Зима сознания

Глава 1

Зима сознания

Симончик Виктор

2026г.

Дворниха

Шурх. Шурх. Ботинки старухи продавливают снежные сугробы мелкими шагами. Большая лопата волочится по земле. Дворниха останавливается на пару секунд, будто идёт по натянутому канату, но затем снова делает пару шагов.

Движения её напоминают заполнение полоски загрузки.

— Ты тратишь время, — голос мужчины прозвучал прямо над ухом, но я даже не моргнул.

— Тише. Собьешь ритм.

— Ритм чего? Уборки пустоты? — Мужчина шагнул вперед, загораживая обзор. — Там, снаружи, никого нет. Земля-2 молчит. Твои отчеты уходят в никуда.

Я лениво наклонил голову, выглядывая из-за плеча гостя. Старуха как раз совершала очередной «рывок».

— Видишь женщину в оранжевом жилете? — спросил я. — Её маршрут может быть логистикой водоснабжения или контролем экосистемы. Мне плевать, читает ли кто-то отчеты. Моя задача — чтобы женщина дошла до конца.

— Проснись, идиот! — Мужчина схватил меня за плечо. — Проснись и проверь логи. Мы обслуживаем кладбище.

Я смерил взглядом худощавую фигуру в круглых очках. Вид типичного физика-теоретика.

— Да неужели? — Я сбросил руку Теоретика со своего плеча, тяжело опустился на скамейку и чиркнул зажигалкой. — И что тогда? Увижу в логах двух бездельников? Или, не дай бог, вообще одного?

Я выпустил струю дыма в сторону старухи, не сводя с нее глаз.

— Видел я таких прохожих... Только мусора от вас больше. Ей потом убирать.

Теоретик шумно выдохнул и упер руки в бока, глядя на мой профиль.

— Сколько снов ты уже здесь?

— Не считал... — пробормотал я, не отрываясь от созерцания. — Отвлекает.

— Ладно! А норматив? Сколько циклов сновидец проходит за смену? Это ты хоть помнишь?

— Помню.

— Тогда считай. Я помню уже два десятка снов подряд. Мы пересидели лимиты в три раза. Мы трупы, подключенные к сети, понимаешь?

— И скольких ты уже разбудил? — тихо спросил я.

Теоретик открыл было рот, но промолчал. Он бессильно рухнул на скамейку рядом.

— Не считал... — выдохнул он, глядя в пустоту. — Так проще не сойти с ума.

Старуха снова замерла посреди аллеи. Ссутулилась и застыла. Прошла секунда, две... Казалось, она больше не сдвинется. Небось, этот «турист» своим появлением разбалансировал сеть.

К скамейке бесшумно подошла фигура, сотканная из мерцающей черноты. Я буднично кивнул ей, но силуэт не ответил, нависая над нами немым укором.

Теоретик дернулся и кивнул на наблюдателя:

— Местный?

— Вроде того. — Я пожал плечами.

— Процесс?

— Не знаю... Работе не мешает, в разговор не лезет — и пускай.

Я махнул рукой, отгоняя мысли, и снова уставился на старуху. Она стояла столбом.

— Ну, а если я проснусь... — Я тяжело повернулся к гостю. — Что тогда?

— Увидишь правду, — коротко бросил он.

— А если она мне не понравится?

Я встал со скамейки и зашагал по дорожке:

— Пошли.

Теоретик вскочил, провожая взглядом две застывшие статуи-сущности:

— А эти?

Я молча отвернулся. Шаг, другой…

Кофейная будка

...и вот я уже стою внутри тесной кофейной будки. В нос ударил запах пара и кофе. Я привычным движением опустил чайный пакетик в кипяток и глянул через окошко на Теоретика.

— А вы что будете, молодой человек?

— Американо с молоком.

Я выставил дымящийся стакан на прилавок, облокотился на подоконник и отхлебнул свой чай с ромашкой.

— Допустим, я проснусь. Что тогда со старухой?

Теоретик положил руку на стакан.

— Другой сновидец... — Он сдвинул кофе ровно на пять сантиметров вправо. — А затем резервный сервер.

Он сдвинул стакан еще на пять сантиметров. Наконец поднял его и сделал глоток.

— Двадцать снов, говоришь... — задумчиво протянул я.

Мимо будки проплыл черный наблюдатель. Я окликнул его и спросил время. Сущность молча подняла руку, растопырив семь длинных, как спички, пальцев. Я кивнул, словно так и должно быть.

— Ну и погода у вас, — нарушил тишину Теоретик.

— Слышал про «осень сознания»? Так вот, у меня — зима.

— Про зиму в Сети я еще не слышал, — усмехнулся парень. — Выходит, вы ветеран?

— Пенсионер, который умеет держать язык за зубами. — Я отвернулся и принялся с остервенением натирать холдер кофемашины. — А старуху мне все равно жаль сокращать. Хороший она дворник.

— А вы взгляните иначе. Женщина она немолодая, еле ноги волочит. Ей бы на покой. Заслуженный отдых. — Парень допил кофе одним глотком. — Больно смотреть, как ваша подруга зазря стаптывает башмаки.

— Заслуженный отдых… — пробормотал я себе под нос.

Крупицы снега медленно опускались на землю, пока я вглядывался в глубь деревьев…

Война

...Я перемахнул через стойку, хлопнул напарника по плечу, привычно поправил автомат на груди, и мы двинулись в чащу.

— Вот если выберешься, что будешь делать? — спросил я, не сбавляя шага.

— Соберу группу сновидцев. Поднимемся на верхний уровень. Кто-то должен расследовать катастрофу Земли-2.

Мы шли след в след, тщательно выверяя маршрут. Мороз обжигал ноздри, снег предательски хрустел под берцами.

Я криво усмехнулся, косясь на Теоретика:

— Думаешь, нас там кто-то ждет?

— Не знаю. Но отсиживаться в окопах толку нет. Наша война уже проиграна.

— Не нам решать, когда конец войне. Но если дезертируем — погубим всё, что осталось.

Теоретик замер. Выждал минуту, вслушиваясь в мертвую тишину леса, и тихо спросил:

— Как тебя зовут?

— Магнус. — Я повернулся к Теоретику.

— Магнус, ты не боишься погибнуть здесь?

— Я боюсь, что возвращаться будет некуда.

Грохот позади заставил нас пригнуться. Я схватил парня за плечо и рванул вперёд. На пути, к счастью, оказался овраг, в который мы тут же свалились. Звуки стрельбы разносились по лесу. В дальнем краю оврага чёрной кляксой сидел наблюдатель и прожигал нас взглядом.

— Ты знаешь, где выход?

Теоретик рассеянно развёл руками:

— Откуда мне знать? Это же ваш лес.

— Ты же специалист по перемещению в Сети. Многих вытащил.

Теоретик молча смотрел в пустоту, затем перевёл взгляд на наблюдателя. Парень было хотел что-то сказать, но быстро передумал.

— У вас нестабильная ситуация.

— Это потому, что дворниха остановилась.

Я приподнялся и, не разгибая спины, двинулся вдоль оврага. Напарник следовал за мной, но совсем скоро мы упёрлись в развилку. Я разглядывал два рукава-близнеца оврага и не мог найти между ними отличий. В тишине с дерева сорвалась горсть снега.

Теоретик положил ладонь на моё плечо, вышел вперёд и принялся карабкаться вверх по склону развилки. Наверху парень осмотрелся и глянул на меня.

— Я вытащу тебя, ветеран! — Теоретик протянул мне руку. Я схватился, другой рукой упёрся в землю и вылез наверх.

За деревом показалась старуха…

Снежная буря

…Напарник кивнул, и минуя чащу я выбрался на аллею. Глаза дворнихи были закрыты, но, услышав шаги, она растерянно подняла веки. Проведя её до скамейки, я уселся рядом и закурил. В безмолвном парке больше не было худощавого парня в очках. Ушёл.

Вокруг закружилась метель, скамейка оказалась в сердце серебряного водоворота. На границе пурги утопала в белом облаке чёрная голова. Горькая сигарета укоротилась до фильтра, и я метнул окурок в сугроб. Метель не прекращала гудеть.

Я поправил плоток на голове дворнихи, выпрямился и зашаркал ботинками на встречу наблюдателю. Снег царапал лицо, приходилось идти по памяти. Онемевшие стопы забыли твёрдую почву. Тёмный силуэт стоял прямо передо мной, я потянулся к нему, но не увидел своих рук. Куски тела и мыслей откалывались один за другим, но перед тем, как совсем рассыпаться, я шагнул в него. Я вернулся. Я вспомнил.

Вдруг всё умолкло.

Яркий свет. Судорога.

Я попытался вскрикнуть, но, прохрипев, закашлялся. Металлическая трубка выскользнула из моего рта, царапая нёбо. Два гвоздика-электрода выпали из висков и звякнули о мраморный пол. За ними следом на холодные плиты упало моё тело.

Ряды подвешенных на держателях сновидцев уходили в глубь бункера. В давящей тишине слышался шум вентиляции. Шатаясь, я поднял себя на ноги. Тонкие пальцы впились в терминал рядом с моим узлом.

— Логи… — прошептал я, будто не своим голосом. — Статус коллективной сети…

Статус Земли-2: СТАБИЛЬНЫЙ

Подключение узла: ОШИБКА

Активные узлы: 499

Неактивные узлы: 1

На миг в глазах потемнело.

— Один…

Ноги предательски подкосились, но я успел подхватить себя. Холодный, стерильный воздух реальности наполнил лёгкие. Я вгляделся в свои тонкие пальцы, собираясь с мыслями.

— Один бездельник…

Я развернулся и побежал.

Живые туши проносились по обе стороны от меня, пока с металлическим звоном я не влетел в дверь. Та с силой отскочила в сторону. Люминесцентные лампы гудели в коридорах. Спотыкаясь, я пролетал один поворот за другим. Налево. Лестница. Направо. Налево. Лестница. В конце концов я ворвался в просторную комнату со стеклянным потолком и упал в мягкие волны дивана. Комнату обволакивали искусственное пение птиц и шелест листьев. Сквозь прозрачный потолок на меня ложился летний солнечный свет, он приятно обжигал бледную кожу.

Я наблюдал, как на голубом полотне белые барашки облаков играли в догонялки. Делали они это по неизвестным мне правилам, собираясь из маленьких в более крупные особи. Через десять минут тройка победителей взялась соревноваться за медаль первого места — солнце. Его свет совсем утонул в облаках, и с неба вдруг посыпались клочки шерсти.

— Снег?

По коже прокатилась волна холода. Я вскочил с дивана и пригляделся. Нет сомнений — это снег.

Уже через минуту пение птиц сорвалось, и меня стал душить вопль сирены. Я рванул назад по мёртвым коридорам, перепрыгивая ступеньки по три сразу.

Опустив холодную ручку, толкнул дверь.

От увиденного тело обернулось бронзовым памятником, и я не осилил даже одного шага. Сновидцы один за другим слетали с креплений, как и мои мысли. Помещение шумело кашлем, вздохами и хлопками тел о холодный мрамор.

Что-то отключало сновидцев от сети, процесс за процессом система сыпалась у меня на глазах. Теоретик?

Но было уже поздно.