ЙОГА, глюки реальности

Глава 1

Иду принимать ванну. Странно, в голове занозой сидит мысль, будто я не мылась вечность.

С чего бы это?

Я ведь помню, как вчера пользовалась этим персиковым гелем... или нет? Ладно, спишем на слишком глубокую медитацию, перешедшую в странный сон.

Лежу в радужных пузырьках, кайфую. Тело жадно впитывает тепло чистой, ароматной воды, кайфует каждой клеточкой. Глаза закрыты, уши слышат только шум воды. Странное ощущение, что тело превратилось в большую губку, медленно впитывающую влагу. Так бы вечность лежать, но дела не ждут.

Что у меня на сегодня?

Хм.

Одна мысль расслабленно блуждает: «Пора все же отремонтировать велик».

Кыш шальная, ты явно из инфо пространства приблудилась, нет у нас велика, только старенькая машинка на двоих.

Открываю глаза, любуюсь плиточкой. Совсем недавно ее выложили. Она нежная розовенькая, с маленькими цветочками, беленькими и нежными листиками…удивительно, вроде склерозом не страдаю, но точно помню, что это были голубенькие незабудки, а сейчас там белые розочки. Странненько и непонятненько.

—Зая, мне тут позвонили, надо срочно ехать, не выйдет за твоими подушками сегодня…

Хлопнула дверь. любимый весенним зайцем ускакал по делишкам.

За подушками в следующий раз.

Набрасываю любимое пушистое полотенечко, ярко розовое, как яблоко во сне, выхожу.

Как же приятно это забытое чувство распаренного тела и объятия мягкой ткани. Кайф!

Что за подушки, за которыми мы должны были ехать?

Потрясла головой и самой стало смешно.

Тряси, не тряси—ума не прибавится. Но все же…

Так, прекращай. Как-то неправильно расслабилась, наверное, слишком много кислорода глотнула в позе «мертвеца».

А плитка?

Ну да, просто забыла.

Вечно в спешке несусь куда-то и некогда остановится и полюбоваться капелькой росы на утреннем цветке. Вот недавно только заметила во дворе детскую площадку, а ей уже года два.

Я иду на кухню, чтобы поставить кофеварку. Достаю из холодильника воду, чуть удивляюсь набору продуктов.

Вспоминаю, что вчера любимый сам ездил в супермаркет, список покупок так и остался на банкетке. Вот кому нужно таблеток для памяти, а у меня с этим все в порядке, просто не внимательная.

Достаю пачку любимого молотого кофе, насыпаю и обращаю внимание на руки.

Что-то не так.

Смотрю на свои ладони, внимательно.

Чистые, розовые от горячей воды. Пальцы с аккуратным, ровным маникюром, нежно-бежевый лак, как всегда. Но на указательном пальце правой руки...

Ноготь неровный. Надкусанный под корень, с зазубринкой, без всякого лака. Совершенно чужой на этой идеальной руке. Словно я грызла его от невыносимого страха еще полчаса назад, стоя перед дверью со щупальцами.

Я тру палец, провожу по острому краю подушечкой. Больно. По-настоящему.

— Наверное, зацепила где-то, — шепчу я, чувствуя, как внутри снова начинает ворочаться та самая тревога. — Просто зацепила и не заметила, и лак ободрала.

Кофеварка хозяйственно пыхтит, наливаю кофе, нос улавливает любимый аромат, как же я по тебе скучала!

Ну, да, только утром заваривала, наверное…

Смотрю на обкусанный ноготь. Он — единственное, что в этой квартире кажется мне по-настоящему моим.

Звонит телефон, беру трубку, Катюха, собирательница мужских экземпляров с браком для очередного брака, каламбурю. Уже сбилась со счета сама, сколько у нее их было. Вся такая оптимистичная, рассказывает про своего нового мужа. Вспоминает, как я напилась на ее свадьбе и мы поссорились из-за какой-то ерунды. Предлагает кухонный комбайн, у нее их три после свадьбы. Хочет за него кимоно, что я привезла из Китая. Болтаем пол часа, потом приходит соседка за обещанной мной большой кастрюлей для «закрывашек». Прощаюсь с подруженькой и иду искать соседке кастрюлю, хотя точно знаю у меня такого нет.

Я не особо хозяюшка. Так, под настроение могу чего-то приготовить, но не всегда удачно, зато Коржик мои «кулинарные шедевры» обожает. Вот Сережка готовит вкусно и охотно, а «крокодильчик» его еду есть не любит, хоть вообще всеядный, такой парадокс.

Прохожусь по шкафчикам и действительно нахожу обещанную кастрюлю. Хм...

Да, память надо прокачивать. Любимая свекровь как-то притарабанила ее мне на «восьмое марта», все мечтает вылепить из меня приличную жену.

Свадьбу эту помню, только была она точно год назад, а вот Китай высыпался из головы, но кимоно у меня есть точно, я его любимой свекрови пыталась подарить, она его вначале взяла и очень благодарила, а через время я его обнаружила у себя в шкафу. И объясняется это очень просто. У нее есть ключ от нашей квартиры и куча свободного времени, сдобренного энтузиазмом. Частенько отрывается в наших пыльных хоромах с пылесосом и набором тряпочек для разных поверхностей. Я не в обиде, и она довольна. А Катюха вечно все путает. Как-то вообще своего предыдущего мужа спутала с последующим… Смешная вышла история, но все же куда подевался Сережка?

Работает он дома, на работу вызвать его абсолютно некуда, работодатели находятся в Латинской Америке.

Умываюсь холодной водой, пытаясь отогнать зарождающуюся головную боль и решаю не заморачиваться. Жизнь сложная штука, и пока она не бьет палкой по голове, улыбаемся и машем.

Странные ощущения, будто что-то забыла. На часах пять, время выгуливать Коржика, а где моя собака? И куда подевался Сережа?

Брызгаю в лицо еще ледяной водой. Раз, еще раз. Кожа горит, капли стекают по шее, забираясь под воротник.

— Так, — говорю я своему отражению, в котором один глаз кажется чуть больше, чем другой.

Вытираю лицо полотенцем. Влажный ворс приятно щекочет щеки. Успокаиваюсь.

— Корж? — зову я. — Эй, крокодильчик, ты где?

Тишина. Даже когти не цокают по паркету. Я обхожу комнаты. Под кроватью пусто, на его любимом коврике в прихожей — ни шерстинки, ни запаха псины. Коврик вообще выглядит так, будто его только что привезли из химчистки. Совершенно новый. Без единого пятнышка от грязных лап.

Захожу в Сережкин кабинет.

В нос бьет запах свежей краски и полироли. Стол пуст. Никаких инструментов, никаких железных обломков. Только идеально чистая столешница, на которой стоит новенький ноутбук. Закрытый. Холодный.

Я стою посреди этой безупречной комнаты и чувствую, как в груди начинает ворочаться тяжелый, холодный ком. Тот самый, который был со мной весь «тот год».

— Сереж? — шепчу я, и мой голос тонет в тишине.

Куда делся человек, который никогда не уходит без поцелуя? И куда делась собака, которая не может прожить без меня и пяти минут?

Я подхожу к окну. Там, внизу, всё те же подростки, те же серые машины. Но почему-то мне кажется, что если я сейчас открою раму и крикну, звук просто застрянет в воздухе, как тот лист бумаги в моем сне.

Ложусь на кровать, спина ощущает приятную упругость дорогого матраса, спина постанывает от удовольствия. Давно забытые ощущения.

Раскидываю руки в стороны, закрываю глаза, представляю любимый дворик, где гуляла в детстве с подружками. Это меня всегда успокаивает. Вдыхаю, держу воздух до десяти, выдыхаю. Повторяю это снова и снова. В голове проясняется.

«В Багдаде все спокойно», чего кипишевать? На любой хаос можно найти ответ.

Так, что мне там надо было сделать?

Когда занимаешься чем-то обыденным, мир приходит в норму. Странно, но не могу вспомнить, что планировала на сегодня. В голове только Коржик и поход по странному городу.

Да уж.

Не вся йога одинаково полезна.

Звонит телефон, Сережка.

-Мы тут с «собаченькой» к моим зашли, и батя мне коньячка налил...а завтра суббота. Киса, не жди меня.

Я чувствую, как напряжение в плечах начинает отпускать. Живой. У родителей. Собака с ним.

— Серёж... а как же работа? Тебя же вызвали?

— Какая работа, мась? — он усмехается, и я слышу, как он прихлебывает из бокала. — Батя позвонил, сказал — заезжай, дело есть. Приятных снов!

Он кладет трубку.

Я лежу в тишине. С одной стороны — гора с плеч. Вот оно, логичное объяснение. С другой...

Завтра суббота?

Я смотрю на свой надкусанный ноготь. Он всё ещё здесь. Единственная «ошибка» в этой идеальной пятнице.

Желудок вдруг запросил еды. Трава, конечно, вкусная...тьфу ты! Вот меня зацепил дурацкий сон. Где-то читала одну из версий, когда мы спим, сознание путешествует по разным реальностям и живет там маленькую жизнь. Возможно, мое слишком уж увлеклось...а иначе как объяснить четкую память о вкусе травы и старых орехов. И вдруг мне захотелось бутерброд со шпротами, «рижскими», в баночке с блестящей надписью и черный хлебушек с майонезиком из пластикового ведерка, который обожает покупать Сережка.

Желудок вдруг напомнил о себе коротким, требовательным спазмом. «Трава, конечно, была вкусная, но…» — мысль мелькнула и тут же обожгла стыдом. Тьфу ты! Ну и зацепил же меня этот дурацкий сон.

Топаю на кухню, где обычный творческий бардак, свекровь давно не заглядывала.

Аккуратно нарезаю хлеб, мажу белым соусом, выкладываю двух золотистых рыбок. Всё выглядит идеально.

Сажусь на табуретку, придвигаю тарелку и смотрю в окно.

И замираю с открытым ртом.

Там, на детской площадке, стоят те самые подростки. Девочки и мальчики. Мальчики курят и пьют пиво из банок. Две девчонки с одинаковыми ярко оранжевыми волосами примеряют унылый серый парик с косичками, задорно хохоча. Одна вертится перед экраном телефона, вторая нахлобучивает парик как бейсболку, смотрится странно. Подходит старушка в шляпке и размахивая руками что-то гневное говорит мальчишкам, один затаптывает окурок, другой нагло продолжает пить пиво и улыбаться…

Это не дежавю. Это копия. Кадр за кадром, жест за жестом — всё в точности так, как я видела «там», когда мир распадался на пиксели.

Я машинально подношу бутерброд ко рту и откусываю большой кусок.

И одновременно с этим картинка за окном окончательно «сшивается» с моим воспоминанием. Я жую, но не чувствую ни соли, ни масла, ни копченой рыбы.

Я жую воздух.

Тот самый пустой, безвкусный воздух из моего сна, в который превращалась вся еда, почти. Во рту — ничего, кроме податливой пустоты, хотя я вижу в руке надкусанный ломоть хлеба.

Я смотрю на оранжевых девчонок, на их беззвучный смех, и медленно сглатываю этот «воздух». В горле встает ком.

Мой надкусанный ноготь на правой руке царапнул ладонь. Больно. Настоящая боль в мире, где даже шпроты — это просто декорация.

Меня накрывает, наваливается такая тоскливая тоска, такая тяжелая и серая, что хочется выть. Или хотя бы потопать ногами, закричать, вдребезги перебить вот тот сервиз в серванте, никогда его не любила, чтобы хоть звук разбитого фарфора был настоящим.

Но я замираю.

Что у нас сейчас в активе? С виду — нормальный мир.

Вспомнилась ароматная, теплая водичка в уютной ванной. Дорогой матрас, что помнит мое тело, вкус любимого кофе…Сережка... мой родной человечек, со своими тараканами, тоже родными и любимыми.

Моя квартирка, со всем её привычным порядком, словно шепчет: «Не заморачивайся. Кайфуй каждой приятной секундой». В конце концов, всегда можно найти за что зацепиться, даже если мир вокруг рушится или переписывается на ходу.

Я делаю глубокий вдох. Убираю нож.

Иду к плите и завариваю себе любимый чай с бергамотом. Густой, темный аромат заполняет кухню. Осторожно отпиваю глоток — и он кажется настоящим. Терпкий, чуть вяжущий, с той самой цитрусовой ноткой. Пробую бутерброд еще раз, осторожно, словно боюсь спугнуть его суть. И он... позволяет себе быть обычным. Хрустит корочка, масло мажет губы, шпроты пахнут дымом.

Мир смилостивился. Или я просто уговорила его быть нормальным.

Я устроила еду с чашкой на большой поднос. Лишние мысли — в сторону. Сегодня я не спасительница реальности. Сегодня я просто женщина, которой очень нужна стабильность.

Иду в комнату, забираюсь с ногами на диван и включаю «Игру престолов».

На экране скачут кони, плетутся интриги, льется бутафорская кровь. Это успокаивает. Там, в телевизоре, беды понятные, а драконы — предсказуемые. Я жую бутерброд, пью чай и стараюсь не смотреть в окно, мало ли.

Главное — не оборачиваться. И не думать о том, что звук битвы в динамиках подозрительно совпадает по ритму с тем низким, металлическим гулом, который я слышала «там».

В Багдаде всё спокойно. По крайней мере, пока не закончится серия.

Утро выдалось приятным, Вселенная шепнула, все хорошо.

Я расслабленно лежу на любимой кровати, моей спине комфортно, кожа ощущает приятность натурального хлопкового белья, легкое облачко одеяла мурлычет: «Не вставай, поваляйся еще, а я буду тебя охранять»…

В кухне топчется собаченька, слышен цокот его когтей, звук открывающихся кухонных шкафчиков, легкое «бля», что-то упало.

Набрасываю шелковый халатик и иду к моим родным.

Сережка стоит у плиты, спиной ко мне, и напевает ту самую дурацкую мелодию, которую всегда мурлыкает, когда жарит яичницу. Запах настоящего бекона — боже мой, неужели он настоящий? — заполняет кухню.

— Котик, ты не представляешь, что мне приснилось, — говорю я, подходя ближе, чтобы обнять его за талию.

Он оборачивается. Улыбка та же. Те же морщинки у глаз, та же ямочка на щеке.

— Проснулась наконец? — голос звучит мягко, но как-то... слишком чисто. Будто его прогнали через студийный фильтр, убрав все вздохи и случайные хрипы.

Я протягиваю руку, чтобы коснуться его плеча, и замираю.

Его рука, державшая лопатку, на долю секунды смазывается. Не так, как при быстром движении, а как шлейф от курсора на старом мониторе. Пять-шесть полупрозрачных ладоней замерли в воздухе каскадом и тут же схлопнулись в одну.

— Ты чего? — спрашивает он. Его левый глаз моргает несколько раз

— Всё хорошо, — выдыхаю я, чувствуя, как в животе разрастается ледяной ком. — Просто... свет странно падает.

Он делает шаг ко мне. Его домашние тапочки не издают ни звука. Вообще. Словно звук шагов забыли подгрузить в этот файл. Я смотрю на стол. Там лежит то самое розовое яблоко 6XL.

— Садись есть, — говорит нечто, притворяющееся моим мужем.

Он протягивает мне тарелку. Его пальцы теплые, но я чувствую не кожу, а легкую статическую вибрацию. Ровное, неумолимое гудение тока.

В углу кухни Коржик забился под стол. Он скулит, мелко дрожа, и смотрит не на хозяина, а куда-то в пустоту над его головой. Туда, где воздух идет мелкой цифровой рябью.

— А молоко? — спрашиваю я шепотом, глядя в его идеальные, слишком голубые глаза, хотя они раньше были карие. — Ты ведь принес молоко?

Он замирает. Улыбка не исчезла, но застыла, превратившись в маску.

— Молоко, — повторяет он. — Файл не найден. Повторить запрос?