Раскольников не убивал старуху

Глава 1

Часть 1

— Радион Раскольников, я вас спрашиваю в сотый раз, зачем вы убили Олёну Ивановну, которая несколько раз занимала вам деньги.

— Товарищ полицейский, я вам в сотый раз отвечаю, да не убивал я эту старуху. Ну не зачем мне было этого делать.

— Так, Радион, опустим очевидное сходство ситуации с «Преступлением и наказанием» Достоевского и перейдем к делу. У нас есть три свидетеля. Каждый из них говорит, что видел тебя с топором в семь утра. На топоре есть твои отпечатки пальцев и кровь Олёны Ивановны. Ты, Раскольников, должен расколоться и раскаяться.

— Да не убивал я её, товарищ полицейский, не убивал!

— Так, все, ты меня достал. Уведите его в одиночку, пусть ещё одну ночь посидит, подумает.

Два амбала в полицейской форме заковали меня в наручники и увели в так называемую «одиночку». По своей сути это был карцер, в котором меня держали уже целую неделю. Справедливости ради было за что — старуху то я действительно топором убил. Да вот только в тюрьму совершенно не хотелось, поэтому и врал товарищу полицейскому. А он, гад такой, и свидетелей нашел, и полноценное расследование провел. Все, что мне оставалось, пытаться съехать за дурочка. Но гад-полицейский мне не верил, я понимал это по его глазам.

Честно говоря, мне нужно было менять стратегию. Думаю, буду давить на жалость. В конце концов моя жизнь действительно была не сахар, а Олёна Ивановна была той еще тварью. И последнее совсем не преувеличение. Эта мымра характером была точь-в-точь героиня Достоевского. Но вот вещи, которые она творила, были в разы хуже.

Если старуха-процентщица просто давала Раскольникову в долг, то эта тварь открыла собственное МФО. Откуда у бедной, старой женщины деньги на подобное? А её сынок в девяностые приватизировал парочку предприятий, после чего благополучно продал их иностранным специалистам. Благо здесь полиция сработала как надо, вместо отдыха на Канарах этот выродок чалится в «Чёрном дельфине».

Мамаша же всегда действовала в рамках закона. Ну подумаешь конские проценты, которые из должников выбивают амбалы-коллекторы. Главное налоги платить, да местным чиновникам башлять. А если кто-то из должников жалобу на работу коллекторов напишет, то его можно и в лесок вывезти «попугать».

К сожалению, на крючок старухи попался и я. Моя мать, больная женщина, как-то раз не смогла мне денег прислать. А свои студенческие я уже потратил на новую одежду, старая совсем в негодность пришлась. Занял я всего десять тысяч рублей, а через две недели отдал уже пятнадцать. Причем потратил на это все свои студенческие и присланные от матери. Из-за этого пришлось повторно занимать деньги у старухи, в этот раз уже двадцать тысяч. Через полгода я оказался должен ей двести тысяч рублей.

Кому-то сумма может показаться маленькой, но для бедного студента с больной матерью она просто неподъемна. Конечно, я понимаю, что это именно я виноват в подобной ситуации. Можно было поискать денег в другом месте, а потом просто начать экономить. Да вот только один момент мне не дает в этой ситуации покоя. Почему это я должен терпеть лишения, страдать и экономить на базовых вещах, а старуха, которая получила свои богатства от сыночка-вора, может жить припеваючи и ни о чем не жалеть.

На убийство я решился далеко не сразу. Примерно месяц я ходил и вымаливал отсрочку погашения. А в ответ слышал только: «Нищеброд, продай почку, расплатись с долгами и выметайся». Меня каждый раз коробило, но я терпел. Последней каплей стала ситуация с амбалами-коллекторами. Эти два дурака пришли ко мне, стукнули чем-то тяжелым по голове и вывезли в лес. Там мне очень доходчиво объяснили, что либо я сегодня оплачиваю весь долг с процентами, либо завтра утром мной позавтракают черви.

Вернувшись в квартиру из леса, я сразу схватился за топор. Мне казалось это символичным. Радион Раскольников из двадцать первого века убивает владелицу МФО топором. Я правда почувствовал себя главным героем.

Убийство прошло гладко — один удар по голове и старуха распласталась по полу. Она даже крикнуть не успела, сразу окочурилась. Я подумывал спрятать труп, но быстро понял, что затея бессмысленна. В современном большом городе просто невозможно вынести тело в ковре к мусорке, тебя сразу снимет какая-нибудь камера. Поэтому я просто скрылся с места преступления, а топор выкинул в реку.

К сожалению, это не помогло. Через неделю меня вычислили. Вообще, подобный расклад событий закономерен. Я, как и герой «Преступления и наказания», не продумал свой план. Но у меня хотя бы есть оправдание — мне грозила смерть. А вот другой Раскольников мог бы подумать на денек подольше, тогда его потом не мучала бы совесть, и он не признался в своем преступлении. Меня, к слову, совесть совсем не мучала.

Часть 2

— Слушай, Раскольников, ты уже две недели сидишь в одиночке, тебе не надоело?

— Надоело, товарищ полицейский, очень надоело. Но вы же продолжаете напирать на мою вину и отказываетесь меня отпускать.

— Так, Раскольников, заканчивай эту песню. Все понимают, кто убил Олёну Ивановну. Напиши чистосердечное, тебе пару годков срежут.

— Товарищ полицейский, я же вам рассказал всю историю. Да, у меня были причины убить стару… Олёну Ивановну. Но я этого не делал, её точно убил один из должников. Я лишь жертва обстоятельств.

— Раскольников, ты и есть один из её должников. Ну просто признай уже, что ты не хотел платить проценты, поэтому и убил бедную женщину. А теперь просто в тюрьму не хочешь.

— Товарищ полицейский, даже если бы я и убил Олёну Ивановну, то причина точно была бы в другом. Я бы сделал это не из-за денег, а из-за вселенской несправедливости, по которой у неё есть все, а у меня нет ничего.

— Так, всё, ты меня достал. Знай, Раскольников, завтра состоится суд, на котором тебя признают виновным. У тебя был последний шанс смягчить свой срок, теперь ты сядешь лет на пятнадцать. Уведите этого идиота в общую камеру, в одиночке больше смысла нет.

Впервые за две недели я был счастлив. Наконец-то я смогу нормально поговорить с людьми. Они, конечно, были преступниками разного рода, но сейчас мне нужен был любой слушатель. Два амбала-полицейских завели меня в общую камеру. К сожалению, там сидел только один человек. Он посмотрел на меня безэмоциональными глазами. Как только амбалы вышли, я сразу же попытался завести разговор.

— Доброго дня, товарищ по несчастью. Я Радион Раскольников, приятно познакомиться.

— Раскольников как из «Преступления и наказания» что ли?

— Совершенно верно, даже судьба похожая.

— Тоже старуху убил и в проститутку влюбился?

— Пока только первое, товарищ.

— А убил за что?

— За справедливость!

— А если серьезно?

— Старуха владела МФО, которому я был должен 200 тысяч рублей. Я решил, что несправедливо, когда у одной мымры есть все, а у сотен людей нет ничего. Поэтому и убил.

— Забавно. Дурак ты, Раскольников?

— Это еще почему?

— Тебя совесть мучает?

— Нет, я правильно поступил.

— Вот поэтому ты и дурак. Поступил ты неправильно. В чем смысл убивать старуху? Думаешь, ты людей от долгов так избавишь? А если ты только себя от долга избавить хотел, то ты еще больший придурок. Теперь вместо того, чтобы заработать жалкие 200 тысяч и жить дальше, ты в тюрьму поедешь. Считай, вся жизнь под откос пошла.

— Товарищ, вот здесь вы абсолютно неправы. У меня был выбор: либо убить старуху, либо умереть самому. Ни о каком заработке «жалких» 200 тысяч и дальнейшей жизни речь не шла. Я сделал свой выбор, теперь эта старая кляча будет лежать в земле с пробитой башкой и никому больше не доставит проблем.

— Раскольников, ты реальный идиот. Вот ты с чего взял, что тебя бы убили за эти 200 тысяч?

— Мне буквально угрожали смертью, предварительно вывезя в лес.

— Так тебя просто запугать хотели, понимаешь? Вот толку им от твоей смерти, вот им прям проблемы с законом нужны. Для таких людей самое главное, чтобы ты долг свой отдал. Соответственно, ты должен быть напуган, но жив и здоров.

— Допустим вы правы, товарищ, только как бы я эти 200 тысяч то отдал?

— О, тут, Раскольников, все довольно просто. Ты на самом деле думал в правильном направлении. Только из-за того, что ты «тварь дрожащая».

— Так, ну и что я должен был делать? Видимо вкалывать, вкалывать, вкалывать, отдать долг и сдохнуть?

— Раскольников, что делать, если нет денег?

— Заработать?

— Идиот, убить банкира! Ты молодец, что старуху убил. Только нужно было сразу ее деньги украсть и спрятать куда-нибудь. А в идеале сразу кому-то отдать. Вот у тебя мать есть?

— Есть.

— Так ей бы эти деньги и отправил. Потом бы договорился с полицейскими. Думаешь им деньги не нужны? Еще как нужны. Они бы тебя, конечно, от срока бы не отмазали, так как вина твоя очевидна. А вот пару годков легко бы скостили. И сидел бы ты не пятнадцать лет, а всего пять. Потом вышел бы, забрал часть денег у матери, и жил бы припеваючи.

Мой собеседник лег спать и больше не разговаривал. А я вот уснуть не мог. Мне не давал покоя наш разговор. Этот человек был прав абсолютно во всем. Я действительно мог извлечь из убийства старухи куда большую выгоду и оказаться в гораздо более приятной ситуации. Но теперь все было потеряно, завтра состоится суд и меня отправят в тюрьму на пятнадцать лет. Шансов у меня больше нет. Бедная мать, она так на меня рассчитывала, так верила в меня, а я её подвел.

Часть 3

— Всем встать, суд идет. Раскольников Радион Романович, вы обвиняетесь в убийстве Гуревич Олёны Ивановны. Вам есть что сказать в свое оправдание?

Я молчал. Прошло пять минут, я все также молчал. Прошло еще 10 минут, я ничего не говорил.

— Раскольников Радион Романович, вы отказываетесь сотрудничать с судом?

— Нет, ваша честь, я просто думаю.

Думал я еще двадцать минут.

— Раскольников Радион Романович, вы либо говорите что-то, либо садитесь и не мешайте суду.

— Как скажете, ваша честь.

Я сел.

— Сторона обвинения, что вы можете сказать по этому делу?

— Ваша честь, у нас есть неопровержимые доказательства вины Раскольникова. Во-первых, мы можем позвать трех свидетелей, каждый из которых может подтвердить, что видел этого человека с орудием преступления. Во-вторых, у нас есть само орудие преступления, на котором сохранились отпечатки подсудимого. В-третьих, у нас есть запись разговора Раскольникова с другим заключенным в общей камере, на которой первый сознается в содеянном второму.

Чертов гад-полицейский. Он сразу вывалил все карты на стол. У меня теперь точно нет шансов.

— Раскольников Радион Романович, вы можете что-то сказать в свое оправдание?

— Да, ваша честь.

Я рассказал ей всю свою историю от начала до самого конца. И про долг, и про амбалов-коллекторов, и про несправедливость жизни. Признаюсь, я хотел разжалобить судью, но её глаза оставались холодными.

— Я вас услышала, Раскольников. Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения приговора.

Это был конец. Я остался совсем один, не было ни единого шанса на спасение. Ещё и этот гад-полицейский надменно лыбился. Он чувствовал себя победителем. Молодец, полицейский, ты доказал вину, я сознался во всем. Теперь тебя ждет повышение, возможно даже сынок старухи отвалит толстую «котлету» за то, что ты нашел убийцу его матери. А я отправлюсь в тюрьму, где и умру.

— Всем встать, суд закончил обсуждение. Раскольников Радион Романович признан невиновным по всем пунктам обвинения.

Я широко распахнул свои глаза. Как? Что произошло? Почему невиновен? Удивлен был не только я. Гад-полицейский, ранее седевший с надменной ухмылкой, теперь был в ужасе. Он первый открыл рот и задал судье вопрос.

— Ваша честь, госпожа София Семёновна Мармеладова, с чем связан оправдательный приговор в отношении Раскольникова.

— Товарищ полицейский, решение суда не подлежит пересмотру. Раскольников Радион Романович не убивал старуху-процентщицу.

Я уже ничего не понимал. С меня сняли наручники и вывели из здания суда. Я шел домой в шоковом состоянии. Меня оправдали. Я не отправлюсь в тюрьму. Я свободен. Все, что меня сейчас интересовало — почему судья не признала меня виновным. Вернувшись домой, я застал амбалов-коллекторов за разграблением моей квартиры.

— О, Раскольников, тебя отпустили что ли?

— Да, отпустили.

— Мы это, если что против тебя показаний не давали. Так, просто упомянули, что ты Олёне Ивановне денег должен был.

— Ну спасибо и на этом.

— Слушай, Раскольников, а ты там в суде эту женщину не видел?

С листовки на меня смотрело лицо судьи, которая вынесла оправдательный приговор по моему делу.

— А вам она зачем?

— Так сын этой женщины у Олёны Ивановны денег занял, целых пятьдесят тысяч. А мы вот сейчас планируем продолжать бизнес. Ну и обновляем клиентскую базу так сказать.

В этот момент я все понял. Через неделю гад-полицейский приехал с нарядом и арестовал амбалов-коллекторов. Их обвиняли в вымогательстве. Я же решил продолжить учебу. Деньги на первое время взял из тайника старухи. Часть этих денег я отправил матери, вдруг гад-полицейский вернулся бы за мной. Совесть меня до сих пор не мучает.