Показал руками направление к выходу в прихожую.

Я заколебалась. А если врет? Если я сейчас зайду, а он опять начнет приставать? Ему с его силищей это ничего не стоит.

Но если на самом деле хотел бы меня изнасиловать, то уже, наверное, сделал бы это, верно?

Я поставила ногу на порожек балкона.

— Отойди подальше.

— Лапуль, дверь в прихожей закрыта. Мне в любом случае придется пойти с тобой и открыть ее. Врубаешься? Я тебя не трону. Заходи. Мне нахрен не упала девчонка, которую надо силой принуждать.

Я поверила.

И пошла.

А что еще оставалось? Орать с балкона «Помогите»? Ну, зашибись, ага. Меня и так бабки на лавке проституткой зовут за мои отлучки суточные в клуб.

— Не думал, что такая конфетка окажется такой трусихой, — Лихач протянул руку к дверному замку.

Отодвинуться было некуда. Так что его прикосновение обожгло мне кожу на предплечье.

Но я стерпела.

Не дернулась даже.

— Ты же не против, если я продолжу музыку слушать? — его грешный шепот из-за плеча был слишком интимным.

— Ты обалдел? — я развернулась к нему.

Впечаталась в широкую грудь. Практически уткнулась губами ему в шею.

— Лапуль, ну, так я-то не с работы. И мы с тобой не договорились.

— Ты издеваешься? Что я тебе сделала? — мне стало до смерти обидно.

— Ты не сделала, — он чуть приобнял меня заново. Едва ощутимо, но мне и этого хватило, чтобы мурашками покрыться. — Выбирай. Или музыка, или ты со мной на свидание идешь.

— Ни то, ни другое!

— Так не бывает, Лапуль, — он запрокинул мне голову. Наклонился, согрел дыханием мне губы. — Видишь, я тебя не трогаю почти. Ни к чему не принуждаю. Но ты реально подумала, что я тебя вот так просто отпущу?

Глава 3

Я поежилась.

С ночи моросил противный стылый дождь. Ненавижу такую погоду. И ненавижу свои ночные смены.

Вообще не люблю свою работу.

Но другой, увы, нет. И пока не предвидится пока что.

А значит — улыбаемся и пашем.

Я сбежала по ступенькам крылечка. Все по

Яркое желтое пятно на краю парковки выделялось.

Притягивало взгляд.

Я поморщилась.

Тачка Лихача. Он вчера на ней и в клуб приезжал. Новые классные тачки там обсуждают шумно и увлеченно.

Я шла по тротуару и приглядывалась.

На капоте ярко блестел значок: мощный котик в прыжке. Значит, Лихач катается сейчас на Ягуаре. Хорошая машинка, мощная.

И дорогая.

Особенно вот такая, спортивная модель.

В общем-то, на этом мои познания в автомобилях заканчивались. Марки и цены. И все. Сложно их не запомнить, когда девчонки-официантки только о них и болтают. Ну, еще о тех, кто ими владеет.

Я подошла к машине ближе.

Знаю, что пожалею об этом. Но отомстить хотелось до дрожи в коленках. Лихач вчера выбил из меня согласие на свидание под угрозой поцелуя.

И я горела местью.

Он, конечно, потом слово сдержал. Вел себя тихо, как мышка. Так что, я вполне прилично выспалась.

Но это ведь не отменяет моих маленьких добрососедских шалостей, правда?

Око за око.

Пусть тоже поорет, как я вчера.

Я просто прошла мимо машины. И звук от заколки, скребущей по борту машины, слышала тоже только я.

Ну, вот.

Я не ангелочек, хоть и блондинка. Крылышек и нимба не имеется, пардон.

Где там мой автобус?

Вечер начинался. Покрышка мигала огнями. И я вошла туда с не самым плохим настроением.

Лишь бы этот гад не заявился.

Хотя я задницей чувствовала, что желание мое не сбудется. Появится. Точно. И все будут ему сочувствовать из-за испорченной тачки.

— Малиновая Лада, малиновый закат, — издевательски пропел шеф, шагая мне навстречу.

Я поморщилась.

Вот кто мне сегодня первым мне настроение испоганит, точно. Его приколы над моим именем всегда бесили.

— Ладусь, ты сегодня даже не опоздала. И выглядишь как конфетка!

Валентин Сергеевич, он же для своих Голландец, тоже был пилотом когда-то. Серьезным. Настоящим гонщиком, а не уличным. Но его бесконечные вылеты на поворотах не прошли даром. Несколько сложных переломов и он попрощался со спортом.

Теперь вот, владеет клубом и мне кровь пьет.

— Спасибо, Валентин Сергеевич, — я даже не посмотрела на него.

Хотела прошмыгнуть мимо в рабочую раздевалку, но он перехватил меня за локоть.

— Ладусь, ну чего ты? — он понизил голос до проникновенного шепота. — Хватит из себя недотрогу строить уже. Если хочешь тут работать долго и успешно, нужно быть со мной поласковей.

Я с трудом подавила рвотный позыв.

Поласковей?

Может, тут прямо на коленки встать и отсосать ему?

Меня передернуло от отвращения.

— Мне работать пора. Извините.

— Ну, иди, — он отпустил меня. Поджал недовольно губы. — Но про слова мои не забывай. Тут я хозяин.

Я нырнула в служебную дверь и оскалилась.

Хозяин, блин. Меня только от одного его вида воротило. Но я знала, что некоторых девчонок он все же в свою постель укладывал. Или на рабочий стол в своем кабинете. Тех, кто посимпатичней и посговорчивей.

Мне пока везло отбиваться от его домогательств.

Но морально я готовилась к тому, что он меня уволит.

— Лада, давай ты сегодня за меня на вип-столики встанешь, а? — одна из официанток в раздевалке состроила скорбную мордашку.

— Чего это ты? Привет, — я удивилась. Вип-столы это хорошие чаевые. За них обычно девчонки грызлись.

— Месячные. Живот болит ужасно. Я убьюсь по этим лестницам бегать. Пожалуйста, а?

Н-да.

Лестницы на балкон над танцполом в Покрышке и правда были кошмарные. Узкие и крутые. Мотаться туда с полными подносами было то еще удовольствие.

Но…

Деньги решали.

Мне они всегда нужны.

— Ладно. Только Голландца сама будешь предупреждать.

— Спасибо! Ты чудо! — коллега чмокнула меняв щеку жирными от дешевой помады губами.

Она выскочила, а я стерла след с кожи.

Суббота. Вип-столы. Кажется, сегодня кто-то имеет все шансы заработать половину аренды за квартиру.

И это чудесно.

Испорченное настроение снова стало подниматься.

Я стянула волосы в высокий хвост. Посмотрела на себя в зеркало. Тоже губы накрасить, что ли?

Ай, к черту.

И без всякой косметики пристают, только успевай отбиваться.

Работа закружила. Народ планомерно набивался и напивался. Мальчишки на баре только успевали наливать, смешивать. А мы все разносить и подсовывать гостям терминалы для оплаты напитков.

И у меня в кармашке форменного передника уже хрустели купюры.

Даже музыка сегодня была какой-то воодушевляющей. Я приплясывала в нетерпении перед стойкой. Барабанила по ней пальцами и ждала свой заказ.

Пока чей-то липкий взгляд не пополз по шее.

Как жирная навозная муха.

Кольнул между лопаток, спустился ниже.

Я нахмурилась. Так смотреть может только он один. Мерзкий старый жук.

— Лада, принеси мне коньяк на балкон. Сейчас, — с нажимом приказал Голландец из-за спины.

Кожа на шее покрылась противными мурашками от его дыхания.

— Конечно, — мне показалось, что у меня даже губы онемели.

Он отошел, и я выдохнула.

Сгрузила все на поднос и пошла наверх.

И чуть не запнулась, когда увидела, с кем сидит за столом Голландец. Нарисовался, мать вашу. На своей испорченной машинке приехал? И как только я этого громилу проглядела?

— Мои девочки должны работать, Лихач. У них есть график, обязательства, — голос у Валентина Сергеевича был довольно жестким.

— Да срать я хотел на их обязательства. Я ее все равно сегодня заберу. Так что не вякай.

Лихач сидел ко мне спиной.

Но я уже точно знала, о ком он говорит. И я не согласна!

Но подойти, чтобы отдать напиток начальнику все равно пришлось.

— Ладно, — он сцепил пальцы. — И на кого из моих девочек у тебя такой стояк?

Мой гадский сосед перевел взгляд на меня.

Улыбнулся сладко-сладко:

— А вот на эту Лапулю. Сегодня ночью она у меня поработает, она обещала. Да, моя сладкая?

Глава 4

— Еще орать будешь? — моток скотча в пять сантиметров шириной в его ладони казался игрушечным.

— Классные у тебя методы девушек на свидания приглашать. А ты всем обещаешь рот заклеить?

— Если орут как резаные, — спокойно кивнул он. — Для того и вожу с собой.

— Так не надо было меня лапать!

— Да что у тебя там лапать-то? — глаза под растрепавшейся челкой откровенно смеялись. — Губки бантиком и жопка с кулачок!

— Я тоже думала, что у тебя в штанах побольше будет. Чтоб в кулачок не помещалось!

Я что несу, дура?!

Ааа! Он же меня сейчас сожрет!

Лихач сузил глаза. Явно оценил ответ.

Большое тело напряглось, как будто он сдерживал эмоции. И я инстинктивно вжала голову в

Но через секунду давящее ощущение исчезло.

Растворилось!

— Значит, любишь побольше, Лапонька? — тихий вопрос заставил меня приоткрыть веки. — Члены или тачки?

— И то, и другое! — меня несло по кочкам от истерики.

— Тогда поехали.

— Я? Нет! Погоди! Куда?!

— Вперед, малыш, — он ткнул в кнопку, и машина агрессивно загудела мотором. — Я щас тебе все покажу.

— Погоди! Да погоди же ты!

Ха!

Я как будто в пустоту кричала.

Он на меня даже не обернулся больше. Как будто меня в машине вообще не было! Просто поехал неизвестно куда. Реально вперед.

Я почти взвыла.

Этот амбал издевается!

Он меня опозорил на всю Покрышку!

Отобрал поднос. Сунул его, не глядя Голландцу. И забросил меня опять на плечо. Обхватил задницу своей ручищей. Похлопал по ней и понес вниз.

Я смотрела, как кончики моих волос подметают ступеньки лестницы. Слушала свист и хохот со всех сторон от тех, кто знал его или меня.

И молчала.

Толку орать было?

На него это не действует.

Да и стыдно.

Но пока он пихал меня в свою тачку, я душу отвела все же. Завизжала на весь микрорайон. И в красках рассказала ему кто он такой и куда ему стоит засунуть свое самомнение.

А ему просто было все равно!

Хотя, уже, наверное, нет. Я же его мужское самолюбие только что ногтем ковырнула. А теперь буду расхлебывать.

Лишь бы не утонуть.

Смотря в чем таком большом он меня топить будет.

В голове возникла картинка как я и его внушительный член… Да, блин! Это что за порнография в мыслях? Откуда?

— Куда ты меня везешь? — я никак не могла расслабиться. То цеплялась пальцами за подлокотники, то натягивала форменную юбку на голые коленки. — Скажи!

— На свидание, Лапуль.

— Ты себе так свидания представляешь, да? Свидание, это когда за девушкой ухаживают! А не на плече в машину тащат и угрожают рот заклеить!

— А я неправильный. И в академиях не кончал.

— Зато в других местах, видимо, частенько, — пробурчала я едва слышно.

Он не отреагировал. Или реально не услышал, или сделал вид. Да я и не надеялась на адекватный ответ.

Любые мои слова отметались.

Да он даже не заморачивался с ответами! То, что он хамло, я еще вчера поняла.

И вариантов сбежать у меня пока нет.

Не прыгать же из машины на ходу?

Так что я отвернулась в окно, положила голову на широкий ремень безопасности. Лихач сейчас вообще никак не оправдывал свое прозвище. Ехал аккуратно. Так, что меня уютно покачивало в широком кресле.

Укачивало.

Чертов вечный недосып. Даже адреналин в крови не помогает.

Я прикрыла глаза. Думала о том, что меня сегодня ждет. Изредка чувствовала его взгляд на себе. Кожей ощущала.

Он бы не таким, как у Голландца.

От него тоже мурашки бежали. Только они были приятными. Ласкающими. От них хотелось поерзать, подтянуть коленки к груди и свернуться калачиком.

Как котенку, которого неожиданно отругали за разлитое молоко, а потом вдруг почесали за ухом.

— Лада, — тихий шепот коснулся меня как мягкая лапка того самого котенка. — Малыш, спишь?

— А? — я перевернулась на спину.

И уткнулась лицом ему под подбородок, в шею.

Как такой огромный человек смог перегнуться ко мне через центральную панель, непонятно. Я сразу же отодвинулась подальше от испуга.

Я, правда, уснула что ли?

Лихач не пошевелился.

Нависал сверху. Смотрел. Изучал меня взглядом.

Как будто мы сейчас только встретились, и ему было интересно. От его пальцев я не отшатнулась. Глупо же, правда?

И бесполезно.

В машине никуда не денешься. Захочет — прижмет.

— Заснула?

Он аккуратно отвел выбившиеся из хвоста волоски. Коснулся пальцами щеки, погладил еле ощутимо.

Со странной, непонятной мне нежностью.

— Угу, — голос после дремы чуть сипел.

— Мы приехали. Пойдем.

— Куда? — я вытянула шею, но из-за него ничего не было видно. — Я не хочу никуда!

— Пойдем, говорю.

Прохладный ночной воздух рванулся в машину. Я съежилась, обхватила руками плечи. Холодно.

— Пойдем, — дверь открылась и с моей стороны.

Черт.

Я туда не хочу. Там холодно и…

Там страшно.

Что он собрался со мной сделать? Куда привез?

— Лапуль, — Лихач надавил голосом. — Выходи!

Он прекрасно видел, что я боюсь.

Но все же настаивал. Даже руку протянул мне.

Джентльмен, гляди-ка!

Мне ничего не оставалось. Не выйду сама — вытащит. А я сегодня уже на нем накаталась. До сих пор ребра ноют.

Так что я вложила свои пальцы в его ладонь. И почти взлетела от сильного рывка. Упала на широкую грудь.

И замерла от жадного взгляда.

Лихач обхватил меня ручищами, прижал к себе крепко. Почти поднял над землей.

И кроме его глаз я ничего не видела.

Он казался спокойным. Реагировал на мои словесные укусы с ожидаемой язвительностью, но беззлобно. А в глубине зрачков горел огонь.

Зверь внутри него затаился.

Чего-то ждал.

Моей ошибки? Того, что сдамся? Поддамся? Я не понимала. У меня такого опыта не было никогда. У меня отношения-то были только с одним-единственным мужчиной.

И те закончились печально.

— Что тебе показать первым? Тачку или…

— О, Лихач! — раздалось громко из-за его спины. — Приехал, наконец-то. Еще и с телочкой? Годится!

Я напряглась всем телом.

Что за хрень?

Что происходит вообще?

— Ммм, наше свидание перестает быть томным, Лапуль.

Глава 5

— Пусти меня!

— Ты чего, Лапуль? Испугалась Вялого? — он посмотрел на меня как на глупое дитя. Снисходительно и ласково.

— Что за Вялый? Ты для него меня привез?

— Для него? — Лихач откровенно удивился. — Ну-ка, пойдем.

Он взял меня за руку и потащил навстречу щуплому парню в грязной робе.

Я заполошно оглядывалась вокруг.

Гаражи с высокими воротами освещались фонарями по периметру. Огороженная высоким забором стоянка с боксами. И куча машин. От откровенной распиленной пополам рухляди до блестящих и дорогих машин.

— Уй, какая! — тот, кого Лихач назвал Вялым, протянул ко мне руки. Как будто грудь хотел ощупать. — Ты где такую блондиночку зацепил? Конфета, а не девочка!

Лихач выбросил руку вперед.

А я вскрикнула. Перехваченный сильными пальцами за глотку, Вялый захрипел. Затрепыхался в захвате Лихача как рыба на крючке.

Даже колени подломились.

Он пытался вывернуться с помощью собственного веса. Но Лихач как будто этого не ощущал даже. Держал его на вытянутой руке. Только мышцы вздулись упругими канатами.

— Это моя девочка, — внушительно сказал он ему. — И пугать ее не надо. Тем более — тянуть к ней свои лапы. Оторву. Дошло?

— Дошло-о, — Вялый закашлялся, как только пальцы на его шее разжались. Покачнулся, сжимая ее ладонями. —

— А ты мне напомни, когда я тебе сюда телок привозил?

— Никогда.

— Во-от. С какого хера ты решил, что сейчас что-то изменилось?

Вялый что-то забубнил. Отвел глаза. И больше вообще их на меня не поднимал.

— Танк мне выгони, покататься хочу, — приказал ему Лихач.

— Щас.

Парень, местный сторож или просто работник, нырнул в узкую дверь бокса. А я в изумлении развернулась к Лихачу:

— Танк?

— Ты просила побольше. Значит, будет побольше.

А что, так можно было?

Можно у него что-то попросить и он сразу сделает? Так я просила от меня отстать. Раз двести уже, наверное.

Почему не сработало только, не пойму.

— Лихач, что ты задумал?

— Свидание же, — он притянул меня к себе за талию. — Кино не але. Ночь. Для кабака мы оба херово одеты. Так что судьба нам просто покататься. А может и не совсем просто.

Он завораживал своим взглядом.

Огромный. Я по сравнению с ним как будто ребенок. Маленький, тонкий. И хрупкий.

Сдави он меня изо всех сил, я сломаюсь, наверное.

Лихач ловил мой взгляд, но я упрямо отворачивалась.

— Посмотри на меня, Лапуль.

— Зачем? — я разглядывала распилы машин неподалеку и кусала губы.

— Хочу.

— И все? — его наглость и самоуверенность поражала.

— Да, — он пожал круглыми широкими плечами. — Если бы не хотел тебя, нахер бы на свидание позвал?

— Кто тебя знает, — я нахмурилась. — Может тебе просто нравится людей принуждать.

— Лапуль, — он силой повернул мое лицо к себе. — Ты меня щас ни с кем не путаешь? Я настолько ублюдок, по-твоему?

Я благоразумно молчала.

Ну его.

— Ты можешь бояться кого угодно. Только не меня, — он погладил мою щеку пальцами. — Тебе я никогда вреда не причиню, Лап. И никому не позволю этого сделать.

Я зажмурилась легонько.

Такого мне никогда еще не говорили. Тем более было странно слышать это от него. Он же деревянный абсолютно на вид.

Хамло и наглец.

Огромные ворота сбоку заскрежетали.

Я хотела отстраниться, но Лихач не позволил. Развернул меня к себе спиной, чтобы я все видела. Обхватил за плечи и прижал к своей груди

Можно было бы воспротивиться, но я не стала.

В его руках было теплее.

Прохлада ночи кусала за плечи и коленки все сильнее.

А потом я забыла про это. Из темного бокса ударили два луча от фар. С утробным рыком оттуда выкатилась машина. Хотя, нет. Это была не машина. Действительно, танк.

Здоровый, блестящий даже в тусклом свете фонарей внедорожник.

Длинный, широкий. Хром передней решетки так сиял, что в зрачках, наверное, отражался.

Джип медленно, лениво и вальяжно, подкатился к нам.

Я замерла от восхищения.

Гул его двигателя совпадал с сердцебиением. Резонировал в груди дрожью.

— Нравится? — Лихач пощекотал щетиной мое ухо.

— Да, — восхищенно выдохнула я.

Такой монстр не может не нравится! Это же мощь в чистом ее виде!

Я знала, что Лихач позади улыбается. Каким-то шестым чувством чувствовала это. Флюиды удовольствия шли от него упругой волной.

— Тогда поехали!

Это был корабль!

От непонятного священного страха я даже держалась за панель и за ручку на двери. Земля за окошком была далеко-далеко! А перед капотом я вообще ее не видела.

Хотелось повизгивать от восторга!

Лихач с легкостью крутил руль и поглядывал на меня. Одновременно с любопытством и одобряюще. Ему нравилась моя реакция.

— Погоняем?

— Да!

Послушный монстр взревел от нажатия на педаль.

Перепрыгнул с грунтовой дороги промзоны на асфальт широкой улицы. И рванул вперед.

Да так, что меня вжало в спинку большого кресла.

— Ай!

— Пристегнись, Лапуль! На этом аттракционе нужно сидеть крепко!

Ночные огни за окном стали смазываться от скорости.

А я поняла, о чем говорили девчонки в клубе. Это нереальный кайф! Вот так лететь по улицам, забывая обо всем на свете!

Пальцы Лихача крепко легли на руль.

Он, казалось, умудрялся смотреть сразу в трех направлениях: вперед и по обоим боковым зеркалам. Проскакивал все светофоры. И только смеялся, когда я визжала, если они были красными.

— Гражданин Лихач, вправо пристраиваемся!

Я округлила глаза.

Вокруг заметались красно-синие огни мигалок.

— Ах, суки! — вдруг громко захохотал мой бешеный водитель. — Нашли все-таки!

— Они что, тебя знают? — я напряглась всем телом. Чуть ли не подпрыгнула на сиденье от испуга. — Надо остановиться!

— Да хер там! Держись, Лапуля, сейчас мы вдоволь накатаемся!

Странно, но полицейские сзади больше ничего не говорили. А через несколько минут я поняла почему. На ближайшем перекрестке поперек дороги стояли еще два экипажа.

Лихача загнали в ловушку.

И меня вместе с ним.

Глава 6

— Это все ты виноват! — я зло ударила по плечу Лихача кулачком.

— Ага.

Чурбан бесчувственный!

Я тихонечко заныла. Впервые оказаться в обезьяннике! Не так я себе представляла свидание, вообще-то!

— Лапуль, мозг не делай, — Лихача как будто бы все устраивало. Он выглядел спокойным и расслабленным. В отличие от меня. — Я же сказал, пару часов потерпи. Потом выпустят.

— Ты проехал херову тучу светофоров на красный! — зашипела я. — Это лишение прав, тебе же сказали. Так что тебе придется попрощаться с гонками!

Лихач иронично хмыкнул.

А я скукожилась. На деревянных жестких лавках сидеть было холодно.

Вообще, насколько я знаю, девочки и мальчики в таких местах должны отдельно содержаться. Но нам, видимо, «повезло».

— Иди ко мне, — Лихач поднял руку. Как будто в объятия приглашал.

— И не подумаю!

— Иди, говорю. Голой задницей на этой грязи сидеть лучше? Отморозишь все нахрен.

Я вскочила.

Холодно-то ладно. А вот про грязь я как-то даже и не подумала в злобном запале.

— Иди, Лапуль.

— Я постою, — я вздернула нос.

— Ох, блядь… Капризная какая мне досталась.

Он со вздохом поднялся с лавки и шагнул ко мне.

— Не трогай меня!

Ага.

Еще бы он послушал.

Сгреб в охапку. Подбросил, перехватывая под попку. И сел обратно. Со мной на руках.

— Сиди смирно.

— Эй, Лихач, телку свою хватит гонять по камере, — из-за угла донесся насмешливый голос дежурного.

— За своими телками смотри, — рыкнул Лихач в ответ. — У меня только хорошие девочки.

Я замерла в его руках.

А, правда, так намного теплее.

Он же огромный. И жаркий как печка. Я заерзала, устроилась поудобнее на коленках.

— Ножки сюда клади, — он подхватил мои ноги и поставил их прямо на лавку. — Пахнешь вкусно, Лапуль.

Он провел носом по моему уху.

Коснулся мимолетно губами щеки. Сжал вдруг крепко в руках. Зарылся носом в шею под волосы. Выдохнул шумно, с тихим рычанием.

И отстранился

Навалился спиной на стену, уложил меня на себя.

Я застыла в его

Под попкой явно все было напряжено. Ощущалось ого-го как! Но приставать и намекать на что-то он не стал.

Странный он. То пугает меня, то заботится и защищает так, словно любит меня без памяти.

Теплое дыхание Лихача проникало сквозь волосы. Он как будто задумался. Поглаживал мои голые колени и молчал.

Молчала и я.

Что еще делать?

Когда нас задержали, он кому-то успел позвонить. И на этом все. Дальше кататься пришлось в патрульной машине, а сейчас вот. Сидеть в тесных объятиях этого невозможного большого человека в стылом обезьяннике районного отделения.

Шикарное свидание.

Я улыбнулась в полудреме.

Романтика.

Такое точно до самой смерти не забудешь.

Глаза слипались. У нас обоих отобрали телефоны, так что сколько времени я не знала. Но дело явно уже идет к утру.

Широкая грудь Лихача ритмично поднималась и опускалась от мощного дыхания. Его прикосновения были мягкими, ласкающими. И отторжения уже не вызывали.

Но заснуть мне не удалось.

— Выходите, герои ночных дорог, — полицейский загрохотал замком по металлическим прутьям камеры.

— Ссс, — раздраженно зашипел Лихач, едва я встрепенулась в его руках. — Разбудил, бля.

— Не, ну можете до утра сидеть, мне-то что.

— Нет! — я вскочила на ноги. — Нет, мы пойдем! А можно уже, да?

— На выход, — полицейский распахнул передо мной дверь. — Лихач, не прощаюсь.

— Пош-шел ты!

Я испуганно вцепилась в его руку.

Потянула вперед, за собой. Знаменитость, тоже мне! Зачем грубить? Опять же посадят!

Выдохнуть получилось только на крыльце.

Я огляделась. И где мы? В сером предрассветном сумраке даже не получалось узнать район, в котором мы оказались.

И холодно опять, бррр…

— Иди ко мне, Лап, — Лихач снова притянул меня к себе. Обнял за плечи. — Сейчас нас заберут.

— Кто? — я уже не пыталась сопротивляться. С ним реально теплее.

— А вот уже.

Перед зданием отдела притормозил джип. Не такой огромный, но тоже довольно внушительный.

— Пойдем.

Нырнуть в теплое нутро машины было облегчением. Объятия объятиями, но ноги у меня тоже подмерзли. Я же в тонких тапках, в которых на смену вышла.

— Здорово, брат, — за рулем сидел незнакомый мне мужчина.

— Здорово, — меня опять подгребли поближе. Опять посадили на колени. — Чего так долго?

— Так вышло, — машина тронулась с места. — Куда вас? Домой, в Ильинку?

— Да, давай туда.

Ильинка?

Это же пригород! Двадцать километров от города! Зачем?

Он же живет со мной на площадке вроде бы!

Я растерялась окончательно.

— Я не хочу в Ильинку, — я повернулась к нему. — Мне на работу надо! Там мои вещи.

— Привезут.

— Кто привезет? Слушай, хватит мной командовать! Мне и так Голландец из-за тебя всю кровь выпьет!

— Не понял, — Лихач сузил глаза. — С какого хера?

— С такого! Он же взбесится, что я с тобой ушла, — прикусить язык я не успела.

Глаза Лихача налились злобой.

Большое тело подо мной напряглось. Он стиснул мне бока так, что я выгнулась.

— Ты что, спишь с ним?

— Ты больной?! — вот тут я охренела окончательно. — Если бы я была шлюхой, я бы и тебе вчера…

Мне захотелось зажать себе рот рукой.

Заткнись, Лада.

Просто заткнись!

— Что? Дала бы?

— А разве шлюхи не так делают?

— Не знаю, — по его скулам загуляли желваки мышц. — Не сплю со шлюхами.

Брови как-то сами влезли повыше на лоб.

Чего?

Это Лихач-то? Весь такой чистый и непорочный?

Ха-ха два раза, пардон муа.

— Так что про Голландца? Он к тебе приставал?

Я нахмурилась.

Как же хочется нажаловаться большому и сильному. Чтоб пришел и защитил, надавал противному Валентину по граблям.

Эх, хоть бы раз в жизни, а?

Но это будет означать потерю работы сто процентов. Отношения между гостями и официантками Голландец пресекал сразу.

А мне нельзя остаться без зарплаты.

Так что я сама как-нибу…

— Лада!

— Да! — от его рыка я подпрыгнула. — Да, приставал! И пристает! Он ко многим пристает! Доволен?

— Многие меня не интересуют. Брат, давай в Покрышку, — Лихач тронул водителя за плечо.

Машина притормозила и на перекрестке резко ушла направо.

— Не надо! Он меня уволит!

Неожиданно для самой себя я обхватила ладонями его лицо.

Волоски бороды закололи, защекотали ладошки. Я всмотрелась в злые глаза. Ну, пожалуйста!

Не делай мне плохо!

— Никто тебя не уволит, Лапа. Трогать мою девочку не разрешается никому. И он это сегодня усвоит.

Глава 7

Я почти сожрала собственные ногти.

Пока Лихач не сжал мои руки в собственной ладони. Поцеловал в щеку, потерся бородой. И не сказал как всегда убийственно спокойно:

— Лапуль, отвыкай нервничать. Я же с тобой.

Охренеть!

Вот так просто, да?

Я смотрю, у него вообще вся жизнь простая. Все по щелчку пальцев делается. Проблемы с полицией — не проблемы! Кто-то посмотрел на девчонку — придушим его, да и все.

Делов-то!

Вот только в моей жизни все как-то иначе обычно.

Просто не срабатывает.

Получается только хуже!

Пока нас везли в Покрышку, я сидела на его коленках как на руках у огромного ежа. На здоровенных таких иголках.

И даже постоянно напряженный член под моими ягодицами уже не волновал настолько.

Джип зарулил на пустую парковку.

Я вытянула шею, привстала невольно. Машина Голландца стояла там же, где и всегда. Длинный белый Мерседес. Хищный и респектабельный.

Попасть в его салон — кошмар для меня.

Я нахмурилась.

Девчонки-официантки стояли кучкой возле урны. Кто-то курил, кто-то просто вышел подышать свежим воздухом после насыщенного алкогольными парами зала.

Значит, клуб уже закрылся.

Я не успела.

Полный финиш, твою мать…

— Приехали. Ждать? — водитель припарковался поодаль от входа и глянул в зеркало на Лихача.

— Подожди, да. Потом в гараж нас отвезешь. Лапа, я сказал, тихо!

Он отцепил мои пальцы от ручки на двери и открыл ее сам.

Вынес меня на руках в прохладу утра.

Как пушинку. Даже не позволил самой выпрыгнуть.

— Куда ты торопишься всегда?

Он расслабил чуть руки. Мне оставалось только съехать по его телу вниз. Прочувствовать животом твердый пресс под футболкой.

И внушительный бугор в паху тоже.

— Слушай, что ты делать собрался? — я ощетинилась. Его намерения пообщаться с Голландцем меня порядком пугали.

— Поговорить, — он даже не изменился в лице.

— О чем? Лихач, не надо этого делать!

— Я уже, по-моему, все сказал. Нехер тянуть грабли к моей девочке.

— Да с чего ты взял, что я твоя? — вспылила я. Его спокойствие выводило из себя на раз.

— Я так решил.

Я посмотрела на него снизу вверх.

Нет, до него вообще как-то можно достучаться? Или это в принципе занятие бесполезное?

— А я

— А я твоего мнения и не спрашивал.

— Да бли-ин, — зарычала я от бешенства. — Зачем я тебе? Чтобы что? Вогнать в долги своей якобы защитой? А что потом? Мне отрабатывать твою типа доброту придется? Собой? Трахаться с тобой по первому зову, пока не надоем? Так давай прямо сейчас! Чего тянуть-то? Авансом возьмешь?

Я почти приплясывала рядом с ним.

От бешенства. От злости.

От топящего мозги отчаяния. Почему мне все пытаются навязать свою волю? Почему, если девчонку некому защитить, то ее сразу же кто-то пытается прибрать в свои лапы?

И использовать только так, как ему хочется.

— Лапа, — Лихач брезгливо поморщился.

— Меня! Зовут! Лада! — почти заорала я.

Уже было плевать на то, что нас видят.

С кем я приехала. На чем. Что такого, уже все все вечером рассмотрели. Косточки перемыты до блеска.

— Лапа, у тебя температуры нет? — широкая ладонь легла мне на лоб. И закрыла почти половину лица сразу. — Может, простудилась?

— Нет!

— Тогда какого хера ты всякую срань несешь?

— Это для тебя срань! А для меня жизнь! Я так живу, понимаешь? Я вот так живу, прикинь?! И не надо ко мне лезть! Я без тебя как-то жила все это время и сейчас проживу! Сама!

Он дернул меня на себя вроде бы легонько.

Двумя пальцами за плечо.

Но я впечаталась в мускулистое тело словно с разбегу.

Лихач обхватил мое лицо ладонью. Запрокинул к себе и склонился.

— Лапуля моя вкусная, я полезу туда, куда я захочу. И буду делать это столько, сколько мне будет нравиться. А ты мне нравишься. У меня на тебя стоит. А значит, ты моя. Так что тебе бы не рыпаться, а кайфовать из всех своих сил. Это понятно?

— Иди к черту!

Я не успела выдохнуть воздух из груди до конца.

Лихач накрыл мой рот своими губами.

Жадно. Требовательно. Бескомпромиссно.

Дергаться было неудобно. Даже одной рукой он вдавливал меня в себя так, что любое движение было неудобным.

Он нажал мне на скулы пальцами.

Больно не было, но челюсти разжались сами собой. И наглый настойчивый язык Лихача проник мне в рот.

Закружил на моем языке.

Придавил его, заставил выгнуться дугой.

Я впервые растерялась от поцелуя. От электричества, которое он запустил по телу. Нервы загудели от напряжения как натянутые до предела канаты.

Две секунды и мужские объятия стали другими.

Бережными.

Он больше не съедал меня. Не грыз губы. Мягко толкался внутри рта. Вызывал на взаимность. Приглашал разделить с ним безумство дурманящей мозг страсти.

— Ну, же, Лада. Ответь мне, девочка.

Его взгляд затуманился желанием.

Ненасытным. Диким как у животного.

Но теперь он не принуждал. Он предлагал присоединиться. Разделить с ним страсть и вожделение тел.

— Не надо, — прошептала я едва слышно.

Прикрыла веки, чтобы не видеть этого огня.

Нам не надо сближаться. Хуже будет. Точно. Я знаю. Уверена в этом.

Не хочу привыкать.

«Пока мне будет нравиться…»

А потом что?

Нет.

Не хочу снова боли и ненужных расставаний. Оно же так обычно происходит?

— Надо. Просто ты не поняла еще этого, — он коснулся поцелуем уголка губ. — Но ты привыкнешь. Сама меня захочешь.

— Русланчик! Ты приехал!

Я отскочила от него под высокий женский возглас.

По парковке к нам шла какая-то девица в вызывающе-коротком мини. К нам?

Я ошарашенно посмотрела на Лихача.

Русланчик?!

— Привет, котик! А мне Голландец сказал, что ты освободился, и я сразу примчалась. Почему ты не приехал ко мне? Я соскучилась!

Она повисла на плече у Лихача. Приобняла его, положила голову на широкую грудь, прижалась.

А я отвернулась.

Сжала зубы и вскинула взгляд на клуб перед собой.

Издевательски ухмыляясь, на пороге стоял и курил Голландец.

Глава 8

— И имей в виду, не заплатишь в этом месяце вовремя, можешь сразу свои вещички собирать и забыть про залог, поняла меня?

Я хлопала глазами как дурочка.

Как же она достала каждый раз так говорить!

Хозяйка, у которой я снимала эту убогую квартиру, приходила стабильно два раза в месяц.

В одни и те же числа.

В одно и то же время.

Будильник у нее стоял, что ли, на посещение моей скромной персоны?

— Я задолжала один только раз. Чего вы мне напоминаете постоянно теперь?

— Вот для того и напоминаю, чтобы не забывала, — брюзжала она. — Соседи жаловались на шум. Что музыка громко играет. Прекрати немедленно!

— Это не я, — я даже не разозлилась. Вообще на все плевать сейчас. — Это новый сосед на площадке поселился. К нему претензии.

— А мне без разницы кто. Значит, пойди и скажи ему, чтобы не включал. Будут жаловаться дальше, съедешь ты отсюда, а не он.

Я закрыла дверью за ее спиной.

Нормально?

Теперь из-за этого гада меня еще и из квартиры могут выгнать! Круто, просто круто.

Нет, реветь я, конечно, не буду.

Я сейчас не в состоянии. Спасибо волшебным капелькам за тридцать пять рублей.

Валерьянка каждый раз творила со мной чудеса. Только вот сегодня почему-то не помогала уснуть.

А хотелось бы.

Начальник утром даже слова мне не сказал.

Посторонился со своей мерзкой улыбочкой, пропустил в клуб. Я схватила вещи в раздевалке, бросила комком фартук официантки в свой шкафчик и удрала.

Через черный ход.

Чтобы не встречаться ни с кем из этих.

Не видеть, как там на Лихаче висит одна из его старых подружек. Мне все равно, но…

Неприятно.

Мне бы уснуть. Дать отдых мозгу. Нервам. Но успокоительное не срабатывало привычным образом. Только затуманило голову. Расслабило тело как будто после двух-трех порций крепкой выпивки.

Решив, что если не сплю, тогда можно заняться стиркой, я налила в таз горячей воды. Насыпала порошка и присела на край ванны.

Методично перетирала в ладонях ткань трусиков и лифчиков.

Голова была восхитительно пустой.

Я даже не оглянулась, когда в прихожей послышался шум. Что, опять хозяйка пришла что ли?

Только у нее ключи есть…

— Что делаешь?

А, нет. Не хозяйка.

Лихач.

Я равнодушно обернулась. Черт, что-то мне не нравится собственное состояние. Ко мне тут вломились, а мне хоть бы что!

Он же угонщик, точно.

Что автомобильный замок, что дверной…

— Стираю.

— Почему руками? — он привалился плечом к дверному косяку.

— Ткань тонкая, — я подняла из воды намокший бюстгальтер. — А машинка у меня старая. Может порвать. Жалко.

— Понятно.

— А ты чего пришел? — я покосилась на него из-за плеча.

Переоделся, надо же.

Значит, со своей девицей сгонял до дома. Или сюда ее привез,

— Почему у тебя дверь была незакрыта, Лапа?

— Не знаю. Забыла за хозяйкой закрыть, — я пожала плечами, продолжая свое монотонное занятие. Игнорировать мои вопросы было в его стиле.

— Зачем она приходила?

— Чтобы напомнить мне о важности своевременных платежей за жилье, — что-то у меня уже и язык стал заплетаться, по-моему.

— Ты что, бухая что ли?

Лихач шагнул в ванную.

Вздернул меня вверх, обхватил двумя ладонями лицо.

— Пила? Или обдолбалась чем-то?

— Я нормальная, — спокойно возмутилась я. — Я не употребляю! Просто капельки выпила.

— Какие, блядь, еще капельки? — он, в отличие от меня, практически рычал.

— Валерьянку.

— Зачем?!

— Чтобы уснуть. Я нервничала. А мне нужно выспаться после ночи приключений с тобой.

— Почему ты нервничала? — он прищурился. — И какого хера сбежала из клуба?

— Потому что мне повстречался еще один мудак, — я пожала плечами. А в общем-то мне уже нравится эффект от валерьянки! В обычном состоянии я бы струсила ему такое в глаза сказать. — И еще меня могут уволить. Тогда у меня не будет денег, чтобы платить за квартиру. И мне придется вернуться к тетке, в родной поселок. А я не хочу. Она противная и в запои уходит иногда.

— Это я — мудак?

Я посмотрела на него, как на идиота.

Только о-очень спокойно. Вообще без эмоций.

Ну, а кто еще? Если даже сейчас сам догадаться не может. И последние мои слова, по ходу, вообще не услышал.

— А можно узнать, почему это я мудак? — Лихач продолжил на меня легонечко злиться.

— Потому что всю ночь мне в уши заливал, какая я для тебя прекрасная. Целоваться полез. А потом со своей подружайкой у меня на глазах обнимался. А! И еще на работе меня подставил. Это гораздо хуже, конечно.

Я огорчилась.

Нахмурила брови, куснула себя за губу пару раз. Валерьянка выветрится, надо будет подумать, что мне дальше делать.

А то я жестко туплю.

— Ты меня уже вымораживаешь своим состоянием, Лапа!

— А ты меня своим присутствием. Но решение проблемы определенно есть!

— Какое?

— Катись! — я плавно взмахнула рукой в сторону входной двери. — Я достираю и лягу поспать. Может, получится. Иначе я сдохну на смене сегодня ночью.

— У тебя проблемы со сном?

— У меня проблемы с мудаками, — я вздохнула. Бросила недостиранное белье обратно в тазик. — Их стало критически много в моей жизни.

— А ну, иди сюда, коза! — он схватил меня за руку и вытянул из ванной. — Щас будем решать твои проблемы поступательно.

— Свалишь? — я не могла поверить своему счастью. — Правда?!

— Хер тебе! Усыплять тебя буду! А то ты как рыба вяленая.

Он обхватил меня за талию, приподнял над полом. На ходу сбросил кроссовки и пошел в комнату в поисках моей кровати.

— Я не достирала, — вздохнула я расслабленно. — На работу идти будет не в чем.

Лихач стянул с себя футболку, вытащил ремень из джинсов. Постель на диване была уже разобрана. Я же честно пыталась заснуть с утра.

Так что он улегся сам и уложил меня практически на себя.

Забросил на себя мою руку, пристроил на груди голову.

— Ты не пойдешь на смену сегодня, — он поцеловал меня в макушку. — А я предпочитаю тебя видеть голенькой. Спи!

Глава 9. Лихач

Н-да…

Убогий диван.

Ничем почти от тюремных нар не отличается. Разница только в том, что можно встать в любой момент и выйти на свободу, на улицу.

Но этого я сейчас тоже сделать не могу.

Лапуля проснется.

Я скосил глаза на нее.

Спит. Волосы белые, как будто льняные, отбросила за спину. Свернулась комочком, коленки подтянула. Уперлась мне ими в живот и сопит. А под нашими головами подушка с наволочкой в мелкое розовое сердечко.

Сдержать смех было физически сложно.

Увидел бы кто из мужиков, как Лихач бородой тыкается в сердечки — оборжались бы.

Я опять посмотрел на Лапулю. Девочка моя. И потому что она девочка, ей все можно. Даже спать на такой милашной постели. Даже со мной.

Лада засыпала трудно.

Ворочалась под моей рукой. Сползла набок, что пришлось перевернуться со спины и подгрести ее поближе.

Она нахмурилась.

А потом выдала:

— Я не могу так.

— Как? — я коснулся носом ее волос. Вкусная. И пахнет приятно. До иголочек под кожей приятно.

— Ты твердый, — она воткнулась мне в грудак лбом. Оттопырила попку в шортиках в сторону. — Как твоя подружка с тобой спит? Как будто с булыжником рядом лежишь.

— Какая подружка? — хорошо, что у нее глаза закрыты. Не видит она мой злобный оскал.

— Ну, эта. Там, возле клуба была. Которая ходит как Буратино на шарнирах.

Я фыркнул. Не удержался.

Знала бы Герда, как ее приласкали, на дерьмище бы изошлась.

— Она мне не подружка. Она мне вообще никто.

— Да? А так и не скажешь, — сонно пробормотала Лада заплетающимся языком.

— Спи.

Я обнял ее покрепче.

Что-то говорить ей сейчас бесполезно. Все равно не запомнит. А вот Герда вместе с Голландцем выслушали много приятного.

Правда, Лапуля еще не знает, что из Покрышки я ее уволил.

И не зря, как оказалось.

Нехер там делать больше. И так вот уже режим сна похерен к черту. А ей ведь всего…

А сколько ей, интересно?

Двадцать, не больше, наверное.

Я внимательно рассмотрел лицо своей малышки еще раз.

Бровки вразлет. От густых ресниц полукругом падала на щечки едва заметная тень. Вздернутый немного нос и пухлые губки под ним.

Их бы сейчас поцеловать крепко.

Втянуть в себя. Найти внутри гибкий язык, погладить его. Выпить дикую сладость ее рта.

Я медленно выдохнул.

Нельзя.

Пусть спит.

А то реально от своих капель в неадеквате каком-то.

Я обхватил ее бедро ладонью. Придвинул к себе еще ближе аккуратно.

Гладкая какая, блядь. Сам бархат. Сама нежность под моими руками. И никакой косметики. Чистая кожа на всем теле.

Не зря у меня встал на нее сразу же, как я ее увидел в клубе.

Она на индейца размалеванного была не похожа. Выделялась среди остальных девчонок. Бегала среди столиков. Била по рукам долбоебов, что к ней тянулись. И скалилась в ответ им так, что я охренел.

Жестко.

Не оставляла никаких вариантов, никакой двусмысленности. Сразу на место ставила. Но при этом грань не переходила. Не была злобной сучкой, как многие.

Хорошая девочка, что научилась защищать себя самостоятельно.

Я легонько коснулся губами ее лба.

Ну, это в прошлом.

Теперь она моя и ни одна шавка не посмеет тявкнуть в ее сторону. И уж тем более, протянуть свои

Мое!

Только я могу ее трогать!

Моя Лапуля. Совсем девчонка. Но идеально мне подходит. Про жопку с кулачок я тогда нарочно ляпнул. Все у нее там прекрасно.

Меня устраивает полностью.

Ладонь сама медленно переползла на аппетитную попку Лады. Пальцы сжали упругую плоть.

Хор-роша…

По плечам пробежала легкая судорога.

Член в штанах дернулся и стал стремительно наливаться кровью. До ломоты в яйцах.

Да что за блядство!

Трахать спящую наполовину бессознательную девчонку я не буду. Я же не урод какой.

Сам усыпил и сам в трусы ей полезу?

Хотя, хочется, да.

И ей понравится точно. Как она об меня терлась, когда прибежала в своем халатике? Потекла моментально. С первого же прикосновения к стволу.

Это и сбило с толку.

Я ведь ее шлюшкой посчитал по привычке. Умелой. Хорошо маскирующейся под невинную цыпочку. Но только шлюхи от мужиков не текут. Только если нимфоманки. Тем все равно, с кем трахаться и где.

А Лапуля сама испугалась своего возбуждения.

Оно для нее непривычно.

Как и то, что к ней пристают.

Я скрипнул зубами. Голландец — сука. Пытался мне лыбится и отрицать, что он на Ладу виды имеет.

Мне срать, какие именно. Трахнуть или отношения замутить. Не позволю. Тем более, она сама не хочет. Это же очевидно. Она же чистюля непорочная.

Ее любить надо. Нежно. Отдавать душу ей. Она вранье не простит, погибнет. А он привык телок драть безжалостно. Пользоваться, а потом выкидывать. Я же давно его знаю. Очень давно.

Лада опять заворочалась. Потерлась носом об меня. Проехалась им по соску. И задышала на него горячо.

Внутренности пробило дрожью.

Маленькая, как котенок. Не весит ничерта почти. На руках ее носить одно удовольствие. Даже когда шипит и фыркает.

Смешная.

Не поняла еще, что попала ко мне в лапы безвозвратно.

Я костяшкой пальца провел по гладкой нежной щечке. Лада дернула уголком губ, и я поспешно убрал руку. Пусть спит.

Я же понимаю, что вся эта поебень с полицаями ее вымотала. Еще и Герда вылезла некстати. Упертая, пиздец.

Хватило одного раза с ней по пьяни переспать.

Так теперь визжит, но лезет ко мне обратно в койку.

Только я ее не хочу. Я свою Лапу хочу. И я ей все объясню, когда она проснется. Потому что врать не мой принцип.

Хватит.

Не двадцать лет мне уже, чтобы интриги разводить.

Воздух в груди сперло комом. До боли. До напряжения в мозгах. Охуеть. Это мне было достаточно с Лапой на сердечках поспать?

Потому что я на этом повороте, по ходу, влетел.

А она еще и не знает ничего…

Глава 10

— Чего-о?

Лихач закатил глаза и так тяжко-тяжко выдохнул.

— Какое нахрен опять свидание? — я чуть водой не поперхнулась.

Мало того, что это чудовище волосатое притащилось ко мне без приглашения. Взломало дверь и потом спало со мной весь день. Так теперь еще и свиданием опять угрожает!

— Дубль два, Лапуль, — огромный полуголый мужик на моей кухне смотрелся чужеродно.

— Иди ты, — я вовремя прикусила язык. Смягчила ругательство. На такого бугая даже жутковато серьезно ругаться. — В задницу!

— Бля, а я чот решил начать с обычного секса…

Он потянулся ко мне, шагнул ближе.

И я завизжала.

Чего-о-о?!

Какой секс?

Остатки воды из кружки выплеснулись на его широченную грудь. Разлетелись по кухоньке брызгами.

Но нужного мне эффекта не принесли.

Лихач сграбастал меня в охапку.

Сдавил, чтобы не дергалась, прижал к себе мокрому. И улыбнулся плотоядно-жадно.

— А ты у меня хулиганка, да? Любишь погорячее?

— Отвали! — я ерзала в захвате стальных мускулов, но только больно себе делала. — Извращенец! Все вы, мужики, только о сексе и думаете! Как будто ничего на свете лучше нет!

— А что есть?

— Ну, — я растерялась. Он что, серьезно меня не понимает? — Я не знаю. Не могу вот так сразу ответить.

— Вот и я не могу. Приходится трахаться, — он пожал покатыми плечами.

— Да отпусти ты меня!

— Не могу. Тебя трогать хочется.

— Не натрогался, пока рядом весь день валялся? — я отвела взгляд.

Мысль, что мы вместе спали как будто пара, меня нервировала.

Я ведь как сурок спала.

Ничего не помню. Не знаю, что между нами было.

— Я спящих девочек не трахаю, если ты об этом, — он невозмутимо повернул мое лицо к себе. — Нет интереса.

— Вот спасибо. Аж сразу полегче стало!

— Пожалуйста. Собирайся.

— И куда ты собрался вести меня на этот раз? Скорая помощь? Пожарные? МЧС? Где этой ночью веселиться будем? — я отклонилась и ответила ему нахальным взглядом. — А Голландцу я что скажу? Меня вообще-то на работе ждут. Моя смена.

— Не ждут.

Он разжал руки.

Выпустил меня из объятий и сел. Полудохлая табуретка под его огромным телом жалобно скрипнула.

— В смысле? — ну, почему я жду какой-то гадости?

— Ты больше не работаешь в Покрышке.

Я онемела.

Открыла рот, чтобы высказать ему много приятного.

Звук не шел.

Закрыла рот.

Не в силах совладать с эмоциями, взмахнула руками. Последние капли воды из кружки отлетели на стену над Лихачом.

А этот неандерталец даже не пошевелился.

Сидел и смотрел на меня, как будто ничего не произошло.

Значит, так? Значит, он решил действовать от моего имени и по своему усмотрению? Предлагает мне роль глупой подконтрольной куколки?

Что ж…

Посмотрим, кому это надоест первому!

— Ладно, — я сложила руки на груди. — Будет тебе свидание. Полчаса и я соберусь.

Я хлопнула дверью в комнату с бешеной злостью.

Гад!

Какой же гад!

А то, что я без работы остаюсь без средств на жизнь, он это понимает вообще? Это у него тачки дорогущие! Квартиру он непонятно зачем снимает, хотя вроде как дом есть за городом! И цена у нее раза в два выше.

А мне-то что делать?

У меня в запасе тысяч двадцать лежит и все на этом.

На один месяц аренды. И можно просто лечь и умереть от голода.

Я рванула дверцы шкафа. Ладно. Будет ему куколка послушная. Такая, что от сладости еще стошнит или диатез вылезет.

На заднице!

Я перебрала пальцами вешалки. Ага! Сдернула короткий летний комбинезон и натянула на себя.

Ужасная вещь!

Чем я думала, когда покупала? Все же видно! Вообще не нагнуться будет. Особенно на босоножках со шпильками.

Да и плевать.

Я расчесала волосы, стянула их в высокий хвост на макушке. Подкрасила быстро глаза, провела по губам блеском.

Глянула в зеркало на двери шкафа.

Так и есть — кукла. Красиво, конечно. Как с картинки. Но я бы

Ну, пусть отбивается.

Вон, какой здоровый.

— Ты издеваешься, да? — всегда спокойное лицо потеряло свою суперспособность.

О, да-а, милый.

Именно этим я и занимаюсь!

— Лапуль, там будет куча мужиков. Ты всем свою попку решила показать? Нарочно провоцируешь?

— А ты-то мне на что? — я состроила глуповатое выражение. — Зато все будут завидовать, что у тебя такая секси-телка.

— Ты не телка, — хмуро поправил он меня. — Поехали.

Его слова о множестве мужиков меня напрягли.

Но лицо терять было нельзя. Ввязалась в драку — вывози.

И я пошла за ним. Как послушная ласковая собачка. Осталось только язык высунуть и преданно в глаза заглянуть.

Хотя, нет.

С языком точно перебор. Подумает опять, что я предлагаю ему извращения всякие. У такого бугая точно же тестостерона под крышечку плещется.

Буду просто милой лапулей.

Не зря ж он меня именно так называет.

Когда Лихач с шиком и ревом мотора влетел на заброшенный аэродром, я округлила глаза.

Ночной Драг?

Серьезно?

Я?

Да я ж о нем столько слышала! И даже звали.

Но, не те…

— Русланчик, любимый! — едва мы вышли из машины под свист и улюлюканье толпы, к машине подошла та сучка на шарнирах.

Размалеванная как проститутка. В мини короче, чем у меня.

Караулила Лихача, что ли?

— Ты как раз под заезд! Прокатимся?

— Нет, — лениво мотнул головой Лихач. Притянул меня к себе за руку, обнял за плечи. — У меня есть с кем кататься. Отдыхай, Герда.

Глава 11

Я думала — сгорю.

Бешенство окунуло тело в дикий жар.

Любимый?

Любимый, значит…

Да они охренели так при мне себя вести?

Думать о том, кто из них врет или делает вид, что он непробиваемый, мне не хотелось. Чего лишний раз заморачиваться?

Можно же просто подергать Лихача за яйца.

Ну, то есть за нервы.

— Милый, а ты видел, у тебя тут царапина на двери?

Я сбросила его руку с плеч.

Отвернулась к машине и нагнулась. Пихнула его в бедро оттопыренной задницей, прогнула поясницу посильнее.

Божечки, простите все, кто сейчас на мою голую задницу смотрит. Я не хотела вас драконить.

Просто мне же о-очень интересно, кто это ему тачку испортил.

Краси-ивую.

Почти новую.

Меньше, чем через полсекунды земля исчезла из-под ног. Сначала взлетела в воздух задница моя, а потом вся остальная я.

И сразу же утонула в глазах Лихача.

Мир сузился. Исчезла картинка и все звуки. Только он и его мурлыкающий, с хрипотцой голос:

— Царапина, говоришь?

Он прижал меня спиной к машине.

Забросил мои ноги себе на пояс, а сам сложил руки на крыше тачки за моей спиной.

Полный контакт.

Плотное давление между нашими телами.

И вызывающая откровенность на глазах у огромной толпы.

И его развязной сучки, конечно же.

— Царапину мне зашлифовали давно, Лапуля. А вот откуда ты о ней знаешь, это вопрос. Я ведь только Вялому ее показывал.

— Я, — сердце колотилось где-то в горле от страха. И еще немножко от возбуждения. Вздыбленным пахом Лихач упирался как раз мне в раскрытую перед ним промежность. Я шумно втянула воздух носом. Додергала за яйца, блин. — Я… Не помню. Случайно видела на парковке, наверное. Мы ж соседи.

— Точно, — прошептал он мне в губы. — Какая ты у меня наблюдательная, Лапа. Со мной поедешь. И без воплей, поняла?

Приказ был озвучен предельно холодным тоном.

Переход от очаровашки до властного хозяина жизни за мгновение.

Он просто подхватил меня одной рукой под попку и запихнул на пассажирское сиденье.

— Я не хочу, — бормотала я, пока Лихач пристегивал меня двумя широкими ремнями крест-накрест. — Я боюсь. Правда, боюсь. Может, лучше ты один?

— Не бойся, Лапуль, — он погладил мою щеку. Снова спокойный. Снова снисходительно-ироничный, каким я привыкла его видеть. — Ты же со мной. Малышек не придавил?

Он внаглую ощупал мою грудь.

— Эй!

— Ну, вот. Зато сразу в себя пришла.

Я запыхтела от возмущения, а он еще раз подергал ремни для проверки.

Гонки!

Я никогда еще не каталась. Рассказывали только, что скорости бывают запредельными.

И аварии тоже.

И гибнут, бывает.

В голове уже мелькали картинки моих похорон и надпись на венке: «Она была наивной дурочкой. Так ей и надо!».

Обдумывать, кто будет больше всего радоваться моей смерти: тетка или Герда, пришлось прекратить резко. Противная сучка снова нарисовалась возле машины.

И почти повисла у Лихача на шее.

Окна были закрыты, так что их разговора я не слышала.

Но выражение лица у моего соседа было очень красноречивым. Раздраженным и уставшим от назойливости развязной девицы.

Как она так может, вообще?

Какая-то гордость же должна быть? Настолько открыто предлагать себя?

Я передернула плечами.

Нет. Я с ним играла, не спорю. Но это именно что была только игра. Если бы он посмел перейти границы, я бы его покусала.

— Ну, что? Погнали?

Я внимательно наблюдала за Русланом. Мне было интересно, почему он отшивает ее и на виду у всех обозначает меня своей.

Решил избавиться от бывшей зазнобы с моей помощью?

Пристегивался он неторопливо.

Откинул непонятные мне крышечки на панели. Что-то там понажимал, постучал пальцем по датчику с красной стрелкой.

Руслан…

Если б она его по имени не назвала, я бы до сих пор не знала, как его зовут.

Но имя ему удивительно шло. Такое же сильное, спокойное. От него уверенностью веяло.

— Зачем ты меня с собой взял?

— Чтобы тебя не оттрахали в ближайшей тачке, пока я километр наматываю, — он не повернулся. Медленно выезжал сквозь толпу к стартовой черте.

— В каком смысле?!

— В прямом. Ты думаешь, что вот так продемонстрировать голую задницу тебе с рук сойдет? Лапуль, здесь херова туча голодных мужиков. Половина из них пьяные. Я бы отъехать не успел, а тебя бы уже разложили. Тебя ж не знает пока никто!

Я заткнулась.

Так это что, я сама могла найти себе приключения? Вот так, за одну минуточку? И он меня таким образом защитил, что ли?

Девушка в черном комбинезоне взмахнула перед лобовым стеклом руками.

И мир за окном смазался.

Я просто не успевала ничего рассмотреть. Лихач будто вмерз в кресло. Только напряглись руки на руле, и нога застыла на педали.

Он даже не шелохнулся на резком развороте.

А вот меня размазало. И обратную дорогу я визжала от накативших эмоций.

Только когда он со скупой улыбкой на финише сорвал машину в плавный дрифт и задымил резиной, я от всей души захохотала.

Не

От счастья, что этот стресс закончился.

Что меня сейчас выпустят на воздух.

И там будет твердая земля!

— Лап? Ты как? — Руслан нашел мою руку и неожиданно поцеловал в раскрытую ладонь.

— Мне надо в туалет, — выдавила я из себя.

К счастью, выдавились только слова, а не что-то еще.

Лихач отрулил в сторону. Подъехал к небольшому домику с горящими светом узкими окошками под крышей.

— Тебе туда, где «Ж», — он ухмыльнулся и расстегнул на мне ремни. — Я во-он туда отъеду.

— Ага, — я вывалилась из машины наружу.

Плевать. Пусть едет, куда хочет. Я в машину в ближайший час точно не сяду.

Меня откровенно подташнивало.

Организм настойчиво требовал очищения из всяких разных отверстий. И я рванула в заветную постройку. Задышала часто-часто.

Фу-ух…

Да они ненормальные, если им такие перегрузки в кайф!

— Слышишь, сука белобрысая, — в туалет за мной вошла Герда. — Ты намеков не понимаешь, да?

Я напряглась.

Драться полезет? От такой всего можно ожидать.

— Руслан мой, ясно тебе? Отвали от него. По-доброму прошу. Пока.

— Ты его приватизировала, что ли? — во мне проснулось то же самое бешенство.

И мне не хотелось думать, что это ревность.

— Типа того, — Герда усмехнулась. — У меня сын от него. Хочешь, фотку покажу?

Глава 12

— Посмотри на себя! Как ты выглядишь вообще? Хорошая девочка из библиотеки. Ты и Руслан? Смешно! Ты просто не нашего поля, ягодка. Неужели не понимаешь?

Насмешливые слова Герды били меня наотмашь.

Она не знала, кто я.

Но ее это не волновало совершенно.

— Отвали с горизонта, ясно? — отрезала она, встав передо мной.

— С чего бы это? — я сузила глаза.

Вся ситуация была мерзкой до ужаса.

Это что за разборки из-за мужика? Во что она меня втягивает? Я не хочу быть похожей на нее!

Но она умудрилась задеть не только наши с Лихачом якобы отношения, но и меня лично. А вот обижать себя я никому не позволяла.

— Ты глухая? Или просто сука беспринципная? У нас с ним общий ребенок! Ты думаешь, я позволю какой-то мокрощелке отобрать отца у сына? Нет, дорогуша, — она ядовито усмехнулась и зашипела как змея. — Ты плохо знаешь Герду. Если не поймешь по-хорошему, то я тебе устрою такую веселую жизнь, что ты взвоешь!

— Как же так вышло, что Лихач бросил своего сына?

— Тебе какое дело? — наглая девица хмыкнула. — Но если уж тебе так важно… Я родила, когда его только-только в зону за угон закрыли. Так что он не бросал по своей воле.

— Но и не вернулся к тебе, когда освободился. Не вернулся в семью, — я выделила последнее слово.

Семья…

Какая может быть семья с ТАКОЙ женщиной?

Я бы на его месте тоже не стала с ней жить. Самоубийство же.

Но ребенок…

Ребенок многое меняет. Для меня так точно.

Душа разорвалась на две части. Одна говорила, что на этом стоит поставить точку. Пусть у нас с Русланом ничего и нет, по сути. А если и есть, то только в его голове. Но даже такое общение продолжать нельзя.

Невозможно.

Неправильно.

А другая часть меня вопила, что это все похоже на странный нелогичный бред.

— Короче, — Герда подкрасила надутые до состояния пельменей губы перед забрызганным зеркалом общественного туалета. — Свали, поняла? Лучше вообще из города. Я Лихача знаю, от него сложно скрыться, он везде найдет. Так что уезжай, убогая. А то придется тебе хвост подпалить для ускорения.

Она издевательски подмигнула мне и вышла на улицу.

Твою же ма-ать…

Я привалилась спиной к стене, обняла лоб ладонями.

Это же какой-то феерический просто кошмар. У меня вообще опыта в отношениях нет практически. Это мне Вселенная такое подкинула? Чтоб сразу и до упора?

Изведать все аспекты сложностей, какие только могут возникнуть, в первые же дни общения с мужчиной?

Ну, нормально.

А можно как-то отмену сделать?

Мне оно не надо.

А что мне надо-то?

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Второй раз. Второй раз за свои двадцать лет мне нужно сделать выбор и определиться точно, чего я хочу.

Первый был, когда я из поселка от тетки сбегала.

Там была не жизнь. Там был вечный страх, что ее собутыльники однажды до меня доберутся.

И что?

Тут до меня добрался отмороженный на всю голову Лихач. Еще и гад, как оказалось, раз своего ребенка оставил.

А может, мальчик не его?

Герда, она ж такая… Странная. Явно не смиренная монашка. Какая нормальная мать будет шляться ночами где попало, когда дома малыш? Даже если у него есть хорошая бабушка или кто-нибудь еще?

Нет, Ладусь.

Что-то ты расклеилась, моя девочка.

Так, глядишь, дойдем до оправданий Русланчику.

А я уже не хочу. Как там психологи советуют? Выяснить, что ты приобрел и что потерял? И, исходя из этого, принимать решение?

Ладно.

Что я потеряла, как только он появился рядом со мной?

Первое: свободу.

Даже одной дома находиться уже невозможно. Захочет — зайдет. Заберет. Унесет. Сделает так, как ему надо. И меня не спросит.

Второе: работу.

Он же сказал, что уволил меня из Покрышки. И я ему верю. Уж слишком агрессивно он среагировал на Голландца.

Но этот пункт меня возмущает меньше всего, кстати. Я все равно планировала оттуда уволиться в скором времени. Откровенные намеки начальника только подталкивали меня к этому.

А что я приобрела?

Я поморщилась.

Нервозность и головную боль, вот что.

И абсолютно ненужную мне загадочную привязанность к Руслану. Абсурдно, но рядом с ним было спокойно. Внутренне. Пусть даже постоянно происходила какая-то лютая дичь, стоило ему появиться.

Я умыла ладошками лицо.

Нет.

Хватит, правда. Бороться и воевать я за него точно не буду. Это низко. Еще б я за членом в очереди не стояла, как говорится.

Пусть даже и за таким.

К низу живота прилила кровь, стоило вспомнить, как я на нем сидела.

И его взгляд, каким он смотрел, когда я проснулась с ним рядом.

Ой, все!

Пусть катится к своей Герде и ребенку.

Я в этой лотерее билетик покупать не буду. Дорого слишком для нервов. Лучше действительно свалить.

Неплохой совет.

В туалет я все же сходила.

Поправила одежду, подтянула хвост на макушке. И вышла наружу. Стоит ли тянуть?

Лихач припарковался неподалеку.

И уже был окружен несколькими машинами. Я нервно вгляделась в небольшую толпу в рассеянном свете фар. Нет, вроде бы бешеной этой тут сейчас нет.

И это к лучшему.

Сдавать назад при ней было бы слишком унизительно.

— Лапуля, — он сделал жест рукой и парни расступились, освобождая мне проход к нему. — Ты долго. Все хорошо?

Мне вдруг стало почти физически больно.

Руслан смотрел с теплом.

С легкой улыбкой на лице. С полным принятием. Так, наверное, на любимых женщин и должны смотреть мужчины.

А я…

Но так точно будет лучше.

Как минимум, для меня и для незнакомого мне маленького мальчика.

— Мне нужна куртка, — я отвела взгляд. И под его руку, протянутую для объятия, не нырнула.

— Замерзла?

— Угу.

Через минуту она накрыл мои плечи своей ветровкой.

Я продела руки в рукава. Застегнула молнию, пряча себя полностью. Хорошо, что он такой огромный. Куртка скрыла меня почти до колен. И сделала фигуру абсолютно бесформенной.

Самое то для ночного времени.

Телефон из машины я забрала сама. Чувствовала на себе взгляд Лихача постоянно, но не поднимала головы.

И так смелости на самом донышке осталось.

— Лапуль, все нормально? — он как будто почувствовал что-то нехорошее. — Парни зовут в Покрышку. Поедем? Или лучше в другое место? Куда тебе хочется?

— Я поеду, — решительно сказала я. Плевать, что вокруг нас толпа людей и все слышат мои слова. Так даже и лучше. Свидетелей больше. — Но я поеду домой и одна. Куртку потом заберешь сам. Не звони мне больше и никогда не появляйся. Все на этом, Лихач.

Глава 13

Ветер выжимал слезы из глаз.

Я оглянулась только один раз. Когда послышалось, что именно машина Лихача взревела мотором за моей спиной.

Но это был не он…

— Лада! Садись!

Я остановилась как вкопанная. Прямо передо мной, с визгом шин, притормозил Мерседес Голландца.

— Садись, твою мать! Ты реально думаешь, что убежишь от него на своих шпильках?

Я не знала, как поступить.

Он прав, но… Разве ему самому я могу доверять? Разве он не преследует свои цели?

Все вокруг враги.

Все вокруг чего-то хотят от меня. Чего-то требуют.

А я хочу просто спокойно жить. Так, как мне хочется, а не кому-то другому. Разве я так много прошу?

— Лада! — бывший начальник был серьезен. — Я так понимаю, ты его послала? Он тебя догонит. Лихач такое не прощает. И времени у тебя все меньше. Садись.

Я оглянулась еще раз.

Толпа вокруг победителя Ночного Драга волновалась.

Гудели моторы.

И я рванула дверь Мерседеса.

К черту всех! К черту Лихача и Голландца туда же. Пусть просто довезет до города, а там я сама до квартиры доберусь. Мне бы только отсюда убраться поскорее, он прав.

— Умница, — ухоженные руки бывшего шефа обхватили руль. — Пристегнись. Не хочу, чтобы ты ударилась. Возможно, придется погоняться.

Меня охватил страх.

Неужели он опустится до такого? Неужели начнет меня преследовать?

Ну, хоть какой-то разум у человека должен быть?

Мы неслись по пригородной трассе вперед. Навстречу ярким огням, где меня ждали только тоска и одиночество.

Но этот выбор я сделала сама.

— Слушай, ты извини, — Голландец вдруг взял меня за руку. С усилием оторвал ее от коленки и сжал. — Я понимаю, что вел себя где-то по-скотски. Но для этого есть причина.

— И какая? — у меня в горле пересохло. Я попыталась вытянуть свои пальцы из его руки, но он не отпустил.

— Просто я давно и сильно тебя люблю.

Вот так просто?

У меня рот раскрылся от удивления. Он даже не повернулся ко мне. Признался будничным тоном, а сам смотрел на дорогу.

Вот черт!

Да даже если это правда!

— Это не повод, — мне хотелось реветь снова. — Я не хочу ничьей любви. Мне она не нужна. И вообще, я уеду из города. Всем будет легче.

— Никуда ты не уедешь.

— С чего это?

— А кто тебе позволит?

Вот теперь он соизволил на меня посмотреть. Ироничная улыбка скривила губы. Взгляд насмешливый. Чуть презрительный. Словно я несусветную глупость ляпнула.

Голландец вдруг потянулся в кресле как ленивый кот.

Взял свой телефон с панели машины и кому-то набрал.

— Да. Да, забрал я ее. Дорога свободна, ага. Забирай этого придурка, сестрица, — он нажал кнопку отбоя и хмыкнул. — Ну, вот и поделили вас.

— Кого? — до меня начало доходить, что я сделала самую огромную ошибку в своей жизни. — С кем ты говорил?!

— Ты — моя. А твой дебильный Лихач — Герде. Должен же кто-то ее сына растить. Тем более, она уже и второго, кажется, нагуляла, идиотка.

— Герда твоя сестра? — я в ужасе прижалась спиной к двери.

— Не повезло, согласен, — он хмыкнул опять. — Но что ж поделать. Какая есть. Но тебе все равно придется с ней общаться. Ведь ты теперь моя.

— Я не твоя! — я завизжала так, что у самой уши заложило.

Я бы и набросилась на него с кулаками, если бы не боялась, что мы попадем в аварию. Голландец уже летел по городским улицам. Тут даже ночью были машины.

И куда он едет, я тоже начинала понимать.

— Останови! Выпусти меня немедленно, ублюдок!

— Рот закрой! — теперь в его взгляде не было никакого тепла. — Ты думала, что сможешь меня столько времени динамить, и тебе ничего за это не будет? Ты настолько наивна, девочка? Вроде на дуру не была похожа. Или тебя Лихач покусал?

Он гадко и издевательски заржал.

Сжал мою ладонь до боли. Перекатил между пальцев суставчики, что они заныли.

А меня накрыло паникой.

Я сама к нему в машину села.

Сама.

Меня никто не спасет теперь. Я Руслану сказала, что я в нем не нуждаюсь. Он просто не будет меня искать. Зачем ему?

Так что с Голландцем я сейчас один на один.

Но что я могу против здорового мужика? Он меня в бараний рог свернет. Или того хуже…

Рыдания подступили к горлу.

— Что тебе надо?

— Тебя, — он скользнул по мне взглядом и мерзко облизнулся. — Ты такая сладенькая, я не могу. Так и хочется твою косу на руку намотать и отшлепать тебя за плохое поведение.

Меня затошнило.

Это конец.

Что делать? Умолять его не трогать меня? Он же неадекватный. Это не поможет.

Угрожать?

Смешно. Я сама видела, как любые проверки выходили из его кабинета с довольными лицами. Голландец умел договариваться и подкупал вовремя всех, кого было нужно.

Я против него просто бесправная моль.

До меня резко дошло осознание. Разница между ним и Русланом. Руслан не принуждал. Он, конечно, тоже навязывал свою волю, но это была такая мелочь…

А Голландец…

Я вообще до утра доживу?

Слезы тихо потекли по щекам.

Доверчивая дурочка. Кому поверила? От кого помощь решилась принять на свою голову?

— Выходи!

Мерседес остановился на парковке у самых дверей Покрышки. Голландец вышел сам и открыл мою дверь.

— Нет!

— Выходи, сучка! — он схватил меня за волосы и вытащил наружу.

— Отпусти! — я старалась визжать и кричать как можно громче. Ну, может быть, хоть кто-нибудь услышит?

Но музыка в клубе сделала глухими всех.

А охрана на входе дружно отвела глаза, как только увидела шефа.

Суки!

У меня подламывались ноги. И Голландец почти по полу протащил меня в служебку, а оттуда уже в свой кабинет.

Втолкнул туда, запер за нами дверь на ключ и опустил его в карман брюк.

— Маленькая блядь! Ты думала, сможешь убежать от меня? Никто и никогда не мог этого сделать! — он подошел ко мне, обхватил зареванное лицо пальцами и задрал наверх. — Думаешь, что твой придурок тебя спасет? Не надейся. Он сейчас, наверное, Герде в глотку кончает. Ему не до тебя. А ты будешь моя!

Он смял мне губы жестоким болючим поцелуем.

Глава 14

Все, чего я хотела — просто отключиться.

Чтобы не видеть.

Чтобы не слышать горячечный больной шепот Голландца. Не чувствовать его прикосновения к собственному телу.

Я даже не подозревала, что позади его кабинета, за неприметной дверцей в виде обычной стенной панели есть еще небольшая комнатка.

И там не было ничего, кроме широкого кожаного дивана и шкафа.

Тусклая лампочка под серым потолком и все.

Только на нее я и смотрела.

Лежала на диване и просто смотрела на нее сквозь призму слез в глазах.

Силы исчезли.

Смысла сопротивляться я не видела. Он не отпустит. Я даже не знала, хочу ли я выжить после всего этого.

Как потом жить?

— Почему ты не сопротивляешься, Лада? — Голландец хлопнул меня по щеке. — Давай! Кричи!

Крупные горячие капли слетели с ресниц от его удара.

Выкатились невольно.

А я промолчала.

Он хочет, чтобы я кричала? Его заводит сопротивление? Отлично. Тогда я буду абсолютно покорной и аморфной. Хотя бы так испортить ему насилие надо мной.

— Сука! — он разозлился.

Я лежала перед ним почти распятая.

Чертов извращенец явно кайфовал от обездвиживания своих партнерш. К торчащим между подушек дивана кожаным ремням привязал мои запястья.

И навис сверху с искаженным от бешенства лицом.

— Все еще надеешься, что Рус придет за тобой? — Вынуждая посмотреть ему в глаза, он ухватил меня за подбородок. — Неужели ты настолько тупая? Где ты и где он? Если бы ты ему была реально нужна, он бы уже давно тебя в койку затащил. А так ты просто лекарство от скуки. Забавная зверушка.

Я молчала.

И в глаза ему не смотрела.

И не верила!

Зверушек не тащат на свидания насильно. Не укрывают своим телом, давая отоспаться и согреться.

И самое показательное — сестрица Голланда не среагировала бы так на обычную забаву мужчины, которого она так желает заполучить.

Я не была бы для нее угрозой.

Но поведение Герды мне сказало больше, чем все слова, которыми сейчас пытался меня задеть бывший начальник.

— Он тебя не найде-ет…

В глазах Голландца горел какой-то фанатичный сумасшедший огонек.

Он встал на колени на край дивана. Навис надо мной и трясущимися пальцами расстегивал крохотные пуговицы на комбинезоне.

Тошнота подкатила к горлу…

— Какая ты нежная, моя девочка, — прохладные липкие ладони сгребли мою грудь в горсть. — Как я давно мечтал о тебе. Ждал! Ждал, когда ты сама ко мне придешь…

Слюнявые губы на ключице дали последний толчок.

Желудок скрутило.

Удушливый спазм прокатился по переводу вверх. И корень языка сразу же онемел.

Встал дыбом.

И рвота затопила рот горечью.

— Ты охренела, сука?! — Голландец подскочил, как будто меня стошнило прямо на него. — Грязная тварь!

Я грязная?

Я?!

Я смеялась. Кашляла во время судорожной рвоты. И смеялась истерично.

Какой брезгливый!

А таскать сюда девчонок и трахать их на этом паршивом диване с извращениями — это нормально? Да он просто маньяк! Больной извращенец!

Сколько девчонок тут перебывало?

Ему в больничку нужно.

— Давай я тебя утру, моя хорошая, — он стащил с себя футболку и упал перед диваном на колени. — Сейчас, моя милая, сейчас.

Вот сейчас меня действительно проняло.

Это не шутка.

Он действительно болен. Такие перепады настроения у нормального человека невозможны ведь.

— Скажи мне, — я слабо увернулась от пахнущей им ткани. — Скажи, от кого у Герды ребенок?

— Ты все переживаешь за Лихача? — он ощерился злобной улыбкой.

— Нет, — я судорожно проглотила очередной рвотный позыв. — Нет Просто я хочу понимать. Для себя. Ты же сам сказал, что нам придется с ней общаться. Вдруг она мне соврала. Близкие люди ведь не должны друг друга обманывать, правда?

— Правда. Какая ты умница, моя Ладушка, — очередной слюнявый поцелуй в обнаженное плечо пришлось стерпеть. Я уже поняла, что с психом лучше не спорить. Не провоцировать его на агрессию. — Первый ублюдок не знаю от кого. А второй… От меня, наверное. Забавно, правда? Рус будет воспитывать моего выблядка!

Господи, зачем я спросила…

В желудке уже ничего не было. Рвать от мерзости было нечем.

Они оба больные.

И брат, и сестра…

— Зачем? — простонала я едва слышно.

— Зачем что? Зачем ей Руслан? — Голландец пожал плечами. — Не знаю. Любит, наверное. Как я тебя.

Я прикрыла веки.

Понятно. Разница только в том, что Лихач здоровенный мужик, и он Герду скрутит в два счета. А вот я…

— А вот ты меня не любишь! Тварина! Узнала, что Лихач забрал у меня клуб, да? Решила переметнуться к более богатенькому, шалашовка?

Чего?

Степень моего охреневания росла в геометрической прогрессии.

Но выжить хотелось очень. Он вытряхнул из меня равнодушие и апатию. Я больше не могла себе позволить просто лежать и ждать конца.

Теперь стало понятно, почему Герда настолько активизировалась.

Ребеночка срочно нужно было кому-то пристроить. Им с братом хотя бы хватило мозгов не афишировать, что они смешали кровь. Кто там может родиться, даже представить страшно.

Больные!

Больные!

И как теперь обидно за Руслана!

— Что ты, Валь, — скулы сводило от паники, но я попыталась выдавить из себя улыбку. — Что ты. Я даже не знала об этом, правда. Лихач, он же грубиян, он мне ни о чем не рассказывал даже. Но ты же не такой? Ты же расскажешь, правда?

На лице Голландца вдруг появилось детское, совершенно растерянное выражение. Обращение по имени привело

— Конечно, моя хорошая! Я все-все тебе расскажу! Но сначала, — он вдруг схватил меня за лодыжки и дернул на себя, разводя их в стороны. — Я тебя трахну!

— Подожди! — я задергалась как сумасшедшая. — Погоди! Пожалуйста!

Его смартфон негромко зазвонил в кармане брюк.

— Валя, тебе звонят!

Глава 15

— Как ты могла, дура?! Я тебя придушу собственными руками!

Я зажмурилась и съежилась.

Подтолкнула себя ногами, залезла повыше по дивану. Руки-то связаны, что я еще могу? Их даже не свести, не прикрыть оголенную грудь.

Впервые в жизни меня било дрожью от страха.

Так сильно, что плечи вздрагивали.

Сердце колотилось внутри до синяков на ребрах.

А Голландец орал в телефон. Брызгал слюной. И выглядело это жутко. Но не вслушиваться в его рев я не могла. Слишком многое сейчас стояло на кону.

Моя жизнь.

Моя безопасность, если о ней еще вообще можно говорить.

— Ты идиотка! Нахрена ты притащилась сюда?! Он же за тобой придет!

Кто?

Лихач придет? С кем он говорит? С сестрой?

Я изо всех сил дернула руками. Узкие жесткие ремни впились в руки, содрали кожу до крови. И я застонала невольно. Откинулась обратно, только чтобы снизить давление на нее.

— Лежи, сука! — Голландец замахнулся на меня.

Увернуться было невозможно.

Резкая пощечина обожгла щеку. Вдавила меня в гладкую кожу дивана. Волосы взметнулись и засыпали голову сверху.

И я уже не стала шевелиться.

Убьет от злости.

Но он уже не обращал на меня внимания. Как был, полуголый, с расстегнутым ремнем на брюках рванул на себя дверь из комнаты.

И вдруг застонал.

Захлебнулся. Что-то глухо упало.

А мою голову обхватили большие горячие ладони.

— Лада! Лапуль?! Живая?

На меня упал весь воздух мира.

Придавил. Размазал по дивану. Просто отключил мышцы так, что я обвисла в руках Руслана как тряпка.

Среагировала только на короткое ружье, которое он бросил рядом с моим лицом.

Страшное…

В крови.

И я закричала.

Бросилась в сторону от него. Забилась в ремнях. Запястья резануло болью. От потекшей из ссадин на коже крови стало мокро и липко.

— Лап, это я. Погоди! Ты! — он вдруг заорал в сторону двери, — Нож принесла быстро!

Обхватил опять мое лицо, развернул к себе.

— Лапуль, это я. Смотри на меня, — большие пальцы гладили мои щеки. — Смотри на меня. Тихо, тихо. Все будет хорошо. Я заберу тебя отсюда.

К дивану испуганно подскочила Герда.

Протянула Лихачу обычный столовый нож. У нас такие на баре были, я узнала ручку.

Холодное лезвие даже не коснулось меня.

Руслан оттянул аккуратно ремни и перерезал их одним движением каждый. Как? Ножи же не очень острые…

Я поняла, что уплываю.

Мозг сосредотачивался на ерунде. Цеплялся за что-то обыденное, простое. Избегал даже осмысливать опасность.

— Эй, эй, — Руслан подхватил меня на руки. — Держись, моя девочка. Будь со мной.

Он вынес меня в кабинет Голландца. Опустил на офисный диван. Подобрал где-то с пола свою мастерку, в которой Голландец забрал меня с аэродрома. И снова в нее закутал.

Прикрыл наготу.

— Ты, — он развернулся к Герде, что вышла за нами как тень. Молчаливая и какая-то прибитая. По лицу у нее была размазана косметика, словно она долго и горько рыдала. — Пойди, посмотри своего братца. Сдох или нет?

Она послушно кивнула.

Я прикрыла веки.

Что вообще случилось…

Зачем она рассказала Руслану, куда меня мог увезти Голландец? Догадаться проверить в клубе несложно. Но ведь кабинет пуст. И кто не знает о дверке, не найдет.

Герда явно знала.

И рассказала.

Он заставил ее? Не зря ж она зареванная и такая послушная.

Плевать…

— Лапа, не уплывай! На-ка, — к моим губам поднесли горлышко бутылки. — Пей!

Я втянула воздух и поморщилась.

Водка.

— Пей, давай! Очухаешься хоть немного.

Я глотнула.

Горючая жидкость подожгла глотку. Прокатилась пламенем по пищеводу. Я оттолкнула руку Лихача. Задышала как рыба на суше.

— Ну, вот. Уже толкаться можешь, — в его голосе сквозь злость послышалась нотка удовлетворения. — Ну, что?

Это уже, видимо, не мне.

Я уронила голову назад, на подголовник.

— Живой.

— Хорошо. Значит, пообщаемся еще. Лапа, подожди тут.

Как будто я могу убежать…

Ощущение присутствия крупного мужского тела рядом пропало. Руслан отошел.

Но чужой взгляд не исчез.

Герда стояла и неотрывно смотрела на меня.

И я поняла, что совсем не злюсь на нее. Нет сил испытывать какие-то еще эмоции.

Судя по всему, она тоже больна.

А нездоровых можно только пожалеть. Но мстить им… Я точно так делать не буду. Это низко и подло. А я не тварь.

Я только сейчас заметила, что она была очень худенькой.

Вообще сейчас выглядела довольно жалко. Платье помято, натянуто ниже обычного. Нет кучи блестящих браслетов на тощих руках.

Я вдруг присмотрелась.

На бледных запястьях Герды бледнели полоски заживших порезов. Она что, пыталась вскрыть себе вены? И, по ходу, не один раз…

Мне словно по голове ударили.

— Лихач знает, что ты, — я тяжело сглотнула. Горло после рвоты и водки сушило. — Беременна не от него?

— Знает.

— А про твоего брата?

Она вздрогнула:

— Он тебе рассказал, значит…

Мне стало жутко.

Господи, пусть я окажусь не права…

— Он что, тебя бил?

— Кто? — встрепенулась она. — Руслан? Нет!

— Не он.

— Валя? — она бросила взгляд вниз.

— Он.

— Да, — она зябко обхватила себя за предплечья и оглянулась на дверь в комнатку.

Как будто даже сейчас его боялась.

Твою мать…

Так этот ублюдок и собственную сестру использовал в своих играх. А она просто пешка. Запуганная. Забитая.

Никого не пожалел.

Даже над ней надругался. Я больше, чем уверена, что она не по доброй воле спала с собственным братом.

За тонкой дверкой, раздался слабый вскрик. И приглушенный рык Лихача. Я невольно напряглась. А Герда так вообще вцепилась пальцами в стол. Хрупкое тело затрясло в рыданиях.

Она действительно его боится.

Он же ее убьет за то, что она привела Руслана за мной…

Оглушительно грохнул выстрел.

Глава 16. Лихач

Она словно еще меньше стала.

Как будто похудела за эти пару часов, пока я ее искал.

Стоило ее подхватить на руки, прижалась крошечным котенком. Положила голову на плечо и шумно выдохнула в шею. Прижала раскрытую ладошку к сердцу и замерла.

А мой мотор стучал ей в руку с перебоями.

От нежности. От жалости. От злости на тварь что над ней издевалась.

Но я это все прекратил. Лапуля была не первой его жертвой. Но точно осталась последней. Больше ни одна девочка не пострадает.

За спиной послышался сдавленный всхлип.

— Тебя

Нет.

Странно, но ненависти у меня к ней не было. Тоже девчонка ведь, по сути. Просто не повезло.

— Н-нет, — она затрясла головой. Оглянулась испуганно на комнатку, где сейчас валялся ее брат.

Боится.

Боится, что я его пристрелил. И остается, чтобы проверить.

Ну, ладно.

Уговаривать не буду. Добро насильно не причиняют.

У меня есть о ком позаботиться.

Охрана на выходе уже сменилась. Встали мои люди. Подонки, которые прикрывали изуверство Голландца, скорее всего сейчас валяются под каким-нибудь мостом.

И меня не царапает.

Потому что за свои косяки все и всегда отвечают.

Иначе нельзя.

— Садись, хорошая, — я уложил Ладу на сиденье. Притянул ремнем безопасности.

— Отвези меня домой, пожалуйста, — едва слышно попросила она, стоило мне сесть за руль.

— Нет, Лапуль. Поедем ко мне.

— Пожалуйста. Я хочу домой.

Я скрипнул зубами.

Везти ее в замызганную квартиру не хотелось. Но, может, так лучше. Ей, наверное, лучше отойти от этого ужаса в знакомой обстановке. Минимизировать стресс.

— В ванну хочу, — потянулась она, стоило занести ее в маленькую квартирку.

Я ее понимал.

Сам бы хотел смыть с себя слюни и сопли этого мудака. Но ей явно хуже. Он ее трогал.

Усадив Ладу в горячую воду прямо в одежде, я опустился рядом.

Потянул осторожно куртку.

И она шарахнулась в сторону. Вскрикнув от ужаса, ударила по воде руками. В девичьих глазах застыла паника.

— Лада! Лапуль, это же я, — я схватил ее за плечи. Зажал, чтобы не дергалась больше, чтобы себе только не навредила. — Девочка моя, это же я, тихо. Я тебя не трону.

С-су-ука-а…

Я пожалел, что отстрелил Голландцу только яйца.

Ему бы пальцы отрубать по одному за то, что он с моей девочкой сделал. И мне тоже. Потому что не досмотрел. Повелся на каприз.

Затупил.

Ужас на дне ее глаз стал постепенно истаивать. Веки медленно закрылись и Лапа более спокойно задышала.

— Надо снять одежду.

— Нет!

Она вцепилась в край ванны руками. Подбросила себя с усилием. Подскочила. Вода тяжелой волной выплеснулась мне на колени.

— Не трогай меня! Не смей! Почему ты не уходишь? Теперь ты меня будешь насиловать? Да? На, бери! — Лапа рванула на себе мокрую куртку. С громким треском расстегнула молнию, содрала липнущую к телу ткань. Обнаженная грудь стояла торчком. — Ты ведь этого давно хочешь? Трахнуть меня, да? На, вот она я!

— Ты что творишь, дура?!

Я шагнул к ней в воду.

Прижал к кафельной стене. Обнял трясущееся в истерике худенькое тело. Вдавил в себя.

Скулы сводило от бешенства.

Как бы блядь вдохнуть нормально… Как ей объяснить?

— Я не он, Лапуль, — мне хотелось стереть зубы в порошок от скрипа. — Я не трону. Ты мне нужна, да. Но ты нужна мне иначе.

Она повисла на моих руках.

Заплакала.

Завыла от внутренней боли и страха.

— Маленькая моя, хорошая девочка, — я гладил ее по голове, а сам скалился как цепной пес. Как же хочется вернуться и добить его. По пуле за каждую ее слезинку всадить в мерзкое тело. — Я тебя не обижу, Лада. Поверь. Хотел бы — давно бы это сделал. Ну, ты же видишь. Ты же умненькая у меня.

— Ненавижу вас, — она растирала слезы по лицу. — Ненавижу вас всех. Что вам всем от меня надо?

Я прижал ее голову к своей груди.

— Не бойся. Никто тебя больше не тронет. Все уже знают, что ты моя. Ни одна падла даже не посмотрит в твою сторону.

Она дернулась.

Ну, да.

Не считает она себя моей. Но хотя бы не возражает сейчас и то хорошо. Нам бы успокоиться обоим. Поспать.

Хотя бы попытаться, что ли.

У меня-то адреналина в крови столько, что еще сутки точно будет выворачивать наизнанку. А вот малышку усыпить не помешало бы.

— Пойдем-ка, — я подхватил ее на руки. Выступил из ванны, замотал ее в полотенце прямо поверх мокрого комбинезончика.

— Куда?

— Спать тебя уложу. Не будешь психовать? Мы же уже так делали.

— Не буду, — она опять уткнулась носом мне шею.

По позвоночнику потекло тепло.

Блядь, век бы ее вот так держал. Чтобы сама прижималась. Чтобы доверяла и не боялась меня никогда.

— Я сейчас из машины водку принесу. А ты раздевайся и под одеяло. Замерзнешь мокрая.

— Зачем водку? — она переступила босыми ногами среди натекшей с нас обоих воды.

— Чтобы ты поспала. Тебе надо отдохнуть. Выключить голову.

— Ладно.

Я вышел в прихожую и прислушался.

Я хотел ей доверять всем сердцем. Но не мог. Слишком много она пережила. По моей вине. Это я своим вниманием заставил Голландца активизироваться. Без меня как-то же она сопротивлялась ему.

А я стал катализатором его сумасшествия.

Ну, и клуб, конечно.

Возможно, это была просто попытка мне отомстить.

В комнате звонко шлепнулась на пол мокрая ткань. И скрипнул тихонько старенький диван.

Так.

Порядок. Улеглась. Я выскочил до машины. Ходить в мокрых до паха джинсах то еще удовольствие. Как будто обоссался как слон. Но похер сейчас на это.

Я достал телефон.

— Вялый, пробей всю информацию по Ладе. Родня, адреса, банковские реквизиты, паспорт. Вообще все, что можно собрать.

— Опять сбежала чтоль? — охренел мой помощник.

Это он только похож на простоватого механика или сторожа. На самом деле в наших боксах происходит много разного и интересного. И Вялый этим всем заведует. Первоклассный программист, которому я много плачу.

Все остальное — картинка для отвода глаз.

— Нет. Просто мне надо знать.

— Понял.

Вот жопой чую, что эта дурная что-то вытворит. Натура у нее такая. Слишком свободолюбивая.

Я бы сказал, Лапуля — отчаянная искательница приключений на свою аппетитную попку. И, главное, успешная их находительница.

И вот этой ее способностью я и займусь.

Глава 17

— Ну, оставайся с Богом, девочка. Если что, позвони, — бабуля-одуванчик помахала мне сухой ладошкой.

— Спасибо. До свидания! — я закрыла за ней калитку.

Очень милая старушка.

И небольшой домик, который я у нее сняла, тоже замечательный.

А всего-то стоило отлично сыграть. Притвориться спящей рядом с Русланом. Дождаться, пока он заснет и встать.

Паспорт и деньги я всегда хранила в одном месте.

Под стопкой футболок в шкафу.

С осторожностью минера положила в сумку немного одежды, забрала документы и наличку. И просто ушла в рассветную хмарь.

Пара часов в круглосуточной кофейне на автовокзале.

Газета с объявлениями об аренде дачных домов в пригородных поселках. Билет на автобус.

И вуаля.

Лихач точно меня не будет тут искать.

Будет перерывать места подальше. Ему и

Я подошла к небольшому крылечку домика и села на ступеньку.

Хорошо.

Тихо. Спокойно.

Никаких тебе гонщиков. Никаких ночных шумов. Только разве чья-то собачонка загавкает.

Обычный наполовину дачный поселок.

Домики по обе стороны от моего, тоже сдавались, сказала хозяйка. Но в данный момент пустовали. Никто не взял на сезон, а хозяева не захотели сами выращивать урожай.

И это прекрасно.

Я буду тут совершенно одна!

Просто побуду одна. Успокою свою нервную систему. Спрячусь как страус головой в землю.

Деньги у меня есть, жилье обошлось дешево.

Хотя бы неделю, но я просто не буду ничего делать. Мне нужно выдохнуть. После того, что я пережила…

Я прикрыла глаза и медленно втянула воздух носом.

Вкусный. С запахом нагревающейся под солнцем земли. С ароматом садовых цветов. Хозяйка рассказала, что где-то за поселком есть речка. И даже пляж. И купаться там можно безбоязненно, вода чистая и теплая.

Это ли не мечта?

Практически каникулы у бабушки в деревне.

Чем еще надо лечить душу?

А потом и работа найдется. Я на любую согласна. Даже уборщицей в каком-нибудь местном магазинчике. Лишь бы на жизнь и съем хватало.

Мне ведь много не надо.

Спокойствие дороже.

Хозяйка показала мне дворик, объяснила, как пользоваться колодцем. И уже ощутимо хотелось хотя бы растворимого кофе, что я купила на автовокзале несколько штучек.

Но вставать было лень.

Я как кошка грелась на солнце. Мне его не хватало. Ночь в клубе, днем отсыпаешься. Мне почти двадцать один, а жизнь шла мимо меня.

Но пришлось.

Из дома, в открытую дверь слышался настырный звонок телефона.

Я постаралась успокоить сорвавшееся дыхание. Руслан мне звонить не может. Вернее, может, но не дозвонится. Я же его заблокировала первым.

Начерта мне нервотрепка?

На дисплее горело имя хозяйки моей прежней квартиры.

Я поморщилась. Вот ее я слышать не хотела точно. Опять будет визжать. Но не ответить тоже нельзя. Надо же предупредить.

— Слушаю.

— Почему тебя нет дома?!

Я отодвинула телефон от уха.

Чего ж так кричать-то? Оглушит любого, честное слово.

— Я пришла проверить счетчики, а тебя нет? Где ты шляешься?

Я немножко озадачилась.

В общем-то, а какая ей разница, где я? Я вроде бы совершеннолетняя, а она не моя надсмотрщица.

— Я съехала из вашей квартиры, — как можно более спокойно сказала я в трубку. Даже не надеясь, что она меня услышит.

— Чего?!

— Я съехала. Больше у вас жить не буду.

— Как это съехала? Когда? А твои вещи? Что за ерунду ты говоришь, Лада?

Ого.

Она вспомнила, как меня зовут?

Никогда же по имени не звала.

— Это не ерунда. Я съехала. Вещи пришлось оставить. Можете с ними сделать все, что угодно. Мне они больше не нужны.

Прежняя хозяйка на несколько секунд замолчала.

А потом опять завизжала:

— Да что ты мне голову морочишь? Зачем тогда заплатила на полгода вперед? Лада, я ничего не понимаю!

— В каком смысле, заплатила на полгода вперед? — я вдруг напряглась от нехорошего предчувствия.

— В каком-каком! В обычном! Твой друг приходил ко мне и передал деньги за квартиру! Сказал, что ты занята! За шесть месяцев вперед!

— Когда? — выдохнула я в трубку.

От накатившего адреналина кровь в висках застучала молоточками.

— Дня два-три назад, наверное.

Я приложила ладошку ко лбу.

Села на низенькую тахту в единственной комнате домика.

— А друг был здоровый такой, да? Большой человек и волосы светлые, да?

— Ну, да, — хозяйка явно не понимала, к чему я веду. — Ты мне скажи, мне теперь что, деньги тебе обратно переводить? Это ж какая комиссия будет!

Я ее не слушала.

Мне плакать хотелось.

Лихач.

Забрал меня из клуба, не разрешил там больше работать. И просто оплатил мне квартиру на полгода вперед.

Чтобы я не волновалась об этом.

Чтобы не осталась на улице.

— Лада! Лада, почему ты молчишь? Алло!

— Да, я вас слышу. Не нужно ничего переводить. Оставьте деньги себе, я не вернусь в квартиру.

Я нажала пальцем на красный кружочек отбоя на дисплее и уронила руку на колени.

Заплатил.

Понял. Позаботился. Даже не рассказал об этом.

Мне стало так плохо от этой новости, что на языке стало горько. Как будто грейпфрутовое зерно разжевала.

Горсть.

Может, зря я с ним так?

Ведь он меня спас, как ни крути.

Голландец рано или поздно все равно бы до меня добрался. И кто знает, чем бы тогда это все закончилось.

Но…

Я закусила костяшку пальца зубами, чтобы не разреветься.

Нет.

Нельзя. Не хочу я к нему. Он большой, заботливый и теплый. И он так на меня смотрел, что до пяточек пробирало. Но рядом с ним опасно.

Я больше не хочу в этот мир ночных гонок, грязных денег и интриг. Мир, где тебя могут купить или просто присвоить, потому что ты одинокая и слабая.

Одной проще.

Я хочу не бояться жить.

Телефон снова зазвонил.

— Да!

— Ладочка, девочка, — голос хозяйки был сладким-сладким. — Скажи, пожалуйста, а где же ты теперь живешь?

Глава 18

Я уже давно не была такой спокойной.

Три недели обычной, размеренной жизни! Ночи, в которых я просто спала. Просто спала!

Правда, после того, как устроилась продавцом в поселковую кондитерскую, будильник ставить все же пришлось. Но я высыпалась!

И вставать было легко и просто.

Прошли синяки под глазами.

Я стала снова нормальной. Не серой и замученной. Не запуганной.

Номер хозяйки прежней своей квартиры я тоже заблокировала. Я же не дурочка. Если Руслан нашел ее, чтобы заплатить, то он и меня пытался через нее найти. Не зря же она так сладенько со мной разговаривала.

К черту!

Лучше я буду одна. Буду реветь в подушку с тоски, и вспоминать его поцелуи и объятия. На расстоянии все это безопасно.

Я перехватила пакет с эклерами в другую руку.

Сейчас приду, вскипячу чай. И слопаю все вкусности.

Я усмехнулась.

Такими темпами поедания сладостей с работы я скоро стану кругленькая и пышненькая.

Как те самые булочки.

— Привет, соседка!

Я оглянулась.

Сама отметила, что не подпрыгнула от неожиданности, как раньше. Просто, спокойно оглянулась на голос. Это хорошо.

А вот когда увидела, кто зовет…

Он был только в штанах. Стоял за низеньким, до колена всего, заборчиком между дачами. Упирался кулаками в бедра и смотрел на меня.

Смотрела и я.

На довольное мужественное лицо с резкими чертами. Немного как будто

На ровный разворот плеч.

Бугрящиеся мышцами руки.

И плоский, мускулистый живот. Резинка штанов была низко-низко. Открывала полоску волос ниже пупка. Оголяла выпуклые вены под загорелой кожей.

Я судорожно сглотнула.

Что там под трениками, мозг мне напомнил моментально.

Да откуда?

Как он меня нашел?

Руслан лукаво-вопросительно поднял бровь, как будто намекал, что неплохо бы и ответить на приветствие.

— Может, тебе в баньку водицы натаскать? После работы-то самое оно. М?

Я ломанулась в домик бегом!

Сердце трепыхалось в груди как воробушек.

Нашел!

Нашел меня!

Но как?!

Я захлопнула дверь и сразу же закрылась на ключ. Ну я ненормальная же! Какой в этом толк? Если Лихачу надо — он войдет.

Дверь выломает или окно — какая разница?

Я от испуга даже пригнулась. Потом уже сообразила, что здесь он меня не видит. Но состояние было настолько ошарашенное, что тело все равно действовало на автомате.

Пыталось спрятаться.

Я подкралась к окошку. Отодвинула немного занавеску.

Лихач стоял там же, у забора. Как будто ждал, что я сейчас передумаю и выйду. Может быть, закачу ему истерику. Может, начну задавать вопросы. Ну, не может же он рассчитывать, что я на грудь ему упаду с радостным воплем от долгожданной встречи?

Да как бы не так!

Не выйду!

Буду тут сидеть как сыч.

И в баню не пойду. Подмыться и в доме можно, тазик имеется.

Я села на тахту.

Сложила ладошки на коленках как примерная девочка. И уставилась в пустоту.

Все?

Моя спокойная жизнь закончилась?

Как же была права Герда! Он где угодно найдет, если ему надо. Меньше трех недель понадобилось, чтобы меня вычислить.

Значит…

Я растерялась и всхлипнула. Значит, я ему настолько нужна? Правда?

Правда?!

Слезы потекли по щекам, а я их сразу же стала стирать. Не буду я реветь! Не буду. Ну, нашел. Притащился, когда не звали. Неужели непонятно, что я его не хочу? Как еще-то донести такую простую мысль?

В горле защипало.

И я чай вообще собиралась пить!

Я встала. А через минуту захотелось ругаться матом. Воды не было ни в чайнике, ни в умывальнике на стене. Буквально несколько капель, чтобы размазать уличную пыль с мылом по коже.

А этот там стоит!

Я снова выглянула осторожненько в окошко.

А. Уже сидит. Медведь! Притащил раскладное кресло, уселся с комфортом и ждет!

Развалился еще!

В руке Лихача была банка с каким-то напитком. И у меня сразу же пересохло в горле окончательно. Я ведь еще и конфету по дороге домой съела.

Вообще больше конфет есть не буду!

От них пить хочется ужас как.

Я вдруг разозлилась.

Да какого черта?

Я тут сижу. Мучаюсь! А этот гад там загорает на вечернем солнце. И газировку пьет!

Я подхватила ведро и открыла замок на двери. Будь, что будет. Пойду и принесу воды. Мне ведерка хватит до утра. К тому же, мой колодец как раз в другой стороне от этого медведя.

Успею удрать, если что.

Надеюсь.

Я вздернула нос и сбежала по ступенькам крыльца. Чувствовала себя гребанной манекенщицей на подиуме под его взглядом. Прицепила ведро на крюк, размотала цепочку.

Ведро звонко плюхнулось дном о воду в темноте колодца.

— Попалась!

Могучие руки обхватили меня поперек талии.

Сдавили. Прижали к крепкому мужскому торсу. Лихач зарылся лицом в мои волосы. Вдохнул глубоко и скрипнул зубами. Как будто ему вдруг больно стало.

— Отпусти!

— Не отпущу, Лапуль, — он дышал мне в шею как загнанный зверь. — Не могу. Пытался, честно. Не смог.

Он развернул меня к себе.

Впился жарким м в губы. Не дал дернуться назад, прижав затылок ладонью.

И я воскресла в его руках.

Как будто впервые проснулась за эти двадцать дней. Как будто не дышала без него. А теперь смогла.

Но ему об этом знать не нужно…

— Как ты меня нашел? — я воспользовалась первым же перерывом на отдышаться.

— Карточка, Лапуль, — он улыбнулся. Пропустил между пальцев мои волосы, опять притиснул к себе. — Я пробил все твои данные. Все, что смог найти. И нашел через банк. Последние транзакции — только в этом поселке. А дальше — проще.

Вот я ду-ура…

На очевидном же попалась. Но откуда мне было знать, что он настолько будет упорствовать?

Я же думала, все так…

Девочку для развлечения так упорно не ищут.

— И что, мы теперь снова соседи?

Глава 19. Лихач

Я кое-как утра дождался.

Не стал на нее вечером давить. Слишком много страха было в глазах. Слишком она испугалась, когда меня увидела.

Хотелось себе по морде дать за это.

Но уйти я не мог.

Как?

Я искал ее как проклятый. Землю носом рыл. Вялого задрочил так, что он уже взорвался и посоветовал мне или набухаться или снять шлюху на ночь.

Потом, правда, пришлось извиняться перед ним.

Не думал я, что именно столько силы в удар вложу.

Само получилось.

А он же Вялый… Хлипкий.

Нашел! Я стоял у своего танка и смотрел на ее дом. Ей же на работу. Значит, должна скоро выйти. Она девочка ответственная и правильная.

Таким нужен хороший же, правильный мужчина.

Как я.

Лапуля шла ко мне по дорожке вдоль домика. И мне пришлось с усилием потереть подбородок пальцами.

Иначе я бы расплылся в улыбке как придурок.

Светло-розовое летящее платье. Легкие белые локоны по плечам. И яркий отдохнувший взгляд.

Лапуля была как принцесса из сказки.

Увидела меня, нахмурила брови. И стала еще милее. Хотелось ее сгрести в охапку, зацеловать надутые от раздражения губки.

— Подвезти, Лап?

— Сама дойду как-нибудь!

Я хмыкнул.

Конечно. Но я буду рядом. Я всегда теперь буду рядом. Теперь она моя главная задача на всю жизнь. Хотя пока еще и не знает об этом.

Танк завелся с глухим рокотом.

Поселковые жители оборачивались. Смотрели недоуменно.

Ну еще бы.

По улице идет девчонка, а сзади, почти впритык медленно катится огромный джип. Не сигналит. Не обгоняет. Просто катится и все.

Я знал, что Лапуля сейчас дико бесится.

Но все равно ехал за ней. А что делать?

Она же такая…

Еще неизвестно, может, к ней тут уже кто-то свои шары подкатывал в этом сраном поселке? Она же вот, в кондитерской весь день. Весь день на виду.

Хотелось зарычать против воли.

Убью нахуй.

Обрез у меня так и лежал под багажником. Да и он даже не понадобится. Руками хребет переломаю, если кто хотя бы посмотрит на то, что мне принадлежит.

Хватит херней

Побегала и хорош уже.

Лапуля взлетела по ступенькам кондитерской и скрылась внутри. Ну-ну. Думает, спряталась?

Я прижал танк впритык к крыльцу.

Полностью перекрыл вход в заведение.

Пока не ответит мне, я отсюда хер уеду. Я никуда не тороплюсь вообще.

Ее хватило на полтора часа. За это время в кондитерскую пыталось пройти человек пять или шесть.

Пытались, но не смогли.

А у меня окна тонированные в чернь, мне похер.

— Немедленно отъедь отсюда! — Лапуля стояла на ступеньке. Сложила руки на груди, пыхтела взбешенно.

— Ты же знаешь, — я кайфовал даже просто смотреть на нее. — Пока не согласишься, я не уеду.

— Руслан!

Я приподнял бровь.

Так по имени меня зовет, аж член сразу встает. Так и подо мной будет его выстанывать, когда я до нее доберусь.

Люблю растягивать прелюдию.

— Сви-да-ни-е, Лапуль. Всего лишь.

— Ты портишь мне работу, — Она кусала губы. — Мне уже хозяйка звонила и ругалась.

— Надо просто согласиться, малыш.

— Ладно! — зарычала она.

— Окей.

Я нажал кнопку и танк послушно завелся.

А Лапуля сверкнула глазищами и отвернулась. Взлетела легкая юбка вокруг стройных ножек. Дала мне еще раз по мозгам.

Я отъехал недалеко.

Удерет же, блядь. Сторожить надо. То, что второго выхода из кондитерской нет, я уже разведал. Только один, центральный.

Вот мордой к нему я машину и поставил.

Чтобы знала, что никуда не денется.

И стоял.

Весь день.

Пока она с хмурым лицом не вышла и не закрыла дверь на ключ.

Меня тряхнуло.

Иди ко мне-е… Теперь ты вся моя будешь.

— Я сама! — она дернулась, когда я обхватил ее за талию.

Да щас.

Поднял ее, подсадил в машину. Нечего тут своими ногами светить на весь поселок. Вообще, на работу лучше брюки надевать.

Отпускать было жалко.

Но Лапуля была вся как струна.

Напряженная. Дерганая. Как электричество.

— Зачем было торчать тут весь день? Чего ты добиваешься, Руслан?

— Тебя.

Она раскрыла рот, чтобы ответить.

И закрыла.

Не придумала ничего? Вот и ладушки.

— Куда ты хочешь? — я прищурился.

— В каком смысле?

— Я хочу, чтобы ты сама выбрала место, куда мы поедем сегодня.

— Ничего себе. Это что же, ты мне предлагаешь совсем правильное свидание? Как положено?

— Типа того.

Лапуля задумалась.

Постучала пальчиком по губкам.

А я достал телефон. На дисплее светилось имя сестры Вялого. Тоже компьютерный гений. Мелкий, вечно лохматый домовенок. Смешной до ужаса.

Я этого Нафаню и своей сестренкой считал.

— Да, солнц.

— Рус, а где Вялый?

— Потеряла, что ли? — мне стало смешно. Эти двое, когда выползали из-за компов, не могли сразу сообразить, день сейчас или ночь.

— Потеряла, — она вздохнула.

— Приеду, вместе поищем, — я с трудом сдерживался, чтобы не заржать. — Ты хоть ела сегодня?

— Пиццу вроде.

— Сейчас я тебе кину на карту. Закажи нормальной еды, ладно? Тощая, подержаться не за что.

— Ла-адно.

Я положил трубку и перевел ей несколько тысяч.

Это нормально. Ее брат делал бабки мне. И весьма неплохие. Так что такие периодические пожертвования его сестре я считал приемлемыми.

— Лапуль? — я не глядя положил ладонь ей на колено. — Ты уже определилась?

— Определилась! — она отшвырнула мою руку.

Опа.

Не понял.

Что случилось за две минуты?

— И куда поедем?

— На речку!

— На речку? — я знатно охренел. — Зачем?

— Купаться хочу.

— Хм. Ладно.

Я завел машину.

До речки тут было ехать минут десять. Если по дороге. Но у меня ж не пузотерка. Нормальная машина. Можно и огородами.

Купаться она хочет?

Ладно.

Будем купаться.

Я подкинул газку. Танк взревел и на скорости вошел прямо в воду. Набранной мощи хватило примерно метра на два от берега. Я знал, что здесь неглубоко. Полметра воды примерно. Так что заглохнуть или забросить воду в воздухозаборник машины я не боялся.

Брызги громадным веером встали по обе стороны от машины.

Лапуля завизжала.

Инстинктивно бросилась в мою сторону, подальше от окна.

И восхищенно выдохнула, когда вода опала. Заискрилась на солнце, сыграла сотнями радуг.

Я снял кроссовки.

Стянул футболку через голову.

Выскочил прямо в воду. Обошел машину и открыл пассажирскую дверь:

— Иди ко мне, Лапуль. Я тебя искупаю.

Она хитро-хитро улыбнулась.

Та-ак, начина-ается…

Глава 20

Ела ли она?

Кто?! О ком он так забоится, что спрашивает, голодна эта девушка или нет? И даже денег отправляет сразу же, хотя даже не просили?

Она для него настолько важна?

Кто это?!

Волна бешенства в душе мешала дышать. Сдавила горло, что воздух приходилось сцеживать по капельке.

Какой же ты, Лихач…

Какой же ты…

Невозможный!

Только я вдруг подумаю о том, что у нас может что-то получиться, ты тут же…

Уфф…

Это точно не Герда. Не такой он, чтобы после всего, так с ней общаться. Я же видела его реакцию на нее. Не простит он такое. Не нужна она ему точно.

Но кто тогда?

Я бесилась от ревности.

Неконтролируемой. Бешеной. Той, которую испытывать вообще не имела права.

Но сердце невольно сжималось в кулак.

Значит, он помимо меня еще к кому-то свои яйца подкатывает? Его заботы на двух хватает? Ла-адно…

Я тебе устрою, милый…

Медленно, нарочно издеваясь над Русланом, я стянула с себя платье через голову. Вот же дьявол, какая я умница, что утром красивое бельишко надела. Я тебя доведу до белого каления сейчас.

Не все ж тебе мои нервы на прочность испытывать.

Покушала она там или нет, блядь…

— Поможешь? — я протянула к нему руки. Выгнулась красиво, чтобы себя показать.

Лихач сглотнул.

Ну да, бюстгальтер у меня сегодня то-оненький. Аж соски через кружево светят.

Я мягко упала в его руки.

Прижалась всем телом. Кожа к коже.

Твою мать, какой же он горячий. Плотная загорелая кожа обжигала, несмотря на то, что мы наполовину были в воде.

Ладони Лихача легли мне на поясницу.

Обхватили почти полностью. Вжали меня в твердое тело.

А в глазах…

Я отчетливо осознала, что снова совершила ошибку. Слишком пушистые были усы у этого тигра. Которые я решила бездумно подергать. Как бы теперь свой хвостик унести без потерь.

— Смотрю, купаться ты любишь, да, Лапуль?

— Ага, — я состроила невинную рожицу. — Только вода какая-то холодная. Тебе не кажется?

Я уперлась ладошками о твердые плечи и забросила на него ноги. Обняла за пояс. Словно мне действительно холодно.

Дура беспросветная я, что поделать. Мозгов нет, считай, калека.

Взгляд Руслана стал совсем темным.

Ладони тут же подхватили меня под задницу.

Сжали, сдавили податливую кожу. Стиснули почти до боли в мышцах.

— А я тебя сейчас согрею, маленькая.

— Ты о чем?

Изображать

Правда, не в таких ситуациях.

— Лада…

— Руслан, мы же плавать приехали. Пусти! — я пихнула его в грудь и откинулась на спину.

Перевернулась в воде, крутнулась на живот.

И поплыла вперед.

— Лада, блядь!

Если бы вода не доходила до подбородка, я бы засмеялась.

Так тебе!

Я не сомневалась, что в штанах у него уже все стоит и готово к использованию. Вот только не со мной, милый. Езжай к своей девочке, которую ты кормишь и так трепетно заботишься.

А я пока поплаваю в своих прозрачных трусишках.

Сама немножко в чувство приду от твоего тела. Вода водой, но я понимала прекрасно, что между ног у меня потоп. Его ни с чем не перепутаешь.

Низ живота горел от неудовлетворенности.

Я запуталась в собственных желаниях, чувствах, эмоциях. Они сменялись настолько быстро, что я не успевала их осознать. Когда Руслан оказывался рядом, я действовала на одних инстинктах. Мозг отключался напрочь.

И это пугало.

Сильная рука обвилась поперек меня. Обхватила под грудью, вздернула из воды.

— Ты реально думаешь, что тебе за это ничего не будет?

Капли воды не могли стечь по нашей коже.

Настолько сильно он меня к себе прижал. Они собирались в лужицы, а потом стекали по бокам. Щекотали. Но мне было не до смеха.

Лихач от моих шалостей явно был в бешенстве.

И прижавшийся к моему животу здоровый твердый член это подтверждал. Ну да. Я помню его размерчик еще с нашей первой встречи.

— О чем ты? — у меня даже губы затряслись отчего-то.

— Лапуль, не стоит меня провоцировать, — он покачал головой, не отрывая взгляда. — А если провоцируешь — будь готова ответить.

— О че…

Его губы накрыли мои в диком поцелуе.

Я замычала, попробовала увернуться. Но лапища Лихача сразу же легла мне на затылок. Прижала, не позволила его избежать.

Я вскрикнула от резкого быстрого укуса за нижнюю губу.

Застонала, стоило ему втолкнуть свой язык мне в рот.

Он был безудержным.

Толкался нагло. Давил на меня, заставлял прижаться внизу, подчиниться. Раскрыться пошире, отдаться в его власть.

Он не давал возможности отдалиться.

Уже сам забросил мои ноги на себя.

Толкнул вниз бедра, чтобы я прижалась промежностью к скрытому под одеждой члену. Как будто хотел насадить на себя прямо здесь.

Сжимал в руках до хруста.

Гладил на грани боли и удовольствия.

А я стонала от бессилия. И от удовольствия. Потому что в его руках было круто. Было так правильно. Как я всегда и хотела. Как мечтала.

— Сладкая ты, пиздец, — Руслан прижался к моему лбу. — Еще раз так сделаешь — трахать буду там, где поймаю, поняла?

— Рус, — мне катастрофически не хватало воздуха.

— Я два раза повторять не буду, Лапуль.

Я поняла.

Опустила глаза вниз.

На свою грудь, которая расплющилась почти об его мощный обнаженный торс. Возбуждение скрутило меня с новой силой.

Красиво…

Посмотрел туда и он.

Зарычал тихо. Обхватил ладонью мою челюсть снизу и снова впился поцелуем. Толкнулся снизу членом в раскрытую перед ним промежность. Растер мою смазку по трусикам. Заставил почти с ума сойти от стимуляции.

И я уже сама потянулась к нему.

Царапнула ноготками кожу на плечах. Сжала ногами пояс.

Он подхватил. Понял, что я отвечаю. Воздух моментально вынесло из легких от ставших совсем тесными объятий.

Голова закружилась.

С ним было хорошо. Вокруг него — страшно. Его окружение — пугало. Но сам Лихач…

Сейчас он казался волшебным для меня.

Сейчас я словно сама хотела его…

Всего…

— Лапуль, я пытался дать нам шанс, — Лихач заставил посмотреть в его пьяные от возбуждения глаза. — Пытался. Но мы его проебали только что. Ты это понимаешь?

Глава 21. Лихач

Дикая девчонка!

В первую секунду меня разодрало злостью.

А потом накрыло такой радостью, что я задохнулся.

Провоцирует! Флиртует. Сама в руки идет и просит, чтобы я догнал. Хочет, чтобы ее подчинили.

Проснулась моя девочка, что ли? Отошла?

Захотела со мной поиграть?

Тело само срабатывало. Инстинкты любого мужика. Взять. Сгрести. Прижать к себе, чтобы еще раз почувствовать нежность ее кожи. Ее тепло рядом с собой.

Чтобы не вякала больше. Не вздумала убегать. Потому что только со мной рядом будет хорошо и легко. Потому что это моя задача, сломать ее страх и убрать все тревоги из белобрысой головки.

Вкуснее, чем она, я не встречал.

Я многих видел. Многих пробовал. Я старше нее. И жизнь у меня была не сладкая. Баб в ней было много.

Разных.

Умелых. Неопытных. Стеснительных. Раскованных. Страстных. Горьких как перец. Сладких, как приторные конфеты.

Но чтобы все это было в одной женщине…

Таких не было.

Мягкие губы хотелось съесть. Терзать их жестко, с грубостью. И сразу же зализывать ту боль, что мог причинить.

Внутренности потряхивало.

Мышцы натягивались и звенели от напряжения. Настолько хотелось ее сжать, сдавить. Впечатать в себя и не отпускать никогда больше.

Потому что не смогу.

Потому что не хочу быть без этой девчонки. Она убегала, а сама под кожу мне влезала все глубже. Как можно одновременно хотеть беречь ее от всего на свете и трахать до безумия, до криков, до звездочек в глазах?

Я по ходу, с ума схожу потихоньку.

Или уже сошел…

— Руслан…

Стон на грани слышимости. Мое имя из ее губ просто вибрацией воздуха.

Округлые ягодицы под пальцами.

От того, чтобы взять ее прямо в воде меня удерживали только крупицы разума. Рано. Не хочу так.

Она отвечает, да.

Она сама уже горит.

Но я, как влюбленный раздолбай, хочу, чтоб у нас было иначе. Не хочу просто драть ее как всех остальных. Она ведь мне не на разок. Не на два.

Я ее навсегда себе хочу.

Только, блядь, благоразумия все меньше рядом с ней.

Лапуля царапнула мою грудь ноготками. Подалась вперед, сама прижалась крепче. Коснулась мягким язычком моих губ.

Сдержанность испарилась за полсекунды.

Сожр-ру…

Я дернул тонкую лямочку мокрого лифчика. Круглая грудь легла под ладонь как влитая.

Горячая. Трепетная.

С налившимся твердым соском.

— Руслан! — Лапуля вдруг дернулась. Уперлась мне в плечи. Забилась в руках как синица. — Нет! Пусти меня! Пусти!

Из-под ее век брызнули слезы.

Как будто коленом по яйцам мне въебали.

Я успел ее подхватить под спину. Не дал снова упасть плашмя в воду. Лада всхлипнула и прикрыла руками обнаженную грудь.

Да блядь!

Какой же он уебок…

Она среагировала все же. Не хватило времени еще, чтобы

Перед глазами встала картинка, как моя девочка лежала на том сраном диване. Прикованная, раскрытая перед ним.

И с разорванным комбинезоном именно на груди.

— Тихо, тихо, Лапуль, — я прижал ее к себе снова. Специально закрыл ее от себя своим же телом. — Я же не трону. Не бойся. Все прошло давно. Слышишь меня?

Лада дрожала.

Всхлипывала. Сама жалась ко мне, но в то же время была уже чужой.

Холодной.

Сука. Я бы повторно этого гада руками порвал.

Ну, и себе бы тоже не мешало по ребрам надавать. Не успел. Не уберег. Изговнил ей жизнь и усложнил себе задачу.

— Тихо, девочка. Давай. Поехали домой. Накупались, — я пошел к машине прямо с ней на руках. В ней весу-то. Реально птичка.

Она съежилась на сиденье.

Схватила судорожно свое платьице, натянула на мокрую кожу.

Я закрыл дверь и зашипел сквозь зубы.

Блядский ебучий случай!

Винить я мог только эту тварь и себя. Ее — не мог. Она девочка. На эмоциях сбежала. Герда пересказала их разговор в туалете тогда, но на нее я тоже не злился.

Просто один скот использовал их в своих интересах.

А еще, я впервые понял, как больно бывает, когда хочешь помочь, но не можешь. Во всяком случае, быстро. Со временем у нее это пройдет.

Я буду рядом.

Дам ей это время. В узел себя завяжу, если понадобится. Лишь бы она только во мне такого же урода, как Голландец, не видела.

Мне это нахер?

— Домой? — я забросил себя за руль.

Вода потекла со штанов.

Растеклась по коже сидений, закапала на пол.

Похуй.

Лада нервно кивнула. И глаз на меня уже не поднимала. Всю бесшабашность и веселье будто смыло в этой реке.

Хуево было так, как будто по нервам ржавой тупой пилой херачили.

Лапуля сжалась в комочек. Подтянула коленки к груди, уперлась взглядом в панель и молчала.

Я с трудом удержался, чтобы не ебануть по рулю кулаком. Испугаю еще больше. Не надо.

Взял ее ладошку, оторвал через силу от коленки.

Сжал тонкие холодные пальчики.

Лада пыталась дергаться. Вырвать руку. Не смогла. Взглянула на меня с обидой, по-детски. И неожиданно быстро успокоилась.

Перестала сопротивляться.

В груди немного потеплело. Вот так, моя маленькая. Я не обижу. Привыкай к этой мысли накрепко. Осталось только доделать все, как положено. Чтобы ты насовсем мне поверила.

Я даже не остановился толком.

Танк еще катился, а Лада уже рванула ручку на двери.

— Лапа, блядь!

Бестолку.

Она открыла калитку и заскочила в свой двор. Пробежала по дорожке, даже не оглядываясь.

Вот теперь я душу отвел…

Въебал по панели кулаком со всей дури. Тихо скрипнула обводка на магнитоле. Лакированная полоска лопнула.

Да твою же мать!

Я сжал зубы.

Сегодня же вечером я тебя заберу отсюда, Лапуля. Не могу так больше тебя одну оставлять.

Хватит, блядь!

Соберусь сам, а потом ее загружу в машину. Ничего. Поорет — перестанет. Потом поймет, что так было лучше.

Я сбрасывал свои вещи в сумку, с которой приехал пока не завибрировал телефон:

«Брат, твой клиент в больничке очнулся. Красная кнопочка приготовлена».

Глава 22

Я в бешенстве бросила ложку в кастрюлю.

Твою мать!

Все из рук валится. Это же надо настолько задуматься, чтобы макароны пригорели!

Повариха из меня сейчас так себе точно.

Я села на табуретку у плиты. Повернула выключатель старенькой конфорки. И опять задумалась.

Его целый день нет.

Я же посмотрела утром, когда на работу шла. И обратно тоже. Света нет. Машины нет. Дом пустой.

Куда он подевался?

Из-за вчерашнего что ли? Мне опять захотелось зареветь. Я не чувствовала себя виноватой. Это случилось само собой. Наоборот, мне было хорошо с Русланом.

Но прикосновение к груди…

Меня просто перемкнуло.

И я видела, что он все понял. Разозлился. Не на меня, но… Быстро оттаять и хотя бы что-то ему сказать, объяснить — я не смогла.

Хотелось спрятаться ото всех.

И от себя в том числе.

Я вздохнула. Хрень, конечно. Все через задницу получается. Постоянно что-то случается. Словно наверху кто-то против нас.

Может, и правильно?

Но он же не отстанет, я уверена. Он же сказал. А я ему верю.

А что, если он уехал к той телке, с которой разговаривал по телефону?

Мысль была как иголка под ногтями. Расколола меня надвое. До крови на зубах.

Он что, вчера не получил то, что хотел от меня и поехал сбрасывать стресс в другое место?

Желудок замерз ледяным комом. Стало холодно.

Больно.

Если он у нее…

Я горько улыбнулась себе. Даже если он у нее, Ладка, ты об этом не узнаешь. Так что стоит ли мучиться?

Стоит ли надеяться?

Я швырнула кастрюлю с прилипшими рожками в мойку. Залила водой. И пошла за малиной во двор.

Сладкого хочу.

И молока я сегодня как раз купила пачку. Мне будет вкусно. Главное, слез в тарелку не налить.

А может, позвонить ему?

Я укололась об шип на ветке. Запихнула палец в рот. А что я ему скажу? Где ты, милый?

Пхах…

Глупо.

И нет смысла.

Мне показалось, что в доме Руслана хлопнула дверь. Я непроизвольно вытянула шею, чтобы выглянуть из-за полуодичавших зарослей малины.

И тут же обругала себя.

Ну, балбеска.

Может, еще на крылечко к нему пойдешь сядешь? Или у окна?

Я набрала полную тарелку ягод и пошла в дом. Думай, не думай, а поесть надо. Надежда на эклеры провалилась. Я не только не толстела от сладостей в кондитерской. Я еще и худела.

Уже зайдя в дом, я поняла, что звук двери мне не послышался.

На тахте сидел гость.

И улыбался самой широкой улыбкой, которую был способен изобразить, наверное.

— В-вы кто? — я прижалась спиной к двери.

— Привет, Лада! Не узнала?

С трудом, но я узнала.

Охранник. Один их охранников Покрышки. Из тех, что работали на Голландца.

Сердце ухнуло в пятки.

— Не рада мне? А жаль, — он встал и пошел на меня. — А меня за тобой как раз прислали, потаскушка.

— Не подходи!

Я рванулась в сторону.

Выпустила тарелку из рук. Под громкий звон стекла по комнатке разлетелись крупные спелые ягоды.

— Стой, сучка!

Я подхватила из мойки кастрюльку со своим несостоявшимся ужином и швырнула в этого урода.

Вода выплеснулась, забарабанила крупными каплями по полу, по столу.

Промахнулась, черт!

Паника рвала мозг на кусочки.

Что делать-то? Я против него как моль! Он же меня убьет просто!

— Хочешь в

Голландец?!

Он жив?

Я смотрела на этого бугая с ужасом. Противоестественным ужасом.

Как так? Почему он жив?

Его же Руслан…

Я точно слышала выстрел. И Герда. Мы обе слышали!

У меня одновременно и камень с души упал, и в то же время поднял голову животный ужас. Руслан — не убийца. Ему не пришлось лишать человека жизни из-за меня.

А второе…

Вот она, месть Голландца. Пришла. Он тоже меня каким-то образом нашел.

— Убери руки, тварь!

Он радостно заржал.

— Иди ко мне! Голландец же не зря тебя хотел. Значит, ты горячая штучка!

Я рванула на себя ящик с вилками. Выхватила оттуда столовый нож. Но промедлила всего секунду.

Потеряла ее.

Бывший охранник бросился ко мне с ревом. Вокруг запястья сжались железные мужские пальцы.

От боли я завыла.

Разжала руку. Единственное оружие против ублюдка упало на пол.

— Ах ты, тварь! Решила меня порезать?

Он размахнулся.

В голове словно бомба взорвалась.

Оглушила. Заставила потеряться в пространстве. Во времени. Я отлетела в сторону. На ногах кое-как удержалась, через силу. Но ничего не видела и не слышала.

Неужели…

Неужели, опять?

Сколько можно?

Садист схватил меня за волосы, запрокинул голову кверху. Зашипел как гадюка:

— А ты строптивая, да? Любишь, когда пожестче? С этим у меня проблем нет! Сначала отсосешь как положено, а потом я тебя в задницу трахну! На зоне именно в таком порядке все происходит, ты знала? Только без таких сладких девок!

Он обслюнявил мою скулу.

Сжал зубами щеку и больно-больно укусил.

Слезы потекли непроизвольно. Я знала, что его это только обрадует, поэтому держалась изо всех сил. Но на боль организм среагировал все-таки.

В голове билась одна только мысль: не показывай.

Не показывай как тебе больно и страшно.

Хватит бояться всего на свете! Удавят. И Лихач на помощь не придет. Он уехал.

И последнюю надежду забрал с собой.

— Я скорее хер тебе отгрызу, чем сосать буду!

— Значит, вначале я тебе зубы выбью, сучка! Будешь только причмокивать!

Он швырнул меня вперед, к входной двери домика.

Выставив руки вперед, я упала. Крупный осколок разбитой тарелки впился в мякоть ладони. Располосовал кожу. Ярко-алыми каплями брызнула кровь.

Но я обрадовалась.

Сжала немеющими пальцами острый кусок бывшей посудины.

— Встала, шлюха!

Он рывком поднял меня с пола.

И я замахнулась.

Глава 23. Лихач

Обнюхался уже пиздец.

На заднем сиденье лежал огромный букет простых белых ромашек. Специально заставил продавца объединить три штуки в один, чтобы получилось пышно и красиво.

Лапуля оценит.

Она ведь сама такая… Как ромашка.

Беленькая, нежная и простая до милоты.

Цветочек мой.

Танк осветил фарами ее дом. А сердце екнуло. Темнота. Ни в одном из окон не горел свет.

Где она может быть в такое время?

Надежда на то, что просто устала после работы и спит, была слишком хрупкой. Как льдинка. Прозрачная и острая до зубной боли.

Я медленно вытянул из подлокотника пистолет.

На всякий случай.

Не нравится мне все это. Слишком тихо. И Лапуля моя из негулящих. Она должна была дома сидеть. Книжку читать.

Меня ждать.

Аккуратно толкнув пальцами входную дверь, я задержал дыхание. Сука, почему она открыта?

Сердце барабанило по ребрам.

Лада сидела на полу.

Неловко. Подвернув ножки под себя. Опустила голову, уронила залитые чем-то темным руки перед собой.

А перед ней…

— Лапа! — я ударил по выключателю на стене кулаком. — Лапа!

Она была словно во сне.

Подняла на меня растерянный взгляд. Как будто только-только осознала, что перед ней лежит труп. И что она вся в крови по локоть.

— Руслан, — пухлые губы задрожали. — Руслан, я не знала… Он хотел меня… Я не виновата… Я не хотела…

Моя ты девочка…

Я подхватил ее. Прижал к себе покрепче. Худенькое тельце трясло как будто в лихорадке.

Да что ж такое, блядь…

Как ты еще держишься-то, моя девочка?

Лица трупа на полу я не видел. Но по одежде это точно был не обычный поселковый забулдыга, который мог бы вломиться в дом к девчонке.

Это кто-то из города.

И я даже уже могу предположить, кто его послал. Успел послать. Потому что больше он уже ничего не сделает.

Я не просто так помчался на зов Вялого.

— Маленькая, давай-ка тебя отмоем, — я подхватил ее на руки.

В бане было темно, но я не стал включать лампочку. Ткнул фонарик на телефоне и все. Этого хватит.

Лада молчала.

Вздрагивала от прохладной воды всем телом, но не сопротивлялась. Забрызганное кровью платье пришлось с нее снять. Свернуть в моток.

Внутренности перевернулись.

Маленькая. Хрупкая. Худенькая. Испуганная.

Она стояла передо мной и крупно дрожала. И не поднимала глаз. Не смотрела на меня. Не просила помощи.

— Лапуль, — я завернул ее в полотенце. Запрокинул голову повыше, чтобы поймать взгляд.

— Руслан, я не хотела…

— Забудь о нем, — мне было очень важно, чтобы она меня услышала. — Ты все сделала правильно. Ты ни в чем не виновата. Я тебя не защитил. Это из-за меня все, маленькая…

Хрустальные слезки стояли в глазах, но никак не проливались.

Застыла.

Замерла.

Хуево.

Но пока пусть так. С этим придется разобраться чуть позже. Сейчас каждая минута на счету.

Надо прибраться.

— Идем.

Я отнес ее в машину. Усадил на сиденье. Прибавил отопление, чтобы не замерзла. И загнал машину во двор, прямо к крыльцу.

У меня пиздец сейчас задач..

Этого ублюдка послали не просто так. Только вот как нашли? Я поставил галочку в голове, чтобы задать этот вопрос Вялому. Явно же мой телефон вычислили. Меня найти проще, чем Лапулю.

Уже остывший труп я узнал.

И без сожалений завернул в хозяйское одеяло. Следов в машине оставлять нельзя ни в коем случае. Ни капли крови. Ни единого волоса.

Щедро пролил баню водой.

Замыл пол в доме. Хорошо хоть линолеум, а не доски. В каждую щель могла проникнуть кровь. И ее могут найти.

Тряпка тоже пошла в багажник. Как и платье Лады.

— Поехали, Лапуль, — я прыгнул за руль.

Она не отреагировала.

Свернулась калачиком. Ноги подтянула на сиденье, завернулась в полотенце вся целиком.

Пиздец.

Мне хотелось сдохнуть. Как она мне должна довериться, если я ее подвожу постоянно? Я бы на ее месте сам себя нахер

Ну, в общем-то, она это и делает.

А значит, мне надо из кожи вылезти, чтобы доказать ей обратное. Потому что какой я нахер тогда мужик?

Местность я эту знал.

Я вырос в Ильинке. А поселки были соседними. Еще пацаном все тут объездил. И болото с небольшой, но бездонной топью я помнил.

Много чего там исчезло…

— Руслан, — Лада со страхом смотрела в черноту ночного леса. — Где мы?

— Не бойся, Лапуль, — я взял ее ладони.

Прижался к прохладной коже губами, прикрыл на секунду веки.

Как же мне хуево от твоего страха, ты бы только знала. Суставы выкручивает просто до бешеного рева внутри.

— Я все решу. Посиди. Я сейчас.

Мягкая влажная земля проваливалась под ногами. Кроссовки намокли сразу же. Во мне в самом весу прилично, так еще и ноша не маленькая.

Я понял, что дошел, когда провалился сразу по колено.

Все. Дальше нельзя.

Радиус топи был где-то около десяти метров, я это помнил. И нужно было попасть именно в центр. Так труп исчезнет быстрее.

Луна заливала болото светом.

Легкие тонкие травинки колыхались под ночным ветром. Кроме нее тут ничего не могло удержаться. Тонуло все.

Я отступил.

Поймал ногами опору покрепче. И швырнул свою ношу, как смог подальше. Даже всплеска не было. Жирное жадное чмоканье.

Темный большой сверток стал быстро погружаться.

И я тоже.

Ноги уже ощутимо тянуло вниз. Показавшаяся вначале твердой кочка потонула.

Блядь.

Без резких движений, я завалился чуть назад. Дотянулся до кустов и подтянул себя выше. Тонкие гибкие ветви сгибались под пальцами, мочили кожу соком листьев. Я перехватился, подался еще дальше.

Я тут точно не останусь.

Меня там Лапуля ждет.

На то, чтобы выбраться ушло почти столько же времени, сколько на то, чтобы дойти от машины до топи. Дергаться было нельзя ни в коем случае.

В гудящей двигателем машине горел свет.

И я видел встревоженное личико своей девочки. Она вытягивала шею, всматривалась через лобовуху.

Ждала…

Душу облило теплом. Аж где-то в ступнях стало горячо от непривычного ощущения нужности.

Ждала.

Я сцепил зубы. Хватит. Все. С Голландцем я закончил. Пора и с ней заканчивать эти догонялки. Ничего хорошего из этого не выходит. Веселящий кровь флирт перешел в дикую и безудержно опасную игру с несколькими игроками.

— Руслан!

Она бросилась ко мне, стоило мне только открыть дверь.

Обхватила руками шею, ткнулась носом в шею. Задышала как испуганный зайчик, быстро-быстро, сквозь зубы.

Да ёб твою мать…

Я сжал стройное тело в руках. Вдохнул полной грудью знакомый запах. Лапа моя. Навсегда моя. После того, что мы с тобой прохавали, у нас других шансов просто нет.

Я тебя не оставлю больше нигде.

Она поцелуям не сопротивлялась.

Принимала молча, с закрытыми глазами.

Я усадил ее обратно. Пристегнул ремнем, поправил уже высохшее полотенце.

Что-то я затупил про одежду.

Ну, да ладно.

Тут недалеко.

Когда танк въехал в гараж и заглох. Лада повернулась ко мне с удивлением:

— Руслан, а где это мы?

Глава 24

Я аккуратно переступила стопку досок.

Огромные тапки, что дал мне Руслан сваливались с босых ног. Вышагивать в них по запыленному бетонному полу было крайне неудобно. Я их тащила за собой, а не шла.

— Руслан?

— Это мой дом, Лапуль. Я же говорил, что в Ильинке живу, — он, не стесняясь, стащил с себя грязные штаны. Бросил их прямо у порога сверху на кроссовки.

— А квартира?

— Снимаю. Тут пока жить сложно. Доделан только второй этаж и кухня. А тут… Сама видишь.

Вижу.

Тут еще откровенная стройка.

Значит, он меня к себе привез. Сколько бы я от него не бегала, все равно оказалась тут.

Вот и толку сопротивлялась?

Только проблем себе на задницу набегала.

— Лапуль, ты поднимайся, — он развернул меня за плечи к лестнице. — Мебель только завтра должны привезти. Но в одной из комнат есть матрас. Придется сегодня спать так.

Спать?

На одном матрасе?

Нет, я неприхотливая вовсе. Просто…

Спать вместе? Так же, как и тогда в моей квартире? Или как-то иначе?

Я вступила на первую ступеньку лестницы.

Дом. Огромный дом. Мастерская. Машины с заоблачным для меня ценником. И Голландец вдобавок говорил, что Лихач забрал у него клуб.

— Руслан.

— Что, Лапуль? — он остановился ровно за моей спиной. Даже не покачнулся, когда я почти ткнулась носом ему в грудь.

— Кто ты?

— В смысле? — он с улыбкой поднял бровь.

— Ты.., — я развела руками. — У тебя вон сколько всего. Я думала, ты просто распиздяй-гонщик как почти все, кто приходил в Покрышку. А ты… Столько всего имеешь. Кто ты? Внебрачный сын какого-нибудь олигарха?

Он засмеялся.

Сдержанно, но от души. Красивым мужским смехом. Таким, на который в ответ невозможно было тоже не улыбнуться.

— Лапуль, ну какие олигархи? Давай, шагай, — он легко хлопнул меня по заднице под полотенцем. — Ищи комнату и иди в душ. Я уже весь обсох в этой грязи и чешусь как кабан.

Кабан…

Ты не кабан, Руслан.

Ты самый красивый на свете медведь. Огромный, теплый и совсем не страшный.

Желание обнять его и прижаться было неожиданным. Оглушительным.

Но я его подавила.

Опять испугалась собственного порыва. Как всегда не сообразила, можно ли мне проявить эмоции или не стоит.

Обычно они прорывались только тогда, когда меня сжирала злость.

— Вот. Сюда, — руслан открыл первую дверь на втором этаже. — Душ тут же. Рабочий, полноценный.

Я зашла в комнату.

Ну да, реально один матрас на полу. Даже без постельного белья. Немного пыльно после ремонта, но очень дорого и красиво.

Может, врет он про папу-олигарха?

Откуда такие деньги.

— Чай будешь? На кухне только чай и есть, по-моему, я посмотрю, — Лихач никак не переставал улыбаться.

— Да. Спасибо, — я нахмурилась и отвела глаза.

Что делать-то?

Как себя вести?

Я никогда не была идиоткой. И понимала все прекрасно. Он меня спас. Дважды. От Голландца и сейчас. Да, мужика этого убила я. Но если бы Руслан не пришел вовремя, я бы уже, может быть, сидела за решеткой.

Ну, или в ближайшее время.

А он впрягся вместе со мной.

Спрятать труп называется умным словом соучастие. И срок за него тоже приличный, наверное. А уж с учетом того, что Руслан уже сидел…

Я вздохнула и прислонилась лбом к двери в ванную. Опустила напряженные плечи вниз. Постаралась расслабиться насколько возможно.

Чем мне ему отплатить?

У меня кроме самой себя нет ничего.

Но превращать собственное тело в товар… Я не могу. И не хочу. Да и

Ему душа моя нужна.

Я вся.

Целиком.

Я ошиблась. Раньше я думала, что я ему для развлечения. И Голландец меня в том же уверял. Но для девки на пару раз таких поступков не делают. Никому не нужны проблемы от той, которую просто хотят трахнуть и забыть.

А он до сих пор меня не тронул.

Прикалывался, намекал. Лапал от души.

Но не тронул.

Я вдруг зажмурилась. Вдруг отчетливо поняла. Руслан просто ждал. Ждал, когда я дозрею. Когда сама его захочу. Когда сама стану относиться к нему иначе. Не как к тупому качку-раздолбаю, а увижу в нем серьезного человека.

Спрятать труп, который создала твоя девчонка?

Куда уж серьезнее?

Внизу что упало, загрохотало. И я встрепенулась. Нырнула в ванную. И ахнула.

Хор-роший ремонт он затеял…

Прямо как на картинках в интернете. Я закусила губу. Откуда деньги, Лихач? Что ты скрываешь от всех, интересно.

Аккуратно повесив полотенце на крючок, я влезла в душевую кабину.

На ванну сейчас точно времени нет.

Усталость била по мышцам. Накатывала слабостью. Да и голове бы дать отдохнуть. Из гигиенических средств было только жидкое мыло, но сейчас и оно — верх роскоши для меня.

Пойдет!

Я прополоскала волосы. Вымыла тщательно тело ладошками. Было страшно пахнуть чужой кровью, но нет. Запах был только ментоловый, от мыла.

Им же я и белье свое постирала.

Пусть нет одежды, но ходить без трусов я не привыкла. Завтра высохнет, и я все надену.

А пока придется опять обматываться тем же полотенцем.

Руслана в комнате не было. Только на матрасе лежала расправленная небрежно простыня с подушкой.

И чистая, еще с заломами от сушки, большая белая футболка.

Его, чья же еще.

Мне вдруг захотелось заплакать. Лихач, да за что ты мне такой встретился? Заботливый, сильный. Немногословный и все понимающий.

Как он помнит о том, о чем я сама забываю?

Влажное полотенце снова повисло на крючке в ванной. А я с удовольствием надела сухую футболку.

Вернее, целое платье.

Рост у нас с Русланом был разный. Очень. Как и комплекция. Плечевой шов болтался в районе моих локтей.

Я обхватила себя руками и вдруг закружилась по комнате.

Его запах…

— Лапуль? — я чуть не споткнулась о матрас, когда дверь в комнату открылась. — Ты уже все?

— Да. Извини. И спасибо за футболку, — я покраснела, как будто он меня застал за чем-то постыдным.

— Без проблем. Чая не будет. Я чайник сломал нахер. Воды принести? Может, еще что хочешь?

Я внимательно посмотрела на него.

Красивый.

Здоровенный. Очень большой мужчина. И ко мне относится так, как я сама себя не люблю.

— Хочу.

— М?

— Не уходи, пожалуйста.

Глава 25. Лихач

Да бля…

Я с усилием потер лоб и сжал переносицу пальцами. Зажмурился под рукой. Чтоб векам больно стало.

Лапа, чего ж ты из меня жилы тянешь, а?

— Тебе нечего бояться. Здесь безопасно. Дом под охраной. Любое нарушение периметра и я узнаю об эт..

Мягкие ладони легли мне на грудь.

Пробили током от неожиданности. Оборвали меня на полуфразе.

Пришлось резко открыть глаза.

Лапуля научилась подкрадываться? Я учу ее плохому?

Неудивительно, так-то…

— Я не боюсь, Руслан.

Пушистые ресницы подрагивали.

Она краснела, но упрямо не отводила взгляд. Смотрела с ожиданием.

Блядь, чего во мне сейчас больше?

Злости?

Желания?

Удивления? Или страха причинить ей боль?

Я резко собрал футболку на ее спине в кулак.

Белая ткань натянулась на высокой груди. Обрисовала и торчащие крупными горошинами соски. И мягкий животик с легкой впадинкой пупка. Задралась легкими волнами по бедрам вверх.

— Ты себя видела?

Она растерянно опустила голову.

Посмотрела на собственное красивое тело.

— Лапуль, — процедил я сквозь зубы. — Я ж не железный. Лучше будет уйти. Я могу не сдержаться.

Ее пальцы дрогнули.

А у меня мышцы заныли на скулах от напряжения.

— Руслан, — по тонкой шейке прокатился глоток набежавшей слюны. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Останься. Пожалуйста.

Мне стоило только поднять ладонь. Она сама потерлась о нее щекой. Прикрыла веки, как будто привыкала. Как котенок беззащитный. Разорвала мне сердце нежностью своей в клочья.

— Я же говорил, мне благотворительность не нужна.

— Лихач, ты дурак?

Я врезался в ее рот жадным поцелуем.

Зубоскалишь? Осмелела? Шок прошел?

Увы, Лапуль, в нашей паре я буду главным всегда.

Подхватив ее под круглую попку, я забросил любимую девчонку на себя. Провел кончиком языка по тем самым остреньким зубкам. Надавил с силой на юркий горячий язык.

И шагнул к матрасу.

Она готова.

И все пошло по пизде.

У нас не будет первой красивой ночи. У нас будет дикая страсть двух голодных тел, которые слишком долго нуждались друг в друге.

Не было нежности.

Я слишком ее хотел.

Давно.

А она была слишком горячей от природы, чтобы продолжать смущаться передо мной. Отшвырнув чертову футболку, я жадно оглядел сокровище, что лежало передо мной.

Совершенная.

Точеные изгибы красивого тела. Нежность светлой кожи. И горящий желанием взгляд из-под ресниц.

Она тоже смотрела.

Оценивала.

И я стащил свою футболку через голову медленно. Сам улыбнулся пацанскому желанию покорить девчонку.

Но захотелось…

Желание доказывать своей женщине, что ты охуенен, неискоренимо.

Лапуля с легким вздохом приняла тяжесть моего тела. Придавить ее было страшно. Но она сама потянулась за поцелуем. Сама обхватила мои плечи нежными руками.

И все опасения выветрились.

Как и ненужная сейчас одежда.

Она доверяет. Она хочет. Раскрывается.

Я не был малолетним жадным дурачком. Ее хотелось смаковать. Медленно дразнить. Кайфовать от протяжных вздохов-стонов из накусанных пухлых губ.

Размазывать рвущейся от напряжения головкой члена смазку по ее нижним губкам. Окунаться в сладкую дырочку киски на сантиметр и снова отходить.

Самого себя бесить.

Доводить до судорог по плечам. До судорожной истерики в мышцах.

— Рус…

— Попроси…

— Хочу тебя, — она закусила губу. Влепила мне разряд электрического тока прямо в мозг своей расслабленностью подо мной. — Хочу тебя-я…

Оставалось просто качнуть бедрами.

Втолкнуться в сладкое тело. И застыть. Лада запрокинула голову. Раскрыла рот в немом вскрике. Выгнулась дугой, ткнулась в меня грудью.

Я скрипнул зубами.

Терпеть.

Ждать.

Моя малышка сама не понимала до конца, чего просила. Я ведь не студентик-задрот со стручком. Ко мне привыкать надо.

И она привыкала.

Растягивалась. Задышала ровнее. Заелозила попкой подо мной, устраиваясь удобнее. Сама толкнула бедра навстречу.

Мир смазался, как только я вошел в нее до упора.

Выдохнул рвано, сдерживая желание начать вдалбливаться в нее отбойным молотком.

Нежная.

Трепетная. Даже там

Мягкая, как бархат. Тесная до адового наслаждения.

Дикое ощущение победы обрушилось в душу как лавина. Моя. Вся моя. Есть и останется моей.

Поцелуй был похож на укус.

Мышцы ныли от напряжения, но кто бы обращал на это внимание?

Я просто охреневал от того, как она меня принимает. Как отвечает. Вскидывается на проникновения. Как обхватывает меня лоном, когда я выходил. Как течет по мне, смазывая нас обоих своим соком.

Мозг отключался.

Я рядом с ней существовал чисто на инстинктах.

Смотрел в мутные до пьяни глаза и сам хмелел.

— Ру-ус…

Она выгнулась. Уперлась затылком в сбитую нашими телами простынь. Подалась навстречу всем телом. И замерла…

Я ощутил этот толчок как будто бы всем телом.

Тесный.

Плотный.

Яркий.

На максимуме ощущений. Такого никогда и ни с кем не было. Она собой из меня душу вынимала.

Выдаивала.

Выцеживала.

Замерла в ожидании.

Загривок прогрело жаром. А потом охватило холодом. Стоило только яйцам напрячься. Хлынуть сперме в податливое ждущее тело.

Я зарычал.

Воткнулся лбом в матрас рядом с ее головой. Вливал в нее струя за струей. Хотелось рвать зубами все, что попадется.

Только не ее…

Она неприкосновенна.

Она слишком ценна для таких реакций. Она мать моих будущих детей. Я в нее их только что загрузил под горлышко.

И буду делать это постоянно…

Иначе не смогу. Иначе зачем все, что я делаю в этом мире?

Она мое все…

— Лада, — выдохнул я обреченно.

— М? — почти задушенно отозвалась она из-под меня.

— Пиздец, ты попала.

— Отпустишь?

— Нет. Никогда больше не отпущу, Лапуль.

Глава 26. Лихач

Ее хотелось трогать.

Гладить атласную кожу.

Плечики. Выделившиеся неширокими пластинами лопатки. Лада лежала на животе, скомкав под щекой мою футболку.

И спала.

А я, как ненасытный зверь, водил и водил кончиками пальцев по соблазнительному телу. Хотелось поцеловать каждый позвонок на гибкой спине.

Обхватить, сжать ладонями узкую талию.

И прижать к себе окружности нежных ягодиц. Вдавить в пах. От одного взгляда на них, на ямочки на пояснице член подпрыгивал и не планировал успокаиваться.

Но я хотел, чтобы Лада поспала.

Она устала.

Это я могу марафонить в сексе до самого утра. А ей нужен отдых. Приучать к моему аппетиту я буду ее постепенно.

Я оттягивал момент ухода как мог.

Фонари с улицы светили в окно. Давали достаточно света, чтобы рассматривать любимое спокойное лицо. Скользить взглядом по точеному носу, по краям пухлых покрасневших губ.

Я улыбнулся.

Подбородок и щеки Лапули тоже розовели. Наколол я ее своей бородой. Натер кожу.

Будет чесаться с утра.

А никакой косметики у нее нет, чтобы облегчить зуд.

Я нахмурился.

Да и одежды никакой нет. Это херово, но не страшно. Главное — не забыть приказать, чтобы привезли. Я первый с ума сойду, если буду знать, что меня в доме нет, а она тут разгуливает нагишом.

Надеюсь, она не испугается, когда проснется, а меня не будет рядом.

Хотя, чего я сам себя успокаиваю? Конечно, испугается. Занервничает. Начнет думать всякую срань несусветную. Придется принять меры.

Я не удержался.

Навис над ней. Навалился немного на податливое тело. Лапуля завозилась, отвернулась в другую сторону. Совсем по-детски потерла ладошкой нос во сне. И снова мерно задышала.

Устала, да.

Я прижался губами к обнаженному плечу.

Сейчас бы войти в нее снова. Медленно, тягуче. Просто растянуть удовольствие. Ночью было не до того. Ночью мы отрывались, как будто нам друг друга было катастрофически мало. Не успевали насыщаться.

Но уже пора идти.

Я еще раз поцеловал свою Лапулю. В теплое местечко между лопаток. Вдохнул ее аромат с поверхности кожи.

Прикрыл глаза на секунду.

Я буду вспоминать его. Дышать им. Согревать себе душу.

Забирать футболку не было смысла. Разбужу ведь. Пусть дальше ее использует вместо подушки. Дальше — разберемся.

Аккуратно прикрыв дверь в спальню, я оделся уже в коридоре. Чтобы пряжкой ремня не звякать. Спустился на первый этаж. Налил на кухне воды в стакан.

Чая бы.

Но сраный чайник вчера отказался подчиняться, а я был слишком на взводе. Так что аппарат с отломанным ненарочно носиком валялся в мусорном ведре.

Остыть.

Мне нужно остыть. Делать дела нужно было с холодной головой.

Чтобы не сойти с ума от беспокойства за Лапулю.

Первый стакан ледяной воды я замахнул залпом. Выгнул шею, чувствуя, как большой глоток холода прокатывается по пищеводу вниз.

Налил еще.

Выпил уже глотками помельче.

Вот теперь нормально.

Я набрал номер Вялого.

— Не спишь?

— Как будто я сплю по ночам, — съязвил друг.

Да. Он друг.

Удивительно, но это было так. Само так вышло. Хотя мы никогда не говорили об этом. Да нам и не нужно, в общем-то.

К чему?

— Что у нас по клубу?

— Все нормалды, — где-то там Вялый защелкал клавишами. — Полный доступ почти уже. Надо будет туда еще раз скататься. Парочку проводов еще кинуть. И вот тогда все будет вообще круто.

— Отлично. За документы на него тоже ты ответственный, понял?

— Угу, — Вялый откровенно поскучнел. С бумажками он возиться не любил, я это давно понял. Но никому другому такие вещи я пока доверить не могу.

— Весь персонал уволить нахрен. Вообще всех. Вообще, блядь, — я отпил еще воды. Воспоминание о трупе бывшего охранника в домике Лады снова загорячило кровь. — И набирать с нуля. Все чтобы были левые. Будем чистить контингент.

— Понял.

— И да, Вялый. Ты бы поспал.

— Ого. Ты так переживаешь за мой сон?

— Нет. Я переживаю за свою Лапу.

— А, — друг подвис, не в силах увязать одно с другим. — Не понял?

— Завтра ты приедешь сюда, ко мне. Доступ к охране я настроил.

— Можно подумать, если бы ты не настроил, я бы не смог войти, — он хмыкнул.

— Слушай меня! Приедешь. Возьми какую-нибудь одежду еще. Джинсы там, пару футболок купи для Лады. У нее нет нихрена сейчас.

— Блядь, Лихач, где я это все возьму?!

Вялый на самом деле офигел от просьбы.

Да я бы тоже так отреагировал. Но что делать?

Есть задача, ее надо решить.

— Не знаю. У сестры спроси. Она ж девчонка тоже. Я хер знает, где они это все покупают.

— Пиздец. Нам надо расширять команду. Ну, пиздец, Рус! А размер хотя бы какой у нее?

— Маленький, — улыбка невольно растянула губы. Моя Лапуля хрупкая и стройная.

— Бля-я…

— Все, короч. Возьмешь одежду, приедешь сюда, — я натянул чистые кроссовки и вышел в гараж к машине. — И жрачки захвати какой-нибудь. У меня нихера нет тут. А я поехал.

О делах Вялому разговаривать явно больше нравилось, чем изображать из себя няньку для моей женщины.

— Да.

— Чо по времени?

— Думаю, через час уже буду оформляться. Максимум, через два. Крайний срок — десять утра.

— Понял. К обеду мы уже все сделаем. Все равно эти ушлепки раньше шевелиться не начнут.

Я завел машину.

Выдохнул. Посмотрел тоскливо на второй этаж дома.

Сейчас бы туда, к ней. Согреть ее собой. А приходится ехать в филиал ада.

— Лихач, ты подставляйся, конечно, раз решил. Но давай как-то аккуратнее, ладно?

— Не ссы, Вялый. Не в первый раз.

Глава 27

В первую секунду я даже не смогла открыть глаза.

Осознала себя и замерла мышкой.

Как на Руслана теперь смотреть, после таких ночных приключений?

Только через пару минут до меня дошло, что в комнате я одна. Совершенно голая и одна.

Боже, какое же ура!

Я выдохнула.

Перевернулась на спину. Уставилась в потолок. И невольно покраснела. Щеки зажгло прилившей кровью.

Это что вообще было?

Что я вытворяла? Стресс так повлиял, что ли? Я отчетливо вспомнила, как грызла Руслана. Как выключился мозг почти сразу. Как испарились размышления о приличиях и о том, что я вообще-то хорошая девочка.

Остался только лютый голод.

Желание дотрагиваться до него. Прижиматься теснее к жаркому телу. Отдаваться его рукам, губам.

И принимать его член в свои глубины.

Долго.

До упора. До тесноты. До заполненности до самых краев души.

Почему я всегда думала, что несколько оргазмов за ночь — это чушь? Нет, не чушь. Партнера надо правильно выбирать, как оказалось. И самой его хотеть.

И тогда все будет.

Тело ныло истомой.

Мышцы словно после долгой тренировки не могли расслабиться до конца. Мне стало смешно. Кошмар! У меня, конечно, опыт в подобных вещах невеликий. Но что-то мне подсказывало, что такой вот секс — это редкость.

Я закусила губу.

Мне достался весьма выносливый мужчина?

Низ живота стал медленно наливаться тяжестью.

Уй, черт!

Хватит!

Где-то в моей голове стоп-кран сорвало что ли? Я теперь всегда при мыслях о Руслане буду возбуждаться и течь?

Я сжала бедра. Вдруг засмущалась своей наготы.

Кстати, а где он?

Войдет, а я тут валяюсь. Голая, возбужденная и уже мокрая до колен. Бери и делай что хочешь!

А я, по-моему, даже отказываться не буду. Мне понравилось, да.

Стыдно, но…

Я поднялась. Умыла лицо прохладной водой в ванной. Зубы бы почистить, но нечем. Натянула высохшее бельишко, подобрала с пола вчерашнюю футболку.

Выйти?

Поискать его? Не сидеть же тут одной. Да и желудок активно намекал, что вода это круто, но как-то не очень сытно.

Я осторожно дошла до лестницы. Босыми ногами идти бесшумно было легко.

На самой верхней ступеньке стоял пакет с вещами.

С женскими.

И даже бирочка сверху торчала.

Я осторожно вытянула что первое попалось под руку.

Футболка. Новая.

В груди разлилось тепло. Руслан просто идеален. Привез мне новую одежду, но в комнату не зашел. Наверное, подумал, что мне будет неудобно.

И был прав на сто процентов!

Я выудила из пакета спортивные штаны. На дне обнаружились еще и кроссовки. На размер больше, чем ношу я, но это ведь пустяк. Шнурки потуже и можно ходить.

Я быстро перегрызла ниточки на бирках и натянула обновки.

Класс!

Как много значит одежда! Сразу увереннее себя чувствуешь.

Я спустилась на первый этаж.

— О! Проснулась? Кашу будешь? — в его руках была маленькая кастрюлька-ковш и в ней что-то булькало.

И пахло…

Вкусно пахло, кстати. Овсянкой и молоком.

Челюсть совершенно неожиданно и невоспитанно отвисла куда-то в район пупка.

Вялый?

А… Почему? И где Руслан?

Этот вопрос я ему и озвучила первым.

— Слушай, тут такое дело, — он поставил горячую кастрюлю на красивый деревянный стол.

— Да ты что, блин! — я перехватила ручку и подняла посудину с завтраком. — Испортишь же!

— Эм, — он озадаченно посмотрел на кастрюлю. На стол. На меня. — Женщины. Я понял. Короче. Рус присел. Немножко. Да, — он посмотрел на часы на руке. — Уже точно присел.

Я медленно поставила горячую посудину обратно на стол.

И тоже присела.

Только я на стул, а вот Руслан…

Вялый явно имел в виду тюрьму. Лихач пошел и взял вину на себя. Из-за меня все…

Из-за меня.

Слезы были такими же горячими, как овсяная каша Вялого.

Только горькими. Солеными до тошноты.

— Ты чо? — теперь уже Вялый подхватил несчастную кастрюлю. — Ты что, ревешь что ли? Ты это, завязывай, давай.

Я всхлипнула.

Он меня специально сюда привез. Все распланировал. Меня спрятал, а сам пошел сдаваться в полицию.

Как я без него буду?

Меня затопило горем. Самой страшной на свете бедой. Вот только я почувствовала, что я не одна. Что рядом появился тот, кому можно доверить все, от мелочи до собственной жизни.

Я отогрелась рядом с ним.

И вот он ушел снова.

Укрыл меня за своей спиной. В очередной раз взял на себя ответственность за мои косяки.

— Так! Я утешать не умею, слышишь меня? — Вялый вдруг взл меня за плечи и ощутимо встряхнул. — Ты чего расклеилась? Соберись, давай! Нам еще работать надо. Так что ешь кашу и поехали.

— Куда поехали? — я смотрела на худощавого парня через бликующие на веках слезы.

— В мастерскую, — он достал две тарелки из шкафа. Большой ложкой стал раскладывать по ним кашу. — Хоть поем с тобой нормально. Достали эти пиццы и хот-доги, хоть самому уже женись.

Я не понимала ничегошеньки.

Чего он такой спокойный?

Его друга посадили в тюрьму только что? Разве можно оставаться в адеквате?

— Ешь! — он впихнул мне в руку чистую ложку. — Масло купить я забыл. Давно ничего сам не готовил, а тут чот захотелось. Обновил кухню Лихачу.

Я растерянно повела взглядом.

Возле большой современной плиты стояла пачка овсяных хлопьев. Пакет молока с оторванным небрежно уголком. На гладкой поверхности поблескивали крупицы рассыпавшегося сахара.

Воздух застрял в горле комом.

— А одежду тоже ты мне привез?

— Угу, — промычал Вялый, активно жуя.

Да твою же…

Ну, и как не реветь?

Я же подумать даже не могла, что Лихач на самом деле окажется таким…

Чутким. Добрым. Внимательным.

Нежным.

Готовым отдать мне всего себя. До конца. Без остатка.

И друзья у него такие же замечательные, как оказалось.

— Ешь, а? Реально времени в обрез. Ты же хочешь, чтобы Рус вышел?

— А что, — звон упавшей в тарелку ложки ударил по нервам. — Ты можешь это сделать?

Глава 28

— Ты какого хера где-то шаришься?

От высокого, женского голоса

А вот Вялый отреагировал не так интересно. Глаза закатил под лоб и все.

Потянул меня за собой, в узкую дверь в стене бокса. Зачем мы приехали в мастерскую Лихача, я пока не понимала. Но доверяла Вялому.

Какой у меня еще был выбор?

— Я уже заманалась тут одна!

В небольшой полутемной комнате сидела девушка со смешными косичками на голове. Рыжая как огонь. И с жутко недовольным лицом.

Она утопала в большом компьютерном кресле, а перед ней, над ней… В общем, почти во всю стену висели мониторы.

И глухо гудело несколько огромных процессоров вдоль стены.

Мотки разноцветных проводов. Еще какие-то штуки, названия которых я даже не знала.

Я округлила глаза.

Это что тут вообще? Я думала, у Руслана здесь обычная мастерская по ремонту машин.

— Не ори, Лиса. Я жену Руса привез вот.

Кого?

Сердце в груди толкнулось с силой. Но уточнять я не стала.

Не до того сейчас.

Это наше дело с Лихачом. Личное.

— Ааа. Привет, — девушка махнула мне рукой, даже не повернув головы. Не отрывала взгляда от одного из мониторов, на котором шел какой-то фильм с городской зарисовкой в кадре. — Давай, в темпе включайся. Я одна не успеваю все отсмотреть и раскадровать.

— Щас. Лада, ты вот тут посиди пока, ладно? Нам поработать надо, — Вялый подвинул мне лишнее кресло.

— Ладно.

Я осторожно села.

И замерла.

А что происходит? Зачем мы тут?

Вялый упал в свое кресло. Перед ним тоже замелькали картинки, какие-то таблицы. Цифры. Побежали ровные строчки букв.

— Ребята, — позвала я их ошарашенно. — Ребята, а вы кто?

— А? — девушка на меня снова не стала оборачиваться. — Мы? Мы программисты. Меня, кстати, Алиса зовут. Но можно просто Лиса, Рус так прозвал. А мне нравится.

Рус…

Я бросила взгляд на стол рядом с ней.

Коробка из-под пиццы. Еще какие-то бумажные упаковки. Бутылки с газировкой.

Кажется, я поняла, кому он переводил тогда деньги на нормальную еду.

Червячок ревности укусил за краешек души, но так…

Слабенько.

— Программисты? Вялый, я думала, ты механиком здесь работаешь.

— Он? — Лиса захохотала. — Из него механик, как из меня повариха!

— Это точно, — хохотнул и сам Вялый. — Не мое это. Завязал я с машинами, когда пытался тачку угнать, а Лихач на себя… Короч, ладно. Не будем об этом.

— Так, — я уцепилась за его слова. Рывком подвинула к ним кресло поближе. — Рассказывайте мне все.

То ли тон у меня был какой-то особенный. То ли просто ребята поняли, что проговорились.

Но они оба оторвались от своих компьютеров и развернулись ко мне. Причем Лиса на Вялого бросила не самый дружелюбный взгляд.

— Рассказывай, Вовка, — подначила она его. — Если она Русу жена, он все равно ей сам все расскажет. Но так хоть переживать меньше будет сейчас. Ждать эффекта еще пару дней, не меньше.

Вялый вздохнул.

Вовка?

Его зовут Владимир?

— Мне тогда семнадцать было, — начал он. — Мы с Алиской тогда еще только-только от родителей сбежали. Бухали они жестко к тому моменту уже.

— Вы брат с сестрой? — выдохнула я. Почему-то от этой новости мне стало намного легче. Лиса не просто знакомая девушка, которая работает на Руслана.

— Ага. Ну и вот. Деньги нам нужны были очень. Компы бы мы свои ни за что не продали, а жрать хотелось. Вот я и решил тачку забрать. Дурак был совсем, — он смущенно улыбнулся. — Меня менты приняли буквально через несколько кварталов. И погнали по городу. Вот сюда, к Руслану, я и заскочил. Спрятаться хотел, а у него ворота были открыты. Я тогда его знал уже немного. А он знал, что я занимаюсь кодами и вообще базами всякими.

— И что?

Я слушала его с раскрытыми широко глазами.

Просто боевик какой-то!

— Ничего. Менты за мной. Руслан успел только спросить, смогу ли я сделать так, чтобы его прежняя судимость испарилась из биографии.

— И ты смог?

— Конечно, — он пожал плечами.

— Но как?!

— Точно так же, как и сейчас буду рисовать для него новый вчерашний день. Муахахах, — злобно-мультяшно захохотал Вялый. — Просто сиди и наблюдай, ладно?

Ладно.

Если он уже один раз помог Руслану и сможет сделать это снова, я буду вообще самой тихой мышкой на свете.

Поступок Лихача не укладывался у меня в голове.

Почему он так поступил?

Взял на себя вину за преступление едва знакомого парня. И добровольно поехал на зону. Отсидел срок.

И вернулся таким же добрым, каким был.

Я с квадратными глазами наблюдала за слаженной работой брата и сестры. И чем дольше это длилось, тем больше я убеждалась.

Они не программисты.

Они хакеры.

— Камеры с больницы на шестом, — негромко объявляла Алиса.

И Вялый тут же начинал колдовать над записанным видео.

Я видела на нем Руслана. Как он подъезжает, как проходит по коридорам. Но через несколько минут его машина волшебным образом исчезала с кадров. А сам он вдруг заменялся другим человеком.

С такой же походкой. В той же самой одежде.

Но совершенно незнакомым!

Как вообще это можно сделать? Они волшебники, что ли?

— Грузи обратно!

И Алиса кивала. Ее пальцы порхали над клавиатурой. Видео уходило куда-то в сеть. А она говорила, какое видео загружено на какой монитор для очередной переделки.

Вернее, подделки.

А потом я закусила губу.

Заразы.

Вот кто меня вычислил в поселке.

Вялый вывел на монитор транзакции Руслана. Опять что-то начал делать с ними. И адреса расположения магазинов, где Рус расплачивался своей картой, заменялись на совершенно другие.

Значит, для них и банковские данные не секрет.

Точно хакеры!

Кажется, я поняла, почему Руслан взял Вялого под крыло. С таким специалистом он обладает всей возможной информацией, какая может понадобиться.

Это же…

Жутко удобно и катастрофически противозаконно.

Я встряхнула головой. Да и плевать. Не мне их судить. Мне их только благодарить можно.

Всю эту невозможную троицу.

— Ха. Видел последнюю покупку? Рус покупал цветы. Интересно, зачем?

Глава 29

Неделя.

Два обещанных Алисой дня растянулись на неделю.

Я уговаривала себя заснуть каждый из этих семи проклятых дней. Как-то само собой получилось, что засыпать без Руслана стало невозможно.

Без него было пусто и холодно.

А еще я никак не могла отделаться от мысли, что он со мной поступил так же, как с Вовкой-Вялым.

Он так же меня прикрыл.

Сам сдался. Отвел от меня внимание полиции. Вовка все рассказал.

Именно Голландец послал за мной того ублюдка. А потом, зная, что Лихач будет меня защищать и вряд ли вежливо попросит незваного гостя

Фактически, он обрек своего подручного на смерть.

Так что за нами все равно пришли бы.

Просто Руслан сдался быстрее. Подставился нарочно. Сделал так, чтобы я под подозрение не попала.

А уж потом Вялый с сестрой стали обеспечивать ему алиби.

Доказали непричастность Руслана к преступлению уликами с видеокамер. Как будто он провел весь день в городе и никуда не выезжал. Вообще очень мирный и порядочный гражданин. Полиция это все проверяла.

Благо, у Голландца не хватило мозгов написать еще и обо мне.

Тогда у Вялого бы работы прибавилось точно.

Я ждала.

Спасалась от жутких мыслей работой по хозяйству.

Мебель в дом Руслана привезли с опозданием на день. И я занялась уборкой. Туда, куда было можно — расставляла то, что могла поднять или передвинуть.

И по-прежнему спала на матрасе в той же самой комнате.

Хотя можно было спать на шикарном диване в гостиной первого этажа. Там даже Вялый с матом и кряхтением повесил телевизор.

Но нет.

Я не хотела уходить оттуда, где еще пахло Русланом.

Его туалетной водой.

— Алиска, хватит жрать! — Вялый с раздражением посмотрел на сестру.

— Отвали, я сто лет домашний суп не ела! — она с аппетитом черпала борщ прямо из кастрюли.

Я умоляюще посмотрела на нее.

Надо ехать, неужели она не хочет его встретить?

— Капец, — она бросила ложку в мойку. — Садисты! С вами с голоду помрешь.

— Руса встретим, он тебя покормит. Может быть. Потом как-нибудь.

Вялый подмигнул мне с явным намеком. А я густо покраснела.

Ну да.

Пока не хочу ничего загадывать. Но очень не хочу отпускать Руслана в ближайшие дни вообще никуда.

На заднем сиденье малолитражки Вовки я подпрыгивала.

После танка Руслана она была катастрофически маленькой и тесной, но сейчас было все равно.

Я бы пешком побежала его встречать!

Но по приезду я застыла. Встала оловянным солдатиком возле машины. Вялый припарковался метрах в пятидесяти от следственного изолятора. Мы знали только примерное время, когда Лихача освободят. Поэтому приехали сильно заранее.

Но сидеть спокойно я бы уже точно не смогла.

Стояла на влажном ветру.

И смотрела на защищенное сеткой КПП.

Влюбилась? В мужчину, который испугал меня вначале до чертиков, а потом стал самым заботливым на свете?

Я влюбилась?

Я?

В человека, который бывал на зоне. В человека, который не самый законопослушный. Он умеет прятать трупы. Гоняет на машине, как сумасшедший. Зарабатывает, и неплохо, черт знает на чем.

Не знаю. Было страшно думать об этом.

Он меня любит до безумия точно.

Я знала это.

Пусть он мне еще ничего не говорил прямо.

Такие вещи доказываются не словами. Поступками. В нашем случае — куда уж красноречивее?

— Не замерзла? — из машины выбралась Алиса.

Я молча пожала плечами.

Не знаю.

Не осознаю.

— Слушай, ты это, извини меня за вопрос про цветы. Рус явно же для тебя покупал. Кому еще-то? Просто не донес, наверное.

Вот это был больной укол.

Я даже зажмурилась. Я старалась об этом не думать. Дурная женская голова. Вот тебе все доказательства его любви! Вот, на поверхности. А все равно душонка зудит: что за букет он купил?

Зачем?

Кому?

— Рус! — Алиса сорвалась с места.

Я распахнула глаза.

Он выходил. Спускался по ступенькам КПП. Такой долгожданный. И такой забытый уже.

Я сделала всего лишь шаг.

И опять застыла.

Алиса повисла на нем как обезьянка. Обхватила за шею, что-то начала говорить.

А он засмеялся.

Потрепал ее по макушке, как ребенка.

И нашел взглядом меня. Как будто нитью привязался.

— Лад, ты не ревнуй, — я не заметила, как Вовка оказался рядом. — Она ему как сестра.

— С чего ты взял? — я кашлянула. Голос неожиданно охрип.

— Я может и программист, — он пожал плечами. — Но не дурак же.

Он тоже шагнул навстречу Лихачу.

Две мужские ладони встретились с громким хлопком.

А потом они обнялись:

— Спасибо, брат!

— Иди в жопу. И больше с такими вопросами не обращайся, ладно?

— Ладно, — Руслан засмеялся. — Лапуль?

Я не дала себя обнять.

Уперлась в широченную грудь ладонями.

— Лада…

— Ты обещал меня не оставлять. Руслан, ты обещал…

— Прости, — с болью выдохнул он. — Лапуль, ты же все понимаешь.

— Понимаю. Но не оставляй меня больше. Пожалуйста.

— Никогда!

Наши губы становились мокрыми.

Слезы текли по моему лицу. Смачивали наш поцелуй горечью и солью.

И я уже ему не сопротивлялась.

Сама обхватила широкие плечи. Сама прижималась к нему всем телом. Только сейчас начала понимать, что эту неделю не жила. Существовала. Замерла в морозном ожидании.

Все отступило.

Все страхи.

Глупая ревность. Сомнения, что мы слишком разные. И что меня насильно втянули в этот водоворот событий.

Даже если насильно…

Я благодарна каждому дню.

Я благодарна ему. Я с ним проснулась.

Широкие ладони сжимали меня. Гладили по спине. Обхватывали шею, чтобы целовать еще крепче.

Нам не нужен был воздух.

Мы дышали друг другом.

Пока Вовка не покашлял за моей спиной с особой тактичностью.

— Граждане-товарищи, у меня, конечно, уже почти встал на вас. Но вы не забыли, что у нас еще есть дела на сегодня?

Глава 30

— Занавески хочешь?

Руслан критично осматривал помещение клуба.

И искоса поглядывал на меня.

— Какие занавески? — я до сих пор не могла прийти в себя.

Зачем мы снова приехали в Покрышку?

Воспоминания от этого места были так себе.

— Обычно женщины первым делом меняют занавески там, где начинают осваиваться.

— Осваиваться?

Он взял с барной стойки документы в прозрачном полиэтиленовом файлике и протянул мне.

— Что это?

— А ты почитай.

Я достала ярко-белые листки.

И округлила глаза.

— Руслан!

— Я подумал, что отжать у Голландца клуб окончательно и оформить его на тебя, это самая малая компенсация за то, что он сделал. Так что теперь это здание твое. Хочешь — делай тут что-нибудь. Я помогу. Не хочешь — продай к херам. Его можно выгодно толкнуть, район неплохой.

— Руслан…

Я смотрела на него. И думала, какой он невозможный все же. И как только в его голове умещается столько вопросов и задач одновременно. Меня бы порвало на много-много маленьких Лад, если бы я думала о стольких вещах сразу.

— Этот клуб мы открывали вместе, — Лихач присел на барный стул и притянул меня к себе. Поставил между своими коленями, обхватил бедра ладонями. — Я тогда только-только освободился. И мне горело чем-то заняться. Я даже первую тачку свою тогда продал ради этого. А Голландец в то время ушел на пенсию, если можно так выразиться. Вот я ему

Я внимательно его слушала.

Я же ничего о нем не знаю почти. Уже согласилась с ним остаться внутри себя. Но ничего не знаю.

Так тоже бывает, оказывается.

— Я тебя увидел. И захотел себе. Только не я один, — Рулан хмыкнул. Сжал пальцами мои бедра. Как будто до сих пор боялся, что пропаду. Исчезну. — Голландец решил, что ты просто предпочла меня ему как более состоятельный вариант.

— Нет, Руслан, — прошептала я беззвучно. Замотала головой. Слезы подступали, жгли веки.

Какой состоятельный вариант?

Я вообще ни о каких деньгах не думала! Я от них обоих пыталась отдалиться максимально.

— Я знаю, Лапуль, — он притянул меня еще ближе. Поцеловал коротко в висок. — Но он так подумал. И взбесился.

— Поэтому он… Все это сделал, да?

— Да, — Руслан выдохнул. В его глазах застыла боль. Он снова переживал все то, что мы прошли.

Я вдруг поддалась порыву.

Обхватила заросшие щетиной скулы ладошками. Посмотрела в глаза внимательно. Говорить такие вещи мне сложно. Но он поймет без слов.

Поцеловала.

Легонько.

Едва дотронулась до губ. Ощутила тихое дыхание самого лучшего мужчины на свете.

— Люблю тебя.

Его признание коснулось сердца, а не ушей.

Заставило его вначале замереть, а потом застучать как мотор у гоночного болида.

Руслан потянул меня на себя.

Прижал крепче.

Растер мне спину жаркими ладонями. И поцелуй из невесомого стал глубоким. Жадным, но не насилующим. Чувственным. Нежным.

Вынимающим душу за ниточки теплых чувств.

— Вы опять тут сосетесь? — Вялый вскочил на стул по ту сторону барной стойки. — На минуту вас не оставить.

Я покраснела.

Хотела отстраниться, отступить. Но Руслан не позволил. Развернул меня к себе спиной и обхватил руками.

— Все сделал?

— Естественно! — фыркнул Вовка. С ноутбуком он не расставался, кажется, никогда. — Сейчас Алиска пары докрутит и все. А, вот уже все!

Он вгляделся в монитор:

— Да. Теперь у нас есть полный доступ ко всем видеокамерам в клубе. Я даже в туалетах еще парочку воткнул. На всякий случай.

— Извращенец.

— Сами вы извращенцы, — обиделся крутой специалист. — Я сверху поставил. Бухгалтерия вскрыта. Наблюдение есть. Персонал нам подбирает агентство. Вроде все пока? А! Я еще снял последние бабки со счетов Голландца. Куда их?

— С Лисой поделите, — распорядился Руслан.

— Там немало, Рус, — Вялый задрал бровь. — Ты уверен?

— Нормально. Мы еще заработаем.

— Вов, ты страшный человек, — я со священным ужасом смотрела на Вялого. — Я тебя почти боюсь уже.

— Кто владеет информацией — тот владеет миром! — друг гордо выпятил тощую грудь. — Но ссать не надо. Можно просто восхищаться.

Нам стало смешно всем одновременно.

Но у меня были еще вопросы.

— Руслан, — я повернулась к нему. — А что, если Голландец вернется? Захочет опять отомстить?

Я только краем глаза уловила, как Вовка многозначительно задрал бровь. Он тоже ждал ответа.

— Не вернется, — мне убрали прядку волос за ухо. — Уже не вернется. И не отомстит. Я и так слишком долго тянул. Теперь все.

— Ты его…, — договорить страшное слово я не смогла. Смотрела только, широко раскрыв глаза.

— Лапуль, — Руслан дернул уголком губ. — Я не убийца. Он просто теперь овощ. Он уже ничего не сможет. Так вышло.

Мне стало жутко.

Даже не знаю, что хуже. Умереть или остаться совершенно беспомощным. Но как бы я ни старалась, я не могла найти внутри себя хоть каплю жалости к этому человеку.

Девочки, которых он насиловал…

Собственная сестра, которая теперь свободна от брата-тирана…

Я, которую он послал убить и подставить бывшего друга…

Может, это, правда, справедливость вселенская? Око за око?

— Не думай о нем, — меня опять поцеловали. — Клуб оставлять будешь или продадим?

Я оглядела большой зал.

Тут было грязно. Столы еще стояли неубранными. Как будто в последнюю рабочую ночь отсюда просто всех выгнали. Не дали закончить смену так, как было предписано правилами.

Это плохое место.

Оно пропитано разгулом. Бесшабашностью на грани безумия. Будет правильно, если его наполнить чем-то хорошим.

— Руслан, я хочу детей! — я развернулась к нему.

— Э, — Вовка подавился от неожиданности.

— Да не прямо сейчас! В смысле, не наших! В смысле, — я окончательно запуталась в словах.

Посмотрела растерянно на Лихача.

— Я понял, — он мягко улыбнулся. — Ты хочешь сделать здесь что-то, связанное с детьми?

— Да!

— Делай. Я помогу, — он опять стиснул меня в своих руках. И прошептал тихо-тихо на ухо. Чтобы только я услышала. — Но наших детей я тоже очень хочу, Лапуль. И можно прямо сейчас начать. Что скажешь?

Эпилог

(четыре года спустя)

— Лапуль, как я тебе?

Руслан задрал подбородок повыше и продемонстрировал мне.

Куча разноцветных резиночек на бороде смотрелась просто шикарно.

— Очень красиво, — я засмеялась.

— Дя! — поддакнула дочка.

Они сидела на коленях у отца уже полчаса. И все это время сосредоточенно цепляла ему свои резинки и заколки. То, что сама при этом из аккуратной девочки превращалась в пушистое блондинистое нечто — ее не волновало.

— Давайте уже собираться домой, — я оперлась руками о стол и встала. — Пора кое-кому ехать купаться и спать.

Сидеть и сосредоточенно работать на седьмом месяце беременности было уже трудновато. Но выходить в полноценный декрет и оставлять свой детский клуб не хотелось.

— Дарья! Мама сказала — ванны! — Руслан подхватил нашу дочь. Подсадил ее на плечи и взял мою сумку.

Я закрыла кабинет на ключ, и мы стали спускаться на первый этаж.

В Покрышке произошли большие изменения за это время. Мало того, что мы все перестроили и сделали новую планировку. Так теперь здесь вместо грохота музыки по ночам была тишина.

А днем — наоборот.

Большая площадь клуба позволила нам открыть несколько разных кружков для детей разных возрастов.

И они вовсю пищали, визжали, кричали и носились как угорелые.

Тут было много детей. От малышковой комнаты досуга и развития до курсов программирования для старшеклассников.

И преподавала там Алиса.

Ненамного старше она была своих учеников. Вовка над ней постоянно издевался, что за короткие юбки ее родители скоро гонять будут. Мальчишки поголовно влюблялись в свою преподавательницу-хакершу.

Пока Руслан пристегивал Дашу в ее детское кресло, я обернулась на клуб.

Бывший клуб.

Даже нашу скромную по количеству гостей мы отмечали здесь. А потом повесили новую вывеску. Покрышка превратилась в детский центр «Дарья».

Мы назвали его в честь дочки.

И ни разу не пожалели об этом.

— Лапуль? — меня притянули к

— Есть немного, — я пожала плечами.

— Забудь, — Руслан обхватил меня и мой живот руками. — Все давно в прошлом.

— Ты прав.

Я наклонилась на него.

Положила голову на крепкое плечо.

Все плохое очень давно в прошлом. Мы забрали оттуда только хорошее. Друг друга. Вовку с Алисой — самых преданных друзей.

Они так и продолжали работать на Руслана.

Добывали информацию, которой беззастенчиво торговали. Только уже не настолько нагло, правда. Теперь в приоритете была не сплошная выручка и доход, а безопасность нашей семьи.

Потому что он пообещал меня не бросать.

И слово свое держит вот уже четыре года.

— Я тебя люблю, ты в курсе? — он коснулся легким поцелуем моих волос.

— В курсе, — я улыбнулась тихо. — А я тебя люблю.

— Мама-а! — заверещала в глубине танка Даша.

— Поехали. Тебе пора прилечь, трудяга моя. И уже завязывать с таким количеством работы. Сын скоро уже появится.

Да.

Он прав.

УЗИ показало нам сыночка. Я радовалась полному комплекту, а Руслан настойчиво убеждал меня, что для полного счастья ему еще бы одного.

Или двух.

Муж раскрыл пассажирскую дверь машины.

Взял с сиденья большой букет ромашек и протянул мне.

— Руслан, я забыла! — мне стало жутко стыдно.

— Тебе простительно. Главное, что я всегда помню.

— Спасибо, — я зарылась лицом в белые головки цветов.

Ромашки.

Мы договорились считать нашей годовщиной именно тот день, когда он купил мне первые цветы. Но не довез.

Остались они лежать в машине. Завяли и пропали там, пока Руслан сидел в СИЗО.

Зато теперь каждый год в этот день он снова приносит мне ромашки.

Как доказательство, что не забывает. Всегда довезет то, что должен довезти.

И будет рядом.

Ведь он мой сосед.

Мой Лихач. А я — его главный трофей.