Чаю

Глава 1

Было чудесное майское утро.

Дмитрий Сергеевич Маков сидел в красном бархатном кресле, и наблюдал с балкона за тем, как его конюх Борька кормил лошадей. И было ему на душе так приятно, спокойно, и так хорошо, что решил Дмитрий Сергеевич испить чаю. Подозвав к себе лакея Ваньку, он сказал ему следующее:

– Желаю я, мой добрый друг, испить чаю! Да вот только смотри – сахара не жалей! В такое чудесное утро так и хочется сладкого чаю! А к нему и баранок... Да! И баранок подай! Понял меня?

– Понял-понял! – покивал головой Ванька, и ушел, но уже спустя десять минут вновь стоял перед Маковым с чашкою чая в руках. – Только прошу вас, барин, не обожгитесь. Очень уж горячий получился! Ей-богу, пока нёс, чуть не расплескал...

– Тише, братец, тише! Помолчи! – нетерпеливо произнёс Маков, забрав чашку у лакея из рук, но вдруг нахмурился и недовольно буркнул, едва не сделав глоток. – А баранки-то где? Я ведь тебе русским языком сказал, чтобы ты вместе с чаем подал баранки! Где баранки?

– Виноват, барин, виноват! – испуганно защебетал Ванька. – Будут баранки! Прямо сейчас и будут!

– Неси баранки, и пошевеливайся! И чай забери... Новый сделай! Уж этот остынет, пока ты там возишься! Иди давай быстрее, чего встал! Такое чудесное утро, а я еще и глотка чаю не сделал!

Поклонившись, лакей торопливо скрылся в глубинах усадьбы, оставив Дмитрия Сергеевича одного. Устало вздохнув, тот огляделся вокруг и понял, что пить чай на балконе он более не желает совершенно. Солнце уж встало, да и Борька накормил лошадей, а это означало, что смотреть было не на что, и потому, поднявшись с кресла, ушёл Маков к себе в кабинет, и принялся дожидаться чая там.

Спустя пару минут Ванька возвратился на балкон с чашкой и баранками, но Дмитрия Сергеевича не увидел.

– Вот тебе и раз! – ухмыльнулся он, и затем криком обратился к конюху, что присел возле конюшни отдохнуть. – Борис! А барин-то у нас где?

– Чего, Вань? Не слышу!

– Я говорю: барин где?

– Я молюсь о судьбе? – переспросил конюх, вновь не расслышав. – Ты чего, Вань? Не проснулся еще?

– Иди в баню, глухая собака, – отмахнулся лакей, собираясь войти в усадьбу.

– Сам иди! – бросил ему вслед конюх.

Обернувшись, Ванька глянул на Бориса с раздражением, но более ничего говорить не стал, а лишь молча скрылся в усадьбе.

Идя по коридору с чашкой чая и баранками в руках, Ванька размышлял о том, куда же мог деться Дмитрий Сергеевич, как вдруг заметил, что дверь его кабинета была открыта. Подойдя ближе, лакей увидел барина, сидевшего за столом.

– Вот ваш чай! Извольте испить!

– Где ты ходишь? – недовольно бросил в ответ тот. – Поди остыло уж всё! А-ну иди переделывай! Солнце за окном уж сияет во всю, а я еще и глотка чаю не сделал! Иди давай, говорю! Чего встал!

– А баранки? – растеряно спросил Ванька.

– И их тоже переделай! – нахмурился Маков. – Поди уж высохли все, пока ты там шлялся не пойми где! Передашь Марфе, пусть новые баранки печёт... И не задерживайся уж с чаем, очень прошу!

Вздохнул глубоко Ванька, да перечить барину не стал. Возвратился лишь только к Марфе кухарке, да и передал ей барина волю.

– Ну дак а чего ж ты шлялся-то не пойми где? – возмутилась женщина, на объяснение лакея. – Чай уж и впрямь весь остыл... Из-за тебя теперь еще и баранки опять печь!

– Я не шлялся, а искал! – попытался оправдаться Ванька.

– Чего ты искал? Вот скажи мне: чего ты искал!

– Барина искал! Он должен был ждать меня на балконе, а сам ушёл! Его и искал!

– Все у тебя всегда не слава Богу! – тихо выругалась Марфа, ставя самовар. – Садись жди! И, ей богу, явишься ко мне еще раз, огрею тебя поварёшкой! Сделай, наконец, то что от тебя требуется: отнеси чай, и не морочь никому голову!

Когда чай и баранки были готовы, Ванька понёс их Дмитрию Сергеевичу, но тот своего лакея не дождался, и заснул. От вида этой картины, настроение Ваньки упало. Медленно и осторожно, дабы не разбудить барина, он развернулся, и направился к выходу.

Но вдруг к кабинету подошла Анастасия Львовна, супруга Макова. Она взглянула на мужа, затем на лакея, и очень громко спросила:

– Да как он смеет спать в такое время? Через час мы должны выезжать к моей матушке! Буди его, Ванька, – затем обратилась она напрямую к лакею. – Чего встал, как вкопанный? Буди моего мужа, я тебе говорю!

Вырвав чашку чая у Ваньки из рук, Анастасия Львовна опустошила ее залпом, словно рюмку водки.

– Ах, как хорошо! – с облегчением выдохнула она. – С самого утра во рту ни крошки... – и взяв баранку, тут же ушла прочь.

Пробудившись от голоса жены, Маков с удивлением уставился на своего лакея. Потерев глаза, он вспомнил и о чае.

– Тебя только за смертью посылать! – зевнув, произнёс барин, отмахнувшись рукой. – Принёс?

– Принёс, – кивнул Ванька. – Вот только ваша супруга... Она... Мне очень жаль.

– Бог ты мой! – вскричал Маков. – Что с моей Настенькой?

– С ней всё хорошо.

– Так в чём тогда дело?

– Дело в том, что она выпила ваш чай...

– Тьфу ты, баран! – вспылил Маков, хлопнув по столу рукой, но затем успокоился и протянул негромко, но сердито. – Значит, ты хочешь сказать, негодник, что вина за то, что ты не подал мне чаю лежит на моей жене? И у тебя еще хватает наглости говорить такое!

– Извольте, барин! – напугался Ванька. – Я ведь сказал совсем не так!

– У тебя хватает еще и смелости спорить со мной!

– Нет! – еще сильней напугался Ванька. – Совсем я и не спорю с вами!

– Ах ты паршивец! – рассмеялся Маков, пригрозив лакею пальцем. – Вот вернусь я от ведьмы... Вернее, я хотел сказать от любимой тёщи! И высеку тебя поганца! Высеку! Пошёл вон отсюда, чтоб глаза мои тебя не видели! Всё настроение мне испортил, а ведь бы такое чудесное утро!

Расстроился Ванька всей своею душой, и вышел из кабинета барина. Очень он сильно страшился того наказания, которое обещал ему Дмитрий Сергеевич, по возвращению от тёщи, и потому, окунувшись с головой в дурные свои мысли, сел он в саду на скамью под берёзой, и загрустил.

После обеда, Анастасия Львовна повела своего мужа выбирать ему приличный наряд; ведь негоже, как считала она, ехать к матушке в чёрти чём! Стянув с Дмитрия Сергеевича рубаху, барыня выбросила ее в открытое окно, и вручила мужу новую, ярко-голубую рубашку.

– Чем старая была плоха? – устало протянул Маков, поморщившись.

– Тем, что она старая! – тут же ответила Анастасия Львовна. – И где же, скажи мне на милость, твой сюртук? Тот самый, который мы привезли из Англии.

– А я почём знаю? – удивился Маков. – То надо у Надьки спрашивать, она у нас стирает, да гладит...

– Боги мои, – устало вздохнула супруга. – Ты хоть что-нибудь в состоянии сделать в этом доме сам?

– А на что ж тогда слуги? – рассмеялся Дмитрий Сергеевич, но заметив, как Анастасия Львовна шутки не оценила, тут же замолчал и сам.

Чуть позже, когда кучер уже начинал готовить карету, а конюх расчёсывал гривы лошадей, Маков уселся на скамейке в саду, и всё же решил вновь попытать удачу и испить всё-таки чаю перед долгой дорогой.

Подозвав к себе Ваньку, он сказал:

– Принеси-ка мне, дружок, чаю! Только прошу тебя, умоляю, побыстрее! Не нужно даже мне никаких баранок! Только чашечку чая, это все чего я прошу! Совсем скоро мы с моей супругой отправимся в гости к ее маме, – вдруг Маков замолчал, тяжело вздохнул, и затем продолжил. – Хочется мне посидеть одному за чашечкой доброго чая! Хочется побыть наедине с собой, так сказать, в тишине. Потому как от тёщи своей тишины я вряд ли получу... Она как на уши присядет, как начнёт ворчать... Эх, уж и думать об этом больно. Принеси чаю, друг. Прошу тебя, просто чаю... Ступай, братец, ступай! Чего ж ты стоишь? Не слышишь что ли? Ступай, я тебе говорю! Ты меня слышишь, Ванька? Сходи за чаем, друг мой. Сходи...

Выслушав барина, Ванька бросился со всех ног к Марфе, и дал ей наказ ставить самовар. Наконец, когда чашка стала полна до краёв, он бросился в сад со всех своих ног, но на подходе к Макову неожиданно споткнулся... Чашка полная чая полетела прямиком на барина.

– Ах, боги милостивые! – вскричал Дмитрий Сергеевич от боли. Горячий чай выплеснулся прямо ему на грудь. – Ай-яй-яй, горячо! Горячо-то как!

На крик мужа, в саду показал ась Анастасия Львовна. Увидев всю эту картину, она испуганно ахнула, и помогла Макову снять рубашку.

– И куда ж ты теперь поедешь в таком-то виде? – расстроенно спросила она, оглядев супруга с ног до головы. – Нет уж времени подбирать тебе новый наряд... Поеду одна, ничего более не остаётся!

Перед тем, как покинуть сад, Анастасия Львовна вновь оглядела обожжённого чаем мужа с ног до головы, и, окликнув кучера, поехала к матери.

Поднявшись с земли, Ванька не сводил с барина своих напуганных глаз, то и дело ожидая его крика. Но чем дольше Маков молчал, тем страшнее становилось...

– Ванька, – наконец, обратился он к лакею, дождавшись того момента, как карета с супругой укатит за ворота имения. – При других обстоятельствах, за то что ты облил меня чаем, я бы тебя не просто высек, а придушил бы собственными руками... Но так уж вышло, что благодаря тебе, я никуда не уехал. Спасибо тебе...

– Чего? – удивился Ванька, совершенно не поверив своим ушам. – Вы благодарны мне? Вы? Мне?

– Ну конечно, братец! – рассмеялся Дмитрий Сергеевич, крепко обняв лакея, и расцеловав его в щеки. – Спаситель ты мой косолапый! Уберёг своего барина от встречи с ведьмой! Ай, молодец! Спасибо тебе, Ванька! Огромное спасибо!

– Получается, – невольно улыбнулся лакей. – Вы на меня совсем не злитесь?

– Ах, Ванька! Прямо сейчас я очень и очень рад! – раскинув руки в стороны, Маков закрыл глаза и вдохнул полной грудью. – Неси-ка лучше чаю, братец! Ах, душа поёт! Попить чаю в тишине и одиночестве... Что ж может быть лучше?

Ничего не говоря лишнего, Ванька лишь покивал головой, и побежал в усадьбу.

– Хотя, стой! – внезапно окликнул его барин. – Пусть за чаем в этот раз сходит Олег. С тебя достаточно, Ванька. С тебя на сегодня достаточно...