Девушка, упавшая с небес

Пролог

- Спасибо за покупку!

Прозрачные двери комби, на мгновение показав в своем отражении невысокого немного лохматого парня в очках, мятых брюках и футболке с короткими рукавами, разъехались в стороны, и я вышел из магазина, окунувшись в мягкую прохладу летнего вечера. Солнце уже скрылось за неровным горным хребтом, что словно дремлющий дракон широкой дугой сползал к морю, но полумрак ещё не был сплошным и часть неба пока хранила дневное тепло и сияние.

Однако мне некогда было разглядывать эту неторопливо темнеющую вышину. Я вздохнул, встряхнул два пластиковых пакета с продуктами и, оглядевшись по сторонам, торопливо перешел через дорогу.

Напротив комби возвышался квадратный пятиэтажный дом – обычный «меншен», здание-улей с кучей недорогих однокомнатных квартир. Но зато у каждой квартиры был балкон - предмет моей искренней зависти. В моей-то съемной квартире балкона нет.

Организм требовал своё и потому я остановился под пятиэтажкой, и присел на невысокую каменную оградку газона перед зданием (там росли какие-то невзрачные припыленные цветы и почему-то пирамидальные туи) и достал из пакета новую пачку сигарет. Нет, я не заядлый курильщик, но сегодня у меня стресс, который обязательно нужно снять, иначе мне предстоит бессонная ночь полная переживаний и бессмысленных самоунижений. А завтра в университет. Я со вздохом выбил из пачки новую сигарету и, сунув её в зубы, зашарил по карманам в поисках зажигалки. Пусто.

Вот что значит давно не курить – её-то я и не купил.

Из открытого окна на втором этаже доносились голоса на повышенных тонах выяснявшие отношения. О... значит есть и такие...

Прохожий - обычный немолодой клерк, чуть пошатывающийся после очередной корпоративной попойки, очевидно заметив моё замешательство, поделился огнем зажигалки и тоже покосился на шумную квартиру. Покачал головой.

- Спасибо, - поблагодарил я его и, сделав затяжку, вернулся к своим невеселым мыслям.

Шум дневного города стихал, но зато явственнее слышались голоса вечера: переливчатый стрёкот цикад, низкий гул заходящего на посадку «Боинга», потрескивание кондиционеров, разговоры незнакомых мне людей... Спокойствие и умиротворение. Моя любимая часть дня.

Выпустил струйку дыма ощущая горечь на языке

Подумать только, ещё вчера я был счастлив. А сегодня... Нет, я не плачусь, просто неприятно и непонятно на душе как-то.

Её звали Мирай. Исикава Мирай. Моя сэмпай в библиотеке, где я работаю на полставки после университета (за квартиру-то платить нужно, хоть и снимаю уголок я у сводной маминой сестры). Мы встречались пару месяцев, но сегодня она объявила, что бросает меня. Как за полгода до неё от меня убежала Эмико, с которой я провел полгода. А на первом курсе я сам прогнал свою школьную любовь Юкико. Что поделаешь, не те девушки всегда оказывались рядом со мной. То слишком требовательные, то слишком распущенные, то просто бесстыдно пользующиеся моей добротой... Нет, я не испытывал к ним гнева. Понимал, что сам виноват. Позволял лгать себе в лицо, позволял себя использовать. Ну, значит поделом.

Новая затяжка и струйка дыма ужалила глаза. Захотелось кашлянуть, но я удержался.

Нет, я никогда не считал себя завидным красавцем или баловнем судьбы. Отец неплохо зарабатывал, однако уже в старших классах я жил самостоятельно. В университет тоже поступил сам, долгими ночами корпя над конспектами.

Друзья - бывшие одноклассники иногда недоумевали, почему я остался здесь, и подрабатываю в библиотеке, а не поехал, например, в Токио. Ну, такой вот я.

Скажете, малодушный слабак, тряпка? И окажетесь неправы. В школе, я занимался кэндо и там меня выучили прятать эмоции и всегда выжидать удобного момента.

Стряхнул пепел с сигареты и закусил зубами фильтр, чтобы достать из кармана брюк телефон. Коротко взглянул на часы.

Ну, пора...

Шум на втором этаже уже начал раздражать и потому я, затушив недокуренную сигарету (с непривычки глаза слезились, а по телу расплылась неприятная слабость), засуетился разыскивая глазами урну.

Наконец отыскав, я избавился от окурка и вернулся к своим продуктовым пакетам. Ещё раз покосился на шумный балкон и остановился. Прямо на его перилах стояла девушка. Оттолкнула от себя пустые бельевые веревки и бросив последний взгляд в комнату устремилась вперед.

- ... Эй!!! - выронив пакеты я рефлекторно подался вперед, вытянув руки и налетов плечом на сетчатую ограду дома всё-таки поймал неудержимо падающую девушку.

Её инерцией меня оттолкнуло от ограды, и я повалился на спину, приложившись затылком об плитку тротуара. Аж в глазах потемнело...

-Ат-та-та..., - невнятно проговорил высокий голос, и я почувствовал тяжесть на груди - кажется в неё уперлась маленькая ладошка.

Незнакомка села и огляделась по сторонам. Подняла глаза к своему балкону и с плохо сдерживаемой болью проговорила:

- Не нужен ты мне...

Затем она повернулась ко мне и озадаченно нахмурилась:

- Эм... Ты кто?

Глава 1. Девушка, упавшая с небес

- Накамура. Накамура Тору.

Голова побаливала, но я отмахивался от этой боли, словно от назойливой мухи. Да и не важной она сейчас была. Ведь сегодня в моей тесной квартире на шесть татами я ночевал не один. Девушка, она представилась Ватанабэ Наоко, тихонько посапывала на моём футоне, крепко прижимая к себе видавшего виды одноглазого плюшевого медвежонка. А я, отвернувшись к стене и укрываясь старым маминым пледом, в который раз вспоминал произошедшее.

- Ничего себе! А если бы ты покалечилась?! - адреналин просто кипел в крови и потому рывком поднявшись с тротуара и ухватив девушку за маленькую ладошку, я поволок её обратно в дом.

Второй этаж, вот, кажется, и нужная дверь. Даже стучать не пришлось. Дверь распахнулась сама и на пороге возник здоровяк в пестрой гавайской рубахе с глазами, налитыми кровью и откровенно отдающий спиртным:

- Явилась? А это ещё кто? Впрочем, неважно, - не давая мне сказать и слова, он выволок из квартиры пухлую сумку и швырнул её почему-то в меня:

- Забирай свои тряпки и проваливай, - промахнулся и сумка покатилась по лестнице, рассыпая своё содержимое.

Девушка опустила голову и послушно наклонилась за вещами.

- Вот её документы и телефон, - теперь уже спокойно, из рук в руки парень передал мне маленькую женскую сумочку, - А не то врать начнет, что я её ограбил...

Дверь захлопнулась.

В суматохе и полумраке, у меня даже не было времени и возможности её толком рассмотреть. Теперь же, когда девушка, вытянув босые ноги, понуро сидела на тротуаре перед излучающими теплый свет стеклянными стенами комби, я обратил внимание, что она миленькая, хоть и растрёпанная. Невысокая. Короткая, но не кажущаяся мальчишеской стрижка, маленькое лицо с большими карими глазами, упрямо сжатые тонкие губы.

Сколько тебе лет-то? Надеюсь, не старшеклассница?

- Скажи куда тебе ехать, я могу дать денег на такси, - я полез за бумажником. Угу, а завтра сам останусь без обеда. Хотя, если приготовить себе бэнто...

- Некуда мне идти..., - огрызнулась она и подняла глаза. Протянула руку и отняла у меня сумочку. Быстро проверила содержимое. Её бумажник я там успел заметить, но вот есть ли в нём хоть что-то было неясно.

Выудив из сумки с вещами сандалии, она наконец обулась и поднялась на ноги. Отряхнула юбку.

- Некуда мне идти! - зло повторила она, - зачем полез не в своё дело?! Зачем ловил меня?

- Ну как же..., - а что ответить? Ловил, потому что не привык, что на моих глазах девушки падают с балкона? Глупость всё это...

- А чего прыгать-то было? Просто ушла бы и всё..., - заговорил я отворачиваясь. И в самом деле, чего связался с ней? Шел бы домой спокойно...

Я снял очки и протер рукавом футболки стекла.

- Эй... Если тебе совсем некуда идти, то можешь остаться до утра у меня... Там тесно, конечно, так, что можешь отказаться...

Я говорил в сторону, словно совсем не ей. Однако она поняла. Забросила ремень сумки на плечо и с готовностью поравнялась со мной:

- Ну, веди..., - наверняка улыбнулась в этот момент. Хотел бы я увидеть её улыбку.

Я дернул плечом и пошел первым, указывая путь, слыша, как позади стучат её сандалии. Неожиданно стук прекратился. Я тоже замер и чуть повернул голову, проверяя, всё ли в порядке. Девушка стояла, нервно теребя пальцами ручку своей сумочки. Наконец, видимо, что-то решив, она подняла на меня глаза и проговорила:

- Эм... Спасибо тебе. Я - Ватанабэ Наоко. Полагаюсь на тебя.

Жил я в квартире на шесть татами на втором этаже вытянутого и продуваемого всеми ветрами «апато». Прихожая-кухня, квадратная жилая комната с традиционным шкафом с раздвижными дверьми, и низким столом, вторым ярусом чулан, сейчас занавешенный шторкой. Тесно, ничего не скажешь. Домовладелица оказалась сводной сестрой мамы (подстроено, наверняка) и потому разрешила платить половину стоимости, но для студента, живущего самостоятельно это только плюс. Я сразу же нашел подработку - сначала репетиторствовал, потому устроился официантом в кафе, потом стал помощником инженера в городской библиотеке, да там и остался, том более, что учусь я на гуманитарном факультете и изучаю японскую литературу. Возможно, останусь там же и работать после выпуска, если не решу заняться преподаванием всерьёз.

Ватанабэ-сан отказалась от ужина (стресс, я понимаю). Пока я суетился на кухне, она отстраненно сидела за столом и, не отрываясь, смотрела в моё большое окно.

Интересно, расскажет, что произошло или отмолчится? В любом случае, завтра она навсегда исчезнет из моей жизни. По крайней мере, я на это надеюсь.

Новый взгляд на поникшие плечи девушки, и я усмехнулся.

Ладно, даже если не хочешь есть, то чай у меня пьют все и всегда.

Поставив перед насупившейся Ватанабэ одну из «гостевых» кружек наполненную ароматным кипятком, я, со своей чашкой, присел за стол напротив и, не глядя на девушку, сказал:

- Если хочешь, можем поговорить о том, что произошло…

Ответа не последовало, однако чай она приняла.

Может, так оно и лучше.

Утром, я проснулся не из-за трелей будильника, а потому что замерз. Ну да, июльские ночи они такие. Попытался нащупать одеяло, но вовремя вспомнил о произошедшем вчера и потому просто решил окончательно проснуться, тем более, если верить часам, время уже подбиралось к опасной границе.

Быстро приготовив завтрак (а чего его готовить? Пара тостов и сок из свежих апельсинов) и перекусив стоя на пороге кухни-прихожей (комната-то занята растянувшейся наискосок во весь свой рост гостьей летуньей-с-балконов), я оставил девушке записку и убыл в университет.

Наступил новый день.

Не думаю, что оставив малознакомого человека одного в квартире, я поступил опрометчиво. Не то что бы я ей слепо доверял (причин пока нет), просто брать у меня особо нечего: самые ценные вещи – телефон и ноутбук всегда со мной, а остальное не так уж и жалко. У меня ведь даже телевизора нет. А холодильник или стиральную машину утащить у неё явно сил не хватит. Немного жалко будет рисоварку (её мне подарила мама), но, в конце концов, несложно будет купить новую.

Как бы то ни было, надеюсь, что когда я вернусь домой, Ватанабэ-сан там уже не будет.

Чем мне нравится учеба в университете, так это достаточно свободным графиком. А на третьем курсе, я уже сам решал какие лекции стоит посещать, а что можно и пропустить. Поэтому после обеда я всегда считал себя совершенно свободным от учебы и спешил на работу.

Наша центральная городская библиотека – головное учреждение для десятка библиотек поменьше, раскиданных по всем трём округам находилось почти в центре города, утопая в большом парке.

Мой босс – немолодая уже (за тридцать) женщина, разведенная и без детей и потому предпочитающая крепкий алкоголь всем другим напиткам, обычно дожидалась меня сидя в кабинете, после чего немедленно укладывалась головой на стол и засыпала. Разумеется, библиотечное начальство было в курсе её странностей и увлечений, но поскольку она не контактировала напрямую с читателями, да и позволяла себе лишнего только во внерабочее время, её обычно не трогали. Спит и ладно, главное, что работа моими усилиями делается.

Вот и сейчас.

- Тору-кун! – фамильярно позвала меня босс, расчищая перед огромным монитором место для своей дорожной подушки, - как настроение? Может, давай вечером зальём твою тоску отличным сакэ?

Скорее уж вашу тоску…

- Эм-м, не стоит. Не такая уж она и большая, тоска моя, - поправив очки, откланялся я и отправился на обычный обход отделов библиотеки.

Работа в библиотеке, только на первый взгляд состоит исключительно из выдачи книжек и отбора их обратно. На самом деле, работы у неё выше крыши. В том числе и для технарей, коим я сейчас и являюсь, несмотря на получаемое гуманитарное образование. Проверить все ПК в отделах, выслушать жалобы и комментарии сотрудников, собрать информацию для размещения на сайте библиотеки, просмотреть корреспонденцию, принять участие в подготовке проекта, посвященного летним фестивалям, помочь в оформлении книжных выставок и витрин, просто поработать грузчиком – принести-унести, поставить-забрать, переставить. Как самого молодого сотрудника (исключительно по сроку работы, а не возрасту. Та же бросившая меня вчера сэмпай на год моложе) меня первое время часто использовали как курьера и просто мальчика на побегушках. Однако сейчас, спустя полтора года работы, я уже мог позволить себе и просто сидеть за компьютером в своем отделе.

Традиционный обход библиотеки завершился в детском абонементе, где глаза мои сами собой отыскали Мирай. Почувствовав мой взгляд, она обернулась, но я уже торопливо отвел глаза. Переговорил с руководителем отдела и вернулся к себе. Общаться со своей бывшей я не особо желал, хотя она и пыталась вести себя как обычно. Какая разница? Слухи всё равно поползут.

В семь часов вечера библиотека закрывалась. В это время заканчивалась и моя работа и я собирался домой. Сначала на автобусе до станции, оттуда на поезде через центр и нашу любимую реку Абэ и наконец, от своей станции я уже шел пешком, попутно заглянув в магазинчик. Маршрут, только однажды, а именно вчера чуть нарушившийся. Разумеется, мои мысли вернулись ко вчерашней прыгунье. Кто она? Почему решила прыгнуть с балкона? Неужели всерьёз собиралась умереть? Кто тот парень, что вышвырнул её вещи? Что там вообще произошло? Как вежливый человек, я не особо прислушивался к предшествующей прыжку ругани, а вот стоило бы.

Дверь моей квартиры оказалась не запертой и это вызвало крайне неприятные подозрения.

- С возвращением! – послышался из жилой комнаты восторженный крик, атаковавший меня одновременно с запахом чего-то очень вкусно приготовленного. Хм... А плита на кухне выглядит так, как я её оставил утром...

Едва сбросив обувь, я заглянул в комнату и обнаружил там Ватанабэ, нахально приговаривавшую мой запас лапши быстрого приготовления. Оказывается, это она так пахла. Две упаковки торжественно заливались кипятком, а ещё две, уже опустошенные, одиноко валялись под столом.

- Хорошо поработал, Тору-кун? – по имени? А куда делась твоя вчерашняя подавленность? Или всё-таки стоило тебя вчера накормить? – присоединяйся, тут и тебе хватит, - пригласила девушка меня за стол. Вот спасибо, предлагать мне мою же лапшу.

- А почему ты ещё здесь? – недоверчиво проговорил я, тем не менее, усаживаясь на пол.

- Да я тут подумала… А куда торопиться? - она пожала плечами, словно рассуждала о том, как именно приготовить карри (острое или сладкое?). - Кроме того, мне ведь действительно некуда сейчас пойти. Можно я поживу пока тут? Недолго, только с работой определюсь.

А это уже опасно. Ты в первый же день уничтожила мой стратегический резерв. Что будет дальше?

- Нет. Ты не можешь тут жить. Мне и одному тесно, - заворчал я, откровенно паникуя.

- Да ведь полно же места! – девушка вскочила с места и демонстрируя просторы комнаты рысцой пробежала вокруг стола, – тут ещё пара человек влезет!

Ну да, когда мы с друзьями отмечали прошлый новый год, нас именно столько тут и было…

- Это же не моя квартира, я её снимаю! – продолжал выискивать причины я.

- А я сделаю вид, что я собачка? Тяв! – Ватанабэ дурачась уселась на колени и гавкнула, сложив ладони лапками, - Тяв? - и вопросительно наклонила голову. Захотелось дать команду «Апорт» в сторону окна. О! Так ты же любительница прыгать!

- Животные в квартире тоже запрещены, - уже заражаясь её весельем, смягчился я, - так что оставайся человеком.

В конце концов, какая разница. Сегодня она съедет или через неделю?

- Вот, это уже разговор. Держи, - Ватанабэ протянула мне уже залитую кипятком упаковку, после чего сложив ладошки, протараторила:

- Принимаю еду! – и вонзила палочки в горячий клубок своей лапши.

- Это вообще-то был мой НЗ, - прокомментировал я, также принимаясь за ужин, - могла бы и приготовить чего, если всё равно весь день бездельничала.

- Не люблю возиться на кухне, - почему-то отвернулась девушка.

Хм. А может ты просто не умеешь готовить?

- Ещё чего, - фыркнула Ватанабэ и ещё раз осмотрелась:

- Слушай, Тору-кун. А у тебя совсем телевизора нет?

Разумеется. Я же обычный бедный студент...

- Да у меня и времени нет его смотреть, - отозвался я, - я либо работаю, либо учусь...

- Ну да..., - снова загрустила Ватанабэ-сан и уткнулась в свою лапшу.

Меня опять ужалила мысль расспросить девушку о произошедшем, но здраво рассудив, что при необходимости она расскажет всё сама, я промолчал.

После ужина, я освободил второй ярус-чулан от лишних вещей, чтобы переселить туда девушку.

- Мы и в комнате отлично помещались, - помогая мне, но всё-таки недовольно проговорила Ватанабэ.

- Угу, - для виду согласился я, но сразу же возразил:

- Вот только из-за этого, я утром вынужден изображать из себя сапера на минном поле: туда не ступай, здесь не шуми и вообще...

- Мой сон не нарушить каким-то там шумом, - горделиво задрала нос Ватанабэ, - Я в детстве у железнодорожной станции жила и всегда спала как убитая. Так что ходи как хочешь, если я сплю, то не проснусь пока время не придет.

О, как. Удобно. Однако жилую комнату я от тебя всё-таки очищу.

- На втором ярусе у тебя будет больше возможностей. Да и вообще ты себя будешь чувствовать свободнее. Это же как своя комната, - раз уж ты остаешься здесь, по крайней мере, ещё на неделю, то и условия должны быть соответствующие. - А футон я тебе оставлю. И кроме того, мне иногда необходимо по ночам работать, сегодня, например, - это была уже последняя линия укреплений и она кажется, подействовала, - не хочу тебе мешать.

Утянув наверх одеяло и свои сумки, Ватанабе выглянула и шутливо помахала:

- Ну, удачной работы, сосед. И спасибо за гостеприимство.

Глава 2. Край лица под маской

Этим утром я готовил завтрак уже не беспокоясь, что невольно разбужу Ватанабэ-сан. Наоко (про себя я решил, что вполне могу называть её по имени, раз она фамильярничает со мной) спала на втором ярусе. Иногда она что-то бормотала во сне, но я не прислушивался, да и слова было тяжело разобрать.

Чтобы обезопасить свой неприкосновенный запас лапши (все-то три упаковки осталось!), я приготовил тосты, сок и рис для девушки и оставил их на столе накрыв пленкой, а рядом разместил записку: «Лапшу не трогай. Позавтракай и приготовь ужин – я, возможно, вернусь поздно. Если будешь уходить, не забудь запасной ключ».

Июль завершался. Тесты закончились ещё на прошлой неделе, и мой научный руководитель был мной доволен. Мы ещё разрабатывали график на каникулы, но в любом случае, три недели сплошного отдыха мне обещали.

- Поедешь к родным? - поинтересовался сэнсэй.

- Не думаю, - отозвался я, разглядывая календарь, - у меня же работа. Возьму полную ставку.

- Уверен, что хочешь там остаться? Я могу дать рекомендацию в Токио...

- Не нужно, - я ещё год назад всё решил. Небедные родители, это хорошо. Это неплохой старт, позволяющий отдать все силы учебе, но в двадцать два года нужно жить уже не оглядываясь на семью.

На работе я опять столкнулся с Мирай. На этот раз уклониться от разговора не удалось.

- Почему ты бегаешь от меня, Тору-кун? - удивленно заговорила моя бывшая, - я же сразу сказала, что, несмотря ни на что, готова оставаться твоим другом.

Угу. Знакомая отговорка. «Давай просто останемся друзьями». Да пожалуйста, но только я таких друзей держу на дистанции, чтоб не наглели.

- Не стоит, сэмпай, - я снял очки и подслеповато сощурился. Не хочу пока видеть её лица, - Я пойду?

Поклон и я обошел замершую от неожиданности девушку. Ладно, пусть побесится пока. Там видно будет.

Захотелось курить. Может попросить у начальницы сигаретку и выкурить, пока она будет спать?

Однако босс была трезва и сосредоточенна:

- Накамура, какие планы на воскресение? - встретила она меня неожиданным вопросом. Воскресение? Так ведь это послезавтра.

- Отдохнуть и выспаться, - отозвался я, - у меня каждое воскресение так.

- На этот раз не получится, - начальница, сделав, как фокусник, замысловатые пасы руками, расхохоталась, - в воскресение наша библиотека проводит в парке встречу с младшеклассниками. И знаешь, кто обеспечивает техническое сопровождение?

- Дайте угадаю, - я, нахмурив лоб, сделал вид, что занят глубокой мыслительной деятельностью, а затем поднял указательный палец вверх и медленно перевел его на себя:

- Я?

- В точку, - хмыкнула босс, и откинулась на спинку кресла, - Ладно, не беспокойся, там будет и эта твоя из детского абонемента. Сделаете вид, что это экзотическое свидание.

О... Так босс ещё не в курсе?

Остаток дня ушел на подготовку к воскресному мероприятию. Планировалось что-то вроде викторины для детей, вопросы готовил детский абонемент, Мирай назначили ведущей. Я, как оказалось, отвечал не только за проектор и экран (часть вопросов предполагалось в виде видео или картинок), но также и за озвучку.

С другой стороны, такая, конкретная, работа мне нравилась. Да и день провести на свежем воздухе, в тени парка, тоже неплохо. Одна помеха - моя бывшая, но у ведущей будет не так много времени, чтобы меня раздражать. В принципе, можно будет и Наоко позвать, пусть развеется.

Домой я шел с легким сердцем. В комби на этот раз я не заходил - зачем если холодильник забит продуктами ещё почти на неделю, купленными позавчера. Однако подходя к своему «апато», я вдруг почувствовал, как кольнуло сердце. Ладно, вчера они чуть не прикончила мой НЗ, но что же она могла сделать сегодня?

Поднявшись по внешней лестнице на второй этаж я ещё в коридоре-балконе увидел, как из-за моей двери валит сиреневый дым. Так и есть. Спалить меня решила.

Бегом я добрался до своей квартиры и, распахнув дверь, отшатнулся: навстречу мне из задымленной кухни-прихожей вывалилась Ватанабэ с вытаращенными глазами и со сковородой в руках, на которой чернело что-то не похожее на еду. Оказывается, это она так дымила.

- О! Тору-кун, с возвращением! - как ни в чем ни бывало встретила меня Наоко, - я тут ужин готовлю...

Я отнял у неё сковороду. Лгунья... Это – не еда.

Да уж, запах был под стать дыму. Резкий и удушающий.

- Значит всё-таки не умеешь готовить? - констатировал я, и распахнул дверь, чтобы проветрить квартиру.

- И-хи, - Ватанабэ хихикнула и, высунув кончик язычка, легонько стукнула себя кулачком по макушке.

Такая естественная реакция. Сама непосредственность. Я заглянул в холодильник и остановился.

- Эй, да ты же извела все мои продукты на неделю! - в ярости повернулся я к Наоко. Та отступила обратно в жилую комнату и уселась за столик. Развела руками:

- Ну... У меня с первого раза не получилось...

Девушка виновато потупилась и заерзала. Обняла свою плюшевую игрушку, затем утерлась чумазой ладошкой, оставив на лице след сажи:

- Ну, извини... Я куплю всё что нужно, когда работу найду.

- Никогда больше не приближайся к моей кухне, - вздохнул я и занялся уборкой.

Сковородку, конечно, придется выбросить. Стремясь скрыть следы своего преступления, Ватанабэ изрядно исцарапала её ножом, практически уничтожив антипригарное покрытие. Она что действительно никогда на кухне не была? Кто она тогда, принцесса-белоручка? Или просто дура?

Приводя свою кухню в порядок, я не мог не думать о ходячей катастрофе, прячущейся сейчас в жилой комнате обнимая своего медвежонка. Иногда мне казалось, что я понимаю, почему здоровяк в гавайке (кто он, кстати? Надеюсь, не её прямой родственник?) столь поспешно выгнал девушку.

Сам я пока не знал, как относиться к этой навязавшейся мне соседке. Я не понимал её мотивов. Она дурачится, когда нужно быть серьёзной, она не умеет готовить, но не выглядит откровенной неряхой. Она остроумная и начитанная, но при этом очень легкомысленная и простодушная. Или это обычная маска? Ватанабэ-сан просто хочет выглядеть беззащитной, чтобы я не прогнал её или на самом деле такая?

Сполоснув руки в мойке и вытираясь полотенцем, я заглянул в жилую комнату.

Наоко так и сидела за столом и смотрела в окно. Да понял я, тяжко ей без телевизора.

- Умойся хоть, - примирительно проговорил я.

Ватанабэ фыркнула, но послушалась. Возможно, и не была так расстроена, как казалось?

Воду она любила. Подолгу пропадала в ванной, хотя в моей и можно только сидеть – особо не поплаваешь. Вообще-то неподалеку есть общественная баня, куда я иногда заглядывал, может подсказать ей?

Наконец, покончив с уборкой и проветриванием квартиры, я захлопнул входную дверь и подумал, что хочу есть. Разумеется, у меня с обеда во рту и крошки не было, а работать сегодня пришлось по полной.

Тут я подумал, что, возможно, и Наоко тоже голодна. Брать НЗ я ей запретил, готовить она не умеет, только продукты зря извела... Ладно, сбегаю пока в комби за онигири.

Когда я вернулся, квартира была пуста. Неудивительно. Оставив онигири на столе, я заглянул на второй ярус и озадаченно почесал голову - вещи её (даже телефон!) были на месте. Куда же она запропастилась?

Я уселся за стол, но есть не стал. Признаюсь, ещё вчера я был бы рад, если бы она ушла. Но сегодня... Проклятье, я уже привык к Ватанабэ. Я беспокоюсь о ней.

Ох...

На небольшой крытой стоянке во дворе «апато» меня дожидался верный велосипед. Я не использовал его для того чтобы добираться до университета или работы, но в выходные любил погонять по узким горным тропинкам.

Сейчас я быстро вскочил в седло и ударил по педалям. Не думаю, что она далеко ушла. Вполне возможно, что я найду её в одном особенном для неё месте. И я, кажется, догадываюсь, где.

Наоко, обняв свои худые колени, сидела на берегу Абэ. Легкий ветерок шевелил её короткие волосы.

- Вот ты где, - я положил велосипед и присел на траву рядом. Перевел дыхание и тоже посмотрел на реку.

Судоходной Абэ никогда не была, а летом вообще почти пересыхала, что взять - горная река. Зато весной, когда в горах тает снег, она разливается, течение усиливается и Абэ показывает, что нрав у неё совсем не кроток.

Да уж, она очень переменчива. Как и Ватанабэ. Я и забыл, что ещё совсем недавно она была настолько подавлена, что прыгала с балкона второго этажа, с серьезным намерением умереть. Неужели жизнь в том «меншене», с тем парнем в гавайке была настолько тошной? Или ты всегда была такой, а твои улыбки и дурашливость очередная ложь? Тогда, какая же ты настоящая, Наоко? Какие твои глаза истинные? Те, пустые и отрешенные, когда ты падала или те, сияющие весельем, что я видел ещё недавно?

- Эй, - проговорил я, - Давай, возвращайся. Скоро стемнеет уже...

- Ты любишь своих родителей? - неожиданно заговорила Наоко и я недоуменно перевел глаза на неё, - Я вот не помню свою маму. И потому не знаю, что к ней чувствую.

- Она?..

- Да, умерла. Почти двадцать лет назад, - вздох сквозь зубы. А говорит, что не знает, что чувствует. Ведь, если грустит, значит любит, - Папа женился после её смерти ещё дважды, но обе мачехи, не любили меня и почти мной не занимались, - кривая усмешка, - Извини, что испортила твои продукты и сожгла посуду... Я действительно не умею готовить - даже в школе, на уроках домоводства ничему не могла научится. Но я хочу научиться, - теперь она повернулась ко мне и сжала кулачки, - Просто мне нужно немного времени.

- Понимаю, - я улыбнулся, - если хочешь, могу тебя поучить. Или познакомлю с теми, кто научит. Ты только не молчи.

Наоко улыбнулась и поднялась. Отряхнула свои шорты и протянула руку мне. Я ухватился за неё и тоже поднялся.

- Ладно, - лицо её осветила улыбка, - Приготовь мне свой чай?

Да, она странная. Недоговаривает, отмалчивается. Очень часто говорит неправду. Не то что думает, не то что чувствует. Я не знаю, что за жизнь у Наоко была до встречи со мной, но видно, что она никому не хотела открываться, а скорее, никто и не хотел её слушать. Хорошо, что она хоть чуть-чуть доверилась мне. Приоткрыла своё прошлое. Поделилась своей болью. Возможно, если мы продолжим разговаривать, то ей самой станет легче. И больше не потребуются эти маски.

Глава 3. Первый шаг

От воскресной прогулки в библиотечный парк Наоко ожидаемо не отказалась.

- Посмотрю, какая у тебя работа, - ухмыльнулась она.

Ватанабэ уже несколько раз обсмеивала мой выбор, но не зло, а скорее умиляясь тому, что парень может работать в библиотеке. Ничего, я и сам ещё пару лет назад посмеялся бы, услышав о таком.

- Обычная и незаметная со стороны, - пожал плечами я, -Ну, это если ошибок не допускать.

Мы коротали субботний вечер стоя в коридоре-балконе напротив нашей квартиры. Океана отсюда не было видно (мой «апато» вообще расположен посреди горных хребтов, так что иногда кажется, что живу я в какой-то яме или кратере - куда ни кинь взгляд вокруг поросшие лесом горные вершины), но вечерний ветер то и дело доносил на нас запах моря.

- Раньше я часто бывала на пляже, - вдруг заговорила Наоко, - Вторая мачеха жила недалеко от прибрежного парка Охама и я всё свободное время проводила там.

После неожиданной откровенности на берегу Абэ вчера, девушку то и дело пробивало на подобные рассказы о своём прошлом. Правда, я пока не понимал, грустит она по своей прежней жизни, или же хочет, чтобы её пожалели.

Я из вежливости кивнул, а затем предложил:

- Можем завтра туда съездить... После мероприятия, если не устанешь, - это верно, насчет её выносливости на жаре, я не особо в курсе. Это за себя я могу быть уверен, а вот как высокую температуру переносит Наоко? До сих пор она выбиралась из квартиры только под вечер, да и то ненадолго.

- Не стоит, - как-то грустно рассмеялась девушка, - Не хочу вспоминать. Может позже.

Мы снова замолчали, разглядывая темнеющее небо, едва шевелящиеся ветви живой изгороди, защищающей наш «апато» от дороги, редких прохожих.

- Всё-таки без телевизора скучно, - проговорила Наоко, и первая оторвалась от перил и повернулась к двери квартиры, - сегодня вечером ты не учишься?

- Нет, - усмехнулся я, - могу выделить свой ноутбук. Только не проспи утром.

Не проспала. Более того, и меня разбудила, случайно наступив на руку, пока спускалась со своего второго яруса. И как её угораздило?

После легкого завтрака, Ватанабэ выбежала в коридор, позволяя мне переодеться, а затем я сам дожидался её, упершись спиной на перила балкона.

- Ну, я готова, - дверь квартиры распахнулась и Наоко предстала передо мной в новом (то есть ещё не виданном мною) наряде - узкие брюки, белая, с какой-то непонятной надписью, футболка навыпуск, сандалии и почему-то соломенная шляпка.

- Стиль какой-то странный, - оценил я. Но вкус у тебя есть. Сам я одевался всегда одинаково - джинсы, футболка, сверху расстегнутая легкая рубашка с коротким рукавом.Характерным движением поправил очки на переносице и взмахнул рукой:

- Ничего не забыла? Тогда вперед.

Парк возле библиотеки – это ещё то место. Там органично размещались школьный стадион и детская площадка, красивые аллеи и пруд с искусственными водопадами, цветочная композиция в виде часов и древний паровоз на вечной стоянке. Весной, цветущие в парке сакуры осыпали всю округу своими лепестками, а в другое время он благоухал цветочными ароматами. Именно там, под апрельской цветущей сакурой я и предложил Мирай встречаться. Эх...

Наоко место понравилось. Странно, но здесь она ещё ни разу не бывала. Где же ты жила всё это время?

Ещё до начала викторины, пока я занимался настройкой оборудования, Мирай (по случаю она вырядилась как страховой агент: узкая строгая юбка и такой же жакет), до того бегло просматривавшая сценарий, вдруг улыбнулась и заспешила навстречу какому-то высокому красавцу совсем не по летнему напялившему синий пиджак и строгие брюки.

Это ещё что за клоун? Никак к нему она и убежала? О, парень, мне тебя жаль, тогда.

Учитывая, как близко они стояли, когда разговаривали, я только утвердился в своём мнении. Ну и ладно.

Наоко скучающе подсела ко мне:

- Я могу по парку погулять? - жалобно заговорила она, обмахиваясь своей шляпкой.

- Конечно, осмотрись, - кивнул я, - только далеко не уходи, а то ещё заблудишься.

- Угу, - Ватанабэ поднялась с места и нахлобучила шляпку на голову. Затем, взглянув в маленькое зеркальце, поправилась, - Я пошла!

Викторина была обычной. Несколько детей по очереди отвечают на вопросы по литературе. Затем, вышедшие в полуфинал подвергаются блиц-опросу на скорость. Победителю – приз от библиотеки. Из-за того, что сцену для конкурсантов установили посреди парка, как раз напротив цветочных часов, количество зрителей не убывало. А вокруг сотрудники библиотеки ещё и расставили книжно-иллюстративные выставки для всех желающих. Популяризация книги и чтения во всей красе.

По окончании награждения последних победителей, едва зрители начали расходиться, а я со вздохом собирать оборудование, Наоко, всё мероприятие бродившая в толпе и разглядывавшая листочки на парковых деревьях и цветы (ну, понятно же, что детская викторина ей совсем не интересна!) предложила мне свою помощь:

- Мне всё равно делать нечего, - кивнула Ватанабэ и ухватилсь за кучу ещё не отключенных проводов.

- Спасибо, но начинать нужно не с этого, - отозвался я, благоразумно отстранив девушку от опасных предметов, - иди микрофоны со сцены собери, а тут я сам.

Хотя, признаюсь, мне было приятно.

В итоге, работа спорилась, мы негромко, но весело переговариваясь о прошедшей викторине (Наоко, несмотря на кажущуюся отстраненность, запомнила, как оказалось, почти все вопросы), перенесли всё оборудование в здание библиотеки. А уже на выходе я опять столкнулся с Мирай:

- Привет. А ты времени зря не терял? - без улыбки проговорила она, поглядывая на Ватанабэ. Глаза, кажущиеся пустыми, то и дело вспыхивали открытой неприязнью.

- Кто это, Тору-кун? - наклонила голову Наоко.

- Сэмпай с работы. Исикава Мирай, - ответил я. Представлять свою спутницу я не собирался, - Мы встречались одно время. Большая ошибка.

- О-о-о..., - Ватанабэ, даже не заметив, что осталась не представленной, не просто осмотрела, а обошла Мирай, разглядывая ту со всех сторон, - так вот какие тебе нравятся...

- Чего?! - вспыхнула моя бывшая.

- Ой! - извиняясь сложила ладошки Наоко, - Нра-ви-лись...

- Ладно, пойдем, - я торопливо, пока не началась настоящая ссора, вывел Ватанабэ из библиотеки и только на улице перевел дух.

Отыскал глазами автомат, продающий напитки и взял себе охлажденный чай. Вторую банку с апельсиновым соком передал Наоко:

- Угощаю. Спасибо за сегодня.

- Угу, - Ватанабэ приняла подарок, но пить не решалась. Опустив глаза, она некоторое время поджимала свои узкие губы, очевидно, что-то решая про себя. Затем подняла на меня глаза:

- У тебя не будет проблем? - с заметным сожалением произнесла она, - Может мне пойти извиниться? Я иногда не слежу, за тем, что говорю..., - а, так вот что тебя беспокоит!

- Не бери в голову, - я в несколько глотков допил чай, - Её нужно ставить на место, а иначе она забывается. Пошли уже. Чего время терять.

В итоге мы просто неспешно пошли к станции.

На море мы так и не поехали. Наоко снова сказала, что не хочет вспоминать прошлое и потому, погуляв немного в центре города, мы вернулись домой.

- О! Придумала! - когда я занимался ужином, Наоко, вдохновившись собственной идеей, даже выпрыгнула из-за стола:

- А поучи меня готовить!

- Сейчас? - опешил я. Не ожидал, что она вспомнит о моих словах так быстро.

- А чего ждать? - вполне искренне удивилась Ватанабэ и, порывшись в своей сумке, выудила потертый передник и платок на голову. А это откуда?

- Со школы осталось, - заметив мой взгляд, пояснила девушка и сделала вид, что закатывает рукава:

- Что мне делать, Тору-сэнсэй?

Обучение шло нелегко. Не потому что Наоко была совершенно необучаемой. Просто я и сам не многое умел. Отварить рис, никудзяга, карри, кацудон (если есть деньги на свиную отбивную или хочется шикануть) - необходимый минимум, чтобы не умереть с голоду.

Если Наоко задавала вопросы почему именно так, а не иначе, я терялся и неуверенно отвечал, что причина в том, как меня самого научили готовить.

- Но экспериментировать я тебе не позволю!

- Хорошо-хорошо, - подняла ладошки Наоко, а щёки её порозовели. Хорошо. Значит, ещё стыдится того, что наделала.

Наше обучение кое-как завершилось после девяти часов вечера. Часть продуктов мы съели сразу, остальное убрали в холодильник (о, в кои-то веки я возьму завтра обед с собой).

Ну, по крайней мере, теперь я был уверен, что больше Ватанабэ мне продукты не испортит.

В понедельник Наоко отправилась искать работу. За выходные она прошерстила интернет в поисках подходящих вакансий, что-то видимо нашла. Я-то рекомендовал ей сразу идти в ближайшее кафе - официанткой, где начинал подрабатывать и сам, однако Ватанабэ уперлась:

- Эта подработка никуда не денется, - замахала руками она, - Мне нужно что-нибудь другое. Более значительное.

А ты вообще что-нибудь умеешь делать? Судя по тому, что она рассказала о своей настоящей маме, Наоко сейчас около двадцати двух лет, то есть моя ровесница. Однако в университете она не учится. Чего она три года после старшей школы делала? Возможно, окончила какой-либо колледж с двухлетней учебной программой? Тогда почему так и не нашла работу? На что она жила последнее время? Неужели поэтому так смиренно приняла, что её выгнали из дома? Выходит, она не врала, что ей некуда идти. Но как же отец, мачеха? Что произошло?

Эти мысли, словно столбы за окном, проносились в моей голове, пока мы ехали в утреннем поезде. Наоко, смотрела в окно, а я на неё, словно и не было вокруг остальных, спешащих по своим делам людей.

В центре девушка помахала мне и вышла из поезда.

Ну, удачи тебе...

Глава 4. Её работа

Когда я вернулся (сегодня пришлось задержаться и потому дома я оказался только в девятом часу вечера), Наоко уже спала на своём втором ярусе.

Устала за день, а может, расстроилась, что так и не нашла ничего подходящего? Нужно будет расспросить её утром.

Научный руководитель дал мне несколько заданий, поэтому после ужина я погасил в квартире свет и тихонько занимался, пользуясь настольной лампой, стараясь не мешать Ватанабэ.

Время от времени, я поднимал глаза на спящую соседку. Я был почти уверен, что у неё ничего не вышло. В противном случае, она ни за что не улеглась бы спать как бы поздно я ни явился - специально дождалась бы, чтобы поделиться радостной новостью. Ну да, чтобы я признал себя неправым и похвалил её. Наоко, остро нуждалась в человеческом поощрении, это я уже понял.

В той, прежней жизни, наверное, никто и никогда её не хвалил. Плохо это...

Утром девушка опять разбудила меня своей беготней по квартире.

- Не вышло? - утирая заспанное лицо, спросил я, - Ну, с работой?

Она смущенно отвернулась:

- Почти..., - я выждал пока она не продолжит:

- Меня не взяли туда, куда я планировала, но зато пригласили в другое место...

Какое-то туманное объяснение. А поточнее?

- То есть, работу ты нашла? - напрямик спросил я, - А кем?

- М... менеджером, - ослепительно солгала она. Даже я со своим зрением увидел это.

Ватанабэ возилась на кухне, пытаясь приготовить рис. Я подсказал ей что делать, но вместо благодарности, девушка опустила глаза в пол. Поняла, что я догадался о её лжи?

Тем не менее, выходили из квартиры мы опять вместе. И в поезде ехали рядом. И вышла она снова в центре.

Ну, удачи тебе и сегодня...

Если весь понедельник Мирай меня игнорировала, то сегодня, сама заглянула в мой отдел. Убедилась, что моя босс нахально посапывает за своим столом и вполголоса проговорила:

- Я не держу зла, - нервная попытка улыбнуться, - но всё-таки, кто это была рядом с тобой?

- Так уж и важно? - отозвался я, - Мы расстались, сэмпай. Тихо и спокойно. Не думаю, что мы остались обязаны друг другу.

- Значит, не скажешь? - признаться, меня немного позабавила данная ситуация. Меня, конечно, подбивало, даже не ляпнуть, что это моя новая девушка, а просто обмолвиться, что мы вместе живем, а остальное оставить на воображение Мирай, но это было бы чересчур жестоко.

- Она хороший человек, - наконец ответил я, - Честнее тебя, во всяком случае.

Сэмпай, так и не сказав ничего, холодно вышла.

Ох, Мирай, что же ты за человек-то такой? Ну никак не хочешь дать забыть о себе, эгоистка...

Я не понимал, почему я чувствовал себя виноватым. Почему я вообще должен считать себя виновным, в том что между нами произошло? Ведь это она, сама, меня бросила. Подошла, едва я прибежал на работу и глядя прямо в глаза заявила, что нам нет смысла больше быть вместе. Что наша встреча самая большая ошибка в её жизни. Но мы могли бы остаться друзьями...

Я негромко выругался. Босс, видимо услышав, чуть заворчала во сне, но не проснулась. Ладно, пусть спит. Переживу.

Мои приятели, кто-то ещё со школы, другие – университетские, периодически зазывали меня выпить с ними. Разумеется, я, как примерный студент и работник муниципальной библиотеки, регулярно отказывался. Но иногда всё-таки выпивал. Обычно такие встречи заканчивались глубоко за полночь и всегда одинаково – поскольку выпивали мы много и в одном и том же кабаке, с уютно зашторенными кабинками и знакомыми официантками, то на ночь все оставались у меня, как у живущего ближе всех.

Поэтому, когда на телефон пришло сообщение, озаглавленное: «Тору, а не выпить ли нам сегодня?», я впал в некую панику.

Выпить, потом ввалиться нетрезвой гурьбой в нашу квартиру… Да мы насмерть перепугаем Наоко! Нет, нужно срочно отказываться.

Приятель, бывший одноклассник, Хироаки Танака принял мой отказ с пониманием:

- Понятно, конечно. Я и сам уже подумываю бросить эту выпивку, а то под конец месяца денег почти не остается… Но мы же давно не виделись! – тут же снова начал намекать на встречу он (ну да, месяца три, не меньше), - может тогда просто встретимся, пообщаемся? Кстати, тут недалеко от твоей квартиры есть хорошее семейное кафе. Посидим, поболтаем, просто пива выпьем… Там такие официантки! – Хироаки, помимо алкоголя, был ещё и весьма охоч до женского пола. Возможно ему нежен не собутыльник, а просто предлог попялиться на девушек в униформе?

Тут уже пришлось смириться:

- Ладно, но только ненадолго. Встретишь меня на станции, покажешь, что за кафе, - и нажал отбой.

Убрал телефон и задумался. Кафе? Недалеко от моей квартиры? Не то ли, где я подрабатывал? Ух, не хотелось бы там появляться… Но с другой стороны, учитывая тамошнюю текучку кадров, вряд ли остались работники, ещё помнящие меня.

Ошибся. Кафе, куда меня привел Танака, оказалось совсем не тем, где я подрабатывал я. Оно даже находилось в другой стороне, ближе к Абэ.

Автоматические двери открылись со звонком, среагировав на который, все официантки испустили хоровое приветствие и снова вернулись к своей работе.

- Добро пожаловать, - встретила нас ещё одна. Форменный передник с названием кафе, длинные косы, миленькое личико с ясными глазами (хм, кажется старшеклассница, ну да, каникулы же начались), - какой вам столик?

- Для курящих, - опередил меня приятель (разумеется, я бы выбрал для некурящих).

- Пожалуйста, следуйте за мной, - пригласила девушка.

Удобные диванчики, чистые столы, керамические пепельницы. В самом зале, отгороженном от некурящей зоны прозрачной стеной, слышалась негромкая музыка, скорее всего радио. Я профессионально отметил аккуратность и опыт официанток, вовремя поставленный стакан с водой, затем оценил меню – ничего необычного.

- Рисовый омлет и пиво, пожалуйста, - кивнул я девушке, которая громко повторила наш заказ (Танака не стал экспериментировать и заказал то же, что и я) и с поклоном убыла.

В ожидании ужина Хироаки закурил и быстро огляделся по сторонам, отмечая глазами привлекательных девушек, с которыми можно было бы и знакомство завязать. Я же уткнулся в книгу, отзыв на которую мне поручил подготовить научный руководитель. Не то чтобы меня не интересовали девушки, но в данный момент, вовремя сделанная работа была важнее всего остального.

- Ты смотри, какая красотуля, - настолько плотоядно проговорил приятель, что даже я не удержался и, отложив книгу, повернул голову в сторону упомянутой красавицы.

Вроде как обычная официантка, вытирающая соседний столик. Стандартный передник, чулки, короткие волосы…

Стоп. Так это же…

Захотелось снять очки и протереть линзы, вдруг обман зрения?

Девушка, словно почувствовав наши взгляды, обернулась и с негромким вскриком умчалась в сторону кухни.

- Ну, ожидаемая реакция, Наоко-сан…

Поскольку больше в зале Ватанабэ не появлялась (наверняка, вообще в кладовке прячется. Ну, как ребенок, честное слово.), мы с Танакой спокойно поужинали и выпили по кружке пива, негромко делясь информацией о бывших одноклассниках и их успехах/провалах, расплатились по счету и распрощались.

Домой я шел один, невесело размышляя.

Ну и почему она опять обманула меня? Хотя… Не совсем обманула. Она же говорила, что нашла работу, но не ту на которую рассчитывала. Но тем не менее, что мешало просто сказать, то решила последовать моему совету и устроилась официанткой в кафе? Это тоже работа, я сам так подрабатывал и совсем не стыжусь.

В который раз я задумался над тем, какая у неё была жизнь до встречи со мной.

Нужно будет не ругать, а похвалить её, когда вернется. Скажу, что рад за её выбор.

Вернулась Наоко поздно. Я ещё занимался отзывом, сожалея о выпитом за ужином пиве, когда услышал негромкие, скорее крадущиеся шаги в коридоре, затем усталый вздох и тревожное топтание у двери. Заходить, однако, Ватанабэ не спешила. Пришлось идти ей на выручку:

- С возвращением, Наоко-сан, - с улыбкой открыв дверь, встретил я соседку.

- Угуй! – отпрыгнула от неожиданности Ватанабэ, но поняв, что это я, опустила голову:

- Извини, что не сказала…

- Не нужно, - продолжил улыбаться я, - Я рад, что ты нашла работу. Ты молодец, что сама приняла такое решение. Проходи, ужинать будешь?

Девушка, словно до конца не веря услышанному, всё-таки шагнула в квартиру:

- Я дома, - устало проговорила Наоко, но нашла в себе силы улыбнуться мне в ответ.

Ты недоверчивая, боишься принимать решения самостоятельно и почему-то всегда ждешь, что тебя отругают. Как же ты выросла такой?

Глава 5. Моё прошлое

В среду Наоко затеяла генеральную уборку. Когда я спросил о причине столь странного действа посреди недели, она ответила:

- У меня сегодня выходной, - и пожала плечами.

И действительно, чем тут возразишь?

В конечном итоге, я оставил Наоко заниматься уборкой, а сам убыл на работу (в университет мне сегодня уже было не нужно и потому я решил посвятить день библиотечной деятельности).

Босс (от неё опять откровенно несло перегаром) крайне обрадовалась моему раннему появлению.

- Тору, - важно проговорила она, укладываясь за своим столом, - ты просто не представляешь, как меня выручаешь. Не думай, я тебя обязательно за это отблагодарю…, - и немедленно заснула, растянув губы в блаженной улыбке.

Ну, она, конечно, в своё время, обучила меня всему что знала сама, так, что пользы от неё теперь вообще никакой. Самообразование – сила.

Свободное время я пустил на подготовку литературного отзыва, благо, что книгу я вчера дочитал. Популярный автор, но мне его книги нравились далеко не все, так как тот иногда злоупотреблял болтологией и вместо сюжета у него были десятки страниц пространных рассуждений на отвлеченные темы. Об этом я и написал.

Ближе к обеду я сделал традиционный обход по отделам и в читальном зале невольно стал свидетелем обсуждении нашей с Мирай ситуации.

Нужно было сразу уйти, тем более, что слухи касались в основном сэмпая, но как назло с компьютером за кафедрой возникла проблема и пока я возился с капризной техникой, до моих ушей доносились обрывки фраз сотрудниц, которые меня пока не видели:

- …Так она сама его бросила? – ну, хоть с этим не напутали.

- Да пожалела уже об этом, говорит, поспешила, - вот как, поспешила? - В воскресение она хотела вернуться, но он уже был с какой-то девицей, - так вот почему она была так взвинчена!

- Ну, а мне её жаль, - было бы чего жалеть, - Она рассказывала, что со школы так не влюблялась, - врёт ведь!

- Так сама виновата! – о, тут я согласен, - Если встретила парня, так держись за него. А не устраивай сцены каждый месяц! – каждую неделю, если точнее.

- Она теперь сама не своя…

Компьютер ожил, и программа запустилась. Освободившись, я поспешно ретировался в коридор и там остановился, переводя дух.

Ну, теперь-то поведение Мирай немного прояснилось. Дура она, просто.

За весь день бывшая мне так не попадалась, да и я старался лишний раз не покидать свой кабинет. Нужно будет потом всё обдумать и решить, как быть.

Тем не менее, конец рабочего дня я встретил в нетерпении. С одной стороны, мне хотелось поскорее покинуть библиотеку, чтобы не попасться на глаза Мирай, с другой - меня гложили сомнения насчет затеянной Наоко уборки в квартире. Как бы не случилось чего.

Первым впечатлением был вывешенный на перилах балкона напротив двери мой футон. Ну, начало разумное.

Наоко действительно хорошо постаралась.Выбросила лишний мусор, вымыла окно, навела порядок в жилой комнате. Ужин, конечно, не приготовила, но это я могу сделать и сам.

Я по пути домой я купил несколько пирожных (в конце концов, мы так и не отметили начало работы Наоко) и сразу предложил:

- Это тебе за твои труды. Да, и давай отметим начало твоей трудовой деятельности.

Совместные ужины были теперь моим любимым временем. Если честно, то даже когда я встречался с Мирай, мы толком вместе и не ужинали. Я и дома у неё бывал всего несколько раз, да и то туда мы добирались либо после кафе, либо после кино, то есть опять же сытыми (да и не до ужина нам тогда было, по правде говоря). А совместные завтраки были неровными и скоротечными (Мирай всегда поздно просыпалась и из-за этого опаздывала и нервничала).

С Наоко такого никогда не было (ну, мы и не пара) и потому что ужин, что завтрак всегда были неспешными и разбавленными непринужденными разговорами.

Сейчас у Ватанабэ было просто отличное настроение, она много шутила и даже похвасталась, что купила себе футон:

- Я вообще в магазин шла лампу себе купить, - поделилась она (угу, значит, присмотрим ей лампу), - А потом решила, что ночи скоро холодными станут, нужно тебе футон вернуть.

Так вот почему он сушится на балконе. Я поднял глаза на второй ярус и заметил краешек одеяла (Ожидаемо, розовый…).

- Кстати, Тору-кун, - голос Ватанабэ опять изменился, что прямо указывало на то, что она чувствует себя немного виноватой, - я пока убиралась, нашла вот это...

В её руках был синай - деревянный меч для занятий кэндо.

- Это твоё?

- Ну да, - я улыбнулся и осторожно взял синай, - в средней и старшей школе я занимался кэндо. Серьёзно, - заметив, что Наоко едва сдерживается, чтобы не расхохотаться (наверное, представила меня в доспехе богу и с этим деревянным мечом в руках), - Я даже в межшкольных соревнованиях учувствовал, - оскорбленное самолюбие заставило меня встать из-за стола и пошарить на книжной полке, где я хранил свои секреты.

Небольшая коробка. Там находились пачка старых фотографий (я не особо доверял в то время гаджетам и потому фото предпочитал настоящие), диплом участника соревнований, статуэтка мечника – кубок занявшего третье место.

- Ого..., - Наоко осторожно взяла в руки фотографии, - Так не похоже на тебя. Ты такой серьёзный, - можно подумать, что я сейчас выгляжу как клоун. - А почему ты не стал заниматься кэндо профессионально?

- Почему?...

А правда, почему?

Если честно, то в кэндо я пришел вслед за своей первой любовью. Меня просто покорила звезда нашей средней школы Юкико и потому я возжелал быть с ней рядом. Отец, а тогда я ещё прислушивался к его мнению, отнесся к моему новому увлечению позитивно и вскоре я вступил в клуб кэндо. Да, сначала было нелегко. Но у меня была цель. Я упорно тренировался, набивал свои шишки и синяки, участвовал в соревнованиях. На меня даже обращали внимание мастистые тренеры национальной федерации.

Однако к кэндо, как к спорту, я охладел уже на третьем году старшей школы, когда стало понятно, что Юкико (а мы тогда уже год как встречались), откровенно меня использует в своих целях. Ей просто был нужен спонсор для её чудачеств, а деньгами в то время меня отец щедро обеспечивал.

В итоге, я решил поступать на литературный факультет и на первом курсе университета окончательно порвал с Юкико. Доспех богу, купленный отцом в Токио, я оставил дома, а вот синай почему-то взял с собой в новую квартиру. Быть может, как напоминание о совершенной ранее ошибке?

Впрочем, Наоко я ничего из этого не рассказал. Незачем ей знать такие тонкости моего прошлого. Просто улыбнулся и ответил:

- Со временем из старых увлечений вырастаешь.

Девушка, однако, поняла, что, достав меч, напомнила мне о не самом приятном прошлом и потому, заглаживая вину, предложила:

- В холодильнике я видела пиво. Давай напьемся?

Весьма неожиданное предложение. Однако отказываться я не стал.

Напиться, конечно, не вышло – бутылок было всего три (то ли осталось после каких-то пьянок с приятелями, то ли сам купил по какому-то случаю да забыл), но настроение гораздо улучшилось. Мы даже пытались устроить подобие караоке, используя музыку из ноутбука и напевая в пустые бутылки. Правда, после такого в стену отчаянно заколотил сосед – тихий и немногословный хикикомори, которого я за всё время жизни в «апато» видел лишь однажды (наверное, спели «Makenai de» мы действительно ужасно), и мы, сдавленно хохоча, умолкли.

Время уже перевалило за полночь, когда мы, наконец, утихомирились и Наоко попыталась взобраться к себе на второй ярус, то и дело падая и смеясь. В конце концов я подтолкнул её и с трудом вспомнив, что мой-то футон до сих пор сушится на балконе, вышел из квартиры и забрал пропажу. Кое-как расстелил его в жилой комнате и без сил повалился, забываясь в какой-то странной алкогольной дрёме, где сосед-хикикомори распевал анимешные песенки, а мы с Наоко и Мирай вразнобой хлопали в ладоши, стараясь сбить его с ритма…

Какой ужас…

Глава 6. Моё настоящее

В ладоши хлопала, как оказалось, Наоко, пытавшаяся разбудить меня.

- Эй, Тору-кун, тебе в университет не пора?

Университет? А какой сегодня день?...

- В любом случае, поднимайся и приводи себя в порядок, - устав хлопать, Ватанабэ аккуратно пнула меня и на этот раз я поднялся.

Рефлекс. Мирай меня тоже пару раз так будила…

Завтракать я не стал - просто не было аппетита. Выпил немного сока, скривившись от его вкуса. Голова чуть побаливала, но, в целом, всё было достаточно терпимо. Ещё один плюс пьянок с Наоко..

Научный руководитель принял мой отзыв на книгу, удостоив меня немного удивленным взглядом. Не часто он видел меня с похмелья. Тем не менее, удовлетворенно кивнул, скользнув глазами по страницам:

- Ты не следуешь потоку, да, Накамура-кун? Если тебе кто-то не нравится, то ты готов с ним спорить, даже если это общепризнанная звезда современной литературы?

- Без разумной критики любой талант превратится в самовлюбленность, - пожал плечами я, - а нарциссизм ведет к деградации.

Усмехнувшись, руководитель похлопал меня по плечу и отпустил на каникулы.

Итак, моё лето началось.

Встретившая меня на работе босс, первым делом объявила, что в субботу у меня дополнительный выходной, а затем, потянув носом воздух скривилась:

- Как можно напиваться пивом, Тору? Вот сакэ, это другое дело.

- Извините, сэмпай, - услужливо поднял ладонь я, - Но вчера у меня был повод. А другого алкоголя не нашлось...

- В другой раз звони мне, - рявкнула начальница. - Эх, молодежь... Всёму вас учить надо.

Мирай словно специально дождалась пока я начну делать традиционный обход по отделам и пристроилась на шаг позади, будто спеша куда-то по своим делам, но неизменно направляясь туда же куда и я.

- Как у тебя дела, Тору-кун? - словно невзначай заговорила она.

- Как обычно, - отрывисто проговорил я, одновременно проверяя работоспособность техники, - Работа, дом, университет..., - шанса на продолжение беседы я ей не давал, однако, она не унималась:

- А как же личная жизнь? Неужели динамишь такую девушку? - продолжала допытываться сэмпай.

- Это в любом случае не получится, - обезоруживающе улыбнулся я. И опять оставил пространство для домыслов.

Наверняка, её такое моё поведение бесило. Ну, а как ты хотела? Я за два с лишним месяца с тобой такого натерпелся... Как ты вообще могла меня ревновать ко всем подряд? Что за недоверие? Ведь, это я к тебе подошел, сам предложил встречаться, да ещё в таком романтическом месте... И ещё месяц ждал твоего ответа... Блин, да что мы школьники, что ли?!

Закончив работу на абонементе, я вышел во внутренний коридор, где никоим образом не могли оказаться простые читатели, и убедившись, что он действительно пуст, припер Мирай к стене:

- Сэмпай, - устало посмотрел я на свою бывшую. - Тебе самой не стыдно? Что ты ведешь себя как глупая девчонка?

Мы были одни, и мой приглушенный голос разносился отражаясь от стен. Мирай молчала опустив голову.

- Ты тоже из тех, кто сперва говорит, а только потом думает?

- Всего два месяца..., - еле слышно проговорила она, - Мы были вместе всего два месяца... Я боялась... Боялась, не верила своему счастью... Извини.

Слёзы брызнули из её глаз и девушка бросилась прочь по коридору.

- Дурочка, - произнес я, провожая её глазами. Затем опустил голову.

Выходит, это правда? Она сама сожалеет, что рассталась со мной по глупости? Значит и не было другого? Просто ляпнула, чтобы ещё раз утолить свою гордыню и заставить ревновать меня?

- Дурочка..., - повторил я, чувствуя в груди приятную сосущую теплоту.

Расставание с Мирай было самым нелепым, из всех, что у меня были. Юкико я прогнал сам, слишком поздно поняв истинную причину её интереса ко мне. Та особо и не расстраивалась, даже на пощёчину улыбнулась и пожала плечами:

- Хорошее было время, Тору-кун. Впредь будь умнее, - и, послав воздушный поцелуй, ушла.

Эмико просто убежала, оставив на столе записку: «Я нашла другого. А ты просто лузер. Прощай». А на следующий день посыльный принес некоторые мои вещи, что оставались у неё на квартире. Вот и всё. Я, правда, потом пару дней пил не просыхая. Да и к сигаретам пристрастился, как раз в тот период своей жизни.

А Мирай... Она была слишком правильной для них. Да, жутко ревнивой, но в то же время, она обязательно хотела сказать мне, что бросает меня, лично. С поклоном, проговорив полную уважительных эпитетов речь. Я не знал что и подумать... Но обязательно решить вечером выкурить сигарету...

Но вот что удивительно. Из-за того, что тем же вечером я поймал падающую Наоко, я почти не переживал из-за расставания с Мирай. Это всё ушло на второй план. Теперь мои мысли занимала прячущаяся за своими масками одинокая неумеха. Добрая, но пугливая, любящая дурачиться, но иногда поразительно ответственная, обманывающая, но просящая за это прощения.

Странно, но эта, фактически навязавшаяся мне, соседка оказалась куда важнее отвергнувшей меня девушки.

Вечером, по дороге домой я забежал в кафе, где работала Наоко и сообщил соседке, что в субботу у меня намечается выходной:

- Если и ты свободна, то можем пройтись по магазинам. Ты же хотела купить себе настольную лампу.

- Эм..., - девушка выглядела несколько озадаченной, - Да, хотела... Но я скорее всего буду занята...

- Угу, - я принял её ответ к сведению и, определившись с заказом, вернул Наоко меню. Ну да, раз уж я всё равно здесь, почему бы не выпить чашечку кофе? Хотя заказал я всё равно обычный сок.

Таким образом, поужинав, я неспешно направился домой. Дожидаться Наоко не было смысла – её смена задерживалась почти до одиннадцати часов вечера.

Наверное, схожу тогда в магазин сам, да и куплю ей лампу. В конце концов, она мне мешать спать будет, так что выберу наиболее щадящий вариант.

Решив всё для себя и немного повеселев (кстати, а с чего это я загрустил? Из-за того, что Наоко оказалась занята и сможет пойти со мной по магазинам? Странно это), я прибыл домой вполне бодрым. Однако в коридоре-балконе меня остановил сосед – тот самый хикикомори, что отчаянно колотился в стену под наше хриплое пение прошлой ночью.

- Добрый вечер, - невнятно проговорив кивнул он. Худое бледное лицо, синяки под глазами – вид, конечно, болезненный. Может ему и правда нездоровится?

Хозяйка говорила, что сосед, кажется, его звали Ютака Сано, живет здесь уже пятый год. Раньше он тоже был студентом, но потом решил, что вести затворническую жизнь гораздо интереснее, бросил университет, нашел какую-то подработку через интернет и в итоге почти не выходит из квартиры, хотя и оплачивает все услуги и квартплату вовремя. Сегодня я его увидел второй раз в жизни.

- Добрый вечер, - согласился я и примирительно заговорил:

- Извините за вчерашнее. Обещаю, что больше так шуметь не будем.

Сано-сан закивал – очевидно же, что ему нелегко говорить с малознакомыми людьми. Помахав мне на прощание, он скрылся за своей дверью, оставив озадаченного меня в коридоре. И ради чего он выходил? Услышать мои извинения? Хорошая у него сила воли, в таком случае. Я бы поленился.

Я вошел в свою квартиру, сбросил обувь и растянулся прямо на полу, медленно остывая после уличной духоты. День сегодня был не просто жаркий - во влажном воздухе ощущалось скорые осадки в виде настоящего тропического ливня.

Но благодаря гуляющим по «апато» сквознякам, в моей квартире царили приятная свежесть и благодать.

Глаза сами собой закрывались, а вот мысли вернулись к произошедшему сегодня.

Нет, я не испытываю угрызений совести из-за того, чего наговорил Мирай. Нам нужно было выяснить всё до конца, кроме того, она, видимо, так и не поняла по-настоящему, что мы расстались. Теперь, проблем не будет. Надеюсь на это...

Глава 7. Её семья

Пятница в библиотеке прошла просто замечательно. Босс была трезвой и бодрой и мы вместе всюду успевали. Заглянувшая к нам директор библиотеки, что само по себе было удивительным, ведь обычно она в наши края не заходит, начала разговор о том что, возможно, меня после окончания университета, могут перевести в одну из подсистемных городских библиотек в качестве заместителя директора. Разумеется, если я сам пожелаю посвятить себя такой работе.

Ну и самое главное - за весь день мне ни разу не встретилась Мирай.

Уже вечером, когда я собирался идти домой, босс двусмысленно проговорила:

- Исикава сегодня взяла отгул. Представлю, какой день тебя завтра ждет...

Ох, выходит она решила, что Мирай не прибыла на работу для того, чтобы подготовиться к нашему свиданию?

- Сэмпай, вы ошибаетесь, - вдогонку уходящей начальнице начал торопливо что-то доказывать я, но всё было бесполезно.

Босс как ни в чем ни бывало ушла, а я так и остался неуслышанным и непонятым.

А вот дома меня ждала совсем другая сцена.

Наоко с самого утра была как на иголках. Бегала по комнате, то и дело посматривала то на часы, то на телефон (может на работу опаздывает?), затем исподтишка поглядывала на меня и снова утыкалась в телефон.

Да и сейчас, после работы, она вела себя точно также.

Кажется, Ватанабэ так себя ведёт, когда хочет о чем-то поговорить, но не решается, а время уходит и потому она суетится сильнее обычного.

- Ладно, - остановил я её, - Говори, что случилось?

- Случилось? – Наоко захлопала ресницами (смотри, сейчас улетишь), - да ничего особенного…, - и тут же, не давая себе передышки, выпалила:

- Завтра приезжает мой папа и хочет с нами встретиться.

… … …

- Значит, папа приезжает, - неторопливо проговорил я, переваривая, только что услышанное, - Встретиться хочет… Тут?! - я нащупал основную проблему и удивленно вскинул брови.

- Угу, - с намертво приклеенной улыбкой кивнула Наоко.

Да уж… Новость не самая приятная.

- А откуда он знает, где ты живешь? – нахмурился я, впрочем, подозревая истинную причину.

- Ну…, - закатила глаза девушка, - я сама ему рассказала, - от её простодушной улыбки у меня аж скулы свело, - Он позвонил и предупредил, что приезжает, вот я и сказала…

- Но надеюсь, жить он не у нас будет? - стоп. И когда это «у меня» превратилось в «у нас»?!

- Нет-нет, - замахала руками Наоко, - остановится он у мачехи – своей третьей жены. Но он настоял, что мы должны встретиться.

Замечательно. Нет, серьёзно. Но…

- Но почему встречаться нужно у нас? – я пока не понимал всего подвоха, но чувствовал, что Наоко мне не всё рассказала.

Ох… Ватанабэ чуть съёжилась под моим взглядом, ещё сильнее стиснула руками своего медведя и опустила глаза:

- Я сказала, что мы встречаемся…

- Чего?!!! – почти заорал я. Нет, всё-таки заорал.

- А что мне было делать? – защищаясь затараторила Наоко, - Он начал спрашивать, как мои дела, почему я не живу с мачехой, что стало с той квартирой, что он мне снимал… Что мне было ответить?

Я поднялся с места и прошел на кухню. Налил себе воды и залпом опустошил кружку. Отдохнул, называется…

- Как тебе такое в голову-то пришло? – не оборачиваясь, поинтересовался я.

- О, - тут же повеселев, видимо решив, что я со всем согласился, начала рассказывать Наоко, - Сначала я решила ничего не говорить, но он настаивал и потому я подумала, что было бы не плохо сказать, что я живу одна в этой квартире, - о, так вот почему ты затеяла ту уборку. Наверное и денег, на которые ты купила футон, тебе он переслал? - Но потом ты сказал, что у тебя выходной, да и вещей в квартире много мужских… И тогда я решила представить нас парой, из-за этого отпал бы вопрос почему мы живем вместе…

- Лгунья, - сел обратно за стол я, - когда ты научишься сначала думать, а потом врать?

- Ну, что тебе стоит? – сложив ладошки, взмолилась она, - всего-то на один денёк, даже на половину дня? Потом он опять уедет и можно будет уже не притворяться!

Она снова обняла медвежонка и с надеждой посмотрела на меня. Эх, когда ты уже пришьешь ему второй глаз?

Я взглянул на потолок, затем перевел глаза на девушку. Ситуация, конечно, нелепейшая, но что самое отвратительное, я отлично знал, что из этого получится.

- Эй, - проговорил я, - Хочешь, я расскажу тебе, как всё пройдет?

Наоко недоверчиво на меня уставилась.

- Сначала всё пойдет по плану, - начал рассказывать я, - Мы встретимся, представимся. Потом, твой отец пару раз поймает нас на несоответствии в кое-каких деталях, а под конец отведет меня в сторонку и спросит: «Ты подставной?», - видя, что она собирается отчаянно возразить, я поднял палец, приглашая её дослушать, - Именно так всё и будет. Мы очень мало друг друга знаем, мы живем вместе всего неделю! Неужели твой отец такой глупый, что не заметит наш обман?

Девушка вздохнула.

- Мы друзья, Ватанабэ-сан, - проговорил я, - Мы живем вместе, помогаем друг другу, но не нужно врать про что-то другое. Я с удовольствием встречусь с твоим отцом, но именно как твой друг.

Не знаю, приняла ли она мои объяснения, но, по крайней мере, Наоко согласно кивнула.

- Где мы с ним встречаемся? - поскольку старый план Наоко оказался никудышным, приходилось придумывать новый.

- Я сказала ему, что буду ждать на нашей станции, - задумалась Ватанабэ и удивленно посмотрела на меня:

- Мы?

А чему ты удивляешься?

- Да, мы. Завтра, я вместе с тобой поеду его встречать, - начал объяснять я, - Домой, мы, конечно, его не поведем, погуляем или посидим в кафе, в твоём, например. Он же просто хочет с тобой пообщаться? Или по другой причине приехал?

Наоко спрятала глаза. Значит опять хочет обмануть...

- Он приехал два дня назад, - вдруг заговорила девушка, до сих пор избегая смотреть на меня, - Сказал, что нужно решить кое-какие проблемы..., - она замолчала, видимо, подбирая слова, - Я знаю... Ну, догадываюсь, какие. Он хочет развестись с мачехой и окончательно уехать.

Так вот в чем дело. Судя по всему, её с собой не зовёт?

- Поэтому и интересовался, всё ли у тебя в порядке? Не хочешь уехать с ним?

Наоко качнула головой и, наконец, подняла глаза:

- Не выйдет. С его работой, он более месяца на одном месте не живет. Очень часто вынужден уезжать за границу.

Понятно. Ладно, не буду спрашивать, чем он занимается. Но надеюсь, он не прячется от якудза?

Ватанабэ-сан был невысок, коренаст и загорел. Удивительной была его схожесть с самой Наоко. В моём представлении моя соседка имела больше общих черт со своей матерью, однако теперь я убедился, что у неё куда больше общих черт с отцом. Глаза, губы, привычка смотреть, даже наклонять голову.

Мы, как и запланировали, встретились на станции.

- Здравствуй, папа, - помахав рукой проговорила Наоко.

- Добрый день, - кивнул я и представился:

- Накамура Тору. Друг вашей дочери.

- Угу, - кивнул Ватанабэ-сан и прищурившись оценивающе на меня взглянул. Протянул для рукопожатия руку. Хм, а он и правда часто бывает за границей.

Ну да, наверняка я его разочаровал. Наоко ему ведь наплела, что мы встречаемся, а тут такое...

Кафе было нейтральным - не то, где работала Наоко. Возможно, она не хотела, чтобы знакомые стали свидетельницами нашей беседы.

Семейный разговор сначала шел ровно: традиционный участливый интерес отца к дочери. По всему было видно, что они не очень сильно ладили в своё время - часто останавливались, спрашивали о каких-то далёких родственниках, что-либо рассказывали не дожидаясь вопроса. Казалось, что каждый больше старается рассказать о себе, чем услышать другого.

Ох, ну и семейка...

Наконец, Наоко ненадолго нас оставила, и с лица Ватанабэ-сана тут же слетела улыбка. Взгляд его стал тяжелым:

- Как давно вы знакомы? - отрывисто проговорил он.

- Неделю, - отозвался я, - Чуть больше.

- И уже друзья? Ладно, что расскажешь ты? - пытается поймать нас на противоречии?

Я рассказал всё как и хотел: Наоко не бедствует, я позаботился о том, чтобы у неё были жильё и работа. Это ведь не было неправдой?

Тем не менее, недоверие не покидало взгляда отца моей соседки:

- Я знаю, что последний год-полтора у неё были неприятности. Она не смогла поступить в колледж, у неё не получалось устроится на работу, она постоянно нуждалась в деньгах... Как удалось тебе решить все эти проблемы за неделю? - короткий глоток кофе.

- Вы недооцениваете вашу дочь, Ватанабэ-сан, - ответил я, - Она достаточно упорная и целеустремленная, если её хоть чуть-чуть поддержать. И не забывать хвалить.

Тот опустил глаза на свою чашку:

- Да, наверное, - снова взгляд на меня, но теперь уже более открытый, искренний, - Я и правда мало с ней общался - всё время был занят. Завтра я опять уезжаю и теперь уже не знаю, как скоро смогу вернуться, да и возвращаться уже некуда, - значит, Наоко угадала, что её отец приехал разводиться, - Я полагаюсь на тебя, Накамура-кун. Вы правда не планируете жить вместе?

Я чуть не подавился. Оно конечно, мы и так живем в одной квартире, но совсем не в том смысле, который предположил Ватанабэ-сан.

Вернулась Наоко и наша нейтральная беседа продолжилась.

Уже вечером, когда мы вернулись домой, я рассказал Наоко о нашем разговоре с её отцом:

- Больше не обманывай его, - вздохнул я, - иначе мне не выкрутиться.

Девушка хихикнула в кулачок:

- Смотри, веди себя пристойно, а не то мой папаша заставит тебя жениться на мне. Если сначала не кастрирует, - Наоко достала из-за шкафа мой синай, - вот этой штукой.

И кого я впустил в свой дом?!

Глава 8. Грустный фейерверк

После работы, вовремя проснувшаяся босс, просто вручила мне флаер и два приглашения на VIP места на сегодняшнее Ханаби.

- Пригласи эту свою, из детского абонемента, - кивнула она, - а то у меня на сегодня другие планы.

Выходит, это её пригласили, а босс вместо этого отдает билеты мне?

- Эм, сэмпай, если хотите…, - преисполненный благодарности, я уже был готов объявить, что согласен как-нибудь и выпить с ней, но начальница, рассмеявшись, прервала меня:

- Поспеши, давай.

Она, конечно, хотела, чтобы я пошел на Ханаби с Мирай. До сих пор не в курсе, что мы расстались. А скорее, и не желает это знать. Счастливый человек.

Но с кем мне действительно идти? Не одному же... Остается только Наоко.

Надеюсь, она не решит, что я к ней подкатываю… С другой стороны, у неё сегодня смена и она освободится почти в девять часов вечера. А фейерверк начинается в десять. Мы можем не успеть.

***

На дворе - душная середина августа. С момента моей неожиданной встречи с Наоко прошло три с лишним недели.

И за эти дни я не заметно для себя привык к своей соседке. Привык к её ежеутреним и не всегда удачным попыткам приготовить завтрак. К тому, как она незаметно под себя переставляет мебель в жилой комнате, объясняя это тем, что так удобнее и по «фэн-шую». К маленькому телевизору, который Наоко однажды выпросила у соседа-хикикомори, когда ходила извиняться за нашу очередную шумную вечеринку. К приятному запаху в ванной и к женскому белью в сушке, наконец. Я привык и к её шуткам в отношении моих работы и учебы, привык к её графику работы, когда иногда приходилось её встречать, привык к фруктам, которые она покупала, привык к её старому плюшевому медведю. Я даже сам пришил ему пуговицу вместо глаза.

Я уже не понимал, как раньше мог жить один.

Да, я иногда злился на неё, часто мне приходилось просыпаться раньше обычного, чтобы успеть принять душ, я регулярно ложился спать позднее привычного времени. Но я уже смирился с тем, что наша встреча была очень важной и даже необходимой встряской, заставившей меня чуть по другому посмотреть на мою жизнь. Иногда мне казалось, что не будь Наоко, я, после расставания с Мирай, непременно опять бы ушел в запой.

Кстати, наши отношения с сэмпаем чуть выровнялись. Тот разговор в пустом коридоре пошел нам обоим на пользу. Мирай приняла тот факт, что мы больше не встречаемся, но попытки остаться друзьями то и дело предпринимала. Несколько раз даже угощала своим бэнто. Я, конечно, отказывался, но и сам факт был важен.

Прощаясь с отцом Наоко, мы обменялись телефонами, на случай если с Наоко что-нибудь случится. Кажется, Ватанабэ-сан всё-таки поверил в то, что просто друзья.

***

Итак, как я уже говорил, вместе мы живем уже четвертую неделю. И сегодня в нашем городе Ханаби - Фестиваль Фейерверков. Это ежегодный запуск фейерверков, который является одним из самых заметных летних праздников всей префектуры. Конечно, в Кобэ или в Тибе он, возможно, и красочнее, но зато это наш праздник. Во время фестиваля на протяжении примерно сорока минут обычно запускаются около четырех тысяч фейерверков расцвечивающих небо и воды залива Суруга во все цвета радуги. Ежегодно на это впечатляющее мероприятие собирается около сорока тысяч зрителей, в том числе и туристов из других стран.

Всё это я вычитал во флаере, поскольку, к своему стыду, в последний раз был на подобном фестивале ещё в средней школе. Юкико такие празднования не особо любила и потому в старшей школе мы обычно летом уезжали за город в онсен или просто путешествовали по горам. В университете тоже как-то не получалось - в первые годы я даже летом учился и иногда совершенно терялся в днях недели и только по звонкам Эмико или приятелей мог понять, что наступило воскресение.

А вот нынешний фестиваль пропустить уже не удастся - нечасто я удостаивался подобной благодарности от сэмпая, пусть и с частично невыполнимым условием.

Поскольку дозвониться до Наоко не было возможности - официанткам, наверняка, запрещено пользоваться телефонами во время работы, - я оставил ей голосовое сообщение, а потом связался с мамой.

- О, Тору-тян! - несказанно обрадовалась она. И затараторила, стараясь поделиться всеми новостями, что скопились у неё с последней нашей встречи в мае.

Проклятье, нужно же было хоть иногда навещать их, с неудовлетворение решил я и кашлянув прервал её:

- Кхм... Мама, извини, что давно не приезжал, были дела. Не подскажешь, хороший магазин, где можно взять напрокат юката?

- А ты, что так поправился? - кажется она решила, что кимоно я хочу взять себе.

- Ты не поняла, женское юката.

Мама не знала, что я расстался с Мирай. Она даже не знала, что мы начинали с ней встречаться. Последней девушкой, которую я представлял родителям, была Эмико, но что мы расстались они также знали.

- Женское? Ты снова с кем-то встречаешься? А почему не познакомил нас? - посыпался очередной вал вопросов и я в который раз пожалел, что у меня нет младшей сестры. С ней я подобные вопросы, наверняка, решил бы быстрее.

- Это для моей знакомой. Просто нас пригласили на Ханаби, а у неё нет юката, - стоически принялся объяснять я.

В конце концов, уже почти на выходе на своей станции, я выяснил всё что мне нужно и получил несколько адресов магазинов, где кимоно сдают в прокат.

Теперь оставалось только забрать Наоко, отвести её переодеться, затем в салон красоты для прически и можно отправляться на фестиваль. Да уж, на своей машине всё это можно было сделать куда быстрее. Может запланировать в будущем приобретение автомобиля?

Стоп. Я остановился едва выбравшись за турникеты станции. Налево было кафе Наоко, направо - моя квартира. Мне было не по себе.

Что это? Да я на свидания с Мирай и остальными так не собирался. Мне было всё равно как они выглядят, во что одеваются. И тем более, мыслей о приобретении машины, чтобы куда-то успевать, у меня не возникало. Что это со мной? Я начинаю задумываться о будущем, как порядочный отец семейства?... Почему я так начал себя вести? Неужели Наоко мне настолько важна? Но я с ней даже не встречаюсь! Тогда почему мне так важно её благополучие? Почему мне важно то, успеет она на фестиваль или нет? Странно это как-то... Неужели просто совместное проживание с девушкой способно настолько изменить образ мыслей холостяка?!

Телефонный звонок заставил меня отвлечься от странных мыслей.

- Ты звонил, Тору-кун? - обеспокоенно проговорила Наоко.

Я, всё-таки прослушиваясь к своим ощущениям, коротко описал ей ситуацию.

- Угу, - кивнула девушка и хохотнула:

- Беги домой, Тору-кун, у меня в сумке есть большой красный пакет. Принеси его в кафе.

- Что там? - не понял я. Какой пакет? Тебе нужно в магазин бежать...

- Юката, таби, гэта и ещё кое-что, - словно дошкольнику начала объяснять Наоко, - У меня всё есть. Только принеси это в кафе, я уже тут переоденусь, а девочки помогут с волосами, - точно у тебя же короткая стрижка! - И мы сразу поедем на фестиваль.

***

Носить гэта Наоко явно не умела. Потому и шаг у неё был характерный – стук, стук, и шаркающее движение, в попытке поймать ускользающие сандалии. И зачем было тогда так одеваться? А одета соседка была просто превосходно. Классическое тёмно-вишнёвое юката с цветочными рисунками, желтый пояс и такая же брошь в виде цветка в волосах. Очень красиво, даже я оценил, а уж девочки-официантки, помогавшие Ватанабэ одеться, так и вовсе охали от умиления.

Тем не менее, благодаря находчивости моей соседки, на место фестиваля мы пришли даже с небольшим запасом времени. Потому Наоко, с сияющими от восторга глазами, принялась носиться под гирляндами среди лотков и палаток со всякими вкусностями и аттракционами, стараясь ничего не упустить. Ну, как ребёнок маленький.

Пока Наоко бегала по округе, то и дело выныривая из толпы и принося и мне что-либо на пробу, я устало сидел на скамейке и количество пакетов в моих руках постепенно увеличивалось.

У тебя что, целый список необходимого? А приятные воспоминания в нём есть?

- О, добрый вечер, Тору-кун.

Я уже по голосу понял, кого это принесло и потому поворачивался, чтобы поприветствовать говорящего, без особого воодушевления:

- Привет, сэмпай. Тоже решила провести приятный вечер в летней духоте?

Разумеется, это была Мирай. Коллега присела на скамейку рядом со мной, то и дело обмахиваясь бумажным веером. Волнуется?

На ней также была юката, но более простая по цвету и рисунку, с фальшивым бантом на оби, наверняка, напрокат взяла.

Интересно, тебе моя босс про фестиваль рассказала? Или… это ты и была той самой, кто подсунула ей билеты и флаер? Для меня?

Мимо нас проходили спешащие или просто прогуливающиеся люди, а мы так и сидели, не зная как начать разговор.

- А помнишь, мы на Танабату ходили в бамбуковую рощу у храма желания загадывать? – вдруг заговорила сэмпай, заглянув в моё лицо.

Конечно, помню. И очень хорошо помню, что именно загадал и я, да и ты, тоже. «Любви и счастья»… Быстро оно всё закончилось, только.

- Да уж… Я тогда так волновалась, что ошиблась в кандзи и ты меня поправил, - Мирай рассмеялась и вдруг загрустила:

- Хорошее было время…

- Хорошее, да, - согласился я. Отвернулся в сторону, разыскивая глазами Наоко, но той пока не было видно. Наверное, в очереди за жаренной собой стоит…

И опять пауза, заполненная разговорами окружающих и шумом вечернего фестивального города.

- Тору-кун, - снова, словно заставляя себя, заговорила Мирай, - Я… Если бы у меня был второй шанс, я бы не стала тебя ревновать…

Теперь я взглянул на сэмпая сквозь линзы очков, и та опустила глаза. Потеребила рукоятку веера.

- И не сказала бы что наша встреча – ошибка.

И как это понимать? Ты прямым текстом предлагаешь нам начать всё с начала? Моё сердце радостно заколотилось, и я даже испугался, что его ритм услышат проходящие мимо люди, не говоря уже о сидящей рядом девушке.

Проклятье… Ну почему ты, сэмпай, такая глупая? Зачем ты начала этот разговор? Зачем вообще подошла сейчас ко мне? Ну, не вовремя всё это!...

Мирай, словно всё поняв, грустно улыбнулась и подняла глаза на меня.

- Ну, прощай, Тору-кун. Увидимся на работе, - протянула руку и, улыбнувшись, поправила мои очки (на мгновение у меня появилось желание, чтобы девушка коснулась моей щеки). Затем она встала и с поклоном удалилась.

Честно, я едва удержался, чтобы не броситься за ней следом. В любой другой ситуации, я бы уже забрал сэмпая в свою квартиру, а там… Да всё, что угодно… Но сейчас…

А как же Наоко? И даже ритм сердца утих. Да, что же делать с Наоко?

Словно в ответ я услышал знакомые шаги: стук-стук и длинное шарканье.

Точно, купила собу.

VIP-места были на огороженном участке холма, откуда открывался отличный вид на бухту и вспухающие в черном небе яркие шары салюта. Здесь не было толчеи, как на общих открытых площадках, на траве можно было расстелить покрывало и просто посидеть, аплодируя восхитительным фейерверкам. Собственно, Наоко этим и занималась. Даже подпрыгивала иногда.

А у меня не было настроения. Я лениво отхлебывал из банки холодного чая и поедал заранее купленные закуски.

Мирай… как же всё не вовремя…

Но соглашусь, её слова тронули меня и напомнили, что, возможно, я до сих пор люблю её…

Глава 9. Расставание. Её история

Этим утром Наоко объявила, что съезжает:

- Давно пора уже это сделать, - деловито проговорила она, - Я проверила зарплату, мне вполне по силам снять отдельную квартиру вроде твоей. Плюс ещё папа обещал иногда переводить деньги, так что… Vive la liberté!

Понятно. Потребность, действительно назрела уже давно. Всё-таки выбегать в коридор каждый раз, когда кому-либо из нас требуется переодеться, это никуда не годится. Да и с личной жизнью сплошные проблемы – ни друзей привести, ни девушку (даже Мирай...)

Но с другой стороны, у нас уже столько общих воспоминаний за тот месяц, что мы прожили вместе. Но ведь мы остаемся друзьями?

Остаток дня я помогал девушке собрать все её вещи (а их стало куда больше, чем было, когда она впервые появилась в моей квартире): одежду, книги, маленькую настольную лампу, личную посуду, несколько сувениров, приобретенных на Ханаби, разумеется, старого плюшевого медведя.

Вечером прибыл грузовик транспортной кампании, и грузчики сами погрузили всё это. Наоко попрощалась с хозяйкой, затем, словно что-то вспомнив, вручила мне маленький запечатанный конверт (наверняка деньги, ведь она так и рассчиталась за испорченные в первый день продукты), и запрыгнула в кабину грузовика.

- Пока, Тору-кун, - помахала девушка и отвернулась.

- Да..., - поговорил я, - Прощай.

Когда я вернулся в свою квартиру, опустевшую, словно потерявшую огонь в очаге, она показалась мне чужой. И всюду глаза натыкались на напоминания о Наоко.

Вот тут стояла её кружка... Здесь она пролила на стену пиво, когда мы напились - даже след ещё остался... Ванная, где она могла сидеть по часу... Кухня, на которой она сожгла и исцарапала мою сковороду... Чулан - второй ярус, где она спала... Жилая комната, где она жила...

Я опустился за стол и сняв очки зажмурился.

Я уже скучаю... Мне одиноко... Я привык к тебе... Почему ты уехала именно сегодня? Не завтра, не через неделю, полгода? Мы вполне могли бы прожить в нашей тесной квартире на шесть татами всю жизнь...

Когда я открыл глаза за окном окончательно потемнело. Включив настольную лампу, я достал её конверт и неторопливо вскрыл его. К моему удивлению, там оказались не деньги, а письмо.

Её письмо.

Я всегда жила словно в темноте. Нет, во мраке. И в этом мраке, я то и дело видела проблески света. Иногда яркие, иногда тусклые. Они манили, привлекали своей чистотой и цветом. Казалось, протяни руку и вот он уже рядом... Но они оставались недосягаемыми для меня. День за днем, месяц за месяцем... Но я всегда надеялась, что однажды наступит день и я смогу увидеть мир во всех его красках.

Я не помню маму. Совсем. Это неудивительно, она умерла, едва дав жизнь мне. А отец слишком быстро избавился ото всех вещей, которые хоть как-то напоминали о ней. Сомневаюсь, что он действительно любил её. Хотя не исключено, что на самом деле он так старался заглушить тоску пожирающую его изнутри из-за утраты.

Мне было пять лет, когда он женился во второй раз. У мачехи была своя дочь, на год старше меня - Рика. Именно она стала первым светлячком, освещавшим мне мою жизнь. Пусть мачеха почти не обращала на меня внимания, у меня была подруга - моя сводная сестра. Именно с ней, я начала чувствовать себя человеком. Мы играли, дурачились, мы всегда были вместе. Но это счастье пролились всего два года.

Однажды, по дороге в школу Рику сбила машина и она навсегда осталась калекой, неспособной даже встать с постели. Мачеха во всём обвинила меня, а затем и моего отца и в конечном итоге они развелись. Так я потеряла и сестру.

Несколько лет спустя отец снова женился, на этот раз на бездетной вдове, старше его почти на пять лет. Это она жила возле парка Охама, куда я убегала каждый вечер, чтобы поплакать, сидя на песке у моря.

Мачеха работала в той же школе, где я училась и из-за этого меня невзлюбили одноклассники. Она была строгой, даже жесткой, и школьники срывали свой гнев на мне.

Я не держу на них обиду. Сейчас я понимаю, что во многом была виновата сама. Не стоило принимать их издевки, как данность. Не стоило отворачиваться ото всех и запираться в своей боли, как в раковине. Я знаю, что даже в то время были парни и девушки, которые могли бы стать моими друзьями.

Лишь в старшей школе, я наконец-то смогла избавиться от ненавистного надзора мачехи. Отец, перед тем как уехать работать за границу, снял мне квартиру, а я нарочно поступила в школу в другом районе города. Я смогла жить так, как я хочу сама.

Я нашла свою сестру Рику и каждый день навещала её в больнице. Казалось, что моя жизнь вот-вот обретет утерянные много лет цвета… Но…

Я была наивна, глупа и совсем не знала людей. Привыкла, что все их эмоции могут быть только открыты – если ненавидят меня, то не скрывая этого, если ценят, то не могут обмануть.

Но меня обманывали. Раз за разом. Улыбаясь и клянясь в дружбе, а на деле плюя ядом, пока никто не видит, и насмехаясь за спиной.

Мне запретили видится с Рикой, объяснив это тем, что я делаю сестре только хуже. У меня так и не появилось надежных и верных друзей, а вокруг меня, словно стервятники, кружили только лжецы и проходимцы.

Когда я окончила старшую школу, то сразу же попала в руки Окабэ. Это тот самый, которого ты видел. Сначала он говорил, что хочет мне помочь, поддержать. Строил планы на будущее. Но вскоре он перестал даже притворяться.

Он жил в моей квартире, бесцеремонно отбирал все деньги, которые высылал мне отец, использовал меня. Угрожал побоями, угрожал рассказать о том, какой я стала, мачехе, угрожал вышвырнуть меня из квартиры на улицу. Это была словно яма с мазутом – непроглядная, засасывающая тьма, не оставляющая никакой надежды на спасение.

Я выдержала год такой жизни. А потом…

Тогда, стоя на балконе, я вдруг увидела себя со стороны. Одинокое, бесцветное существо в этом черном, как клякса мире. Но даже этот мир был неоднороден. Я заметила сияющий проблеск, огонек, какой была для меня Рика в детстве. Моё сердце дрогнуло, но я не поверила себе и сделала шаг к смерти. И лишь потом, открыв глаза, когда я увидела сияющий красками окружающий мир, и решила, что умерла, меня осенило. Вот он какой, этот мир. Мир, где нет лжи и обмана, мир, где тебя принимают за равную, мир, где тебе говорят искреннее «спасибо» и «молодец»…

И я захотела жить в этом мире. А потом…

Я увидела тебя. Того, который поймал меня, неудержимо падающую на дно своей могилы из боли и отчаяния. И поверила, что моя жизнь изменилась.

Её письмо походило на клубок туго связанных между собой эмоций – боль, тоска, надежда, грусть.

Вот, значит, как ты жила. Вот откуда в тебе эти недоверие, страх, показная дурашливость и лживость.

Вот какая ты настоящая.

Соглашусь, это неприятно и обескураживающее. Мне-то, родившемуся с серебряной ложкой во рту, такое и в голову бы не могло прийти. Нет, я, конечно, встречал в литературе истории и пожалостливее, но ни в одной из них я не был не то что главным героем, а даже второстепенным персонажем.

И, главное, как быть дальше, непонятно.

Я поняла, что с тобою могу быть настоящей. Плакать, когда грустно, смеяться если весело, мечтать. Ты отругал меня в первый же день, когда я испортила продукты, но ты пообещал, а главное сдержал обещание научить меня готовить. Ты поддержал мой выбор работы. Возможно, я и вела себя иногда как неразумная и взбалмошная девчонка, но это потому что я чувствовала себя свободной. Я пообещала себе, что изменюсь. И спасибо тебе за то, что поддерживаешь меня.

Но чем больше я жила рядом с тобой, тем сильнее понимала, что подрезаю тебе крылья. Я требовала всё внимание только себе, в то время, как у тебя были и другие интересы.

Извини, но я знаю, что на Ханаби ты встречался с Исикавой-сан. Когда я увидела вас вместе, то поняла какой жизни возможно тебя лишаю.

Я уверена, что ты проживешь замечательную жизнь. Ты встретишь множество замечательных людей. Ты будешь счастлив, потому что такой светлый человек, не может сам не испытывать того счастья, что дарит другим.

Прощай, Тору-кун. Надеюсь, ты простишь меня.

- Прощай..., - я с размаху стукнул кулаком по столу:

- Нет! Я не хочу прощаться. Черт возьми, почему ты решила, что тебе лучше исчезнуть, когда ты наконец обрела этот «цветной мир»?!!! - кричал я в пустоту жилой комнаты, - я не хочу тебя терять, Наоко!

Отчаянный крик в черную пустоту. Крик из засасывающей бездны. Той самой, вязкой и безнадёжной...

Эпилог

Несколько дней я провел как в тумане. Жил по инерции. Университет, работа, дом. Я даже готовить перестал, окончательно приговорив свою лапшу быстрого приготовления. Выручала меня Мирай, щедро делившаяся на работе своим бэнто. Всё-таки она хороший человек, хотя и корыстный немного.

Наступили первые выходные без Наоко. Половину дня я провел лёжа на полу, пока, наконец, меня не заставила подняться требовательная трель дверного звонка.

- Добрый день, - за распахнутой дверью, в окружении чересчур яркого дневного сияния (я даже зажмурился) оказалась Мирай. Значит, решила давить по всем фронтам?

- Извини, я не ждал гостей, - приглашая её в квартиру, проговорил я.

Однако сэмпай не шелохнулась.

- Я пришла за тобой, Тору-кун, - прямо заговорила она, - Я хочу начать всё с начала. Перечеркнуть прошлое, забыть его. Поэтому…, - в уголках её глаз появились слёзы, - Поэтому, я хочу забрать тебя. Пожалуйста, переезжай ко мне. Ты не будешь ни в чем нуждаться, я не буду тебя ни в чем упрекать, мы вместе построим наше будущее. Только ты и я.

- Нет, - качнул я головой, даже сам не понимая, почему ответил именно так. Упрямство? Глупость? Обида, за то, что случилось, когда мы расстались? Трусость? Наверное, всего понемногу.

- Извини, сэмпай, но я останусь тут.

Губы Мирай тронула нервная улыбка, за которой она прятала разочарование:

- Я поняла. Извини. Но я буду ждать тебя.

Извини. Но я не уйду отсюда. Это наш дом. Наш, с Наоко. Я хочу, чтобы ей было куда вернуться.

Спустя час, после нашего расставания, я окончательно уступил своему организму и потащился в магазин за сигаретами.

Нужно опять снять стресс.

Однако ноги мои прошли мимо комби. Они привели меня к кафе, где работала Ватанабэ. Неделю, я не решался зайти, боялся, что когда снова увижу её, сердце заколотится, как колотилась раньше только при виде Мирай. Я боялся этого чувства, сам не зная почему, не хотел ему уступать. Неужели, потому что не верил себе?

- Наоко тут нет, - сообщила мне одна из официанток. – Пришел какой-то парень и теперь они разговаривают на заднем дворе…, - и, понизив голос, прокомментировала:

- Кажется, они ругаются.

Парень? Да я только одного парня могу представить рядом Наоко – самого себя. Хотя… Был же ещё этот, в гавайке…

В душе шевельнулось беспокойство. Неужели он выследил её? Но… Он же сам её прогнал!

Они стояли на заднем дворе: опустившая глаза и смертельно бледная Наоко и не изменяющий своим вкусам в одежде здоровяк.

- Эй, - Окабэ грубо схватил девушку за плечо, - долго молчать будешь?

Можно было уйти. Забыть всё что произошло за эти полтора месяца. Вернуться к терпеливо ждущей меня Мирай и продолжить свою обычную жизнь, где нет места неожиданностям и внезапным проблемам.

Но…

- Проклятье! – выругался я и Окабэ недовольно покосился в мою сторону, чуть ослабив хватку на плече Наоко.

- Тору-кун? – расширились глаза девушки.

- Э? – рыкнул её бывший сожитель, - Чего уставился?

- Отпусти её, - сказал я.

- Чего ты несёшь, сопляк?

- Отпусти. Её. Скотина, - раздельно проговорил я, чувствуя, как ярость постепенно заполняет моё сердце.

Быстрый, как бросок кобры выпад. И я отлетел на несколько шагов назад. Согнулся от боли и закашлялся.

Нет, кулаками мне с ним не справится. Он выше, массивнее и крепче меня. Плюс моё зрение: потеря очков – это почти мгновенное поражение. На глаза мне попалась метла и я тут же выдернул черенок из щетки и удобно ухватился за него обеими руками, выставив вперед, словно меч.

Ну, теперь посмотрим, кто кого…

Левый мэн и Окабэ взвыв ухватился за шею. Опустился на колено. Правый мэн, разворот и прямой удар в голову. Ну, по очкам я бы уже выиграл, но тут нет судей и правил… Да и мой противник явно не собирался уступать.

Снова удар, на это раз с разворотом, наотмашь и здоровяк опять опустился на колено. И больше уже не пытался встать.

- Наоко, - не спуская с него глаз, позвал я, - Всё в порядке? Вызвать полицию?

- Нет, - испуганно замотала головой она, - Всё хорошо. Он сейчас уйдет и больше не будет проблем. Да, Окабэ-сан?

Не отвечая, здоровяк (лицо его пересекала широкая, начинающая кровоточить, ссадина) приподнялся, злобно глянул на меня, но всё-таки кивнул. Придерживая правую руку (кажется, по ней пришелся один из ударов) понуро ушел.

Я опустил оружие.

- Зачем ты здесь? – проговорила девушка, опустив глаза и стискивая пальцам край своего передника.

- Возвращайся, Наоко, - просто улыбнулся я, - Мне тяжело без тебя. Одиноко. В своём письме ты написала, что лишь встретив меня познала счастье жизни в цветном мире. Но на самом деле это ты подарила мне мой цветной мир. И я лишился его, когда потерял тебя. Возвращайся, пожалуйста… Давай всегда будем жить в этом мире. Вместе.

И Наоко улыбнулась в ответ. Протянула руку и поправила мои очки, одновременно погладив по щеке.

- Спасибо тебе. Я снова полагаюсь на тебя, Тору-кун.