Измена. Она между нами

Глава 1

Айлина Якуба, Хелен Кир

Измена. Она между нами

Лейла

Как же тяжело жить с чувством, когда ты ревнуешь своего мужа к каждой женщине, что окружают его. Ревность — разъедающее состояние, которое не даёт тебе покоя ни на секунду. Никому не пожелаю жить с таким грузом внутри.

Это означает: в вашей семье нет доверия.

Но есть любовь к любимому мужчине, такому родному, близкому. И даже не представляешь свою жизнь без него. Меня всю трясёт, когда подумаю, что всё может у нас закончиться.

В какой момент я начала подозревать мужа?

Примерно месяц назад. Он стал реже бывать дома. Интимная жизнь оставляет желать лучшего, и то, инициатива всегда с моей стороны, а ему будто бы в тягость.

И теперь, убеждаюсь в собственных опасениях, воочию наблюдая за той, которая воплощает мой лютый кошмар.

Держа бокал шампанского, непроизвольно сжимаю ножку до побелевших костяшек, и она вот-вот треснет в пальцах.

Я была уверена — ОНА исчезла из нашей жизни навсегда. Но судьба — коварна. Решила сыграть в злую шутку.

Натягиваю дружелюбную улыбку, когда к нам приближается партнёр Бориса по бизнесу и рядом с нимэта. Плавной, сексуальной походкой приближается бывшая моего мужа. Красное обтягивающее платье в пол выделяет все прелести стройной фигуры.

Почему она проблема для меня? Потому что любимый супруг Борис болезненно и тяжело переживал их развод. Исаев любил её сильно, так сильно, что погряз в глубокой депрессии, откуда пришлось вытаскивать мне. Но тогда я не жалела.

А прекратил ли сейчас любить? Одному Богу известно. Но, когда с Борей поженились, казалось, что да, он забыл Людмилу и искренне полюбил меня. Так, я думала три года, пока не почувствовала изменения в Борисе.

Приближается.

Непроизвольно слежу за тщательно скрываемым изменением поведения Бори. Он напрягается и сжимает челюсти, что меня очень расстраивает и настораживает. Реакцию мужа считываю моментально. И это не к добру.

Людмила растягивает алые губы в широкую улыбку и жадно поедает зелёными глазами, смотрит с восхищением на моего мужа. Только на него. На меня ноль внимания. Ноль!

Конечно, когда они разводились, Исаев был никем — обычный маркетолог в мелкой компании. И ради другого, более выгодного, перспективного, она ушла. А сейчас мой муж — успешный бизнесмен, построивший свой бизнес с нуля.

Последние годы в этом ему помогала я, работая в фирме главным бухгалтером. А потом засела дома, когда Боря настоял, чтобы больше уделяла времени себе и семейному очагу. И мы пришли к одному мнению: буду сидеть дома и готовиться к материнству, заботясь о своём здоровье.

Но в последнее время с моим мужем происходит кардинальное изменение. Не могу достучаться и пробить его броню, что невольно выстроил между нами.

— Борис, очень приятно вас видеть. — Высокий, темноволосый мужчина, на вид около сорока пяти лет, протягивает моему супругу руку для пожатия. Муж отвечает и мельком смотрит на Людмилу, кивая ей.

— Тоже рад вас встретить, — дружелюбно отзывается Борис.

Мужчина переводит заинтересованный взгляд на меня:

— Это ваша супруга?

Вот сейчас обидно — Боря не первый решил меня представить своему партнёру.

— Да. Это моя супруга Лейла. Лейла, знакомься, это Владимир Белицкий, наш партнёр, — представляет мужчину, первым поинтересовавшимся моей личностью.

Глава 2

Лейла

— Борис, как твои дела?

Голос, полный участия, пробивает по всей программе. Всё как надо, от макушки до пяток. Словно разряд.

Так не разговаривают с бывшими. Так говорят с настоящими.

Сглатываю горький ком сомнений и машинально беру под руку немного подвисшего мужа. Моё!

Боря очень напряжён в предплечьях. В буквальном смысле будто камни разом скопились. Машинально глажу через ткань, на автомате понимаю, что надо расслабить. Но Борис дёргается так, что руки соскальзывают.

Это ещё что?!

— Здравствуй, — хриплый голос потрескивающе звучит, даже немного звеняще. Совсем чуть-чуть, но я слышу. — Всё хорошо. А твои?

Вытягиваюсь в струну, выпрямляю гордо спину только потому, чтобы не заметил никто, как мне перехватило дыхание. Невидимая рука сжимает солнечное сплетение, но я вскользь улыбаюсь. И тем не менее, чёрт возьми!

Я что лишняя здесь? Собирается мой муж втягивать меня в разговор или нет? Быть интерьером не хочется. Боже, что сделать? Что мне сделать?!

Белецкий непринуждённо даже с интересом смотрит на нас и вокруг, ничего не замечает. Ему хорошо в отличие от меня. Он останавливает официанта и подхватывает бокалы, протягивая каждому по очереди. Что-то добавляет из слов. Ну хотя бы кому-то весело!

Ждала, что Борис сам подаст мне шампанское, но не поторопится. За него это сделал чужой человек. Он, в оцепенении подносит "Асти" к губам и медленно пьёт. А я злюсь, прикрываясь загадочной полуулыбкой.

Владимир ослепительно щерится, как Чеширский Кот, говорит-говорит, а я благодарно киваю, не понимая, как вести себя дальше.

— О! Прекрасно! — восклицает Людмила, салютуя игристым. — Божественно!

Боря вновь кивает, переключается на Владимира. Начинается мужской разговор, они обсуждают всякие дела по бизнесу, окончательно стирая неловкость.

Мы с Людмилой снова молчим. Она делает вид, что внимательно слушает собеседников и даже изредка комментирует, поддакивает.

Я же витаю в воронке тревожных сомнений.

— Белицкий! — радостно оскалившись, трясёт руку проходящий мимо увалень. — Старик, не ожидал. Вот так встреча.

Ясно. Теперь Борю нескоро удастся вырвать из круга.

Делаю шаг назад, беру ещё один бокал. Напиться не грозит, потому что и первого не осилила. Лишь обновляю от неизбежности.

Ох …

Да хватит уже.

Признайся, Лейла, зачем тебе этот манёвр. Твоя цель — украдкой посмотреть со стороны на состояние благоверного и его бывшей. Оценить, насколько тебе кажется. Понять есть что-то между ними или нет.

Жрёт дурная ревность. Сжигает. Съедает.

Разрушает изнутри. Мне так плохо, что реально заплакать хочется. Теряю почву под ногами. Ужасно. Ужасно! Но самое страшное — оборона пробита. Граница больше не сильная, там огромные пробоины.

Бегло изучаю Людмилу. Выглядит на все сто.

Бывшая мужа из категории — вамп. Оттуда, где бросают мужчин не жалея. Таких, как она — забыть сложно. Правда у таких есть огромный и существенный минус, но сейчас не об этом.

А я?

А я обычная.

Я полюбила. Полюбила так сильно, как не бывает. Мне казалось, Борис тоже. Была уверена в этом ровно до сегодняшнего дня. Вот стоит появиться бывшей на горизонте и тщательно выстроенный мир рушится в голове. Сомнения, сомнения

— Боренька, — не обращая на меня внимания, трогает моего мужа за плечо. Стряхивает невидимую соринку и вываливает в приторном топпинге интонации. — У тебя, правда, всё хорошо?

Что за хамство?

Запредельно уже. Сжимаю кулаки до боли. Пока длинные ногти не впиваются в кожу. Пора заканчивать шоу.

Но мне не дают выступить соло.

Боря хватает меня, притягивает к своему боку. Блокирует все попытки вырваться, сжимая сильнее.

— Отлично.

— М-м-м. Извини, но в последнюю встречу ты был веселее. О-о-о, — машет рукой, — Светик, приве-ет!

Срывается с места, подбегая к разряженной девушке, и целует воздух около её щёк.

Я же немею. С какой встречи?! С какой я спрашиваю?!

Приподнимаю подол платья и делаю шаг вперёд.

— Боря, проводи меня.

Стены плывут по бокам, но продолжаю идти, пока не упираюсь в дверной проём с характерным знаком. И мне плевать. Распахиваю дверь, затаскиваю мужа. Щёлкаю замком и:

— Что это было, Боря? М?

Глава 3

Лейла

Вонзаюсь взглядом в холодные хмурые глаза, которые источают недовольство и непонимание. Жду внятного и рационального ответа от мужа, но он только играет желваками, смотрит недобро, исподлобья.

— Не понял? Ты о чём?

Решил исполнять роль дурака, а из меня сделать истеричку. Ну уж нет, не настолько отупела, сидя дома, чтобы не понимать многозначительного взгляда Людмилы. Она же его раздевала и поедала змеиными глазищами. Мысленно, наверно, уже трахалась с ним.

— Всё ты понял, — иронично усмехнувшись, отвечаю Борису.

Складываю руки на груди, встаю в воинственную стойку, продолжаю ждать внятного ответа. Мне совершенно не понравилось, как Людочка прикасалась к МОЕМУ мужу и стреляла в него блядскими глазками, будто хочет съесть, а тот явно был не против.

Борис считывает готовность нападать и не ведётся на провокацию. Устало вздыхает, складывая руки в карманы брюк, отвечает:

— Лейла, если ты насчёт Людмилы, то здесь никаких вопросов. Мы общаемся исключительно по работе. Всё. И давай закроем эту тему. Я не хочу с тобой ссориться.

Долго прожигаю глаза мужа, выискивая там хотя бы малейший повод лжи. Но Борис говорит уверенно и без запинок.

Верить?

Совсем запуталась. Я теряю связь с реальностью и моими фантазиями, которые уже успела себе надумать.

— Очень надеюсь, что всё так и есть, Борис, — вкладываю в слова всю душу, всматриваясь в излюбленные глаза.

Не выдержу, если мои подозрения окажутся явью. Просто умру. Моя любовь к этому человеку настолько сильная, что дышать не смогу. Потому что никогда и ни за что не прощу ему предательство. Хоть, как бы ни любила, это для меня последняя черта. Кровавая, ядовитая и смертельная.

— Не глупи, Лейла. Закроем тему и поедем домой. Если ты хочешь, конечно.

— А ты не хочешь? — чуть резче спрашиваю, мгновенно взрываясь.

— Я сюда не развлекаться приехал. У меня есть дела поважнее.

Мы играем в гляделки — не моргая, смотрим друг на друга.

— Хорошо. Заверши свои дела и поедем домой, — отступаю, обещая себе, что выдержу ещё немного ради бизнеса супруга.

Через несколько минут возвращаемся в банкетный зал. Борис ещё с какими-то мужчинами общается на тему инвестиций. Слушая их вполуха, высматриваю зачем-то в толпе красное платье.

Сердце ухает вниз, когда нахожу Людмилу, стоящую среди нескольких мужчин. Но дело не в этом — всё внимание этой стервы устремлено не на них, нет. Делая глоток из бокала с шампанским, она хищно пожирает только Борю. Перевожу взгляд на мужа и получаю удар в солнечное сплетение. Он также взирает на неё, уставившись с нескрываемым интересом.

Боже-е-е! Всё плывёт перед глазами, потому что непрошеные слёзы застилают их, чувствуя себя ничтожеством и лишней. Грудь сдавливает ком обиды. Хочется крикнуть на Бориса:“За что ты так со мной?!”. Но я трусливо и медленно отступаю. Делаю шаг и ещё один, сверля затылок мужа. Прекрасно понимаю: он продолжает пялиться на эту суку.

Дальше уже не помню, как оказываюсь на улице. Мне катастрофически не хватает воздуха. Практически медленно погибаю, осознавая, что Боря до сих пор не забыл её.

Так есть у них отношения или нет? Правду он мне сказал или посмел обмануть? Господи, так можно и с ума сойти.

На улице стою долгих двадцать минут, обратив свой взор на звёздное, ночное небо. За спиной слышу скрип входной двери ресторана и следом шаги. Я уже прекрасно знаю, кому они принадлежат:

— Лейла! Что произошло? Почему ты здесь? — в голосе Бориса снова чувствуется раздражение.

Горько усмехаюсь, так и не поворачиваясь к нему.

— Ты только сейчас заметил моё отсутствие?

— А когда?

— Неважно, — отмахиваюсь, закусывая нижнюю губу от нахлынувшей боли в груди. — Теперь мы можем ехать домой? — смахнув слезинку с щеки, поворачиваюсь к нему.

Он молчит, всматриваясь в моё лицо. Вытаскивает из кармана пиджака пачку сигарет, достав оттуда одну, закуривает, выпуская сизый дым в небо. Боря специально выдерживает паузу, чтобы осмыслить моё состояние.

— Что опять? — спрашивает с усталостью в голосе, намекая на моё поведение.

— Ничего.

— Тогда зачем плакала?

“Потому что ты сволочь!”, — хочу выкрикнуть ему в лицо. Но вместо этого отвечаю:

— Соринка в глаз попала, — иронизирую.

Борис хмыкает, затягивая сигарету.

— Что ж, тогда поехали. Только попрощаюсь с гостями, — бросает горящий окурок в урну и скрывается за стеклянной дверью ресторана.

Прикрываю веки, сдерживая очередной поток слёз. Боль и обида сегодня мой союзник. И как теперь от этого избавиться, совершенно не имею понятия.

Бурная фантазия опять играет со мной злую шутку, подкидывая сцену мужа и Людмилы, как они горячо прощаются. Мне бы пойти за ним и посмотреть собственными глазами. Но зачем? Опять получить порцию боли?

Вместо шпионажа, направляюсь к нашему автомобилю, дожидаться мужа там.

Глава 4

Лейла

Муж тихо разговаривает по телефону, а я смотрю в окно. Мы сидим максимально далеко друг от друга. После разговора, которого не получилось. Ха! Я не получила в ответ ничего, кроме недовольного взгляда и высказывания:что я надумала разную дрянь в голове. И если мне нечем заняться, то …

Вот так.

Не дожидаюсь, пока Боря подаст руку, вылетаю из авто, как только водитель плавно притормаживает у нашего дома. И дверь тоже не жду, когда откроют. Всё сама.

Да, закусила удила и что? И что я спрашиваю? Нельзя? А вот это всё можно?

— Лейла, — возмущённый голос мужа успешно игнорирую. — Лейла! Да остановись же! Тебя злая муха укусила?

Сбрасываю

Такой родной, такой далёкий теперь.

Позволяю себе ещё раз вдохнуть и отталкиваю.

— Борь, я хочу принять душ. Устала, — сжав зубы, цежу.

Цедить — это прерогатива мужчин, но, видит Бог, я тоже не справляюсь и временно отбираю право в пользу женщин. Совсем немножко, но становится легче. Дома, по крайней мере, я могу не соблюдать чёртовы светские рамки. Вот и цежу.

— Лейла, — склоняется ниже. Минутка слабости возвращает меня в то, где было «до» пока не раскрываю глаза, сканируя недовольный взгляд. Всё! Взрыв! Пропадает иллюзия. — Прекрати себя вести, будто ты сошла с ума.

— Я? — начинаю задыхаться от несправедливости. — То есть, это… я дёргалась при встрече со своей бывшей и всем видом сдерживала … свои … чёрт побери! — выкрикиваю, не таясь уже. — Порывы! Или ты думаешь, что я дура, Борь? Я женщина и умею считывать все штучки скрытого посыла! И ответную реакцию мужчин тоже знаю. Что скажешь, муж мой?

Слишком трясёт от негодования. Ну почему всё случилось с нами? Почему Людмила встревает между? В отчаянье сжимаю кулаки и луплю Бориса по груди. Он не отвечает, и никак не реагирует. Просто смотрит, и всё. Безучастный, попросту ледяной.

— Послушай, — отмирает муж и, засунув руки в карманы, нависает надо мной. — Я не знаю, что там у тебя, возможно ПМС или сбои гормональные, но ты несёшь откровенный бред. Мы общаемся только по работе. У Люды другой мужчина. У неё другая жизнь. А то, что нас связывает прошлое, — по лицу скулы ходят коловоротом, — извини!

Разводит руками и чуть не пинком открывает дверь. Я с минуту стою, обдумывая, как поступить. Что же делать, чтобы сохранить своё достоинство, м? Но я ревную. Да-да! Ревную! Разве не имею право, м? Неужели меня так трудно обнять и понять? Сказать: люблю, и уверить, что я единственная.

Обнимаю себя дрожащими руками, с неимоверными силами пытаюсь успокоиться. Только бы не перегнуть. Боюсь превратиться в истеричку. Я реально опасаюсь стать тёткой с навязчивыми идеями об измене мужа. Тогда всё, пиши пропало.

Но как же тяжело не скатиться на ту сторону. М-м-м …

Зубодробительно!

В душ я, конечно, иду. Стараясь не столкнуться с мужем, пока он переодевается в гардеробной. Сбрасываю платье и бельё, проскальзываю в кабину. Долго-долго стою, успокаиваюсь. Может, и правда надумала слишком много?

Что такого-то?

Мы давно и счастливо женаты. Борис нежен, заботлив и вообще у нас всё в порядке. Зачем нагнетать ситуацию, нужно хорошенько всё взвесить. Случился незначительный кризис. Такое бывает. Может и правда у меня гормоны шалят?

Задумываюсь крепко. Медленно промокаю волосы. Вытираю запотевшее зеркало, рассматриваю себя. Без ложной скромности — красивая. Нет, я не вамп, как Людмила, даже не сравниваюсь, но посмотреть есть на что. Всё на месте, глазки распахнуты, губы пухлые, выразительные скулы. Веду плечами, стряхиваю халат. Бесстрастно оцениваю себя. Выступающие ключицы, тонкая талия, тяжёлая грудь и в меру округлые бёдра.

Всё у меня в порядке!

Немного сомневаюсь, но решаюсь.

Голая, направляюсь в спальню. Шествую к супружескому ложу под недоумённый, но заинтересованный взгляд мужа. Тряхнув влажными волосами, забираюсь в кровать. Боря молча поднимается и уходит в душ. Я остаюсь ждать. Спать не собираюсь. У меня есть план.

Мне очень хочется взглянуть в его мессендж. Телефон остался на прикроватной тумбочке, как магнитом тянет. Я знаю, что он не запаролен. Не выдерживаю. Быстро хватаю и смахиваю заставку.

Боже! Да что же за …

Открыта беседа. С ней.

Бегаю глазами по строчкам, не в силах уловить суть. Позже успокаиваюсь и сосредотачиваюсь. Ничего такого, просто рабочие моменты. Мне придётся стерпеть их совместное пребывание по текущему проекту. Ничего не поделать. Не бросать же из-за неё начатый проект.

Хлопает дверь. Я всё кладу на место, возвращаюсь на свою половину.

Красивый у меня муж. Он никогда до конца не вытирается. Вот и сейчас залипаю, наблюдая, как с его рельефного торса сбегают редкие капли воды. Боря выглядит потрясающе. Мужественно, брутально, и вообще — лакомый кусочек. Только он мой кусочек и ничей больше!

— Спокойной ночи, детка, — зевая, гладит по щеке.

— Борь, — мурлыкаю и скребу ноготками по косой мышце. Я очень хочу всё наладить, забыть произошедшее, как страшный сон. Мне необходимо заняться сексом и уснуть в крепких руках родного человека. — Боречка, я соскучилась. Извини за вспышку, м? Я так тебя люблю.

— Не сегодня, детка, — на секунду обнимает и тут же откатывается. — Устал. Давай завтра, а?

Глава 5

Лейла

Его “детка” вымораживает и звенит в ушах, как издевательской усмешкой. Своим отказом от секса проходится как танком, даже гудит в ушах.

Отвернувшись спиной к мужу, тихонько закапываю простынь слезами. Мне так горько и больно, что хочу встать и уйти прочь из квартиры. Но пересиливаю своё желание в пользу здравомыслия. И мне уже не восемнадцать, чтобы оскорбиться и в соплях убегать от проблем.

Засыпаю не сразу, всё время слушаю сопение мужа. Отчаянно хочу треснуть ему по носу, чтобы прекратил вообще какие-либо звуки издавать, а лучше исчез на время. Обида превращается в злость. Долго ворочаюсь, чтобы утихомирить оскорблённую девочку внутри себя.

С мыслями:“утро вечера мудренее”, наконец погружаюсь в мир снов, но они тревожные и неприятные. Один точно помню, потому что там я умирала. Снилось, как я открываю дверь в нашу спальню, слыша оттуда протяжные стоны мужчины и женщины.

Всё это происходило как в замедленном кадре: неторопливо открываю дверь, и мне открывается картина, как два человека, совершенно голые, занимаются сексом. В них я узнаю Борю и Людмилу. Мне хотелось кричать от увиденного, но невидимая сила не давала этого сделать. И я молча наблюдала, как они страстно трахаются.

Этот ужас заставляет меня окончательно проснуться. Грудь ходит ходуном от прожитых эмоций, словно я пробежала стометровку.

За окном уже светло и сквозь лёгкую занавеску пробиваются лучи солнца. Обращаю внимание, что Бори нет рядом. На его месте смятая простынь и подушка. Из ванной раздаётся шум воды, а значит, он там.

Прибитая кошмарным сном, встаю с кровати. Обычно утром обязательно готовлю завтрак мужу и провожаю его на работу. Пусть немного обижена на него за вчерашний вечер, но утренний ритуал нарушать не

Только хочу выйти из спальни, как на прикроватной тумбочке пиликает звук входящего сообщения. Подхожу ближе и вглядываюсь в горящий экран телефона Бориса.

Там всплывает уведомление от...

Боже мой! Чёрт побери!

От неё...

Расколочу сейчас экран со злости.

“Привет. Буду у тебя в 11”, — гласит её сообщение.

Всего несколько слов, а вызывают взрывное действие. Яд ревности моментально проникает в кровь и отравляет все внутренности. Хочу кричать и всё крушить, ворваться в ванную и потребовать у Бори объяснений.

Чувствую, как глаза наливаются кровью, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки, дышу часто и, кажется, ещё чуть-чуть и из носа пойдёт дым.

Слышу скрип двери ванной комнаты и как ошпаренная отпрыгиваю к шкафу, делая вид, что ищу там одежду.

— Ты встала? — дежурно задаёт вопрос Борис, заходя в спальню.

Поворачиваюсь к нему, делая вид, что ничего не произошло. И вообще, я занята поиском одежды.

Не обращая ни на что внимания, Борис вытирает волосы белым полотенцем, и на нём больше ничего нет. Широкая и рельефная грудь мужа в россыпи капелек хрустальной воды, что делает его беспощадно сексуальным. На мгновение зависаю, рассматривая его с головы до ног, подмечая, какой он у меня красивый и подтянутый.

Горько … Потому что это больше, видимо, не только моё! М-м-м … Хочется закусить от боли кулак, чтобы не взвыть.

— Да, — опомнившись, коротко отвечаю. — Сейчас приготовлю завтрак, — быстрыми движениями вытаскиваю серую тунику, чтобы накинуть на себя и приступить к готовке.

Краем глаза замечаю, Боря подходит к тумбочке и поднимает телефон, похоже, прочитав то самое сообщение от Людочки. Кровь приливает к щекам, уже зная, что там написано, и с замиранием жду реакции мужа.

Тушит экран гаджета и откладывает обратно на тумбочку, проговаривая:

— Не нужно. Я в офисе позавтракаю. Могу не успеть.

Замираю, переваривая сказанное. В голове красным горит “СУКА”. Я чуть не произношу это вслух, прикусывая кончик языка.

С кем он собрался завтракать, м?

Молчу. Изо всех сдерживаю истерическую стерву, что пытается вырваться из меня.

— Хорошо, — хрипло выдавливаю одно лишь слово.

Не ХО-РО-ШО! Мать вашу, не хорошо!!! Всё плохо.

Нутро кричит и кровоточит, сообщая о катастрофе. Кажется, теряю мужа. Господи, я его теряю! Это чувствую. Своими словами и поступками, Борис отчётливо показывает своими действиями.

Паника накрывает меня с головой. Страх лишиться любимого мужа, приобретает новые грани. И они уродливые и кровавые.

Я же не выдержу...

Внутри месиво и вся горю. Дрожь пробирает до пят. А сердце стучит с каждым разом медленнее, словно вот-вот остановится.

Проглатываю огромный ком и с видом прилежной жены провожаю Борю на работу.

Что делать, как не пропустить непоправимое? Хожу туда-сюда, думая, что же предпринять.

Внезапно, как из ниоткуда возникает план и меня всю трясёт от нахлынувших мыслей. Только какие потом будут последствия от задуманного. Готова ли я?

Но мне это надо. Че-е-ерт … Надо.

Я не хочу быть обманутой собственным мужем. Ни в коем случае не собираюсь становиться "рогоносицей".

Как только Борис переступает порог квартиры и за ним закрывается дверь, я как угорелая собираюсь, чтобы успеть в офис, куда должна приехать к одиннадцати часам несравненная Людочка.

Глава 6

Лейла

Последний взгляд в зеркало. Идеально. Только для кого идеально? Для меня — да. Правда, я так заполировала лицо, что выгляжу глянцевой куклой. Не это ли сейчас в моде, боже мой? Глянец и пустота.

Что же… На войне все средства хороши.

Первый шаг даётся с пробуксовкой. С трудом. Позор! Я иду проверять собственного мужа. Нормально ли это, не знаю. Если бы было наплевать, то забила бы и не дёргалась. Но Люда! Она мне покоя не даёт.

Чёрт со всем этим. Пойду и сама удостоверюсь. Решила так, решила.

Из открытых дверей бьёт запах тяжёлого парфюма. Фу-у-у. Ну и гадость. Невольно задерживаю дыхание, терпеть не могу насыщенные ароматы. Разве можно их использовать днём? Да и вечером не комильфо.

Арома-атака душит. В буквальном смысле с ног сбивает, заставляя сходить с ума. И самое ужасное, что потом не выветришь.

Понятно, для чего использует такие духи — оставляет метку. Вот же сука!

Психологический бьюти-прием в действии. Я уйду, а ты мной пропахнешь и будешь думать вольно или невольно. Всё продумала.

Останавливаюсь в проёме. И что же?

От бессилия начинаю дрожать, как осинка в мороз. Там есть отчего. Боря вальяжно сидит в огромном офисном кресле. Пиджак снят, рукава на рубашке закатаны, галстук болтается распущенным. Отросшие волосы и те растрепались, будто их кто руками разворошил.

Красивый, сексуальный и немного небритый.

Дыхание спирает от больной боли, что между нами, возможно, пробежала трещина. Не только, возможно, а наверняка.

Почему она рядом? М? Не на стуле? Разве их мало в кабинете?

Людмила сидит прямо на подлокотнике. Хватаюсь за коробку, чтобы не заорать, вжимаю пальцы в деревяшку. Что за чертовщина.

Декольте неприлично глубокое, кружевное бельё, выгодно поддерживающее пышную грудь, выглядывает из выреза откровенно обтягивающей блузки. И, я так понимаю, узкая юбка в тандеме с туфлями — на тончайшей десятисантиметровой шпильке, входит в комплект офиса, да?

Людмила по-хозяйски кладёт ему руку на плечо, прижимается и говорит-говорит-говорит. Слова сливаются в монотонный шум. Я ничего не слышу!

Я вижу.

Хотела удостовериться, Лейла? Вот. Смотри. Всё тебе на блюдечке с голубой каёмочкой. Главное — не подавись теперь.

— Лейла? — поднимает Борис бровь и недоумённо смотрит. — Ты что здесь делаешь?

Перевожу взгляд на постылую соперницу. Она насмешливо постукивает яркими ноготочками по пухлой губе. С подлокотника так и не слезла. Мне хочется стащить её оттуда за волосы, но не опущусь до откровенного треша. Не моё это.

— К тебе пришла.

Каждый раз с недавнего времени стараюсь говорить ровно, чтобы, боже мой, не показать, что у меня на душе. Заперто за семью замками. Внутри в кашу проворачиваюсь, но наружу ни капли. Вот и теперь максимально лицевые мышцы и голос контролирую.

— Зачем?

Он скинет её или нет? Или там теперь её место? Наглость зашкаливает.

Но страшно не это.

Я всеми фибрами чувствую, что я помешала. Муж недоволен. Я знаю его досконально.

Между бровей залегла складка, губы упрямо сжаты. А ведь только что улыбался и был в прекрасном настроении. Значит, я помешала, да?

Обида поднимается девятым валом, теперь не остановить. Как сохранить контроль над ситуацией — не знаю. Мне кажется, что я застыла в нелепой позе и стою, как дурочка, не понимая дальнейших действий.

— Я

— Подожди, — бросает Борис и вновь поворачивается ко мне.

Она удовлетворённо улыбается, царственно кивает и складывает руки на груди. Мысок её острых туфелек нагло покачивается. Всем видом намекает, что я здесь лишняя. Извините!

Я здесь как раз нелишняя!

— Лейла, мне нужно ещё пару часов поработать.

— А мне нужно, чтобы мы поехали домой, — твёрдо говорю и прохожу в кабинет.

— Что-то случилось? — с нескрываемой раздражённостью спрашивает Борис.

— Да. И твоей сотруднице лучше уехать. Прямо сейчас.

У бывшей мужа глаза расширяются и наполняются возмущением. Не понимает, что мир вертится не вокруг её накаченной задницы, да? Какая же наглая.

Борис зажимает переносицу, раздражённо дышит. Думай, дорогой. Главное в правильную сторону. Думай и поехали к чёртовой матери домой всё выяснять или я не знаю, что сделаю.

— Что за ужасный запах! — не выдерживаю. Встаю, дёргаю раму, и с удовольствием вдыхаю свежий воздух. — Жуть, — машу пальцами около носа и морщусь.

Людмила в бешенстве. Слетает с подлокотника, быстро собирает бумажки. Но раздражение её длится ровно пару секунд. Мгновенно берёт себя в руки и вот она снова профессиональная милашка.

— Борис, — голос Людочки слишком интимен, слишком насыщен. — До встречи. Сегодня поработать вряд ли выйдет. Я, пожалуй, пойду, — цокая каблуками, направляется на выход. В дверях оборачивается и, окатывает меня льдом. — Лейла.

Приближаюсь к мужу. Он смотрит в сторону. Недоволен? А я довольна?

— Я не хочу, чтобы ты с ней работал.

— Да на хрен твою ревность, Лейла! — взрывается он, а я отшатываюсь от разящей ярости супруга. — Проекту быть! В него вложены наши деньги! Ты забыла, что я обеспечиваю семью. Стараюсь ни в чём тебе не отказывать. Пашу как проклятый. Я не виноват, что именно она ведёт дела коллег. Что мне теперь сделать? Отказаться? На кону проект всей нашей жизни, мать твою! И не доставай меня нелепыми подозрениями! Я всё сказал.

Глава 7

Борис

Дверь захлопывается с таким треском, что, кажется, сейчас стены развалятся. Паршивость ситуации оседает в груди, оставляя одно разочарование, вкус которого ощущается горечью на языке.

Как я ненавижу ссоры с женой.

Усталость давит на переносицу, тру её, поднимаясь с кресла и направляясь к окну.

Мой взгляд цепляется за узкую чёрную юбку, покачивающуюся из стороны в сторону. Хозяйка юбки останавливается и поворачивается, поднимая голову. Тело пронизывает электрический разряд, когда её глаза встречаются с моими, и улыбаясь, она хитро подмигивает. Людмила отвлекается, переводя взгляд с меня в сторону. Посмотрев на кого-то, хмыкает и снова одаривает меня вниманием, прежде чем продолжить путь к парковке. Я же продолжаю глядеть вслед покачивающейся юбке.

Чувствую на себе чьё-то внимание. Отвожу взгляд от юбки и перевожу в сторону. Теперь на меня смотрит Лейла с ненавидящими глазами.

Блядь.

— Борис Аркадьевич, — из селектора раздаётся голос секретарши Светы, отвлекая от развернувшейся сцены за окном.

Приходится оторваться и подойти к рабочему столу.

— Да, — нажав на кнопку селектора, чуть резче отвечаю Свете, хотя она ни в чём не виновата.

— К вам Игорь Витальевич. Пустить?

— Пусти.

Мы с моим юристом Игорем разбираем моменты предстоящей сделки с Белицким. Людмила уже принесла сегодня готовый договор, который Игорь должен просмотреть, утвердить. Зная Белицкого не понаслышке — он мужик не из простого теста. И то, каким он сделками славится — хитрыми и изворотливыми. Знаю об этом прекрасно. Так что, мы с Игорем решаем подстраховаться. Обсуждаем возможные риски и подвохи, которые могут появиться в этой сделке. Мой юрист, как всегда, на высоте: его профессионализм и знание всех тонкостей права внушают мне уверенность. Он ясно излагает все пункты договора, что необходимо было проработать подробней, чтобы избежать недоразумений.

Игорь, мой юрист, покидает кабинет, оставляя меня в одиночестве. Прошу Свету никого не пускать ко мне, пока обдумываю последние события.

Людмила.

Она была моей бывшей женой. Наш любовный роман начался со студенческой скамьи. Увидев её впервые, потерял голову навсегда. Завис, подсел, одурел. Она была мечтой каждого парня, кто знал эту строптивую девицу, в том числе и моей. Я делал всё, чтобы она обратила на меня внимание. И она обратила. Начали встречаться, любовь, морковь и всё такое. Как же я её любил и боготворил. Я, блядь, был готов землю целовать, по которой она ходила, настолько был очарован ею. А какое счастье испытал, когда она приняла моё предложение руки и сердца! И мы поженились.

Жизнь шла своим чередом, и мы были безмерно счастливы. Первые годы нашего брака были настоящим раем. Путешествовали вместе, строили планы, мечтали о детях и общем доме, который собирались наполнить любовью и смехом. Людмила каждый день внушала мне чувство, что сможем преодолеть любую преграду. Я смотрел на неё с открытым ртом и не верил своему счастью. Она была воплощением всего, о чём когда-либо мечтал.

Однако, как это часто бывает, счастье оказалось обманчивым и мимолётным. Постепенно в нашу жизнь стали закрадываться тени. Мы начали ссориться по мелочам, недопонимание росло, и в какой-то момент я заметил, что Людмила стала отдаляться. Не понимал, что происходит, и делаю не так. Мои попытки поговорить с ней часто заканчивались ничем или новой ссорой.

Когда узнал о существовании у неё любовника, мой мир рухнул. Казалось, всё, что мы строили, стало разлетаться на куски. Проклинал себя за слепоту и за то, что не заметил этого раньше.

Развод был неизбежен, и это стало для меня самым большим испытанием и кровоточащей язвой. Надеялся, что смогу как-то вернуть Людмилу, изменить что-то в себе и в наших отношениях, но Люда была непреклонна. Прошло уже несколько лет с того момента, а я всё ещё борюсь с воспоминаниями и боли от утраты. Сегодня, сидя в своём кабинете, вновь оказываюсь один на один с призраками прошлого.

Что мне, сука, не хватает? У меня есть верная, любящая жена. Зачем в мою голову опять влезаетэта... Женщина, которую когда-то любил и не представлял жизнь без неё.

После болезненного и разрушительного развода я впал в депрессию, полагая, что в моей тёмной и мрачной жизни никогда не наступит рассвет. И тогда появилась Лейла.

Что-то в ней сразу меня привлекло, вероятно, её улыбка и карие, как горький шоколад, глаза. Она тянула меня наверх, даже когда совершенно не хотелось, жалея себя из-за предательской любви. Но Лейле удалось вытащить меня из собственной тюрьмы. За что до сих пор ей благодарен.

Наш брак мог бы не состояться из-за

Прожив с Лейлой четыре года, из них три — в законном браке, решили, что ей пора стать хранительницей семейного очага и готовиться к материнству.

И вот теперь оскорбил женщину, что вытащила меня из бездны, ради другой, которая толкнула меня туда.

— Люда, Людочка, Людмила, зачем опять появилась? Зачем? — хватаюсь за голову, сжимая в тисках, чтобы прийти в себя. Ведь эта стерва опять занимает все мои мысли.

Глава 8

Лейла

Внимательно рассматриваю себя в зеркало. Нервно веду рукой по крошечной морщинке на лбу. Или это не морщинка? Не должно. Рано же!

Отвинчиваю банку дорогущего израильского крема. Наношу неровно, с неудовольствием слежу, как плохо впитывается. Да что же такое? Против меня даже несчастная белёсая масса?

Заламываю руки, больнее с каждым разом понимать, что в моей семье рушится привычный образ существования. Это невыносимо. Так ранит, что по-прежнему изыскиваю миллион непрерывных возможностей, чтобы купировать «приступы».

В моменте накатывает смертельная обида. Моя горькая пилюля, почти смертная инъекция, можно и так сказать.

Какая женщина смирится, скажите? Ну какая? Кто готов терпеть рядом с собой досадную ошибку из прошлого мужа. Закрываю лицо руками, сжимаю зубы. Че-е-ерт! Какой уж здесь крем. Изнутри лицо огнём пылает от досады.

Злюсь. Да! Я злюсь. Имею полное право.

Не ожидала от Бори. Как можно было выразить недовольство при моём приходе. Что я сотворила противозаконного, не знаю. Любой другой обрадовался бы как минимум, а как максимум встал и расцеловал. А он?

Выслушивать такое — увольте! Позволить себе выразить досаду при постороннем человеке — высшая мера краха отношений. Как минимум!

Как же скребёт изнутри. Поскулить охота. Как когтями отравленными полосует от беспомощности. Ни одной женщине не пожелаешь испытать тот ужас, что сейчас во мне видит. Хоть головой об стену. Хотя вру, одной такой я бы пожелала с превеликим удовольствием.

Как он мог, м? Почему не обнял меня? Почему сволочь красногубая сидела на подлокотнике, не понимаю. Так, теперь дела ведутся, наверное. И наряд её … Шлюханский, ни больше, ни меньше. Поведение фривольное, почти собственническое. Люда слепая? Не видит кольца на пальце Бориса? Всё она видит, только ей по барабану.

Боря позволил. Вот что страшно, разрешил ей. Господи! Разрешил!

Было ли большее унижение в моей жизни, не припоминаю. Всё же нет, такое впервые. Людмила ладно, с ней более или менее понятно, она провоцирует, но Борис мог бы и пресечь. Только он этого не сделал. Я измаялась, пытаясь найти ответ, почему бездействует и попускает.

Обидно до кончиков пальцев.

Закатываю глаза, и последний раз отрывисто выдыхаю. Нужно успокоиться. Крайне необходимо это сделать. Вот прямо сейчас. Немедленно.

Нет, я не допущу, чтобы какая-то бывшая вертела мной и моим мужем по своему разумению и тем более капризному желанию. Сдаться без боя не в моих правилах. Возможно, с виду я произвожу впечатление девушки-ромашки, но это не так.

Жизненный принцип: чужого не надо, но своего не упущу. Так что Людмиле придётся отступить. Бориса я люблю бескорыстно, и предано. Так, всегда было, есть и будет. Знаю, что он меня тоже любит. А вот это всё пройдёт.

Почему я вдруг стала пасовать, м? И почему решила, что какая-то дама сможет поколебать уверенность?

Не бывать такому.

А сколько?.. Который час?

Сколько?

Двадцать три ноль-ноль?!

У него рабочий день в двадцать часов заканчивается. Меня вновь кипятком окатывает. Раньше Борис не задерживался. Он всегда приходил вовремя. Преодолеваю слабость в коленях, медленно подступаю к окну, надеясь, что машина уже стоит на привычном месте.

Ничего. Бориса нет.

Так. Спокойно. Спокойно.

Отыскиваю телефон, вновь занимаю место у окна и как только собираюсь нажать дозвон, во двор заезжает авто мужа. С тревогой смотрю, как он выходит из салона. Нет. Ничего не обычного. Щёки не оттирает, не суетится. Наоборот, устало и расслабленно направляется домой.

Впервые не иду его встречать. Занимаю место в кресле. Беру телефон и делаю вид, что занята. Строчки перед глазами мечутся, никак не могу поймать фокус внимания, словно лента движется как двадцать пятый кадр.

Неужели не поймёт? Наша традиция — встреча после работы. Он должен осознать, что я всё ещё возмущена его поведением. Я жду извинений и ласки. Объяснений, в конце концов.

Поджимаю ноги под себя, как только слышу, что муж сбрасывает туфли. Он медленно идёт в нашу комнату. Даже когда заходит, не смотрю.

Наклоняясь, дежурно мажет губами по щеке.

— Привет.

И это всё?

Наблюдаю, как он стаскивает костюм. Раскидывает одежду. Пиджак неровно летит на вешалку, брюки и вовсе на пол. Молча собираю, потому что терпеть не могу бардак.

— Привет.

— Как день?

— У меня?! Нормально! А у тебя и твоей помощницы? Как?

Не могу скрыть яд в голосе. Он плещет, выдавливается сквозь кожу. Я готова к ссоре, потому что не услышала чего хотела. Я больше не могу.

— Прости, — полуголый обнимает и утыкается горячими губами в шею. — Прости за офис, детка. Сорвался. Напряг бешеный. Не надумывай ничего, прошу тебя, — целует в нос и ещё раз сжимает. Качает меня в своих руках, успокаивает. — Проект сжирает все силы, веришь? Устал. Работы много. Не бери лишнее в голову и прости ещё раз, обещаю, буду себя контролировать.

— М-м-м. Ясно.

Его тепло окутывает меня, гипнотизирует. Вот сейчас такой момент — единения, от которого становится значительно легче. Может и правда я себя накрутила? И нет ничего с его стороны? Обнимаю ответно и замираю. Дышу им.

Боря бормочет на ушко разные нежности, а потом уходит в душ.

Растерянно стою с охапкой одежды. От сорочки тянет вонючими духами распомаженной сучки. Морщу нос. Дрянь! Специально вонь на себя плещет, чтобы и у нас дома напоминать о себе. Ну как такое можно

Со злости с оттяжкой швыряю шмотки в корзину и тащу в прачку. Гадость! Хоть самой после мойся.

Въедливая дрянь!

Прикрываю люк стиральной, стекаю по стене, сжимая корзину в руках. Уловив вновь пахучую отраву, ногой отталкиваю подальше. Да, Господи! Что за наказание.

Возвращаюсь в спальню и вижу, что муж уже спит. Он безмятежно посапывает, подсунув подушку поудобнее. Я так долго вещи в стирку относила, что Боря уснул в секунду? Хотя устал, я же понимаю, но от этого не легче.

На тумбочке вибрирует. Тупо наблюдаю, пока не доходит — телефон. Полминуты соображаю, что вот он шанс. Да. Да! Я хочу увидеть, что в мессенджере с Людмилой. Хочу! Недолго думаю, мигом выдёргиваю аппарат с зарядки и пока не погас экран и не вылезла блокировка, влезаю в ватсап.

Тварь! Тварь!

Глава 9

Лейла

Неделя проходит в адском месиве. Постоянные подозрения и ревность меня угнетают и, кажется, скоро сойду с ума. Я безгранично люблю своего мужа, но теперь в нашем браке взаимная любовь стоит под большим, жирным вопросом.

Отчётливо чувствую: Боря изменился, и он уже не тот, что я полюбила, а совсем другой. Он постоянно погружён в себя и витает где-то и не со мной. Хочу поговорить серьёзно, но боюсь услышать: “Детка, я люблю бывшую”.

Это меня убьёт. Поэтому трусливо сижу в своей раковине и молча страдаю от непонимания и подозрений.

Никак не могу справиться с отчаянием, душа болит с каждым днём сильнее. Продолжаю ждать тех редких моментов, когда Боря заметит и заговорит, но его слова становятся всё холоднее и дежурнее.

Старая любовь как будто уходит из нас и растворяется в рутине и обмане. Каждое опоздание Бориса вызывает волну подозрений и новых раскалённых страданий.

Днём занимаю себя мелкими заботами, чтобы не сойти с ума от постоянных мыслей. Убираю, мою, готовлю, и всё на автопилоте, потому что сознание занято одним — изменяет ли он мне или нет.

Вечером он возвращается домой усталый и раздражённый, а я всё больше замыкаюсь в себе, боясь задать прямой вопрос. Не могу разжечь искру, какая у нас была раньше.

— Может, ты всё-таки зря себя изводишь? — Татьяна, моя лучшая и единственная подруга, мягко кладёт ладонь на мою и проникновенно смотрит в глаза с ноткой жалости.

По традиции с Таней раз в две недели стараемся встречаться в нашем любимом кафе. Но сегодняшняя встреча не в привычном месте, а в уютном ресторане.

После напряжённой недели мне хочется немного расслабиться и выпить любимого шампанского “Нино Франко”. Договорившись с подругой, я с радостью отправилась на встречу, нарядившись в элегантное платье.

С Борей-то мы давно не выходили в подобное заведение из-за его занятости на работе. Так, хоть с подругой выйти и выгулять платье, которое пылится в шкафу.

— Я уже сама не знаю, — произношу обречённо, тяжело вздыхая. — Понимаешь, чувствую, что-то не так. Его поведение, его слова, всё скользит по поверхности, не затрагивая сути, — выдавливаю я, нервно теребя салфетку в руках.

— Может, просто усталость, стресс, — пытается успокоить подруга. — Мой Игорёк тоже иногда совсем невыносим после тяжёлой рабочей недели. Не гони себя в угол без веских оснований. Разговоры и время могут всё поставить на свои места.

Стараюсь искренне улыбнуться в ответ, но вместо этого выдавливаю кривую гримасу. Да, возможно, Таня права, и я просто накручиваю себя, но смятение и боль не отпускают.

Ночью, прислушиваясь к его ровному дыханию, пытаюсь понять, насколько далеко мы сейчас друг от друга и можем ли когда-нибудь найти путь назад к тому, что у нас было.

Татьяна пытается отвлечь меня разговорами о новостях и смешных случаях на работе. Вроде бы поддаюсь, смеюсь её шуткам, пытаюсь почувствовать привычный вкус в шампанском и вкусном ужине.

Но тут замечаю знакомую фигуру, входящую в ресторан. Остолбенев, едва не подавившись глотком «Франко», я вижу, как размеренной, уверенной походкой, человек идёт за администратором. Это муж, чёрт побери!

Миловидная девушка указывает на дальний столик, Борис благодарит её кивком и присаживается. А во мне всё замирает, мучительно вопрошая: зачем он здесь и с кем встречается? И ответ приходит через несколько секунд, когда плавной походкой заходит Людмила.

Мой мир снова рушится, заворожённо наблюдаю, как Борис реагирует на появление своей бывшей жены.

Татьяна продолжает что-то рассказывать, но слова подруги перестают достигать моего сознания. Громкий шум в ушах заглушает всё вокруг. Я не верю своим глазам, а сердце колотится так, будто готово вырваться наружу.

Борис встаёт, чтобы встретить Людмилу, вижу нежность и тепло в его глазах, которую так давно не замечала по отношению к себе. Они усаживаются за стол, увлечённо о чём-то разговаривая.

Люда растягивает алые губы в широкую кокетливую улыбку. На ней чёрное облегающее платье, длиной до середины бёдер. Блондинистые волосы собраны в высокий хвост, обнажают белую тонкую шею.

Татьяна замечает, что я вдруг замолкла и побледнела. Подруга поворачивается в ту сторону, куда уставилась я, и тут же понимает причину моего состояния. Её лицо меняется от удивления, к сожалению, она осторожно берёт меня за руку и начинает что-то беззвучно шептать, пытаясь вывести меня из шокового состояния.

Однако я уже не слышу. Внутренний голос кричит мне о предательстве, необратимой утрате нашей любви.

Чувство отчаяния поглощает с головой. Кажется, что всё вокруг теряет свою значимость и смысл. Могу ли я теперь доверять Боре? Сердце разрывается на миллион кусочков. Слёзы подступают к глазам, и я болезненно осознаю: тот, кого любила, уже давно ушёл, оставив меня в одиночестве и боли.

Больше не могу сидеть здесь и наблюдать за их встречей.

Схватив свою сумочку, торопливо встаю и направляюсь к выходу. Татьяна, понимая, что я не могу вынести зрелища больше ни секунды, идёт следом.

Я демонстративно громко цокаю шпильками по паркету, чтобы меня слышали все в этом зале, и демонстративно поднимаю голову, приближаясь к их столику. Борис не сразу реагирует на моё эпическое шествие, но, когда подхожу ближе, мельком поворачивается. Узнав меня, он резко разворачивается.

Его лицо искажает смесь удивления и растерянности. Он пытается окликнуть меня, но я не оборачиваюсь, только ускоряю шаг и выхожу из ресторана. Внутри меня всё кричит:«Это конец!»Выхожу на улицу, и холодный ветер ударяет в лицо, унося с собой остатки моих надежд.

Глава 10

Лейла

— Стой! — быстрый отзвук шагов заставляет меня бежать скорее. — Лейла! Остановись, твою мать. Не веди себя, как дура.

Наглость — второе счастье. Может, он от своей теперешней суки опылился и перенял её манеру поведения. Низко. Да он меня сроду дурой не называл, а теперь что случилось? Людкино влияние оказалось чрезмерным.

А что мне стоило их увидеть там, он не подумал? Как было себя вести? Мило подойти и почирикать, а потом оставить их в покое. Типа: ребят, я здесь, но вы внимания на меня вообще не обращайте. Общайтесь, флиртуйте.

Не зря же так его бывшая вырядилась. На ней платье просто откровенно пошляцкое, в таких не ходят на деловые ужины или как там это теперь называется. Ведь он так будет сейчас говорить, уверена в этом.

В гневе резко разворачиваюсь на шпильках. От соприкосновения с асфальтом искры вылетают. Я и сама пылаю, как факел, пропитанный смолой. Обида, приправленная жгучей картиной увиденного, буквально сжигает на месте.

— Не подходи! — ору на всю стоянку.

Хорошо, что Таня уехала. Она была бы крайне удивлена, что я умею так орать.

Борис нервно оглядывается. Слава Богу, нет никого, не хватало нам ещё лишней камеры. Люди охочи до чужого горя безмерно и порой бестактны, но нам везёт, тут пусто.

Вот я даже в такую нервную минуту вхожу в положение. Быстро замолкаю и переживаю, что нашу ссору кто-то увидит, а Боря ни о чём не задумывается. Делает так, как ему нужно. Не постеснялся с посторонним человеком прийти в людное место.

— Выслушай.

Мне бы покричать от души, но нет возможности. Едва выйдя из рамок, тут же в них заскакиваю, а как же порой хочется упереть руки в бока и как гаркнуть. С искрами, матами! Не могу. Не хочу быть сварливой тёткой, не позволяю себе.

Кручу головой и притормаживаясь, почти спокойно спрашиваю.

— Что слушать? Я всё видела!

— Это по работе.

— Да ты смеёшься, что ли? — истерично взвизгиваю. Вдребезги принципы! Снова пересекаю красные линии собственного жизнеутверждения. Я всё же живая. Израненная да, покалеченная, но чёрт побери, живая. — Твоя работа затянулась.

— Лейла, я серьёзно, — делает шаг вперёд, а я как заведённая назад пячусь, — у меня проблема.

— Конечно, проблема. Я знаю, как она называется — Лейла! Мешаю тебе!

— Не кричи. Давай я объясню.

Он идёт. То медленнее, то быстрее. Как пугливого зверька отслеживает. Впервые Борис ведёт себя непонятно и непредсказуемо. Замечаю, как в глазах полыхает пламя, но природа его неясна. Он останавливается, трёт устало лоб и неожиданно рубит рукой воздух.

Я не хочу так разговаривать. Боюсь элементарно. В глубине души тлеет уголёк дикого подтверждения, что наша семья на краю стоит. Ещё немного и мы рассыплемся. Но всё равно смириться не в силах. Грудь разрывает острыми когтями обиды.

— Мне пора домой. Ты можешь развлекаться. Иди! Твоя бывшая тебя заждалась.

Муж подлетает ко мне и заключает в объятия. Вырываюсь, отталкиваю. Мне невыносимо!

— Лейлочка, успокойся. Мне нет смысла врать. Ты моя жена, и я тебя люблю. Да подойди же ко мне ближе, прошу тебя.

— Борис …

— Послушай. Её начальник хочет меня кинуть, понимаешь. Он оформляет двойной левак по поставкам. Если я не схвачу вовремя, то могу прогореть. Люда просто хотела предупредить. У меня с ней ничего. Ну, поверь мне!

— Правда? — в минуту доверчивой слабости устремляю взгляд на него.

— Да, конечно! — обнимает крепче и снова прижимает. — Я тебя очень люблю, малышка.

— Слушай. Допустим. Я... не могу здесь больше оставаться.

Хочу домой. С ним. И это, чёрт возьми, проверка на вшивость, если желаете.

— Мне нужно дослушать, понимаешь?

Не прошёл! Он предпочёл её. Свою бывшую!

— Тогда я еду одна. Как и планировалось. Да, Борь?

— Лейла!

Прыгаю в подъехавшее такси. Водитель пытается высадить, но я предлагаю тройной счётчик и умоляю увезти меня отсюда. С ноющим сердцем наблюдаю, как муж не двигается с места. Он выбрал не меня. Не меня! Говорю водителю, чтобы ехал быстрее, и замираю на заднем сиденье.

Ну и гад — мой муж. Что Борис имел в виду? Я рядом должна была с ними сидеть или в сторонке за соседним столиком предано ждать? Не бывать такому.

Дома не нахожу себе места. Боря должен был поехать со мной, разве не так? Почему он остался? Падаю на кровать и сворачиваюсь клубком, но мне не лежится. Не могу! Хочется рвать и метать. Вырываю из причёски шпильки, сдираю колье и перстень. К чёрту! Платье тоже долой. Натягиваю халат и смываю косметику.

Что ещё сделать? Переколотить бы всё здесь на осколки. О-о-о, как же мне надоело занимать унизительную позицию неуверенного человека. Устала до чёртиков, вымоталась.

Каждую секунду смотрю на часы, стрелки будто на месте стоят. Так и хочется руками их пододвинуть. Хотя что мне даст несчастное время? Ничего.

Наливаю чай и верчу кружку туда-сюда. Хочу ли я? Нет. Так, я убиваю ненавистные минуты.

Достало всё. Так достало, что кровь из глаз льётся. Выдрать бы этой суке космы да хорошенько мордой об пол повозить, но разве такое приемлемо. В мечтах — да, но в реале только воображать приходится.

— Что это было, Лейла?

В дверях стоит раздражённый муж.

Он максимально взбешён и расстроен. Ах, вот как. Я-то что, мне же легче всех. Выходит, так, да. Набираю воздуха в грудь и медленно выдыхаю. Мимолётом жалею, что содрала с себя нарядную одежду. Против Бори я сейчас максимально проигрываю. Он в элегантном костюме, а я в домашнем хламье. Один-ноль.

Но дело даже не в этом. Борис смеет мне предъявлять! Мне!

— Ничего. Тебя что-то не устраивает?

— Слушай, — швыряет ключи на стол, — в чём проблема? Ты, блядь, не видишь, я пашу, как раб на галере. Вот это всё, — обводит рукой вокруг, — ради кого? Драгоценности для кого? Отдых на лучших курортах для кого, а? Ты понимаешь, что мне важно выцепить проект. Нет? Лейла, я клялся тебя обеспечивать, и я это делаю. И что в ответ?

— Я не хочу, чтобы она была рядом с тобой. Это много?

— Твою мать! — грохает по столу. — Займись уже чем-нибудь, бога ради! От безделья с ума сходишь. Иди вон хотя бы собаку себе из приюта возьми, будет чем заняться. Достала меня своими подозрениями. Работа требует времени и общения, понимаешь? Хотя откуда! Ты уже забыла, что это такое!

— Не ты ли посадил меня дома? Забыл?

— Нет, мы вместе решили. Но я не думал, что станешь такой дурой.

— Что-о-о?

Возмущение бурлит через край. Оно выплёскивается за пределы. А не муженёк ли посадил меня дома, чтобы занималась здоровьем и домашним бытом, как примерная жена? Это была Борина инициатива. Я же хотела работать. Ну нет … Это наглость! Да Борис умолял, чтобы я ушла с работы. Разве я придумываю, а теперь я дура выходит. Сжимаю в руках кружку так сильно, что треск слышится.

— Я смею? За каким чёртом ты следишь за мной?

— Я? Это случайность, — ору в ответ. Слёзы наворачиваются от несправедливости. — Как ты смеешь так говорить?

— Достала! Возьми себя в руки. Или … Короче, сегодня я не останусь дома. Нам нужно остыть.

— Ты куда? — кричу вслед.

— Не знаю! Всё. Завтра поговорим.

Дверь хлопает, и я остаюсь одна. В голове звон, сознание плывёт. Думаю только об одном, куда он ушёл. И, как назло, ответ один — к ней.

О-о-о, боги-и-и! Я больше так не могу и не хочу.

— Иди ты к чёрту, Борис!

Сползаю на пол и снова реву. Ну за что мне всё это.

Глава 11

Лейла

Время уже три часа ночи. Я лежу на кровати в нашей спальне, то и дело подглядывая в экран телефона. Почти каждые пять минут проверяю часы и мессендж, чтобы увидеть, когда Борис был в последний раз онлайн. А последний раз он был в сети — в одиннадцать вечера, и до сих пор не пришёл домой.

Сон не приходит, мысли непрерывно крутятся вокруг Бориса: где он? Всё ли в порядке? И самое главное — с кем он?

Неизвестность мучительна, но я не смею нажать пальцем на кнопку вызова, чтобы спросить Борю о местонахождении. Только терзаю себя сомнениями. Гордость не позволяет прогнуться и позвонить первой, а совесть кричит обратное: а вдруг с ним случилась беда, а ты тут сидишь гордая, обиженная.

Погруженная в ненужные мысли и фантазии, я становлюсь пленницей своего воображения, раскрашенного яркими красками тревоги.

Глаза горят, воспалённые от беспокойства, усталости и пролитых слёз. Никогда такого у нас не было. Это впервые — уход Бориса из дома.

Что я делаю не так? Где оступилась? Может, Боря меня никогда и не любил, а всё это лишь плод моей фантазии?

Бо-оже-е-е! Как же горит в груди. Я же им живу, дышу. Невыносимо больно любить человека, не ощущая тех же чувств в ответ.

Циферблат показывает четвёртый час утра, когда я, измученная, незаметно засыпаю и просыпаюсь от шума из прихожей.

— Чёрт, — резко сажусь на кровати, прикладывая ладонь к виску. Голова раскалывается.

В коридоре звучат тяжёлые шаги, и вот в спальне появляется Борис.

Хмурый и помятый, он останавливается у проёма, наблюдая за мной.

— Доброе утро, — сухо произносит и заходит в спальню, особо не удостаивая меня вниманием.

— Доброе, — зеркалю его интонацию, наблюдая, как стаскивает с себя пиджак и небрежно бросает на стул. Сердце бьётся в бешеном ритме, каждая клеточка моего тела жаждет объяснений. Но я продолжаю молчать, боясь, что мои слова разожгут конфликт.

Борис, не удостаивает меня даже коротким взглядом, устало опускается на край кровати и беззвучно начинает расстёгивать пуговицы белоснежной сорочки. В тишине слышны только прерывистое дыхание мужа и настенные часы, отсчитывающие секунды, где каждая секунда становится непереносимо долгой.

Вопрос “где ты был?”рвётся с губ, но я подавляю этот порыв. Молчание разрывает воздух, напряжение между нами невыносимо. Я не выдерживаю, встаю с кровати и устремляюсь в ванную.

Проделав все водные процедуры, выхожу и сразу же направляюсь в спальню, но Бориса там уже нет. Вздохнув с облегчением, начинаю собираться. Надеваю свой любимый белый брючный костюм, который носила на работу. Пока одеваюсь, из кухни доносятся звуки кофемашины: сегодня Боря делает кофе сам.

Вот и ладненько. Похоже, я избаловала мужа, каждое утро провожая на работу с приготовленным завтраком. Вот пусть прочувствует, как это, без моего внимания.

Собираю волосы в высокий хвост, решаю выйти на кухню и тоже выпить кофе.

Войдя в кухню, наблюдаю за широкой спиной мужа. Борис сидит за обеденным столом с дымящейся чашкой кофе и смартфоном в руке, листая что-то в гаджете. Прохожу мимо мужа, направляясь к столешнице, чтобы налить себе капучино.

— Ты куда-то собралась? — неожиданно раздаётся голос Бори за спиной, отчего сердце ёкает.

Поворачиваюсь к нему лицом, смотря с надменностью.

— Да, — коротко отвечаю, не просвещая его в подробности.

— И куда, если не секрет?

— Секрет.

— Понятно, — ирония сквозит в голосе. Борис вздыхает и возвращается к своему телефону. Молчание снова накрывает нас тяжёлым покрывалом, подчёркивая пропасть между нами.

— Обычно ты этот костюм надевала в офис, — продолжает он, пытаясь вытянуть из меня информацию.

— Ну вот и сегодня надела, — холодно констатирую, не поддаваясь на провокацию.

— Ты собралась в офис? — он даже приподнимает одну бровь, пронзая меня взглядом.

— Собралась.

— Лейла, хватит дуться. Можешь ответить нормально? — и тут он не выдерживает, раздражаясь на мои короткие ответы.

Я пытаюсь сосредоточиться на своём кофе, но мысли продолжают вспыхивать, как молнии:«Сколько это будет тянуться? Может, всё на самом деле конечно?».

— Зачем тебе мои подробные ответы, м? Ты даже не был дома в прошлую ночь. Как ты объяснишь это? — как бы не сдерживала себя, но обида и боль выходят наружу, выговаривая претензии в раздражительном тоне.

Борис опускает голову и сжимает губы, а я вижу, как его плечи горбятся под тяжестью собственной вины или усталости — мне уже сложно разбираться. Тишина тяжестью обволакивает кухню, и я вдруг понимаю, что точка невозврата пройдена. Всё, что было между нами, начинает рассыпаться мелкими осколками под этим напряжением.

— Я ночевал в гостинице. Дал возможность нам остыть.

— Понятно всё с тобой, — горько усмехаюсь. — Если тебя успокоит мой ответ, то я собираюсь выйти на работу. И не переживай, не к тебе.

Ставлю недопитый капучино в раковину и резко отстраняюсь от столешницы, направляясь в спальню, чтобы забрать оттуда сумку и телефон.

Ночью, погрузившись в раздумья, я осознала: засиделась в четырёх стенах, и пришло время заняться тем, что действительно принесёт мне радость. А именно: устроиться на работу.

Глава 12

Борис

— Борис, Вы не могли бы, — робко стучит моя секретарша.

— Не могли бы! — срываюсь на ни в чём не повинную девушку и практически сжигаю взглядом.

Да что же такое.

На минуту становится стыдно. Ни при чём же она, что кричать зря.

— Зайди позже. Занят, — неловко сглаживаю неприятный момент.

Исчезает.

Надо как-то налаживать свою жизнь. Точнее,

Люда … Людмила … Мила.

Принесло же тебя, моё прошлое, моя давняя болячка. Закровило, зацарапало. Хотя какая она моя, это так, к слову, пришлось. Что же тебе нужно, Люда, от меня — слепой только не увидит, а я все глаза прикрываю. Намёки как пули летят, а бронник мой, сука, местами продырявленный. Главное, чтобы в зияющую дыру не попало в упор.

— Борис, вам звонок, соединить?

Прижимаю трубку к уху теснее.

За грудиной начинает скрести. Я надеюсь, что жена одумалась. Что с ней случилось, а? Ведь всё прекрасно у нас было, замечательно просто. Ни видом, ни словом не показал, что колеблюсь. В душе трескалось: да, но я же не придурок, чтобы на фейс всё вываливать.

Понимаю, обидной жене. Я всё понимаю.

Но я тоже не железный, терпение сбоит, но кто не без греха. Могла бы понять, мы же вместе с ней поднимались. Лейла, как никто знает, что значит для меня бизнес. Да люблю её, дуру! А она все нервы вымотала.

А бывшая … Пройдёт. Да, точно пройдёт. Отболело же?

Ах, же чёрт! М-м-х! Как же это всё…

— Кто?

— Ваш партнёр. Людмила. Соединить?

Легка на помине. Как чувствует, ты посмотри.

Не ждал сам, что наши пути ещё пересекутся, но уж как вышло. Главное — бизнес.

— Да.

— Боречка, — вкрадчиво тянет бывшая, будто не по делу звонит, а свидание назначает, — как дела, мой хороший?

— Люд, хватит, — мягко одёргиваю, — я уже давно не твой хороший. По делу?

— Угу, — мурлычет, как кошка, — волнуюсь о тебе.

— Люда, не нужно.

— Как твоя … жена?

Мне кажется или она всерьёз беспокоится, не понимаю. Когда жили вместе, Люда посильнее отмачивала, и ей было наплевать на моё состояние. Мы так ссорились, что стёкла трескались. Орали, как итальянская семья. Но был нюанс — как потом мирились. Ладно, ни к чему вспоминаю вдруг. Всё в прошлом.

— Нормально. У нас всё нормально, — твёрдо произношу я.

А нормально ли? Гоню от себя сомнения, что ещё остаётся. Балансировать по лезвию становится труднее, но не могу позволить разрушить и без того тонкую нить, всё ещё соединяющую нас с женой. Что я несу … Тру лоб и давлю тяжёлый выдох.

Люда-Люда, зачем ты будоражишь, а?

— Боря, я хочу, чтобы ты знал. Я всегда рядом.

Вот же… Сердце набирает обороты. Стучит, как бешеное. Не должен переходить грань, иначе можно провалиться. Но, как никогда нужна чья-то поддержка. Я даже не против сейчас просто посидеть и пообщаться. Люда всегда знает, что сказать, и как сказать, особенно теперь.

Вчера позвал бы, не задумываясь, а сегодня нет. Интуитивно чувствую, что могу встрять конкретно, поэтому грубовато бросаю.

— Это всё?

Со времени нашей повторной встречи хочу поскорее положить трубку. Не только потому, что не хочу разговаривать о своём личном. О делах, пожалуйста, о нашем прошлом, да ради бога, но в настоящее не желаю впускать. Ради уважения к Лейле в первую очередь. Как бы мы ни ссорились, какая бы кошка ни пробежала между нами — это личное.

Хотя я на неё зол! И раздражён безмерно!

Не желаю Милу ещё по одной причине, и лучше не озвучивать её даже самому себе.

— Борь!

— Хорошо, Люда. Спасибо. Извини, нужно работать.

— Обнимаю, милый, — грустным голосом прощается.

Положив трубку, ещё больше бешусь. Напрасно я так с ней. Хотя почему напрасно? Она же троллит Лейлу, я же вижу. А та дурочка ведётся! На ресторан разозлилась. Твою ж мать, то была всего лишь встреча.

С работой взбеленилась! Сидела бы дома, всем бы лучше было. Пошла искать приключений. Куда? Ни ответа, ни привета, а уже обеденное время. Раньше по сто раз на дню созванивались, а теперь как враги.

И ведь устроится.

Её с руками оторвут, Лейла талантливый маркетолог. Таких днём с огнём сыскать трудно. Она львиную долю усилий приложила, чтобы нашу фирму вывести на гребень волны, и, конечно, я благодарен безмерно.

Изредка правит дела у нас, но занимается лишь глобальными проектами, даёт рекомендации и смотрит итог, то есть почти не работает. Всё время дома. Но договор-то был у нас другой, когда уходила: уют, порядок, идеальное счастье.

Хрен там!

— Я буду минут через сорок, — бросаю секретарю и ретируюсь.

Нужно проветриться. Без того угнетённо-бесячее состояние, подогретое разговором с Людмилой, прогрессирует. Ох, Лейла, куда же ты делась? Безрезультатно листаю журнал звонков, пропущенных нет. Да откуда им взяться, если я полирую в руке трубку ежесекундно.

Ну не мог я пропустить звонок. Только моя жена даже и не соизволила набрать.

Вот же угораздило вляпаться, твою мать!

Где она?

Прохожу по проспекту ещё несколько метров. Упираюсь взглядом в «Дубль», где так любили перекусить с женой, когда она приезжала ко мне в перерыве. Вон наше место, столик справа у окна … Это, блядь, что?!

Застываю египетской статуей. За панорамным стеклом сидит моя Лейла, а напротив неё — респектабельный господин в деловом костюме. Судя по часам и вылизанности, явно бросающейся в глаза, мужик при огромном бабле, к бабке не ходи.

В груди взрывается. По телу рассыпается сожжённый порох, копотью на лёгкие оседает. Металлический привкус на языке чувствую, мне кажется, я дышу им, потому что кислород вокруг выжжен.

Какого хрена?

Мужик иногда кивает и внимательно пялится на Лейлу, не сводя с неё взгляд. Она увлечённо что-то ему рассказывает, жестикулирует и очаровательно улыбается. Как мне когда-то. Вот же сучка!

Я, как врос в землю. Сдвинуться не могу. Огромным усилием заставляю себя сделать несколько шагов ближе. На столе лежат папки, ручка, блокнот, чашки с кофе и больше ничего нет.

Только всё неважно. Даже если это работа, какого чёрта собеседование в кафе! Почему не в офисе? Почему?

Приносят счёт, и мужик пресекает попытку Лейлы достать карточку. Он похлопывает её по руке и что-то властно выговаривает. Пойти начистить ему морду и наорать на жену? Что сделать?

Не нахожу ничего лучше, чем вернуться на работу. Сначала хотелось бы разобраться, а потом действовать. Не нужно поддаваться эмоциям, так можно и в новостные сводки загреметь. Хотя очень хочется знать здесь и сейчас! Как же мучительно всё, м-м-м.

День сливается в бездну. Так толком ничего и не сделал. Лейла не ответила ни на один телефонный звонок.

Дома продолжаю мерить квартиру шагами. Её нет!

Время уже десять вечера, а её нет!

И меня данный факт ни черта не устраивает. Этот фокус не сойдёт с рук тебе, Лейла.

Глава 13

Лейла

Поворачиваю ключ в замке и открываю дверь. В квартире гробовая тишина и везде выключен свет. Стараюсь не шуметь, тихонько снимая обувь. Борис дома. Это я узнаю по чёрным начищенным до блеска туфлям мужа, стоящих в обувнице. Чтобы не потревожить сон супруга, сразу направляюсь на кухню — выпить воды.

Голова немного ватная. Выпитые несколько коктейлей дают о себе знать, передвигаясь шаткой походкой. Открываю холодильник и достаю оттуда бутылку питьевой воды. Наливаю в стакан и делаю жадный глоток. Холодная вода приятно освежает горло, но беспокойство не проходит. Сажусь на стул и перекидываю ногу на ногу, вглядываясь во тьму за окном. В голове всё ещё звенят обрывки бесед и смех из бара. Должно быть, я провела там больше времени, чем собиралась. С Танькой мы, как с цепи сорвались, напившись до поросячьего визга. Я давным-давно так не напивалась. Просто был повод — меня приняли на работу! И решила отметить это событие с подругой.

Меня отвлекает шум за спиной. Оборачиваясь, вижу Бориса. Он стоит в дверном проёме кухни, зевает и потирает глаза. Его волосы смяты в беспорядочном вихре, домашняя одежда сродни ему. Мы встречаемся взглядами, и его лицо меняется — из полусонного он становится хмурым и мрачным. Если бы не выпитое спиртное, я бы уже заползла под стол. Потому что он сейчас выглядит очень уж грозным и вот-вот разломится потолок над нами.

— Ты где была? — без приветствий задаёт вопрос Борис. Низкий, хриплый голос мужа звучит грозно и требовательно. Я пытаюсь собраться с мыслями, но алкоголь мешает быстро находить правильные слова.

— В баре, — выдыхаю, стараясь не встречать взгляд мужа. — С Танькой отмечали моё новое место работы.

“Вот так, милый, теперь я не домохозяйка”, — мысленно посылаю ему шпильку, но стараюсь сдержаться, чтобы не раскалить и так напряжённую ситуацию.

Он молчит, и это молчание повисает между нами, словно грозовая туча. Борис смотрит на меня, и в его взгляде читаются разочарование и раздражение.

Что же чувствую я? Немного страха и немного ликования, что Боря теперь в моей шкуре и должен понять, какого это ждать благоверного допоздна.

— Что за мужик был, с которым ты ворковала в “Дубль”?

Мои глаза расширяются, недоумевая от осведомлённости супруга. Это что же, он днём следил за мной?

И какая-то неведомая сила меня подталкивает съязвить мужу, сделать больнее, чем было мне, когда они с Людочкой ворковали в ресторане и в его кабинете.

— Мой друг, а что? — дерзко отвечаю, смотря с вызовом в его глаза.

Борис хмурится ещё сильнее, его ноздри раздуваются от гнева, лицо мгновенно становится каменным. Я вижу, как челюсти мужа на мгновение напрягаются, словно пытается удержать внутри переполняющую его ярость. Он делает шаг вперёд, и я вжимаюсь в спинку стула, готовясь к очередной волне гнева.

— Друг? — его голос прорезает комнату как железный нож. — Какого чёрта тебе нужно общаться с "другами"?

Я сжимаю стакан так, что пальцы белеют, но стараюсь не показывать страх. Моя решимость непреклонна, хотя в каждом слове Бориса чувствуется скрытая угроза.

— Разве я обязана отчитываться перед тобой за каждого, с кем общаюсь, м? — тихо, но твёрдо спрашиваю я. — А ты у нас идеальный муж, да? — выпаливаю, прежде чем успеваю подумать. — У тебя есть Людочка или как там её зовут, и ты ещё смеешь мне указывать?

Костяшки пальцев на руках Бориса белеют, когда он сжимает кулаки. Его щёки заливаются краской гнева, и тут понимаю, что остановиться уже не получится. Он делает шаг ко мне, мы встречаемся взглядами. Воздух наполняется такой напряжённостью, что, кажется, вот-вот разрядится молнией.

— Подожди, — не даю ему ответить, поднимаю ладонь. — Или это другое? — злобно усмехаюсь.

Борис молчит, и я знаю: мой аргумент попал в цель. Взгляд мужа теперь не такой уверенный, и на миг тень смущения мелькает на его лице. Слово "Людочка" звучит как приговор и напоминание о собственных ошибках муженька.

— Нечего сказать в своё оправдание? — язвлю я. Из меня так и сочится ревность и злость, я желаю его крови и причинить нестерпимую боль.

— Ты всё утрируешь, Лейла. И, кажется, сама сделаешь глупость, прежде чем меня обвинить беспричинно, — голос Бориса звучит холодно, как будто ему стало безразлично на наши отношения.

Развернувшись, он уходит в спальню, оставляя меня одну на кухне, окружённую полумраком и бетонным грузом наших невысказанных мыслей.

Ну, уж нет, я так не оставлю!

Встаю со стула, покачнувшись, неровной поступью иду за Борей, чтобы оставить последнее слово за собой.

Борис заходит в нашу спальню и ложится в постель, поворачиваясь к входу спиной. Меня уже не остановить, и я выпаливаю ему, повышая голос:

— Не смей отворачиваться от меня, когда я говорю! — истерично кричу, почти теряя самообладание. — Ты не смеешь так поступать, как будто всё это не имеет никакого значения! — голос дрожит от гнева, сердце колотится так, что, кажется, оно разорвёт грудную клетку.

Мне плевать, как я сейчас выгляжу — пьяной и истеричной, но хочу высказать господину Борису Аркадьевичу всё, что о нём думаю.

Исаев вздыхает, не поворачиваясь ко мне лицом.

— Лейла, — устало начинает он, всё ещё не глядя на меня, — что ты хочешь доказать? Что этими криками решишь? Просто давай спать, разберёмся утром. Ты сейчас в нетрезвом состоянии.

Ах, он меня ещё называет алкоголичкой?!

— Разберёмся утром? — мой голос срывается уже на полукрик. — Нет, Боря, мы разберёмся сейчас! Ты не можешь просто повернуться и уйти, когда тебе удобно. Думаешь, что имеешь право осуждать меня? — продолжаю напирать я, чувствуя, как меня ещё больше охватывает ярость. — А как же наши вечера, когда ты, придя с работы, не обращал на меня никакого внимания? Как же те дни, когда ты забывал о наших планах и уходил на свои бесконечные деловые ужины с Людочками и прочими “партнёрами”?

— Что от меня хочешь услышать?! Мать твою, что ты от меня хочешь?! — он резко разворачивается и кричит на меня так, что сейчас треснут стёкла на окнах. Я даже дёргаюсь и испуганно смотрю на

Любимого мужа! А сейчас?.. Враги?

Слёзы непроизвольно скатываются по моим щекам, потому что я понимаю: это плохо. Очень плохо! Нет, хуже — это финиш, да?

Нижняя губа дрожит, и я не в состоянии ему ответить, просто трусливо сбегаю из спальни, закрываясь в ванной комнате. Зажимаю ладонью рот, чтобы не закричать от боли и отчаяния, захлёбываясь слезами. Вся моя храбрость, вся дерзость, с которой я кричала на Бориса, испаряется и обессиленно стекаю на пол, сворачиваясь в клубок.

Это правда, конец?

Глава 14

Борис

— Кофе сварить? — не оборачиваясь, спрашиваю.

Во мне всё ещё кипит. Полное ощущение того, что внутренние органы заворачиваются, пляшут свой странный танец, наползая друг на друга, вихляются и дрожат. Полный холодец, приправленный едва гасимой злостью.

С раздражением смотрю на дрожащие пальцы. Это пиздец как бесит.

Самое страшное, что поделать с этим ничего нельзя. Выворачивает от неизвестности.

Ответа нет. Лейла тоже психует. Замкнулась на сто замков и ключ за борт выбросила. Упёрлась, ни в какую на контакт не идёт. Как заморозило её.

Неудивительно, чёрт возьми. Бросаю мерную ложку, она катится по столешнице, оставляя за собой коричневые кляксы. Никогда жена себе не позволяла прийти домой пьяной. Мало того, пьяной, ещё дерзкой и шальной. Случай вспомнить захочешь и по нулям. Не было такого никогда.

Нет, я не ханжа. Допускаю всё. Но! Пришла бы со встречи с подругами одно дело. А она откуда? Шлялась с каким-то пидором и ещё и пила с ним. Дальше что? С разбегу под одеяло? Да что ж за … Сжимаю ломящие виски.

А дальше предпочитаю не думать.

На хрен такое!

Проёбываю пену, и арабика заливает панель. Всё! Финита. На хер кофе. Всё на хер!

Выключаю чёртову плиту.

Направляюсь в спальню, хочу поговорить с Лейлой. Меня задолбало. Понимаю, что я сам, возможно, дал повод с Людой, но я же не спал с ней. По крайней мере, у нас с бывшей есть большой плюс — она не сжирает мне мозги, да иной раз перегибает. Что с того? Я же не собираюсь её трахать. Не собираюсь … Да, конечно, нет.

Почему Лейла отказывается понять, что между мной и бывшей быть ничего не может. Будто специально нагнетает и провоцирует. За каким хреном не понимаю. Чисто женские штуки играют. Я не давал обязательства в них участвовать. Пусть сами веселятся, моя задача выбить с проекта максимум, остальное неинтересно.

Терпение сгорает, как последняя жизнь в компьютерной игре. Зарядка заканчивается и здравомыслие тоже почти по нулям.

Даже теперь волочет, не останавливаясь. Кошмарит по полной. Обнаглела. Моя жена в край уже обнаглела! Накручиваю себя на максимум. Дальше так продолжаться не может. Притормаживаю около двери и осекаюсь.

Продышаться бы.

Не напылить бы на эмоциях.

Делаю шаг назад. Упираюсь руками в стену. Башку вниз и дышу. До десяти считаю, чтобы снять первый порыв. Трясу головой, душу злобу и гнев. Так не пойдет. Нужно всё же мягче.

Запутались мы, заблудились. Бывает так, да?

Ну, устроилась на работу и что. Я же сам её посадил дома. Сам предложил расслабиться. Заскучала она, ведь так и есть. Я ж понимаю. Накрутила себе разного, надумала не по делу. Так, да?

Женщины … Существа с Венеры. Никогда вас не понять. Вас только любить можно. Ну и не убить по возможности за ваши кандибоберы.

Решительно толкаю дверь.

Жена сидит перед зеркалом и наносит макияж. Красивая она … Ох, какая …

Подхожу и кладу руки на плечи. Она вздрагивает и ёжится. Весь искренний, с таким трудом собранный посыл стремительно испаряется. Что сука не так? Всё утро за ней, как побитый кобель таскаюсь.

Сглатываю подступающее раздражение и чуть сжимаю шею.

— Хватит, а?

Лейла молчит. Мазнув по мне взглядом, продолжает красить ресницы. Ясно. Закусила удила моя жёнушка.

— Так и будешь молчать? — набираю обороты, потому что я тоже не железный. — Может, скажешь что?

— Что? — чужим голосом спрашивает.

— Хватит вести себя так, будто меня нет здесь! — взрываюсь, не сумев загаситься. — Какого хера, Лейла. Чего ты хочешь добиться?

Меня знакомо бомбит и это мне пиздецки не нравится. Я как электроприбор замок в воде и барахлю. Выдаю с перебоями, а потом совсем ломаюсь.

Нависаю над своей красивой холодной сукой. Когда стала такой? Вмиг поменялась? Что с ней? Где моя девочка, куда она исчезла?

Всматриваюсь в глаза и лишь на дне, в самых зрачках вижу её. Как достать, ту самую, не знаю. И что сделать, тоже понятия не имею.

— Всё нормально, Борь, — спокойно выдаёт, будто ничего не случилось.

Хватаю за плечи, присаживаюсь перед ней. Лейлу обсыпает мурашками, и она на пару секунд теряет свою маску. Мгновенное облегчение накатывает и пропадёт, но я понимаю, что всё ещё можно исправить.

Женская маскировка. Вот что, мать вашу, всё это значит.

— Скажи, куда ты устроилась?

— Разве имеет значение?

— Для меня — да.

— Правда? — поднимает бровь. — А я думала, что тебя кроме … Ладно, — поджимает губы, — неважно. Мне пора, Боря. Буду вечером.

— Фирму хотя бы назови, — отступаю перед напускной бронёй. Кто-то же должен уступить. Пусть буду я, хрен с ним. — Обычная безопасность, малышка. Я должен знать, где ты.

— Абсолют. Хорошая компания. Я довольна. Теперь пусти, такси вызвала.

Обходит, как мебель, направляясь на выход.

Кулаки разжимаются, как только хлопает входная дверь. С-с-у-к-ка. Бл …

Хочется куда-то вдолбить, разнести к хренам всё вокруг. Почему так всё? Из-за какой-то херни! Она что понять не может, моя работа мне необходима, не могу въехать. Знает же, что на кону бешеные деньги, так какого рожна, твою мать.

В нарастающем бешенстве мечусь по квартире. Срываю с вешалки пиджак, галстук бросаю, не до него. Сгребаю портфель, ключи и сигареты. Лифт не жду.

В себя прихожу уже в машине.

Нет, так нельзя. Достаю телефон и набираю жене. Не доступна. Что за блядство …

В офис добираюсь, плавая в другой реальности. Из головы не выходит утренний разговор. Сосредоточится по нулям. Тупо пялю в монитор. Все данные сливаются в расфокусированную кучу. Если промаргиваюсь и вижу строки, то не понимаю, о чём они. Впервые не способен работать нормально. Я вообще сегодня ни на что не способен.

Всё потому, что гугл выдаёт фотку того самого мужика, с кем Лейла сидела в ресторане. Он владелец. Размахом фирмы впечатлён, объёмами тоже. Вопрос в том, какого хрена

Поисковик выдаёт — состояние Власова настолько велико, что он в принципе может нанять совет директоров и вообще не касаться работы кампании, принимая решение лишь в глобальных вопросах.

Зачем он сам пошёл на встречу с Лейлой?

— Борь, алло! Уже вечер, ты как статуя.

Что? Тупо пялю на часы. Правда, вечер. Просидел и не заметил, как сбежало время.

Рядом стоит Люда с двумя толстыми папками. Недоумённо взирает и щёлкает пальцами перед носом. Таращусь на неё, как ненормальный.

— О-о-о! — хмурится и трогает лоб. — Что-то случилось?

— Садись, — киваю на соседнее кресло. — Люд, ты слышала что-то об Абсолюте? Кто владелец?

— Власов, — хитро щурит глаза, а потом хохочет. — Стефан Власов. Акула в мире бизнеса. Сжирает и не давится. Есть у него одно безобидное хобби, — закатывает глаза и сверкает от нахлынувшего возбуждения. — Самых красивых набирает сам. Представь? Ха!

Сжирает и не давится.Это я уже понял. Очередной супер-магнат. Информация придавливает бетоном, я теряю почву. Не потому, что боюсь, нет. Землю из-под ног выбивает нависшая туча в виде треснувшей семейной жизни. Она ширится и стянуть я её, пока не могу. Факторов против до хрена.

— Что смешного?

— Через кровать набирает. У него знаешь какое прозвище? Сахарный. Вот так. А что такое?

Люда принимает стойку сторожевой собаки. Аж дышать перестала. Подалась вперёд и замерла.

— Ничего.

Молча поднимаюсь, оставляя обескураженную Люду. Сваливаю по тихой грусти. Вот я сейчас ни за что ей не отвечу. Потому что знаю одно — когда увижу Лейлу, добру не быть. В глазах вспыхивают искры, меня мутит и выворачивает. Желудок готов наизнанку вывернуться, всё высасывает и поджимается.

Минуты две сижу, думаю о такси, но потом еду. Сил нет ждать, я должен видеть жену как можно быстрее. Как замороженный передвигаюсь, маниакально вцепившись в руль. Автоматом торможу у дома и настаёт внутри ядерный пиздец.

Моя жена сидит в охуенной дорогой тачке вместе с тем самым мужиком. Власов! Собственной персоной. Магнат! Бедный магнат, гоняющий по собеседованиям и самолично отвозящий домой сотрудниц.

Лейла не просто сидит, она ему мило улыбается. Очень. Мило. Улыбается.

И он ей тоже.

Глава 15

Борис

Лейла, увидев меня, тут же стекает с её лица улыбка. А Власов, напротив, ничего не подозревая, выходит из машины и помогает моей жене выйти. Он произносит что-то Лейле, но я не слышу, звуки будто сквозь вату.

Стискиваю зубы, сдерживая порыв, чтобы не втащить этому хрену по морде, за то, что прикасается к МОЕЙ жене. Кулаки снова сжимаются, и я бы рад их почесать о морду этого довольного павлина, но прекрасно понимаю, что ни при Лейле.

Жена быстро выходит из машины, проскальзывает мимо меня, как тень. Власов, как трусливый шакал уезжает, оставляя после себя шлейф выхлопных газов и какое-то странное чувство гадливости.

— Борь, идём домой, — голос её мягок, но в нём сквозит стальная нотка, от которой внутри всё ещё сильнее клокочет.

— Домой? — выдавливаю и меня растаскивает, хочу объяснений. — Что это было? Ещё одно собеседование? Теперь по домам развозят?

Лейла замирает на ступеньке, потом оборачивается, глаза молниями сверкают.

— Боря, хватит. Ведёшь себя как ребёнок. Это просто работа. Меня подвёз начальник. Ты же даже не поинтересовался, как я собираюсь добираться домой?

— А, вот оно что! Теперь я виноват, что какой-то хмырь подвозит мою жену в первый её рабочий день? — сарказм так и хлещет из меня. Готов рвать и метать, разодрать всех к чертям собачьим, чтобы не повадно было. — Он, блядь, просто работа, — злобно ухмыляюсь, а из груди готов выпрыгнуть хищник и размотать любого, кто приблизится.

— Не ёрничай! Ты всё неправильно истолковываешь. Не надо по себе судить, — её голос дрожит, но жена делает вид, что само спокойствие.

— Лейла, я мать твою, пашу в офисе, чтобы ни в чём не нуждалась, а тебе оставалось просто следить за домом и рожать детей. Что, сука, тебе не хватает?

Жёнушка вскидывает подбородок, лицо заливает яростью.

— Ты серьёзно?! Следить за домом и рожать детей? Вообще слышишь себя, Боря? Я имею право на свою карьеру и мечты. И если ты считаешь, что всё, на что я способна — это быть домохозяйкой, нам действительно надо серьёзно поговорить.

Слова Лейлы способны пробить любую броню. Внутренне сжимаюсь и ловлю себя на том, что начинаю осознавать, как далеко мы отошли друг от друга. Но злоба и ревность снова захлёстывают меня.

— Нет уж, говорить мы не будем, потому что я уезжаю.

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и направляюсь к парковке.

— Борис! — кричит позади Лейла, но игнорирую её. Меня всего трясёт и лучше бы сейчас уйти, иначе ещё больше наломаем дров и не простим друг друга.

Сажусь в тачку и выруливаю с парковки. Краем глаза замечаю стоящую фигуру жены у подъезда, но я настолько зол, что не удостаиваю её вниманием, проезжая мимо. Выруливаю на главную дорогу и несусь, выжимая педаль на максимум, злостно нарушаю скоростной режим. Меня всё ещё потряхивает от злобы, хочется натворить дичи, чтобы выплеснуть весь негатив.

Бросаю взгляд на телефон, что швырнул на соседнее сиденье. Приходит в голову безбашенная идея. Паркуюсь на обочине. Беру телефон, активирую экран и ищу нужный контакт. Найдя, нажимаю кнопку вызова. Пульс долбит, адреналин играет в крови, ожидая ответа.

— Алло, — тянет томно в трубку Людмила.

— Привет, — хриплю от волнения. — Не желаешь посидеть в баре или где ты там любишь?

Наступает пауза, явно Люда пребывает в шоковом состоянии. После стольких вымораживаний с моей стороны, сейчас это особенно неожиданно.

— М-м-м, дай подумать, — эта сучка строптивая ещё пытается дразнить, но зря. Я же могу и обидится, пойти с кем-то другим. — Давай в баре “Прага” на Октябрьской, там подают отменное чешское пиво, — кокетливо произносит, явно зазывая на приятное времяпрепровождение.

— Хорошо, договорились.

* * *

Спустя час, с Людой сидим в уютном баре “Прага”, попивая чешское и разговаривая о всяком, что приходит нам на ум. Но в какой-то момент беседа перетекает на воспоминания о нашей прошлой жизни, когда встречался с Милой, и я был безумно влюблён.

Тишина приглушённого света и расслабленной атмосферы бара оказывается медленным ядом для моего состояния, томящегося старыми обидами. Люда кидает на меня взгляд, скользя по лицу, словно пытаясь вновь прочесть знакомые черты из того самого прошлого. Её горящие глаза что-то будят, и я даже на мгновение зависаю на них. Я чувствую, как ревность к жене

— Помнишь, как мы крались в тот старый храм у реки? — неожиданно шепчет Люда, её голос заполняет меня тёплой ностальгией. — Ты тогда так боялся, но не показывал этого…

Я нервно усмехаюсь, вспоминая, как нелепо это выглядело — ночной набег на заброшенное место, полный юношеского задора и глупой смелости. А потом вспыхнувшая страсть между нами, жадные страстные объятия и поцелуи. В тот момент я был готов верить, что всё в наших руках, и чувство можно запечатать навечно.

— Да уж, — коротко киваю, пряча горькую усмешку. — Тогда всё казалось таким простым. Мы были беззаботными идиотами, Люда.

Она хохочет, громко и искренно, на мгновение забываю о Лейле, Власове, об этой безумной бессоннице последних дней, наблюдаю за чертами лица Люды. Тону.

Чертовка резко замолкает, уставившись на меня. Протягивает свою ладонь, шкрябая алыми ногтями мою кожу. М-м-м… Эти действия вызывают желание, в брюках начинается шевеление.

Я не отдёргиваю ладонь, смотрю в её ведьминские глаза. Она одним лишь взглядом открыто и вызывающе предлагает себя. И я мудак, этого хочу. Да, блядь, хочу. Потому что воспоминания взбудоражили всё, что было у меня с ней, и помню как никогда, как драл её в разных позах.

— Поехали ко мне? — томным шёпотом предлагает, смотря в мои глаза с вызовом, который я не могу игнорировать.

Несколько секунд молчу, обдумываю ответ, ставлю на весы брак и похоть. Я чувствую, как внутреннее давление и все негативные эмоции, которые накопились за время, начинают постепенно улетучиваться, оставляя место только желанию. Спонтанно киваю, и мы встаём, направляясь к выходу.

Людмила подсуетилась и нашла трезвого водителя, который довозит нас до её квартиры. Поднимаемся на пятый этаж многоквартирного здания, Люда ключом открывает входную дверь, поглядывая на меня горящим взором.

— Проходи. Чувствуй себя как дома, — заявляет она, соблазнительно прикусывая нижнюю губу.

Не отрывая от меня поедающих глаз, она демонстративно сначала снимает туфли на тонкой шпильке, а уже потом расстёгивает верхние пуговицы розовой блузки. И через тонкую ткань отчётливо выделяются твёрдые соски, отчего я тяжело сглатываю, запуская ладонь в волосы. Дыхание сбивается. Галстук душит, и я оттягиваю узел.

Люда подходит ближе, укутывая ароматом духов. Кладёт свои ладони мне на плечи и приподнимается на носочки. Не касаясь губами мочки моего уха, очень томно и сладко шепчет, при этом обжигая горячим дыханием кожу:

— Что будешь пить?

Сжимаю кулаки, борюсь со своими внутренними демонами, чтобы сразу не схватить эту чертовку за волосы и не утащить вглубь квартиры. И там стянуть с неё бельё, чтобы ворваться на полную мощь, как это было в прошлом.

Она отстраняется и не сводит с меня залитые похотью глаза. Люда с лёгкой улыбкой наблюдает за мной. Разворачивается на пятках и кошачьей походкой направляется, как мне кажется, в гостиную. Я как похотливый идиот прожигаю её упругую задницу, которую облегают чёрные брюки. И сам того не замечая, следую за ней, как верный пёс.

Подойдя к барной стойке, Люда наклоняется к шкафчику и достаёт бутылку вина, ловко откупоривая её. Наполняет два бокала рубиновой жидкостью и, приблизившись, передаёт мне один.

Наши пальцы случайно касаются, искры пронзают меня, как электрический разряд. Мы чокаемся. Залпом выпиваю вино, стараясь успокоиться, но только запутываюсь ещё глубже в лабиринте своих чувств. Она нежно прикладывает свои губы к бокалу, зачаровывая каждым движением. Мать твою! Это охренительно сексуально.

— Знаешь, Борис, я всегда понимала тебя лучше, чем кто-либо другой, — произносит Люда негромко.

Её голос проникает в самый центр моей души, разрывая защитную броню, что предохраняла меня от неё после нашего болезненного развода.

Эти слова оказываются каплей, переполняющей чашу.

Отбрасываю бокал и, не давая возможности на раздумья, притягиваю её за талию, сильно прижимая к своему напряжённому и возбуждённому телу. Мила, почувствовав мой стояк, алчно улыбается, сверкая блядскими глазами.

А меня это только больше раззадоривает и срывает предохранители. Чувствую, как адреналин смешивается с желанием. Я набрасываюсь на неё, целуя с жадностью манящие губы.

Мысли о Лейле пробираются сквозь оболочку страсти, ставя под сомнение каждый следующий шаг, который я готов сделать вместе с Людой. Но тут же исчезают, когда чертовка, накрывает мою ширинку своей ладонью.

Глава 16

ЛейлаЯ без сил. Обезвожена. Обескровлена.

Словно на запасном резервном двигателе по квартире круги нарезаю. Сколько ещё? Раньше казалось, что площадь огромна, а теперь я как в клетке.

Сердце готово разорваться от недостатка кислорода. Почему я всегда задыхаюсь, когда проблема не решаема, а? Внутри всё комком сплющивается, органы словно склеиваются, свариваются наживую. Меня заворачивает.

Присаживаюсь на корточки, упираюсь пальцами ног в пол, даже на полную стопу присесть не могу. Кажется, рухну.

Где он? Где бродит? Ушёл к ней? Почему к ней, м? Почему??? Я чувствую, я знаю, что у неё.

Так и вижу их вместе, как обнимаются, страстно целуются... Он её раздевает до гола, а потом...

— У-у-у, — вою я, прикусывая нижнюю губу почти до крови, потому что в груди всё в фарш.

Ненавижу. Разлучница, предательница, наглая дрянь.

И Боря хорош тоже. Чего завёлся с пол-оборота?

Неужели думает, что могу с первым встречным с разбега в койку прыгнуть. Не все такие, как бывшая мужа, разве то ему неведомо? Я везде с Власовым исключительно по работе. Хватит, насиделась дома. Достало. Ребром по горлу уже… Всё…

Лицо стягивает от слёз. Невольно провожу рукой по щеке и мне больно. Наревелась всласть, от души. Правда, душа моя выгорела и полетела пеплом по ветру, но кому это интересно.

Позвоночник пылает и плавится. Где Борю искать? Ненавижу себя, но готова позвонить этой твари Людмиле и спросить о нём. Дошла до ручки. А что остаётся, я просто очень хочу, чтобы он пришёл и мы, наконец, нормально поговорили.

Вопрос в том, что номера нет. Идиотка, могла бы и переписать по-тихому набор цифр. Нет. Я, видите ли, гордячка. Дура, блин, а не гордячка.

Поднимаюсь, плетусь в спальню. С ненавистью стаскиваю деловую одежду. Опираюсь и шаркаю ногами по пути в душ. Чувствую себя, как старуха. Горькая усмешка трогает потрескавшиеся губы. Больно.

Господи. Да что же её принесло на наши головы. Законом бы запретить всем бывшим на сто метров подходить. Что вам надо, ваш шанс растаял, как утренняя дымка при ярком солнце. Что же лезете?

Покоя нет, что всё в порядке у мужика? Не можете пережить, что не уродина рядом, а вполне себе приличная. Или не можете успокоиться,

Прям на мокрое тело натягиваю халат. С волос капает вода. Не хочу вытираться. Не буду.

Хочется одного — пить.

Апельсиновый сок хоть какая-то радость за несчастный вечер. Осушаю полбокала сразу, бросаю взгляд на часы. Два ночи, а Бори всё нет.

Стакан с оглушительным шумом летит в раковину, разбивается на осколки. Тупо разглядываю куски стекла и мне наплевать. Как и моя жизнь — вдребезги.

Вздрагиваю от внезапного звонка в дверь. Замираю статуей. Отличие лишь в том, что моё сердце начинает оглушительно трещать, набирая обороты. Прижимаю руку к шёлку, оголтелая мышца прямо в ладони готова выпрыгнуть от напряжения.

Это Борис.

В наш дом просто так не войти. Вход только по электронным пропускам, они закреплены за владельцами жилплощади. Соседи вряд ли припожалуют в столь поздний час, а это значит одно — Боря вернулся.

Зажимаю рот, меня трясёт, аж зубы лязгают. Давно ли я так волновалась от встречи. Давно. Не припомню, когда такое было. Просто мне никто никогда не изменял, и наглых тварей, мечтающих испортить жизнь, не было. И муж тоже не смотрел ни на кого, кроме меня. Обстоятельства изменились. Поэтому и полощет, как бельё в барабане.

Звонок настойчиво повторяется. Трель длиннее.

Мысли лихорадочно прыгают, наслаиваются друг на друга. Чёткой линии поведения нет. Что делать? Что мне сейчас делать?

Я не хочу больше ссориться. Я его люблю. Я не могу без него! Не могу-у-у!

Если начну снова укорять, упрекать, предъявлять претензии, что будет с нами? А может, Боря не у неё был, а вообще просто гулял. Почему о самом плохом думаю сразу.

Идиотка. Я полная идиотка.

Он же пришёл. Он здесь. Пришёл ко мне!

Какая-то сила сметает с места, и я бегу отпирать засов. Точнее, приложить ключ. Засов снимаю по пути с трепещущего израненного сердца. Мы поговорим и всё выясним. Ведь так нормальные люди поступают. Почему мы так не можем.

Распахиваю дверь и замираю.

На пороге стоит всклокоченный, взволнованный муж. В новом костюме. С огромным букетом чайных роз. С потрясающей пурпурной коробочкой. Его глаза ярко сверкают. Он весь словно наполнен светом, Борю так нещадно будоражит, что мне всё до единой капли передаётся.

Не разрывая зрительного контакта, опускается на колени и пока преклоняется, моё «внутри» ухает вместе с ним вниз. Это так мило и сердечно, что снова слёзы подступают. Господи, как прекратить, я уже на китайца похожа.

Еле-еле проталкиваю комок в горле.

— Борь. Соседи смотрят.

— Наплевать, — хрипло отвечает, протягивая букет.

Обхватываю нежные стебли, от переполняющих чувств зарываюсь в пахнущие бутоны. Вдыхаю пьянящий аромат, не могу поверить, что всё надумала, растравила себя Людмилой. А он … Он пришёл.

— Встань уже.

— Лейла, ты простишь мою выходку? — поднимается и делает шаг навстречу. Между нами зажат букет, но всё равно Боря крепко обнимает меня. — Я ревновал. Дико. Люто ревновал, — встречаемся взглядами, и я таю окончательно. — Ты понимаешь, что я больше всего боюсь тебя потерять, а? Лейла? Умру без тебя, слышишь?

Всхлипываю и ответно цепляюсь за предплечья. Хочется откликнуться также, признаюсь в главном.

— Борь, я устала от наших ссор.

— Родная моя, — отшвыривает букет в сторону. — Любимая! Я для тебя всё сделаю. Только поверь мне. Ты у меня одна. Нет никого, Лейла. Ну нет! Понимаешь?

— И у меня кроме тебя — никого! — глажу по дорогому, по лицу. — Только ты, Борь.

Не сдерживаюсь, забываю всё и так обнимаю, что рукам больно. Снова пересекаемся взглядами, жадно смотрим друг на друга. И нас замыкает в одну секунду.

Борис мгновенно темнеет глазами, внутри зрачков зарождается знакомая буря. Всё происходит так быстро, так стремительно. Время мазками ложиться на мелькающее происходящее.

Зарождается вихрь.

— Хватит слов, детка, — хрипит муж и одним махом сажает на стол в прихожей. — Я соскучился. Знаешь, как с ума меня сводишь?

Глядя прямо в полыхающие глаза, широко развожу ноги. Белья я не надевала. Борис быстро впивается взглядом в обнажённую промежность и мучительно зажимает вырвавшийся стон.

— Ты знаешь, что до постели мы сегодня не доберёмся?

Забываю обо всём, что мучило. Сейчас я откровенно наслаждаюсь триумфом счастливой жизни. Мне так хорошо. Я так люблю и любима. Я вижу. Я знаю. Я горю!

— Всё равно. Пусть здесь.

Дерзко тряхнув волосами, закусываю губу. Тянусь к его ремню, отщёлкиваю пряжку. Сквозь плотную ткань ощущаю железобетонную эрекцию. Не знаю, что в меня вселяется, но сегодня веду себя смелее, напористее и отчаяннее.

Борис целует со звериной жадностью, пока мучаю его руками, сжимая и массируя налитый член. Отрывается лишь затем, чтобы невнятно пробормотать.

— Ох, Лейла … Ты такая желанная… Такая нереальная … Ещё. Сожми ещё! Сильнее.

Одежда летит на пол. Россыпь пуговиц с сорочки распадается по полу. Брюки сдираю вместе с боксёрами. А от моего халата остаются лишь лоскуты. Необъяснимо. Прекрасно. Нежно и чрезвычайно распаляющее.

— Борь, я тебя так люблю.

— Как я скучал, детка, — поцелуи не думают заканчиваться. — Я так по тебе тосковал. Люблю. Тоже люблю.

Трескучие молнии пронизывают насквозь. Ясность света на грани помешательства. Трогаю мужа с особым трепетом, он отвечает с задвоенной лаской. Какой он … Какой Боря красивый. Самый любимый. Самый-самый.

— Лейла, — с особой нотой выговаривает. Глаза поволокой затягивает. — Девочка моя.

Подхватывает и придвигает к себе вплотную. Ещё одно сильное движение и он во мне. Обоюдно стонем, растворяемся в желанном толчке. Принимаем друг друга с уникальным удовольствием. Обнимаемся, сливаемся в чувственном поцелуе и улетаем.

Глава 17

Лейла

Создаётся впечатление — у нас с Борисом начался новый этап, и мы будто были слепые котята к друг другу. По-новому открываемся, исследуя с разных сторон друг другу.

Мамочки, я словно парю на крыльях любви, настолько всё невероятное и животрепещущее. Сногсшибательный секс каждый день, на каждой поверхности нашей квартиры. И уже, кажется, до этого мы недооценивали друг друга полноценно, и сейчас открылись глаза — каждый по-другому взглянул на своего партнёра.

Я не знаю, что произошло с Борей в ту ночь, но супруг готов был съесть меня заживо. Муж вёл себя так, будто месяц сидел на сухом пайке и надорвался на вкусное и жирное мясцо.

Моё сердце готово было взорваться от нахлынувшей эйфории, то, как ненаглядный муж выговаривал слова страсти и любви. Это было невыносимо и неприлично приятно. Вот уже почти три недели, как у нас с ним до скрежета зубов розовые пони

И вот сейчас я как идиотка улыбаюсь, читая его сообщение:

“Приглашаю сегодня вечером в ресторан “Бархат”. Будь готова в 7 часов.”

— Лейла Талгатовна, вы меня слышите? — меня вырывает из погрязших мыслей голос начальника — Стефана Власова.

— Простите. Что-то сказали? — глупо улыбаюсь я.

Власов выгибает одну бровь, внимательно меня разглядывая, особенно жжёт кожа в районе груди.

“— Глаза у меня, вообще-то, не там”, — мысленно обращаюсь к начальнику.

Начальник с утра собрал всех сотрудников на совещание, чтобы раздать всем план работы на день.

— Я сказал, что отчёт по нашему последнему проекту нужно сдать к завтрашнему утру, — напоминает Стефан, всё ещё держа меня под пристальным наблюдением.

— Да, конечно, я всё помню, — заверяю его, стараясь не выдавать волнения. Опять пронизывает ощущение, что Власов читает мои мысли, и видит в моих глазах больше, чем хотела бы показать.

Весь день провожу в состоянии, близком к эйфории, не в силах выбросить из головы вечерние планы с Борисом. Мысли о нашем свидании в ресторане "Бархат" переплетаются с рутинными задачами на работе. Каждый звонок, каждое письмо напоминает о том, что скоро, совсем скоро, я снова увижу мужа и улечу в наше маленькое счастье вдали от всех.

Уйдя с работы, я с нетерпением еду домой, представляя, как предвкушение сегодняшнего вечера разбавит напряжённый рабочий день. В моём воображении каждый шаг ближе напоминает долю секунды перед сверкающим всплеском ярких красок, которые с треском разрывают обыденность. Я не могу дождаться момента, когда снова окажусь в его объятиях, готовая окунуться в вечер романтики и наслаждений.

А ещё случилось кое-что, чего я боюсь говорить даже самой себе вслух...

Принимаю наскоро душ. Выбираю в гардеробе платье, цвета бордо. Оно облегает мою фигуру, подчёркивая изгибы и добавляя уверенности в себе. Волосы укладываю в небрежные локоны, которые слегка касаются плеч, придавая лёгкости образу. Добавляю макияж — немного туши, чтобы выделить глаза, и тёплый оттенок помады на губы. Взглянув на своё отражение, чувствую себя готовой к нашему особому вечеру.

Мой телефон оживает на туалетном столике. Опускаю взгляд на экран, где горит сообщение Бориса:

“Я тебя жду внизу”

Прочитав, улыбаюсь. Хватаю телефон и маленькую коробочку с тумбочки, и спешу надеть туфли на тонком каблуке, которые завершают мой образ. Ещё раз взглянув на себя в зеркале, удовлетворённая видом, тороплюсь покинуть квартиру и, наконец, встретиться с Борей.

Спустившись, выхожу из подъезда. Сразу привлекает внимание чёрный автомобиль и Борис, с пышным букетом алых роз в руках. Муж, небрежно облокотившись своим бедром о капот, стоит одетый в элегантный чёрный костюм. Выглядит столь же шикарно, как и знаменитый французский актёр Ален Делон. Его взор задерживается на мне, и я вижу, как на лице Бориса расцветает улыбка, полная восхищения. Он подходит ближе, берёт меня за руку и касается губами моего виска, игриво шепча на ухо:

— Ты выглядишь потрясающе, Лейла.

В ответ я лишь улыбаюсь, чувствуя, как тепло разливается по моему телу от слов супруга. Принимаю цветы, ныряя носом в букет, вдыхая тонкий аромат роз.

— И ты тоже, — мягко отвечаю я. Взявшись за руки, мы садимся в машину и отправляемся в ресторан.

В «Бархате» царит уютная атмосфера: приглушённый свет, мягкие мелодии, доносящиеся издалека. Заказав наше любимую пасту карбонара, мы погружаемся в беседу, немного флиртуя друг с другом. Всё идёт просто сказочно и нереально, погрузившись в романтическую атмосферу. В этот миг я погружаю руку в клатч, чтобы извлечь ту самую коробочку, где лежит положительный тест.

Да, тест на беременность! Сегодня на работе я не смогла удержаться и проверилась в уборной. Увидев две полоски, я едва не воскликнула от бескрайнего счастья на всё здание:«Я беременна!». Эту весть я приберегла именно для вечера, чтобы осчастливить мужа. Он так долго желал и ждал этого момента, что боюсь, сам взорвётся эмоциями и прокричит что-то громогласное.

В предвкушении волнительного и важного мгновения я вынимаю коробочку и только собираюсь положить её на стол, как нашу идиллию внезапно нарушает неожиданный посетитель:

— Какая встреча! — приторно-сладко восклицает женский голос рядом с нашим столиком. Даже нет необходимости поднимать голову, чтобы узнать подошедшую к нам. Я это определяю только лишь по истошному запаху духов, исходящего от этой особы.

Людмила.

Сначала поднимаю взгляд на мужа, чтобы узреть его реакцию на неё. Борис превращается в каменную статую, сжимая плотно губы. Затем перевожу на Людмилу, нависающую над нашим столиком. Она в ярко-красном платье, с ярко-красными губами, которые растянула в фальшивую улыбку. Её кошачий взгляд с наглостью осматривает меня с головы до ног, затем впивается в Бориса.

— Здравствуй, — сухо отвечает Боря.

— Какая у вас здесь романтика, — Людмила кивает на горящую свечу, что стоит на столе. Её голос льётся медовыми нотами, но улавливаю едва заметную горькую ноту недовольства. — Что-то празднуете?

— Нет. С женой решили провести приятный вечер, — на слове “приятный”, он делает акцент, показывая Людмиле, что здесь лишняя.

— Ох, какая прелесть.

Меня начинает мутить от её фальшивости. Под столом сжимаю кулаки, сдерживая порыв, чтобы не нагрубить этой стерве.

— Лейла, ты теперь у Власова работаешь? — неожиданно Люда переводит внимание на меня, что даже теряюсь, и не сразу отвечаю.

— Есть такое, — коротко проговариваю, не вдаваясь в подробности.

— Ну, понятно теперь, — тянет слова, будто она разгадала элементарную задачу. — Поэтому я видела позавчера выходящими вас двоих из отеля “Палас”.

Вот же сука!

Мои щёки моментально вспыхивают. Я резко смотрю на мужа. У Бори появилась складка между бровей, а его глаза испепеляют меня насквозь, смотря потемневшим взглядом.

— Ты о чём? — муж переспрашивает Людмилу.

— Всё о том же, Боречка, всё о том, — ехидно улыбается, будто выиграла важный для неё турнир. — Ладно, не буду мешать вашей романтике. Пойду. Дела сами себя не сделают, — подмигивает Борису и разворачивается на высоких шпильках, вертя своей задницей. Точно, как лиса, которая взмахивает своим рыжим хвостом.

Стук её каблуков отдаётся в моей голове тяжёлым эхом, а я остаюсь в ужасном смятении. Какая-то невидимая невесомая нить будто затягивается вокруг моего горла, не давая нормально вздохнуть. Борис молчит, смотря на меня исподлобья. Я даже забываю, как дышать, пугаясь его почерневших глаз.

— Ах да, совсем забыла, — бывшая моего мужа останавливается в пару метров от нас и что-то ищет в своём

Я смотрю на мужской аксессуар и чувствую, как внутри меня всё обрывается. Часы лежат на столе, как ядовитая змея, которая уже успела меня укусить. Поднимаю взгляд на мужа. Замираю в ожидании объяснений, но он молчит, как заколдованный. Его лицо — маска невозмутимости, но играющие желваки на скулах говорят о многом.

— До встречи, — бросает победоносно. Теперь уже Людмила прощается насовсем, оставив после себя шлейф истошных духов и напряжённую тишину.

Моя красивая сказка разбивается вдребезги, оставив уродливый и кровавый мир...

Конец первой части.