В гостях у Тотоши

Часть 1

Леший опаздывал. Холод пробирался сквозь штанины и надетую поверх спортивного топика толстовку. Ника сложила руки крест-накрест и переминалась с ноги на ногу. Черный капюшон закрывал половину лица, но не спасал покрасневшие от холода уши.

— Да блин, где его носит? — раздраженно подумала Ника.

Полуразрушенная трехэтажная обувная фабрика на улице Озерной в спальном районе города зияла открытой раной посреди небольших домов и двухэтажных коттеджей. От производственного склада остался только бетонный каркас.

Мешки с мусором, остатки недоеденной пищи и пластиковые бутылки валялись на территории некогда цветущего двора, хотя контейнеры для отходов стояли дальше по улице.

Пахло сырой землей, пластиком и мокрым картоном. Совсем скоро это все начнет гнить, и запах будет совсем другим. Подходящим этому месту.

В кармане черных треников завибрировал кнопочный телефон.

— Сколько тебя еще ждать? — гневно прошептала в трубку Ника, даже не удосужившись выслушать первое «алло» с того конца.

— У меня непредвиденные обстоятельства… — также шепотом ответил Леший.

— Непред… что?! — Ника глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Ты вытащил меня в четыре утра в это… место, чтобы мне это сказать?!

— Спокойно, Никусь. Ты посчитай про себя до десяти, выдохни и успокойся. Я позвонил Максу, он скоро будет. Но ты там не стой, как тополь на Плющихе. Найди, что ли, кусты какие-то, если внутрь боишься заходить.

— Ты чего, литературы на лето обчитался? Какая Плющиха? Какой Макс? Какие кусты?! Листья только-только распустились! Я с незнакомым в заброшку должна лезть? С ума сошел?!

— Ой, все. Не зуди. У меня реально «обстоятельства». Он с нами был уже там… Все видел и тебе покажет.

— Если я сегодня не умру, я тебя точно когда-нибудь убью, — огрызнулась в трубку Ника и сбросила вызов.

Она и правда стояла неудачно. Небольшое Г-образное здание фабрики просматривалось со стороны автомобильной дороги. Но кому придет в голову смотреть на заброшку в четыре часа утра? Даже дворовые псы, обычно лающие от малейшего шороха на всю округу, не тявкали — будто им кто-то выкрутил звук на ноль. Затаились, церберы.

Фонари горели ярко, только один предательски моргал. Забора давно уже не было: сгнил ли он, будучи деревянным, или утащили на чермет — история умалчивала. Не было ни досок, ни железных столбиков. В пользу второй версии на облупленной кирпичной стене красовалось яркое граффити «цветмет». Иронично. За кустами и деревьями никто не следил, но спрятаться в них было нельзя.

— Ладно, что я, трусиха, что ли какая? — подумала Ника.

Она прошла через двор, где тени от деревьев колыхались в ведьмовской пляске, убедилась, что за ней никто не следит, и нырнула внутрь.

Битое стекло хрустнуло под подошвой кроссовок. Ника споткнулась, взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие. Телефон выскользнул из ладони и звякнул металлическим корпусом одновременно с грохотом от падения ее собственного тела. Красный экран телефона вспыхнул в полуметре от лица и погас, уступив место разноцветным флажкам пропускного пункта обувной фабрики «Тотоша». В нос ударил запах пыли, и Ника чихнула. Машинально потерла переносицу содранными пальцами и попыталась поправить съехавший на лицо капюшон. На долю секунды ей показалось, что пальцы коснулись хлопковой косынки.

— Гражданка, предъявите пропуск, — услышала Ника мужской голос.

— Простите, что? — в районе груди все сжалось, она вздрогнула, пытаясь найти источник звука.

— Ты испугалась, что ли? М-да… С такой каши не сваришь.

Ника, часто моргая, завертелась по сторонам. Чуть позади она увидела незнакомого парня.

— Меня Леший попросил с тобой встретиться. Я — Максим, приятно познакомиться, — сказал Макс и протянул ладонь Нике.

Девушка, все еще приходя в себя, недоверчиво дотронулась до руки Максима.

— Ты не только кашу не варишь, ты ее еще и мало ешь! — во все горло рассмеялся Максим.

— Тише! Сдурел?! Нас услышат из соседних домов! Вызовут милицию, и меня отец потом прибьет! — зашипела Ника, наступила на ногу парню, уже начиная раскаиваться в том, что согласилась на эту авантюру.

— Вообще-то мне больно, да и на кроссовки я сам зарабатывал. В фирменном магазине купил, между прочим. Ты сильно-то не бойся, здесь остались одни мертвецы. Кладбище трудового прошлого.

Ника натянула капюшон на лицо и фыркнула.

— П-ф-ф, нашел чем напугать! Пошли уже, напарничек!

Макс театрально отступил к лестнице, едва не упав из-за оставленной кем-то стеклянной бутылки.

— Смотри под ноги, Ника. Эту лестницу еще при Хрущеве проектировали, вместе с кукурузными полями. После тебя, monami, — произнес парень, расплываясь в улыбке.

Ника закатила глаза.

Часть 2

Перила отсутствовали. Сквозь выбитые окна прорывался луч фонаря.

Ника осторожно поднималась, держась за пыльную стену фабрики. Та изо всех сил еще пыталась держаться в наши — такие быстрые и сумасшедшие — дни.

Светлое пятно на ступени не дало Нике наступить на битую кирпичную крошку, наваленную вперемешку с бычками.

— Ты здесь в первый раз? — Максим хотел поддержать Нику за свободный локоть, но та лишь отмахнулась.

— А тебе Леший не сообщил? Или для тебя нормально с незнакомыми девчонками в ночи на старой заброшке шарахаться?

Макс почесал затылок.

— Вообще-то нет. Но тут все историей пропитано…

Ника усмехнулась, но тут же наступила в мутную полузасохшую лужу, от которой пахнуло кислым застарелым пивом.

— Вот же…!

— Ешкин крот, — продолжил за нее Максим. — Ты осторожнее, здесь и не в такое вляпаться можно.

— Вот и пропиталась! Спасибо за своевременное предупреждение, monami, — передразнила парня Ника.

— А чего ты ожидала-то, Ник? — спросил Максим. — Что путь к тайнам будет легок, а не тернист?

Ника крепко задумалась, благо стояли они уже не на ступенях, а на небольшой лестничной площадке. Упасть тут было невозможно, если только по собственной глупости.

И правда — чего она ожидала? Соприкоснуться с неведомым? В здании, в котором неубиваемые советские перекрытия вот-вот обрушатся? В котором бездумно тратят время те, кому жизненно необходимо выпить горячительного и покурить сигареты с ментолом? Захотела встретиться с чем-то или кем-то мистическим? В заброшке, которую в городе знает каждая собака?

Или она поверила в россказни Лешего? Этому шуту гороховому с его шутками-прибаутками. В этом себе самой страшно признаться. Он и вовсе мог все выдумать, специально выпендриться перед всеми. Типа: «Посмотрите, как моя трусиха-подружка описается от страха». У них в компании как раз какой-то новенький крутой кент появился, а она и уши развесила…

— Читала Кинга? — Макс резко вырвал ее из потока мыслей.

— Кого? — удивленно спросила Ника, нырнув в проем. На полу валялись куски фанеры и пружины — все, что осталось от двери. Пыльная взвесь поблескивала в свете луны, что таращилась в разбитое окно. В носу засвербило.

— Стивена Кинга. «Оно», — улыбка сошла с губ Максима, а во взгляде появилась сосредоточенность.

— Там, где страшный клоун? Шарики и желтые комбинезоны? — сквозь сухой кашель выдавила из себя Ника.

— Можно и так сказать. В ней детишки с нечистью борются.

— Слушай, я не особо читать люблю. Мой максимум — пара книг про Поттера. Это у вас с Лешим, я смотрю, общая тема нарисовалась. Чем книга-то закончилась? Дети всех победили?

— Это как сказать… — задумчиво произнес Максим, шагнул назад и посмотрел куда-то в сторону.

Ника, не успев сориентироваться, врезалась в Максима. Запахло тем самым хвойным одеколоном из рекламы, ее щеки тут же вспыхнули.

«Супер, Ника! Не хватало еще сцены из бразильской мелодрамы!» — пронеслось у нее в голове.

— Нам туда, — произнес Макс, словно ничего критичного не произошло.

В коридоре оказалась одна-единственная чудом уцелевшая дверь. Ровно посередине на ржавом гвозде висел листок полуистлевшей бумаги. Пришлось долго вглядываться, пока Ника не поняла: буквы выведены аккуратным, почти каллиграфическим почерком, хотя чернила уже кое-где поплыли, оставив небольшие кляксы.

Повернувшись к Максу, Ника, снова перейдя на шепот, спросила:

— Это фамилии реальных людей? Ты в курсе, кто они?

Максим провел рукой по темным волосам, пытаясь пригладить предательски торчащий хохолок, одернул кожаную куртку и заговорщически прошептал:

— Это те, кого утащило Оно.

У Ники перехватило дыхание, она инстинктивно попятилась назад.

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно. Оно взяло их так, — Макс резко шагнул к Нике и сделал вид, что пытается ее обнять, — и забрало их.

Заброшенное здание на мгновение погрузилось в тишину. У Ники бешено заколотилось сердце.

— Оно ведь страшное дело, от него кровь стынет в жилах, — выдохнул Максим, убрав руки в карманы. — Оно… Оно когда-нибудь заберет и всех нас. Знаешь, кто это?

Ника замотала головой.

— Время, — выдохнул Макс.

Ника нервно засмеялась и покрутила пальцем у виска. Капюшон давно сполз с головы — светлые волосы рассыпались по плечам. Настоящая принцесса Аврора из сказки.

Макс застыл.

— Ну ты и придурок, Максим… — ухмыльнулась она.

— Пошли. У нас не так много времени, как кажется. Скоро рабочая смена начнется, народ выйдет.

— Рабочая смена мертвецов?

— Ага. Тех самых, что встают в пять утра и у которых синячищи под глазами.

Максим толкнул дверь, и та бесшумно поддалась.

— Не бойся, казак, атаманом будешь. Раньше она скрипела так, что сам Дин Винчестер бы деру дал. И жути нагоняла, как в «Ключе от всех дверей». Но я WD-шкой ее на днях смазал, — горделиво произнес Максим.

— Чего? Винчестер — это то, что стреляет, да? А про ключ — это ты про книгу? Иностранную? Вы на допкурсе, что ли, проходите?

— Нет, — Макс засмеялся. — Это вроде как американский фильм ужасов. Давай, заходи, не задерживай движение.

Ника шагнула в комнату и замерла. Ряды длинных раскройных столов с облупившейся белой краской стояли в полумраке комнаты. Сквозь два неразбитых и незаколоченных фанерой узких окна внутрь комнаты заглядывала частичка желтого света фонаря.

На одном из столов лежал на боку маленький красный с дырочками сандалик. Похожий на один из тех, что Ника носила в детстве, если ей не изменяла память. И если верить фотографиям в семейном альбоме.

Часть 3

— Что за... — Ника не договорила.

Она сделала пару шагов вперед и остановилась возле стола.

Давным-давно, в детстве, когда ей было года три, ее сфотографировали родители возле небольшого зоологического уголка в центральном парке. Липы и ели тогда казались ей деревьями-великанами, чьи ветки-лапы могли схватить и унести на самый верх непослушных маленьких ребят. А Ника была очень непослушной.

Снимали на фотоаппарат, подаренный бабушкой. Фотопленка в нем была дорогущая, цветная.

Ярко-красные сандалики вместе с кипельно-белым платьем и такими же накрахмаленными, огромными в полголовы бантами, цепляющимися за тоненькие льняные волосы, врезались в память Ники. В тот день родители катались вместе с ней на высоченном колесе обозрения с открытыми кабинками. Ника ела розовую сладкую вату и испачкала свое необыкновенное платье.

Жаль, но вскоре парк пришел в запустение, а пришедшее в негодность колесо пришлось полностью демонтировать. В тот год Ника пошла в первый класс.

Ника взяла в руки маленькую обувь: сандалик казался новым. Не было ни грязи, ни пыли. Кожа — без потертостей, резиновая подошва — без трещин, чистая перфорация. Как будто этот сандалик вытащили из обувной коробки совсем недавно. Однако запах сырого картона заставил Нику усомниться.

— Это вы сюда принесли? — спросила Ника, крутя обувь в руках. — Где только нашли такую древность... Меня в такие в детстве обували, прикинь?

Максим кашлянул.

— Удивительно, Ник! Я этот сандаль, знаешь, откуда достал?

Ника при этих словах поморщилась.

— Извел на него коробок спичек, вату и флакон перекиси. А он как был грязным, так и остался! Пришлось растворителем еще проходить, чтобы почистить. А тебя он — что, ни капельки не испугал?

— Этот сандаль?! Я думала, здесь что-то поинтереснее будет: голоса там, чьи-то завывания, призрак девушки в белом платье, Пиковая Дама нарисованная, в конце-то концов! — раздраженно проговорила Ника, стуча пальцами по столу. — А у вас тут детсад! Деньги у нас есть, у нас фантазии... Ну как это? Нема...

Взгляд Ники остановился на деревянной тумбе с покосившейся дверцей и трещинами в палец толщиной. Сверху лежала тетрадь по истории. Почерк на обложке был подозрительно схож с почерком автора списка на двери.

— Листок тоже твоя работа? — спросила Ника. — А молотка, надеюсь, здесь уже нет? И ящика гвоздей?

— Ох, mon ami... Ничего-то от тебя не утаить. Моя тетрадь, каюсь. Пытался подготовиться к контрольной в перерывах между завываниями. Слишком много всего: гимназия, подработка, друзья... С Олегом ездили в гараж за инструментами. Не успел создать кошмарный «Форт Боярд» для такой красивой девушки.

— Стоп-стоп-стоп, что ты сказал? — брови Ники взметнулись вверх. Она пыталась переварить тот факт, что ее первый раз в жизни кто-то назвал красивой. — Ты, похоже, и есть тот новенький, да? Леший говорил, что папа у тебя, вроде, из этих... — от смущения Ника начала тараторить и резко менять тему.

— Из каких? — насупился Макс.

— Каких-каких, этаких, — протянула Ника.

— Я не понимаю, Ника, твоих идиом.

— А я не понимаю, что значит «идиома»! — она раздраженно фыркнула. — Елы-палы, Олег сказал, что появился новенький в компании, мажор, так сказать, папа богатый, банкир типа, путешествует часто туда-сюда... То в Париж, то в Милан...

— Банкир?! — Макс опешил. — Ну, Леший, балабол, конечно... Папа мой работает в фонде по сохранению исторической памяти, объекты культурного наследия помогает сохранять. Часто бывает в командировках, но не за рубежом.

— Ну, Леший... — у Ники снова к щекам прилила краска. Так опростоволоситься на ровном месте — это надо уметь. Внутренний голос почем-свет ругал Олега, а сама Ника думала, зачем вообще перешла на эту тему. — Понятно, ну и что теперь? Просто пойдем по домам? У меня от кроссовка пивом несет за километр. Родители прибьют! Я и так еле улизнула! И давай договоримся, что все испытания «на слабо» я прошла. Мне еще не хватало, чтобы меня стебали в школе! И так, кроме Лешего, друзей почти нет...

Ника погрустнела, оперлась на столешницу и опустила голову.

Макс молчал, собираясь с духом и мыслями.

Девушка достала любимую «соньку» из кармана. Посмотрела на время. Прошло всего десять минут, а ей казалось, что вечность. От свечения экрана в глазах зарябило. Ника потерла веки и машинально подняла взгляд. Свет телефона скользнул по старому шкафу, и Ника заметила блик наверху.

— А там что? Ты оставил? Или кто-то из ребят?

— Нет, я туда ничего не клал. Да и они вряд ли. Видишь, какой там слой пыли? И паутина, кажется...

— Вижу... Может, достанем? — воодушевилась Ника.

— Хорошо, я достану, не помогай. Мне тебя живую и здоровую домой еще доставить надо, — произнес Максим, с сомнением глядя на развалюху-тумбочку.

Макс убрал тетрадь в рюкзак и попытался передвинуть тумбу ближе к шкафу. Двигать раскройный стол было не вариант — тяжесть еще та.

Под весом Максима она затрещала. Ника от страха закрыла глаза, представив, что Макс цепляется за шкаф, падает, ломает руку или ногу, а ее потом ставят в школе на контроль, как махровую хулиганку.

— Ничего себе! — ахнул Максим. — Как мы этот ключ раньше не видели!

Максим спрыгнул с тумбы и подмигнул Нике:

— Готова к приключениям?

Ника улыбнулась.

— Ты прямо не знаешь, от чего этот ключ?

— Нет, но, кажется, догадываюсь. Я с Олегом здесь уже был на третьем этаже. Там есть дверь со здоровенным навесным замком. Мы думали, там все намертво проржавело, даже сковырнуть его не успели. Держу пари — этот ключ от нее. Прямо как в фильме... — задумался на мгновение Макс, вспоминая ужастик.

Ника взяла ключ из рук Максима.

— Веди уже, Сусанин. Только помни, что...

— Если нас там убьют, то ты меня убьешь! — рассмеялся Максим.

Ника широко улыбнулась и вышла из комнаты.

Было еще довольно темно, и хотя свет уличных фонарей пробивался внутрь сквозь дыры в стенах, Макс решил-таки включить фонарик на телефоне.

— Эм... А чего ты раньше его не включал?

— Ника, я тебе должен был фильм ужасов здесь устроить, а не показать, как работает служба спасения. Да и батарейка сядет быстро.

— Ясно-понятно, мой еще держится.

Утренние посетители заброшенной фабрики пробирались на третий этаж. Поднимаясь выше на пролет, Ника все же приняла помощь Максима и переступила через наваленный на ступенях хлам.

— Я бы и сама... — начала было Ника.

— Да-да, сильная и независимая, — продолжил за нее Максим. — Была бы другая, сюда бы и не пришла никогда.

Вход на третий этаж был заколочен двумя досками. Это препятствие все запросто перешагивали. Даже высоко задирать ноги не пришлось.

В коридоре вперемешку с бытовым мусором лежали куски рубероида. Кто его принес — оставалось загадкой. Валялись небольшие обрезки кожи и ткани, местами что-то поблескивало в свете фонарика: не то битое стекло, не то остатки фурнитуры. На полу вместе с использованными салфетками можно было рассмотреть и какие-то обрывки бумаг с чертежами и началом слов.

— «Тех... Док...», — прочитала Ника по слогам. — Ерунда какая-то… В чертежах я тоже не сильна. Где эта дверь-то?

— В самом конце коридора. Туда не все доходят, там обрушился пол, дыра большая. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского!

«Вот же книжный червь!» — подумала Ника.

Дыра и правда оказалась большой: вполне себе можно было провалиться всем телом. На чем держался при этом пол — непонятно. Мог бы разъяснить только учитель физики.

— И как мы перейдем на ту сторону?

— Я обычно здесь прыгаю с разбега, но... даже не знаю. Может, ты здесь пока постоишь?

— Ага, конечно, держи карман шире. А давай оторвем доски и постелем их здесь — они по размеру вполне подойдут. Перейдем как по мостику.

— Ничего себе! Ты не только красивая, но еще и сообразительная!

— М-а-а-а-к-с... — недовольно протянула Ника, хотя в глубине души ей, конечно, было приятно.

— Стой здесь, сейчас я все сделаю.

Макс сделал все необходимое. Ребята прошли по жалобно скрипящим доскам и оказались возле нужной двери, покоцанной и исписанной маркером. Ржавый навесной замок висел на месте.

Ника протянула ключ к замку и заметила, что его практически не тронула ржавчина: лишь небольшие темные пятна виднелись на нем.

— Стой! Давай WD-шкой смажу, — Макс схватил девушку за руку и достал из рюкзака небольшой синий баллончик.

Ника попыталась пропихнуть ключ в замок, но поняла: он застрял. Стоило начать тянуть его на себя, как замок щелкнул, выпустив облако ржавой пыли; дужка раскрылась, и механизм глухо упал на пол — под самой дверью лежала грязная стекловата, в которую Ника чудом не наступила.

— Давай я первый зайду, — шепнул Макс на ухо Нике.

По телу Ники пробежали мурашки. Хорошо, что в полумраке это было незаметно.

— Ну уж нет! Я не боюсь!

Ника толкнула дверь. Запах прелой бумаги и старости ударил в нос.

— Ну хоть без трупов обошлось, — нервно пошутила Ника и надавила на дверь еще сильнее. Та с трудом, но поддалась.

Комната явно была не производственной: посередине стоял письменный стол, за ним лежали несколько стульев с поломанными спинками, по стенам выстроились шкафы, полки которых были забиты папками.

Часть свободного пространства занимали картонные коробки. Отогнув край одной из них, подростки обнаружили фабричную документацию. Бумага была пожелтевшей, вся в мышином помете.

— Фу, гадость! Нашли, что прятать! — расстроилась Ника.

Максим понимающе кивнул, явно ожидая увидеть здесь нечто иное.

Он подошел ближе к письменному столу.

— Эй, Ник, смотри! Тут закрытый ящик. Давай сюда ключ.

Макс открыл и выдвинул ящик. Внутри него лежали ежедневник, ручка в подарочном наборе и фотография в деревянной рамке.

Он положил все предметы на стол, протерев рукавом куртки слой пыли на черно-белой фотокарточке.

Ника взяла в руки снимок. На нее смотрели молодые улыбающиеся женщины, работницы цеха. Фотография была сделана возле металлических ворот фабрики с веселым названием «Тотоша». Молодой женский коллектив держал транспаранты и цветы. Некоторые были в светлых хлопчатобумажных косынках. Явно отмечали праздник труда. Весенний, теплый день.

Ника поднесла фотографию ближе, и ее прошиб холодный пот.

— Максим... — прошептала Ника. — Кажется, пятая во втором ряду — моя бабушка Надя.

— Ты уверена? — Максим направил фонарик на карточку в руках Ники.

— Эй, тише, я так ослепну! Да, это она... Выглядит так же, как на старых фотках.

— Кха-кха, — закашлял кто-то в коридоре.

Ника резко повернулась к Максу и выронила фотографию. В здании стало на толику битого стекла больше. Максим выключил фонарик и дернул Нику за капюшон к себе. Прижал теплый палец к ее похолодевшим губам.

В коридоре с грохотом что-то упало.

Через минуту в комнату, тяжело шаркая, кто-то зашел. Пока глаза ребят привыкали к темноте, этот кто-то чиркнул спичкой. Комната наполнилась запахом серы и керосина. Небольшое пятно света постепенно стало заполнять пространство. Тени от предметов плясали на грязном потолке, сквозь темноту проступили очертания пожилого мужчины. Он казался огромным и был в домашних мягких тапочках и клетчатой фланелевой пижаме.

— Кто опять не запер дверь?! Сколько раз говорил: закрывайте архив! Электричество снова отключили, я подниму этот вопрос на... — дедушка задумался. — На этом... забыл совсем... да как же его… На партсобрании! — он рассеянно закончил, но тут же увидел испуганных ребят.

— Надюша, а ты зачем на ночную пришла? — удивился пожилой мужчина.

Ника и Максим застыли в ужасе.