Закольцованная проблема

Глава 1

В 2655 году н.э. население земли исчислялось 20 миллиардами людей. Это был физический предел для колыбели человечества. Даже самые передовые технологии гидропоники и переход на исключительно растительную диету не смогли обеспечить достаточным количеством еды всех обитателей голубой планеты.

Ситуацию усугубляла эрозия естественных плодородных почв, поэтому человечеству пришлось создавать искусственные субстраты для собственного пропитания. Из-за гибели насекомых, даже опыляли растения внутри гигантских теплиц с помощью нанороботов.

Хтонические города, состоящие из заслоняющих небеса тесных бетонных жилых корпусов, были переполнены людьми и тысячами видов и штаммов разнообразных вирусов, многие из которых вызывали жесточайшие эпидемии, смерть и страдания.

Между перенаселенными, обеспеченными продовольствием, полисами-государствами простиралась унылая песчаная, жестокая пустошь. Это место было на столько мертвым и скупым, что даже крысы и тараканы не могли выжить там. Но люди могли. Дикари, бандиты, сектанты, канибалы, осужденные на вечное изгнание преступники каким-то неведомым для других биологических видов образом создавали свои убогие общества и давали отвратительное, но живучее потомство.

Поэтому границы цивилизованных государств ограничивались непреодолимыми городскими стенами и охраняемыми внешними лагерями добытчиков металлов и энергетических ресурсов.

Удручающее состояние человечества стало следствием великой экологической трагедией XXV века. Постепенное и последовательное вымирание всех звеньев пищевой цепи было необратимым. Никакие организованные усилия наиболее развитых стран и замещение вымерших видов новыми, созданными генными инженерами, не смогли остановить смерть экосистемы планеты.

В результате, на всех континентах оказалось только 14 городов с более чем миллиардным населением каждый. Внутри них жизнь в выгодную сторону отличалась от невыносимых пустошей, но точно не была райской. Бедность и преступность захватывала целые макро районы в которых жило как в средней стране начала XXI века. Мутации, наркотики, отсутствие гигиены, дикость и жестокость были тем, что определяет жизнь большинства. Лишь немногочисленная, фактическая изолированная от деградирующих масс, элита хранила знания, технологии и капиталы, объявив себя монополистом на них. Правда, из-за близкородственных скрещиваний она вырождалась, не помогала даже евгеника. Человечество потеряло всякую надежду обустроить мир на Земле, но устремило взор к звездам.

***

Сенат Неосибирска, российского государства, состоял из 133 партрициев. Каждый из них крупный собственник, владелец жизненно важных производств пищи, медикаментов, одежды и электроники. Бизнес и политика - один из путей которым могли пойти представителями знатых семейств, составлявшие 0.01% от населения терра-полиса. Причем, доступный только старшим детям, за которыми было закреплено права на наследство. Для младших девушек и юношей оставалась лишь служба в так называемом столпе – живом воплощении власти.

Пятикилометровый шпиль в центре Неосибирска пронзал облака и вечный смог. Матово черный и с блестящими серебром ребрами он возвышался величественно и гнетуще над исполином города. Его опоясывали малоэтажные кварталы с садиками, вазонами, фонтанами и кованными скамейками, стилизованными под благородную старину. Сами жилые дома были очень пестрыми, тут царила вырвиглазная архитектурная эклектика по меркам той самой старины. Норвежская усадьба из крашенных в красный досок соседствовала с альпийским шале из камней и бревен, а рядом могла располагаться вила в стиле наполеоновского ампира. Самые состоятельные семьи селись тут. Наиболее богатые могли позволить себе реликтовые жилища и настоящей древесины и природного камня. Они были астрономически дорогими. Менее зажиточные довольствовались репликами из полимеров.

Чем ближе к Столпу — шпилю — сердцу государственной машины терра-полиса, тем престижнее. Внутри темно-серебренного монстра располагались тысячи комитетов и офисов на трехстах этажах. В бесконечной бюрократической рутине тесных кабинетов, круглые сутки протекала незавидная жизнь мелких клерков в нижней части - стопе. Для бессемейных простолюдинов кабинетное рабство нижних этажей столпа — было пределом карьерных мечтаний. Там они могли провести всю сознательную жизнь. Веерница таблиц, данных, чипов, программ, задач — весь мир безвольных клерков. Хоть засаленные стулья, теснота, чрезмерный стресс, тирания начальства вели часто к самоубийствам, все равно место было теплое. Верх для жаков — низ для верхов.

Молодые безнаследные патриции приходили сюда по достижению совершеннолетия в 25 лет. Обычно в качестве мелких руководителей небольших подразделений. И это всегда было большой удачей для подчинённых, ведь для кости нации, хранителей республики, это было место временное, и повышение было гарантировано всегда. А вот если твой начальник карьерист из масс — жди беды. Такие гнобят подчиненных безо всякой жалости, так как могут потерять пост в любой момент и давят последние капли крови и пота из всех, кто обязан им подчиняться.

Выше следовал «Подъем». Еще добрая сотня этажей махины. Тут можно будет увидеть солнце из окон, расположенных уже над вечным смогом. Кабинеты больше, и органы власти серьезнее. Крупные подразделения, отвечающие за основные сферы городской жизни: обеспеченность водой, питанием, контроль за поведением населения и их здоровьем, экономику.

Последние 50 этажей — резиденции знатных семей, а на самом верху гигантский блестящий шар где заседает сенат. Тут вершатся судьбы полутора миллиардов людей, который никогда за всю свою жалкую жизнь не смогут там оказаться.

* * *

- Марк, я хочу поговорить с тобой, - вкрадчиво пробасил партриах клана Тетусов.

-Да, отец мой, - ответил двадцатилетний юноша.

-Я нашел в твоей библиотеке книгу, ту самую, которая может уничтожить репутацию нашего трехвекового рода. Ты смышлёный парень, но не думай, что умнее других.

Юношу передернуло, он побледнел и потерял дар речи. Страх перед грозным отцом смешался с необузданной бунтарской страстью, свойственной в молодости даже патрициям.

- Боишься ты правильно. Но, к счастью, пока кроме меня никто не видел все эти сборники безумных еретических марксистов. Мне другое интересно, ты правда очаровался этими идеями?

- Да, отец.

- Тебе не нравится как ты живешь? Три века подряд наши славные предки неустанно трудились, проявляли отвагу в подавлении мятежей, предприимчивость и расчет в бизнесе, преданность священным порядкам. Еслиб они читали этот бред вместо службы и работы, то ты бы жил в канализации и обгладывал крыс. А мы живем как люди, понимаешь?

- Отец, почему в тебе так мало человеческого? Почему ты можешь спокойно смотреть как живет наш народ?

- Нет никакого нашего народа. Есть порядок, который мы чтим, и который работает. Он справедлив, он отделяет грязь от золота. Ты мало жил и мало видел, даже не думай мне что-то доказать? Ты действительно думаешь, что хоть в чем-то можешь быть умнее или мудрее меня, остальных членов твоей семьи?

-Я могу сострадать другим?

-Прощу тебе твои еретические книги, так и быть. Воспринимай за великую милость. Прекрасно знаешь, что я обязан сделать с тобой. Больше ничего не прощу.

- И не надо. Мы никогда друг друга не поймем. Нежься себе в роскоши, пей кровь бедняков...

- Марк, ты один из моих наследников, но не единственный. Словом дорожу больше. Спесь с тебя нужно сбить. Я тебя больше не хочу видеть. Теперь ты хозяин своей жизни. Можешь идти куда хочешь.

***

Голографические экраны размером с гектары, мириады неоновых огней, копоть, запах ацетона и серы. Толпы бесконечно спешащих, задерганных маленьких человечков в очереди на магнитные струнные поезда. За всю свою прекрасную и обеспеченную жизнь во внутреннем круге, земли великих родов, Марк Тетус никогда еще не переживал такого невообразимой гаммы впечатлений. Бездумно гуляя по проспектам он не мог остановиться, жадно глазел по сторонам на мир, который он раньше видел мельком, ведь таким как он без служебной надобности и до совершеннолетия путь сюда заказан.

Это был его первый день на свободе, пьянящей, дурманящей, скверно пахнущей жаренными крысами и тараканами фри. Куда бы он не пошел, везде бурлила не фильтрованная жизнь. Вот человек в прозрачном полиэтиленовом костюме с обрамленной диодными лентами католической тиарой проповедовал посреди улицы зазывая людей в свой поликорбанатный костел. Совсем рядом на витринах первых этажей кубического здания из стекла и бетона женщины, мужчины, одетые в десятки кожаных ремней с искусственными жемчугами манили в муниципальный бордель похотливыми танцами под жесткую, рубленную электронную музыку.

Ошарашенный Марк бродил, не считая времени, возбужденный картинами жизни настоящего, истинного Неосибирска, лишенного фальшивого лоска внутреннего круга. Неуемное любопытство страшно его взбудоражило. Он решил свернуть с большого, пылающего неоном проспекта, в переулок, в надежде найти еще открытия. Люминесцентные лампы задворков отражались в маслянистых бензиновых лужах. Картина застыла в глазах патриция-бунтаря, как вдруг, внезапно он почувствовал резкую боль в затылке, и весь блеск этого сказочного приключенческого рая погас мигом.

***

Удушливый, кошмарный болезненный сон отступал с ноющей болью и тошнотой. Болел затылок, и лоб. Жгли раны на спине. Все это было в новинку. Молодая поросль кости наций никогда не испытывала на себе насилие, поэтому чувство новизны гасило физические страдание.

В едва раскрытые глаза бил свет фиолетовых кварцевых ламп. Марк стал приходить в сознание и обнаружил себя на резиновом матрасе в мощеном перламутровым кафелем коридоре. Сотни других коек, хмурые лица, жёсткая пластиковая роба, вместо изысканного спандекс наряда, который делся не пойми куда. Искатель приключений из внутреннего круга оказался в общественной забитой битком больнице.

-Эй, симпатяжка, очухался? - хрипло протянул кто-то с соседней койки.

-Да, - рефлекторно ответил Марк.

-Нормально тебя приложили. Башка на месте, на том спасибо скажи.

-Что со мной произошло? Где я?

-А мне то откуда знать, дорогуша? Ты в больнице. Никогда не бывал? Здоровье до столпа крепкое?

-Меня зовут Марк, а тебя?

-Да ты общительный, посмотрю. Или все таки сильно тебя контузило? Какое мне дело как тебя зовут, кретин.

И тут потомок 12 колен Тетусов впал в ступор. Общаться так он не умел, так как его за 21 год научили наукам, искусствам и утонченным видам спорта, а не как дерзить с каким-то низами. Теперь к головной боли добавилось мерзкое первородное чувство грызущей изнутри обиды. Еще его мучала жажда, но ни воды ни медсестры рядом не было.

- Воды, дай воды, пожалуйста, - обратился к соседу знатный беглец.

-Не ной, пожалуйста не ной, штемп, - издевательски и довольно ответил хрипун.

Паника накатила на Марка с новой силой. Физическая боль, обиды, слабость и беспомощность, теперь стали ощущаться сильнее, чем быстрее приходил он в сознание. Нахлынула волна воспоминаний о бароканском особняке семьи, милой сестер и ленивом жирном коте. На резиновом матрасе стало лежать еще противнее, но ничего не оставалось. Не плакать же здесь. Он лежал, молчал, стиснув зубы и думал: « Ну что, бунтарь, не думал, что такой интересной жизнью заживешь,думал, что просто так в город без нужды не пускают...»

- Слушай, малыш, ладно уж. Смотрю, что тебе на душе ацетоново. Зовут меня Дрон. Ты странный какой-то , не от мира сего. Чем ты вообще на пластиковую кашу зарабатываешь?

Патриций задумался, скажет правду — симпатией не заручится. А выдумывать сил нет.

- Я студент, ну как, хочу им стать.

- Учись, студент. А из какого округа? И ешь на что?

- Из Лазурного, - назвал он первый округ, что пришел в голову.

- Нахлебничаешь, себя продаешь? Пока не помяли, красивый был, - смеясь хрипел Дрон.

- Тут терпение благовоспитанного лопнуло. Только ничего сказать он не смог. Просто одичало закричал. «Да как эта сраная дрянь без половины зубов смеет говорить мне, сыну дома Тетусов такое» - вертелось голове.

- Спрок только еще раз издевательски засмеялся. А его смех подхватили такие же безобразные как на подбор соседи, ну те кто мог говорить.

Прошло несколько часов. Жутких часов молчаливого унижения, как вдруг в конце коридора энергичной походкой зашагал человек в белом герметичном костюме с лазерным окуляром на голове. Очевидно, это был врач. Морщинистый, с уставшими глазами и глубокими синяками под ними, он нервно подошел к койке Марка.

- Господин Марк Марий?

- Да, это я — нехотя и стесняясь перед остальными пациентами, признался в родовитости Марк.

- Прошу Васвеликодушно простить нас господин...

Через десять минут койку, под жалкими и завистливыми взглядами бедолаг-пациентов, с благородным парнем грузили в квадролет. 20 минут полета, и Марк вернулся во внутренний круг. Он никогда так не был счастлив. Он никогда больше не смел ослушаться отца, и читать эти дурацкие книжки про равенство.

***

Пропащая, отравленная Земля вызывала отвращение у молодых мечтателей. Народники вроде Марка, быстро меняли свои левые взгляды после пленений, ограблений и отравлений местными деликатесами в основном городе. Но жажда перемен была неутомимой. Сразу в нескольких терра-полисах амбициозные и романтичные представители знати заразились идей колонизации новых миров. По данным астрономов, на расстоянии в 89 световых лет в систем Арктур как раз была удивительная экзопланета, поверхность которой покрыта океанами, пышными и разнообразными лесами. Ее назвали «Дева-мать».

Человечество давно стремилось к звездам, и продолжило стремиться даже в таком удручающем состоянии. Несмотря на общий технологический упадок, самые важные изобретения для межсистемных перелетов были изобретены. Во-первых, новые принципы физики позволили создавать искусственные магнитные поля, подобно планетарным, они были способны почти полностью защищать корабли от космического излучения. Во-вторых, термоядерные реакции наконец были обузданы.

У человечества появился удивительный шанс не повторить ошибок прошлого, и дать новую ветвь цивилизации в мире, так похожем на потерянную колыбель, и превращенную ныне в пустыню.

В 2690 году самый титанический проект в истории цивилизации «Святой Ковчег» начал воплощаться в реальность. Четыре города из Китая, Европы и России отдавали 54 года «Ковчегу» пятую часть всех своих ресурсов и технологических мощностей. Каждый полис сделал по одной пятой части грандиозного технологического чуда. Затем, уже на орбите корабль был собран и подготовлен для путешествия длинной в 314 лет.

Величайшее в истории право начать историю человеческой расы заново получили только 13 тысяч человек, только лучшие из лучших. Они должны были поддерживать популяцию все три века путешествия. Проблему возможного вырождения решала евгеника и генетика. От угрозы моральной и интеллектуальной деградации должна была спасти глубоко продуманная система воспитания и воспроизводства социальных ценностей, управляемая могучим искусственным интеллектом. Запасы тяжелых изотопов водорода для термоядерного реактора «Ковчег» был способен пополнять прямо из космического пространства, с помощью невообразимо продвинутых технологий атомарного магнетизма.

Проект надорвал экономику полисов. Пострадали только непривилегированные массы. Голод вызвал бунты, которые нещадно подавлялись, и сменялись затяжными эпидемиями. Более 400 млн людей отдали свои жизни, не по своей воле, ради призрачного шанса колонистов написать новую судьбу вида.

На пути были ужасающие опасности голубого космоса, но сила духа пилигримов, гордость, ответственность перед всем человечеством, отгоняла все страхи прочь. «Ковчег» запустил термоядерные реакторы, засверкал розовыми полосами ионных двигателей, так, что их было видно с Земли и отправился прямиком к «Деве-матери».

***

У побережья мертвого океана, прямо на скалах, как гнезда чаек, которые сгинули давным давно, ютились маленькие хижины из ржавых металлических листов. От одной к другой веливеревочные лестницы, с помощью которых можно также выбраться на плато верха скальной стены или спуститься к водной глади.

Это тихая, удаленная от цивилизации обитель племени «Пятнистых». Поселились они так не спроста. В пустоши вообще не бывает ничего просто так. Она кишит кровожадными каннибалами,работорговцами, и людо-водами, которые еще хуже. Они порабощают всех кого только встречают на пути, всех кто слабее их. И нет участи хуже, чем покориться им, на всей бескрайней пустоши. Пленников клеймят как собственность, пытают так изощрено и так долго, что те теряют и намека на человеческий разум. Так в стаде появляется новая скотинка, которую откармливают помоями как свиней, а потом режут для собственного пропитания.

«Пятнистые» спаслись на своих стенках, а других увели в стада, или просто убили. «Пятнистые» были маленькими, тихими, незаметными. И жили на скалах. Наверное, более невзрачного племени на всей умирающей планете было не найти. Ковыряли своих червей, да ловили рачков-трехглазов в мутной воде.

Пса, ходи сюда, ходи сюда, - раздалось из хижины.

Ах, спал только, что такое?- ответили из другой.

Тха нет, уже день нет. Ушел ходить, и нет его. Пойдем искать.

Не бойся, не бойся. Пойду, пойду. Ночь будет, по следам пойдем.

После заката, дикари отправились в путь. Тихо, плавно ступая по следам своего брата, они шли двое суток. Услышав любой посторонний шум, они зарывались в песок, как мелкие пугливые звери, избегая любых встреч, которые не сулили ничего хорошего, по горькому опыту.

Затем еще двое суток. Изможденные, потерявшие след и всякую надежду, они тащили свои грязные и распухшие от песка ноги. Позабыв о страхах, от усталости они рухнули на землю и забылись тревожным голодным сном.

Вдруг раздался гром, в небе расплескался огонь. Можно было подумать, что это галлюцинации, но нет, дикари даже в бреду такого придумать не смогли. Блистающая калейдоскопом искр усеченная пирамида высотой в 500 метров с неистовым ревом подняла песочную бурю. И осталась на земле.

Пятнистые, маленькие жалкие людишки, лишь могли припасть на колени в страхе и ужасе. Они не рисковали поднять глаза, но нутром почувствовали приближение кого-то совсем им незнакомого. Природное желание выжить взяло свое, один из них с трудом оторвал голову из песка. И увидел странное, существо. Железный человек сильно больше обычного, но безо всякого лица и с лишней ногой. Он посмотрел на них, посмотрел на пустошь, застыл, заревел пронзительным стоном и упал на сухой песок неподвижно.

Следопыты не успели опомниться, забыли про усталость, жажду и голод, они бежали не оборачиваясь сутки, пока не удивили свои гнезда-хижины на родных скалах, немедленно забились туда, ничего не говоря другим членам племени, лишь жестами прося воды и еды.

***

Патриарх-капитан Люциус XVI , подключенный через золотые биоконакты в системе «Ковчега» с удивлением изучал снимки «Матери-девы». Там, где еще в прошлом году на территории планеты обетованной простирался густой лес, стали проявляться обширные пустоты. Да и спектрографический анализ теперь выдавал странные результаты. Кислорода в атмосфере становилось меньше, а углерода больше.

«Не мудрено, мы в полете 256 лет. А сенсоры в последний раз восстанавливали два поколения назад», - подумал Люциус.

Такие мысли успокаивали его, это вполне логичное объяснение неудобным для миссии аномалиям. Но он чувствовал червя сомнений засело в нем.

В любом случае, он понимал, что хоть и патриарх-миссии, но всего лишь один из множества поколений. Вся его судьба и цель жизни — промежуточная функция, посреди глубокой бесконечной пустоты. Он родился на «Ковчеге» и помрет не увидит «Мать деву» к которой летит.

***

День которого мы, звездные пилигримы, ждали всю наши жизнь, все жизни наших предков, все человечество ждало этот день. Мы прибыли в звездную систему Арктур, и нашу «Деву-мать» можно рассмотреть в самый слабый телескоп «Ковчега». За три земных века с нами случалось многое. Мутации и вырождения, во время поломки генератора магнитного поля, восстановить который мы смогли только через 10 лет. Голод из-за перебоев системы синтеза продовольствия. Деструктивные культы и внутренние раздоры, переросшие в кровавые побоища. Массовые психические расстройства. Но мы выжили. Мы – это три тысячи человек, считая больных и не способных дать здоровое потомство…

Но самое страшное случилось именно в тот день. Случилось то, чего мы не смогли пережить. Дело пустяк, мы поймали сигнал прямо с «Девы марии». ИИ «Ковчега» сразу написал декодер для расшифровки сообщения. Перед нами предстали треногие создания. Отдаленно похожие на нас. Смысл их слов понять было невозможно, да и не нужно, когда мы посмотрели на пункт назначения в поношенную веками оптику. Там не было никаких лесов, лугов и никакого кристально лазурного океана, которым 300 лет назад вдохновлялись строители «Ковчега», всматриваюсь в его божественную красоту. Мария оказалась не девой. А такой же умирающей, изнасилованной одним биологическим видом планетой, с которой когда-то колонисты, полные надежд и гордости, торжественно отправились в космические глубины на борту нашего звездного дома.

Капитан-патриарх Адриан V