Заболевшие небом

Глава 1

Небо... Что оно значит для вас? Для вас это купол атмосферы над вашей головой... Для поэтов — источник вдохновения... Верующий обращает к нему молитвы... Что оно для нас? Для нас — это жизнь... Без неба мы умираем... Редко когда списанный на «гражданку» пилот-истребитель живет больше двух лет... Тому, кто никогда не ощущал неба этого не понять. Именно потому мы не летаем на пассажирских самолетах — для нас это то же самое, что суррогатный коньяк для гурмана...

Я сидел в баре и пил пиво... Это был уже второй галлон, а опьянение не приходило... Что-то сегодня мой организм вырабатывает слишком много ферментов... Люди стараются держаться на почтительном расстоянии... Я их понимаю... Наши организмы научились не только регулировать выработку гормонов и ферментов, но и вырабатывать боевые наркотики... А еще... Мы чувствуем пространство вокруг нас. Я могу не оборачиваясь сказать, что делает человек за моей спиной. Боевые пилоты стали отдельной кастой... Нас боятся и уважают... А еще — мы одиночки. Так повелось, что пилотами-истребителями становились единицы... Слишком много требований...

Я не заметил как стал вспоминать прошлое. Мои родители погибли... Я чудом остался в живых после того, как войска противника атаковали наш город... Я помню, как будучи тринадцатилетним пацаном, пробирался мимо блок-постов и застав. Самый страшный момент — нет, не бомбы и снаряды, рвущиеся рядом... Не стаи мутировавших животных... Не группы мародеров... Смотрящий прямо в лицо разрядник в руках киборга — вот что было страшнее всего. Я стоял на склоне воронки, оставленной ракетой, а напротив стоял киборг... Двухметрового роста, механические руки, камера — вместо глаза, а в руках — разрядник... Мы стояли друг против друга — тот, кому суждено стать человеком и тот, кто им был когда-то... Я ждал, что он нажмет на курок или просто свернет мне шею, но он развернулся ко мне спиной и пошел прочь... Отойдя от меня метров на десять киборг замер ненадолго и как бы невзначай оборонил брикет рациона, а затем двинул дальше... Я подхватил его... Хм... А паек-то древний... Поблеклые буквы на упаковке были мне незнакомы — наверное русские... Зато дата производства — 2573-ий год. Ему уже лет семьсот...

Как ни странно — паек оказался съедобным... Если б не эта подачка, я бы не дошел до семнадцатой базы... Жизнь на базе... Сверстники восприняли меня в «штыки»... Регулярная грызня... Не обходилось и без драк... Уважать меня стали после одного случая.

Джек свалился в шахту старого реактора и застрял, пролетев метров пятнадцать... Пока остальные мальчишки и девчонки обсуждали, что делать, я закрепил веревку на вороте шлюза и спустился вниз, используя арматуру в стволе шахты, как лестницу. Обвязав Джека я поднялся. Вот тут до всех дошло, что я делал и мы вытянули парня... Джек отделался легким испугом и сравнительно небольшой дозой радиации, а я обрел уважение своих сверстников... После этого случая я уже был «свой в доску».

Когда мне было семнадцать, наш учитель принес какие-то тесты и тщательно проследил за их выполнением... Через три дня из столицы прилетел вертолет. Меня подняли среди ночи, дали форму кадета и две минуты на сборы... Из сотни с небольшим подростков было отобрано десять. По прилету в столицу нас встречал какой-то человек в полковничьих погонах... Он поздоровался с каждым, узнал наши имена и сказал, что мы должны следовать за человеком, который летел с нами в вертолете... Он сказал, что мы теперь — стажеры и завтра нас отведут в учебные классы... Так же он сказал, что мы приписаны к разным родам войск и жить мы будем в разных казармах... Когда мы уходили, полковник вдруг спросил: «Дик! На какую глубину ты спустился в шахту реактора?». Я хотел спросить: «Как Вы узнали?», но вместо этого ответил: «Пятьдесят футов, сэр!». «Иди, кадет», — ответил полковник. И я краем уха услышал: «Майор ошибся — Дика надо перевести в пилоты».

Два года тренировок. Нас учили убивать роботов и киборгов, нас просто учили убивать... А так же — обращаться с техникой. С истребителями. Нам, пилотам, были вживлены кибер-порты для «слияния» с машиной. Борт-компьютеры истребителей были ограничено разумны. Создавая подобную систему управления инженеры и программисты руководствовались не удобством, а необходимостью — сложно тягаться с электронным разумом в скорости реакции, если не чувствуешь машину как себя самого... На этот раз разум борт-компьютера не был наделен личностью, а системы ограничения на самостоятельное развитие были настолько мощные, что люди не беспокоились, что противник получит подкрепление в виде нашей же техники...

Были и наземные вылазки... В одной из них я столкнулся снова с тем киборгом... И на этот раз уже я дал ему уйти... А затем... Затем стажировка закончилась и мы стали воевать по-настоящему... Кто хоть раз сливался разумом с истребителем, тот никогда больше не сможет жить нормально... Сладостное чувство абсолютной свободы... Ощущение неба... Это не описать словами... Если хочешь убить пилота — лиши его неба!

Видно я слишком увлекся воспоминаниями... Я уже полтора года как не летаю... А два года назад закончилась война... И мы стали не нужны... А что мы еще умеем делать, кроме как летать и воевать? Ничего! Пенсию, которую мне выплачивает государство, я пропиваю. А она — немаленькая! Но выпивка — это лучше, чем скай... Выпивка позволяет расслабиться, забыться... Скай убивает! Если эту гадость принимает обычный человек — это одно. Он просто превращается в наркомана с очень сильной зависимостью... А пилот... Пилот обретает небо! Всего на два дня... А затем — смерть!

В бар ввалилась компания подростков панковатого вида... Они шумели и вели себя неадекватно — явно наглотались каких-нибудь стимуляторов... Панки заняли один из столиков и стали требовать пива. Эти, конечно отмороженные напрочь, но пиво после стимуляторов — это даже для них через чур! Надо быть наготове, мало ли что может произойти? Я снова оглядел бар...

Хм! А что здесь делает псионик? В нашей-то дыре? Да не просто псионик, а, судя по ощущениям, офицер Пси-Легиона! Неспроста он здесь... Я заказал еще пива, а сам стал наблюдать за обстановкой. Псиоников я чувствую... как и любой пилот. Возможно, наши способности имеют схожую природу... Или схожую причину. Бармен принес им пива... Развязка событий не заставила себя долго ждать — в бар вошла девушка. Судя по одежде — не местная... Иначе бы — не зашла...

— Смотри, какая цаца! — воскликнул один из панков. — Просим за наш столик! — рывком дотянулся до девушки, крепко схватил ее за руку и дернул к себе.

— Пусти, урод! — девочка попыталась вырваться, но куда там. Панк ловко усадил ее на колени.

— Не дергайся, красавица! — панк улыбнулся. — Сейчас мы допьем пиво и развлечемся с тобой прямо здесь!

Девушка попыталась закричать, но панк зажал ей рот:

— Тише, дура! Здесь тебе никто не поможет, а мне в ухо орать незачем!

Я взглянул на бармена. Тот держал руку под стойкой, там, где дробовик, но не спешил ввязываться.

— Где Бобби? — спросил я, глядя на бармена.

— Три дня, как помер... — бармен помрачнел. — Эти отморозки его подкараулили и...

— Ясно! — я поднялся из-за стола. Давно я здесь не появлялся. — Эй, падаль! Девушку отпусти, если хочешь выйти отсюда живым!

Панки синхронно развернулись в мою сторону.

— Подожди меня, цыпа! — панк поднялся. — А ты, хлюпик, сядь и уткнись в свой бокал... А то ведь мы не только девушек любим!

— Друг друга полюбите! — ответил я. — Отпусти девушку, пока по-хорошему прошу!

— Да ты ох@#$%! — воскликнул панк и выхватил циан-ган. Да, он похоже совсем с катушек слетел. Иначе бы не рискнул хвататься за оружие.

Хороший пистолетик... Вот только цианид пилоту не страшен. Я уже перешел в боевой транс и сейчас мои железы вырабатывают дикую смесь адреналина и нескольких боевых наркотиков. Подобная функция моего организма является побочным эффектом режима «слияния». А всё потому, что на первых порах бортовые аптечки нас прокалывают неимоверным количеством разной химии, призванной помочь адреналину. Не знаю, какой именно, но потом этот эффект закрепляется на всю оставшуюся жизнь.

Через минуту я стоял, пошатываясь, над десятью телами... Мои руки были в их крови, а глаза заволакивала серость... Густая, плотная, как грозовое облако...

— Что с ним? И кто он такой? — спрашивал чей-то голос.

— Он — Заболевший Небом! — отвечал другой.

Мгла... Серая мгла... Обширный грозовой фронт...

— Ему плохо, давайте вынесем его на воздух... — откуда на борту посторонние?

Машину тряхнуло... И еще... Я — в самом центре грозового фронта... Я «слился» с самолетом, поэтому трясет меня... Свет! Неужели молния?

— Двадцатый, очнись! — донесся до меня голос, а затем — удар в носовую часть, который я ощутил как пощечину. И чей-то вскрик...

...Это и была пощечина. И отвесила ее девушка, чтоб меня в себя привести... А я ей едва запястье не сломал. Сейчас вот сижу и тихонько прихожу в себя... А девочка растирает запястье... Шериф со своим помощником выносят тела панков...

— Двадцатый, что с тобой? — Вильям, бармен, склонился на до мной.

— Я был в небе... — прошептал я.

Шериф поглядел на меня с сочувствием, но ничего не сказал...

— Дик! — я вздрогнул. Меня давно так не называли. Поворачиваю голову.

— Дик! — девушка смотрит мне в глаза. — Не узнаешь меня?

Что-то далекое... Что-то забытое... Из прошлой жизни...

— Я Дженни!

Дженни... Девочка, которая хотела летать... Семнадцатая база... Ее тогда не взяли... Она слишком молода...

— Дик! Я пришла за тобой, я боялась, что не успею... Меня взяли!

Я улыбнулся — и она тоже больна небом... Но она заразилась только-только... И еще не умеет убивать...

— Дик! Я... Я... сказала им, что не буду работать без тебя! Я сказала... что буду работать только с Драконом!

— Дженни, Дженни, милая Дженни... — прошептал я...

... Небо! Глубокое, синее небо! Я снова стал частью тебя...

... Молния! Попадает в район носового шасси... Пытаюсь уйти, но рули заклинило... Еще одна! Сильнее прежней... Голоса... «...Бесполезно!», «... Сделайте что-нибудь...», «...Дракон! Не уходи!..» Небо!.. «...Все! Мы сделали, все, что могли...», «16:40 — пациент мертв...»... Поцелуй... Я никогда не целовался... Я не знаю, что это такое... «...Дик, не смей умирать! Я не для того искала тебя...» Небо... Бледно-розовое, рассветное небо... Цвета новорожденной жизни... «Дженни, не плачь... — шепчу я, открыв глаза. — Я вернулся...»... Я вижу небо... Небо в ее глазах...

27.03.2003

Ред. 09.08.2021 - внесенены незначительные стилистические правки