Второе начало

Глава 1

Было душно и неуютно. Не от того, что помещение не проветривалось – как раз наоборот, кондиционер фигачил во всю – а от разговора, ставящих в тупик вопросов. Я не понимал, зачем спрашивать такую чушь. Не знал, что отвечать. И вкупе с тем чувствовал, интуитивно, какие-то подвохи.

- Хорошо, - произнесла сидящая напротив меня женщина, - тогда, получается, каждый человек заслуживает счастья?

Подборщица персонала. Спокойная, в строгом тёмно-синем костюме, с уложенными в пучок волосами. Довольно молодая и, в принципе, может даже и симпатичная. Где-то, для кого-то. Но точно не для меня, не сейчас. Именно от неё зависит, пройду ли я дальше. Возьмут ли меня. От неё и чёртового компьютера, конечно.

- Кхм, - ответил я, - Кхм.

Тут точно какая-то каверза. Не может спрашивать об этом просто так. Она ведь специалист отдела по этике. У них, небось, постоянно такие обсуждения. Мечтатели тупоголовые сидят.

Женщина смотрела на меня спокойно, лишь изредка моргая. Ни тени улыбки, ни эмоции на лице. Статуя, не человек.

- Ну да… Да.

Конечно же нет, конечно это не правда. Но мне почему-то захотелось именно так сказать. Ведь компания «Пантеон», куда я устраивался, была известна, прежде всего, своими гуманистическими взглядами. На каждом углу об этом трубили – с тех пор, как прилетели к нам, на Дону-2.

Да и вообще… Целый отдел по этике для собеседований с кандидатами! Мало того, как ты работаешь, что умеешь по факту. Им ещё правильные взгляды на мир подавай!

Женщина – она, к слову сказать, до сих пор не представилась, - никак не отреагировала на мои слова. Так и продолжала молча смотреть. Будто я ляпнул какую-то чушь несусветную. Будто я очередной тупой провинциал с мелкой планеты, дурак.

Так оно наверное и было. Ляпнул чушь.

Дурак.

Справа раздался звук, очень уж напоминающий хихиканье, сразу, впрочем, оборвавшееся.

Я скосил глаза. Смеялись не надо мной – и на том спасибо. Там, в другом конце комнаты, интервьюировалась моя конкурентка, молодая девушка лет восемнадцати на вид. Мы оба прошли тесты, отсеявшие всех прочих – полтора десятка, к слову сказать, человек. Теперь финал. Место одно, нас двое.

И этический, черт бы его побрал, отдел.

Единственный шанс вырваться с ублюдочной планеты. Начать всё заново, начать с чистого листа. Для меня по крайней мере. Для моих уже вот-вот сорока лет. Она-то, в восемнадцать, себя ещё найдет. К слову я видел девчушку и раньше – не помню уж где, но, очевидно, в кварталах обеспеченных людей. Это читается по одежде: дорогой - по меркам Доны-2, конечно - самодовольной мордашке, чистым, красивым ногтям. Такие руки никогда не знали тяжелой работы, пальцы наших девчонок выглядели совсем не так…

Я понимаю, почему она сюда припёрлась. Работа в «Пантеоне» куда лучше, чем жизнь на мелкой планете, чей воздух всегда загажен дымом бессчетного количества труб. На планете, где даже вода пытается тебя подчинить и свести с ума. Планете без перспектив и, практически, связи с цивилизацией. Даже если у тебя водятся какие-никакие деньги и ты из квартала богачей.

Ладно, не важно. Каждый хочет урвать свой кусок, не буду ныть.

Проблема в другом.

Если напротив меня сидела очень строгая, серьезная женщина, то мою конкурентку интервьюировала какой-то девушка, старше претендентки, от силы, года на три.

Ну может на четыре, край.

И – бабская солидарность? - происходило у них всё совсем иначе! Никаких долгих взглядов, намекающих, что ты всего лишь провинциальный дурак. Никаких пауз, тяжелых, как кирпичи. Или моментов, когда ты не знаешь куда деть глаза. Нет, за соседним столом всё было совершенно, кардинально не так!

Я видел – краем глаза, конечно – непринужденную, живую беседу. Я видел улыбки, мелькающие у девчонок на лицах. Иногда – вот как сейчас, например – даже доносился смех.

Смех!

И, конечно, зеленые сигналы компьютера, отмечающего, когда претендент ответил правильно. Ну не то, чтобы правильно, наверное – правильных ответов нет, нам сразу же об этом сказали, - желательно с точки зрения компании, скажем так.

Всегда, нахрен, ТОЛЬКО зелёный сигнал. Всегда! На её чертовом, ублюдочном компьютере, как будто машина сломалась и не могла больше светить красным. А никто этого не замечал - всем было нормально и так. Ну кроме меня, конечно.

Экран, который фиксировал мои ответы, такой однородностью не отличался. О нет! Красный, зеленый, зеленый, красный. Наверное, зёленого было всё-таки чуточку больше, не знаю. Но красного тоже хватало за глаза.

Выходит, не очень-то я был хорош, с этической точки зрения.

И работа, в борьбе за которую я добрался уже до финала, судя по всему, уплывала из моих рук…

- Нет, - выдохнул я, - не каждый…

Компьютер никак не отреагировал на то, что я поменял мнение. Он вообще далеко не всегда почему-то мигал. Иногда да, зелёным будто подбадривая, или красным, словно пощечина по лицу. Но чаще экран оставался черным, вот как сейчас. Мол, выпутывайся сам.

- Люди, совершившие зло по отношению к другим, заслуживают счастья?

- Эээ… ммм… У вас очень странные вопросы.

- Вы вольны встать и уйти прямо сейчас.

- Спасибо… еще посижу.

- Итак?

Судя по всему, я один в помещении ощущал духоту, только мне было жарко.И собеседница напротив и девушки за соседним столом чувствовали себя, вроде как, прекрасно. Это бесило, казалось неправильным. Как и то, что моя конкурентка пришла в юбке и легкой майке, я же напялил дурацкий костюм.

С галстуком, чертовым галстуком на шее. Который теперь, посреди собеседования, хотелось снять и закинуть куда подальше. Но это, конечно, было бы позорно и совершенно неправильно.

- Антон, мне повторить вопрос?

- Не надо… Не заслуживают. Точнее… зависит от этого вашего зла, наверно. Чё - то мелкое ещё прокатит, думаю. А если серьезный ублюдок, то нет.

- Хорошо. Как насчет вас? Совершали что-то плохое?

Вопрос с подвохом, но я на такую ловушку не поведусь. Каждый, так или иначе, совершал. Даже девчонка за соседним столиком. И правильный ответ здесь один, если хочешь, конечно, выглядеть честным.

- Да. Как и все.

- Очень хорошо, - моя собеседница, наверное впервые с начала разговора, улыбнулась. Но я бы не назвал эту улыбку доброй. - По мелочи?

- По мелочи, - отозвался я.

Если считать избиения и торговлю наркотиками мелочью… Всё то, чем занимались уличные банды, в которых состояли почти все подростки наших кварталов, парни в возрасте уже от тринадцати лет. Исключением я не был, конечно. Хотелось жрать, да и – чего уж греха таить – не выглядеть слабее других. А было ведь кое-что и похуже названного… И вырвался из этой жизни получилось очень, очень нескоро.

Но получилось, в конце концов.

- А если не по мелочи? – моя собеседница провела тонким пальцем по скуле. - Совершали что-то действительно плохое? Очень? Реальное зло?

Я вздрогнул. Но глаз, всё же, не опустил.

- Нет.

Ярко-ярко мигнул компьютер. Красным, конечно. И раздался пронзительный писк.

Частным компаниям уже лет двадцать как запретили использовать настоящие детекторы лжи, как известно, но в законах до сих пор оставались лазейки. Какие-то неточные места. И потому корпорации типа «Пантеона» применяли такие вот новоделы – машины, совмещающие функции моральной оценки и, отчасти, проверки уровня правды. В последнем они и в подметки настоящим детекторам, естественно, не годились, но в некоторых особо ярких случаях, как сейчас, срабатывали хорошо.

Красный цвет – ответ нежелателен. Красный цвет плюс сигнал – прямой обман.

- Лжёте, - женщина произнесла слово как и раньше, ровным, спокойным голосом, ничуть не изменив интонацию. Что говорило скорей о холодности её тона в целом, чем добродушии сейчас.

Я смотрел в лицо моей собеседницы, такой ухоженной и опрятной. Тщательно подведённые глаза, красивая, холёная кожа, сжавшийся в прямую линию рот… Лицо человека, не знавшего особых трудностей в жизни. Не знавшей отчаяния, горя, грязи, настоящей борьбы. Голода. Не потерявшей, надо полагать, почти всех друзей.

Может я и много натворил. Может. Но разве, поменяйся мы местами, не натворила б она?

Чертовски легко осуждать, когда родилась на Земле, а не ублюдочной промышленной планете! Легко смотреть свысока.

- Да, совершал.

- Хорошо. Постарайтесь избегать лжи в дальнейшем.

Я не ответил. На что здесь было отвечать…

- Итак, - она пытливо посмотрела мне в глаза, - вы творили зло. Получается, согласно вашим же словам, вы не заслуживаете счастья?

- Получается, - буркнул я.

- Но желаете, тем не менее?

- Кто не желает?! – взорвался я, - что за бред?! Какое это вообще всё имеет отношение к работе? К чему вопросы эти тупорылые?!

- Успокойтесь, - женщина или девушка, хрен знает как её правильно называть, не отреагировала на вспышку. - Либо покиньте помещение.

Я сделал усилие и унял разгорающийся внутри гнев. Постарался по крайней мере. Сделал вид. Работа – мой шанс навсегда покинуть ненавистную планету. Второе начало. И я почти справился, почти прошёл. Я подхожу, обогнал полтора десятка конкурентов. Это финал. Осталась лишь богатенькая сучка за соседним столом. Надо взять себя в руки. Нельзя сдаваться. Нельзя.

Чёртов отдел этики.

- Как вы считаете, нужно ли уступать девушкам?

Чё?!

Я невольно стрельнул глазами за соседний стол, где моя конкурентка практически по- дружески трепалась со своим интервьюером.

Естественно, мой взгляд не остался незамеченным.

- Смотря в чём.

- И в чём же нужно?

- Ну… - я задумался, как ответить правильно, - место там сидячее, например…

Экран компьютера, слава Богу, не мигнул красным. Зелёный, впрочем, тоже не показал.

- А рабочее место?

- Я думал вам нужны в первую очередь компетентные.

- Безусловно. Но и этичные тоже.

Я ничего не ответил, повисла пауза.

Чего она от меня хочет? Чтобы я добровольно отказался от своего места?! Проявил галантность по отношению к той малолетке?! Это же чушь! Или наоборот, чтобы рвал и давил всех ради цели, показал максимальную устремленность и желание идти до конца?

Как здесь хоть что-то понять вообще можно? Надеюсь я не облажался опять.

Хренова этика.

- Расскажите о своём самом подлом и мерзком поступке, - когда тишина стала уж слишком затягиваться, произнесла моя мучительница.

Я закатил глаза. В воображении, разумеется.

Очередная ловушка. Понятно, что все совершали подлое и мерзкое. Ну или по крайней мере я – ведь сотрудница «Пантеона» уже выяснила, что прошлое у меня, мягко говоря, не идеально. Хреновое, если нормально сказать. И теперь следующий шаг – женщина прощупывает, насколько именно оно нехорошо. Как глубоко я увяз, что совершил? Можно ли со мной работать?

Можно, уроды земные. Всё в прошлом. Можно!

Моей конкурентке, в этом плане, куда проще. Что могла она натворить, богатенькая девочка, к восемнадцати годам? Подружку в туалете запереть разве что, одежду забрав. Какие-то такие девчоночьи глупые штучки. Не придется ей даже и врать, когда вопрос про мерзкий поступок зададут – можно тупо правду вывалить. Мол, кто не без греха, смотрите, всё как на духу рассказываю. И, значит, нет шансов на лжи попасться. Идеально.

И нечестно, черт бы их всех побрал. Нечестно!

Может, цель ублюдочного отдела ублюдочной этики в том и состоит – вывести кандидата из себя? Посмотреть на реакцию? Типа взбешусь и всё такое.

Не дождётесь, мрази.

- Антон, долго будете молчать?

Руки немного затряслись – под столом, никто не видел.

Получается, ей паузу держать можно сколько угодно! А мне, стоит задуматься на две секунды, сразу – «долго будете молчать?» Нормально?

Ладно, собрался. Хороший лжец – тот, кто врёт меньше всего, сплетает ложь с правдой. По-честному отвечать этой наглой суке затея тупая, но вот если всё примерно тоже самое, только более лайтовый вариант… Глядишь и прокатит.

- Очень давно, подростком… в плохой компании, нетрезвым… я – вместе с другими - отхерачил мужика, который… это, возвращался со смены. Мы его даже не знали, в первый раз видели - просто отхерачили и забрали деньги… Ну ради бабла всё и было, собственно... Не до смерти, ясен пень, наваляли, но ооочень прилично. Эээмм… возможно, он потом в больницу попал… возможно. Скорее всего попал.

Вот так. Достаточно жёстко, чтобы согласовалось с «чем-то действительно плохим», о чем речь уже шла раньше, но недостаточно, чтобы прям сейчас меня с собеседования выгонять.

Так кажется, по крайней мере.

В первую секунду мелькнула мысль рассказать что жену бил по пьяни – тоже с больницей, как результат – но сразу же и передумал. Ведь передо мной женщина, не пацан. Наверняка хуже, чем к рассказу о ограблении, отнесется. Бабская солидарность, все дела.

В лице моей собеседницы ничего не поменялось. Всё такой же строгий, холодный взгляд.

- Ясно. Могли бы вы теперь поступить так снова?

Чёрт, плохо. Но тут, если не хочу вылететь, возможен единственный вариант. Ведь одно дело прошлое, другое сейчас.

- Нет.

Компьютер мигнул красным. Раздался противный сигнал.

Зараза, паскуда, дрянь. Дрянь! Опять! Дрянь!

Мне и до того было душно. Сейчас же стало жарко так, будто в больницу с температурой попал. Руки как-то сами собой схватились за галстук, сорвали ненавистную удавку на раз-два.

И похеру кто что подумает. Это мелочь сейчас.

- Лжёте, - констатировала моя собеседница. - Опять.

Естественно, я промолчал.

До этого всё было игрой, пусть даже с высокой ставкой. Теперь же, по сути, до провала – половина щелчка. И тогда вновь здравствуй ремонт цеховых машин, прости, что расставались на три дня. Грязь на лице, грязь на руках. Смены в двенадцать часов, дым в лёгких. Всё как и раньше! Теперь уже – навсегда.

А с «Пантеоном» отправится эта симпатичная сучка, моя конкурентка. Которой и здесь-то живётся, в общем, нормально – по крайней мере вряд ли приходится возиться в мазуте день ото дня.

Следующий претендент корпорации конечно потребуется, но ох как не скоро. Лет через шесть-семь, в самом крайнем случае – пять.

Всё дело в воде, которая есть на нашей планете. Она чем-то интересна для ученых. Но полноценно работать с ней могут лишь те, кто родился и вырос на Доне-2. Всех остальных она почему-то сводит с ума. Как-то в мозг проникает, не знаю нюансов. А нам нет, нормально. Вода и вода. Потому и готов «Пантеон» брать на работу даже таких как я. Обучать с нуля, полностью. Лишь бы к воздействию воды иммунитет был, это главное. Не знаю даже, что делать там предстоит – да и никто не знает. Всем пофиг, лишь бы с планеты долбанной убраться.

Кое с кем переписывались потом, из наших. Ну тех, кто в «Пантеон» попал. Но что делают в компании, жуки, не говорят – запрещено на эти темы им, якобы, общаться. Но платят хорошо, что еще надо?

- Вы солгали второй раз. Это этичное поведение для собеседования, как считаете?

Ясен хрен, раз я так отвечал, то считал это нормальным. Тупой вопрос. И конечно, говорить так собеседнице было нельзя. Но – и это совершенно очевидно – нельзя и лгать. Это равносильно тому, что просто встать и выйти за дверь, сразу.

Дрянь.

Я просто пожал плечами.

- Наверное, неэтично.

- Очень уклончивый ответ. Плохо. Но ладно, - моя собеседница кивнула головой в сторону моей конкурентки. – Как считаете, кто из вас лучше, как человек? Вы или ваша соперница?

- Откуда нахрен я могу это знать?! Я её вижу-то впервые в жизни!

- Просто предположите.

Я глубоко вздохнул.

- Она. Она лучше как человек.

Ничего плохого в таком ответе нет. Даже наоборот, наверно, в плюс засчитают. Самокритично.

Компьютер мигнул зелёным.

Собеседница удовлетворенно кивнула.

А мне почему-то стало очень обидно.

- Но она богатая, - вырвалось изо рта как-то само собой, против воли.

- И?

- Родилась бы в том же квартале, что и я – посмотрел бы на неё сейчас!

- Интересно. Вы всегда оправдываете свои поступки внешними обстоятельствами?

Внутренне я зарычал. Внешне попробовал улыбнуться. Кажется, получилось не очень.

- Жду ответа, - поторопила меня собеседница.

- Нет, не всегда.

- Но часто?

- Нет!

Компьютер мигнул красным. Опять.

- Ладно, - произнесла женщина, потянувшись. – у нас всё. Возьмите протокол, - невесть откуда у неё в руке появился лист ярко-желтой бумаги, - и всего доброго. Мы с вами свяжемся.

- Но…

- Мы свяжемся. До свидания.

Я знал, что это значит. Все знали.

В переводе на человеческий «мы с вами свяжемся» звучало как «ты тупой скот и совершенно не подходишь нашей высокотехнологичной компании. Но чтобы никого не обижать – а на самом деле просто не ругаться, кто знает, насколько ты скот агрессивный – мы отделаемся такой вот нейтральной формулировочкой. Иди нахрен».

«Пантеон», когда брали человека, говорили об этом прямо, всегда.

Факт.

Я покосился на конкурентку. У неё в руках тоже был желтый лист бумаги, наверное протокол, как у меня. Собеседования закончились одновременно, по таймеру. Но кое-что принципиально отличалось – девушка улыбалась. Довольно, радостно, даже самодовольно, я бы сказал. Улыбалась и её собеседница – не столь сильно, конечно, но с бесстрастным лицом тестировавшей меня суки был явный контраст.

За тем столом всё было хорошо. Там никто никому не сказал: «мы с вами свяжемся, до свидания». Там явно прозвучали другие слова.

Я встал, пошёл к выходу, не стал даже прощаться.

Внутри гуляла странная смесь из гнева, обиды и, почему-то, стыда. Они победили меня. Выгнали вон, на ублюдочную работу, а сами остались.

Долбанное бабское царство.

А я ведь старался. Вышел в финал. Старался по-настоящему, от души!

Ноги сами шагали по коридору – чистому, светлому – это же здание «Пантеона», не наш скотский завод – пока не вынесли к лифту.

Нахер. Спущусь по лестнице. Не хватало ещё машину это тупую ждать.

Почему-то хотелось двигаться, не стоять на месте.

Я слетел по ступенькам как в молодости, прыгая через одну. И, когда впереди уже замаячил выход – с турникетом и парой охранников при нём – я вдруг остановился. Замер.

А потом и вовсе сел на пол.

Ибо вспомнил, где видел ту девчонку. Конкурентку, которой проиграл только что.

И было это совсем не в кварталах зажиточных людей.

Нина, вот как её звали. Нина Нитка, если точнее. Почему Нитка? Хрен знает, погоняло такое. Скорее всего, потому что успешно выставляла дома.Типа проникнет в любую щель, как нить. Звучит немного туповато, знаю, ну да и пофиг, не я кликуху выбирал.

Девчонка с самого детства крутилась, выживала, как и все мы. На тех же улицах выросла. Почти стала даже легендой, в каком-то смысле – ну типа воровала хорошо. У богачей.

А сейчас… хрен знает. Может, это всё афера большая, аферы это тоже её стиль. А может, действительно решила с прошлым покончить, начать вторую жизнь.

Последнее, как мне кажется почему-то. Кто не хочет с Доны-2 навсегда улететь?

Но то, что она за другую себя выдавала, это определённо. Шмот с лейблом, две высокие лилии – такой, официально, только ублюдки из высшей касты могли носить. Не мы. А у неё именно такая майка и была, с лилиями. Типа из них.

Да и имя у неё какое-то другое на бейджике значилось… Кристина?

Ха. Проиграть Нине, вроде как, даже не стыдно.

Баба, сучка конечно, но своя. Не из зажравшихся бездельников.

Но это всё хрень. Что делать дальше мне?

Если пойти и слить Нину – её, почти наверняка, отсекут. Выдавать себя за другого – вряд ли это можно назвать этичным поведением. Я-то, по крайней мере, себя честно назвал. Скрывал дохера всякого, да, но назвался прямо.

Но значит ли это, что вместо неё возьмут меня? Я-то собеседование, уже, вроде как, провалил. Не понравился высокомерной твари. И в компьютере ответы мои зафиксировали – ложь и все дела.

Выходит, подгажу ей, но и сам вернусь в программу вряд ли. Прямо сказать, шанс, что вернусь, крайне мал.

Будь там кто другой, я бы поднялся обратно только лишь ради того, чтобы посмотреть на выражение лица конкурентки. Смыть самодовольную её улыбку и наглый блеск в глазах.

Но Нитка… Легендарная Нитка… Неееет, она наша, заслужила свой шанс.

Да и у меня ещё одна мыслишка дельная родилась – когда сидел, потея, напротив наглой сучки десять минут назад.

Я поднялся – и, игнорируя удивленные взгляды охраны – не каждый день, пожалуй, люди у них на полу сидят – зашагал к выходу. Какие-то сомнения внутри ещё, конечно, гуляли, но им я воли не давал.

…А потом вспышка, и всё поменялось. Снова комната для собеседований, только на сей раз напротив не та безэмоциональная тварь, а какой-то мужик в светлой рубашке.

Хотя почему какой-то? Я его знаю. Представитель отдела этики компании «Пантеон». Именно он проводил со мной собеседование, а, под конец, сказав, что нужно протестироваться, протянул огромный шлем.

Сотрудника, кажется, звали Франц. И он смотрел куда-то в экран компьютера, беззвучно шевеля губами.

Я расстегнул кожаный ремешок под подбородком и поскорей стянул с головы чертову штуку, унёсшую меня из реальности.

Факт того, что последних тридцати минут моей жизни просто не существовало было очень трудно осознать.

- Отлично, - наконец подняв голову, улыбнулся Франц, - вы нам подходите.

Вот так просто. Одной фразой.

Наверное, я произнес это вслух.

- Так просто, - кивнул интервьюер, - видно, конечно, что вы где-то темните, но на вашей планете… в общем, это типичная ситуация. К сожалению. Мы привыкли. А остальные тесты вы прошли на ура. Для нас важнее что вы сделаете в будущем, чем то, что было раньше.

Он кивнул на шлем, который я держал в руках.

- Вы поступили этично. В последнем испытании. Именно это для нас и важно.

***

Я медленно шёл по городу, держа руки в карманах. Завтра нужно было прибыть в комплекс «Пантеона», чтобы начать обучение. Правда, чему конкретно, я так до сих пор и не знал. Сначала месяц здесь, на Доне-2 – потом, с первым же подходящим кораблем компании, покидаю планету.

Навсегда.

И это было отлично. Месяца как раз хватит. За глаза.

Я усмехнулся.

Это выдуманное собеседование… Им ведь удалось тогда взбесить, вывести меня из себя. По-настоящему, хоть это и была игра.

Правда игра очень злая, очень нехорошая, по отношению ко мне… Жестокая игра.

Я думал что избавился от этого ещё давно, лет этак десять назад.

Я хотел от этого избавиться.

И избавился… загнал глубоко… до сегодняшнего дня.

По крайней мере, в сети уже многие годы не появлялось новостей о порезанных женских телах. Богатеньких сучках.

Я хорошо держался.

Но за сегодняшнее унижение кто-то определенно должен ответить.

А потом улечу с планеты и снова смогу нормально всё это внутри держать. Построю карьеру и все дела.

Хороший план, правильный.

Чёртово бабское царство.