Измена по сценарию

Глава 1

Слава Зорина

Измена по сценарию

Я стояла перед зеркалом, поправляя фату, и не могла поверить, что это происходит по-настоящему. Вторая свадьба, с тем же мужчиной, но в другой нашей жизни.

Платье было простым — кремовое, с кружевными рукавами, длиной до колен. Никаких пышных юбок и длинных шлейфов, как в прошлый раз. Тогда мне казалось, что чем больше помпезности, тем важнее событие. Теперь я знала — важно не платье, а то, что за ним стоит.

— Мама, ты самая красивая! — Соня ворвалась в комнату, кружась в своем светло-розовом платье. — Папа увидит тебя и упадет!

Я засмеялась, обняла дочку.

— Упадет в обморок, ты хотела сказать?

— Ага! От того, какая ты красивая!

Марина подошла, поправила мою прическу — простой пучок с несколькими выбившимися прядями.

— Готова?

Я посмотрела на себя в зеркало. Готова ли я? Год назад я бы сказала — нет. Слишком рано, слишком много страха, сомнений и боли. Но сейчас, стоя здесь, с дочерьми рядом, с близкими людьми за стеной, я знала ответ.

— Да. Готова.

Церемония проходила в саду за домом. Никакого банкетного зала, никаких сотен гостей. Только самые близкие — родители Вадима, Марина, Людмила Сергеевна с внучкой, несколько наших друзей. Кто-то мог бы сказать, что у богатых свои причуды или нам нечего делать, но близкие, кто знал, через что мы прошли, понимали.

Я шла по дорожке между стульями, держа букет из белых пионов — моих любимых цветов, которые я сама собрала утром в студии. Соня шла впереди, рассыпая лепестки роз. Варя спала в украшенной цветами коляске у первого ряда, посапывая сквозь сон.

Вадим стоял у арки, увитой плющом и розами.

— Привет, — прошептал он, когда я встала рядом.

— Привет.

Никакого ведущего, никакой дамочки из ЗАГСа, просто мы, наша годовщина, и новые клятвы. Слова о любви, о верности, о том, что брак — это путь, который двое проходят вместе.

Вадим повернулся ко мне, сжал мои руки сильнее.

— Яся, в прошлом я уже давал тебе клятвы. Красивые, правильные, заученные. Но я не понимал их смысла, думал, что любовь — это просто чувство, которое будет всегда, само собой. Что семья — это данность, которая никуда не денется. Я ошибался… И предал тебя, причинил боль, разрушил то, что мы строили… Сейчас я не прошу забыть это, но благодарен за то, что ты дала мне шанс заново полюбить, научится не только брать, а и отдавать. Не требовать, а поддерживать. Не убегать от проблем, а решать их вместе. Я обещаю быть рядом. В хорошие дни и в плохие. Когда ты счастлива и когда тебе тяжело. Я обещаю слушать тебя, слышать, говорить честно. Обещаю любить наших дочерей и быть отцом, которого они заслуживают. И я обещаю любить тебя каждый день оставшейся жизни. Даже когда это трудно. Особенно когда трудно.

Голос его дрогнул на последних словах. Я плакала, не скрывая слез. но наскоро вытерев слезы, сделала глубокий вдох и ответила:

— Вадим, год назад я не могла представить, что буду стоять здесь и мы решим провернуть что-то подобное, и уж тем более вряд ли поверила в то, что смогу доверять снова, любить, строить с тобой будущее. Ты разбил мое сердце, но ты же его и собрал. Кусочек за кусочком. Своим терпением, своей заботой и любовью. Ты показал мне, что люди могут меняться. Что ошибки — это не конец, а возможность начать заново. Я обещаю любить тебя. Не слепо, не наивно, а осознанно. Зная твои слабости и принимая их. Я обещаю говорить, когда мне больно, а не молчать. Просить о помощи, а не тащить все на себе. Я обещаю прощать — не забывать, но прощать. И я обещаю быть с тобой. Сегодня, завтра, всегда.

— Объявляем вас мужем и женой. Снова, — выкрикнула Маринка и гости засмеялись. — Можете поцеловать невесту.

Вадим обнял меня, поцеловал под аплодисменты близких.

После церемонии мы накрыли стол в саду. Простая еда, домашняя, приготовленная мной, свекровью и Людмилой Сергеевной. Торт испекла Марина — трехъярусный, украшенный живыми цветами.

Я сидела рядом с Вадимом, держа Варю на руках, наблюдая, как Соня играет с Алисой на траве. Родители Вадима разговаривали с Мариной, Людмила Сергеевна фотографировала на старенький фотоаппарат.

— Счастлива? — спросил Вадим в третий раз за день.

Я посмотрела на него, на наших дочерей, на этот сад, где мы начинаем все заново.

— Очень.

Он поцеловал меня в висок, обнял свободной рукой.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Марина встала с бокалом в руке.

— Хочу сказать тост! За Ясю и Вадима. За то, что они прошли через ад и не сломались. За то, что доказали — у любви бывает второй шанс. За их семью, которая сильнее любых бурь. Ура!

— Ура! — подхватили все.

Мы чокнулись бокалами, и я подумала о том, как далеко мы зашли. Счастье не бывает без трещин. Но именно в этих трещинах прорастает молодая поросль. И я знала — что бы ни случилось дальше, мы справимся. Вместе.

Глава 2

Павел сдернул Милану со стола. На его шее алела помада, верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

— Поля, — он шагнул ко мне. — Это не то, что ты думаешь.

Я посмотрела на его виноватое лицо, растрепанные волосы, помятую рубашку. Потом перевела взгляд на Милану — размазанная помада, всклокоченные волосы, испуганные глаза. Она судорожно пыталась привести в порядок платье, но тонкий шелк, все норовил сползти с груди и плеча.

— Правда? — голос вышел ровным, почти безразличным. — А я думаю, что ты трахаешься с нашей актрисой. Не угадала?

Паша поморщился.

— Ты не понимаешь… мы не планировали… это просто случилось…

— Ты споткнулся, она упала, вы случайно оказались на столе, — я кивнула. — Гравитация.

Милана всхлипнула, по щекам потекли слезы вперемешку с тушью. Интересно, настоящие слезы или искусная игра?

— Полина, прости, — она шагнула вперед. — Я не хотела… мы не хотели… это было сильнее нас…

— Сильнее, — я медленно повторила. — Понятно.

Паша протянул руку, но я отступила.

— Поля, давай поговорим, — он говорил тем же тоном, каким объяснял актерам неудачные дубли. Терпеливо, снисходительно. — Я знаю, тебе больно, но…

— Но что? — я скрестила руки на груди. — Но это ничего не значит? Но мы можем все забыть?

— Я не прошу прощать прямо сейчас. Просто выслушай, — он провел рукой по лицу, пальцы дрожали. — Мы с тобой уже давно… Поля, последние полгода ты словно не здесь. Приходишь домой, молчишь весь вечер, уткнувшись в ноутбук. Когда я пытаюсь поговорить, ты отмахиваешься, предлагаю куда-то сходить — у тебя дедлайн. Даже на годовщину ты выделила всего час, потому что нужно было доделать сцену.

Я прикусила губу. Что ж, я действительно ушла из ресторана раньше, Витя требовал переписать диалоги к утру.

— Когда? — голос дрогнул. — Когда именно я стала для тебя чужой и ты решил, что можешь трахать кого хочешь?

Он молчал. Милана продолжала плакать, комкая подол платья.

— Ты живешь работой, — Паша наконец выдохнул. — Только сценариями, сюжетами, персонажами, а я рядом как удобный партнер по бизнесу, который подписывает бумаги и не мешает.

В горле встал ком. И здесь он был прав. Последние месяцы я и правда жила сериалом. Переделывала финал третьего сезона снова и снова, ложилась за полночь, просыпалась с ноутбуком на коленях. Паша говорил что-то по утрам, а я кивала, не слушая. Приглашал на ужин, а я отказывалась, ссылаясь на работу.

— И ты решил это исправить трахнув актрису на рабочем столе. Логично…

— Не надо так, — он поморщился. — Ты же умная. Пойми, люди меняются, чувства уходят…

— Заканчивай цитировать мелодрамы, — я развернулась к двери. — У меня сценарии получаются лучше.

— Полина, постой! — Милана шагнула следом, шпилька подвернулась, она схватилась за стол. — Мы правда не хотели тебя ранить, просто так вышло. Мы пытались бороться, но…

— Недостаточно, видимо, — я обернулась. — Давно? Может ты способна ответить на этот вопрос, раз он нет.

Она опустила глаза.

— Несколько месяцев.

Выходит, все съемки финального сезона. Пока я писала сцены любви для ее героини, переделывала диалоги по ночам, жила этим чертовым сериалом, они трахались где придется. Наверное, смеялись над моей слепотой.

— Хороший срок, — я развернулась к Паше — Собирался сказать? Или предполагал, что не узнаю?

— Я хотел… нам нужно было время… — он облизал губы. — Милана замужем. Ее муж…

— Каменский, — я закончила за него. — Конечно же я знаю кто он. Владелец «Прайм ТВ». Тот самый, кто который купил права на показ нашего сериала.

Паша кивнул, Милана всхлипнула громче.

— Глеб меня не любит, — Она подняла заплаканное лицо. — Он женился, потому что я красивая, и нужна была для фотографий, мероприятий, ему плевать на меня, а Паша… видит не только картинку.

— Трогательно. Надеюсь, ваша любовь стоила того.

— Ты куда? — Паша шагнул к двери, загораживая выход.

— Домой.

— Мы должны все обсудить и решить, что дальше.

— Дальше? — я усмехнулась. — Дальше ты будешь трахать Милану без помех. Поздравляю, свободен.

— Подожди, Поля, — он схватил меня за руку. Пальцы впились в запястье. — Не руби сгоряча. Мы можем договориться. Компания, проекты, сериал…

— Отпусти.

— Послушай, — он говорил быстро, глотая слова. — Да, мы накосячили. Да, это было подло. Но мы можем сохранить бизнес. «Чужие жены» — наш общий проект. Не стоит все рушить из-за личных обид.

Я посмотрела на его руку на моем запястье.

— Отпусти меня. Сейчас же.

Он разжал пальцы. Я отдернула руку, потерла красные следы на коже.

— Спасибо за вечер, — я кивнула Милане. — Отличная игра.

Я вышла из кабинета и закрыла дверь тихо, без хлопка. Коридор был пуст. В холле внизу мигали гирлянды, в воздухе витал аромат Нового года. Я вызвала такси и порадовалась молчаливому водителю.

Телефон завибрировал, пришло сообщение от Паши: «Прости. Давай встретимся завтра и спокойно все обсудим».

Я заблокировала экран. Хотелось как можно скорее оказаться дома в одиночестве и в тишине.

Глава 3

Я лежала в темноте и смотрела в потолок. На часах три двадцать семь на часах, сон не шел. Каждый раз, закрывая глаза, видела их: Пашу и Милану на столе, красиво струящийся красный шелк по идеальному телу, помаду на его шее.

Десять лет назад мы познакомились на съемках студенческой короткометражки. Я писала сценарий для диплома, банальную историю о девушке, ищущую себя в большом городе. Пашка продюсировал проект, хотя тогда это слово звучало смешно. Продюсер без денег, связей и опыта, зато с огромными амбициями и обаянием, творящими чудеса.

— Твой сценарий слишком честный, — сказал он после первой читки. — Люди не хотят честности, они хотят красивую сказку.

— Тогда зачем вообще что-то рассказывать? — я скрестила руки на груди. — Можно просто показывать картинки с котиками.

Он громко и заразительно рассмеялся, будто весь мир существовал для его радости.

— Ладно, убедила, снимем твою честность. Но если фильм провалится, купишь мне пиццу.

Фильм получил приз на студенческом фестивале, попал в подборку молодых авторов, собрал несколько тысяч просмотров. Как для студенческой работы это был колоссальный успех!

Через полгода он мне сам позвонил.

— Поля, у меня идея для сериала. Восемь серий, криминальная драма, бюджет смешной, но я нашел инвестора. Напишешь?

Я писала три месяца, почти не выходя из дома. Он приносил кофе, пиццу, китайскую еду. Сидел рядом, пока я стучала по клавишам, предлагал идеи, спорил с поворотами сюжета. Мы работали как одна команда: я придумывала истории, он превращал их в реальность.

Сериал вышел и получил приличные рейтинги для дебюта. Павел сразу начал искать финансирование на второй сезон, я писала новые серии. А потом было предложение…

— Выходи за меня.

Мы сидели в монтажной, доделывали финальную серию. На экране замерли герои в поцелуе.

— Что?

— Замуж. За меня, — он повернулся, его глаза блестели. — Мы хорошо работаем вместе, нам комфортно и просто друг с другом в постели, ты мне нравишься да и я тебе тоже.

— Это самое не романтичное предложение, которое я слышала.

— Я серьезно, Поля. Давай попробуем. Вдруг у нас получится не только сериалы делать, но и жизнь строить.

Мы поженились через месяц. Скромно, без гостей, прямо на съемочной площадке. Свидетелями стали оператор и костюмер, вместо золотых колец дешевое серебро из ближайшего ювелирного. Вместо платья — джинсы и белая рубашка. Пашка был в черной футболке и потертых кедах.

— Теперь мы команда официально, — он поцеловал меня, и все захлопали.

Следующие годы были хорошими. Мы работали не покладая рук. Снимали сериалы один за другим, нарабатывали портфолио, собирали команду. Удивительно, но ему, еще совершенно безымянному в широких киношных кругах удавалось находить деньги, договаривался с площадками, пробивать проекты на большие каналы, а я писала криминальные драмы, семейные истории, комедии.

Идея «Чужих жен» пришла внезапно. Я ехала в метро, слушала разговор двух женщин. Одна

— Самое страшное, — говорила она, — что я не удивилась. Будто всегда знала, просто не хотела признавать.

Я приехала домой и за ночь написала первую серию, утром показала Паше.

— Это сильно, — он листал страницы, останавливаясь на диалогах. — Но кто даст денег на сериал про измены? Зрителю нужны счастливые концы.

— Не нужны, — я налила кофе. — Зрителю нужна правда. Сколько женщин сейчас живут в браках, где их обманывают? Сколько закрывают глаза, потому что боятся остаться одни?

— Попробую пробить, — Пашка задумался, — сделаем акцент на сильной главной героине. Она у нас не жертва, а боец… Ну, может быть и зайдет…

— Да! Я именно об этом!

Чудо, но он действительно нашел инвестора, договорился с каналом, собрал группу. Мы работали над первым сезоном полтора года. Я переписывала сценарий раз двадцать, Паша спорил с каналом, защищал концепцию, требовал больше денег на производство.

Первый сезон вышел и взорвал рейтинги. Зрители писали, что узнают себя в героях, что сериал помог принять решение уйти от мужей-тиранов, начать новую жизнь. Второй сезон собрал еще больше просмотров. К третьему «Чужие жены» стали культовым проектом.

Пашка купил долю в «Форвард Медиа», мы переехали в новую квартиру, начали ездить на фестивали. Он получал награды как продюсер, я как сценарист. Идеальная пара в глазах индустрии. Творческий тандем, который создает хиты один за другим.

Только в какой-то момент мы перестали быть парой и стали коллегами, партнерами. Вернулись к тому, с чего начинали, и я не заметила, когда это произошло.

Я перевернулась на бок, уткнулась лицом в подушку. Все эти «задержки на работе», «встречи с инвесторами», «ночные съемки»… Когда говорил, что обсуждает контракты, он целовал ее… Когда говорил, что устал и ляжет спать пораньше, а сам зависал в телефоне и писал ей сообщения… Когда говорил, что любит меня, врал.

Я писала сериалы про измены, а сама не заметила, как стала героиней одного из них.

Глава 4

Пашка приехал в десять утра. Я услышала звонок, когда допивала третью чашку кофе. Не спала всю ночь, зато приняла душ, оделась, собрала волосы. Выглядела прилично, по крайней мере по лицу не скажешь о недосыпе и том, как я потрошила за ночь свое прошлое.

Открыла дверь. Муж стоял на пороге в том же костюме, что вчера, только без галстука. Рубашка мятая, на шее еще виднелись следы помады. Даже не смыл.

— Поль, нам нужно поговорить, — он шагнул в прихожую, не дожидаясь приглашения.

— Проходи, конечно, — я закрыла дверь. — Кофе будешь?

— Что? — он обернулся, растерянно моргая. Видимо, ждал истерики, слез, битья посуды.

— Спрашиваю, будешь кофе или сразу к делу?

— Я не за кофе приехал, — он прошел в гостиную, сел на диван. Привычным жестом потер переносицу. — Мне нужно все объяснить. То, что ты вчера видела…

— Тебя и Милану на столе? — я прислонилась к дверному косяку. — Да, помню. Картинка врезалась.

— Господи, Поля, дай мне хоть слово сказать, — он вскинул руки. — Я понимаю, ты злишься и действительно имеешь право. Но это не то, что ты думаешь.

— Ты уже говорил вчера. Давай к другим аргументам.

Он вздохнул, откинулся на спинку.

— Между нами все кончилось давно, ты же сама знаешь. Ты пишешь сценарии, я продюсирую, мы обсуждаем бюджеты и актеров. А дальше? Когда мы в последний раз говорили о чем-то, кроме работы?

— Месяц назад, — я скрестила руки на груди. — Ты рассказывал, как хочешь купить новую машину. Я слушала.

— Это не разговор, а обмен информацией. Ты живешь в своих делах, историях, в головах героев. Тебе нет дела до реального мира!

— И ты решил это исправить с помощью Миланы.

— Я не планировал, — он посмотрел на меня умоляюще. — Это просто случилось. Она понимала, слушала…

— Трогательно. Она слушала, пока ты рассказывал о проблемах, а потом вы трахались. Логичное продолжение терапевтической беседы.

— Мы держимся за призрак отношений, потому что боимся перемен.

— Говори за себя. Я не держусь.

— Вот именно, — он встал, шагнул ко мне. — Ты не держишься ни за что, даже за наш брак. Когда мы в последний раз занимались любовью? Три месяца назад? Четыре?

— Ты уже спал с Миланой, так что твоя статистика неактуальна.

Он замолчал, сжал челюсть.

— Я не хотел тебя ранить. Правда. Но что толку притворяться? Мы оба несчастны.

— Ты несчастен. Я была в порядке до вчерашнего дня.

— Потому что не замечала ничего, кроме работы, — он повысил голос. — Ты живешь в своем мире, Поля. Пишешь про сильных женщин, которые борются, а сама прячешься за клавиатурой.

— Значит, ты изменял, чтобы вернуть меня в реальность? — я наклонила голову. — Альтруист.

— Я изменял, потому что устал быть тенью! — он шагнул ближе, глаза блестели. — Устал от того, что ты смотришь сквозь меня. Милана видит, понимаешь? Она восхищается, ценит, слушает…

— Она использует тебя, — я перебила спокойно. — Для карьеры. Думаешь, она спит с тобой ради твоих глаз? Ей нужны роли, проекты, связи. Не те, что подкинет муж, а свои. Думаешь, она не понимает, что пока выглядит как придаток к нему? А вот когда начнет играть соло, когда будет свой кейс… Ты для нее инструмент.

— Ты просто завидуешь, потому что она молодая, красивая, успешная.

— О как… Ну давай я тоже напомню, что она актриса в моем сериале, — я выгнула бровь. — Без моих сценариев твоя красивая и молодая никто.

Паша осекся, понял, куда я веду.

— Поль, давай не будем замешивать работу…

— Закончил? — я разомкнула руки. — Хорошо. Тогда слушай. Я подаю на развод, и буду делить права на сериал.

— Что? — он отшатнулся. — Ты с ума сошла?

— Наоборот. Впервые за долгое время трезво смотрю на вещи.

— «Чужие жены» наш общий проект, — Паша заговорил быстро, нервно. — Ты писала, я продюсировал. Мы вложили годы. Нельзя просто так взять и разделить.

— Можно. Через суд, — я пошла на кухню, налила себе еще кофе. Пашка поплелся следом.

— Послушай, я понимаю, ты обижена, но не стоит рубить с плеча. Мы можем все уладить. Разведемся, останемся партнерами, продолжим работать над сериалом.

— Нет.

— Поля, будь благоразумной, — он схватил меня за руку так же, как вчера. — Сериал приносит деньги. Огромные деньги. Зачем все рушить?

— Потому что не хочу видеть тебя, на планерках, читках, съемках — я высвободила руку. — Не хочу делать вид, что все нормально.

— Тогда уходи, — он выпалил. — Я куплю твою долю, назови цену.

— Ты не понял, — я поставила чашку

— Просто? — он рассмеялся, но смех вышел истеричным. — Без меня твоя писанина валялась бы в столе! Я сделал тебя известной, Полина. Пробил проект на канал, нашел инвесторов, собрал команду. А ты что? Сидела дома и тыкала в буковки. Давай как взрослые люди обсудим спокойно…

— Взрослые люди не трахают актрис в рабочих кабинетах под носом у жены, — я посмотрела на него ровно. — Это делают безответственные идиоты, которые думают членом.

Он дернулся, будто от пощечины.

— Ты пожалеешь, — он развернулся к выходу. — Очень пожалеешь.

Глава 5

Конечно же я проинспектировала ее соцсети. В век цифровизации, один из самых информативных источников чем дышит человек. Вообще, люди делятся на два лагеря, кто ведет соцсети и буквально выкладывает свою жизнь на общее обозрение и у кого их нет… Это если не считать рабочие профили, конечно…

У Миланы, конечно же, имелся. Я открыла профиль, лента сияла глянцевым счастьем: фотографии в дорогих ресторанах, селфи из спортзала, снимки с площадки. Везде улыбка до ушей, идеальный макияж, безупречная укладка. Фото в бежевом пальто на фоне заснеженной Москвы и приторная подпись: "Люблю зиму. Все становится чистым. Белый холст".

А вот и совместное фото с Глебом Каменским… Он в строгом костюме, она в вечернем платье, прижимается к его плечу. Выглядят как пара с обложки глянца: успешные, красивые, счастливые… И подпись выглядит цинично: "Счастье — это когда тебя ждут дома. Мой любимый муж".

— Тьфу… — поморщилась я.

Комментарии пестрели сердечками и восторженными возгласами. Я увеличила фотографию.

— Ну и зачем тебе мой мужик, Милана, когда свой ого какой? — пробормотала я, рассматривая мужчину более пристально. Шикарная, поджарая фигура, темные волосы, резкие черты и этот взгляд… он смотрел в камеру холодно, без улыбки, серые глаза, которые будто видели насквозь. Милана улыбалась за двоих широко, театрально, профессионально.

Дальше фото с Каменским на премьере спектакля, на благотворительном вечере, на открытии выставки… Везде одинаковая картинка: он строгий и закрытый, она лучезарная и влюбленная. Ни дать ни взять, образцовая жена медиамагната! Никаких намеков на то, что спит с моим мужем.

Двойная игра, аккуратная и продуманная: Каменский дает ей деньги и статус, а Пашка карьеру и роли. А она берет от обоих, что нужно, не выбирая.

Телефон оповестил о звонке Марата, моего агента и я вздрогнула от неожиданности.

— Нашел тебе адвоката, — он говорил быстро, по-деловому. — Лучший специалист по семейным делам, которого я знаю. Андрей Викторович Самсонов работает с громкими делами. Дорого, но того стоит.

— Хорошо, спасибо.

— Поль, я не хотел тебя пугать заранее, но есть еще кое-что.

— Что?

Марат помолчал, вздохнул.

— Пашка начал консультироваться с нашими юристами по поводу прав на "Чужих жен". Говорит, что концепция была совместной и вы разрабатывали идею вместе.

Я сжала телефон, в висках застучало.

— Это неправда. Он знает, что неправда. Идея была моей, я написала первую серию за ночь, принесла ему готовую! Он только пробил финансирование.

— Я знаю, Полина. И ты знаешь. Но Пашка будет доказывать обратное. У него ресурсы, связи, деньги на хороших адвокатов. Он напуган и поэтому будет нападать первым. Ты ж сама понимаешь, без твоих сценариев его компания ничего не стоит, и, самое главное, он сам это знает лучше всех.

Я встала, прошлась по комнате. Злость поднималась волной.

— Значит, наставленных рогов ему мало, хочет отнять то, во что я вложила время, силы, бессонные ночи, нервы. Всю себя!

— Похоже на то, — Марат говорил осторожно. — Поэтому нужен сильный адвокат. И вот еще что. Собери все доказательства, что сериал твой. Черновики, переписки, свидетелей, все подтверждения, что идея принадлежит тебе.

— Сделаю.

Я отложила телефон и открыла ноутбук. В папке с файлами сериала я берегла все: первые наброски, заметки, структуру сезонов. Все датировано и подписано моим именем, доказательств хватит… Но Паша не остановится перед тем, чтобы исказить факты и придумать историю, в которой он выглядит соавтором.

Вспомнились его слова: "Пожалеешь".

Я постучала пальцами по краю стола. Вновь взглянула на открытую фотку Миланы и ее мужа.

— Хммм, а ты ведь похож на человека, который привык контролировать ситуацию, не терпит вранья и слабости, так ведь? — Совершенно потеряв интерес к Милане, смотрела на Глеба. — Интересно, ты в курсе, с кем проводит время твоя жена? Знаешь ли, что Милана трахается с продюсером в кабинете компании? Видишь ли за идеальной улыбкой расчетливую женщину, использующую тебя как банкомат?..А я ведь могу попытаться найти контакты Каменского. Не для мести, месть глупа. Просто у него есть право знать правду, как и у меня, верно?

..Скоро Новый Год. Обычно в это время мы с Пашей планировали, куда поедем, что будем делать, кого позовем. Придумывали подарки каждому, обязательно вместе. Это был ритуал: я варила какао, мы садились в гостиной на мягкий ковер, включали какое-нибудь рождественское кино на фоне, и утопали в бесконечных лентах товаров. Много шутили, смеялись, и это время всегда было самым беззаботным. Как будто мы на один вечер попадали в детство. Счастливое, такое родное и одновременно далекое.

В этом году все будет иначе впервые за много лет… Как же больно терять то, что казалось навечно.

Телефон вовремя отвлек от грустных мыслей. Открыла сообщение от Кати: "Слышала, что у вас с Павлом проблемы. Если понадобится помощь — пиши, мы с тобой. Вся команда".

Я улыбнулась. Съемочная группа знала. Конечно, знала. Сплетни в нашей индустрии распространяются быстрее вирусов. Но приятно было осознавать, что люди, с которыми я работала годами, на моей стороне.

Неторопливо набрала ответ: "Спасибо, Кать. Я очень всех вас ценю". Немного подумала, и следом отправила еще одно сообщение: “Мне нужна помощь. Сможешь аккуратно узнать телефон Каменского? Чтоб исходило не от меня.”

Катя кажется незаметным звеном в нашей системе, но у нее обширный круг связей, мало ли для чего ей понадобилась информация о Каменском. На меня никто не подумает. Паша и Милана не должны раньше времени узнать, что я задумала.

Ответ пришел короткий и лаконичный: “Да”.

У меня прекрасная команда. В этой борьбе я точно не останусь одна.

Глава 6

Утром, когда я пила кофе, позвонила Катя.

— Привет, — она говорила тихо, будто боялась, что кто-то услышит. — Слушай, я вчера созвонилась с Ленкой из пиара. Она работала с командой Каменского на премьере в прошлом году

— Привет, я внимательно слушаю.

— Ну, из известного, ему сорок пять, владелец «Прайм ТВ» и еще кучи всего в медиа. Начинал с нуля, в девяностых купил региональный канал, потом еще один, так выстроил медиахолдинг. Сейчас у него три телеканала, продакшн, онлайн-платформа. Деньги считать не успевает…

— Да-да, это я и так знаю из интернета, — я зажала телефон плечом и долила себе кофе.

— С Миланой познакомились на съемках рекламы для его канала. Она тогда только начинала, снималась в массовке и эпизодах. Он увидел, влюбился или что там у них было, через полгода поженились. Красивая история про Золушку и принца.

— До момента, когда Золушка начала трахаться с продюсером, — От крепкого кофе осталась горечь на языке. — Дальше что?

Катя помолчала, чем-то шелестя.

— Дальше интереснее. В последние месяцы Каменский на мероприятиях часто появляется один. Премьеры, открытия, благотворительные вечера… Раньше всегда с Миланой, фото в журналах, интервью парами, а теперь она все чаще «занята на съемках».

Я усмехнулась. Занята на съемках. Интересная формулировка, хотя, если она предпочитала моего мужика своему, а очевидно так и было, то что-то это да значит… Но, почему? По всему выходит, что Глеб явно перспективнее Пашки…

— Возможно он уже что-то подозревает, — я задумалась. — Или знает наверняка, но молчит.

— Говорят он вообще человек закрытый. Никогда не рассказывает о личной жизни, на вопросы про семью отвечает односложно. Холодный, жесткий, не терпит вранья.

А вот и отличие. Павел человек — концерт. Обожает показуху, апломб, шик, блеск, красоту. Чтоб весь мир ему завидовал и говорил только о нем. А Глеб, очевидно, полная его противоположность… Даже удивительно, что пошел в шоу-бизнес…

— что ж… похоже, он идеальный кандидат для разговора по душам. Спасибо, Кать. Буду должна.

— Что ты задумала? — Катя понизила голос. — Поля, только не делай глупостей.

— Я? Глупости? Никогда. Номер удалось пробить?

— Личный нет. Только секретаря.

— Диктуй. — Я записала цифры, положила трубку и набрала номер. После длинных гудков раздался приятный женский голос:

— Добрый день, офис господина Каменского, слушаю вас.

— Здравствуйте. Меня зовут Полина Крылова, я сценарист. Хотела бы записаться на встречу с Глебом Викторовичем.

Секретарша помолчала. Из динамика доносился стук по клавишам.

— Глеб Викторович не принимает сценаристов лично. Для этого есть креативный отдел, они занимаются всеми предложениями. Могу соединить с руководителем отдела.

— Нет, мне нужна встреча именно с Глебом Викторовичем, — я сжала телефон. — Это личный вопрос.

— Если у вас есть предложение по сотрудничеству, отправьте письмо на электронную почту компании, — секретарша говорила вежливо, но твердо. Ух, прям цербер, умеющий отсекать назойливых просителей.

Я вздохнула. Прямой подход не работает. Нужно что-то, что заставит ее передать информацию дальше.

— Передайте Глебу Викторовичу, что это касается главной роли его жены в моем сериале, — я четко проговаривала каждое слово. — Думаю, ему будет интересно узнать некоторые подробности со съемок.

На том конце повисла тишина, стук по клавишам прекратился.

— Простите, вы сказали… вы о Милане?

— Да, она снимается в моем сериале «Чужие жены». Я автор и сценарист проекта.

Возникла еще одна пауза.

— Хорошо, я передам ваше сообщение.

— Спасибо.

Я положила трубку и откинулась на спинку стула. Весьма рискованный ход, но другого способа достучаться нет. Каменский не тот человек, к которому можно залететь в офис как себе домой.

Телефон завибрировал через два часа. Я ответила на вызов с незнакомого номера.

— Алло?

— Здравствуйте, — мужской голос, низкий, спокойный. — Это помощник Глеба Викторовича. Он готов вас принять сегодня в шесть вечера. Адрес вышлю сообщением, опаздывать не рекомендую.

— Буду вовремя, спасибо.

Мужчина повесил трубку, не попрощавшись. Через минуту пришло сообщение с адресом — офисное здание в центре, двадцать третий этаж. «Прайм ТВ» занимал три этажа в одном из самых дорогих бизнес-центров города.

Я посмотрела на часы. Половина третьего. Три с половиной часа на подготовку. Нужно собраться, одеться прилично, продумать, что именно сказать. Каменский не станет тратить время на пустые разговоры… Джинсы и свитер отпадают, слишком неформально. Черное платье? Слишком официально. Остановилась на синем брючном костюме, купила год назад для встречи с инвесторами, строго, но не напыщенно.

Душ, легкий макияж, низкий пучок из волос. Заказала такси, чтобы не опоздать. В предновогодней суете пробки обычное дело. Город готовился к празднику, а я ехала на встречу, которая могла перевернуть всю жизнь и не только мою.

Водитель высадил у высотки из стекла и металла. До двадцать третьего этажа лифт поднимался быстро, почти бесшумно. Я вышла в просторный светлый холл с черной и коричневой мебелью. За стойкой ресепшн сидела девушка в строгом костюме, вероятно та самая секретарша, с которой я говорила по телефону.

— Полина Крылова? — она встала, вежливо улыбнулась. — Проходите, пожалуйста. Глеб Викторович вас ждет.

Я кивнула и пошла за ней по коридору. Девушка постучала и открыла дверь.

— Глеб Викторович, к вам сценаристка Крылова.

— Пригласите, — голос из кабинета был глухим, без эмоций.

Я выдохнула и вошла.

Глава 7

Каменский был одет черный костюм и белую рубашку, никаких украшений кроме дорогих часов на запястье. Темные волосы, резкие черты лица, серые глаза будто видящие все насквозь.

Он кивнул на кресло напротив.

— Садитесь.

Кивнув, я умостилась в кресло. Удобное, из гладкой мягкой кожи, но сидеть под этим его тяжелым, пристальным взглядом было неуютно. Он изучал меня молча, без спешки, будто еще раз оценивал, стоит ли тратить время.

— Я вас слушаю.

Прямо в лоб, без вежливых предисловий. Я вздохнула, сцепила руки на коленях.

— Ваша жена изменяет вам с моим мужем, — сказала без обиняков. Если он не тратит слова, я тоже не буду.

Каменский даже не моргнул. Ни один мускул не дрогнул на этом высеченном лице, оно осталось каменным, будто я сообщила ему прогноз погоды, хотя и на него порой реакции, уверена, выдавали больше. По крайней мере меня не выставили за дверь, и то радость! Значит могу продолжать.

— Три дня назад я застала их в кабинете продюсерской компании после корпоратива. Описывать в деталях не буду, классическая картинка измены, — я говорила ровно, без эмоций. Факты, только факты.

Глеб молчал, пальцы лежали на столе неподвижно. Ни нервного постукивания, ни сжатых кулаков. Полный контроль человека, знающего цену эмоциям.

— И это не просто роман, — я продолжила. — Мне удалось узнать, что они планируют использовать ситуацию и дальше. Милана хочет главную роль в новом проекте Паша… он собирается снимать на деньги моего сериала, планирует забрать права, оттеснить меня, запустить новый проект.

Каменский откинулся на спинку кресла, взгляд

— Я знаю о ее связи с вашим мужем, — он говорил тихо, но каждое слово звучало четко. — У меня надежные информаторы.

Я замерла, в полном шоке… Это… совершенно не то, что я ожидала услышать.

— Вы… знаете? И ничего не сделали?

Он пожал плечами. Легкое движение, будто речь шла о выборе еды на завтрак, а не о его жене в постели с другим мужчиной.

— Милана получила то, для чего вышла замуж: деньги, статус, красивые фотографии в журналах. Я получил красивую жену для публичных мероприятий. Сделка выполнена с обеих сторон.

— Но она изменяет вам, — возмутилась, совершенно не понимая такого спокойствия. — Врет в глаза, выкладывает фотографии с подписью про семейное счастье, а сама спит с продюсером.

— Люди лгут, — Каменский сложил руки на столе, пальцы переплелись, образуя замок. — Это нормально, Милана не исключение.

— Вы действительно так спокойны, серьезно? — Я наклонила голову. — Или просто хорошо играете? Или лучше сказать, держите удар?

Он коротко усмехнулся без тени веселья.

— Я не играю, и не держу удар. Вы же пришли не за этим. Скажем так, просто устал удивляться человеческому лицемерию. Милана хочет карьеру, ваш муж хочет секса с молодой актрисой. Все логично и предсказуемо.

— Тогда зачем вы меня приняли?

— Вы упомянули сериал, сказали, что Павел хочет забрать права. Вот это меня действительно заинтересовало. «Чужие жены» идут на моем канале. Рейтинги высокие, рекламодатели довольны. Если ваш муж разрушит проект из-за личных проблем, я потеряю деньги.

Ну ничего себе. Не ревность, не обида и не желание наказать неверную жену, а деньги. Только бизнес, холодный расчет.

— Понятно…

— Еще я не люблю, когда меня используют, — Глеб скрестил руки на груди, ткань пиджака натянулась на плечах, очерчивая рельеф мускул. — Милана привыкла, что может крутить всеми вокруг, пора показать ей, что не все так просто. Нет, не подумайте, я не мстительный человек. Просто восстанавливаю баланс.

Мы немного помолчали. Он явно давал мне время переварить услышанное.

— Итак, вы же пришли сюда с планом? Что предлагаете? — Каменский вернулся к делу.

— Мне нужны хорошие адвокаты. Павел готовится к судебной войне за права на сериал. У него деньги, связи, команда юристов, а я одна. Мой агент нашел адвоката, но его услуги стоят дорого. Очень дорого. У меня таких денег нет, — я сжала руки.

Каменский молчал. Он словно собирал вокруг себя все отрицательно заряженные частицы.

— Вы хотите бороться за права на сериал?

— Да.

— Павел попытается доказать, что концепция была совместной.

— Я знаю, но у меня есть доказательства: черновики, переписки, свидетели из съемочной группы.

— Этого может быть недостаточно, — Каменский посмотрел на меня. — Суды по авторским правам сложные, долгие, дорогие. Павел затянет процесс, будет давить, пугать, предлагать мировую на своих условиях.

— Я не сдамся, Пальцы мелко задрожали, и я сцепила их в замок, очень надеясь, что хозяин этого кабинета не заметит, насколько сильно я нервничаю. Выдохнув, я посмотрела ему в глаза. — Это мое детище, мои герои, я их создала, придумала конфликты и точки сюжета, писала каждую серию. Павел только нашел деньги, я не позволю ему украсть мою работу!

Каменский кивнул. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение, пусть и едва заметное.

— Хорошо. Я помогу вам. Дам адвокатов, оплачу их работу, обеспечу поддержку. Но я не занимаюсь благотворительностью.

Я выдохнула. Получилось неожиданно легко… Слишком легко. Ощущение неотвратимости липкое и неприятное, зудело и не позволяло расслабиться. Не время, совсем не время.

— И что вы хотите взамен?

Глава 8

— Вы напишете эксклюзивно для моего канала новый проект. Такой же сильный, как «Чужие жены». Контракт на три года, без права сотрудничества с другими медиа.

Я молчала, обдумывая предложение. Три года серьезный срок, но без помощи Каменского я проиграю Паше.

— Какие условия, кроме уже озвученных?

— Гонорар обсуждаем, но будет выше рынка, обещаю, плюс проценты от рекламы. В творчестве у вас развязаны руки.

— Почему именно я? На рынке полно хороших сценаристов.

— Вы умеете рассказывать истории, которые цепляют. «Чужие жены» стабильно держатся рейтинге. Зрители ждут каждую серию, обсуждают в интернете, цитируют диалоги. Вовлеченность важна.

— А взамен? Вы уверены, что я выиграю суд?

— Мои адвокаты не проигрывают, — Каменский усмехнулся. — Они разберут дело Павла по винтикам, найдут все нестыковки, вытащат на свет каждую ложь. Если доказательства на вашей стороне, вы получите права на сериал.

— А если нет?

— Тогда придется договариваться. Но я не думаю, что до этого дойдет.

Передо мной уверенный, холодный, привыкший решать проблемы деньгами и властью мужчина. Но в данном случае это именно то, что мне нужно.

— Хорошо. Я согласна, но у меня есть условие, в принципе вы сами озвучили этот важный момент, но я бы еще раз хотела заострить на этом внимание.

Глеб поднял бровь.

— Слушаю.

— Никакого вмешательства в творческий процесс. Я пишу так, как считаю нужным. Без правок от продюсеров, без цензуры, и без компромиссов ради рекламодателей.

— Вообще не вопрос, договорились, — он кивнул. — Что-то еще?

— Нет. Пока нет…

Каменский встал, протянул руку. Я тоже поднялась, пожала ее. Моя ладонь потерялась на фоне его широкой. Он сжал мою руку на секунду дольше, чем требовалось для формальности, потом отпустил.

— Свяжу вас с главой юридического отдела. Самсонов лучший адвокат, которого я знаю. Он немедленно начнет работу.

— Спасибо, — я взяла сумку. — И за помощь, и за предложение.

— Рано благодарить, — Каменский смотрел в экран телефона. — Впереди самое интересное.

— Я знаю.

Он посмотрел на меня внимательно, будто оценивал, выдержу ли я давление.

— Андрей? Это Глеб. У меня для тебя дело срочное и непростое. Завтра утром познакомишься с клиенткой.

Я вышла из кабинета через десять минут с визиткой Самсонова в кармане и странным чувством облегчения в груди. У меня появился союзник. Холодный, циничный, готовый перегрызть глотку противнику. То, за чем, собственно я сюда и пришла, хотя и не совсем ожидала, что все будет так…

Адвокаты начали работу на следующий день. Андрей Владимирович Самсонов оказался мужчиной лет пятидесяти с седыми волосами и проницательным взглядом. Мы встретились в его офисе, где все полки были забиты юридическими книгами.

— Расскажите все с самого начала, — он включил диктофон. — Как возникла идея сериала, кто участвовал в разработке, кто финансировал, кто владеет правами сейчас.

Я рассказывала два часа. Он слушал, изредка задавая уточняющие вопросы, делал пометки в блокноте. Когда я закончила, Самсонов откинулся на спинку кресла.

— Ситуация сложная, но не безнадежная. У вас есть черновики сценария с датами создания?

— Отлично. — Самсонов постучал ручкой по столу. — Нам нужны свидетели из съемочной группы, друзья, знакомые, одним словом люди, которые подтвердят, что концепция была вашей.

— Съемочная группа на моей стороне. Режиссер, оператор, костюмер, они все готовы дать показания.

— Хорошо. Еще нам нужен аудит финансов. Глеб уже дал разрешение на запрос документов. Посмотрим, куда шли деньги, кто получал гонорары, как распределялась прибыль.

— Павел может скрыть документы, — я нахмурилась.

— Может попытаться, но мы запросим через суд, — Самсонов улыбнулся холодно. — У Глеба Викторовича есть связи в нужных местах, документы мы получим.

Я выдохнула. Машина заработала. Адвокаты собирали доказательства, запрашивали бумаги, готовили иск, а мне оставалось ждать.

Неделя прошла в нервном напряжении. Я пыталась писать, но слова не шли. Открывала ноутбук, смотрела на пустой экран, закрывала. Мысли крутились вокруг суда, Паши, Миланы, Глеба. Телефон звонил постоянно — Паша названивал раз десять в день, оставлял сообщения, но я не отвечала.

А потом позвонил Самсонов.

— Полина Сергеевна, мы нашли кое-что интересное.

— Что именно? — сердце забилось быстрее.

— Давайте обсудим лично. Приезжайте сегодня в три часа.

Я приехала чуть раньше, но секретарша сразу проводила меня в переговорную. Самсонов сидел за столом с двумя помощниками — молодой женщиной в очках и мужчиной лет тридцати пяти. Перед ними лежала толстая папка с документами.

— Садитесь, — Самсонов кивнул на кресло. — Мы провели аудит финансов «Форвард Медиа». Результаты… скажем так, превзошли ожидания.

Он открыл папку, достал первый лист. Таблица с цифрами, датами, суммами.

— Ваш муж систематически выводил деньги с проекта, — Самсонов показал на колонки. — Смотрите, каждый месяц часть прибыли переводилась на сторонние счета. Официально как оплата консультантов, технической поддержки, маркетинговых услуг. Но когда мы проверили эти компании, оказалось, что половина из них существует только на бумаге.

Я смотрела на цифры, не веря глазам. Сотни тысяч рублей, в сумме миллионы.

— Куда шли деньги?

Самсонов перевернул страницу.

Передо мной легла выписка со счета, получатель Милана Орлова. Суммы шли регулярно, от ста до трехсот тысяч рублей.

— Павел переводил ей деньги? — я подняла взгляд на адвоката.

— Да. Официально как гонорары за актерскую работу, но суммы не соответствуют контракту. По договору Милана получала фиксированную ставку за серию, а эти переводы идут сверх того. Плюс они начались за месяц до официального старта съемок третьего сезона.

Я откинулась на спинку кресла. Паша не просто изменял мне, он крал деньги из нашего общего проекта, чтобы оплачивать услуги любовницы.

— Это уголовная статья, — Самсонов закрыл папку. — Растрата, мошенничество, подделка документов. Если мы передадим это в полицию, Павлу грозит реальный срок.

Я молчала, переваривая информацию. Что ж, человек с которым я все это время жила — вор, а актриса в моем сериале — соучастница. Они вместе обкрадывали проект, в который я вложила душу.

Глава 9

Я вышла из офиса адвоката с папкой в руках и позвонила Каменскому. Он ответил на втором гудке.

— Самсонов показал документы?

— Да, — я остановилась на углу, пропуская толпу прохожих. — Паша воровал деньги, переводил Милане. Есть все доказательства.

— Приезжайте в офис. Обсудим, что делать дальше. — Он повесил трубку, не попрощавшись.

— Резкий, как понос, — я показала погасшему экрану язык и заказала такси. А через двадцать минут уже поднималась на двадцать третий этаж.

Каменский сидел за компьютером, читал какие-то документы.

— Садитесь, рассказывайте, — коротко мне кивнув, поднял взгляд.

Я села, открыла папку. Полтора часа мы разбирали каждый лист, каждую цифру. Глеб задавал короткие вопросы, делал пометки, звонил Самсонову с уточнениями. Он работал быстро, четко, без лишних слов. К семи вечера я почувствовала, что голова гудит от информации.

— Устали? — Каменский откинулся на спинку кресла.

— Немного, — призналась честно.

— Я закажу еду. Работать на голодный желудок неэффективно.

Он набрал номер, заказал пиццу — две большие, одна с пепперони, вторая четыре сыра. Повесил трубку и посмотрел на меня.

— Через полчаса привезут.

— Владелец телеканала ест пиццу из коробки? — я усмехнулась.

— А сценарист хитовых сериалов ест только омаров на яхтах? — он поднял бровь.

— Терпеть не могу яхты, укачивает.

— Обожаю пиццу из коробки, горячую и сочную. А вот омаров терпеть не могу, слишком много возни ради пары укусов.

Я рассмеялась. Впервые за последнее время по-настоящему, без горечи в горле.

— Знаете, я всегда думала, что миллиардеры питаются исключительно трюфелями и черной икрой.

— Иногда икрой, — Каменский пожал плечами. — Но в основном тем же, что и обычные люди, просто дороже и в ресторанах со звездами Мишлен.

— И как? Вкуснее?

— Нет, но пафоса при подаче больше.

Пиццу привезли через двадцать минут. Мы ели прямо в кабинете, разложив документы между коробками. Глеб снял пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Он выглядел просто человеком, который работал целый день и наконец позволил себе расслабиться.

— Расскажите о себе, — он откусил кусок пиццы. — Не о работе, о жизни.

— Что именно хотите знать?

— Все, что решите рассказать.

Что можно рассказать о себе незнакомому человеку? О детстве в обычной московской семье, о школе, универе или первой работе? А может о том, как мечтала писать романы, а стала сценаристом? Или о браке, который закончился изменой?

— Я хотела быть писателем, — начала медленно. — Настоящим. Чтобы книги, издательства, полки в магазинах. Но писать романы оказалось труднее, чем я думала, зато сценарии шли легко. Диалоги, структура, драматургия — все складывалось само.

— Жалеете?

— Иногда. Сценарии дают немного другую реакцию: выходит серия, читаешь отзывы, понимаешь, что зацепило, а что нет. С книгами все намного медленнее.

Глеб кивнул, допил воду из стакана.

— У меня тоже были другие планы. Хотел стать журналистом, писать расследования, разоблачать коррупцию, менять мир.

— Что помешало?

— Реальность. В девяностых журналистика была опасной профессией. Друг погиб, когда писал статью про местного криминального авторитета. В итоге пуля в затылок, тело в лесополосе. Я понял, что менять мир можно по-разному… Когда купил первый телеканал, начал показывать то, что другие боялись.

— И сейчас меняете мир?

— Пытаюсь. Не всегда получается, но пытаюсь.

После перекуса мы вернулись к работе и вынырнули из нее только к десяти.

— Достаточно на сегодня. Поедете домой? — Каменский закрыл свой ноут.

— Да, — я потянулась, размяла затекшую шею. — Спасибо за помощь. И за пиццу.

— Не за что.

Следующие дни слились в один непрерывный поток работы. Я встречалась с адвокатами, разбирала документы, давала показания. В офисе Каменского мы обсуждали стратегию, планировали следующие

Я принесла ему первую серию нового сценария. Напечатала за ночь, почти не спала. История крутилась в голове, требовала выхода. Назвала проект «Месть. Цена твоей измены».

— Прочитаете? — я положила распечатку на стол.

Глеб поднял глаза от компьютера.

— Когда будет время. Не срочно.

Он сразу начал читать, а я сидела напротив, притворялась, что работаю с документами, но на самом деле наблюдала за его лицом. Каменский читал быстро, не отвлекаясь, изредка хмурился или поднимал бровь. Через полчаса закончил, отложил сценарий.

— Сильно, — он посмотрел на меня. — Но финал слабый.

— Что не так? — я напряглась.

— Героиня слишком быстро находит нового мужчину. Только развелась с изменником, а уже в новых отношениях. Нереалистично.

— Почему это? Люди ищут утешения, — я пожала плечами. — Это нормально.

— Нормально, но неинтересно. Зритель хочет видеть трансформацию. Как она учится быть одна, сильной, независимой, а потом, может быть, встречает кого-то. Но не сразу.

— А какой финал написали бы вы?

Глеб откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.

— Она остается одна, но счастливая. Находит себя, свое дело и внутреннюю силу. Понимает, что не нуждается в мужчине, чтобы быть цельной. И только тогда, когда перестает искать — находит.

— Вы так и живете? — спросила осторожно.

— Пытаюсь, — он рассмеялся. — Давайте покрутим сценарий еще.

Мы работали над сценарием вместе до полуночи. Глеб предлагал идеи, я записывала, мы спорили о деталях, искали лучшие решения. Странная синергия — бизнесмен и сценарист, такие разные, но понимающие друг друга с полуслова. Он чувствовал драматургию, видел слабые места в сюжете, предлагал неожиданные повороты. Я удивлялась, как человек, всю жизнь занимавшийся бизнесом, так хорошо погружен в тему.

— Вы могли бы быть сценаристом, — сказала, когда мы закончили.

— Нет, — он покачал головой. — У меня нет вашего дара. Я вижу структуру, логику, но не чувствую персонажей. Вы оживляете их, делаете настоящими. Это талант.

— Спасибо.

— Если что это не комплимент, а констатация факта.

Я уехала домой за полночь. Села в такси, откинулась на сиденье, закрыла глаза и меня понесло в рефлексию от ощущения, что наконец-то я в привычной роли творца, создаю что-то стоящее. Давно не испытывала такого… С Пашей работа превратилась в рутину: он продюсировал, я писала, мы функционировали как отлаженный механизм. А с Каменским каждая встреча была вызовом, спором, поиском лучшего решения.

Дома приняла душ и легла спать, но сон не шел. Я крутила телефон в руках, листала новостную ленту. Остановилась на фотографии и замерла.

Милана и Паша на красной дорожке были на какой-то премьере. Она в вечернем платье, он в костюме, стоят рядом, улыбаются камерам. Заголовок кричал: «Милана Орлова и продюсер Павел Крылов новая пара шоу-бизнеса? Нас ждет скандальный развод?»

Глава 10

Утром Марат прислал ссылку на статью. Я открыла, прочитала заголовок: «Милана Орлова и Павел Крылов просто друзья или нечто большее?».

Журналист описывал их появление на трех мероприятиях подряд, анализировал язык тела, цитировал «источники, близкие к паре». Милана в интервью говорила: «Паша замечательный человек и талантливый продюсер. Мы много работаем вместе, поэтому часто видимся. Но это дружба, ничего больше». Фотографии рассказывали другую историю — его рука на ее талии, ее взгляд, полный обожания.

Вечером я показала Глебу статью. Он пробежал глазами по тексту, усмехнулся.

— Играют в невинность. Классический прием.

— Им это сойдет с рук? — я села напротив.

— Нет, — Глеб закрыл статью. — Пора вывести их на чистую воду. Но сначала нам нужна первая встреча с адвокатами Павла, Самсонов договорился на послезавтра.

— Что будет на встрече?

— Они попытаются договориться мирно, предложат компенсацию, попросят не раздувать скандал. Стандартная тактика, — Глеб налил воды из графина. — Мы покажем доказательства махинаций и дадим понять, что у нас все карты на руках.

— Паша не сдастся просто так.

— Знаю, поэтому будь готова к скандалу.

* * *

Я приехала на встречу за десять минут. В зеркале лифта осмотрела себя еще раз: серый костюм, синяя блузка, минимум косметики. Деловой стиль, никаких эмоций на лице.

Глеб уже был в переговорной, разговаривал с Самсоновым. При виде меня кивнул и я села рядом с ним, достала блокнот с удивлением отметив, что руки не дрожат. Никакого волнения.

Паша вошел ровно в два, вместе с ним адвокат, мужчина лет сорока пяти в дорогом костюме, с папкой документов. Муж выглядел уверенно, он улыбался так, будто пришел на дружескую посиделку.

— Поля, — он сел напротив, посмотрел на меня. — Рад, что согласилась на переговоры. Думаю, мы сможем все решить цивилизованно.

Я промолчала. Самсонов открыл папку.

— Давайте начнем. Господин Крылов, какое у вас предложение?

Адвокат Павла прочистил горло.

— Мой клиент готов предложить разумную компенсацию за права на сериал «Чужие жены». Два миллиона рублей единовременно, плюс процент от прибыли следующего сезона. Взамен Полина отказывается от претензий и не распространяет порочащую информацию о Павле.

Я усмехнулась. Два миллиона за три года работы, за идею, которая принесла компании десятки миллионов. Щедрое предложение.

— Нет, — сказала коротко.

— Полина, будь благоразумной, — Пашка наклонился вперед. — На суд уйдет время. Может быть, даже годы. Ты потратишь силы, деньги, нервы, а в итоге можешь проиграть. Давай договоримся по-хорошему.

— Нет.

Самсонов перевернул страницу.

— Мы провели аудит финансов компании «Форвард Медиа» и обнаружили интересные факты. Вы систематически выводили средства с проекта на сторонние счета.

Адвокат Павла нахмурился.

— Это серьезное обвинение. У вас есть доказательства?

— Разумеется, — Самсонов протянул копию документов. — Здесь выписки со счетов, договоры с фиктивными компаниями, переводы на имя Миланы Орловой, которые не соответствуют ее контракту.

Паша побледнел. Взял документы, пробежал глазами и положил обратно.

— Это… ошибка бухгалтерии. Я не имею к этому отношения.

— Вы лично подписывали платежные поручения. Милана получала от вас деньги из бюджета сериала.

— Ты платил своей любовнице из бюджета моего сериала, Паш, — сказала я тихо.

— Поля, это не так… ты не понимаешь…

— Что не понимаю? — я наклонилась вперед. — Что ты спал с актрисой и переводил ей деньги, украденные у проекта? Объясни, пожалуйста.

— Я не обязан это терпеть! — он повернулся к адвокату. — Мы уходим. Это фарс.

— Мы еще не закончили, — Самсонов говорил спокойно. — Если вы уйдете сейчас, мы передадим документы в правоохранительные органы. Растрата, мошенничество, это уголовные статьи.

Павел посмотрел на меня, на Глеба, на Самсонова.

— Чего вы хотите?

— Права на сериал переходят к Полине, —

— Это невозможно, — адвокат Паши покачал головой. — Мой клиент не согласится.

— Тогда увидимся в суде, — Глеб встал. — Думаю, исход очевиден.

Пашка смотрел на меня и впервые за многие годы я увидела совершенно не типичные для него эмоции: злость, обида, страх.

— Ты действительно пойдешь до конца? Разрушишь все, что мы строили столько лет?

— Ты разрушил это сам. — Я вышла из переговорной, не оглядываясь.

Глеб догнал меня в коридоре.

— Ты была великолепна, особенно последняя фраза. Очень впечатляет.

— Спасибо. Правда, трясусь вся.

— Не видно, — он улыбнулся. — Нам нужно показаться на публике. Вместе.

— Зачем?

— Павел и Милана играют влюбленную пару, нужен противовес. Покажем, что мы тоже можем быть командой, — Глеб достал телефон. — Послезавтра премьера фильма на моем канале. Красная дорожка, журналисты, камеры. Пойдешь со мной?

Я задумалась. Публичное появление с Глебом Каменским означало признание союза. Пресса сразу начнет строить теории, придумывать романы, копаться в прошлом.

— Хорошо. Пойду.

* * *

Специально для премьеры купила красное, длинное платье с открытыми плечами. Не мой стиль, но консультант в бутике убедила: «Вы в нем выглядите потрясающе». Сделала укладку, макияж, надела туфли на каблуке, и не узнала себя в зеркале.

Глеб приехал за мной в семь вечера. Он ждал у машины, и когда увидел меня, кажется оцепенел.

— Вы… Ты выглядишь прекрасно.

— Спасибо, — я улыбнулась. — Ты тоже.

Он был в черном костюме и черной рубашке, без галстука. Волосы уложены, ненавязчивый запах дорогого парфюма. Выглядел как с обложки делового журнала, такой успешный, уверенный, недоступный.

Мы приехали к кинотеатру через полчаса. Красная дорожка, вспышки камер, журналисты с микрофонами. Глеб вышел первым, протянул мне руку. Камеры щелкали без остановки.

— Ну надо же, Глеб Каменский и Полина Крылова! — журналистка тянула к нам микрофон. — Вы вместе?

— Мы партнеры, — Глеб ответил спокойно. — И друзья.

— Полина, правда ли, что вы разводитесь с Павлом?

— Да, — я кивнула.

— И ваши отношения с Глебом на этом фоне…

— Деловые, я пишу новый сериал для его канала.

Мы прошли дальше, но камеры не отставали. Снимали, как Глеб придерживает меня за локоть, как мы разговариваем, смотрим друг на друга. Завтра эти фотографии будут во всех изданиях.

После премьеры Глеб предложил:

— Поедем ко мне? Обсудим реакцию прессы.

И я согласилась.

* * *

Пентхаус Глеба занимал весь последний этаж высотки в центре. Панорамные окна, минималистичная мебель, дорогие картины на стенах, но при этом уютно: книги на полках, плед на диване, фотографии в рамках.

Глеб налил виски, протянул мне бокал. Я сделала глоток и чуть не закашлялась. Жгло горло, но приятно.

— Ты молодец, — он сел рядом на диване. — Держалась уверенно.

Я не успела ничего сказать, как телефон завибрировал. Я выдохом ответила на звонок Паши.

— Ты спишь с Каменским?! — он кричал так, что пришлось отодвинуть телефон от уха.

— А тебя это касается? — спросила спокойно.

— Ты моя жена.

— Была, теперь нет.

— Полина, это подло! Ты мстишь мне, используя его! И кто из нас еще су…

— Всего хорошего.

Я положила трубку и заблокировала номер. Глеб смотрел на меня.

— Он в ярости.

— Пусть, мне все равно.

— Тогда… — Глеб поставил бокал на стол и повернулся ко мне и… его телефон разразился резким, настойчивым звуком. Он посмотрел на экран, и лицо окаменело.

— Милана.

Глава 11

Глеб смотрел на телефон, имя Миланы светилось на экране.

— Звонит который раз, — он бросил телефон на диван. — Наверное, поняла, что я в курсе.

Я попыталась понять, что он чувствует. Гнев? Облегчение? Безразличие?

— Что ты ей скажешь? — спросила тихо.

— Ничего, — Глеб повернулся ко мне. — Пусть адвокаты говорят. Мне не о чем с ней разговаривать.

Телефон снова завибрировал. Глеб выключил звук, положил на стол экраном вниз.

— Извини. Испортил момент.

— Не испортил. Просто отложил.

Он долго смотрел на меня, затем поднял руку, снова коснулся моей щеки. Провел большим пальцем по скуле, по губам. Я замерла, боясь пошевелиться.

Глеб наклонился и его губы коснулись моих. Осторожно, бережно, будто я могла сломаться от одного неверного движения. Я ответила на поцелуй и обняла его за шею. Он притянул меня ближе, углубил поцелуй. Мир вокруг исчез, остались только мы, тепло его тела, вкус напитков на губах, стук сердца под ладонью.

Мы целовались долго, не торопясь. Глеб гладил мои волосы, спину, прижимал к себе, будто боялся отпустить. Когда мы оторвались друг от друга, в его глазах было что-то новое.

— Останься, — попросил он тихо. — На ночь.

Я хотела остаться, забыть про Пашу, Милану, суды и скандалы. Просто быть рядом с этим мужчиной, спать в его объятиях, просыпаться утром и видеть его лицо… Но не сейчас, слишком рано. У нас еще много нерешенных вопросов.

— Отвези меня домой, — я коснулась его губ пальцами. — Пожалуйста.

Он кивнул, не настаивая.

Утром я проснулась неожиданно выспавшейся и бодрой. Включила кофеварку, взяла телефон. На экране светились десять пропущенных от Марата, пять от Кати, три от Самсонова. Явно что-то случилось.

Первым набрала Марата.

— Полина, включи телевизор, — он говорил взволнованно. — Утреннее шоу. Быстро.

Я включила, нашла канал. В студии сидели Паша и Милана. Он в светлом костюме, она в бежевом платье, выглядели как идеальная пара. Красивые, счастливые, влюбленные.

Ведущая приторно улыбалась:

— Милана, Павел, спасибо, что согласились на это интервью. Вся страна следит за вашей историей. Расскажите, как все началось?

Милана наклонила голову, взяла Павла за руку.

— Мы встретились на съемках. Я играла главную роль в его сериале. Мы были связаны обязательствами, но не могли бороться с чувствами, — она говорила медленно, с паузами. Актриса до мозга костей. — Это случилось само собой. Мы пытались сопротивляться, но любовь оказалась сильнее.

— Павел, вы чувствуете вину перед супругой? — ведущая повернулась к нему.

— Конечно, — Павел кивнул серьезно. — Я виноват перед ней. Много лет вместе, совместная работа, общие проекты, но любовь не преступление. Я не властен над чувствами.

— А что вы скажете о слухах про отношения Полины с Глебом? — ведущая посмотрела на Милану. — Они появились вместе на красной дорожке.

Милана выпрямилась, лицо стало жестким.

— Полина использует Глеба, чтобы отомстить нам. Она манипулирует им, играет на его чувствах. Глеб богатый человек, влиятельный. Ей это выгодно, — она вытерла несуществующую слезу. — Мне жаль его, он не заслуживает такого.

Я смотрела на экран и смеялась до слез, держась за живот.

Телефон завибрировал, пришло сообщение от Глеба:

Набрала: «Да. Милана в своем репертуаре».

Ответ пришел незамедлительно: «Не волнуйся».

Я допила кофе и полезла в интернет. Новостные сайты пестрели заголовками: «Милана и Павел признались друг другу в любви!», «Полина Крылова использует миллиардера для мести?», «Скандал в шоу-бизнесе: кто прав?».

Не знаю зачем, начала читать комментарии. Половина поддерживала Пашу и Милану: «Любовь не выбирают», «Полина сама виновата, если муж ушел». Другая половина защищала меня: “Крылов изменник», «Милана разрушила брак».

с ума сойти, я героиня собственного сериала. Все как я писала: измена, скандал, борьба за правду, только теперь не на бумаге, а в реальности.

На следующий день утром позвонил Самсонов.

— Полина Сергеевна, сегодня в час дня будет пресс-конференция на канале. Приезжайте, если хотите присутствовать.

— О чем конференция?

— Глеб Викторович сделает заявление по поводу финансовых махинаций в компании «Форвард Медиа». Мы не будем раскрывать детали, но дадим достаточно информации, чтобы поднять шум.

Я приехала за полчаса до начала. Зал был забит журналистами, повсюду камеры, микрофоны, вспышки. Глеб сидел в строгом костюме рядом с Самсоновым, перед ним лежала папка с документами, которую я видела уже не раз.

— Добрый день, — Глеб говорил в микрофон, его голос звучал спокойно, уверенно. — Я хочу прокомментировать ситуацию вокруг сериала «Чужие жены» и компании «Форвард Медиа».

Все затихли. Журналисты навострили уши.

— В ходе аудита финансов компании были обнаружены нарушения. Систематический вывод средств, завышенные гонорары отдельным актерам без обоснования, фиктивные договоры с несуществующими компаниями, — Глеб перечислял пункты четко, без эмоций. — Детали я не могу раскрывать, так как дело передано в правоохранительные органы. Но хочу заявить: автор сериала, Полина Крылова, не имеет отношения к этим махинациям. Она была обманута так же, как и все мы здесь.

Журналисты загудели. Вопросы посыпались градом:

— Кто конкретно виноват в махинациях?

— Павел и ваша жена будут привлечены к ответственности?

— Полина получит права на сериал?

Глеб поднял руку, зал снова затих.

— Все вопросы решаются в судебном порядке, комментарии дадут наши адвокаты после заседания.

Самсонов кашлянул и начал зачитывать официальное заявление. Я слушала вполуха, больше наблюдала за реакцией журналистов, они не упускали ни одного слова.

Катя прислала сообщение: «Полина, вся съемочная группа на твоей стороне. Если понадобятся свидетели, мы все придем».

Вечером позвонил Марат:

— Полин, ты выиграла битву за общественное мнение, теперь главное выиграть суд.

— Знаю. Я готова.

Утром пришло уведомление от адвоката. Я открыла письмо, прочитала первую строчку и замерла.

«Полина Сергеевна, назначена дата заседания по разделу прав на сериал "Чужие жены". Ваш муж подал встречный иск».

Я читала дальше, не веря глазам. Он требовал не только прав на сериал, но и компенсацию морального вреда. Три миллиона рублей за то, что я «очернила его репутацию, распространила ложную информацию о его деятельности, нанесла ущерб его карьере и психическому здоровью».

Адвокат писал: «Будьте готовы к жесткой борьбе. Павел Крылов нанял команду агрессивных юристов. Они будут атаковать, пытаться дискредитировать, выставить виновной. Мы готовы к защите, но процесс будет непростым».

Положила телефон на стол, руки дрожали. Паша хочет не только денег, а еще и выставить меня виноватой.

Я набрала Глеба, он ответил сразу.

— Полина?

— Павел подал встречный иск. Он требует компенсацию три миллиона.

Глава 12

Неделя перед судом прошла в бешеном ритме. Самсонов и его команда работали почти круглосуточно: собирали свидетельства, готовили документы, прорабатывали вопросы. Я приезжала в офис почти каждый день, отвечала на одни и те же вопросы под разным соусом по десять раз, разбирала каждую деталь сотрудничества с Пашей.

— Мы выиграем, — Самсонов закрыл папку после очередной подготовки. — У нас все доказательства. Крылов не сможет оспорить факты.

— А если найдет способ? — я вертела в руках карандаш. — Если придумает историю, в которую поверят?

— Не придумает, — Глеб сидел рядом, смотрел в монитор компьютера. — Его адвокаты хорошие, но не настолько.

Я хотела верить, но накануне суда не спала всю ночь, нервничала.

В день суда зал был переполнен. Журналисты заняли все свободные места, камеры выстроились вдоль стен. Несколько блогеров вели прямые трансляции с телефонов. Наш развод стал самым обсуждаемым скандалом месяца.

Паша сидел в дорогом синем костюме, в белой рубашке, галстуке, при полном параде. Рядом его адвокат лет сорока с жестким лицом и папкой документов что-то тихо ему говорила. Паша смотрел прямо перед собой, не поворачивая головы, будто меня не существовало.

Я села рядом с Самсоновым. Глеб устроился в зале. Я чувствовала его присутствие, и это странным образом успокаивало.

Судья вошла ровно в десять. Женщина лет пятидесяти пяти ухоженная и строгая, проницательным взглядом села, стукнула молотком.

— Слушается дело номер… — она зачитала формальности. — Иск Полины Крыловой к Павлу Крылову о признании авторских прав на сериал "Чужие жены". Встречный иск Павла Крылова о компенсации морального вреда.

Самсонов встал.

— Ваша честь, мы готовы предоставить доказательства того, что сериал "Чужие жены" был создан исключительно госпожой Крыловой. Господин Крылов выполнял функции продюсера, но не участвовал в создании концепции, сценария и персонажей.

Он передал документы. Судья взяла первый лист, оригинальный сценарий пилотной серии. Дата создания файла, моя подпись, печать нотариуса.

— Это черновик, написанный госпожой Крыловой за полтора года до начала съемок. Здесь уже присутствуют все основные персонажи, сюжетные линии, ключевые диалоги.

Судья читала внимательно, перелистывала страницы. Адвокат Павла попыталась возразить:

— Ваша честь, наличие черновика не доказывает единоличное авторство. Господин Крылов мог участвовать в разработке концепции устно, без фиксации.

— Могли бы, но у нас есть данные переписки моей подзащитной с Павлом Крыловым, — Самсонов кивнул помощнику, тот передал судье записи. — Там госпожа Крылова пересказывает свои идеи сюжета, дает краткие описания эпизодов, на что Павел не высказывает своих предложений и не вносит каких-либо изменений. А также у нас есть письменные свидетельские показания съемочной группы.

Судья читала показания. Я видела, как меняется выражение ее лица, от нейтрального к заинтересованному.

Самсонов продолжал:

— Также предоставляем контракт с телеканалом, где госпожа Крылова указана как единственный автор сценария. В переписке между Крыловыми так же видно, как Павел неоднократно называет сериал "твоим детищем", "твоей идеей", "твоим проектом".

Он зачитал несколько сообщений. Голос мужа из прошлого звучал издевательски:

«Поля, твое детище набрало отличные рейтинги. Поздравляю!»

«Идея с третьей героиней гениальна, ты как всегда в ударе».

«Твой сериал наше спасение».

Паша побледнел, сжал кулаки под столом. Его адвокат пыталась возразить, но судья подняла руку.

— Достаточно. У защиты есть контраргументы?

Адвокат Паши встала.

— Ваша честь, мой клиент не оспаривает, что госпожа Крылова написала сценарий.

— На продюсерский процент, — Самсонов поправил. — Который прописан в контракте. Но не на авторские права. Это разные вещи.

Судья кивнула.

— Переходим к встречному иску. Господин Крылов требует компенсацию морального вреда. На каком основании?

Адвокат Паши раскрыла папку.

— Госпожа Крылова намеренно опорочила репутацию моего клиента. Распространила информацию о его личной жизни, обвинила в финансовых махинациях, нанесла ущерб его карьере и психическому здоровью.

— Я озвучила факты, — не выдержав, встала. Самсонов попытался остановить, но я продолжила. — Паша действительно изменял мне с актрисой нашего сериала и переводил ей деньги из бюджета проекта. Действительно пытался отнять у меня права на мою работу. Если правда портит репутацию, значит репутация была иллюзией.

В зале зашумели. Журналисты строчили в блокнотах, камеры снимали. Судья стукнула молотком.

— Тишина! Крылова, садитесь.

Я села. Сердце стучало где-то в горле, но руки не дрожали.

Судья посмотрела на адвоката Паши.

— Есть доказательства того, что информация, распространенная госпожой Крыловой, является ложной?

— Нет, но…

— Тогда встречный иск безоснователен. Правда не может быть поводом для компенсации, — судья закрыла папку. — Суд удаляется для принятия решения. Решение будет вынесено через тридцать минут.

Она вышла из зала. Я выдохнула, откинулась на спинку стула. Глеб наклонился ко мне через барьер.

— Ты была великолепна.

— Я нарушила протокол, встала без разрешения.

— Но сказала то, что нужно.

Полчаса тянулись бесконечно. Я пила воду из пластикового стаканчика, перебирала пальцами край блокнота, смотрела в окно. Паша разговаривал с адвокатом, жестикулировал, что-то доказывал. Она качала головой.

Глеб сжал мою руку, а я сжала его пальцы в ответ.

Судья вернулась ровно через тридцать минут. Села, открыла папку, посмотрела на зал.

— Прошу всех встать.

Все поднялись. Я стояла, не дыша.

— Суд постановил: права на сериал "Чужие жены" полностью принадлежат Полине Сергеевне Крыловой. Павел Крылов имеет право на продюсерский процент согласно контракту, но не на авторские права. Встречный иск о компенсации морального вреда отклонен за отсутствием оснований. Заседание закрыто.

Молоток ударил по столу. Журналисты ринулись к выходу. Я стояла, не веря, что все кончено.

— Поздравляю, — Самсонов пожал мне руку.

Я вышла из зала на ватных ногах, в висках стучало. Паша догнал меня в коридоре, схватил за плечо.

— Ты без меня ничего не снимешь! — прокричал он с красным от злости лицом. — Никто не захочет работать с тобой после того, что ты сделала!

— Отпусти меня.

Он разжал пальцы. Я развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь.

* * *

Через месяц последствия стали очевидны. Милана перестала появляться на мероприятиях. Глеб подал на развод, оставив бывшей жене минимум по брачному контракту — квартира и машина. Никаких процентов от бизнеса и компенсаций.

Паша начал ее избегать. Она звонила, писала, приходила в офис, мне об этом рассказывали. Он не отвечал. Актриса, которая совсем недавно была его музой, превратилась в обузу. Его новый проект провалился еще на стадии переговоров, инвесторы не хотели связываться с продюсером, замешанным в скандале.

Я случайно увидела Милану в кафе неделю назад. Она сидела одна за столиком у окна, смотрела в телефон, как будто пыталась найти там свою прошлую жизнь.

Я не подошла, конечно же, развернулась и вышла из кафе.

Вечером вернулась домой после долгого дня. Встреча с командой нового проекта, обсуждение сценария, переговоры с каналом. Устала так, что едва дошла до двери, и только переступила порог, как ко мне позвонили. Я открыла и замерла.

Глеб стоял на пороге в джинсах и черной рубашке, с цветами в руках и с папкой.

— Привет, — он протянул все это мне. — Прочти. Если понравится, давай снимем вместе.

Я открыла первую страницу, на ней крупным шрифтом:

«Диагноз: измена»

Автор: Глеб Каменский

— Ты написал сценарий?

Глава 13

Я взяла папку и прошла на кухню. Глеб следовал за мной, молча наблюдал, как я включаю чайник, достаю чашки и уже только после того, как заварила и разлила чай, я села за стол, открыла сценарий и начала читать.

История про женщину, которая застает мужа с любовницей. Про мужчину, чья жена предает его с коллегой. Они встречаются случайно, заключают союз, чтобы разоблачить изменников, а потом понимают, что нашли друг друга.

Написано было неумело — структура хромала, диалоги звучали деревянно, описания мест отсутствовали, но вместе с тем, в каждой строчке, в каждом слове чувствовалась боль, горечь, понимание и принятие того, что тебя обманули. Правда за всем этим чувствовалась. Я мельком взглянула на Глеба. Он молча ждал, что скажу. А мне вдруг стало отчетливо ясно, что он писал о том, что пережил сам. Каждая сцена дышала болью, разочарованием, е еще усталостью от игр и лжи.

Я дочитала до конца, закрыла папку и ласково улыбнулась:

— Это худший сценарий, который я читала.

Он повернулся. В глазах мелькнуло разочарование.

— Зато честный, — он пожал плечами.

— Самый честный, — я встала, подошла к нему. — Ты написал про нас. Про то, что мы прошли.

— Думал, это поможет. Выплеснуть на бумагу, как новомодные психологи советуют. Вот, всю жизнь решал проблемы деньгами: покупал, продавал, договаривался. Надо же, а с этим не справился, не смог передать честность, верность, любовь.

Я взяла его за руку.

— Я не сказала, что идея плоха. Сюжет мне очень нравится. Я поработаю над ним, если не возражаешь? Подшаманю структуру, допишу диалоги, добавлю детали. Но финал будет счастливым и я клятвенно обещаю его не трогать.

— Это всенепременно, — Глеб притянул меня к себе. — Обманутые ребята точно остаются вместе.

— О как… Тогда добавим свадьбу, и детей, и кота, — я улыбнулась. — Хеппи-энд без драмы, от которого критики будут морщиться.

— Зато зрителям очень понравится, это ли не главное?

— Да, все так.

Он поцеловал меня и я с радостью ответила, обняла его за шею и забыла обо всем: о сценарии, Паше, суде. Остались только мы.

* * *

Свидетельство о разводе пришло через две недели. Простой лист бумаги с печатью. Я прочитала, положила в папку с документами. Вот так, годы брака закончились одной подписью судьи.

В тот же вечер мы с Глебом официально объявили об отношениях. Фотография в его профиле — мы вдвоем на террасе пентхауса, город внизу светится огнями. Он подписал пост коротко: «С той, кто пишет лучшие истории».

Тут же посыпался вал комментариев, я читала их и смеялась. Как всегда, народ поделился

Следующие месяцы прошли в работе. Я переписывала сценарий Глеба, превращала черновик в полноценный проект. Он подкидывал идеи, много шутил и на ходу придумывал забавные сценки. Я превращала их в диалоги, сцены, образы. Мы работали допоздна где придется: в его кабинете, на диване в моей квартире, в кафе по выходным. Глеб оказался хорошим соавтором — не навязывал свое видение, слушал, предлагал неожиданные повороты.

— А что, если герой в финале простит жену? — спросил однажды.

— Нет, — я покачала головой. — Прощение должно быть заслужено. Она не заслужила.

— Но в жизни люди прощают.

— В жизни люди делают глупости. В сериалах они должны быть умнее.

Он рассмеялся.

— Какая мне жестокая женщина досталась и сценарист.

— Честный. Есть разница.

Через полгода сценарий был готов. Восемь серий, каждая по сорок минут. Глеб запустил производство на своем канале, а мне достался контроль съёмок на каждом этапе.

Премьера вышла в марте и… рейтинги взлетели с первой серии! Зрители писали, что узнают себя в героях, что сериал помог пережить собственные разводы, что впервые видят честную историю про отношения.

Критики хвалили называя наше детище самым искренним сериалом про развод, а я закрыла «Чужих жен» официально. Не хотела продолжать проект, который напоминал о Павле. Три сезона были закончены, история рассказана. Все остальное — только ради денег.

Павел пытался запустить свой проект. Нашел начинающего сценариста, снял пилотную серию нового сериала, вложил все сбережения на производство. Серия вышла на малоизвестном канале, собрала минимальные рейтинги. Милана исчезла из больших проектов. Снималась в рекламе непопулярных товаров, озвучивала аудиокниги, вела корпоративы. Деньги кончались быстро — привычка к дорогой жизни никуда не делась.

Игорь рассказывал, что она звонила ему, просила порекомендовать на роли. Он вежливо отказывал. Никто не хотел связываться с актрисой, замешанной в скандале.

Я не испытывала злорадства, только безразличие. Так-то оба получили то, что заслужили.

Вечером мы с Глебом сидели на террасе пентхауса. Он готовил ужин, оказалось, у него шикарно выходят стейки.

— О чем думаешь? — поставив передо мной румяное мясо и овощи, он легко коснулся моей щеки.

— О будущем. У меня контракт с твоим каналом на три года. Что дальше?

— Продлим, если захочешь.

— А если не захочу?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Тогда будешь писать для других каналов. Или книги, что угодно, что захочешь. Ты талантлива, Полина. Найдешь себе применение.

— Хочу ребенка, — сказала неожиданно для себя.

Глеб замер с бокалом в руке.

— Что?

— Ребенка. Всю жизнь откладывала — сначала учеба, потом работа, потом Павел говорил «не сейчас». А мне тридцать пять. Время идет, — я говорила быстро, боясь остановиться. — Может, глупо об этом говорить. Мы вместе всего ничего, у нас впереди тьма работы и травмирующее прошлое…

— Ух, вот это вызов… — он взял меня за руку, начал медленно перебирать пальцы. аккуратно массируя подушечки. — Заявка на миллион, вот что скажу. И мне нравится такой расклад. Смелый, это мягко сказано…

— Ты не…

— Я не договорил, — он строго меня перебил. — Так вот, мне нравится эта заявка. Очень. И я готов принять все, что ты готова мне дать.

Я смотрела на него, не веря услышанному. Глеб Каменский, циничный бизнесмен, который не верил в любовь, говорит про семью и детей.

— А если я пошутила? — выдала играя бровями.

— А если пошутила, — он куснул меня за ухо, — получишь по своей аппетитной заднице. И знаешь что? Тебе понравится.

Он поцеловал меня. Нежно, бережно, будто я была самым ценным, что у него есть.

Уже поздно вечером я разбирала электронную почту. Спам, рабочие письма, предложения о сотрудничестве. Пролистывала, удаляла ненужное.

Остановилась на одном письме. Отправитель — Пашка.

Глава 14

Я кликнула на письмо. Экран заполнился текстом, написанным явно не за один присест.

«Полина, знаю, у меня нет права писать тебе и просить прощения, но я должен попробовать.

Я потерял все. Инвесторы разорвали контракты после скандала. Репутацию не вернуть, в индустрии меня знают как того самого продюсера, который обворовывал проект. Милана ушла, как только поняла, что денег больше не будет.

Я вижу в новостях твое имя, проекты, твой успех, и понимаю, ты была лучшим, что было в моей жизни. И я это уничтожил.

Не прошу вернуться и дать второй шанс, просто хочу, чтобы ты знала: я жалею. О каждом дне измены, о каждой украденной копейке, о каждой лжи. Жалею, что выбрал легкий путь вместо правильного.

Ты заслуживаешь счастья. Надеюсь, Каменский дает тебе то, что я не смог.

Твой бывший муж»

Я дочитала до конца и закрыла письмо. Села на диван, посмотрела в темный экран телефона. Ждала реакции, злости, жалости, удовлетворения от его падения, но ничего не пришло. Только пустота на месте, где когда-то были чувства.

Глеб вышел из душа, увидел меня на диване.

— Что случилось?

Я протянула ему телефон с открытым письмом. Он прочитал молча и вернул обратно.

— Он извиняется, — сказала тихо.

— Вижу. Что ответишь?

Я положила телефон на стол.

— Ничего. Эта глава закрыта.

Глеб сел рядом, обнял за плечи.

— Значит, отпустила. Это хорошо.

Я прижалась к нему, закрыла глаза. Паша остался в прошлом, там же, где боль, обида, разочарование. Будущее было здесь, в объятиях Глеба, в новых проектах, в жизни, которую мы строили вместе.

На следующий день съемки шли с утра. К обеду сняли половину запланированных сцен, и команда ушла на перерыв: кто в кафе, кто просто размяться. Я осталась на площадке, проверяла сценарий следующей серии.

Глеб подошел сзади, положил руки на мои плечи.

— Помнишь, ты сказала, что хочешь счастливый финал?

— Да, — я обернулась. — В сценарии. Устала от драм.

— Не только в сценарии, — он присел рядом. — В жизни тоже.

Я отложила планшет.

— К чему ты ведешь?

Глеб достал из кармана маленькую бархатную, темно-синюю коробочку, открыл. Внутри лежало кольцо, простое, без излишеств, с одним камнем.

— Давай напишем счастливый финал. Не в сценарии, а в жизни, — он говорил спокойно. — Выходи за меня. Давай снимем лучший сериал из всех, тем более раз у нас уже по плану дети.

Я смотрела на кольцо, не веря. Глеб делает предложение. Серьезно, без шуток.

— Это так банально, — выдохнула, смеясь и плача одновременно.

— Знаю, но работает.

— Посмотрите, какой самоуверенный мужик мне попался!

— Я люблю тебя,

Слезы текли по щекам. Я вытерла их и рассмеялась.

— Ты романтик. Кто бы мог подумать.

— Только с тобой.

Он вынул кольцо из коробки, протянул мне.

— Так что скажешь?

— Да, — шепнула. — Конечно, да.

Глеб надел кольцо на палец, оно идеально подошло. Я посмотрела на руку, камень блестел в студийном свете, отражая огни прожекторов.

Он обнял меня, прижал к себе. Я уткнулась лицом в его грудь, вдыхала знакомый запах парфюма.

— Я боюсь, — призналась тихо.

— Чего?

— Что не получится и мы повторим те же ошибки. Что через десять лет окажемся в том же месте, где я была с Пашей.

Глеб поцеловал меня в макушку.

— Я тоже боюсь, что не смогу быть хорошим мужем, слишком много работаю и мало времени уделяю близким, — он отстранился, посмотрел мне в глаза. — Но мы справимся, потому что мы честны друг с другом и говорим о проблемах, а не прячем их, потому что мы команда.

Я кивнула. Он прав, мы другие. Не идеальные, но честные.

За спиной хлопнула дверь. Съемочная группа вернулась с обеда. Катя первой увидела кольцо на моей руке, завизжала:

— Поздравляем!

Остальные подхватили, аплодировали, обнимали, поздравляли.

Я стояла в кругу людей, которые стали мне семьей за годы работы, и думала: вот он, действительно настоящий счастливый финал.

Эпилог

Два года спустя

Я стояла за монитором, наблюдала за дублем. Актриса произносила реплику, останавливалась, смотрела в камеру.

Все не то… Не та интонация!

— Стоп, — я подняла руку. — Давайте еще раз. Аня, ты не просишь его остаться, ты требуешь. В этом разница.

Актриса кивнула, вернулась на исходную позицию. Оператор проверил свет, я села обратно, взяла кофе. Режиссерское кресло оказалось удобнее, чем я думала. Писать сценарии было легко, снимать сложнее. Приходится контролировать все: свет, звук, игру актеров, время, бюджет, но без ложной скромности, мне нравилось.

— Мотор!

Актриса начала снова. На этот раз получилось. Я кивнула оператору.

— Отлично. Следующая сцена.

Съемочная группа заспешила, переставляя оборудование. Я проверяла план на сегодня, когда услышала знакомый голос:

— Ма-ма!

Я обернулась. Глеб шел по площадке с нашей дочерью на руках. Темные волосы кудрявятся на затылке, карие глаза смотрят с живым любопытством. Она тянула ручки ко мне и требовательно повторяла:

— Ма-ма! Ма-ма!

Я подошла, поцеловала ее в щеку.

— Привет, принцесса. Мама работает.

— Мама! — Маша схватила меня за нос и рассмеялась.

Глеб улыбнулся.

— Приехали тебя проведать. Няня заболела, пришлось брать на работу. Секретарь в шоке, почти что сюжет: босс с ребенком на совещании.

— Как прошло?

— Партнеры умилялись. Один предложил скинуть контакты няни, у него тоже дочь, — он поправил Машу на руках. — Кстати, она уже час требует маму. Я пытался отвлекать игрушками, но не сработало.

Я взяла дочь, прижала к себе. Машка уткнулась в плечо и довольно вздохнула.

— Папа плохо развлекает?

— Папа старается, — Глеб коснулся моих волос. — Но с мамой не сравнится.

Катя подошла с вопросом про костюмы. Я ответила, не выпуская Машу. Привыкла работать с ребенком на руках, первые месяцы после рождения вообще не выпускала из рук. Писала сценарий одной рукой, второй качала коляску.

— Она будет режиссером, — Глеб смотрел на дочь. — Видишь, как внимательно следит за съемками?

— Или продюсером, как папа, — я улыбнулась. — Контролировать бюджеты, заключать контракты.

— Или сценаристом. Будет писать истории, которые трогают людей.

Он поцеловал меня.

— Люблю тебя.

— Я тебя тоже.

Маша заерзала, Глеб взял ее обратно.

— Поехали домой, принцесса. Дадим маме закончить работу.

— Увидимся вечером, — я помахала дочери рукой.

Маша махнула в ответ, радостно лепеча что-то.

Съемки шли третью неделю. Актеры хорошие, команда профессиональная, бюджет достаточный, но каждый день приносил разные проблемы. К вечеру я устала так, что едва доехала до дома. Глеб уже готовил ужин, Маша сидела в стульчике, размазывала пюре по столу.

— Как съемки? — он подошел, обнял.

— Нормально. Сегодня сняли четыре сцены. По плану три, так что впереди графика.

— Молодец.

Я села рядом с Машей, попыталась накормить. Дочь отворачивалась, плевалась, смеялась. Кормление превратилось в аттракцион.

Мы поужинали и уложили Машу спать. Она долго не засыпала, требовала сказку, потом еще одну, и наконец уснула, сжимая плюшевого медведя.

Глеб и я вышли из детской, закрыли дверь.

— Теперь свободны, — он обнял меня за талию. — Что будем делать?

— Спать. Завтра в шесть утра на площадку.

— Тогда в кровать, а перед сном взрослые сказки.

Мы устроились на кровати, Глеб включил телевизор, листал каналы, и остановился на одном.

— Смотри. Твой сериал.

На экране шли «Чужие жены». Первый сезон, серия, где героиня узнает об измене мужа.

— Не могу поверить, что я это написала, — сказала тихо.

— Почему?

— Потому что тогда я думала, что знаю, что такое любовь.

Глеб посмотрел на меня.

— А сейчас?

— Тогда я была дурочкой, а сейчас знаю точно, — я прижалась к нему. — Любовь — это не страсть в начале отношений, не бабочки в животе и бессонные ночи. Любовь — это когда ты приезжаешь с ребенком на руках, потому что няня заболела, готовишь ужин после шестнадцати часов работы, и когда вместе укладываем капризную дочь и не убиваем друг друга.

Он засмеялся.

— Романтично…

— Зато правда, — поправила я.

Мы сидели обнявшись, смотрели сериал. За окном шел снег, город засыпал под белым покрывалом. Дочь спала в соседней комнате, а муж держал меня за руку, вырисовывая какие-то загогулины на внутренней стороне ладони. Ничего особенного, обычный вечер в обычной семье. Но для меня это было больше, чем все красные дорожки, премии, интервью. Это был настоящий хеппи-энд. Не яркий финал с музыкой и титрами, где герои целуются на закате, а тихий вечер дома. С человеком, которому доверяешь, которого любишь, и который любит тебя. С ребенком, который спит в соседней комнате, здоровым и счастливым. С планами на завтра, следующий месяц, следующий год.

Я всю жизнь писала истории про сильных женщин, которые борются, побеждают, находят любовь. А сама стала одной из них, только когда перестала прятаться за вымышленными персонажами и позволила себе быть слабой, уязвимой, настоящей.

Глеб поцеловал меня в макушку.

На экране появилась надпись:

Продолжение следует.

Конец.