Тина Тандава

Его тигриный мяу

Эпилог (Hot!)

Его тигриный мяу

Тина Тандава Его тигриный мяу

Внимание!!!

Некоторые сцены могут вызвать физическое отвращение, состояние тревоги, ужаса или моральное неприятие. Мои герои – чудовища и не образец морали! В реальности подобное поведение без взаимного согласия не является нормой и уголовно наказуемо!

Предупреждения :

• откровенные описания,

• принуждение,

• физиологические подробности,

• описание биологических жидкостей,

• имитация умственной отсталости,

• некрасивая эротика,

• сцена убийства,

• нецензурная брань

Не рекомендуется страдающим фобиями, связанными с оборотнями.

1. Клетка

Я очнулась от рёва. Резкого, страшного, пусть и отдалённого. Пробирающего до поджилок.

Последнее, что я помнила, была чёрная машина и трое парней. Кажется, один знакомый, насчёт остальных – белая пелена.

Сглотнула, закашлялась, но тут же остановилась, ощущая ударившую молотом боль в голове. Что со мной сделали? И где я, мать моя женщина?

Пришлось открыть глаза. Полминуты ловила плавающие размытые круги, но затем что-то начало фокусироваться. И не только зрение, но и мысли. Так, я шла с работы. Я работаю. Да, в небольшом офисе недалеко от центра города. Недавно устроилась и вчера получила первую зарплату. А тут у нас что?

Сощурилась, пытаясь рассмотреть окружение, но поняла, что образы не складываются. С кряхтением приподнялась на локтях, морщась от боли в теле, и огляделась.

– Обезьянник? – прошептала я хрипло, сама дивясь тому, каким чужим оказался голос.

Тускло освещённое из коридора помещение, где я лежала, мало походило на больницу или что-то похожее, что можно было бы ожидать при таком самочувствии. Я лишь сперва предположила, что мне стало плохо на улице, и кто-то решил помочь… Но эти мысли быстро исчезли. Нет, никто мне не помогал. И эта камера с голыми бетонными стенами и толстой решёткой слева, за которой моргали люминесцентные лампы, – не обезьянник. Кажется, я в беде. Очень большой беде! И единственное, что было хорошо в этой ситуации – что я в принципе очнулась. А ведь могла и не.

Растерянно огляделась – никого. Я одна. Валяюсь на полу на какой-то грязной тряпке, будто меня кинули на неё, как вещь. На стенах следы ударов чего-то тупого, кое-где пятна плесени. Ни окошка, ни дырки в полу для нужд. Ноги до сих пор обтягивают дурацкие форменные колготы, которые заставляет носить босс. Сраный дресс-код, как же холодно!

Только теперь я начала осознавать, как мне хреново. Зубы застучали, боль в теле дополнилась ознобом и ощущением, что я промёрзла до костей. Голова раскалывалась так, что проще было бы её выкинуть, но, увы, без неё никак.

– Ещё бы пользоваться ею умела… – с досадой прохрипела я, начиная вспоминать, что случилось.

Я шла с работы. Пятница. Планировала закупиться в торговом центре, взять вкусняшек побольше и уютно устроится дома с сериальчиком, чтобы сбросить прошедшую неделю, которая вымотала похлеще, чем сессия в юные годы. К сожалению, когда меняешь привычную жизнь на что-то новое, гонясь за амбициями и хорошим окладом, чтобы вкусненько жрать, оказывается, что для этого «жрать» нужно рвать кое-что тоже на «ж».

И вот я, с рваной «ж», брела домой – благо он располагался в соседнем квартале – и думала, что лучше бы, и впрямь, на панель пошла, как соседка Мария Захаровна ругалась. Была бы проституткой, болело бы хоть отверстие, и всё. А так болел мозг. И сил не было ни на что. Впрочем, мне с моей скудной половой жизнью рассуждать только теоретически удавалось. Два минета, один куннилингус и пять петтингов за все мои двадцать семь лет. И ни единого коитуса. Так себе из меня проститутка. Аж самой стыдно.

Нет, так-то я отношений не чуралась, но почему-то всю жизнь везло на одних дураков и мудаков. Вывелись нормальные мужики, что ли? Или это просто злой рок? А может, это у меня планка завышенная и нужно поумерить амбиции? Но не получалось. Не могла я с идиотом, ну не могла! И как с ним что-то делать, когда он только рот откроет, а уже хочется, чтобы закрыл и никогда больше не открывал. Самовлюблённые недалёкие нытики! Проклятье на мне, что ли? Как-то раз даже думала нанять специального мальчика, чтобы, значится, дефлорировал грамотно. Но увы. Горячий самец скрылся с авансом в закате, а я как дура сидела на кухне при свечах и допивала паршивое вино.

Сейчас ощущение было похожим, как было тогда наутро. Но хоть живот с перепоя не крутит – уже хорошо. Но башка-то как болит!

Впрочем, башка могла болеть от удара. Его самого я не помнила, а вот остальное – уже отчётливо. Я свернула в проулок. Часто там сокращала дорогу, когда слишком уставала, чтобы идти по проспекту. В общем-то район вполне благополучный, даже собачники уже узнавали и здоровались, если проходить на полчаса раньше, когда они шли к парку, но в эту пятницу всё оказалось иначе.

Я увидела девушку. Её волокли куда-то, а она упиралась и пыталась кричать сквозь широкую мужицкую ладонь. Я хорошо знала, что нужно делать в таких ситуациях: орать и бежать прочь в людное место, параллельно вызывая полицию. Про пожар кричать, чтобы народ сбежался. Но ни в коем случае не помогать. Так же, как в самолёте: «сначала маску на себя, потом на ребёнка». Сначала спасти себя, потом жертву – иначе обе сгинем.

Но я слишком устала. Слишком туго соображала, и разум решил поступить так, как делали это герои сериала: броситься вперёд на врага и лупить сумкой, пока лямка не отвалиться. И орать истошно! Чтобы все услышали и прибежали!

Девушку я спасла. Она вырвалась и сделала именно так, как и нужно было: убежала. Уверена, она даже вызвала полицию! Но значения для меня это уже не имело. Я задыхаясь и с ужасом глядя по сторонам, попятилась. И уже собиралась дать дёру, как…

– Сергей Антонович? – выдохнула я, вдруг осознав, что отлупила по голове собственного начальника. – А что вы тут делаете?

Он, в отличие от меня, соображал нормально и, конечно, отвечать ничего не стал. Я ещё услышала от одного из бандитов что-то пренебрежительное про то, что не одна, так другая, а следом… просто ничего. Я вырубилась. То ли меня ударили, то ли прижали к лицу какой-нибудь клофелин или что

– Мамочки, пусть это будет сон, пусть это будет сон! – взмолилась я, роняя слёзы, и села, скрючившись, чтобы обнять себя руками.

2. Товарный вид

Шаги раздались нескоро. К тому времени я успела задремать, несмотря на зашкаливающий адреналин, но едва вдалеке послышался гул, вскинулась и затаилась, как напуганная молодая лисица.

Рёв, разбудивший меня до этого, раздавался ещё пару раз, но уже глуше и совсем в отдалении. Человеческий он напоминал слабо, и я очень надеялась, что это просто кто-то тяжёлую металлическую бочку по полу двигает, потому что представлять, что делают с человеком, который так орёт, было слишком страшно.

Шаги приближались, и я поняла, что посетитель не один. Подобралась, попыталась встать, но ноги затекли, и я неловко ляпнулась на бедро, начав растирать голени. В такой позе меня и застали пришедшие.

Сергей Антонович, которого я до этого знала, как строгого и немного самодурствующего начальника, брезгливо осмотрел мой измызганный деловой костюмчик и обернулся на одутловатого бритого бугая за спиной:

– Это не товарный вид. Приведите в порядок.

Бугай развёл руки и фыркнул:

– Так баба же! Как я её – она ж царапаться будет!

Сергей Антонович посмотрел на него так, будто собирался в следующий момент приставить к голове ствол и разметать ему мозги по стенам, но ограничился приказом:

– Ошейник надень. Чтобы к десяти была готова! – И повернулся ко мне: – Эй? Как там тебя, неважно. Поднимайся. Будешь делать, что говорят – отпустим.

Он ещё раз сверкнул на меня взглядом, убедился, что я не верю, и безразлично махнул рукой. Развернулся и исчез в обратном направлении, оставив меня в компании бугая. И, думаю, бугай тоже догадался, что в добрые намерения я не поверила вообще. Глянул на меня оценивающе, хмыкнул, но ничего не сказал и тоже целеустремлённо пошаркал прочь, но в другую сторону коридора.

«Так, если хотят товарный вид, значит, на торги, – поняла я. – Интересно, на кой хрен? Я что, самая красивая на районе? Или самая беззащитная? А хотя… может Сергей Антонович узнал, что я девственница? Хотят меня какому-то любителю дефлорировать в секс-рабство?» Тут же ругнулась, вспомнив, что гинеколог у меня настойчиво уточняла эту деталь, когда я делала справки для новой работы, будто начальнику список целок выдавать обязана. Не верила, что такая тётка, как я, всё ещё не пробовала горячего потного мужика, поэтому рекомендовать срочно рожать для решения всех проблем как-то неудобно. Разочаровала я её, конечно, очень разочаровала. Зато начальника, походу, нет. Но меня же бандиты в переулке взяли случайно? Я же заменила ту девушку, которая убежала. «Ничего не понимаю!»

Потрясла головой и тут же пожалела – едва было утихшая головная боль снова долбанула в стенки черепа изнутри, выбив картину окружающего в белый болезненный свет.

– Блин, неужели я попала на подпольный рабский рынок? – прошептала я, не сдерживая вновь полившихся слёз.

В тот момент я не знала, как ошибалась, и что всё намного хуже, поэтому просто попыталась встать и стала думать, как сделать так, чтобы оттянуть момент «взаимодействия» с покупателем, чтобы был шанс улизнуть, когда меня выведут отсюда. Подумала было расцарапать себе влагалище, чтобы пошла кровь, и соврать, что у меня месячные – мужики же не любят этого. Но тут же отвергла этот вариант. Если покупатель окажется извращенцем, то меня прям по ране могут пропердолить. Плюс, под ногтями грязища – ещё занесу сепсис и сдохну в муках. Нафиг!

– Может, соврать, что у меня гонорея? – предположила я, но тут же отмахнулась с досадой: – Блин, медосмотр же!

Дальше рассуждать мне не дали шаги. Вернулся бугай, и я убедилась, что никто церемониться со мной не будет. В руках у мужика была длинная палка, а на конце удавка. Такими обычно диких собак ловят – накидывают на шею, затягивают и держат на расстоянии, чтобы не достали, пока бесятся.

Я беситься не собиралась. В отличие от собаки я хорошо понимала, что против бугая у меня шансов нет. Особенно учитывая интересную коробочку, которую он достал из кармана и, внимательно глядя мне в глаза, нажал на кнопочку. Заискрило, и я прижалась к стене – шокер. Не убьёт, но приятного мало.

Подняла руки, с ненавистью глотая слёзы, и сделала пару шагов к решётке, показывая, что буду вести себя хорошо. Колени дрожали, зубы стучали, и вряд ли я в принципе производила впечатление кого-то, кто может за себя постоять. Собственно, я и не могла. Но я обязательно что-нибудь сделаю! Не упущу возможность, надо только её дождаться и не дурить, чтобы не скрутили сильнее. Я трусливая, но не дурочка, провоцировать точно не буду.

Мужик положил шокер в карман и осторожно щёлкнул ключом в замке решётки. Не отводя от меня взгляда, снова достал шокер и, зажав в левой руке, правой чуть потянул дверь, а потом просунул палку с удавкой в камеру, кивком приказывая мне надеть.

– Я не буду сопротивляться, пожалуйста… – попыталась было я, но мужик хриплым голосом с блатным акцентом рявкнул:

– Ебальник завалила! Одевай, сказал!

И я, всхлипнув, дрожащими руками надела удавку на шею. Задала с одной стороны пальцами, не давая сдавить горло, но мужик махнул на это рукой и, открыв дверь шире, потянул меня наружу.

Затем мы шли. Долго, по грязным затхлым коридорам, напоминающим военную базу. Может, это она и была? Заброшенная, которую облюбовали для своих преступных дел всякие бандиты. Я видела ещё пару камер, но пустых. Ангары с накрытыми паллетами, какую-то лабораторию. Прошли развилку, и во втором рукаве коридора успела заметить помещение с клетками. Похоже, там свою добычу хранят браконьеры. Судя по амбре.

Через поворот мы наконец-то оказались на месте. Меня втолкнули в большую, отделанную кафелем душевую и приказали:

– Раздевайся.

Я только взглянула на масляную рожу конвоира и, сглотнув, вытащила пальцы из-под удавки. Стала стаскивать с себя одежду. Успокаивало только, что я – «товар», а значит, персоналу меня «пользовать» запрещено. Должно быть. Но вряд ли он откажется посмотреть.

Кое-как сняла всё,

Мужик снял со стены шланг, направил в мою сторону и, перехватив палку-удавку, чтобы я не попыталась вырваться, повернул вентиль. На пол хлынула вода, но тут же струя стала сильнее, и я взвизгнула, когда она попала на меня. Ледяная! Или только на первый взгляд? Но всё равно – не парное молоко.

– Мойся, – приказал мужик, усмехаясь. Я замерла, прикрываясь, и он, склонив голову, двинул вентиль, и струя стала сильнее, больно ударяя по телу. – Поняла? – спросил он, вскинув брови, снова сделал напор меньше и повторил приказ: – Мойся.

Про пытки водой в тюрьмах я знала из американских боевиков, так что спорить не стала. Процедура длилась минут десять. Я тёрла себя, стараясь не стучать зубами от холода, а мужик, не скрываясь, дрочил, держа шланг и палку в одной руке. В общем-то, это был неплохой момент, чтобы поймать его на слабости и сбежать, когда у него подходило к финалу, но я хорошо понимала, что сама отсюда не выберусь. Тем более голая, мокрая и измождённая. Решила отложить этот момент, пока меня не выведут наружу.

Впрочем, если бы я знала, к чему меня на самом деле готовят, я бы использовала даже этот шанс. В надежде если не вырваться, то хотя бы получить удар шокером и случайно умереть, если сердце окажется слабым.

3. Одежда для невинной

Когда струя поникла под движением вентиля, я, презирая себя за слабость, попросилась в туалет. Мужик, уже удовлетворённый и безразличный, пихнул меня в соседний угол, где располагалась уборная, и ждал, когда я, стуча зубами, завершу все и маленькие, и большие дела, морщась от вони. После снова отвёл полоскать шлангом, дал подмыться, и мы отправились дальше. Он с палкой и сигаретой, я – голая, мокрая и трясущаяся, с удавкой на шее.

Одежда моя так и осталась сиротливо лежать на полу, и мне хотелось плакать, глядя на неё искоса, пока мы удалялись. Понимала, что больше не увижу этот ненавистный деловой костюм. «Мне бы мои вчерашние проблемы!» – всхлипнула я, думая о прежней жизни, когда чувствовала себя совершенно несчастной из-за того, что приходится пялить на себя колготы в июне. Сейчас бы я напялила на себя что угодно, лишь бы согреться!

Запахи менялись. И если сначала меня преследовала стылая вонь нежилого подземелья, то теперь всё больше тянуло едой и дымком, будто мы приближаемся к людям. Так и оказалось – мы поднялись по широкому пологому коридору, ведущему на верхний уровень. Видимо, его использовали для перевозки палет или ещё чего – на полу было много царапин и… это же краска, не застарелая кровь? Пусть будет краска. Или грязь. Мало ли?

А на верхнем уровне изменилось всё. Послышались голоса, музыка, оживлённое движение, будто рядом бар или казино. Впрочем, мы почти сразу свернули в узкий коридорчик, и меня впихнули в очередную комнату – по виду жилую. Мужик достал шокер, угрожающе двинул бровями, а затем разрешил наконец-то снять удавку. Я дрожащими пальцами ослабила петлю, стянула и несмело попятилась.

– Полчаса до выхода, – довольно заключил конвоир, а после указал взглядом на столик. Там стоял чайник, лежало несколько пирожков в упаковке знакомой торговой сети, а рядом – диван, и на нём одеяло. – Располагайся. – И, хохотнув, отошёл, усевшись на стул рядом с выходом.

Сейчас мне было уже всё равно, смотрят на меня или нет, что подумают, не ударят ли, и я первым делом рванула к дивану, сгребла одеяло и завернулась. После подняла чайник и стала пить прямо из носика. Облилась, закашлялась, но нашла в себе силы остановиться, и поставила его греться. Заварила себе чаю и устроилась на диван с ногами, чтобы уничтожить пирожки. Какие они, оказывается, вкусные с голодухи! Особенно, если представить, что они могут оказаться последними…

Остатки пирожка бандит забрал у меня прямо из рук. Я вскинулась и поняла, что заснула. Мужик безразлично отбросил корку на стол, туда же поставил чашку, а потом с какой-то даже жалостью во взгляде сказал:

– Поднимайся, красотка. Твой выход.

– Куда? – дрожащим голосом спросила я, и взгляд напротив тут же вновь стал злым.

Мужик хлопнул меня по щеке и рявкнул:

– Рот не открывать! Встала!

Я не стала сопротивляться и быстро поднялась, лишь ойкнув от рывка, когда бандит в нетерпении схватил меня за предплечье и дёрнул наверх. Дальше с меня сорвали одеяло и всучили какой-то пакет. Я глянула и неосознанно хрюкнула: штрих-код с популярного маркетплейса, возле дома пункт выдачи, я такие же пакеты забирала, когда что-то из одежды себе заказывала.

«Интересно, а если бы можно было взять этот пакет, по нему бы полиция вычислила преступников?» И сама же грустно усмехнулась про себя: «Конечно, вычислила бы. Только вот для этого нужно как-то его в полицию принести, а я…»

Встряхнулась и приказала себе не унывать, как бы плохо ни было. Да, самочувствие очень так себе, но всё равно уже получше, чем при первом пробуждении, да и согрелась кое-как. А шанс сбежать я найду. Я не глупая, не самоуверенная, не истеричка, а импульсивно делаю только покупки, когда зарплату дали, так что всё будет в порядке. Главное, сделать вид, что я испуганная и покорная, тогда меня будут недооценивать.

Испуганность удалось показать более чем натурально благодаря мужику, который, пока я раскрывала пакет, нагло схватил и стал мацать мои голые груди, посмеиваясь. Ну да, чпокать «товар» не станут, а вот потрогать – святое дело! Всхлипнула и постаралась прижать локти, чтобы ему помешать. Он рявкнул, и я выронила пакет, но тут же поспешила поднять и прямо на корточках вытащила… Ночнушка? Или что это? Я такие рубашки у викторианских леди в кино видела – белая, длинная и с кружавчиками на объёмных рукавах, собранных резинками на запястьях. Ну? Может, тут так принято?

«Блять, а если это сектанты, и меня в жертву хотят принести?!» – с ужасом подумала я и начала всхлипывать уже бесконтрольно, и мужик пнул меня под рёбра:

– Встала, сука! И оделась! Давай, ёбана!

Я повиновалась и быстро натянула на себя эту хлопчатобумажную красоту. Да уж, если реально в жертву, то кровь на такой рубашке будет

«Девственница… в двадцать первом веке в светской стране… Твою мать, реально в жертву принесут! Лучше б я невинность свою с тем ублюдком со второго курса потеряла, который яйца раз в полгода мыл и козюли о парты вытирал!» Я с ужасом дёрнулась, чтобы схватить со стола хотя бы кружку, в надежде, что керамическим осколком тоже можно проткнуть врагам глотку, но мужик перехватил меня за талию и сдавил так, что я завопила от боли. Даже полетела на диван, сильно приложилась бедром о ручку и локтем о стену, но сжаться и продолжить сопротивление мне не дали. Взвыла, когда он дёрнул меня за волосы, заставляя подняться:

– Слушай меня сюда, сука! Молчишь! Делаешь, что скажут! Мне похуй: сама пойдёшь или переебать тебя башкой об стену. Пошла, блять! – И он с силой толкнул меня к закрытой двери, а сам подхватил палку с удавкой и заставил надеть снова.

Когда мы вышли, я уже ничего не видела от слёз в глазах. Отчаяние накрывало, лишая воли. Нет, сдаваться я не собиралась. Ни в коем случае! Некому меня спасать, только сама, поэтому сдаться просто не имею права! Но всё равно ощущение безысходности сводило челюсть судорогой, заставляя тихонечко завывать от ужаса, потому что я наконец в полной мере осознала, что всё это – не сон, всё происходит взаправду. И я на самом деле могу мучительно умереть сейчас.

А через несколько минут, я поняла, что не ошиблась.

4. Звериный оскал

Клетка располагалась в центре небольшого подземного амфитеатра, почти как в цирке, только была не круглой, а прямоугольной. Толстые высокие сияющие в свете люминесцентных ламп и прожекторов стальные прутья вертикальными рядами тянулись до потолка, между ними – грязная бетонная площадка три на четыре примерно, которую как раз поливали из шланга, смывая… кровь?! Это кровь?! Публика, сидевшая за столиками на трёх широких рядах-ступенях, огороженных бортиками, расслабленно выпивала, курила и что-то обсуждала. А в тёмной глубине, с противоположной стороны клетки, располагалась ещё одна – поменьше. И в ней что-то оранжево мелькало и рычало.

Завидев меня, публика оживилась, начала затихать, обращая взгляды в нашу сторону, а бугай довёл меня почти до прутьев и встал, ожидая, когда парень со шлангом, распахнувший с этой стороны решётчатую дверь, уберётся прочь. Тот, бросив затравленный взгляд в нашу сторону, скоренько закончил уборку и трусцой выбежал.

А я, наконец-то осознав, что меня ждёт, неосознанно попятилась и сказала:

– Я чё-то, слушайте… нахуй отсюда! – Рванулась и завопила: – А-а-а-а!!! Не-е-ет!!! Пусти-и-и!!!

Повалилась на колени, вцепившись пальцами в удавку, сдавившую горло, и попыталась обогнуть бандита, который сжимал свой конец палки двумя руками, но не получалось. В ушах зашумело, и я отдалённо отметила про себя воодушевлённые крики зрителей. Это всё представление! Я – клоун им на потеху! Они хотят, чтобы я кричала и сопротивлялась!

Я бы и рада была остановиться, прекратить запоздалую истерику, чтобы не дать им насладиться моей слабостью, но не могла. До меня наконец дошло, для чего я здесь. Упустила! Дура! Упустила свой шанс! Их была сотня, пока мы шли! Тысяча! А я всё на что-то надеялась, выбирала момент! А это и был он – тогда, когда я о нём думала под струями ледяной воды. Это был мой шанс на жизнь! А теперь – всё.

Я рвалась остервенело, как дикий зверь, задыхаясь и теряя силы. Ещё чуть-чуть, и я упаду в обморок. А может, он меня придушит, и тогда всё закончится без мучений? К досаде мерзавцев, которые пьют, жрут и курят, любуясь моими страданиями!

Но, увы, на помощь бандиту пришли ещё двое. Без церемоний подняли меня на ноги, зафиксировали, стянули ошейник и мощным пинком отправили прямо в центр мокрой, ещё пахнувшей железом арены. Я упала, но успела встать на колени, облокотилась о каменный пол и натужно закашлялась, роняя густые слюни и не обращая внимания на задравшуюся юбку рубашки – так хотелось отдышаться. Не сразу поняла, что продолжаю кашлять, давясь спазмами в горле, не из-за нехватки кислорода, а из-за того, что не могу остановить сухие рыдания.

Сзади лязгнула металлическая дверь, запирая меня в клетке, а после раздался голос конферансье. Я даже не сразу разобрала слова, а потом поняла, что он принимает ставки. Что, меня против тигра?! Или кто там полосатый рычит в соседней клетке? Вы что, серьёзно считаете, что у меня есть хоть какие-то шансы?!

«А если есть?» – мелькнула мысль, и я начала приходить в себя и судорожно думать. Какие шансы у человека против хищной кошки весом триста килограмм? Судя по крови, которую недавно смывали, киса уже поела, значит, будет играть. Если во время игры не вспорет случайно артерию, то есть шанс оседлать и придушить. Маленький. Микроскопический! И вряд ли вообще хватит сил, но вдруг?! Надо использовать даже его!

Судорожно стала вспоминать, что читала об этом. Тигры не любят нападать на животных, которые могут дать отпор. И не нападают, если видят лицо. Вернее, нападают но не так охотно, как со спины. Значит нужно орать, не давать зайти сзади и выглядеть страшной! Я – в широкой белой рубашке. Если растопырить ноги и развести полы руками, я буду казаться больше. А если буду орать и выглядеть уверенно – опаснее. Главное, не смотреть в глаза, чтобы не провоцировать. Может, получится так что-то выиграть? Хоть несколько минут жизни! В этих условиях даже это – удача. В крайнем случае, засуну ему кулак в глотку – может, задохнётся? Жить без руки определённо лучше, чем не жить вообще.

Продолжая неконтролируемо рыдать, оттолкнулась от пола, кое-как встала, шлёпая босыми пятками по просыхающей арене, и попятилась к прутьям, глядя в ту сторону, где на противоположной стороне располагалась такая же дверь, как та, в которую втолкнули меня. Пока закрытая.

Из-за того, что арена была освещена прожектором со стороны конферансье, остальное видеть получалось с трудом, но я всё равно напрягала зрение, стараясь рассмотреть, кто там, в той клетке. Реально тигр? Надеюсь, хоть один?!

– Итак, дамы и господа, ставки сделаны! – раздался бодрый шутовской голос, усиленный динамиками. – В левом углу ринга у нас невинная дева, свежий цветок, ещё не сорванный, но такой ароматный! Горячая кровь, бурлящая жизнь и такая юная, невинная!..

– Мне скоро тридцать будет, неудачник!

– А в правом углу – встречайте! Наш главный чемпион! Настоящий демон в тигриной шкуре! Гроза медведей и барсов! Единственный в своём роде, удивительный метаморф и беспощадный зверь! Ти-и-и-игролев!!!

Я сжала кулаки и зубы, а напротив лязгнуло, и решётка сама собой поднялась вверх. «Твою мать, твою мать!!!» – пронеслось у меня в голове, когда в пятно света одним длинным движением выпрыгнул реальный – настоящий – тигр! И не котёночек, а центнера три! Взрослый, здоровый, с мощными лапами и огроменной зубастой пастью!

В этот момент мне стало смешно. Ну это же бред, ну?! Ну это же просто дурной сон, а я тут это самое. Как такое может случиться со мной? Это же нереально! Я же нормально живу, в нормальном мире, у меня работа, квартира, я подписку на киносервис недавно обновила, бабулька возле подъезда просила вечером помочь ей стул затащить на третий этаж, а то мужиков не дозовёшься. Ну и что? И как я – вот такая – и тут? Да ну нет, чушь!

Из глаз брызнули слёзы, и картинка, мутная до этого, снова стала реальной.

Зверюга вздрогнула от грохота захлопнувшейся решётки, но следом уже лениво качнула башкой за спину, не закрывая зубастой пасти с трепещущим языком, и повела носом обратно, осматриваясь. Похоже, свет прожектора слепил, и котик ещё не понял, что не один тут. Но скоро поймёт.

«Так, пока он меня не видит, я могу броситься и попробовать придушить», – подумала я. Но даже не двинулась с места – ещё бы на это была хоть какая-то храбрость! Если бы не сходила в туалет недавно, точно бы обмочилась! Единственное, что могла – до боли сжимать кулачки и скрипеть зубами. Грозная победительница тигров! Ни на что я не годна!

Зверь внимательно посмотрел на меня. Умными жёлтыми глазами. Как-то осмысленно посмотрел, внимательно. Склонил голову набок и низко угрожающе зарычал… И только тут я поняла, что смотрю ему в глаза. А этого нельзя делать! Ни в коем случае нельзя! Это прямое приглашение к битве!

Дальше действовала по наитию. Встрепенулась, рывком подпрыгнув, расставила ноги, натягивая между ними полотно подола, распялила руки и заорала дурниной, срывая голос. Тигр аж на задницу сел, так опешил. Я даже могла бы почувствовать себя дурой под его удивлённым взглядом, если бы не было так страшно! А может, он ручной? Может, если с ним поиграть, он будет вести себя как котик? Вдруг его вырастили люди? Но мысли быстро растаяли под оглушающей волной ужаса, потому что зверюга опомнилась и быстрой трусцой направилась ко мне.

5. Шоу

Мне часто хотелось чувствовать себя храброй. На первом свидании, на экзаменах, когда иду к начальнику требовать справедливости, когда отвечаешь хамке, которая влезла без очереди. Время от времени я вполне неплохо справлялась и считала себя достаточно смелой особой. Но, видимо, весь лимит храбрости я исчерпала в очередях и кабинетах начальства, потому что сейчас зажмурилась и на одной ноте завыла, готовясь к смерти. Но, уже почти ощутив на лице дыхание бросившегося зверя, вдруг услышала внутренний голос, который наконец-то отмер и очень убедительно и лаконично приказал: «Беги!!!» И я на каком-то инстинктивном уровне увернулась, бросилась в сторону, а после понеслась кругом, вдоль решётки от рычащего и скрежещущего когтями по полу ужаса.

Преследует ли меня тигр, я точно не видела. Лишь краем глаза цепляла за спиной полосатые мелькающие образы и неслась дальше, стараясь не дать поймать себя. Какая-то мразь включила в динамиках мелодию из шоу Бенни Хила, и публика стала одобрительно посмеиваться. А у меня уже огонь в груди палил, воздуха не хватало и я ждала, когда в глазах потемнеет, и я потеряю сознание. Тогда умирать будет не так больно и страшно.

Но тигр поймал меня раньше.

Я в очередной раз оттолкнулась от угла клетки, хватанула воздух со всхлипом и хотела бежать дальше, но из-за усталости и головокружения потеряла равновесие, запнулась нога за ногу и полетела на пол. Умудрилась в полёте столкнуться с тигриной тушей и перед тем, как отключиться, вдруг пришла глупая неуместная мысль: пушистенький, мягенький такой. Котик.

Сознание я не теряла. Только на миг выбило дух и исчезло чувство себя в пространстве. Если бы я была героиней книги, я бы точно решила, что стала попаданкой, ведь именно в такие моменты переродившаяся дева приходит в себя в покоях какого-нибудь рассерженного чернокудрого красавца, который женился по принуждению на пустышке и теперь пару сотен страниц будет смиряться и понимать, какое сокровище ему досталось. Но, увы, это была реальность, и я осталась в клетке один на один с диким хищным зверем. Даже навязчивая шутовская мелодия не прервалась и привычно додумывалась где-то на задворках сознания, как это обычно бывает с чем-то знакомым с детства.

Я лежала на боку, подтянув одну ногу к животу и распластав локти по бокам, сжимая пальцы у лица, а рядом, тяжело дыша, суетился мохнатый, осматривая и обнюхивая меня. Я и сама задыхалась, снова хватая ртом воздух и всхлипывая. Но теперь рыдания застревали в горле, а сама я замирала от каждого движения рядом, будто кролик. Парализованная и беспомощная. Что там, кулак в глотку? Ну-ну. Разве что только себе, чтобы не вопить от ужаса.

Тигр пару раз обошёл меня по кругу, мазнул мокрым носом по голени, выглядывавшей из-под подола рубашки, ткнул мордой в бок, заставив тихо пискнуть в страхе, а после его сопящее любопытное дыхание раздалось над головой. Музыка стихла, конферансье говорил что-то на фоне, но я не слышала слов – вся была поглощена тем, что происходило рядом. И волосы дыбом вставали от ощущения, как огромная дикая кошка дышит мне в затылок и иногда касается мокрым носом загривка.

«Это просто котик. Большой, любопытный игривый котик. Может, его просто нужно погладить и за ушком почесать?» Мысли сами плыли в мозгу, как бывает в моменты сильной усталости. Ты их не контролируешь – просто смотришь, будто со стороны. Сама я лежала и ждала одного – боли. Когда тигр выберет место повкуснее и вонзит клыки, чтобы начать рвать и жрать меня заживо.

Но случилось совершенно не то. Зверь долго бодал мою голову мордой, внюхиваясь и заставляя кожу покрываться мурашками. Настойчиво так, требовательно, мокро возя носом и

Тигр снова обнюхал мою голень под согнутым коленом, лизнул кожу, и я взвизгнула от болезненной щекотки. Дрыгнула ногой неосознанно, и раздалось угрожающее рычание. «Притвориться мёртвой, притвориться мёртвой!» – приказала себе я. Знала, что такое разве что с медведем может прокатить и то не факт, а тигры на это не ведутся. Но этот сытый, может, обойдётся?

Не обошлось. Тигр полез мордой дальше по ноге вниз, нащупал пяточку и снова лизнул. Протяжно, шершаво, мокро. У меня мурашки от щекотки пошли так, что на сосках аж больно стало. Мокрую стопу похолодило ветром, а тигр, будто издеваясь, лизнул снова. Я неимоверным усилием воли сдержалась и не дёрнулась, а зверь, наигравшись, полез мордой по другой ноге, которая была вытянута. Сдвинул носом подол, обнажая ямочку под коленом, щекотно задел усами внутреннюю сторону бедра, а потом, будто внезапно унюхал что-то интересное, уверенно повёл мордой выше, вызывая чувство паники. Я лежала лишённая воли и чувствовала, как огромная кошка надо мной сзади ведёт клыкастой опасной пастью по моим ногам, задирая одежду, прямо к моей заднице. Половинки были раздвинуты из-за того, что я согнула одну ногу, и, скорее всего, он почуял запах… Чего? Письки моей трусливой?! Но там же слизистая, феромоны всякие, кто знает?

Тигр зарычал и уткнулся мокрым холодным носом прямо мне туда – в мякотку! Меня опалило неуместным и болезненным жаром. Тем неправильным, страшным возбуждением, которое отзывается на механическую стимуляцию, когда сама думаешь о другом. У меня как-то было такое на первом приёме у гинеколога. Я страшно нервничала, а безразличный дядька, который делал осмотр, что-то там щупал, тыкал палочками, рассматривал, задавал вопросы. Я очень долго после этого чувствовала себя грязной, хотя ничего такого он не сделал. Просто это был первый человек – первый мужчина, – который трогал меня там, и тело ещё не знало, как реагировать. Сейчас было нечто похожее, но, в отличие от доктора, тигр собирался меня убить. Или…

Я всё-таки вздрогнула и заскулила, когда шершавый язык смачно прошёлся по промежности, задев и клитеральный капюшон, и вульву, и анус. Мокро, страшно, горячо. Я даже ягодицей почувствовала гигантский хищный клык в разинутой пасти. Тигр оживился, заворчал и полез мордой настойчивей, внюхиваясь, и снова лизнул – уже прицельно, прямо по гениталиям. Будто человек!

На фоне что-то заговорил конферансье, зрители одобрительно гудели всё громче, а я, сжимая кулачки и боясь дышать, чувствовала, как шершаво и почти больно вновь проходится язык тигра, и думала, что если я сейчас случайно кончу, это будет финальной вишенкой на торте абсурда моего кошмара. Но зверь мучить меня не стал, налез на меня сверху, как очень дружелюбная собака, задышал в ухо и стал дёргаться, имитируя половой акт.

Зал взорвался! Я даже различила радостные вопли конферансье, который в шутовской манере говорил что-то про невесту, которую так долго искал их непобедимый Тигролев… Имечко-то какое, боги!

«Кричи, – раздался внутренний голос. – Они хотят крови, кричи!»

Кричать не получилось, но я заскулила, а потом начала выть, всё повышая тон. Пусть радуются! Для них это – развлечение. Жестокое, противозаконное, кровавое. А пока я кричу, я живу.

«Тигр!» – охнула я мысленно, поняв, что зажата меж двух огней: с одной стороны зрители, которые хотят шоу и не отпустят, не получив от меня кровавого зрелища, с другой – хищная кошка, которая хочет… который хочет… А чего? Сожрать меня? Или трахнуть, а потом сожрать?!

Судя по тому, как он навалился на меня, трахнуть определённо! Только как?! По ноге мокро среди меха мелькала твёрдая котья пиписька, и у меня от этой зоофилии волоски по телу снова встали дыбом. Но ведь тигры же как-то это делают? Значит, и этот в итоге сможет, если захочет. Лишь бы шею мне не переломил, когда за загривок схватит!

«Кричи!» – приказал внутренний голос настойчивей, и я протяжно завыла.

«Вырывайся! Дай им шоу!»

6. Внутренний голос (Hot!)

После того, как я забилась и стала вырываться, туша на мне навалилась сильней, не давая освободиться, а на ухо раздалось… Боги, это не рык! Это даже не звериное что-то, а человечье. Будто голос дибила! Имбецила, который радостно ловит бабочку! Дёрнулась и поняла, что на мне что-то другое. Кожи касается… кожа! Мохнатость исчезла, а центр тяжести выше – накрывает мои плечи, а по уху возят полные, мокрые губы.

«Обернись!» – приказал внутренний голос, и я попыталась извернуться в кольце лап… Да это руки мужицкие! Что за сюр?! Изогнулась, чтобы посмотреть себе за спину и встретилась взглядом с человеком. Это был мужик! Здоровый, мускулистый, с лохматыми рыжими волосами, карими глазами и совершенно идиотской улыбкой, в которой не было ни грамма интеллекта.

Вот тут я и завопила. Наконец-то заверещала так, как требовал внутренний голос всё это время. Срываясь на сип и чувствуя дерущую боль в горле. Идиот радостно завопил, заулюлюкал и полез на меня охотнее. Я попыталась столкнуть его с себя и отчасти это получилось. Он нелепо вскинул руки, я смогла судорожно отползти на полметра, но гад навалился снова, тисками сжимая мою талию и с восторженностью глядя в моё лицо.

Откуда взялся мужик, куда делся тигр, и что вообще происходит, я не знала. Остатки логики покинули чат, и я забилась в истерике, пытаясь выпутаться и оттолкнуть его от себя. Рёбра сдавили его предплечья, рубашка сползла с одной стороны почти до соска и затрещала, и рыжий, что-то сообразив своим крошечным мозгом, ухватился за ворот зубами и потянул. Ткань треснула, топорщась нитками, и разрыв потянулся ниже, обнажая мою грудь. Полная счастья рожа восторженно растянула мокрые губы, с которых капала слюна, и мужик полез лизать и сосать мои соски, пока я вырывалась. Дорвался.

В этот момент я поняла, что он совершенно голый. Мышцы напряжённо перекатывались под кожей, и, глядя на них, становилось ясно, что вырваться у меня шансов нет. Но хотя бы это не тигр…

Рассмеялась. Дико, со слезами, запрокидывая голову, а в это время мокрая пасть нападала на мои груди по очереди, будто

«Соберись! – снова потребовал внутренний голос. – Давай, сделай так, чтобы им нравилось! Чтобы они не захотели остановить процесс и вернуть тигра, иначе нам обоим крышка!»

Я уже ничего не понимала, но завопила снова. Из глаз послушно брызнули слёзы, а мужик схватил меня в охапку, приподнимая, чуть повозил мной по полу, раскладывая удобнее, и навалился сверху. Больно двинул коленом между моих ног, заставляя развести, а мордой дебильной полез в лицо – целоваться. Вернее – мокро и отвратительно шмякать своими слюнявыми губами по моим, всасывая с причмокиваниями и сладострастными постанываниями. Я чувствовала его вялый толстый язык, который он вываливал, засасывая мою кожу себе в рот, а на сосках мокро высыхали его слюни, которые он размазывал своей грудью.

За первым коленом пошло второе, я через ткань животом ощутила вздыбленный мужской орган. Собственно, это был мой первый эротический сон такого уровня реальности. Так себе, троечка из десяти, причём баллы исключительно за нестандартность сюжета. Но уровень ощущений такой, что я знала – будет больно. Очень!

Попыталась выкрутиться снова, заверещала прямо ему в рот, и мужик, испуганно вытаращившись, отпрянул. Я попыталась высвободиться, но рыжий снова сгрёб меня в охапку и стал по-звериному лизать лицо, двигая бёдрами, как радостная псина. Слюни тянулись нитями от подбородка до волос, а он возил горячим скользким языком по щеке, по челюсти, по шее, всовываясь мордой и подвывая от счастья.

Публика хохотала, конферансье, размахивая руками где-то там, за светом прожектора, вещал что-то и отпускал шуточки, после которых зал взрывался. Я тоже слышала его слова, но не обращала внимания на смысл, потому что полностью была поглощена переживаниями.

Тяжёлый, потный мужик с литыми мышцами меня хотел. Судя по энтузиазму и жестам, хотел всю и прямо сейчас. В общем-то, труда не составляло понять, что и возьмёт – сейчас. И вопрос только в том, как это пережить мне и как сделать так, чтобы дефлорация прошла без травм несовместимых с жизнью, а то трахнуть так можно, что придётся кровь из шланга смывать ещё раз. Впрочем, я надеялась, что природа умнее, и всё будет хотя бы терпимо. «А может, меня после этого отпустят? – подумалось мне с надеждой. – Что если меня хотели дать этому дебилу, чтобы он радостно меня потрахал, а потом выпустят? Или хотя бы отведут в камеру, помоют, пирожок дадут? Хотя бы так! Это всё равно лучше, чем смерть».

«Жди, – велел внутренний голос. – И плачь погромче. Сейчас, а то это…»

Я усмехнулась, понимая, что даже внутренний голос теряет смысл, будто просто обрывки сознания, но послушно заплакала, даже руками лицо накрыть смогла, потому что мужик выпустил меня, отодвинулся, встал на колени, а потом я услышала резкий треск, и по коже пошёл холодок. Похоже, от рубашки ничего не осталось, теперь я голая. И перед ним, и перед всеми. Отличное шоу! Браво!

Мужик на мне издал вопль павиана, и я рискнула взглянуть сквозь пальцы. Свет прожектора очерчивал поистине тело античного бога. Удивительно красиво сложённый, сильный и красивый идиот без мозгов с самым тупым выражением лица, какое можно представить! И слюни прямо с подбородка склизко висят и капают, боги, фу! Какая мерзость!

Похоже, мужик эти слюни собирал специально, потому что мокрой своей варежкой полез целенаправленно мне между ног, на ходу собирая побольше и выпуская огромный пенистый плевок мне прямо на вульву. Наглые пальцы тут же полезли размазывать, а дебил, радостно гыкая, рассматривал мои гениталии, покрытые собственными слюнями.

Я снова зажмурилась, стараясь не смотреть на него. Это отвратительно! Унизительно! Настолько, что даже жаль этого непосредственного дурачка, который – такая же жертва бандитов, которым хочется развлечений. Но это не отменяло того, что мне половые губки раздвигали и вымазывали в слюнях чужие мужские пальцы.

Не успела вздохнуть с облегчением, когда прикосновение исчезло, как рыжий навалился на меня снова, и я поняла, что он прилаживает письку, чтобы сделать это со мной. Шурудит там что-то рукой, упирается головкой в бедро, потом ниже, потом чуть выше, и вот – в мокренькое, и над ухом уже раздаётся восторженный вой, а зал оживлённо подбадривает.

Я стиснула зубы, а член, уверенно ткнувшись, полез по-чуть-чуть внутрь, и мужик поставил локти по бокам от моей головы и схватил меня за запястья, чтобы убрать мои ладони от лица и снова полезть целоваться мордой своей слюнявой.

«Тихо, сейчас расслабься, – сказал внутренний голос. – Я не хочу делать тебе больно. Это же твой первый раз, так?»

Я в совершенном недоумении замерла и глянула во внезапно вполне осмысленные карие глаза напротив. Парень медленно понимающе моргнул, а затем внутренний голос сказал: «Прости, так нужно. Кстати, у меня тоже первый раз. Поздравляю».

7. Рыжие кудряшки в свете прожектора (Hot!)

Закричала я чисто по инерции. Ну, нужно же было выплеснуть удивление, да и стресс не прекращался. А ещё не прекращалось настойчивое давление снизу, и я чувствовала, как моя скользкая, перемазанная слюнями плоть, поддаётся, раскрываясь навстречу члену совершенно незнакомого мужика. Обхватывает головку, растягивается вокруг ствола и саднит от вторжения, но всё равно пропускает нахальный хер в себя!

Мужицкая рожа сверху разинула пасть и стала совершенно неприлично гортанно стонать и порыкивать от наслаждения. Глаза закатились, расслабленные губы затряслись от того, как он напрягал шею.

– Больно! – вскрикнула я, но давление не прекратилось, а наоборот – усилилось.

«Прости», – раздался голос в моей голове, взгляд насильника на миг блеснул сочувствием, но вслед его снова сменило наслаждение. Причём, совершенно искреннее. Ну да, что ему? Писька в письку очень приятно, наверное, всю жизнь мечтал!

Тяжёлое потное тело навалилось сильнее, волосатые бёдра настойчиво напряглись между моих ног, затем двинулись чуть назад, и член немного вышел, ослабив напряжение и смазав стенки заново. Но тут же нагло полез обратно, всё дальше загоняя в меня ствол, который казался бесконечным. Я прямо чувствовала, как напрягаются ягодицы мужика, который

Свет прожектора слепил глаза, когда я старалась отвернуть лицо от раскрытой пасти наслаждающегося мужика. Рыжие кудряшки выглядели огненными на просвет и очень красиво играли бликами. Я упиралась ладонями в бока насильника и чувствовала, как они мерно и тяжело вздымаются и опадают, а моё лицо раз за разом согревает дыхание. Наглая морда лезла мне в ухо, в шею, внюхивалась и облизывала кожу, а внизу продолжал пропихиваться наглый писюн.

Защекотало лобковыми волосами и мягко вжалось в промежность – всё, залез по донышко! Гад! Я взвыла, и голос в голове охотно поддержал: «Да, молодец. Сейчас всё будет быстро. Но прости, придётся помучить тебя, чтобы удовлетворить публику без крови. Вопи, если можешь, это прям кайф им будет!»

А дальше начался полный сюр! Мужик на мне завыл, запричитал что-то нечленораздельное и стал дёргаться, как эпилептик, вжимая свою письку с таким остервенением, будто пытался ею затолкать в меня свои тягучие слюни, чтобы никто не украл. Не трахался, не занимался сексом, а буквально – ебал бессовестно. Первобытное и совершенно безмозглое животное! Публика вопила и хохотала, конферансье подавал реплики на подобие спортивного комментатора, подогревая восторг зрителей, а я плакала искренне и не таясь. Не столько от боли, которой оказалось значительно меньше, чем я ожидала, а от ужаса, от беспомощности. От наглости вторжения и растягивающих резких ударов настойчивого писюна, которые отзывались где-то внутри постыдным неприятным удовольствием. И от осознания, что мой первый раз всё-таки случился. Вот такой. Неприглядный, позорный и унизительный. С непонятно кем на потеху бандитам и безжалостным ублюдкам.

То, что мужик вот-вот кончит, поняла по тяжёлому натужному дыханию и по тому, что движения переставали быть придурошными. Рыжий вцепился зубами мне в шею, рыча, но не сжимая зубы сильно, напрягся, а после сделал ещё несколько скользящих, заполняющих по самое донышко движений, застонал глухо, и внутри меня начало стрелять. Мощно, сильно, раздувая член толчками и отзываясь непривычным томлением в животе. Он вжимался изо всех сил, впрыскивая семя, а скользкие яйца размазывали смазку по моей промежности.

– Ну вот и всё, вот и всё… – раздался прерывистый, едва слышный шёпот на ухо. – Тихо-тихо. Вот так, всё хорошо. Потерпи ещё немного, пожалуйста.

Мягкие губы прошлись по щеке, грея срывающимся дыханием, и уже в голове снова раздался его голос: «Сейчас по ситуации. Прости, если будут лезть, придётся ещё трахаться. Пока не надоест. Надо дать им то, что они хотят, кошечка моя. Уж прости. Я постараюсь быть предельно аккуратным. Потерпишь? Пожалуйста, моргни, если да». Он отодвинулся, пьяно глядя мне в лицо, и я, задержав на нём взгляд, моргнула. Ну а что? Уж лучше потерпеть, чем в могилу или тигру в пасть. Интересно, это прям он тигр и есть? Тигролев – единственный в своём роде метаморф?

«Ага, накончал в меня, сука шерстяная! Бесстыдник сраный!»

«Плачь погромче и истери, – велел он. – Побольше экспрессии, пусть нажрутся, твари. Я тоже чудить буду, давай!» Парень неловко слез, отталкиваясь руками от пола, встал на ноги, склонившись надо мной, и его лицо располосовала дебильная лыба – совершенно отвратительная, боги! Он гыкнул, а потом восторженно заверещал, поднял руки и стал прыгать, как павиан, вокруг меня, подбрасывая мокрую удовлетворённую письку, которая глянцево блестела оставшейся после акта смазкой.

Публика хохотала и улюлюкала, а я же, даже забыв, о чём он меня просил, сама случайно сделала так, как требовалось – скривила лицо в таком испуге и отвращении, что нарочно сыграть бы не смогла. Аж бровь задёргалась! Свела колени, привстала на локтях и, дрожа подбородком не то от холода, не то от пережитого, попыталась отползти. Между ног влажно хлюпало, ещё чувствовалось прошлое вторжение, и что-то текло по промежности. Кровь? Или сперма?

Рыжий, заметив мой манёвр, изменился в лице, будто решил, что я убегаю, и заорал, а после снова грохнулся надо мной на колени и завалил на пол, став мусолить ртом моё лицо, пока я пыталась уворачиваться. В этот момент я услышала, что зрители скандируют что-то. Отвлеклась от слюнявой хари и смогла различить: «Боб! Боб! Боб!»

– Что? Какой «боб»? – растерянно проговорила я, упираясь ладонями в грудь лезущего мужика.

«Ой, дело плохо! – сказал он в моей голове. – Прости, кошечка, по хардкору пойдём!»

Я вопросительно посмотрела перед собой, но мужик уже слез, с силой оттолкнулся от пола, а следом я расслабилась и признала: «Не, точно бред. Мама, я ебанулась, прости, не поминай лихом!» Фигура мускулистого красавца надо мной вмиг вытянулась, как пластилин, изогнулась, покрываясь полосками, а через мгновенье рядом опустился на четыре лапы здоровый и совершенно настоящий тигр. Сделал три быстрых прыжка вокруг, добежал до прутьев, в следующем рывке оттолкнулся от них, сделал ещё пару акробатических па и вернулся ко мне. Лёг рядом, резко заметав хвостом по полу и задевая мои ноги. У меня у подруги кот так бесоёбил по ночам, когда трахаться хотел, пока яички не чик-чик. Впрочем, тут «чик-чик» вряд ли кто рискнёт сделать – вон какие красивые по полу расстелились из-под хвоста. Только подойди, и чикалку по локоть откусит!

«Блин, надеюсь, он хоть в таком виде меня чепушундрить не будет, мохнатый какой?» Впрочем, насколько я знала, да и уже успела оценить, пипирка у тигров маленькая, но крайне неудобная, потому что, костяная. Ещё и с шипами, чтобы не вынимался в процессе! Так что вряд ли. Во всяком случае, очень на это надеюсь. А вот в человечьем виде этот котий самец меня расчихвостит, как пить дать! Потому что публика, похоже, только разогрелась и жаждала ещё зрелищ.

8. Боб

За решёткой на трибунах в полумраке мелькали ладони, которые одновременно складывались и расходились, поддерживая аплодисментами призыв. «Боб! Боб! Боб! Боб!» Что речь не о сельском хозяйстве, я поняла достаточно скоро. Это имя, но чьё? И кого мне бояться теперь? Дебила этого поддельного и мохнатого? Или того самого Боба?

Оборотень суетно мотал мордой, иногда перебирал ногами и, похоже, набирался сил для рывка или… не знаю, ещё меня трахнуть? Он про хардкор о чём говорил? О нас

То, что я не мальчик-волшебник, но передо мной всё равно фантастическая тварь, я уже приняла. Времени на сомнения и удивление не было, как и сил. Ну оборотень и оборотень, главное, что пока не сожрал, а это уже что-то! А уж судя по тому, что взгляд осмысленный тайком показал и в голове у меня говорить умудрился, значит, прикидывается и что-то там замышляет. И есть шанс, что мне заодно поможет. Как минимум, мы с ним в одной клетке и вряд ли друг другу враги. Скорее партнёры. По несчастью и… половые, ну да. Такой себе первый секс, конечно. Надо было не перебирать мужиков, а чпокаться, как все – на первом курсе в общаге по пьянке.

Передёрнулась при одной мысли и снова глянула на яички под хвостом зверя. Не, нафиг! Лучше уж мой тигр. Тут хотя бы интересно вышло, и мужик красивый, а не задохлик пьяный, который за секс потом ещё и посуду мыть просит. Был такой у подруги – рассказывала. Чих-пых кое-как за полминуты сделал, она даже понять ничего не успела, зато потом ходил и ныл, что мужчины для хозяйства не приспособлены, что он – самец! А она теперь его женщина и должна ему готовить и убирать. Очень обиделся, когда его нафиг послали. Дефлоратор тот ещё.

Зато у меня – красавец! Елда с палку салями толщиной. Хотя, судя по ощущениям, сначала казалось, что с дыню! Но нет, пока он бегал вокруг и тряс мудями, я разглядела опускающийся конец, с которого капало слизью и кровью. Не худший вариант. Особенно по сравнению с тигриной штукой! Впрочем, сейчас любой вариант лучше, чем смерть от когтей дикого зверя.

Но так я думала до того момента, пока не появился Боб…

«Кошечка, отползи-ка подальше. Только решётку не трогай – по ней ток пускают. Ёбнет – мама не горюй!» – велел мой полосатик, внешне никак не показывая, что общается со мной. Разве что хвост нетерпеливо и грозно стучал по полу.

Я послушно подобралась, запахивая на груди порванную ночнушку и чувствуя, как из влагалища реально потекло тёплое и склизкое. Чуть отозвалось саднящей болью, но, в целом, не так страшно, как я себе когда-то представляла. Мизинчиком об шкаф определённо больнее! Села боком, согнув колени и подтянув к себе пятки, а тигр встал, обернулся на меня, раскрыл клыкастую пасть, рыкнул… Или это он мяукнул так? Тигры вообще мяукают? Походу, да! Впрочем, этим он ограничился, круги наворачивать не стал, а повернулся к той решётке, через которую втолкнули меня. И тогда я увидела Боба.

Это был огромный, просто гигантский пузатый мужик! В чёрной кожаной маске на всю голову, как у садо-мазохистов, кожаных штанах и тяжёлых ботинках с шипами на носках – похоже, чтобы можно было ими ударить кого-нибудь насмерть. С голым смуглым торсом и очень мускулистыми руками. Запястья охватывали такие же шипастые наручи, а на шее красовался шипастый ошейник. Да, если тигр попытается по своему тигриному обыкновению перегрызть ему глотку, то это будет последнее решение в его тигриной жизни. Хотя вряд ли попытается – тут толщина такая, что и без шипов не охватить! Бугай настоящий!

Но это было не самое страшное. Самое страшное, что мужик держал в одной руке кнут, а во второй – увесистую металлическую дубинку со знакомыми штырёчками контактов на конце. Шокер. Ещё один. Но этот точно мощнее! Скорее всего, рассчитан именно на тигра, так что человека убьёт как пить дать! И теперь вопрос, кого он пришёл «мотивировать»? Меня? Или котика? Уж точно вряд ли меня. Скорее, будет провоцировать зверя, чтобы потешить публику.

«Мамочки!» – прошептала я одними губами, а сама стиснула челюсти и сжалась в комочек. И так чувствовала себя совершенно жалкой и беззащитной. Изнасилованной, избитой, замёрзшей и униженной. И жутко напуганной.

Мой пушистик будто почуял то, что крутилось у меня в голове, и встал, отделяя меня от решётки. Низко угрожающие зашипел… странно, а я думала, тигры рычат перед атакой. Когда металл лязгнул, пропуская пузана внутрь, зверь прижал уши и попятился. Похоже, уже получал от этого Боба.

Решётка захлопнулась, и я услышала звук рубильника. Во рту появился привкус металла. Так, подключили электричество. «А вечер перестаёт быть томным!» – истерически не то всхлипнула, не то хихикнула я.

Боб сразу перешёл к делу. Щёлкнул кнутом, провернул в руке шокер, и пошёл на тигра.

– Сможет ли Тигролев отвоевать свою любимую?! Или будет снова повержен в схватке с Бобом?! А может, он предпочтёт откупиться?! Или поделиться?! – вопил конферансье, и я, сперва не придав значения его шутовским выходкам, через пару секунд поняла, что он сказал.

Глянула на пузача и неосознанно поползла назад. Впрочем, вовремя остановилась, вспомнив, что за спиной решётка под напряжением. Но вариант броситься на неё и умереть красивой драматичной смертью показался уже не таким страшным, как попасться в руки этому маньяку. Нет уж, переспать с умственно отсталым – одно дело. Тем более с поддельным умственно отсталым, если я не обманываю себя и правильно всё поняла. А вот достаться садисту, который не факт, что даже чпокать захочет вместо последовательного вспарывания живота и коитуса в кровавые внутренности – совершенно другое. А судя по жестам и оживлённому взгляду из-под маски, этот бугай точно был из этой когорты психопатов. Во всяком случае, тигра он лупил без жалости и с видимым наслаждением.

Мой… простихосподе, Тигролев отпрыгивал, выворачиваясь из-под ударов кнута, но тот всё равно периодически задевал его, вырывая из рыжей шкуры клоки шерсти, и по полоскам кое-где струилась кровь. В эти моменты тигр проседал и жалобно взвизгивал от боли, но продолжал пытаться подобраться ближе и атаковать. Лавировал, прыгал, делал обманные движения, но всё безрезультатно! Боб не был быстрее, но у него было два преимущества в руках. Первое – на более длинную дистанцию, второе – если противник подберётся ближе.

Сколько продолжался бой, я не знала. Возможно минут пять всего, но мне казалось, что бесконечно! Боб вспотел, по круглому глянцевому пузу катились капли, а в глазах светился азарт и наслаждение. Я даже слышала, как он, размахиваясь, выдыхает сладострастные стоны, не стесняясь проявлять удовлетворения от власти над сильным зверем. Тигр же всё больше приседал на лапах, шипел, прижимался к полу, выискивая слабину, а шкура в некоторых местах была уже порядком располосована, возможно, даже потребуется зашивать. Странно, я не видела, чтобы на нём были шрамы с

Арену прорезал громкий болезненный рёв, и мой пушистик просел под сильным ударом, который попал аккурат поперёк спины. В этот раз он не успел увернуться и получил полную порцию боли. Я аж сама передёрнулась и сжалась – так страшно это выглядело. Даже появилось желание встать и разодрать в клочья морду этому гаду, который моего котика обидел! Но, конечно, я даже не двинулась – страх был сильнее. И для него были основания, потому что «котик», похоже, сдался и пополз на брюхе прочь.

9. Момент

Когда мужик вышел в центр, продолжая буравить взглядом поверженного противника, зал дружно захлопал. Но когда Боб, повесив шокер за хлястик на пояс, покосился на меня и поманил пальцем, указав на свою ширинку, – взорвался овациями. Похоже, это был импровизированный гвоздь программы, которого никто не ожидал. Если сейчас ещё и этот садист меня изнасилует на глазах у всех, то народ, наверное, умрёт от счастья! «Подонки! Мерзавцы! Бесчеловечные твари!» – подумала я с ненавистью. Но внезапно в поток моих мыслей ворвался на удивление бодрый и спокойный «внутренний» голос: «Кошечка, ты там чуть подыграй, нам надо удовлетворить толпу. Сделай вид, что согласна и боишься, тогда он не будет бить сразу, а я выберу момент и остальное сам сделаю, лады?»

Мне безумно хотелось повернуться к нему и завопить: «Что, мать твою?!» Но, конечно, я промолчала и, увидев как Боб поднимает кнут, вскинула руки и, не сдерживая рыданий, послушно поползла к нему на коленях, путаясь в полах раскрывшейся рубашки и не обращая внимания на обнажившуюся перед взглядами всех грудь.

Психопат наслаждался властью, это точно. Интересно, Тигролев сказал, что Боб не будет бить сразу. А как долго это «сразу» продлится и когда наступит «потом»? И сколько ударов мне нужно будет перенести, прежде чем что-то изменится? И изменится ли вообще? Кому я доверяю? Идиоту, который меня изнасиловал и в котика превратился? Однозначно прекрасный вариант! Точно гарант стабильности и светлого будущего! А что, если сейчас этот садист тоже меня изнасилует, только не бережно, а с мясом навыворот, а потом убьёт и заставит тигра есть мой труп? Тоже ведь зрелище зашибенное! Публика точно останется довольна! Они же хотят крови, это видно. В такие места не ходят нормальные люди, в такие места приходят пресытившиеся, потерявшие всю человечность и сострадание твари, которым нечем больше щекотать свои психопатические нервы. Которые могут себе позволить заплатить за билет на жестокую казнь невиновного человека…

Я оказалась рядом с мужиком и на расстоянии ощутила кислую вонь его немытого тела. В волосы опустилась жёсткая рука, и Боб схватил меня и заставил запрокинуть голову. Я увидела торжествующие похотливые нотки во взгляде страшных глаз за маской. Тигр тут же зарычал, но скорее беспомощно. Встал, ощерился, сделал рывок и… снова, царапая когтями каменный пол, отпрыгнул в сторону, не успев полностью выйти из-под удара кнутом. По морде потекла тонкая бордовая струйка прямо от глаза, который зверь зажмурил, и теперь тигр бессильно шипел.

«Это что? – подумала я. – Это и был «момент»? Он что, тоже упустил всё на свете, как и я? Мастер момента! Добро пожаловать в клуб, неудачник!» Несмотря на сарказм в мыслях, сама я плакала не переставая и подвывала в голос. Не для того, чтобы подыграть и порадовать публику, а потому что само шло – из души, и вряд ли я бы даже усилием воли смогла бы остановить слёзы и дрожь. Боб ткнул меня мокрым носом себе под брюхо в ширинку и отпустил, жестами приказывая расстёгивать, а сам внимательно смотрел за тигром.

Пальцы дрожали и не слушались, но я потянула пуговицу, стараясь вытащить застёжку из-под объёмного уродливого живота, а сама, вдохнув, поняла, что ощущаю вонь немытых мудей.

«Давай, кошечка, отвлеки его чуть-чуть», – велел мысленно Тигролев, и я с ненавистью скрипнула зубами. Ну да, от бабы не убудет, конечно! Что мне – ещё один хуй за щеку? Милое дело! Или не за щеку? Куда он меня на глазах у поверженного «жениха» пялить будет?

С отвращением потянула пояс и через усилие таки смогла вытащить пуговицу из петли. Молния разошлась сама, и я содрогнулась в рвотном позыве, увидев потную волосатую дорожку в трусы ублюдка. Под рукой уже ощущался стояк, идущий вбок, и я снова содрогнулась, представив, что сейчас придётся брать это в рот.

«Главное – не провоцируй! – опять раздался голос в голове. – Чтобы он не ударил тебя. Дай мне повод взбеситься, но не провоцируй, Боб – псих!»

«Похоже, тут все психи. Включая меня», – подумала я, а сама всхлипнула громче и через силу полезла в ширинку пузана. Тот, похоже, напоказ раздвинул ноги и подал пах вперёд, а рукой щёлкнул кнутом рядом с оскаленной тигриной мордой, мол, смотри, котёнок, как я тут буду твою это того самого.

«Видимо, это этот момент?» – поняла я, когда тигр внезапно без предупреждения бросился, и брюхо передо мной дёрнулось и заехало по лбу. Боб ловко выхватил шокер и без церемоний огрел им зверя по башке. Мой героический Тигролев повалился, жалобно тряся мордой и оступаясь заплетающимися лапами, публика снова стала скандировать имя пузана, и он, прикрикнув на поверженного в очередной раз противника, повернулся ко мне и с силой пнул ногой в плечо. Хорошо хоть не носком ботинка, где располагались шипы, а грязной подошвой.

Я упала, всхлипнула от боли, потому что ударилась локтями, и испуганно посмотрела в дикие похотливые глаза. Из-под маски раздался приказ:

– Раком встала! Раком встала, сука!

«Отлично! – раздался воодушевлённый голос в моей голове. – Подходит! Кошечка, встань и попец свой сладкий покажи. Идеально!»

«Да ты кот драный, с ума сошёл?!» – хотелось крикнуть мне, но, похоже, мой фантастический уникальный в своём роде мысли умел только транслировать, но не читать. Либо просто игнорировал мои возмущения, так что у меня в любом случае выхода особо не было. Либо довериться и играть в команде, либо одной против них двоих. Так хоть какой-то шанс, что котик сжалится и не бросит. Надеюсь, у него в его коварные планы не входит показательный коитус меня с мудаком? Для отвлечения внимания.

Встала на четвереньки и, стискивая зубы от унижения, задрала себе подол, подставляя перемазанные спермой и кровью прелести пузану. Боб пнул

И вот в этот момент Тигролев зарычал по-настоящему. Я даже повернулась и успела увидеть, как израненный жалкий зверь преображается от вздыбившей шерсть ярости, но после метаморфоза стала происходить на самом деле, и перед нами стал вытягиваться человек. Раны на теле исчезали, будто не было, а вся кровь и налипшая грязь слетали с него, будто их сносило ветром. Я когда-то в одной из книг что-то похожее читала. Выходит, при трансформации он принимает изначальную форму и таким образом исцеляется. И моется. Ну что сказать, гигиеничненько! Радует, что при таком раскладе он, выходит, хоть чистой писькой в меня полез, а не той, которую возил по полу целый день до этого. Очень удобная магия, мне бы такую.

Абсурдность мыслей чуть притупила страх, и я даже смогла вздохнуть свободней. И, наверное, на ближайшие несколько минут это был последний свободный вдох, потому что дальше мой рыжик взял всю инициативу и всё внимание на себя.

Дебильное почти звериное лицо исказилось первобытной яростью. Парень оскалился, потом открыл рот и заорал так, что на шее напряглись жилы, а изо рта брызнуло. Рожа побагровела, а огненные волосы затряслись от силы, с которой он выталкивал из себя ярость. Ух, зрители были довольны!

Боб перехватил шокер поудобнее и встал в боевую позицию. Судя по глазам и дыханию из-под маски, ухмыляясь. Он не ждал, что Тигролев его атакует. Он уже знал, что этот бессильный яростный вой – всё, что противник может. Либо, возможно, специально провоцировал его на перевоплощение. Человек беззащитен, человека проще победить, проще вывести на эмоции. У человека нет когтей и клыков, нет пасти, которая может перекусить предплечье. Зато есть крики боли и бессильной злобы, которые хотят зрители. Особенно с учётом того, что в данном случае пузан выглядел больше и страшнее. По крайней мере, мне ситуация виделась так. В том числе и потому, что Боб удивлённо охнул, когда рыжий бросился на него. Впрочем, быстро сориентировался, выставил шокер и с наслаждением впечатал его в живот моего защитника и насильника.

Затрещало, Тигролев заорал, схватившись за дубину, но не в силах её убрать, публика заулюлюкала, а я снова сжалась на полу, подтянув под себя колени и стягивая рубашку на груди. Моего волшебного идиота трясло. И если он действительно всё это время просто прикидывался умственно отсталым, говорил со мной и придерживался какого-то плана, то идиотом от этого он быть не перестал. Потому что только идиот может так откровенно и самонадеянно просчитаться. Его же этот Боб сейчас просто изжарит, и всё! И дальше будет жарить меня, только по-другому. А потом, может, вообще убьёт без зазрения совести! Может, я вижу, может! И никто не придёт меня спасти.

Я смотрела на искажённое лицо трясущегося оборотня и понимала, что тает моя последняя надежда.

А в следующую секунду он улыбнулся. И спокойно посмотрел прямо Бобу в глаза.

10. Разряд (Hot!)

В этот момент всё изменилось. Вряд ли публика могла с такого расстояния заметить, что лицо парня не такое уж и придурошное, как он показывал до этого. Но зрители точно смогли увидеть, как, казалось бы, парализованный током оборотень, напрягает мускулы и с силой начинает шагать вперёд и всё быстрее, толкая Боба его собственным шокером, который продолжал упираться в живот и немилосердно трещать искрами. Пузан, обеими руками ухватив дубину, пытаясь упереться и невольно повторяя жест, но его будто стеной сносило, и он мог лишь быстро перебирать ногами, пятясь, чтобы не упасть на задницу. Заревел не хуже тигра, когда до решётки оставалось меньше пары шагов, и сделал последнее усилие, стараясь оттолкнуть невесть откуда взявшего силы оборотня. Но рыжий будто и не заметил и, сделав ещё один рывок, толкнул Боба прямо на прутья, сам продолжая уже со своей стороны держать шокер и давить им на брюхо противника, будто он не был обращён в его сторону боевой частью.

Раздался треск, полетели искры, и огромного мужика затрясло так, что он даже орать не мог! А, судя по вытаращенным глазам, очень хотел. Парень давил его, сначала шокером, а затем, взъярившись окончательно, отбросил палку и вцепился пальцами ему в рожу, как я хотела буквально недавно. И при этом разряд свободно проходился и по нему, подняв рыжие кудряшки дыбом, но Тигролев будто не замечал. Его что, вообще ток не берёт?! Даже такой?!

Похоже, моё удивление разделяли и зрители с конферансье, потому что последний наконец-то заткнулся. Да и вообще стояла почти мёртвая тишина, в которой звуки сжигаемых мозгов звучали наиболее явственно. Впрочем, через полминутки кто-то опомнился, щёлкнул рубильник, и Боба перестало трясти. Оборотень сделал шаг назад, брезгливо отбрасывая тушу под ноги, а после сгорбился и глянул через плечо на кого-то за решёткой.

«А вот теперь, кошечка, будет хардкор, – раздался в голове ровный и, казалось, впервые лишённый иронии серьёзный голос. – Закрой глазки, я буду устраивать настоящее шоу».

Глазки я закрыла не сразу – растерялась. Поэтому успела увидеть, как оборотень снова принимает звериную форму, а после хватает тело поверженного врага прямо за голову, пробивая висок длинным клыком, и начинает рвать мышцы и кожу в клочья, заливая арену нескончаемым потоком крови.

Взвизгнула, от звука тяжёлого падения, когда окровавленная пузатая туша упала рядом со мной, после рывка могучего зверя, и, зажав уши кулаками, зажмурилась и сидела. Долго, намного дольше, чем могла выдержать. И всё равно слышала, как беснующийся зверь ревёт и мокро разрывает плоть, хрустит костями, бьёт об пол и дерёт когтями камень, слишком сильно ударяя по мясу, которое только что было живым человеком.

Впрочем, через какое-то время звуки потонули во всё нарастающем гуле, который воодушевлённо и почти экстатически скандировал: «Ти-гро-лев! Ти-гро-лев!» Похоже, у него получилось удовлетворить толпу. И этот раунд за нами.

Но что дальше?

Когда вопли толпы вдруг взвились и стали невыносимы, я не выдержала и подняла голову. Мой оборотень в ореоле разлетающихся с чистого тела капель крови стоял посреди арены в человеческом обличье и, глядя на публику, победно раскидывал руки. Принимал овации, купался в лучах одобрения и славы, а вокруг толстым широким слоем растекалась бордовая масляная лужа. Сегодня он стал мужчиной и победил главного врага – это читалось во всей его позе. А мне стало страшно. Что если он пойдёт на поводу у толпы

Вздрогнула и попятилась, холодея, когда он медленно повернул голову в мою сторону, глядя голодными хищными глазами. Опасными, звериными. Но внезапно один еле заметно подмигнул: «Ты как, кошечка? Блевать не будешь? Ты прости, я тебя ещё раз сейчас а-та-та, нельзя, чтобы нас разделили, я чё-то им тебя не доверяю».

Я икнула и скрючилась на своём небольшом сухом пятачке, а Тигролев движением пантеры повернулся и быстро приблизился ко мне. Встал на колено между ног, нависнув надо мной, и тут же завалил на пол, коснувшись бедра прохладной головкой встающего члена.

«Хочешь, в жопку трахну, чтобы дырочку твою нежную по свежему не пердолить лишний раз? – спросил он мысленно, а я в испуге дёрнулась и посмотрела ему в глаза. – Нет? Ладно, понял, попробуем это потом. Но уж прости, ебаться по-настоящему придётся, тут халтурить нельзя. Да и… – Член упёрся в половые губки и надавил, с лёгкостью проскальзывая внутрь по следам прошлого коитуса. – Уж прости, зверя во мне разбудила. Придётся усмирять, а то у меня и так башку сносит теперь. Знал же, что вчера кончать надо, но нет! Дур-р-рак!»

Член заполнил влагалище полностью, и мне снова показалось, что меня усадили на огромную дыню! Распирало, чуть болело и щипало, а ещё это нечто внутри казалось таким твёрдым и опасным, что не двинешься. И это прямо во мне, у меня в животе! И снова ж накончает, изверг!

Ахнула, но тут же закусила губу, потому что даже мне этот звук показался каким-то жалобно-развратным, как в порнушке. Мужик среагировал мгновенно и тут же стал злобно сопеть и двигать задницей, впихиваясь в меня. Как-то суетливо, сердито, будто отчитывал меня. Я держалась за его бока, не то обнимая, не то просто пытаясь хоть как-то контролировать степень силы, с которой он навалился. Внизу двигалось, сверху на ухо сопело, посредине давило, лишая возможности вздохнуть нормально. И только ногами я могла подрыгать свободно. Впрочем, и ими не до конца, потому что свести их не позволяли конечности мужика, который дёргался на мне, засаживая хрен поглубже.

– А-а-а… – едва слышно застонал он, – ща кончу… Как же это…

Зачастил, сжался, а следом стал дёргаться, задвигая пульсирующую головку поглубже, к самой шейке матки. Мудачина такая!

– О-о-о-о, как же это хорошо… – дрожащим шёпотом выдохнул он мне на ушко. Но следом тут же напрягся, всунул ладони между мной и полом и рывком поднял. Сердито перехватил под зад, вставая на колени, и, не вынимая письки, выпрямился в полный рост вместе со мной на руках.

«За шею меня обхвати, – велел он мысленно. – Руки могут понадобиться». Я судорожно схватилась за него, как было сказано, а рыжик обернулся к двери, из-под суровых бровей глядя на тех, кто с шокерами и пистолетами стоял с той стороны.

Вряд ли даже чемпиону простят утрату контроля над ним.

11. Экономика и вопрос о глазах (Hot!)

– Нас убьют? – обречённым шёпотом спросила я, прижавшись и глядя краем глаза – уж насколько позволяла гибкость. Мягкий член внизу всё не выскальзывал и, похоже, снова набирал силу.

– Не должны, – резонно, едва шевеля губами, ответил рыжий. «Сейчас узнаем, – продолжил он мысленно, а лицо уже принимало грозное и полностью лишённое интеллекта выражение. – Как минимум, сначала попробуют взять живьём, я – ценная игрушка. А ты – способ мной манипулировать. В капиталистическом обществе не принято разбрасываться дорогими активами».

– Ебать, ты экономик! – пробормотала я, злостью стараясь прогнать страх. Но с этим справлялся и один писюн, который снова разбух и растянул влагалище.

Тигролев опасно сгорбился, зарычал и стал показательно насаживать меня на свой хер, будто говорил: «Моя баба, не тронь, я первый поймал, я её шпёхать буду». Но затем морда обиженно вытянулась, он вместе со мной скорчился, присел на корточки, почти до боли зажав мои бёдра между своими и животом, и, затравленно глядя на вошедших «дрессировщиков», заскулил, но стал трахать меня чаще и мельче, будто спешил кончить, пока не отобрали. Показывает слабину? Зачем? Чтобы сочли безопасным и дали уйти?

Вёл себя мой оборотень, как самая настоящая макака. Встреть такого в жизни, я бы даже ради смазливой мордашки не подошла. Ну имбецил чистой воды! Да ну даже жалко такого было бы, если бы не прикидывался. Похоже, другие тут тоже считали его умственным инвалидом, поэтому команды отдавали чётко и коротко, как зверю. «Назад!» «Сидеть!» «Нельзя!» «Отдай!» «Назад!» Тигролев рычал, фыркал, скулил… и всё равно трахал меня. Только быстрей, не желая отдавать.

«Блять, только не кончать! – выругался он прямо мне в голову. – Кошечка, спроси что-нибудь тупое, мне нельзя сейчас кончить!»

Я, чуть подумав и послушав его частое дыхание, пока он пялил меня, шмякая холодными мокрыми яйцами по промежности, шёпотом прямо в прижатое ухо спросила:

– А ты никогда не ел глаза козы?

Я не знаю, чего ему стоило не среагировать естественно. Но с ритма он сбился, закашлялся, а после перевёл-таки рвущийся смех в павианий рёв, делая вид, что реагирует на очередной приказ отступить.

«Вот это ты у меня умница! – удивлённо сказал он. – Должен продержаться, спасибо!» И вернулся к роли спаривающейся макаки. Нас теснили к выходу с той стороны, где была тигриная клетка. Всякий раз, когда кто-то пытался приблизиться и коснуться меня, Тигролев начинал рычать, капать в ярости слюной мне на ключицы, вращать очами и сильней трахаться, делая паузу лишь при шаге вбок. Прямо на корточках вместе со мной полз, как краб. Иногда, когда, видимо, уставал, перехватывал меня под рёбра и руками начинал двигать меня, надрачивая свой член так. Я держалась за его шею, ноги безвольно болтались, согнутые у него за поясницей, а полы рубашки, которая до сих пор висела на мне, иногда попадалась ему под стопы, и он неуклюже пытался выпутаться, не теряя зрительного контакта с врагами, и продолжая рычать, скулить и трахаться.

Честно? Это был самый уродливый и глупый секс, какой я могла представить! Нелепый до невозможности! Кому рассказать – перекосит от одной

«Оп, кажется, получилось! – проговорил в голове Тигролев. – Кошечка, давай, мы почти у цели. Ты, главное, держись за меня и оставайся незаметной. Походу, они решили нас вдвоём отпустить. Вот это удача! – И радостно прибавил: – Я бы их уволил за такое!»

Раздался лязг, и дверь, к которой мы почти добрались, поехала вверх. «Так, давай, обхвати меня, тут ступенька, чтобы ты не свалилась». Я послушно сжала ноги на его пояснице и напрягла руки, обвивающие мужскую шею, а мой спаситель чуть поспешнее, чем до этого, полез боком в дверь, рыча, шипя и плюясь, будто отпугивал врагов, посягнувших на его территорию. Барсук какой-то! Меня трахает большой рыжий барсук-оборотень! А что? Барсуки тоже полосатые. А павианы нет.

«Хосподе, какой же ты у меня неказистый!» – подумала я, когда мой герой заполз со мной в клетку, и решётка опустилась вниз. Судя по голосу конферансье и гулу с трибун, представление объявили оконченным, и зрители расходились.

«О-ой, вот щас, вот щас!» – раздался в мыслях жалобный голос парня, и он внезапно стал сильней двигаться и через пару секунд уже искренне застонал и кончил, мощно выбрасывая в меня очередную струю спермы. Затих, надрывно дыша и судорожно вжимаясь, а затем сказал мысленно: «Прости, кошечка, не удержался. Это у нас теперь следующая проблема будет. После той что сейчас. Давай-ка, держись ещё».

«Боги, какие ещё проблемы?!» – хотелось простонать мне, но я промолчала, взявшись за него, а Тигролев уже встав на четвереньки, проворно пополз прочь, туда, где, по идее была стена, но я быстро поняла, что не сразу заметила ход в ней. Клетка была неполной, а всего лишь служила преддверием квадратного низкого коридора, эдаким загоном для тигра. И теперь мы направлялись… куда? Получается, в гримёрку главного артиста?

«Артиста, который так и не удосужился из меня свой трахальник бесстыжий достать!» А внутри, пока я висла на нём как детёныш коалы, бултыхалась его сперма, которой он на меня за этот вечер наспускал столько, что если собрать всю вместе, можно было бы залить её в водяной пистолетик и выколоть струёй кому-нибудь глаз. Шоколадный. Мне.

И вдруг как-то так заинтересованно сжался сфинктер, что я точно решила – Мария Захаровна зрит в корень!

12. Тяжёлый сон (Hot!)

В целом, я уже признала, что парень мне приятен. Как минимум, он – самое приятное, что случилось со мной за этот вечер. Даже чуть-чуть приятней чая с пирожком. Пирожок был так себе – несвежий. Зато мужик наоборот! Сочный, горячий, как влажная мечта школьницы. Рельефный, сильный и грозный! Харизма разве что подкачала, но тут не до харизмы – ноги бы унести! Что мы и делали весьма проворно. Вернее, делал Тигролев, а я висела и думала, сказать уже, что он мне хуем щёлку мою потайную заткнул и выткнуть забыл, или ещё рано? Или мы не закончили? А мужики вообще могут прямстолько раз за ночь?! А мой? Уникальный в своём роде. А если он трахаль-террорист, и теперь член не будет вынимать вообще? Разве что только на пописать?

Вот вообще мне не понравилось то, как среагировал на эти мысли мой живот. Томно так обхватил внутренностями письку мужика, будто также, как мой зверь до этого, говорил, что теперь эта писька наша, хозяйская, и никому мы её не отдадим. Пусть лежит, потёки последние выжимает до капельки! И грудь при движениях так приятно сосочками трётся о его все эти напряжённые рельефные мышцы, пахнущие свежим по́том. Нет, определённо мой организм решил, что это теперь наш мужик, он нам нравится и допуск к нашему королевскому телу открыт. Впрочем, меня так-то никто не спрашивал, но из возмутительной эта идея становилась больше какой-то волнующей, будто и неплохо так-то вышло.

Прикинула, что бы было, если бы на месте моего рыжика был тот пузан и передёрнулась. Не, точно не в насилии дело! Значит, не извращенка, а по-настоящему парень понравился. Наконец-то! Хоть кто-то нормальный! Относительно.

Тигролев, который чапал на четвереньках по низкому квадратному коридору, выгнул шею и по-дебильному завопил. Затем располосовал лицо идиотской улыбкой и засмеялся, как умеют только придурки и школьники в период полового созревания. Похоже, мы пришли, и тут кто-то есть. Я отклонилась и попыталась рассмотреть слабо освещённое небольшое помещение с ведром и кучей тряпок на полу – никого. Мой дебил хохочет просто так. Видимо, потому что дебил. И, судя по всему, снова трахаться хочет.

– Да сколько ж можно?! – простонала я, когда он доковылял до какого-то матраса, плюхнулся прямо со мной на него, придавив телом, и стал снова наяривать, звучно и мокро хлюпая в промежности предыдущей спермой.

– А-а-а… – тихо дрожащим голосом простонал он. – Прости, не могу, ай… Нет-нет… Сейчас… Ох, кошечка, как же я тебя ебать просто как сучку хочу, о-о-ох!

Он навалился плечами сильнее, будто пригвоздил меня к матрасу, приподнял бёдра и стал размашисто опускать их, гладко и широко играя членом по моей вульве, будто смычком водил туда-сюда. Только вот музыка получалась так себе – будто баб Нюра бельё в тазу стирает. Но вместо воды и тряпок хлюпали мои собственные половые губки, в которые втискивался мокрый, перевитый венами фаллос, покрытый эластичной кожей, которая складками собиралась у основания, где мокрые курчавые волоски холодом дразнили промежность и стыдливо прятали скромные, но героические яички, производящие такое количество семени, что за голову схватиться хочется!

Я зажмурилась и попыталась абстрагироваться. И тут же застонала, понимая, что, ёпта, мне нравится! И хочется ещё! И ещё, и снова, и побольше, и чтобы ёб безжалостно, не выпуская!..

– А-а-ах! – застонала я и внезапно сжалась вокруг него, напрягая все мышцы тела и мечтая, чтобы он делал это со мной просто бесконечно! Засучила ногами, выгнулась, а следом потеряла связь с реальностью и стала неистово сокращаться,

«Блин, кажется, я кончила, – удивлённо признала я, когда чуть пришла в себя, а воющий и трущийся об меня мужик, остервенело вжался, выпуская очередной плевок семени внутрь. – Вот это да, конечно! Умудриться кончить от изнасилования. Такое только со мной могло случиться!»

– Кошечка, ты там как? – задыхаясь прошептал Тигролев на ухо, когда расслабленно навалился сверху. – Я тебя не слишком заебал? Тебе что, хорошо стало? Ещё? Или пока оставить.

– Оставь… – простонала я, и мой героический дебил наконец-то разжал хватку и привстал, аккуратно вытаскивая длинный вялый пенис. Пустота вместо него казалась грустной, но отзывалась теплом на любой намёк мыслей, что внутри осталась его сперма. Да уж, природа постаралась сделать так, чтобы всё прошло замечательно! Ну, хоть в этом повезло. Да и вообще повезло! Я всё ещё живая и даже целая. За исключением целки. Но это малая цена. Да и хрен с ней, давно пора! Не жалко. С контрацепцией только подкачали, но, надеюсь, не подцеплю от этого волшебного зверя волшебную болячку. А с возможными последствиями… Во всяком случае, дни не опасные, да и вряд ли это чудо с человеком скрещивается. Мутанты обычно стерильны. Если это вообще мутант.

Мышцы болели, дрожь всё ещё потряхивала, но, после долгой истерики и страха, наконец стало потихоньку отпускать. Или это оргазм меня доконал? В любом случае, на меня навалилась усталость и вялость.

– Ох, тебя рубит, да? – привалился ко мне Тигролев, лёг сбоку, согревая своим потным горячим телом, и погладил мою грудь.

Говорил он очень тихо, стараясь не шевелить губами, и я огляделась. Точно – под потолком камера. Значит, представление продолжается.

«Нам ещё много предстоит, кошечка, – с сожалением сказал он мысленно. – Ты уж прости, что так вышло, но надо ещё потерпеть. Как только придут, будем дальше решать вопросы».

– Что, снова будешь меня насиловать? – слабым и почти безразличным голосом спросила я, прикрыв глаза, но всё же увидела, как обиженно вытянулось лицо парня.

«Насиловать? Ты это так видишь? Блин, вот я тупарь… Кошечка, я тебя не насиловал. Ну как? Насиловал, получается – да. Но я это вообще-то не просто так делал. Ну, как бы, сама понимаешь, что я сделаю против толпы, ну? Их там куча, они бы нас просто грохнули, и я бы ничего не смог сделать. А так это был единственный выход».

– Поиметь меня?

«Ну… да. Ты же сама поняла, так ведь? Что я пытаюсь сделать».

Я слабо угукнула, а рыжик навалился сильней и чуть потряс меня: «Эй, кошечка, ну куда ты уплываешь? Не время спать, мы в пизде… – долго вздохнул, а потом вдруг мягко и аккуратно прикоснулся тёплыми губами к моему лбу. – Ладно, поспи чуть-чуть. Тут хоть тепло. Может, так даже лучше…»

Возможно, он говорил что-то ещё, но я уже не слышала. Провалилась в сон так быстро, что даже не поняла, как это произошло. В жизни никогда ни с кем так не засыпала! Похоже, неосознанно доверилась ему полностью. Спаситель, ёпта!

* * *

Просыпалась долго, через силу и весьма мучительно. Казалось, если меня прямо сейчас начнёт по кускам жрать тигр, я всё равно не смогу это сделать! Тигр, кстати, был где-то рядом. Я слышала его рёв, шипение и что-то похожее, как было на арене. Крики? Но при этом никак не могла заставить себя открыть глаза, поэтому вместе со звуками видела гигантскую голову клоуна, которая каталась по полу, как воздушный шарик, и разбрызгивала со стороны бантика кровь. И смеялась.

Сон был неприятный, пугающий, но сбросить его никак не получалось. Я снова провалилась в него, когда крики и рёв стихли, но почти тут же меня разбудил жаркий шёпот прямо в губы:

– Кошечка? Эй, кошечка моя, проснись. – Губы вобрали в рот мои, облизали, потом чмокнули ласково и снова зашептали: – Ну давай, хорошая моя, ты сможешь. Надо, кошечка, прошу. Я не смогу тебя нести, у меня всего две руки и они мне очень нужны. Ну? Давай, а то в очко трахну. М?

На это я совершила героическое усилие и смогла-таки медленно приподнять пудовые веки. Надо мной в тусклом свете виднелось лицо моего насильника-спасителя, и в этот раз выражение было более чем адекватным, но очень озабоченным.

– Вот умница, молодец. Давай, кошечка, нужно вставать. Это очень важно, прошу! Давай.

Он потянул меня за плечи, и я со стоном приподнялась. Села, потрясла головой, сонно огляделась, и в следующий миг дрёма слетела, а глаза сами собой распахнулись во всю ширь. Комната почти полностью, за исключением матраса, была залита кровью. Рядом с миской лежала оторванная рука с неестественно отогнутым большим пальцем, будто ставила лайк за быструю ампутацию. Чуть дальше угадывались силуэты мёртвых тел, и в одном из них по одежде я узнала того самого бугая, который конвоировал меня в душ и на арену.

– Какая ты у меня молодец, кошечка, – раздался рядом показательно бодрый голос, я повернулась и увидела радостную и впервые не тупую улыбку моего героя. – Давай ты сейчас встанешь, и мы с тобой пойдём отсюда, хорошо? М? Как тебе вариант? А туда не смотри, там ничего интересного, я тебе потом расскажу, да?

Он, не давая мне опомниться, встал сам, протянул руки, принял мои неуверенные ладони и рывком поднял меня наверх. Тут же прижал мою голову к своей груди, закрывая глаза ладонью, и подтолкнул вперёд:

– Давай, пойдём, не смотри. Я тебя проведу. Мы тебе сейчас одежайку найдём, ботиночки, водички, да? Замёрзла? Идём, кошечка, ты молодец. Самая храбрая у меня.

Он говорил и настойчиво вёл меня прочь, прижимая крепче в те моменты, когда я всхлипывала, чувствуя босыми ногами что-то мокрое и ещё тёплое. А иногда и мягкое.

Нет, так-то я не сильно возражала, что он разметал на части всех ублюдков, которые меня сюда притащили и пытались скормить хищному зверю. Но вид разорванных человеческих тел точно не добавлял крепости даже пустому желудку. И я шла, а сама всеми силами старалась думать лишь о двух вещах: о руке, которая прижимает меня к широкой тёплой груди, и о тонкой вязкой струйке, которая ползёт по внутренней стороне бедра и иногда при шагах размазывается скользко. Это определённо приятнее.

Стало светлее, и Тигролев выпустил меня.

– Вот так, теперь можно вздохнуть спокойнее, – сказал он, и я, оглядевшись,

Обернулась и увидела тёмные фигуры тел на полу за порогом. Посмотрела ниже и обнаружила чёткие красные следы от наших ног.

Обрадовалась, что голодная. Желудок бессильно скрутило, но тошнить было нечем – даже воды не пила. На удивление, это отрезвило, и я поняла, что жажда просто безумная. После всего-то.

– Ну чё, выдохнула? – озабоченно глянув в глаза, спросил Тигролев. – Можешь идти? Нам с тобой в два места нужно, потом наружу. Окей? Выдержишь?

– А у меня есть выбор? – прокаркала я и закашлялась. Оказывается, голос совсем сел.

Парень пожал плечами и легко усмехнулся:

– Ну, выбор есть всегда. К примеру, я могу оставить тебя здесь и вернуться чуть позже, но тогда тебя может найти охрана, а ещё ты замёрзнешь и обблюёшься от аромата кишочков. А со мной зато весело. И однозначно быстрее. М? Идёшь?

Я не стала отвечать, но закивала. Тут я бы в любом случае выбрала остаться вместе с ним. Этот рыжик – единственный мой союзник, и разделяться было бы глупо. И до жути страшно! Пусть уж трахает, если приспичит, главное, чтобы не бросал! А там посмотрим.

13. Одежда для не невинной

Мы, взявшись за руки, пошлёпали по коридору прочь. Свернули за угол, за второй и углубились в какой-то лабиринт помещений. Мой оборотень шагал тише и периодически прислушивался. Иногда оставлял меня стоять, а сам исчезал за углом. Через пару минут возвращался, прижимал мою голову к груди и вёл какое-то время вслепую, а затем отпускал.

В коридорах стояла тишина. Кое-где иногда слышались отдалённые звуки, грохот или стук тележки, на которой сортируют паллеты. Видимо, где-то рядом был какой-нибудь бандитский склад, и там шла погрузка. Когда запахло табаком и едой, я напряглась, а через пару поворотов увидела знакомую дверь. Встала как вкопанная, и сжалась.

«Эй, ты чего, кошечка? – спросил мысленно Тигролев. – Нам туда. Давай, там сейчас никого нет. Не бойся».

Я пересилила себя и сдвинулась с места. Мы быстро и тихо шмыгнули за дверь, и я снова увидела тот же диван и стол с чайником, которые составили мне компанию перед выходом «на сцену». На душе стало откровенно паршиво. И от воспоминаний, и от мыслей, что мужик, который только недавно меня здесь за титьки мацал, сейчас лежит мёртвый. Так-то я понимала, что жалеть его глупо, но всё человеческое естество восставало против того, что живое кто-то сделал неживым. Пусть и за дело. Да и пугало это весьма ощутимо. Если этот Тигролев с такой лёгкостью мочит всех направо и налево, то что ему мешает где-то порешить и меня, если я вдруг случайно его обижу или на хвост наступлю? Или не на хвост, но на что-нибудь тоже длинное и цилиндрическое.

– Ты чего, зависла, кошечка? – уже в голос спросил он и повернулся ко мне. Взял моё лицо в ладони, с заботой заглянул в глаза, а потом будто не удержался и быстро приблизился, чтобы сочно поцеловать меня. Но почти тут же отпрянул, оставив лишь влагу на губах, и, закусив губу, сказал: – Прости. Не бойся. Ты пить, наверное, хочешь? М? Давай. Тут есть. А я пока одежду поищу.

Он отпустил меня, отошёл к столу, потом ловко и без напряга вытащил из-под него пятилитровую баклажку воды и, поставив на стол, открутил крышку. Поискал взглядом куда налить, взял пластиковый стаканчик из початой пачки и наполнил.

– На, держи. – Отдал мне, а сам стал пить прямо из горлышка. И прям хорошо так убулькивало, что я поспешила выпить своё. А то вдруг, пока я буду медлить, он всю баклажку прикончит? С него станется, с богатыря такого.

Но воды мне хватило. Он наливал мне ещё дважды, а потом я уже справлялась сама, а он пошёл бродить по комнате. Открыл дверцу шкафа, на который я в прошлый раз не обратила внимания, пролистал кипу каких-то документов, закрыл и полез ниже.

– О, ботинки! – радостно сообщил он и выкинул в центр пола несколько пар. Похоже, работники тут держали сменку. – Погляди, какие тебе подойдут.

Я, поправив на плечах одеяло, в которое завернулась сразу, как утолила жажду, подошла и выбрала себе чьи-то кроссовки. На голую ногу надевать не хотелось, но вряд ли мне кто-то выдаст чистые носки…

– Гляди, я носки чистые нашёл! – радостно сообщил мой рыжик, и я хмыкнула. Это удача вернулась? Или это был её финальный пшик перед полным фиаско, и сейчас сюда ворвутся все бандиты базы и нас мстительно расчленят?

Тигролев кинул мне пару, ещё скреплённую этикеткой, и я разорвала её. Села на диван и стала натягивать, парень же в свою очередь полез в чужие джинсы. Потом надел чёрную футболку, в каких тут ходили рядовые «сотрудники», поискал вторую оброненную пару носок и сел на пол натягивать. Обулся в чьи-то кеды, встал, с прыжком подтянул джинсы и глянул на меня, блеснув улыбкой.

«Блин, ну ведь совершенно нормальный классный парень! – подумала я, глядя на него. – Симпатичный, адекватный. И что это было вообще?» Вслух же спросила:

– Что у нас дальше?

– Ну, дальше ты либо одеваешься, либо я опять снимаю штаны, – усмехнулся он, однозначным взглядом указывая на мои голые коленки.

Я оглядела себя и смущённо сказала:

– Ой. Я как-то затупила… – И уже злее прибавила: – Меня, знаешь ли, не каждый день похищают, чтобы принести в жертву тигру!

Он поднял руки:

– Не осуждаю. И даже могу понять. Я вообще девственности внезапно лишился, хотя не планировал отношений в принципе. Надругалась надо мной бессовестно! – Рыжий хохотнул и, посерьёзнев, стал шарить взглядом по углам. – Сейчас подберём что-нибудь.

В этот момент за дверью раздались шаги, и у меня в голове крикнули: «На диван! В одеяле! Быстро!» Я, как была в кроссовках, грохнулась на матрас, укрылась с головой и затихла, через щёлку наблюдая за моим спутником. Он быстро схватил какую-то тряпку, которая по факту оказалась чьими-то трусами, и натянул на голову, скрывая рыжие волосы. Выглядело тупо, но, возможно, так и было нужно. Я в любом случае, не знала, что Тигролев собирается предпринимать.

Он одним прыжком пересёк комнату и хлопнулся задницей на свободный участок дивана, придавив мне руку, и я

Дверь распахнулась с матерным вскриком: «Толян, ёпта, ну где тебя носит, бля?!» В комнату зашёл какой-то мужик в такой же чёрной футболке и глянул на сидящего парня, который делал вид, что завязывает шнурки.

– А ты кто? – чуть сбавив тон, спросил он. – Новенький? Хуле тут один?

Тигролев поднял голову и раболепным голосом ответил:

– Так мне это, смена всё, я домой. Сказали тут ждать.

Пришедший с подозрением уставился ему в лицо, но, видимо, не очень хорошо видел, поэтому прикрыл за собой дверь и подошёл ближе. Дальше всё случилось слишком быстро. Вот – мужик смотрит на моего защитника, и взгляд приобретает узнающее выражение, вот – и он уже летит мешком на пол со свёрнутой шеей, а мой Тигролев склоняется над ним и оценивающе шарит по карманам, попутно стягивая с головы уже ненужные трусы.

– Кошечка, вылезай, – чуть обернувшись, сказал он и продолжил занятие. – Там вроде как ещё такие платьишки были, как на тебе. Возьми, тут чистого больше ничего. А сверху одеяло заберём. Хуй им, а не одеяло! Одеяло позволено только для самых нежных кошечек!

Ещё одна упаковка с рубашкой таки нашлась, и я разорвала пакет и надела её взамен порванной и запачканной. Глянула на обрывки в руках и признала: кровь и впрямь смотрелась на ней весьма эффектно, пусть уже изменила цвет с алого на коричневый. И засохшие разводы спермы рядом. Ну и натрахал меня этот мой Тигролев!

– А тебя так и зовут? – наконец поинтересовалась я. – Тигролев?

Парень скривился так, будто у него на глазах кому-то лимон засовывали в неподходящее отверстие. Но следом он встряхнулся, встал и подошёл. Протянул руку, взял мою и, склонившись, поцеловал. Затем пожал и представился:

– Лёха. Или Алексей Тигранович, если вам хочется, леди. Но это длинно и не моё.

Я вскинула брови, но ответить ничего не успела, потому что где-то в коридоре опять послышался шум. Лёха выругался и приказал не двигаться. Сам подошёл к двери, замер, прижавшись к стене и… через несколько секунд на полу лежал ещё один труп.

– Хватай одеяло, и пойдём, – с улыбкой махнул оборотень, будто ничего не произошло. – А то сажать некого будет скоро.

Я глянула на него, на тела под ногами, опять на него, и взяла пакет из-под рубашки, чтобы засунуть себе в рукав за неимением карманов. Пусть будет. Завернулась в одеяло и подошла. Мы украдкой выбрались в коридор, но двинулись не в ту часть, где располагались технические помещения, а свернули в сторону арены. Сейчас оттуда не было слышно гомона, и казалось, будто мы забрались в бар после закрытия. Алкоголем и табаком всё ещё воняло, но стояла тишина, и лампы были потушены. Одинокий охранник сидел у стойки, которая располагалась в конце помещения вдалеке от арены и трибун, и на нас даже головы не поднял – копался в телефоне.

Лёха подвинул меня за плечи куда-то в тень и жестом приказал ждать. А сам тремя прыжками оказался рядом с ареной и… полез по решётке на потолок.

«Чё, нахуй, происходит?» – подумала я, но, конечно, молчала и лишь с опаской поглядывала на охранника, который не отлипал от экрана.

Действовал оборотень очень тихо. Если бы я не знала, что он там, я бы не смогла заметить его фигуру, которая сейчас в темноте шарила с той стороны потолка, ближе к трибунам, где сидел конферансье. Стояла, ждала и чуть ёрзала, изучая непривычные ощущения в паху. Ну да, теперь знаю, как это, когда тебя отшпёхали знатно. Когда-то, слушая подруг, позволяла себе придаваться фантазиям, что и у меня такое будет… Но уж точно не представляла это так! На корточках и перед толпой бандитов.

– Да ну что такое-то, а? – прошептала одними губами я, чувствуя, как внизу теплеет от образов, всплывших в памяти, а чуть пекущая ровная боль пропадает, мол: «Я тут ни при чём, хозяйка, я просто рядом стою, ход свободен, давай, готовы принимать новую партию свежего сочного хуйца!»

Лёха появился из темноты неожиданно и выглядел довольным. Я еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть, когда он спрыгнул рядом откуда-то и расплескал по лицу свою эту лыбу дебильную. Правда, в комплекте с озорным умным взглядом она больше не выглядела идиотской, скорее казалась даже милой.

«Ты как, кошечка? Готова идти дальше?»

Я кивнула, и он взял меня за руку.

14. Сосновый лес

Лёшка прижал палец к губам и повёл в сторону барной стойки.

Мы прошли у охранника прямо за спиной. Тихо-тихо, насколько могли. Тот даже ухом не повёл, а чуть позже я в свете мелькнувшего экрана увидела, что у него в ушах капельки. Сериал смотрит? Вот уж работничек! «А ведь, получается, сериал спас ему жизнь», – подумала я, бросив прощальный взгляд в ту сторону. Вряд ли мой тигр его пощадил бы, если бы он представлял опасность.

Дальше мы шли почти в полной темноте. По каким-то закоулкам, пахнущим старыми тряпками и сыростью. Один раз я запнулась ногой за швабру или что-то похожее и с грохотом полетела вперёд, но мой герой успел подхватить меня на руки и дальше нёс уже сам. На удивление, я почти моментально доверчиво отключилась. Сильные надёжные руки казались таким безопасным местом, что даже не почесалось какое-нибудь сомнение. Впрочем, какие сомнения после всего, что мне пришлось пережить? После такого вообще хорошо, что я хоть как-то здравый смысл и способность соображать не потеряла.

Проснулась от ласкового шёпота на ушко. Нежные губы с улыбкой в дыхании проходились по раковине, иногда целовали, и тихо повторяли:

– Кошечка, проснись. Проснись, моя сладкая, ну? Просыпайся, кошечка. Мне нужно, чтобы ты проснулась, м? – Я чуть двинула головой, и губы тут же переместились с моего уха и нежно накрыли мои. Влажный поцелуй раскрыл рот, коснулся полным мягким языком изнутри, затем прижался и плавно разомкнул прикосновение. – Кошечка, ну я же вижу, что ты проснулась, не халтурь. М? Давай. Не время спать. Нам всё ещё нужно спасти наши жопки. Давай.

Я через силу разлепила веки и увидела ласковый взгляд оборотня. Он всё ещё держал меня на руках, и в тусклом свете откуда-то сверху, была видна его улыбка. Так не смотрят на постороннюю девушку. Так обычно смотрят на свою. Прям свою-свою, Ту Самую.

Лёшка,

– Надо лезть. Давай ты первая, я за тобой, подстрахую. Хорошо? Потом можешь спать, сколько хочешь, могу тебя на плечо повесить и виси себе хоть сутки, ладно?

Я потрясла головой и всмотрелась внимательней. Мы находились в каком-то грязном, заваленном хламом помещении цилиндрической формы диаметром метра полтора максимум. Оно уходило вертикально вверх и завершалось пятнышком света. На стене передо мной были ржавые ступени пожарной лестницы, и я передёрнулась. Капец вообще! По такой и просто лезть страшно, а уж в моём состоянии – и подавно! Но мотивация убраться отсюда подальше у меня была сильная и я, встряхнувшись и сжав-разжав кулачки, потянулась к ступеням.

– Давай, тут недолго, – бодрым голосом проговорил сзади оборотень. – Метров двадцать всего.

– Всего-то, – процедила я и подтянулась. – Если бы не сказал, я бы думала, что меньше.

– Ой, кошечка! – обеспокоенно окликнул он, но я и сама поняла в этот момент, в чём дело.

Спустилась назад и подтянула подол рубашки. Одеяло сползло и чуть не свалилось, хоть я и повязала его на шею на манер плаща супергероя.

– Давай-ка, знаешь что? – подумав, сказал оборотень. – Давай-ка мне на спину и держись, а я полезу сам. Мне бы, конечно, приятно было бы посмотреть на тебя с того ракурса, но я это обязательно сделаю позже, а сейчас – давай.

Он подошёл, повернулся спиной и присел. Я чуть подтянула рубашку, завернула нижние края одеяла вокруг талии и полезла на бороны, стараясь зажать между нашими телами побольше ткани, чтобы случайно не зацепиться за что-нибудь. А писька внизу наоборот требовала ткань убрать. «Вот же прошмандовка-то, а? – хмыкнула я мысленно. – Мужика распробовала!»

Едва утвердилась на месте и сообщила, что готова, Лёшка встал и, ловко ухватившись, полез, быстро перебирая ногами. Я зажмурилась и стиснула зубы, стараясь не думать, как увеличивается расстояние между нами и полом. Заснуть в таком положении конечно было невозможно, но мой организм пытался, и я зевала на ухо рыжему с таким рвением, что он в какой-то момент не выдержал и зевнул сам. Из-за этого пошатнулся, и я чуть не взвизгнула от испуга, но вовремя прижалась к нему плотнее. Нечего орать на базе преступников. Наоралась уже.

Рыжие волосы пахли приятно. Но не шампунем или чем-то похожим, а кожей и каким-то животным запахом. Похоже, когда он превращается, с него слетает всё лишнее, как с гуся вода. Интересно, это что – магия? Прям настоящая магия? Или какая-то технология замудрёная тайная?

Свет приближался, и к концу лестницы мы оказались у полумесяца сдвинутого люка. Пахнуло хвоей и я внезапно поняла, насколько же было душно и смрадно там, где мы были до этого. Голова закружилась, но я вцепилась в своего спасителя сильнее, чтобы, не дай боги не свалиться в последний момент. Возвращаться назад не хотелось ни живой, ни в виде трупа.

«Ща задушишь, – со смешинками в голосе сказал мне в мысли оборотень. – Держись, последний рывок – и мы на воле!»

Рывок всё равно делать пришлось не мне, зато вдохнуть полной грудью свежий лесной воздух смогли мы оба и почти хором. Лёшка вылез, перевалившись через край, прополз на четвереньках пару шагов по палой хвое, и наконец-то лёг на бок, давая мне аккуратно разжать руки. Дождался, когда я отползу, лёг на спину и со стоном закрыл глаза:

– Ебушки-колотушки, вот это пиздец! – выдохнул он. Счастливо рассмеялся и повернул лицо ко мне, сверкнув радостью в глазах: – Кошечка, мы это сделали! Мы молодцы! Хвала пресвятому коду, мы справились!

Он снова закрыл глаза, с облегчением выдохнув, а я, последовала его примеру и легла на спину, но продолжала осматриваться. Над нами вдалеке, подсвеченные молодым солнцем, шумели верхушками сосны. Стволы уходили вверх по всем сторонам от нас, но где-то шелестел листвой дуб или что-то похожее. Птички поют, облака плывут – и никого!

Внезапно Лёшка рядом хрюкнул, затем фыркнул, будто давился, а затем расхохотался в голос так, что слюни аж до моего лица долетели. Я вопросительно глянула на его красную рожу, а он, задыхаясь и разевая рот, еле выдавил из себя:

– Глаза козы! Как ты это вообще придумала?! – И снова зашёлся хохотом.

Я снова уставилась в небо и пожала плечами:

– Ну придумала и придумала. Как-то само пришло. У меня вдохновение от стресса, видать, просыпается.

Сдавленный давящийся хохот раздавался ещё минут пять, постепенно успокаиваясь и сменяясь просто шумным дыханием, а вслед за этим наконец послышался смиренный голос:

– Ладно, отдохнули и хватит, – Лёшка рывком встал. Подошёл к люку, без усилий поднял крышку и плотно приладил на место. – Теперь, кошечка, нам с тобой надо уйти как можно дальше. Здесь всё-таки не очень безопасно, сама понимаешь. Но, в целом, мы уже главное сделали.

Он радостно похлопал себя по карману джинс и протянул руку, чтобы помочь подняться. Я, кряхтя, встала на ноги, отряхнулась от иголок и передёрнулась. Так-то на поверхности было намного теплее. Солнечный денёк был уютным и приятным, напоённым ароматом чистого леса, но меня всё ещё чуть морозило после всего.

– Я не уверена, что смогу долго идти, – проговорила я, опять передёргивая плечами. Но не успела открыть рот для следующей фразы, а оборотень уже перехватил меня, поймал под колени и поднял:

– Тебе и не нужно, – усмехнулся он. – У меня вполне неплохой запас сил. Идём. – И, склонив голову, чтобы ветка не попала в глаза, двинулся прочь.

15. Сколько лет деду?

Шли мы около часа. И те, кто считает, что висение у мужчины на руках не требует усилий, категорически не правы. Я не знаю, как умудрилась отключиться до этого, но сейчас большая часть тела ныла от усталости и постоянного напряжения. Впрочем, это могли быть последствия предыдущей ночи. Или ночей? Но хотелось надеяться, что я пробыла в этой страшной подземной базе меньше суток, и дом где-то недалеко. Во всяком случае, лес не был тропиками или ещё чем-то экзотическим. Но и родные места напоминал не очень.

– Где мы? – спросила я через полчаса ходьбы, когда поняла, что отрубиться не получается, а мой спаситель целеустремлённо чешет куда-то, будто у него был внутренний компас.

– В лесу, –

– Ты что? – нахмурившись, слабым голосом спросила я. – Ты полицейский?

Он закусил губу и отрицательно помотал головой:

– Н-н-не совсем. Мы – отдельное ведомство. Неофициальное, как понимаешь. Но мы сотрудничаем с Органами. И да, я работал под прикрытием. – И усмехнулся, подняв бровь: – Правда, я хорош?

– Слишком! – фыркнула я с возмущением. Заёрзала, и Лёшка остановился, чтобы ссадить меня на землю. Я встала, передёрнулась, поправила одеяло и сделала несколько шагов по палой хвое, чтобы дать понять, что я готова идти сама. – Как вспомню твою рожу дебильную, так дурно становится!

– Ну прости, – развёл он руками, пристраиваясь рядом и кося на меня озорным ласковым взглядом, – я импровизировал. Думал, что людей приведут позже. Я, как-бы, рассчитывал, что у меня будет ещё ночь перед финалом… «чемпионата», а они решили, видать, мне бабу привести для разогрева перед завтрашним боем.

– Я не баба! – злобно фыркнула я, и оборотень тут же поднял ладони в жесте капитуляции:

– Прошу-прошу, был не прав, вину признаю, готов понести наказание. – Чуть помолчал и, видя, что я не спешу его бить, опустил руки и добавил: – Ты уж прости, я с женщинами вообще не общаюсь как-то в таком ракурсе. Флирт и всё такое различаю, но мне это не интересно. Было.

Я приостановилась и вопросительно на него глянула:

– А что вообще происходит? Ты сказал, что девственник? Был, до меня, да? Это как-то связано с твоими… – я повращала глазами и качнула головой, имея ввиду его тигриное обличье, и оборотень с готовностью кивнул:

– Да, я, как ты понимаешь… особенный. – Мы возобновили шаг, и он, мечтательно глянув на мелькавшее между верхушек небо, продолжил: – Я просто не отсюда. У вас это называют попаданцами. Я вот попал как-то. Шёл-шёл по лесу, а потом – бац! Чуть поездом не размазало! Я охренел тогда вообще! У нас мир средневековый, я только мечом овладел нормально, а тут… Кароч, пересрал, хотел назад… а леса нет. В общем, пришлось ассимилироваться. Ни о чём не жалею – лучший попадос в моей жизни!

– Ого, – приподняла брови я. – А у вас там все такие? Как ты?

– Не, не все. Но мой народ – да. Только вот я сам уже отличаюсь. Мне ребята помогли здесь. А то я слишком не человек, так что ушки с глазками мне подрихтовали, а способность перекидываться оставили.

– Это эти? – Я кивнула куда-то вбок. – Которые из вашего тайного ведомства?

– Ага. Там много ребят интересных есть, я им очень благодарен вообще, что подобрали и помогли. Так бы мне очень туго пришлось.

– И давно ты… попал?

– Та примерно лет двадцать уже как.

– Сколько?! – опешила я и встала на месте. – Это сколько тебе лет-то тогда?

Он показательно отвёл взгляд и, поджав губы, дёрнул плечами:

– У мужчин неприлично такое спрашивать.

– Ты перепутал! – грозно возразила я. – У нас это у женщин спрашивать нельзя. А мужики не это! Говори давай! Сколько?! Какой старый дед меня ёб безжалостно всю ночь, признавайся?! Сколько лет деду?!

– Да ну пятьдесят восемь всего, чё ты? – с показной обидой ответил он, но после развернулся ко мне и, спрятав руки в карманах и закусив губу, втянул воздух раздутыми ноздрями. – И не надо мне напоминать о том, что случилось ночью. Я и так уже всех коз пересчитал, каких смог представить, ты не представляешь!

Я с опаской глянула на него и отступила на пару шагов.

– Моя честь в опасности?

– Честь – нет, – уверенно тряхнул волосами он. – А вот сладкое межножие – да. Но я спешу тебя обрадовать! Отныне опасность ему буду представлять только я. Увы. Мне жаль. Клянусь святым кодом, я этого не планировал, но уж, прости, что повторяюсь, как вышло.

– «Святым кодом»? – наморщилась я, а оборотень кивнул и поманил рукой, приглашая продолжить путь.

– Я айтишник, – пояснил он, когда мы снова двинулись. – Оказалось, что я весьма в этом хорош. Ну, не только в этом, конечно. Как видишь, боец я тоже весьма… но технологии – моё хобби.

– А я смотрю, ты скромник? – усмехнулась я, и Лёшка расплылся в улыбке:

– О да! Я самый скромный на свете! – И рассмеялся, невольно вынуждая меня присоединиться.

Мы некоторое время шли в молчании, а потом он продолжил оборванный рассказ:

– А по поводу моей девственности… У моего народа немного не так строятся отношения. У нас в принципе многое завязано на личной симпатии и осознанном выборе. – Пожал плечами: – Магия. Такая вот. Так что в целом мы не трахаемся вообще до определённого момента.

– Вообще?

– Ну да. – Он пожал плечами и с нежностью глянул на меня. – У вас— людей – оно всё как-то слишком заморочено. Все эти отношения, флирт, первый секс на свидании ни-ни, жениться по залёту и прочее. Куча плясок на пустом месте. А у нас вообще писька не чешется, пока не решишь, что вот – моя баба. Ой! – он тут же испуганно вскинул руки. – Прости, я не хотел!

Я отмахнулась и попросила продолжать, и Лёшка облегчённо выдохнул.

– В общем, я не испытывал потребности к размножению, пока не встретил тебя. Ну, решил, что мне такому тут не светит чего-то интересного. Я ж уникум! Пусть и красивый.

– И скромный.

– Да, – усмехнулся он, но потом пожал плечами: – Это вообще не мои слова, а объективная выборка мнений. Я не с пустого места говорю, меня все считают красавчиком и обаяшкой. – Поморщился: – Здорово мешает, кстати. Я флирт различать научился, но вот отшивать девушек так, чтобы не обижались… ну такое… Хреновый я динамщик. – Рассмеялся: – Я как-то раз пару лет кольцо даже носил, чтобы, значит, оградить свою честь. И что ты думаешь?

– Не помогло?

– Не помогло, – подтвердил он с кивком.

Мы ещё чуть прошли, и я тихо сказала:

– Ну

Оборотень кивнул, после подал мне руку, помогая перешагнуть через бревно, а когда мы оказались на той стороне, не выпустил, а ласково погладил по пальцам.

– В первую очередь спасти, да, – подтвердил он, но я чувствовала, что он чего-то не договаривает, и не ошиблась. – Но сейчас я понимаю, что выходов можно было бы найти чуть больше, чем один. – Он скосил на меня взгляд и, закусив губу, снова погладил. – Просто ты мне понравилась. Ну и… оно как-то само подумалось, а потом я решил, что это рабочий план, ну и… воплотил.

– И что теперь? – глянула я на него, а в ответ чуть сжала его руку, и он порывисто вдохнул, будто у него внутри что-то ёкнуло. – Ты говорил, что у нас ещё какая-то проблема. Ты про это?

Он снова закусил многострадальную губу и виновато кивнул:

– Угу. Про это самое. – Он резко остановился, повернулся ко мне и настойчиво притянул к груди. Обнял за талию и склонил лицо к моему, чтобы коснуться носом моего лба. Ласково сощурился, глядя на меня и, чуть плотнее прижав к себе, пояснил: – У моего народа такая особенность. Мы, когда выбираем себе пару, у нас крышу сносит. Ну сама понимаешь, выработка гормонов, которых просто не было раньше, тут кукуху унесёт так, что не поймаешь. И я поэтому хочу тебя просто до одури. Вон, чувствуешь? – Он качнул бёдрами и я даже через одеяло ощутила крепкий стояк. – Я такой уже часа три, ещё с той комнаты, где мы одевались. И я с этим ничего не сделаю. Я просто знаю, что у вас тело не приспособлено, чтобы в такой отрыв уходить. Тем более хрен пойми где в каких условиях. Вы же там: свечи, простыни, прочее дерьмо. А я тебя на полу среди грязи выебал. Я просто держусь, как могу, чтобы не броситься. Но не железный ведь всё-таки.

Вопреки сказанному, он склонился ко мне и очень нежно коснулся губами уголка моего рта. Но дальше не полез, а просто на несколько секунд прижался и отстранился, чуть ослабив объятья.

Я чуть помолчала, стискивая зубы. Надо было сказать что-то нейтральное, но я никак не могла набраться сил, чтобы отстраниться от тёплого крепкого мужского тела. С ним было так уютно, так спокойно. Он приятно пах, даже несмотря на чужую одежду. И сердце низко «бух-бух, бух-бух». Дуралей, это точно. Но за одну ночь стал родным и надёжным.

– Тебе, наверное, в клуб надо будет, – сказала я, всё же отстранившись. – Там девчонки ищут знакомств. Думаю, хватит, чтобы утолить… так сказать, жажду.

Лёшка рассмеялся и снова рывком притянул к себе. Коснулся волос, глубоко вдохнул и, выдохнув, сказал:

– Дурочка моя, ну какие девчонки? Я же объяснил тебе только что. Я выбрал тебя, как свою пару. Всё. Я ж поэтому и не хотел отношений, я боялся, что упущу возможность найти кого-то настоящего для меня. Мы же не шпёхаемся направо-налево, у нас так не бывает. Мы вскрываем свою трахальную способность, только когда точно определились с выбором. И дальше уже не можем выбрать кого-то ещё. Кошечка моя. По традициям своего народа, я женился на тебе сегодня ночью. Всё, мне для других путь закрыт.

Я ошарашенно вскинула на него голову и замерла с полуоткрытым ртом. Лёшка облизнулся, но потом оторвал одну руку от моей талии и аккуратно с усмешкой поддел костяшкой мой подбородок, вынуждая закрыть рот. Коротко склонился, сорвал быстрый поцелуй, и, снова выпрямившись, с озорной улыбкой сказал:

– И, кстати, я считаю, что мне очень повезло с выбором. Ты просто шикарная! И умничка! Думаю, это была судьба! Так что… ну, я надеюсь, когда ты придёшь в себя, выскажешь мне всё, что думаешь, сломаешь три хворостины и одну швабру о мою башку, то согласишься пойти со мной в ЗАГС и оформить всё по вашим правилам. М?

Я закрыла глаза и медленно выдохнула. Затем вдохнула, чуть подержала воздух и посмотрела на лицо напротив:

– Знаешь? В целом, может быть, даже посмотрим. Но знаешь что для начала неплохо бы?

– Что? – Он с любопытством облизнулся.

– А для начала ты мог бы хоть раз поинтересоваться, как вообще меня зовут!

16. Авантюра

– А как ты мне мысли прям в голове говорил? – спросила я чуть позже, когда мы возобновили шаг по мягкой палой хвое, подсвеченной пятнышками полуденного солнца. Губы всё ещё саднили после поцелуя, которым Лёшка одарил меня пару минут назад. Жадный, голодный, полный страсти… Удивительно мокрый и скользкий, совершенно неромантичный на первый взгляд, но оттого какой-то проникновенный. Он повторял моё имя и целовал, а я таяла в его руках и поддавалась. Не могла не поддаться. Что-то странное происходило между нами, и с каждым шагом, как я шла рядом с этим мужчиной, я всё больше ощущала, что на своём месте. А он на своём – рядом со мной.

– Магия, – пожал он плечами. Потом озадаченно оглядел своё правое запястье, следом левое и, приподняв брови, показал мне: – Вон, видишь? – Я глянула на тыльную сторону почти у ладони и смогла различить еле-заметную вязь каких-то символов. Если бы не показал или солнце светило бы через слой облаков, никогда бы не разглядела.

– Что это?

– Ну, если на современный, то это прошивка такая. У меня здесь базовый набор: чтение мыслей, телепатия, телекинез, пирокинез, ещё по мелочи. Но я не маг, всё-таки, поэтому могу активировать только что-то одно. Сейчас у меня определитель активирован, я так отслеживаю, есть ли в километре кто-то из людей. Пока только мы.

Я вздохнула, не скрывая облегчения, и Лёшка ласково погладил меня с тыльной стороны запястья, а после аккуратно переплёл пальцы с моими.

– А мы? – всё же решилась спросить я. – То, что между нами. Я. Это тоже магия?

Лёшка улыбнулся, пустив лучики морщинок к вискам, глянул на меня искоса и покачал головой:

– Это – обычная физиология. Ну, я про секс. Вполне нормальная. И с моей стороны, и с

– Это всё гормоны, – смущённо фыркнула я, но оборотень уверенно помотал головой:

– Нет, я не о том. Знаешь? Мне понравилось заботиться о тебе. Понравилось защищать. И я вот сейчас иду, а сам думаю: если она согласится ко мне переехать, брать молоко той же жирности или меньше? Вдруг моя кошечка ест другое? Прикидываю, куда твою кружку ставить и уже мысленно прощаюсь с дырявой корзиной для носков. Она просто уродливая, что сил нет, но выкинуть руки не доходят.

Он рассмеялся, а я закусила губу, стараясь не начать улыбаться. Но всё равно почувствовала жар к щекам и настойчиво возразила:

– Но я не это спрашивала. Я говорила не о тебе…

Он сжал мои пальцы в своих, заставляя посмотреть себе в глаза. Улыбнулся, закусывая губу, будто держался, чтобы не поцеловать меня сейчас же, и сказал:

– А о тебе я то же самое могу сказать. Может, не только ты моя судьба. Может, и я – твоя? Ну, вы же, люди, любите всякие истории о любви с первого взгляда и навсегда. Может, это как раз наш случай? – Он с силой сжал зубы на губе снова, сдерживаясь, но в глазах так и сверкали рыжие бесенята. – Я вот сразу в тебя влюбился. А ты? Ты же сразу поняла, что я – твоя судьба и лучший мужчина на свете?

Он сдержал рвущийся наружу хрюкающий смешок, и я не удержалась и рассмеялась. Но не успела перехватить воздух перед следующим заходом, как Лёшка поймал мои губы в очередной поцелуй, от которого в груди мягко ёкнуло, и прижал к себе.

– Давай, знаешь что? – спросил он, когда выпустил меня. – Давай просто будем счастливы. Станем исключением из правил. Я и так привык им быть. Ты, раз девственница свои «почти тридцать», тоже. Так давай и дальше, а? Нам не привыкать. Просто раньше были странненькие по отдельности, а теперь будем вместе. И любовь у нас будет, пусть с первого секса, но настоящая. М? Как тебе, кошечка? Согласна на такую авантюру? Быть счастливыми друг с другом до конца жизни.

Я посмотрела ему в глаза, затем окинула взглядом всю его фигуру и вспомнила, что ещё несколько часов назад готовилась к страшной смерти, а затем кричала под ним, думая, что меня насилует монстр. Тогда он казался мне отвратительным. Страшным, ненадёжным, жестоким и глупым. Но солнечный свет открыл мне его по-новому. Сейчас я видела перед собой мужчину, который вполне неплохо справлялся с поставленной задачей, умел защитить, нести ответственность и не боялся трудностей. Все мужчины, что попадались мне до этого, не умели такого. Возможно, мне не везло, но я была уверена, что никто из тех, кто пытался когда-то исследовать мои трусы, не смог бы вытащить меня из такой передряги. И уж тем более не смог бы вытащить меня из такой передряги и ещё и не ныть при этом. А Лёшка мог. И сейчас я видела в его глазах – да и в области паха – не только нежность, но и сильное желание, которое он давил, чтобы не навредить мне, сберечь. Кому, как не ему доверить право в такую авантюру меня втянуть?

Я впервые сама потянулась к нему. Взяла гладкие, чуть тронутые щетиной щёки в ладони и нежно коснулась полных, приоткрытых навстречу губ. Поцеловала медленно, тягуче. А затем отстранилась и сказала:

– Посмотрим. Сначала я сломаю хворостины и швабру.

– У меня рядом с домом строительный рынок, – кусая губы, чтобы не засмеяться, начал он. – Поедем за распилом на новую мебель, я тебе покажу, где подходящие древки купить можно.

– Да вот мне ещё ремонта в доме не хватало! – завопила я, вскидывая ладони, и Лёшка подхватил меня на руки, завернул в одеяло и не выдержал, упёрся лицом в моё, зацеловывая так, что аж зубами иногда стукался о мои.

– У меня частный на два этажа, – сказал он, когда оторвался и понёс меня дальше. – Я сам привык всё себе делать, а то хрен найдёшь, под мой запрос, всё какое-то типовое. Так что и тебе построю, что захочешь. М?

– Дровосек! – фыркнула я. – Ты меня пока хоть до какого-нибудь дома донеси, а то я спать хочу, что сдохнуть можно!

Он ласково улыбнулся и тише ответил:

– Сейчас, мы почти дошли. У меня тут схрон неподалёку. Сядем на мот и доедем. Ты, главное, не свались.

Лёшка по-доброму рассмеялся, а через минутку мы вышли на полянку, и я увидела натянутую маскировочную сетку. Парень спустил меня с рук и стал её снимать. Под ней обнаружился реальный высокий мотоцикл на рельефных колёсах жуткого вида. Лёшка порылся под ним, достал чемоданчик, открыл, и я поняла, что это какой-то военный ноутбук. Он пошарил в кармане джинс, вытащил странную, похожую на камеру, флешку и вставил в разъём. Чуть поклацал по клавиатуре, а потом достал из схрона простой кнопочный телефон. Набрал какой-то номер и сказал:

– Задание выполнено. – Чуть подождал, плавно расплываясь в довольной усмешке, и подтвердил: – Да. Все записи у меня. Снял с самого лучшего ракурса! – Кивнул на экран: – Должны были уже загрузиться, получил? Ну… Ага. Во! Всё, можно накрывать. – В трубке заговорили, он помолчал, а после возразил: – Не, я пас. Я там уже наигрался, у меня другие дела. Что? Та чё ты? Я тут… – он смерил меня взглядом, – гражданочку выводил. Ага. Да. Не-а. Моё, не отдам. Сам, да. – Засмеялся и махнул рукой: – Иди ты! Ещё пошути мне тут! Моя баба, не отдам! Сам и допрошу, и упрошу, и…

– Ах опять «баба»? – насупилась я и упёрла руки в боки, чуть не уронив одеяло.

Лёшка тут же пригнулся, озорно сверкая глазами и со смехом вскидывая руки, будто защищался, и я смогла услышать в трубке голос:

– …Наконец-то! Хоть кто-то тебя приструнит, балбес! Пиздуй давай, блохастый, мы сами!

– Так точно, Дмитрий Михалыч! – И оборотень уже дружелюбней прибавил: – Повеселитесь там с Волком, а

– Я, вообще-то, ещё не сказала «да»! – возмутилась я, и Лёшка, кинув в трубку: «Всё, давай, меня тут личная жизнь настигла!» – сбросил вызов, и вскинул руки:

– Да я чё? Я ничё? И вообще, я просто сыграл на опережение, а то вдруг откажешься? А так неудобно будет…

Я вздохнула и окинула взглядом чудовище с колёсами:

– Неудобно мне будет на этой штуке писькой голой сидеть, после всего, что ты, изверг, со мной сделал! А с остальным как-нибудь разберёмся…

Лёшка подошёл, нежно, но крепко обнял и сказал:

– Да со всем мы разберёмся, кошечка. Мы с тобой целую мафиозную структуру только что накрыли. Уж после такого точно ясно, что мы отличная команда. Значит, и с простой жизнью справимся.

– Значит, у тебя жить предлагаешь? – спросила я, задумчиво кривя губы.

– Ну да, – пожал плечами он. – У меня район хороший, озеро рядом, соседи тихие. Но можно и к тебе. В целом, мне не принципиально, просто я возле леса живу, а мне, как ты понимаешь, иногда надо когти о деревья драть…

Я засмеялась, покачала головой, а после сказала:

– Ладно. Я согласна. Только надо ко мне заехать и вещи собрать. А там посмотрим, понравится мне у тебя или нет.

Он нежно убрал прядку у меня со лба и поцеловал в висок. А после тихо спросил:

– Можно только, мы не будем заводить козу?

Эпилог (Hot!)

– Вернулась? Проститутка! Ишь какая! Ещё и мужука с собой привела?! Шлёндра! Прошмандовка бессовестная! Вот я сразу знала, сразу, как только ты к нам приехала, так сразу твою породу блядовскую разглядела, шалашовка!..

Лёшка хрюкнул в кулак, а я, больше не слушая вопли Марии Захаровны, прошла с моим тигриным спасителем в подъезд. Предстояло собрать вещи, перекрыть краны, да и… много чего. Но сначала мы примем душ, а после прямо раздетые ляжем вместе в кровать, прижмёмся друг к другу, коснёмся поцелуями и предадимся такому безудержному и всепоглощающему сну, что от храпа весь дом будет трясти! Вот просто спать! Лежать лёжа, чтобы можно было спать, пока спишь и видеть сны, что спишь! Без задних ног, без совести, со слюнями на подушке до самого пола! Без будильника, без обязательств и без сомнений. Мощно и со всей самоотдачей дрыхнуть!

Так мы и поступили, в общем-то, почти не заметив процесс помывки и прочего. Вроде даже попили чай с какой-то едой, а после завалились и отрубились, не успев толком обняться. И проспали больше суток! Зато когда проснулись…

– Эй, кошечка. Не хочешь сладкий сочный куннилингус между складочек от тёплого сонного котика? – прошептал он мне в губы, обдав тонким ароматом зубной пасты. Уже встал? И когда успел.

– Я ещё не мылась, – потягиваясь, возразила я, но тёплое тяжёлое тело уже накрыло меня, и щеки коснулись нежные полные губы.

– А я хочу, чтобы твоя писечка пахла собой, – усмехаясь, сказал он. – Ты же мылась перед сном. И не успела ничего себе там запачкать.

– В том-то и дело, что я сутки не ходила в туалет! – смущаясь, наконец призналась я и раскрыла глаза. И тут же встретилась с озорным взглядом напротив.

– Я слышал, что полный мочевой пузырь давит женщинам на матку и усиливает ощущения. М? – Он поднял одну бровь и, больше не давая мне ответить, полез под одеяло, нетерпеливо пихая локтями матрас по бокам от моего тела.

Живот опалило жаром дыхания, пощекотало кудряшками, а следом клитеральный капюшон накрыла жаркая мокрая пасть наглого мужика, и я охнула. Не успела даже вывернуться, как он зажал меня руками, не давая двинуться, и всунул язык на максимум, начав сочно теребить мои складочки.

Я выгнулась, грудь вынырнула из-под одеяла в прохладное пространство комнаты, и я поняла, что лежу, как всегда лежала по утрам. Спокойно, уютно, одеялко на месте. В окне ветки от ветерка мелькают, слышно, как с улицы кто-то кроет матом припарковавшегося как-то не так соседа. Всё по-прежнему. Только у меня между ног чья-то голова и рот сосёт мои гениталии, шевеля языком внутри. И даже если я со всех сил попытаюсь вырваться, это вот вообще никак не уберёт склизкие горячие прикосновения, а лишь раззадорит нахала.

Сжала ноги, стиснув его лицо и торс бёдрами, и в ответ руки на мне напряглись, зажимая сильней. Язык прямо по клитору остро заходил из стороны в сторону, будто парень им шарнир пытался в подшипнике провернуть, я выгнулась, застонала, а после… В общем-то он не ошибся, с полным мочевым пузырём оргазм оказался сильнее и быстрее. Но в чём Лёшка просчитался, так это в том, что у женщин бывает такая штука, как сквирт. И я сквиртанула ему прямо в рот! И кончала и ссалась так, что теперь высвободиться не мог он.

Когда успокоилась и смогла расслабить ноги, он поднялся, откашлялся и, чуть кривясь от смеха, спросил:

– Кошечка, ты на меня попи́сать решила? Это у вас какой-то людской ритуал, о котором я не знаю? Золотой дождь, да? Ну я это, если что, не против, конечно, но ты предупреждай. Надеюсь, фекалиями вы не играете?

– Да ну блин! – воскликнула я, заливаясь краской, но всё ещё чувствуя отголоски яростного наслаждения, которое от диафрагмы до коленей отзывалось на каждое движение. – Я же сказала: я не пи́сала ещё! И это был сквирт! Он из мочи получается. Слышал когда-нибудь выражение: пи́саться от счастья? Вот. Теперь знаешь, как это.

Он расплылся в улыбке и залез на меня:

– Значит, ты со мной счастлива, кошечка? – чуть глумливо засмеялся он, а я увернулась от поцелуя и завопила:

– А ну прочь в ванную! Ты весь писюками воняешь, аж волосы мокрые, фу!

Он, хохоча, увернулся от удара подушкой и, чуть не свалившись из-за одеяла, в котором запутался, слетел с кровати, подскочил и исчез в ванной. И уже оттуда крикнул:

– Иди в туалет скорее! А то я сейчас отмоюсь и как трахну тебя, что ты от счастья ещё и обкакаешься!

– Да ну Лёшка, фу!!! – в ответ крикнула я, но вставать не спешила.

Легла, раскинувшись и глядя в потолок и счастливо вздохнула. Самое чудесное пробуждение за всю мою жизнь.

Кажется, сегодня я проснулась с мужчиной, который по-настоящему любит меня. И которого люблю я…

– Эй, кошечка, ты там идёшь? Я уже почти готов! Давай, а то ща ещё и с чёрного хода зайду!

Рассмеялась и встала. Пожалуй, и правда, время привести себя в порядок. Мой котик точно заслужил такое же доброе утро!

–

Конец

Спасибо за чтение

Вернуться к книге