Листая прошлого страницы. Часть 1

Р. Гамзатов "Журавли"

"Журавли"

В августе 1965 года в составе советской делегации Расул Гамзатов посетил японский город Хиросиму.

Один из памятников, установленных в центре города — девочка с журавлем в руках. Этот памятник установлен в память о японской девочке Садако Сасаки, которая была поражена лучевой болезнью после бомбардировки Хиросимы.

Садако верила, что согласно старинной японской легенде, если она сделает тысячу журавликов из бумаги, то страшная болезнь отступит. Девочка начала складывать журавликов, но умерла осенью 1955 года.

История Садако Сасаки потрясла Расула Гамзатова. Он не переставал думать о маленькой японке и её журавликах. Но в той поездке поэта настигло его собственное горе: он получил телеграмму, в которой сообщалось о смерти его матери.

"Стихи не возникают из мелочей, они начинают звучать в такт с чувствами, родившимися после глубоких потрясений. Я подумал о своих братьях, не вернувшихся с войны, о семидесяти односельчанах, о двадцати миллионах убитых соотечественников, " - писал поэт. Это о них стихотворение «Журавли». Журавли стали символом всех погибших на войне.

А есть ещё и другая история. В селе Дзуарикау, расположенном в Куртатинском ущелье, каждый день выходила на дорогу, по которой ушли на фронт её семь сыновей, Тассо Газданова. Вглядываясь вдаль, она ждала почтальона с письмами от сыновей. Вместо писем в дом приносили похоронки. Тассо умерла, когда в дом пришла третья похоронка. Материнское сердце не выдержало такого горя. После этого было ещё три похоронки. Глава семьи, Асахмет Газданов, ждал, что домой вернется последний из оставшихся в живых его сыновей — артиллерист Шамиль. Весенним днем он сидел во дворе с внучкой Милой на руках, когда заметил входящих в калитку старейшин села во всем черном. Отец все понял. Они несли седьмую похоронку. Он больше и не поднялся. В знак траура все село тогда облачилось в черные одежды.

История семьи Газдановых потрясла жителей республики. Семерым братьям, отдавшим жизнь за Родину на фронтах войны, в 1963 году поставили памятник, на котором изображены журавли и скорбящая женщина, застывшая у скалы. А в сельской школе в небольшой музее на стене висит семь черных черкесок. С фотографий смотрят Магомед, Дзарахмет, Хаджисмел, Махарбек, Созырко, Шамиль и Хасанбек… Им так и останется 34, 30, 29, 28, 26, 24, 17 лет...

Памятник посетил дагестанский поэт Расул Гамзатов. Под впечатлением от этой истории он в 1965 году написал стихотворение «Журавли» на аварском языке.

Журавли

Мне кажется порою, что солдаты,

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю эту полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей.

Они до сей поры с времен тех дальних

Летят и подают нам голоса.

Не потому ль так часто и печально

Мы замолкаем, глядя в небеса?

Сегодня, предвечернею порою,

Я вижу, как в тумане журавли

Летят своим определенным строем,

Как по полям людьми они брели.

Они летят, свершают путь свой длинный

И выкликают чьи-то имена.

Не потому ли с кличем журавлиным

От века речь аварская сходна?

Летит, летит по небу клин усталый —

Летит в тумане на исходе дня,

И в том строю есть промежуток малый —

Быть может, это место для меня!

Настанет день, и с журавлиной стаей

Я поплыву в такой же сизой мгле,

Из-под небес по-птичьи окликая

Всех вас, кого оставил на земле.

В 1968 году композитором Яном Френкелем была написана песня на эти стихи. Впервые её исполнил Марк Бернес.

"Журавли" - песня-посвящение, песня-реквием о безвременно ушедших отцах и сыновьях, солдатах и защитниках, одна из лучших о страшной войне, великой Победе и вечной памяти.

Б.Слуцкий "Лошади в океане"

Стихотворение "Лошади в океане" Б. А. Слуцкий написал в 1951 году на основе реальных событий. Один из его друзей, Георгий Рублёв, рассказал прочитанную в журнале статью об американском корабле "Глория". Транспорт в годы Второй Мировой войны перевозил лошадей, но был потоплен немцами в Атлантическом океане. Под впечатлением услышанного Слуцкий написал это стихотворение.

Он писал: «Это почти единственное стихотворение, написанное без знания предмета. В открытое море я попал впервые 15 лет спустя. Правда, как плавают лошади, наблюдал самолично, так как весной 1942 года переплыл на коне ледовитую подмосковную речку».

Напечатали «Лошадей в океане» в журнале «Пионер». Потом их перепечатывали десятки раз, переводили на польский, итальянский языки.

Щемящее стихотворение Б. Слуцкого «Лошади в океане» никого не оставило равнодушным.

Лошади в океане

Лошади умеют тоже плавать,

Но не быстро и недалеко.

"Глория" - по-русски значит "Слава", -

Это вам запомнится легко.

Шёл корабль, своим названьем гордый,

Океан стараясь превозмочь.

В трюме, добрыми мотая мордами,

Тыща лощадей топталась день и ночь.

Тыща лошадей! Подков четыре тыщи!

Счастья всё ж они не принесли.

Мина кораблю пробила днище

Далеко-далёко от земли.

Люди сели в лодки, в шлюпки влезли.

Лошади поплыли просто так.

Что ж им было делать, бедным, если

Нету мест на лодках и плотах?

Плыл по океану рыжий остров,

На закате остров плыл гнедой.

Лошадям казалось - плавать просто,

Океан казался им рекой.

Но не видно у реки той края,

На исходе лошадиных сил

Лошади заржали, возражая

Тем, кто в океане их топил.

Лошади тонули с громким ржаньем,

Все на дно покуда не пошли.

Вот и всё. А всё-таки мне жаль их -

Рыжих, не увидевших земли.

Стихотворение Борис Слуцкий посвятил Илье Эренбургу. На переизданном сборнике своих стихов, вышедшем в 1963 году, Слуцкий сделал надпись: «И. Эренбургу - пока мы, лошади, ещё плывем в океане. Б. С.».

Есть ещё одно стихотворение, автор которого неизвестен. Видимо, он не смирился с таким трагическим окончанием истории и написал продолжение стихотворения «Лошади в океане»:

Я не верю в гибель лошадиную.

Пусть не все, но выжили они.

С дна морского к верху шли акулы,

Но хватали слабых лишь одних.

Рыжий остров медленно, но таял,

Уменьшался остров тот гнедой.

Но немного плыть уже осталось -

Кони, кони, слышите! Прибой!

Вот копыта дна уже коснулись

И вода отхлынула от них.

Вышли на берег измученные кони

Победили смерть свою они.

Где-то люди есть и есть машины

Где-то города стоят, шумя.

Только здесь на острове всё тихо -

Ни людей, ни шума, ни огня.

Только ветер воет здесь тоскливо,

Да еще вдруг топот прозвучит -

То табун коней вдоль океана

С бешеною резвостью летит.

Ветер гривы длинные расчешет,

Океан умоет их водой

И живут они, судьбой довольны

Посреди равнины голубой.

Остров тот - песчинка в океане.

Только кони вольно там живут

И отныне остров этот дикий

Лошадиным островом зовут.

Песню на стихи «Лошади в океане» написал бард Виктор Берковский. Мне кажется, это дало стихотворению вторую жизнь – оно идеально легло на музыку и стало еще более проникновенным.

О. Мандельштам "Ленинград"

Стихотворение "Ленинград" О. Э. Мандельштам написал в 1930 году. Поэт вернулся с Кавказа в свой родной Петербург. Он пока ещё не в ссылке, но под пристальным вниманием властей. Стоит отметить, что в 1914 году Санкт-Петербург был переименован в Петроград, а в 1924 году — в Ленинград, то есть за шесть лет до возвращения автора в этот город.

Ленинград.

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,

До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, — так глотай же скорей

Рыбий жир ленинградских речных фонарей.

Узнавай же скорее декабрьский денек,

Где к зловещему дегтю подмешан желток.

Петербург, я еще не хочу умирать:

У тебя телефонов моих номера.

Петербург, у меня еще есть адреса,

По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице черной живу, и в висок

Ударяет мне вырванный с мясом звонок.

И всю ночь напролет жду гостей дорогих,

Шевеля кандалами цепочек дверных.

С 30-х годов в стране ужесточилась литературная цензура, и любое критическое слово могло привести к аресту. Будучи ярым акмеистом, поэт старался использовать в своих стихах достаточно ясные и понятные метафоры.

"Вырванный с мясом звонок", "есть адреса, По которым найду мертвецов голоса". О чём он говорит? Да о тех, кого уже забрали, вывезли "чёрной марусей", кто уже где-то там, далеко от родного города и без права переписки.Особенно интересна последняя строчка стихотворения поэта. Прочитайте и убедитесь сами в её пророческой силе.

Сам Мандельштам, ожидая "гостей дорогих", в ночь с 16 на 17 мая 1934 г. в квартире 26 в доме 5 Нащокинского переулка был арестован.

В 1938 году (27 декабря), по официальным данным, он скончался в лагере от тифа.

К. Симонов "Жди меня"

Константин Симонов «Жди меня» написал в самом начале Великой Отечественной войны и посвятил актрисе Валентине Серовой. Автор считал стихотворение настолько личным, что даже не собирался публиковать. Осенью 1941 года поэт всё же прочёл его своему товарищу. Потом Симонова уговорили прочитать эти стихи по радио. В январе 1942 года «Жди меня» напечатали в газете«Правда». Это было невероятным событием – главная газета СССР до того момента если публиковала стихи, то о доблести и подвигах, а нежные чувства считались недостойными внимания.

Жди меня, и я вернусь.

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Жди, когда из дальних мест

Писем не придет,

Жди, когда уж надоест

Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,

Не желай добра

Всем, кто знает наизусть,

Что забыть пора.

Пусть поверят сын и мать

В то, что нет меня,

Пусть друзья устанут ждать,

Сядут у огня,

Выпьют горькое вино

На помин души…

Жди. И с ними заодно

Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: — Повезло.

Не понять, не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой, —

Просто ты умела ждать,

Как никто другой.

Слава стихотворения была невероятной. Цитаты из него помещали на открытки и почтовые карточки. Военные врачи рассказывали, что раненые читали «Жди меня» наизусть, говоря, что от этого боль уходит.

Валентина Серова согласилась выйти замуж за поэта Симонова.

А мы до сих пор восхищаемся этими потрясающими строками...

В. Агапкин "Прощание славянки"

Марш "Прощание славянки" сочинил в 1912 году штаб-трубач 7-го запасного кавалерийского полка Василий Иванович Агапкин в 28 лет, когда он служил в Тамбове. Поводом к написанию музыки послужили личные наблюдения автора. С началом войны на Балканах Агапкин часто становился невольным свидетелем того, как женщины провожали своих мужей и братьев на фронт. Эти трогательные и бесконечно печальные моменты нашли отражение в музыке.

Готовое произведение первым увидел и оценил полковой капельмейстер. Он посоветовал Агапкину показать марш знаменитому композитору Якову Богораду. Именно тот придумал название маршу, помог оформить оркестровое сопровождение и посодействовал осуществлению первой публикации.

Первоначально марш исполнялся без слов, звучала только музыка. Впервые он прозвучал на торжественном военном параде в Тамбове. В 1915 году произведение стало доступно в записи и стало популярным даже в европейских странах.

Первый текст возник из-под пера молодых поэтов, добровольно ушедших на фронт после объявления начала войны 1914 года. Начальная строчка была «Вспоили вы нас и вскормили». Именно с таким текстом песня «Прощание славянки» пережила первый военный мировой конфликт и часть периода Гражданской войны. Примерно в 1914-1915 годах появилась и альтернативная версия — «По неровным дорогам Галиции» — пронзительное прощание с Родиной из уст тех, кто уходил защищать родную землю и уже не надеялся на возвращение. Одно время «Прощание славянки» было больше известно как «Сибирский марш»: добровольцы Народной армии Сибири переписали стихи, адаптировав содержание под события Гражданской войны.

Василий Агапкин в 1918 году вступил в Красную армию и организовал духовой оркестр в 1-м красном гусарском полку. В 1920 году вернулся в Тамбов; руководил музыкальной студией и оркестром войск ГПУ.

5 августа 1922 года Агапкин и его оркестр дали прощальный концерт в Тамбове, после чего переехали в Москву.

В начале Великой Отечественной войны Агапкин был назначен старшим капельмейстером Отдельной мотострелковой дивизии имени Дзержинского войск НКВД.

7 ноября 1941 года на знаменитом параде на Красной площади в Москве Агапкин дирижировал сводным оркестром. Пока по площади строем шли войска, подошвы сапог Василия Ивановича примёрзли к брусчатке. Оркестр должен был отойти в сторону, освобождая место механизированной колонне, но Агапкин не мог двинуться с места. Его губы от холода смерзлись, поэтому он не мог дать команду оркестру на движение. Он так и стоял, пока кто-то из музыкантов не подбежал к нему и, оторвав от брусчатки, не унёс в сторону.

24 июня 1945 года на Параде Победы музыканты Агапкина также входили в состав сводного оркестра. Василий Иванович дирижировал барабанщиками и фанфаристами.

Умер Василий Иванович Агапкин 29 октября 1964 года, похоронен на Ваганьковском кладбище.

В разное время было много вариантов слов "Прощания славянки". Мне нравится написанный в 1984 году В. Лазаревым по случаю открытия мемориальной доски на здании музыкального училища в Тамбове, которое окончил Василий Агапкин в 1913 году.

Наступает минута прощания,

Ты глядишь мне тревожно в глаза,

И ловлю я родное дыхание,

А вдали уже дышит гроза.

Дрогнул воздух туманный и синий,

И тревога коснулась висков,

И зовёт нас на подвиг Россия,

Веет ветром от шага полков.

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Не все из нас придут назад.

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Прости-прощай, прости-прощай…

Летят, летят года,

Уходят во мглу поезда,

А в них — солдаты.

И в небе тёмном

Горит солдатская звезда.

А в них — солдаты.

И в небе тёмном

Горит солдатская звезда.

Летят, летят года,

А песня — ты с нами всегда:

Тебя мы помним,

И в небе тёмном

Горит солдатская звезда.

Тебя мы помним,

И в небе тёмном

Горит солдатская звезда.

Лес да степь, да в степи полустанки.

Свет вечерней и новой зари -

Не забудь же прощанье Славянки,

Сокровенно в душе повтори!

Нет, не будет душа безучастна -

Справедливости светят огни…

За любовь, за великое братство

Отдавали мы жизни свои.

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Прости-прощай, прости-прощай…

"Прощание славянки" стало национальным маршем, символизирующим проводы на войну, на военную службу или в дальнее путешествие.

К. Ваншенкин "Алёша"

Кто из нас не знает знаменитую песню "Алеша"?

Во времена моего детства ни один концерт к 23 февраля или 9 Мая не обходился без неё. Помню, как среди пяти претендентов честно выборола право солировать. Правда, пела всего лишь две строки из куплета, остальное подтягивал хор. Но я так ответственно отнеслась к исполнению! Это было до дрожи в коленках, до слез. Богатое воображение рисовало молодого, красивого русского парня Алёшу, погибшего в далёкой стране, не успевшего подарить цветы любимой... Только спустя годы узнала историю песни, а заодно и самого памятника.

В сентябре 1944 года болгарский народ встречал Красную армию. А 5 ноября 1957 года в городе Пловдив, на холме Бунарджик (Холме Освободителей), состоялось торжественное открытие 11-метрового памятника советскому солдату. Место на высоком холме было выбрано не случайно – монумент можно было видеть из любой точки города.

Над созданием мемориального комплекса трудились скульпторы Васил Радославов, Любомир Далчев, Тодор Босилков, Александр Ковачев, Георгий Коцев, Александр Занков, а также архитекторы Николай Марангозов, Петр Цветков, Борис Марков.

В 1954 году мемориал был фактически построен. Гигантский советский воин смотрит на болгарский город с шестиметрового постамента, на котором два барельефа: «Советская армия бьет врага» и «Народ встречает освободителей». Подняться к фигуре солдата можно по лестнице, состоящей из ста ступеней.

«Алеша» стал воплощением образа всех тех Алексеев, Иванов, Павлов, Сергеев, Александров и многих других, кто погиб в бою с фашистами. Официально монумент посвящен неизвестному русскому солдату, но в народе в Болгарии его называют Алешей.

Прототипом «Алеши» был солдат Алексей Сергеевич Скурлатов - рядовой сводной роты Третьего Украинского фронта. Он служил стрелком 10-го отдельного лыжного батальона 922 стрелкового полка. В одном из боев получил тяжелое ранение, после которого был переведен в связисты. Восстанавливая телефонную линию между Софией и Пловдивом, Скурлатов подружился с рабочим телефонной станции Методи Витановым, активным членом болгарского Сопротивления. Эти два бойца стали друзьями.

Именно Витанов передал скульпторам фотографию Скурлатова. Вдохновленные образом красивого парня, они увековечили его в камне. Причем, сам Алексей долгое время даже не догадывался об этом.

В 1962 году советский композитор Эдуард Колмановский посетил Болгарию. Побывал он и в Пловдиве, где увидел величественный памятник. У него возникла идея создать песню, посвященную бойцам, освобождавшим братскую страну от фашистов.

Известный поэт Константин Ваншенкин поддержал идею и написал стихи к песне. В 1967 году у подножия памятника ее исполнил легендарный ансамбль Советской Армии имени Александрова Эту песню радиостанция города транслировала каждое утро.

Алёша

Белеет ли в поле пороша, пороша, пороша,

Белеет ли в поле пороша иль гулкие ливни шумят,

Стоит над горою Алеша,Алеша, Алеша,

Стоит над горою Алеша — в Болгарии русский солдат.

И сердцу по-прежнему горько, по-прежнему горько,

И сердцу по-прежнему горько, что после свинцовой пурги

Из камня его гимнастерка, его гимнастерка,

Из камня его гимнастерка, из камня его сапоги.

Немало под страшною ношей, под страшною ношей,

Немало под страшною ношей, легло безымянных парней.

Но то, что вот этот — Алеша, Алеша, Алеша,

Но то, что вот этот — Алеша, известно Болгарии всей.

К долинам, покоем объятым, покоем объятым,

К долинам покоем объятым ему не сойти с высоты.

Цветов он не дарит девчатам, девчатам, девчатам,

Цветов он не дарит девчатам — они ему дарят цветы.

Привычный, как солнце и ветер, как солнце и ветер,

Привычный, как солнце и ветер, как в небе вечернем звезда,

Стоит он над городом этим, над городом этим,

Стоит он над городом этим — вот так и стоял он всегда.

Белеет ли в поле пороша, пороша, пороша,

Белеет ли в поле пороша иль гулкие ливни шумят

Стоит над горою Алеша, Алеша, Алеша,

Стоит над горою Алеша — в Болгарии русский солдат.

Прошло время. Развалился социалистический лагерь. Герои-освободители были объявлены «советскими оккупантами». В 1989 году песня «Алеша» перестала быть гимном Пловдива, а сам памятник оказался под угрозой.

Трижды его пытались снести – в 1989, 1993 и 1996 годах. И трижды общественность города не позволила это сделать. Вокруг «Алеши» устраивали живые цепи, и девушки, как в песне, по-прежнему дарили ему цветы.

В 1996 году, после очередной попытки сноса, Верховный суд Болгарии принял решение, что эта скульптура, как памятник Второй Мировой войны, не может быть уничтожена. Однако это не означает, что опасность для монумента миновала. Его неоднократно оскверняли, наносили оскорбительные нацистские надписи. К сожалению, подобное беспамятство имеет место не только в Болгарии...

3 ноября 2013 года Алексей Скурлатов скончался. Ему был 91 год… А памятник, который жители отстояли в нелегкой борьбе, по-прежнему возвышается над болгарским городом, в освобождении которого он участвовал. И на День Победы Алёше снова принесут цветы. Хотя, кто знает, как будет дальше...

Легко воевать с Алёшами, отлитыми в бронзу или увековеченными в граните. Но позорно. Бесчеловечно. Кощунственно...

А.Барто "Уехали"

Кто из нас в детстве не знал стихов Агнии Барто? Её трогательный, простые и понятные строки знает не одно поколение. Как много мы о ней знаем? А жизнь ее, наполненная одинаково победами и трагедиями, заслуживает внимания.

Родилась Агния 17 февраля 1906 года в городе Ковно в семье ветеринарного врача Льва и Марии Воловых. Сустя год после рождения девочки семья переехала в Москву. Вспоминать свое детство поэтесса не любила, а потому информации о нем немного. Известно лишь, что девочка больше любила отца, чем мать, которую она считала излишне капризной и ленивой.

В столице Агнию приняли в гимназию и в балетную школу Лидии Нелидовой. Окончив их, она продолжила учебу в хореографическом училище, а в 1924 году поступила в балетную труппу.

Большую часть времени Агния танцевала. Так было до тех пор, пока в ее жизни не появился Павел Барто — начинающий поэт, за которого она вышла замуж. Балет навсегда остался в прошлом. В этом браке родился сын Эдгар.

Агния открыла в себе талант детской поэтессы и стала очень быстро набирать популярность. Возможно, это задевало ее супруга (Павел все никак не мог добиться успеха). В 1932 году они развелись. Её второй муж — Андрей Щегляев был ученым-теплоэнергетиком. В этом браке Агния родила дочь Татьяну.

Казалось бы, Барто обрела настоящее счастье, но тут началась Великая Отечественная война. Молодая семья была эвакуирована из столицы в Свердловск. Агния выучилась на токаря и устроилась на оборонный завод. Параллельно она работала журналистом и даже побывала на фронте в качестве военного корреспондента.

В 1944 году они вернулись в Москву. Когда до окончательной победы оставались считанные дни, в семье поэтессы произошла страшная трагедия. Сын Эдгар утром 5 мая 1945 г. ехал на велосипеде и, столкнувшись с грузовиком, упал и сильно ударился виском о бордюр. Полученные травмы оказались смертельными.

Когда вся страна радовалась долгожданному окончанию войны, Агния Барто оплакивала сына. Пережить утрату ей помогло творчество.

Уехали

Щенка кормили молоком.

Чтоб он здоровым рос.

Вставали ночью и тайком

К нему бежали босиком —

Ему пощупать нос.

Учили мальчики щенка,

Возились с ним в саду,

И он, расстроенный слегка,

Шагал на поводу.

Он на чужих ворчать привык,

Совсем как взрослый пес,

И вдруг приехал грузовик

И всех ребят увез.

Он ждал: когда начнут игру?

Когда зажгут костер?

Привык он к яркому костру,

К тому, что рано поутру

Труба зовет на сбор.

И лаял он до хрипоты

На темные кусты.

Он был один в саду пустом,

Он на террасе лег.

Он целый час лежал пластом,

Он не хотел махать хвостом,

Он даже есть не мог.

Ребята вспомнили о нем —

Вернулись с полпути.

Они войти хотели в дом,

Но он не дал войти.

Он им навстречу, на крыльцо,

Он всех подряд лизал в лицо.

Его ласкали малыши,

И лаял он от всей души.

Ю. Друнина "Я только раз видала рукопашный..."

Я только раз видала рукопашный,

Раз наяву. И тысячу — во сне.

Кто говорит, что на войне не страшно,

Тот ничего не знает о войне.

Эти строки написала в 1943 г. в госпитале раненая осколком снаряда Юлия Друнина. Война перевернула её жизнь: 17-летняя девушка записалась в добровольную санитарную дружину, работала в госпитале.

Я ушла из детства в грязную теплушку,

В эшелон пехоты, в санитарный взвод.

Дальние разрывы слушал и не слушал

Ко всему привыкший сорок первый год.

Я пришла из школы в блиндажи сырые,

От Прекрасной Дамы в «мать» и «перемать»,

Потому что имя ближе, чем «Россия»,

Не могла сыскать.

Когда немцы подходили к Москве, Юлия строила оборонительные сооружения под Можайском. Там попала в окружение. В первом бою она получила первое ранение возле сонной артерии и выжила. Сама себе перевязала шею и продолжала оказывать помощь другим.

Вместе с полком Друнина освобождала Псковскую область и Прибалтику. Войну она закончила старшиной медицинской службы. Награждена орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу».

После ранения Друнина вернулась в Москву, пыталась поступить в Литературный институт. Но комиссия ее не приняла, стихи посчитали сырыми. Юля стала вольнослушателем. Со временем стихи поэтессы стали печатать в журналах, а в 1948 году вышла первая книга «В солдатской шинели».

Ты должна

Ты должна

Побледнев,

Стиснув зубы до хруста,

От родного окопа

Одна

Ты должна оторваться,

И бруствер

Проскочить под обстрелом

Должна.

Ты должна.

Хоть вернешься едва ли,

Хоть «Не смей!»

Повторяет комбат.

Даже танки

(Они же из стали!)

В трех шагах от окопа

Горят.

Ты должна.

Ведь нельзя притворяться

Перед собой,

Что не слышишь в ночи,

Как почти безнадежно

«Сестрица!»

Кто-то там,

Под обстрелом, кричит…

Сколько же им пришлось пережить? Юным, нежным, ещё не успевшим полюбить, просто пожить? Они выстояли. Они отстояли страну. Давайте вспомним...

С. Гудзенко "Перед атакой"

Семен Гудзенко в 1942 г. написал стихотворение "Перед атакой". "Эта поэзия – изнутри войны. Это поэзия участника войны. Эта поэзия не о войне, а с войны, с фронта", – так характеризовал творчество Гудзенко Илья Эренбург, открывший молодого поэта широкой общественности в 1941 году.

Перед атакой

Когда на смерть идут – поют,

а перед этим

можно плакать.

Ведь самый страшный час в бою –

час ожидания атаки.

Снег минами изрыт вокруг

и почернел от пыли минной.

Разрыв –

и умирает друг.

И значит – смерть проходит мимо.

Сейчас настанет мой черед,

За мной одним

идет охота.

Будь проклят

сорок первый год –

ты, вмерзшая в снега пехота.

Мне кажется, что я магнит,

что я притягиваю мины.

Разрыв –

и лейтенант хрипит.

И смерть опять проходит мимо.

Но мы уже

не в силах ждать.

И нас ведет через траншеи

окоченевшая вражда,

штыком дырявящая шеи.

Бой был короткий.

А потом

глушили водку ледяную,

и выковыривал ножом

из-под ногтей

я кровь чужую.

Действительно, поэзия Гудзенко неотделима от войны. Двадцатилетний юноша получил в окопах не только военный, но и литературный опыт. Поэтому все его стихи о войне честные, искренние...

И у меня есть тоже неизменная,

на карту не внесенная, одна,

суровая моя и откровенная,

далекая провинция – Война...

С. Гудзенко в 1941 году добровольцем ушёл на фронт. Служил пулемётчиком в Отдельной мотострелковой бригаде особого назначения (ОМСБОН). В 1942 году был тяжело ранен в живот осколком мины. После ранения стал корреспондентом фронтовой газеты «Суворовский натиск». День Победы встретил в Будапеште.

Настоящее имя Гудзенко — Сарио: итальянское имя ему дала мать. Когда его стихи в 1943 году опубликовали «Знамя» и «Смена», поэт написал матери: «…не пугайся, если встретишь стихи за подписью „Семён Гудзенко“, — это я, так как Сарио не очень звучит в связи с Гудзенко. Надеюсь, ты не очень обидишься…»

Поэт-фронтовик в 1946 году написал: «Мы не от старости умрём, — от старых ран умрём...». Действительно, ранение, полученное на фронте, постоянно давало о себе знать. Даже прикованный к больничной кровати, медленно и мучительно умирая, поэт продолжал оставаться романтиком и доброжелательным человеком. Какое-то удивительное поколение... Уходящее от нас...

Семён Гудзенко умер 12 февраля 1953 года в Институте нейрохирургии имени Н. Н. Бурденко. Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище

Я прошёл не очень много

и не очень мало:

от привала до привала,

от границы до границы,

от криницы до криницы,

от села и до села.

И была моя дорога

и трудна и весела...

Б. Окуджава "До свидания, мальчики"

Давайте представим себе обычный альбом с фотографиями. Школьный выпуск сорок первого года. Сидят на скамейках, стоят, обнимаясь, выпускники - молодые, здоровые, дерзкие. Счастливые. Улыбаются ясно и светло. Мальчики и девочки. До чего же красивые! Все как на подбор! Это о них говорили, что это поколение, со школьной скамьи ушедшее на фронт.

Потом мальчики погибли на войне. Все. Весь выпуск...

Такой альбом был у Окуджавы. Только в 1958 году Булат Шалвович смог написать песню о своих друзьях и называлась она "До свидания, мальчики..." Видимо, бывший миномётчик Булат Окуджава очень долго не мог подойти к созданию этой песни. Слишком свежие раны, слишком больно от воспоминаний...

Эти строки посвящаются тем молодым ребятам, с которыми он вырос в одном дворе. Их фотографии были и в его альбоме. Они не вернулись с войны...

До свидания, мальчики

Ах, война, что ж ты сделала, подлая:

Стали тихими наши дворы,

Наши мальчики головы подняли —

Повзрослели они до поры,

На пороге едва помаячили

и ушли, за солдатом — солдат…

До свидания, мальчики!

Мальчики,

Постарайтесь вернуться назад.

Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими,

Не жалейте ни пуль, ни гранат

И себя не щадите, и все-таки

Постарайтесь вернуться назад.

Ах, война, что ж ты, подлая, сделала:

вместо свадеб — разлуки и дым,

Наши девочки платьица белые

Раздарили сестренкам своим.

Сапоги — ну куда от них денешься?

Да зеленые крылья погон…

Вы наплюйте на сплетников, девочки.

Мы сведем с ними счеты потом.

Пусть болтают, что верить вам не во что,

Что идете войной наугад…

До свидания, девочки!

Девочки,

Постарайтесь вернуться назад.

Давайте вспомним...

С. Гудзенко "Нас не нужно жалеть..."

Многие поэты военного времени писали о войне. Их строки отличает глубина, искренность, честность. Именно это можно сказать о стихотворениях Семëна Гудзенко. Они, поколение фронтовиков, тоже могли сказать о себе: "Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели", "Когда на смерть идут, - поют, а перед этим можно плакать...", "Я был пехотой в поле чистом, в грязи окопной и в огне". Но сказал он один – за всех, прошедших военный ад. Фронтовая поэзия – вершина лирики Гудзенко. Его литературный талант поистине велик. Семён Гудзенко, скорее всего, вот так видел свой поэтический путь:

Я был пехотой в поле чистом,

в грязи окопной и в огне.

Я стал армейским журналистом

в последний год на той войне.

Но если снова воевать…

Таков уже закон:

пускай меня пошлют опять

в стрелковый батальон.

Быть под началом у старшин

хотя бы треть пути,

потом могу я с тех вершин

в поэзию сойти.

Фронтовое ранение сделало Гудзенко инвалидом. За несколько месяцев до смерти он оказался прикованным к постели. Современники сравнивали его с Николаем Островским. В легенды вошло, что Семен Петрович собирал около себя друзей, чтобы говорить с ними о поэзии, о жизни, о событиях в мире – только не о его болезни. Именно тогда он написал: "Мы не от старости умрем, - от старых ран умрем". Пока рука двигалась, Гудзенко записывал новые стихи. Потом и эта возможность стала для него непосильной. И он стал диктовать новые тексты.

Семен Гудзенко умер 12 февраля 1953 года в Институте нейрохирургии имени Н. Н. Бурденко. Похоронен на Ваганьковском кладбище. Его жена Лариса Жадова, овдовев, вышла замуж за Константина Симонова. Симонов удочерил их дочь Екатерину.

В начале 70-х годов в Театре на Таганке Юрий Любимов поставил спектакль "Павшие и живые" с участием Владимира Высоцкого, игравшего Семёна Гудзенко. Для этой роли артист разучил фронтовые стихи поэта. Они остались с Высоцким навсегда: Владимир Семенович не раз на концертах читал "Перед атакой" и "Мое поколение" (которое больше знают по первой строке – "Нас не нужно жалеть…"). Стихотворения Семёна Гудзенко вошли в музыкально-поэтический цикл Высоцкого "Мой Гамлет".

К наследию С. Гудзенко обратилась композитор Владислава Малаховская, написавшая кантату на стихи поэтов – участников войны. Она назвала ее "Нас не нужно жалеть!". Два из шести номеров кантаты - "Перед атакой" и "Моё поколение". В первый раз музыкально-поэтическое произведение было показано в 2009 году в Малом зале Санкт-Петербургской филармонии.

Нас не нужно жалеть...

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.

Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.

На живых порыжели от крови и глины шинели,

на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.

Расцвели и опали... Проходит четвертая осень.

Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.

Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,

нам досталась на долю нелегкая участь солдат.

У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя -

только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны,

все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,

что отцами-солдатами будут гордится сыны.

Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?

Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?

Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется,-

у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.

Кто вернется - долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,

и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.

Нет мужчины в семье - нет детей, нет хозяина в хате.

Разве горю такому помогут рыданья живых?

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.

Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,

Тот поймет эту правду,- она к нам в окопы и щели

приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.

Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают

эту взятую с боем суровую правду солдат.

И твои костыли, и смертельная рана сквозная,

и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат,-

это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,

подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.

...Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,

Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

А когда мы вернемся,- а мы возвратимся с победой,

все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы,-

пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду,

чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.

Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям,

матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.

Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем - все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.

Д. Самойлов "Сороковые"

Стихотворение «Сороковые, роковые…» Самойлов написал в 1961 году. Это воспоминания о пережитом, о молодости, которая пришлась на страшные военные годы. Со временем стихи стали песней. Их положил на музыку композитор Виктор Берковский.

Сороковые

Сороковые, роковые,

Военные и фронтовые,

Где извещенья похоронные

И перестуки эшелонные.

Гудят накатанные рельсы.

Просторно. Холодно. Высоко.

И погорельцы, погорельцы

Кочуют с запада к востоку…

А это я на полустанке

В своей замурзанной ушанке,

Где звездочка не уставная,

А вырезанная из банки.

Да, это я на белом свете,

Худой, веселый и задорный.

И у меня табак в кисете,

И у меня мундштук наборный.

И я с девчонкой балагурю,

И больше нужного хромаю,

И пайку надвое ломаю,

И все на свете понимаю.

Как это было! Как совпало —

Война, беда, мечта и юность!

И это все в меня запало

И лишь потом во мне очнулось!..

Сороковые, роковые,

Свинцовые, пороховые…

Война гуляет по России,

А мы такие молодые!

В июне 1941 года ему был 21 год. Поэту довелось пройти вместе со своим поколением нелёгкие испытания. Самойлов воевал под Вязьмой, Ленинградом, Варшавой, Берлином.

В начале Великой Отечественной войны его направили рыть окопы под Вязьмой. Там он заболел и был эвакуирован в Самарканд, где учился в Вечернем педагогическом институте. Вскоре Самойлов поступил в военно-пехотное училище, которое не окончил.

В 1942 году Давида Самойлова направили на Волховский фронт под Тихвин. 23 марта 1943 года в районе станции Мга он был ранен в левую руку осколком мины. Через год после выздоровления Давид продолжил службу в 3-й отдельной Моторазведроте Разведывательного отдела штаба 1-го Белорусского фронта.

Читая эти строки, мы вспоминаем тех, кто навечно остался там, в 40-х, и тех, кто вернулся домой со шрамами на теле и в душе. Они скупо рассказывали о войне. Удивительное поколение...

Мне снился сон. И в этом трудном сне

Отец, босой, стоял передо мною.

И плакал он. И говорил ко мне:

- Мой милый сын! Что сделалось с тобою!

Он проклинал наш век, войну, судьбу.

И за меня он требовал расплаты...

Самойлов, рассказывая о чувствах, которые ему пришлось пережить в то время, не мог стереть из памяти события тех ужасных лет. Война не отпускала и в мирное время. Наверное, поэтому многие стихотворения так пронзительно звучали не только тогда, но и сегодня.

К нам война вторгается в постель

Звуками, очнувшимися вдруг,

Ломотой простреленных костей,

Немотою обожженных рук.

Долго будут в памяти слова

Цвета орудийного ствола.

Долго будут сосны над травой

Окисью синеть пороховой.

И уже ничем не излечим

Пропитавший нервы непокой...

Его военная лирика была близка и понятна простому народу. Ведь нет у нас ни одной семьи, которую не коснулась бы война. У каждого своя история... Нам есть кого вспоминать. Нам есть что вспоминать...

Все, что было,- было со мною.

И война меня не убила,

Не убила пулей шальною.

Не по крови и не по гною

Я судил о нашей эпохе.

Все, что было,- было со мною,

А иным доставались крохи!

Я судил по людям, по душам,

И по правде, и по замаху.

Мы хотели, чтоб было лучше,

Потому и не знали страху.

Потому пробитое знамя

С каждым годом для нас дороже.

Хорошо, что случилось с нами,

А не с теми, кто помоложе...

Увы...

Ю. Левитанский "Мое поколение"

Многие поэты-фронтовики писали о своём поколении. Один из них - Юрий Левитанский. В 1963 году он написал стихотворение "Моё поколение".

Мое поколение

И убивали, и ранили

пули, что были в нас посланы.

Были мы в юности ранними,

стали от этого поздними.

Вот и живу теперь — поздний.

Лист раскрывается — поздний.

Свет разгорается — поздний.

Снег осыпается — поздний.

Снег меня будит ночами.

Войны мне снятся ночами.

Как я их скину со счета?

Две у меня за плечами.

Были ранения ранние.

Было призвание раннее.

Трудно давалось прозрение.

Поздно приходит признание.

Я все нежней и осознанней

это люблю поколение.

Жесткое это каление.

Светлое это горение.

Сколько по свету кружили!

Вплоть до победы — служили.

После победы — служили.

Лучших стихов не сложили.

Вот и живу теперь — поздний.

Лист раскрывается — поздний.

Свет разгорается — поздний.

Снег осыпается — поздний.

Лист мой по ветру не вьется —

крепкий, уже не сорвется.

Свет мой спокойно струится —

ветра уже не боится.

Снег мой растет, нарастает —

поздний, уже не растает.

В 1941 году Ю. Левитанский, будучи студентом Института философии, литературы и истории, был призван в знаменитый ОМСБОН — Отдельный мотострелковый батальон особого назначения.

Новый 1942 год молодой поэт встретил уже под Волоколамском. Левитанский был вторым номером в пулеметном расчете с Семеном Гудзенко, земляком-киевлянином. Много трудностей выпало на их военную службу. Об этом свидетельствуют воспоминания поэта: «… зима была очень холодная, и лежали мы в этом снегу в своих шинелях и сапожках очень удобными мишенями для немецких самолетов — даже и маскхалатов у нас тогда еще не было. Мы были еще совсем детьми, и чувство страха и чувство голода подолгу не отпускали нас в студеные дни и ночи, а спать приходилось частенько на снегу».

Я лежал на этом снегу

и не знал,

что я замерзаю,

и лыжи идущих мимо

поскрипывали

почти что у моего лица.

Близко горела деревня,

небо было от этого красным,

и снег подо мною

был красным,

как поле маков…

В 1943 г. служил фронтовым корреспондентом. После капитуляции Германии принимал участие в боевых действиях на сопках Маньжурии. Демобилизовался Левитанский только в 1947 году.

Потом, после ранней послевоенной смерти Семëна Гудзенко, Левитанский написал стихотворение «Памяти ровесника». Это, на мой взгляд, строки о целом поколении, пережившем войну.

Я на миг

у могилы твоей

становлюсь на колени.

И теряю тебя.

Бесполезны слова утешенья.

Что мне делать с печалью!

Мое поколенье на марше.

Но годам не подвластен

железный закон притяженья

к неостывшей земле,

где зарыты ровесники наши.

Эпиграфом к стихотворению стали известные строки из Гудзенко «Мы не от старости умрем — от старых ран умрем…»

Они уходили, кто рано, кто позже. Но всех объединяло обострённое чувство справедливости. И желание жить, быть счастливыми. И вера в то, что несмотря ни на что - "жизнь все равно прекрасна".

Я, побывавший т а м, где вы не бывали,

я, повидавший то, чего вы не видали,

я, уже там стоявший одной ногою,

я говорю вам — жизнь все равно прекрасна.

Да, говорю я, жизнь все равно прекрасна,

даже когда трудна и когда опасна,

даже когда несносна, почти ужасна —

жизнь, говорю я, жизнь все равно прекрасна.

Согласитесь, ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА, несмотря ни на что...