Измена. Муж моей подруги

Мэри Ройс

Измена. Муж моей подруги

1

— Лиля, давай с нами, — кричит моя подруга и хохочет, когда кто-то в компании роняет какую-то пошлую шутейку.

— Мариш, я спать, — поджимаю нижнюю губу, делая вид, что я сожалею, но на самом деле ни капельки.

В меня летят осуждающие стоны, но я отмахиваюсь от них и убегаю в дом.

Тем более из меня игрок в мафию никудышный, у меня все на лице написано. Но на сегодня я и правда пас.

Кажется, я перебрала с шампанским.

Голова немного идет кругом. Будто это мне тридцать пять исполнилось, а не Марине. Наплясалась так, что ноги гудят. Уже жду не дождусь, когда сброшу эти чертовы каблуки и завалюсь в постель.

Мы сняли домик на выходные на берегу Финского залива. Так что у нашей компании на него большие планы.

Переступаю чемоданы, которые кто-то так и оставил на пороге. Видимо, этот кто-то предпочел сразу уйти в кураж, а не занимать себе комнату.

Его потеря.

Моя на втором этаже вместе с Олькой, там две одиночные кровати, а так как она любит допоздна сидеть в телефоне, это лучший выбор, потому что в остальных комнатах спальные места вместе.

Плюхнувшись на кровать, я снимаю каблуки и массирую ступни, ощущая такое блаженство. что глаза сами по себе закатываются.

После короткого самомассажа, беру сменную одежду, косметичку и плетусь в ванную.

На улице хохот и музыка на всю. По пути выглядываю в окно, и замечаю большую компанию вокруг костра.

Отлично, очереди в ванную не будет, поэтому я даже решаю сначала сходить погреться в сауну, которая совмещена с душем и ванной, расположенной в самом центре помещения и напоминающей больше художественную инсталляцию.

Защелкиваю дверь, скидываю с себя платье и трусики. Хватаю с полки полотенце и захожу в хамам.

Влажный пар мгновенно окутывает меня и я забираюсь на верхнюю полку, предварительно расстелив под себя полотенце.

Делаю глубокий вдох и медленный выдох.

— Совмещать сауну с алкоголем не лучшая идея, — раздается тяжелый хриплый голос...

Я с визгом подрываюсь и рассеянными движениями прикрываюсь полотенцем.

Нервно сглатываю и собираюсь слезть с полки, но ноги превращаются в желе и я практически сваливаюсь на пол.

Практически.

Потому что в самый последний момент меня успевают подхватить чьи-то сильные руки. Секунда, и я вижу лицо своего спасителя. А по совместительству и мужа своей подруги.

— Влад? — едва ли не пищу я, пытаясь выбраться из его объятий. — Я не… Я не знала что ты тут…

Он притягивает меня ближе к себе, и когда пар немного рассеивается... я вижу его кривую ухмылку.

— Так уж и не знала?

Медленно качаю головой, ощущая, как его ладонь царапает мою обнаженную поясницу.

— Прекрати… — я задыхаюсь и одновременно плавлюсь в его руках. — Отпусти, Влад, — заставляю свой голос звучат строже, но сил оттолкнуть нет.

Новая порция пара окутывает нас плотным туманом, а в следующую секунду я оказываюсь прижата спиной к влажной стене.

Из моей вздымающейся груди вырывается тихое аханье, прежде чем горячие губы Влада касаются моего уха:

— Зачем? Чтобы ты опять сбежала?

2

Влад ведет носом по моему виску.

— Лилия, — чувственно хрипит он. — Ты думала обо мне?

Пульс истерично дергается в горле.

— Я не думала о тебе, Влад, — выдыхаю прерывисто. — Я жалела о тебе.

Он хмыкает.

— Вот как? Когда ты кончала на мои пальцы я не слышал ни о каких сожалениях.

— Прекрати! — стискиваю челюсти и бью кулаками его в грудь. — Прекрати, слышишь?! — шиплю с яростью в голосе. — Я была пьяна и… и ничего не соображала, ясно! Я даже не поняла, что это был ты!

Из последних сил бью по его глупой широкой груди и, не получив желаемую дистанцию, утыкаюсь лбом в его плечо с обреченным вздохом.

— Зачем ты это делаешь… я не понимаю… зачем…

Влад отстраняет меня, но только для того, чтобы взять мое лицо в ладони.

— Ты умная девочка, Лиля. Ты все понимаешь, просто боишься. И ты думала обо мне маленькая лгунья, иначе бы не оборвала все связи, сбежав в другой город. — Влад практически касается моих губ своими, но я тут же отворачиваюсь. — Ты думала обо мне, красавица. Хотя бы потому, что тебе понравилось все, что я с тобой делал. — Влад силой поворачивает мое лицо, чтобы провести большим пальцем по моей нижней губе. — Мне тоже понравилось. И я думал о тебе, Лиля. Каждый чертов день. С ума сходил от желания найти тебя, но по глупости решил отпустить. Попытался сохранить семью. Поступить правильно. Но знаешь, что сегодня я понял? — я качаю головой. Не знаю. И не хочу! — Что я все еще хочу тебя, Лиля. Ни жену. А тебя. Не прошло у меня к тебе нихрена.

— Так поступи как нормальный человек и разведись! А меня отпусти! Я больше не хочу жить с этим проклятым чувством вины! Не хочу, Влад!

— Я отпущу тебя только по одной простой причине, — хрипит он мне на ухо и сильнее вдавливает пальцы в мою кожу. — Я хочу, чтобы ты поняла сама, насколько лживы твои слова, Лиля. Но если тебе проще винить во всем меня и алкоголь, я не против, милая. — Он смотрит мне в глаза. — Потому что я хочу еще.

— А я нет! — выдыхаю на грани крика и наконец отталкиваю Влада, но только потому что он сам мне это позволил.

Я задыхаюсь в новой порции пара, который медленно скрывает в тумане его тяжелый взгляд. А в следующую секунду я чувствую на щеке его ухмылку и одновременно выгибаюсь от того, что Влад царапает пальцами мою поясницу.

— Лгунья, — бросает он глубоким хриплым голосом, прежде чем выходит из парилки и оставляет меня одну с яркими признаками тахикардии.

Вплетаю дрожащие пальцы одной руки в волосы, второй судорожно комкаю полотенце на груди, пытаясь понять, что только то произошло.

А когда я немного прихожу в себя, судорожно заматываюсь в полотенце и буквально вываливаюсь из парилки.

В комнату бегу как умалишенная и, закрыв за собой дверь на замок, падаю лицом в подушку. Хочется заорать от бессилия. Но я просто лежу так несколько минут, пока мое дыхание не затрудняется.

Под шумный вздох переворачиваюсь на спину, прикрываю глаза и мысленно проклинаю ночь, в которой я позволила себе поцеловать мужчину. Точнее позволила поцеловать ему себя.

Я перебрала с алкоголем на прошлое Рождество… Знаю, это не оправдание, но я не соображала, что делаю и с кем…

Мне было хорошо, пока волшебство оргазма не сменилось жестокой реальностью, в которой я обнаружила мужа подруги между своих бедер.

Я даже не хочу вспоминать, какой пиздец творился в моей голове. И в итоге я не придумала ничего лучше, кроме как сбежать и попробовать начать новую жизнь.

С той ночи я больше не видела Влада. Я избегала любой возможности, переехав в другой город и пожертвовав общением с подругой. Но на тот момент я была этому рада, потому что не знала, как смотреть Марине в глаза.

Все изменилось пару недель назад, когда мы случайно встретились с ней в клубе. И я не стала искать поводов, чтобы отказаться от возможности прийти на день рождения подруги, по которой я безумно соскучилась.

Я также не отказалась от приглашения, потому что она говорила, что праздник будет в формате девичника. Но что-то пошло не так.

И если у меня получалось избегать Влада весь вечер, то в конечном счете я провалилась в яму и теперь совершенно не знаю как из нее выбраться. И я бы не выбиралась, если бы этот мудак не был мужем моей подруги. Красивый мудак. К которому мои чувства как оказалось не остыли…

Медленно сглатываю и открываю глаза.

Завтра же уберусь отсюда к чертовой матери.

3

Наутро я пытаюсь сделать все как можно тише и незаметней.

Открываю дверь, выглядываю в коридор и быстро бегу в туалет.

Пока чищу зубы пытаюсь вспомнить, слышала ли я сегодняшней ночью как моя соседка стучала в дверь или я так крепко спала, что упустила этот момент?

Навряд ли я могу похвастаться крепким сном после того, как Исаев зажал меня в этой чертовой сауне. Так! Стоп! Только не думать о нем!

Быстро собраться и свалить отсюда от греха подальше. Главное, чтобы этот грех мне сейчас не попался на пути.

Чемодан я особо не трогала, разве что достала оттуда только самое необходимое. Поэтому мои сборы проходят быстро.

Складываю в чемодан каблуки, платье, косметичку и прочие мелочи, затем натягиваю джинсовые шорты, футболку оверсайз и наспех убираю волосы в хвост.

Беру телефон, чтобы вызвать такси, но… твою ж мать! Сеть не ловит. Просто отлично!

Отчаянный вздох покидает мою грудь и, схватив чемодан, я выхожу из спальни.

Спускаюсь вниз и когда встречаюсь взглядом с подругой, застываю на последних ступенях лестницы.

Марина с утренним хаосом на голове, но зато в шелковом халатике, который едва прикрывает ее прелести. Причем как спереди, так и сзади. Но судить уж точно не мне. Особенно после того как ночью я оказалась в объятьях ее мужа.

— С днем рождения, — вылетает из меня так нелепо, что видимо Марина даже не обращает внимание на мой жалкий писк.

— Эт че такое? — она выставляет бедро и, сложив на груди руки, кивает на мой чемодан.

— Эм… Марин, тут такое дело… — я кусаю изнутри нижнюю губу. — В общем мне в город нужно.

Ее тонкие брови ползут на лоб.

— Лиль, ты чего? Совсем обалдела? У нас же сегодня основное празднование. Вчера так… репетиция была.

Натягиваю улыбку, перехватывая чемодан вспотевшей ладонью поудобней.

— Я совсем забыла, ко мне сегодня приедет сантехник… я заявку подавала на той недели.

Марина прищуривается.

— В субботу? Сантехник?

— Н-ну… да. Это платная контора.

Марина постукивает тапком по полу, пристально наблюдая за тем, как медленно я преодолеваю последние ступени и опускаю чемодан на колесики.

— Ну хорошо, — наконец произносит она. — Сантехник так сантехник. Он же не до ночи будет тебе там что-то делать. Закончит и возвращайся.

Мне хочется состроить страдальческую гримасу, но вместо этого натягиваю очередную пластмассовую улыбку.

— С тобой все нормально? — Марина хмурится. — Ты немного странная. Похмелье?

Да! Только не от алкоголя, а от воспоминаний!

— Типо того, — выдыхаю я с ноткой обреченности.

Марина кивает в сторону кухни.

— Пошли, сделаю тебе кофе.

Я беру чемодан за ручку и следую за подругой, чувствуя себя последней сукой. Хотя вчера я и не сделала ничего плохого, но почему-то этот факт ни капельки не успокаивает меня. Однажды ведь сделала…

Встряхнув головой, я избавлюсь от этой отвратительной мысли, ставлю чемодан у стены и иду к кухонному островку, где Марина уже ставит чашку и кофейник.

— А ты чего встала в такую рань?

Марина демонстративно закатывает глаза.

— Таков супружеский долг, готовить завтрак для мужа. Хотелось бы наоборот, но увы. Не мой случай.

Подруга наливает чашку кофе и двигает ее ко мне, после чего отворачивается и возвращает кофейник на место.

Я открываю рот, чтобы поблагодарить Марину, но она, вскинув палец, резко поворачивается и перебивает меня.

— Кстати, Влад сейчас поедет в город. — В груди мгновенно тяжелеет и мой фасад напускного спокойствия дает трещину. — Как раз может довести тебя.

Твою мать, Марина. Знала бы ты, на что подписываешь меня.

— Да зачем… — я нервно облизываю губы. — Я такси вызову.

— Такси?! — Марина осуждающе вскидывает бровь. — Отсюда до города ты отдашь минимум три тыщи. Если не больше. Зачем тебе тратить деньги, если есть с кем доехать?

Я готова отдать последние деньги, лишь бы убраться отсюда. Тем более от компании твоего мужа.

Но вместо этого отвечаю конечно же другое.

— Не хочу быть обузой.

— Ты и не будешь ей, — раздается позади громоподобный голос Исаева и я вздрагиваю, прежде чем по моей спине пробегает холодок.

Я слышу его приближающиеся шаги и прикрываю глаза, мысленно проклиная этого мужчину, после чего заставляю себя повернуться и посмотреть в нахальное лицо подонка.

Но вместо «доброго утра» из моей груди вырывается судорожный вздох. Потому что передо мной сейчас стоит полуобнаженное тело Бога. И я ничего не могу поделать с тем, что на глупое мгновение мой взгляд опускается к влажной от пота и мускулистой груди Исаева.

Хорошо, что я стою спиной к Марине. Это было бы непростительно в присутствии жены так пялиться на ее мужа и попасться с поличным.

А потом она выходит из-за меня и, виляя бедрами, идет к Владу, чтобы повиснуть к него на его крепкой шее.

— Ты такой сексуальный после пробежки, — мурлычет она ему на ухо, а он никак не реагирует, прожигая меня своим безжалостным взглядом. И его ничуть не смущает воркующая жена, которая наглаживает его рельефные мышцы и осыпает

Я чувствую себя настолько некомфортно, что мне хочется схватить чемодан и убраться отсюда пешком.

— Может, я потру тебе спинку в душе? — не унимается подруга и все больше ставит меня в неловкие положение.

Мои щеки нагреваются и я опускаю взгляд в пол, когда замечаю, как Исаев сжимает задницу своей жены. И самое нелепое во всей этой ситуации, он делает это не для Марины, а для меня.

Я слышу ее стон и это становятся последней каплей.

— Марин! — выпаливаю я, чем вынуждаю подругу остановиться и посмотреть на меня. — Одолжи, пожалуйста, телефон. А то мой не ловит, — тараторю я, мечтая сейчас забраться в ванну со льдом, чтобы хоть немного унять жар под кожей.

— Влад, эта ненормальная хочет вызвать такси, — хихикает Марина и отлипает от мужа, после чего цепляет мой чемодан и вручает ему. — Загрузи уже его в багажник, чтобы она успокоилась.

Взгляд Влада медленно скользит по мне с головы до ног, прежде чем снова возвращается к моему лицу.

— Пей кофе, Лилия. Я приму душ и отвезу тебя в город, — произносит он низким голосом, от которого мое тело пробирает озноб или это все от сказанных его слов, которые лишают меня возможности отступить. Не знаю. В моей голове сейчас такой бардак, что я ничего не понимаю.

Я даже не успеваю обдумать ответ, в ошеломляющем оцепенении от всей абсурдности своего положения, как Исаев берет мой чемодан за ручку и выносит его вместе со своим удушающим присутствием.

Марина опять смотрит на меня каким-то скептическим взглядом, а я не знаю, как подобрать слова, чтобы не допустить этого безумия.

Я не могу оставаться с ее мужем наедине. Тем более, если эта поездка означает то, что он узнает адрес моей квартиры. И что-то мне подсказывает, что этот чемодан Исаев донесет прямо до моей двери.

4

Я пытаюсь сохранять невозмутимый вид, но сидя в замкнутом пространстве с Исаевым… это практически невозможно.

В салоне витает тяжелый аромат парфюма Влада и дорогой кожи. Его загорелые руки на руле — сильные, с выпирающими венами при малейшем движении.

Я ерзаю на месте. Кусаю изнутри губы и выкручиваю пальцы, чувствуя себя максимально не комфортно, в отличии от мужчины рядом, который как ни в чем не бывало управляет машиной.

Будто и не было ничего вчера в сауне.

Втянув носом воздух, отворачиваюсь к окну. Тот факт, что мы едем в тишине все усложняет. А Исаев даже не пытается сгладить неловкость между нами хотя бы включив музыку.

А еще он будто нарочно игнорирует мое присутствие и едет на медленной скорости, в ленивой манере вращая рулем.

В конце концов я не выдерживаю гнетущего молчания и выпаливаю:

— Для чего ты это делаешь?

Исаев поворачивает голову, бросает на меня мимолетный взгляд и снова возвращает внимание на дорогу.

— Не понимаю о чем ты, — он небрежно пожимает плечом. — Я ничего не делаю.

Ох, ну конечно!

— Не нужно играть со мной, Влад. И тем более с Мариной. Если ты вчера говорил правду, — я запинаюсь, опуская взгляд на сцепленные пальцы на коленях, а потом вновь смотрю на него. — Разведись с ней. Это ведь ужасно жить с нелюбимым человеком.

— С чего ты решила, что я буду разговаривать с тобой на тему моей жены?

Эти слова прилетает мне, точно пощечина. Я моргаю, несколько ошарашенная его грубостью.

Прочистив горло, перехожу на раздраженной тон:

— С того, что ты пытаешься и рыбку съесть и косточкой не подавиться. Хотя я скорее понимаю, почему с Мариной ты не разводишься, ведь тогда ты потеряешь часть акций, которые принадлежат ей. Но вот чего я не понимаю, так это того, — я поворачиваюсь всем корпусом к нему и шиплю сквозь зубы: — какого черта ты зажимал вчера меня в сауне и говорил всю ту чушь! Для чего тебе это?! А? Не боишься, что Марина все узнает и сама подаст на развод?!

— Тон сбавь, — требует он, не глядя на меня. — Я не считаю нужным перед тобой оправдываться. Возможно, если бы ты хоть немного была честна, я бы мог. Но раз предпочитаешь и дальше строить из себя невинную лань, не жди и от меня каких-то объяснений. Вчера я был предельно откровенен, но, судя по всему, ты не собираешься следовать моему примеру.

Я морщусь, сжимая руки в кулаки.

— Ты ведешь себя отвратительно…

— А ты? — Влад перебивает меня, бросая на меня циничный взгляд. — Как ведешь себя ты, Лиля? Ты говоришь, какой я ужасный, а сама боишься себе признаться, что из всех мужчин хочешь ты меня. По-моему, обманывать самого себя в разы хуже. К слову, — он жестикулирует рукой. — Я не тащил тебя за волосы в машину. Ты села сама. В чем твоя проблема? Почему не настояла на своем? Тебя смутила Марина?

— Прекрати, Влад, — выдыхаю сдавленно.

Но он продолжает выводить меня из себя.

— Нет, я понимаю, ты не смогла отказаться, чтобы избежать лишних вопросов от моей жены или не хотела показаться перед ней подозрительной? Но опять же, ты думаешь о ком-то, но не о себе.

— Замолчи…

— Если бы я был так неприятен тебе и ты действительно не хотела ехать со мной, ты бы не села в машину. Все предельно просто, Лиля.

Раздражение остро вспыхивает под кожей.

— Не нужно делать меня виноватой! — кричу я, ударяя кулаком по своему бедру. — Что… что ты предлагаешь мне нужно было сказать твоей жене? Что я не хотела ехать с ее мужем потому что этой ночью он был готов трахнуть меня?!

Исаев усмехается.

— Не нужно строить из себя святую. Ты не такая. — Он пробегается взглядом по моему телу и возвращается к моему лицу, добавляя низким тоном: — И мы оба это знаем.

Я отворачиваюсь и закусываю нижнюю губу. Моя грудь вздымается и внутри все горит от целого калейдоскопа эмоций. Сейчас мои чувства грубые и неуместные. Но продолжать диалог с ним означает и дальше закапывать саму себя.

Тяжело вздыхаю и, прикрыв глаза, ударяюсь затылком о подголовник, и до конца поездки ни один из нас больше не говорит ни слова. Но меня это в корне устраивает.

Исаев паркуется возле моего дома, пренебрежительно заезжая колесами на бордюр. Он глушит машину, а я, не дожидаясь очередей нелепой ситуации, нащупываю ручку и поворачиваюсь только, чтобы бросить:

— Не нужно. Я сама справлюсь, — буквально вываливаюсь из машины. Волнение снова начинает пульсировать под кожей. Небрежно поправляю волосы, заставляю себя посмотреть на

Но едва я открываю багажник, как за моим чемоданам тянется сильная рука.

Нервно сглатываю и вскидываю на Исаева растерянный взгляд.

— Я как истинный джентльмен провожу до двери, — поясняет он с ухмылкой, которая не трогает его глаз.

Сдавленно усмехаюсь, качая головой. Господи, это какой-то сюр.

Разворачиваюсь и направляюсь в сторону подъезда, бормоча себе под нос:

— Из тебя такой же джентльмен, как из проститутки монашка.

И мне плевать, расслышал ли Влад мой комментарий или нет. Если он считает, что после нашего любезного разговора у меня появится желание пригласить его на кофе, он полный придурок.

Я позволяю Владу донести чемодан только потому что лифт сломан. Мы поднимаемся в полнейшем молчании. Но я кожей чувствую, как он пялится на мою задницу. И это немного раздражает. Потому что ощущение неловкости опять встает поперек горла.

Уже возле двери я останавливаюсь и на пятках поворачиваюсь к нему.

— Спасибо, — протягиваю руку, чтобы забрать чемодан.

На мгновение наши пальцы соприкасаются и я тут же одергиваю руку.

Натянуто улыбаюсь и, почувствовав себя идиоткой, со второй попытки уверенней забираю свой чемодан.

Влад убирает руки в карманы и по всей видимости уходить не торопится.

— Впустишь? — наконец произносит он.

Я крепче стискиваю ручку чемодана и, закусив губу, делаю шаг назад.

— Не сегодня, — одариваю его дежурной улыбочкой. — Всего хорошего, Влад.

Разворачиваюсь и, достав из сумочки ключи, подрагивающими пальцами пытаюсь попасть в дверной замок. Я тороплюсь, потому что боюсь, что он снова нарушит мое личное пространство, и тогда все максимально усложнится. А мне бы этого не хотелось.

Захожу в квартиру и, не оборачиваясь, закрываю дверь. К черту его.

Бросив чемодан в прихожей, иду в ванную и несколько долгих минут умываю лицо холодной водой.

Прижимаю к щекам махровое полотенце и замираю, встретившись со своим отражением в зеркале. И я ненавижу то, как горят мои глаза.

— Дура, — шепчу своему отражению и, бросив в зеркало полотенце, выхожу из ванной.

Солнце проникает в мою квартиру через окно, напоминая мне о только начинающемся дне, и я раздраженно задергиваю штору.

Беру из холодильника пару бутылок пива, закуску и плетусь в гостиную, где заваливаюсь на диван и устраиваюсь поудобней. Телефон сразу ставлю на беззвучный. Ничего не хочу. Ни думать, ни говорить. Хочу отключить голову хотя бы на сегодня. Открываю бутылку и делаю большой глоток прохладного пшеничного вкуса.

На мгновение прикрываю глаза и медленно перевожу дыхание. Так немного лучше.

Подцепив пальцами пульт, начинаю щелкает каналы, останавливая свой выбор на какой-то французской мелодраме.

Но к концу второй бутылки пива мое спокойствие заканчивается.

Марина заваливает меня сообщениями и звонками, а я нахожу стопятьсот поводов, чтобы не возвращаться в коттедж. Судя по всему, общение с Мариной снова станет чем-то далеким.

Затем я смотрю еще один фильм и засыпаю под него. Открываю глаза поздним вечером и, полежав пять минут, понимаю, что я голодная. Тянусь за телефоном.

Почти одиннадцать вечера. Ищу круглосуточную доставку. Делаю заказ и выпиваю еще одну бутылку пива, пока бездумно пролистываю пропущенные звонки от Марины, непрочитанные сообщения, которые я оставляю непрочитанными, и переключаюсь на новостную ленту, внезапно останавливаясь на посту в соцсетях у Марины.

Фото билетов и подпись, которая гласит:

Когда повезло с мужем! Вы чувствуете это, да? Мальдивы, мать его! Мы летим на Мальдивы!

Болезненная улыбка кривит мои губы. Должна ли я порадоваться за подругу? По идее — да, но что-то мне совсем не радостно. Возможно, потому что я понимаю, какой это фарс, ведь еще вчера в сауне ее расчудесный муж был готов трахнуть меня, да и сегодня не скрывал своих намерений… Или может быть… я ревную?

Отшвыриваю телефон и раздраженно тру лицо ладонями.

Бред какой-то…

Звонок в дверь вынуждает меня вздрогнуть. Ладони спускаются на шею. Пульс внезапно ускоряется, но когда вспоминаю про доставку немного успокаиваюсь. Курьер так долго ехал, что я уже и забыла о том, что хочу есть. Бросаю взгляд на экран мобильного. Начало первого. Отлично.

Плетусь к двери, но когда открываю ее, мое сердце замирает, а после начинает истерить в груди.

— Что ты здесь делаешь? — выдавливаю из себя слова и до боли сжимаю дверную ручку.

— Ты сказала не сегодня. — Исаев бросает взгляд на наручные часы, затем снова поднимает его на меня. — Это было вчера. Попробуем еще раз?

5

Я уже собираюсь захлопнуть дверь, но Влад успевает выставить ботинок.

Поднимаю взгляд, ощущая, как от растущих эмоций по шее ползет жар.

Если бы я только могла контролировать их!

Втягиваю носом воздух, сглатываю и вскидываю подбородок, чтобы придать себе хоть немного уверенности.

— Не знаю, что ты там себе надумал, но лично я никаких намеков тебе не давала, Исаев, и вообще собираюсь спать, — шиплю я и пытаюсь вытолкнуть его локтем, но Влад с легкостью распахивает дверь и переступает порог, вынуждая меня отстраниться.

Опешив, я пячусь назад, наблюдая за тем, как непринужденно он закрывает дверь и сбрасывает ботинки.

— Какого хрена ты себе позволяешь?! — снова шиплю я, немного придя в себя.

Подрываюсь к двери и открываю ее, указывая на выход: — Убирайся. — Моя грудь вздымается. — Сейчас же.

Исаев проводит пальцами по подбородку и усмехается, не воспринимая мою злость всерьез. И вместо того, чтобы выполнить мое требование, приближается ко мне и одним движением руки закрывает дверь.

Я порываюсь проскользнуть мимо него, но тут же вскрикиваю, когда он хватает меня за талию и загоняет в угол.

Воздух мгновенно накаляется между нами, и я никак не могу сделать полноценный вдох.

— Я ненавижу тебя, — шепчу прерывисто и снова пытаюсь оттолкнуть Исаева, но меня останавливает горячее дыхание возле уха.

— Ты можешь это делать, пока я буду трахать тебя.

Я зажмуриваюсь и стискиваю кулаки до дрожи в руках, стараясь игнорировать его обжигающее дыхание, танцующее на моей шее.

— Какая же ты сволочь, — цежу сквозь зубы. — Какого черта ты вообще зациклился на мне?! — На последнем слове я выхожу из себя и дергаюсь, вынуждая его отстраниться.

Теперь его лицо нависает над моим, а ладони скользят по бедрам, талии… разжигая мое тело наперекор разуму, который уже вопит во все горло, чтобы я все прекратила немедленно! Но близость этого мудака творит со мной… черте что…

— Я просто хочу вспомнить, как хорошо нам было. Так что перестань упрямиться и впусти меня. — Влад протискивает колено между моих ног, и мои щеки вспыхивают.

— Я могу предложить тебе пойти

— Сначала я предложу тебе свой.

Я психую и изо всех сил бью его в грудь.

— Ты долбаный придурок! — Снова бью кулаками по его тупым мышцам. — Проваливай к своей жене! Ты вроде бы там билетики подарил ей, так вперед! Пиздуй собирать чемоданы!

Исаев поднимает руку и пятерней сжимает мою шею. Подтягивает меня к себе так, что я прижимаюсь грудью к его.

— А ты, значится, ревнуешь? — ухмыляется он напротив моих губ и при очередной моей попытке увернуться сжимает шею крепче.

В горле поднимается беспомощное рычание:

— Пошел ты! Ты… ты…

— Мудак. Ублюдок. Тиран. Похуй, Лиль, что ты скажешь. Но можешь продолжать. Мне нравится твоя злость. Это, блядь, действует на мой член похлеще афродизиака.

— Двуличный подонок!

— Мы оба такие, не вижу смысла драматизировать.

— Заткни…

Мои слова обрываются, когда Исаев агрессивно набрасывается на мои губы. Меня ошеломляет его напор: горячий требовательный рот, одна рука сжимает горло, другая — наматывает волосы на кулак и тянет вниз.

Он подавляет меня со всех сторон, но я все равно пытаюсь укусить ублюдка. Правда, когда мне это удается, я получаю прямо противоположный эффект, потому что вместо того, чтобы предотвратить это безумие, остатки разума сносит безумной волной.

Пошло все к черту…

Исаев дергает меня за волосы и кусает в ответ, рыча и оттягивая зубами мою нижнюю губу.

Вцепившись дрожащими пальцами в его рубашку на груди, я кусаю его еще сильнее, проклиная нас обоих.

Исаев стонет, одной рукой продолжая фиксировать меня за горло, а второй несдержанно сдергивает мои шорты вместе с трусиками.

Прохладный воздух касается моей киски прежде, чем его пальцы встречаются с ее горячей влагой.

— Такая маленькая лгунья, — стонет мне в рот. — Она намокла, как только я пришел, да?

— Пошел ты, мудак, — цежу я сквозь зубы, задыхаясь у его губ, а потом он вводит в меня сразу два пальца, и я всхлипываю, поднимаясь на цыпочки. — Черт…

Исаев прижимается своим лбом к моему. Его дыхание становится тяжелым, я вообще не могу вздохнуть, чувствуя себя такой наполненной, что от оргазма меня отделяет лишь секунда.

Он совершает еще одно движение пальцами, и я содрогаюсь, сжимая его гребаные пальцы и открывая рот в безмолвном стоне.

— Блядь, — рычит он и, совершив еще несколько грубых толчков, вынимает пальцы и, не дав мне прийти в себя, тащит меня вглубь квартиры и прижимает вздымающейся грудью к барной стойке, разделяющей гостиную и кухню.

Звук молнии оглушает. Я закусываю губу, умоляя себя не думать о том, что творю, а в следующую секунду он приставляет член к моему влажному входу и одним движением наполняет меня.

На мгновение перед глазами темнеет, и ноги почти подгибаются, а потом меня отрезвляет проклятое осознание…

— Презерватив, — шиплю я.

— К черту, я чист. — Он сжимает мое бедро, чтобы удержать меня на месте, когда выходит и снова наполняет. Ноги подкашиваются, но его хватка и столешница, в которую он меня впечатывает очередными грубыми резкими толчками, не дают мне упасть. — А что насчет тебя?

— Пошел ты… на хуй, — мое дыхание сбивается, — придурок.

Исаев сдавленно усмехается, а потом отпускает мое бедро и отвешивает шлепок по заднице. Я сжимаюсь вокруг него и прижимаюсь лбом к прохладной столешнице.

— Следи за своим язычком, милая. — Этот мудак сжимает задницу прямо там, где пылает кожа от его шлепка. Я шиплю, но эта боль переливается в удовольствие. — Иначе мне придется трахнуть твой ротик.

Пыхтя, я поворачиваю голову и, глядя на него, скалюсь:

— Рискни, и я откушу твой член.

Исаев с громким шлепком опускает свою чертову ладонь на мою ягодицу, вынуждая меня скривиться от боли и выпустить с губ пораженный стон.

— Мудак, — шепчу я, нанизанная на его член, и в этот момент мой взгляд падает на лежащий рядом мобильник.

— Судя по всему, я очень нравлюсь твоей киске.

Я снова смотрю на него через плечо, посылая ему взгляд, полный ненависти.

Удерживая зрительный контакт, я протягиваю руку и, щелкнув кнопкой блокировки, быстро перехожу в камеру и включаю запись.

— Что, по-твоему, ты делаешь, — прерывисто произношу я.

— Трахаю тебя, — включается в игру.

— Меня, да? Подругу своей жены?

Исаев медленно стягивает мои волосы на затылке в кулак. Тянет к себе.

— Думаю, вы кто угодно, но только не подруги, — рычит он напротив моего виска и подкрепляет свои слова глубокими толчками. — Поэтому закрой свой чертов рот, Лиля, и не пытайся меня спровоцировать, пока мой член в тебе.

Я тяжело дышу, зажмуриваюсь от очередного грубого проникновения. Как в пьяном дурмане облизываю губы и снова пытаюсь посмотреть на мудака:

— Иначе что?

Он мрачно смеется, и я чувствую вибрацию его смеха глубоко в себе, ерзая в поисках дополнительного трения. Это пытка какая-то.

— Хочешь испытать меня, да? — обдает жаром мое ухо, после чего обхватывает шею ладонью и поворачивает меня так, чтобы захватить мои губы в грубом поцелуе.

— Да, покажи мне худшую часть себя, — выдыхаю ему в рот, и он с рычанием затыкает меня еще одним несдержанным поцелуем.

— Проблема в том, моя дорогая, — выдыхает он напротив моих распухших губ, — что тебе понравится моя худшая сторона.

И после этих слов Исаев превращается в самый настоящий хаос, который грозит уничтожить меня. Разрушить до основания. Его толчки дикие, быстрые, глубокие, и, черт возьми, вместо того, чтобы испытать отвращение к этому мудаку, я подтверждаю его же слова и взрываюсь оргазмом, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы. Эти чертовы слезы удовольствия и боли, смешанных воедино. А потом Исаев поднимает меня на руки и уносит на диван. И снова. Снова и снова трахает меня, пока я не выматываюсь до забвения…

6

Я открываю глаза и лежу неподвижно, глядя в потолок.

Пытаюсь понять, где я, кто я и какой сегодня год, но когда предпринимаю попытку пошевелиться, зажмуриваюсь, и реальность частично обрушивается на мое затуманенное сознание.

Черт…

Тяжело сглатываю и предпринимаю еще одну попытку подняться, чувствуя себя раненым животным, которое выжило после ночной погони.

Воспоминания этой ночи заполняют голову. На теле оживают его прикосновения. И, кажется, я перестаю дышать от одного только осознания случившегося, которое я предпочла бы сжечь.

Потому что никогда и никому не расскажу о том, что прошлая ночь превзошла все мои ожидания, все, о чем я только могла подумать, прежде чем позволила себе упасть на дно своей ошибки.

Это даже нельзя назвать сексом… Этот сумасшедший мужчина буквально растерзал меня. Трижды за ночь. Но

Набрав полную грудь воздуха, я, превозмогая боль, заставляю себя подняться, но опять же сразу замираю.

— Черт…

Дыхание спирает в горле, и я ненавижу призрачное ощущение, будто его чертов твердый член все еще во мне. Надеюсь у него останутся хотя бы мозоли от любимого вида спорта.

Я кое-как добираюсь до ванной комнаты, но когда включаю свет и вижу хаос, оставленный после сегодняшней ночи, вспоминаю, как Исаев трахал меня напротив зеркала, которое сейчас испачкано моими же отпечатками, на стиральной машине, с которой все сброшено на пол, и в душе, на перегородке которого виднеется засохшая сперма.

С новыми вспыхнувшими деталями я теперь понимаю, почему мне так больно двигаться. Во мне ноет каждая мышца, но больше всего пострадала моя сердцевина, которая до сих пор не может прийти в себя.

Как жаль, что я не обзавелась ванной. Сейчас мне бы хотелось тупо утонуть, но вместо этого я включаю душ и первым делом смываю следы этого гребаного сексоголика из своей душевой, а затем принимаю долгий расслабляющий душ и только после, закутавшись в полотенце, плетусь на кухню.

Но когда я захожу в нее, мои ноги врастают в пол… потому что на столе для меня оставлен завтрак и записка: «Разогрей меня и съешь».

Какого-то черта я позволяю этому причинить мне боль другого характера. Потому что в голове всплывают слова Марины:

«Таков супружеский долг — готовить завтрак для мужа. Хотелось бы наоборот, но увы. Не мой случай».

Не мой случай.

Резко выдохнув, я хватаю чертову тарелку, наполненную кашей с фруктами, и швыряю в мусорку. Откуда он вообще взял продукты?

Распахиваю дверцу холодильника и застываю на месте, обнаруживая его забитым едой. Это шутка какая-то?

Зачем он все это делает? Зачем?!

Разозлившись, я начинаю без разбора вытаскивать продукты и швырять их в мусорное ведро, проклиная Исаева всеми возможными способами.

Закончив, хлопаю дверцей холодильника и, часто дыша, отшатываюсь назад. Запускаю пальцы в волосы и тяну их в стороны.

Пошел он к черту со своей заботой. Разве такие мудаки, как он, вообще имеют подобные слова в своем арсенале?

Сколько вообще время?

Трачу еще несколько минут на то, чтобы найти телефон, а когда переворачиваю его дисплеем вверх, приоткрываю рот. Три часа дня. Охренеть. А потом я замечаю двенадцать уведомлений. Все они от Марины, еще со вчерашнего дня, а нет… парочка уже сегодняшним числом. Я хочу заблокировать экран и убрать телефон под подушки, но все же открываю сообщения, но читаю только последнее.

Марина: Если ты сегодня не приедешь, я обижусь на тебя.

Прикрываю глаза и качаю головой, не сдержав удушливый смешок.

Господи, какой же сюр…

Я заваливаюсь на диван с тошнотворным чувством и пытаюсь думать о чем угодно, только не о своей реальности, но терплю неудачу: перед глазами вспыхивает кадр, как Исаев меня трахает на стиральной машине, а его темные волосы спадают на глаза.

Тут же делаю жирную мысленную пометку заехать в аптеку и купить таблетку.

Нахер все это, не хватало еще и залететь.

Если честно, я думала, у меня получится контролировать процесс… но, черт возьми, я еще никогда так не ошибалась. Он не предоставил мне ни единого шанса. А от мысли, что помимо меня и жены у него есть еще сексуальные партнерши, с которыми он позволяет себе так же пренебрегать защитой, сердце болезненно сжимается.

Нет, нет, нет… я не буду об этом думать. Почему я это допустила вообще? Почему, черт возьми?

Потому что хотела уничтожить его. Вот только, думая об этом сейчас — будь ты проклят, Исаев! — я чувствую, как горло сжимается. Но я сделаю это. Покончу сегодня со всем, что натворила. Возможно, пострадает кто-то еще, кроме меня, но ведь не бывает побед без жертв?

Я должна с этим покончить хотя бы ради себя, потому что знаю: если он придет снова, я снова его впущу. Если не закончу все это, меня утянет в самое настоящее болото. И также знаю, что сегодня окончательно лишусь своей подруги. Я готова к любым последствиям. В конце концов, я отвечу за свои действия и, возможно, избавившись от этого груза, смогу по-настоящему начать жить с чистого листа.

Без угрызений совести и отвращения к себе.

С этой мыслью я заставляю себя собраться, сесть за ноутбук и перенести запись с телефона на флешку. И только после вызываю такси.

Но уже по мере приближения к коттеджу моя решительность начинает трещать по швам.

Я думаю над тем, чтобы еще раз поговорить с Исаевым и дать ему шанс самому оставить меня в покое, сохранив семью, но потом понимаю, что это плохая идея и ничем хорошим она не закончится. К черту его. У него был шанс.

Такси тормозит напротив дома, на веранде которого самый разгар веселья и застолья. Второй день, а если брать в расчет «репетицию» — третий день празднования, и никто не сдается.

Как бы я хотела веселиться и отрываться точно так же, но для меня это непозволительная роскошь.

И все же я приехала и заставляю себя выйти из машины. Ребята замечают меня, и их крики и свисты перебивают музыку.

Я натягиваю улыбку и поднимаюсь по ступеням к столу. Трусиха внутри меня умоляет меня развернуться и бежать, но я не успеваю рассмотреть этот вариант, потому что попадаю в объятья Марины, которая уже прилично навеселе.

— Я знала, что ты приедешь, коза, — визжит она, и я морщусь. Затем Марина хватает меня за руку и тащит к столу. — Федоров, наложи-ка нашей опаздывающей гостье шашлычка и вообще, — она жестикулирует рукой, — поухаживай за дамой.

— Марин, я могу сама позаботиться о себе…

— Нет, не можешь! Садись. — Она нажимает на мои плечи и усаживает на освободившийся стул рядом с Федоровым.

Я нервно усмехаюсь, чувствуя на себе слишком много внимания.

Ладони потеют, и я тру их о бедра, и вот тогда впервые встречаюсь взглядом с ним. Исаев сидит напротив. Его глаза темнеют, когда наши взгляды пересекаются, а когда Федоров обнимает меня, склоняясь, чтобы что-то сказать, я вижу, как челюсть Исаева напрягается.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд, и мне совершенно плевать, о чем меня спрашивают. Я лишь киваю, пока играю с Исаевым в перетягивание каната прямо за столом. Но потом напоминаю себе, что это не имеет никакого смысла, и отвожу

Телефон вибрирует в сумочке, и я отвлекаюсь на него. А когда вижу входящее сообщение с незнакомого номера, в животе растекается тревожное чувство.

Сглотнув, открываю и читаю содержимое.

Неизвестный номер: Сколько раз этот мудак прикоснется к тебе, столько раз моя ладонь встретится с твоей задницей. Кстати, как она?

Мои щеки вспыхивают, и я испуганно вскидываю взгляд, будто боюсь оказаться пойманной с поличным.

Перевожу взгляд на Исаева. Но его лицо совершенно непроницаемо.

Печатаю ответ.

Я: Иди на хер.

Доставлено. Прочитано.

Неизвестный номер: Запомни эти слова, милая. Я выебу из тебя все упрямство.

Мои глаза увеличиваются, и я быстро блокирую экран, нуждаясь в глотке кислорода, и это при том, что мы на улице.

Ненавижу то, как на меня действуют его грязные слова.

Делаю глубокий вдох и медленный выдох. А когда нахожу в себе силы поднять взгляд и посмотреть на всех присутствующих, жалею об этом.

Потому что в первую очередь мое внимание цепляется за Марину, которая подпрыгивает с визгом «это моя любимая песня» и просит сделать погромче. Она поднимается из-за стола, виляя бедрами перед своим мужем, а затем садится на него верхом и начинает под хор улюлюканий извиваться на нем.

И знаете что? Этому ублюдку хватает наглости посмотреть на меня и подмигнуть, прежде чем Марина обхватывает его лицо ладонями и целует. А потом она отрывается и снова начинает извиваться на нем, а он смотрит на нее, улыбается и обнимает, будто все ок и он при каждой возможности не трахает взглядом девушку, которая сидит за этим же столом.

Меня тошнит от этой лицемерной картины. Я уговариваю себя уйти тихо, но что-то во мне противится этому желанию, и я встаю из-за стола так, что скрип ножек по полу перебивает музыку и привлекает ко мне внимание всей компании.

Кто-то делает потише, и Марина с разочарованным стоном возвращается на свой стул.

Я нервно улыбаюсь, а потом хватаюсь за бокал. На мгновение мой взгляд встречается с Исаевым, и когда я вижу его самодовольную ухмылку, у меня не остается сомнений.

— Предлагаю выпить, — судорожно выдыхаю и облизываю губы, поднимая бокал выше. — За Марину. — И тут я нахожу в себе силы посмотреть на нее. В горле ком. — Прости меня. — Мои губы дрожат, как и пальцы, перебирающие ножку бокала. — Я не должна была впускать его сегодня ночью.

Марина хмурится, и за столом все окончательно затихают.

— Лиль, ты в норме? Кого? — смеется Марина, не понимая, о чем я.

Закусываю губу и нервно трогаю шею.

— Я не была хорошей подругой. — Потираю костяшками пальцев лоб и качаю головой. — Господи… мне вообще не нужно было приезжать сюда, — шепчу едва слышно, но вокруг такая тяжелая тишина, что я прочищаю горло и снова заставляю себя посмотреть в глаза подруги. — Но я не хочу… больше не хочу от тебя скрывать.

— Лиль. В чем дело? — Марина ожесточает тон.

— Я не знаю… — Улыбаюсь сквозь слезы. — Я просто хочу исправить все, что натворила. Ты достойна лучшего, Марин. Лучшей подруги, чем я, и лучшего мужа. — Я опускаю взгляд в бокал, не в силах видеть страх в глазах подруги. — Ты просто должна знать, что я не горжусь своим поступком. Мне жаль, — шепчу, сдерживая рыдания. Затем вскидываю голову и моргаю, чтобы избавиться от горячей влаги под веками.

— Так, ну все, хватит… Я не хочу…

Я машу рукой, снова встречаясь с подругой взглядом.

— Дай мне закончить, пожалуйста! — с отчаянием в голосе требую я. — Я знаю, что ты никогда меня не простишь и имеешь на это полное право, но все равно прошу у тебя прощения. И признаюсь тебе только потому, что желаю для тебя лучшей жизни. С мужчиной, который будет любить и ценить только тебя. Не за акции, а за то, что ты есть у него.

— Господи, да что ты несешь? Давай ты…

— Я переспала с твоим мужем, — кричу я, а потом добавляю тише: — сегодня ночью.

За столом разносятся шокированные вздохи и приглушенные маты, но мне уже плевать. Марина бледнеет на глазах, а затем медленно переводит взгляд на мужа:

— Влад, что за хрень? Что она несет? Господи, скажи, что она врет… она врет, да?

Я не хочу смотреть, как она треплет бесчувственное чудовище за плечо, чтобы получить ответы на свои вопросы, пока он молча прожигает меня взглядом. Я игнорирую Исаева, но прекрасно чувствую его внимание на себе.

— Зачем ты это делаешь? — я не уверена, но, кажется, Марина срывается на меня. — Я не верю тебе, слышишь?!

Переведя дыхание, опускаю бокал на стол и дрожащей рукой лезу в карман джинсов. Достаю флэшку и показываю ей, прежде чем положить на стол.

— Здесь есть доказательства, которые ты можешь использовать в суде… если, конечно, решишь подавать на развод. — Я натягиваю улыбку сквозь слезы. — Я не хотела испортить тебе праздник, но… все это сводит меня с ума. Я… Я должна была рассказать тебе. Потому что хочу, чтобы он оставил меня в покое, — произношу эти слов, не глядя на Исаева, и закусываю нижнюю губу, стискивая руками края столешницы.

Тишина такая громкая, что я слышу, как осуждение начинает звенеть в ней. И честно скажу, это невыносимо. Мне хочется исчезнуть, поэтому, еще раз извинившись, я спешу прочь под осуждающими взглядами друзей, но какого-то черта останавливаюсь. И, прежде чем сбежать, бросаю вполоборота:

— И ты знаешь, он правда готовит вкусные завтраки. — Печальная улыбка кривит мои губы, когда я шепчу: — Наверное. Я не стала пробовать.