Яви мне чудо, Господи...

Глава 1

"НЕЙК Эммануэль Мария – автор романа «Числа праведности», считающегося библией машинистов. В своих работах Нейк поднимает сложные вопросы жизни человека в современном обществе и выводит идеалы, к которым следует стремиться. Не рекомендуется к прочтению. Если вы обнаружите электронную или печатную копию романа «Числа праведности», немедленно сообщите об этом представителям власти. Спасибо за понимание".

"Детальный анализ «Чисел Праведности» показывает, что Эммануэль Мария Нейк хорошо изучила опыт становления существующих Традиций и создала книгу, способную заложить основы полноценного учения, весьма и весьма интересного современному человеку. Учения, ставшего порождением материального мира, а потому понятного каждому. Люди знают, что такое компьютер, сеть, программное обеспечение, легко увязывают все это в глобальное понятие «Цифра», оглядываются вокруг, видят, сколь глубоко проникла она в привычный мир, и задаются вопросом: «Где место Человека?» Нейк дает ответ: в слиянии. Нейк дает ответ: мы изменили мир и не должны бояться управлять им. "

Вадим Панов. «Анклавы».

***

10:10

Дверь в нашу комнату распахнулась внезапно.

Настолько внезапно, что я сразу понял, что сейчас надо будет заложить руки за голову и опуститься на пол лицом вниз.

Что ж.

Рано или поздно это должно было случиться.

Однако, когда я оглянулся, я увидел, что торопиться ложиться на пол с поднятыми руками, видимо, не следует.

Нашу дверь уже захлопнула за собой и теперь закрывала на замок хрупкая девушка лет двадцати. Вместе с ней тёрся какой-то ботан в очках.

Девушка заперла дверь и обернулась к нам.

- Вы кто такие? – оторопел Заказчик. – А ну, пошли вон отсюда!!

Заказчик решительно поднялся.

- Пожалуйста,- проблеяла девушка. Она была бедственно, чудовищно перепугана. - Там какие-то люди. С автоматами. В коридоре. Прошу, вас. Они уже, кажется, кого-то убили…

- Что ты несешь? – Заказчик достал свой пистолет и снял его с предохранителя. – Отойди.

Девушка посторонилась.

Заказчик щелкнул замком двери, взялся за ручку, немного приоткрыл дверь и замер. По уверенности, с которой он действовал, было ясно, что это, скорее всего, бывший спецназовец. Или, там, десант- я особо не разбираюсь. Но я хорошо чувствую, когда человек понимает, что делает.

Заказчик, что делает, понимал.

«Заказчик».

Никакой он, собственно, и не Заказчик.

Даже Болт это понимал, хотя я с ним никогда не разговаривал на эту тему.

«True»- заказчики, настоящие заказчики – это совсем другой тип людей.

Видел я, конечно, и настоящих.

Но в основном мне приходилось иметь дело с такими вот «прокладками», которые мало понимали в том, что за информацию достаю я для них из сети.

Я уже давно научился отличать настоящего Заказчика от фальшакового.

Теперь подделка сделалась совсем уж очевидной- «True»- заказчик никогда бы не поперся с пистолетом в коридор, если бы узнал, что там находятся неизвестные вооруженные люди, которые уже, кажется, даже кого-то убили. Бесстрашие нашего теперешнего работодателя объяснялось ещё и тем, что он, как я подозреваю, чего-то такое употреблял. Синтетическое. Но вполне допускаю мысль, что это была простая «отбитость» десантника. Или спецназовца.

Семеныч открыл дверь шире и выглянул в коридор. Видимо, никого там не увидел, вышел в коридор и пошел по направлению к соседнему офису.

В соседнем офисе работало человек пятьдесят. «Машинисты». Здоровенная такая комнатища с перегородками. И стеклянными стенами, отделяющими этот офис от коридора. Когда я шел к себе мимо этого офиса, я всегда задавался вопросом- зачем в нём стеклянные стены? Для того, чтобы машинисты стеснялись заниматься чем-то посторонним в рабочее время под взглядом прохожих? Как-то это было унизительно. Может быть, ещё и поэтому я никогда не помышлял о карьере честного айтишника.

Внезапно из коридора послышались выстрелы и меня даже подернуло от неожиданности. Болт сорвался с места, захлопнул нашу тяжелую дверь и стал закрывать её на замок.

- Рвать, рвать отсюда, - Болт обернулся с перекошенным от страха лицом. Он тяжело дышал. Кажется, у него началось что-то вроде панической атаки. Я никогда не любил Болта. Всегда он был какой-то суетный. И какой-то ненадежный.

–Заур, чего ты сидишь?!- завыл Болт.- Это же за нами, Заур!!

Болт метался в беспорядке.

Интересно, что, по его мнению, я должен был делать?

- Заур! – причитал Болт. - Заур, нам доля, ты понимаешь? Ты понимаешь это, Заур?

- А если сейчас к нам постучат, ты уверен, что это будет не Семеныч? - я задал этот вопрос и даже немного удивился тому, как спокойно он прозвучал.

- Семеныча кончили , он в коридоре лежит, я видел! – Болт не смотрел на меня и я понял, что он врет. Внезапно Сережа остановился в своих метаниях, схватился за ручку фрамуги и стал распахивать окно.

Тут я подумал, что, может быть, Болт всё-таки видел труп Семеныча, там, в коридоре? Может быть, я зря так недоверчив к людям? Вдруг и впрямь сейчас постучат?

- Ты куда? – спросил я Болта.

- Лестница,- Болт смотрел за окно. Взгляд его светлел. - Вон же лестница! Заур, давай! Уходим!!

Болт открыл вторую фрамугу и оглянулся на меня. Я посмотрел туда, куда указал Сергей. Лестница там действительно была. Однако была лестница совсем не рядом с нашим окном. До неё ещё надо было допрыгнуть. Я в сомнении посмотрел на коротенькие ножки и ручки Болта. Потом ещё раз на лестницу.

- Ну? – ещё раз спросил Болт меня, потом махнул на меня рукой и повернулся к лестнице.

Сразу Сережа прыгать не стал. Кажется, он понимал, что если недопрыгнуть, то дело обернётся если не совсем плохо, то нехорошо точно.

Тут из коридора снова послышались выстрелы. Кажется, Болтяра все же наврал. Семеныч всё ещё воевал там, за дверью. Впрочем, воевать могла и внутренняя охрана здания. Выглядели эти толстожопые, которые сидели на каждом этаже, не сильно боевито. Однако, не в туалетах же они сейчас отсиживаются? Я понимал, чего гадаю. Если в дверь постучат, то решать открывать или нет, придётся именно мне . Ладно. Будут бить- будем плакать. Постучат- тогда и решу.

Болтик оглянулся на входную дверь, за которой слышалась стрельба. Кажется, выстрелы его вдохновили. Он повернулся снова к лестнице, присел, оттолкнулся на своих коротеньких и пухлых ножках и выпрыгнул из проема.

И не допрыгнул.

То есть одной рукой лестницу он всё же схватить успел, но рывок ста килограмм Болта мышцы этой руки уже не выдержали.

Болт заорал, когда понял, что лестницу он отпустил. Он неловко кувыркнулся вниз из-за инерции своего прыжка, ударился на прощанье о лестницу головой, отчего по всей по ней пошел глухой звук -и отправился в своё последнее путешествие. Лететь было не то, чтобы далеко- в здании было всего три этажа, мы располагались на третьем. Но Болт ляснулся об асфальт так, что мне стало совершенно ясно- убился. Мысленно я снял шапку. Какой ни дрянной, а все ж человек.

Сергей был «факельщик». То есть он расставлял отвлекающие факелы, когда я взламывал сеть в другом месте. Функция Болта была в том, чтобы отвлекать на себя внимание Службы Безопасности той конторы, куда я пробирался.

Прощай, Болт.

Куда ты там попадешь после смерти- не ясно. Ясно одно - тебе уже не слиться с машиной.

Впрочем, когда мы разговаривали с Болтом об учении Нейки, он криво улыбался и всё подзуживал меня:

- Тебя тупо купили,- скалился Болтяра. – А знаешь чем? Тем, что ты - айтишник. И тебе втулили новую религию, религию айтишников, понимаешь? Спешл фор ю, Заур.

Что ж. Отправляйся в тот мир, Болт, который тебе милее. Хотя и не помню я , Болтик, чтоб тебе был мил хоть один из загробных миров.

Выстрелы в коридоре стали реже, но не стихали.

- Кто -нибудь ещё желает попробовать? – я отвернулся от окна и посмотрел на тех двоих, с которых началась вся эта история. Они вразнобой, но однозначно отрицательно замотали головами.

Ручка нашей двери дернулась. К нам кто-то попытался войти.

Я не успел сообразить, что делать, если вдруг это всё-таки Семеныч. Без особенных пауз- видимо пауза была только на то, чтобы отойти от двери, послышались выстрелы. Кажется, стреляли по замку. Не Семеныч. Уже хорошо. Выстрелили раз пять или шесть пока не сообразили, что никакого урона эти выстрелы двери не причиняют. Дверь у нас была очень надежная. Врезалась сюда дверь с таким расчетом, чтобы у находящихся внутри было по крайней мере пять минут на уничтожение документации.

Эти пять минут сейчас надо было использовать на то, чтобы решить, что делать.

Решение возникло быстро. Может быть потому, что оно было очевидным.

- Пошли,- бросил я на ходу, и направился к серверному шкафу.

Я открыл серверный шкаф, достал из него сервак, поставил на пол. В освободившемся пространстве открылся огромный календарь во всю стену с красивым вензелем «2028 год». Я открыл небольшую дверцу, что была скрыта за ним.

- Вперед, мои неожиданные друзья,- сказал я.- Навстречу приключениям.

Мой неожиданный друг любезно предоставил право пройти первой моей неожиданной подруге. Затем и сам полез следом за ней.

Когда неожиданный друг скрылся полностью, я закрыл за ним дверь. Затем я поднял с пола сервак, подошел к окну, поставил его сначала на подоконник, а потом выпихнул наружу. Сервер с грохотом упал на асфальт, совсем рядом с Болтом. Я выглянул. Ещё бы чуть-чуть и было бы неловко. И очень паливно. А так- вроде сойдет.

После этого я подошел к столу, сложил свой ноут. Затем вместе с ноутом я полез в серверный шкаф на место, которое освободилось от сервака и закрыл за собой дверь моего гробика. Места здесь не то, чтобы было много- но и скрючиваться или съеживаться почти не пришлось.

Тут я снова услышал шум в коридоре. Очевидно, что мальчики, что захватили здание, вернулись. Мальчики хочут снова сюда попасть. И обязательно попадут. А уже после того, как попадут, если мальчикам зачем-то понадобится открыть серверный шкаф, мальчики сделают мне больно.

- Ку-ку, - сказал я друзьям, которые находились сейчас в потаенной комнате за календарем «2028».

- Ку-ку, -глухо отозвался айтишник. – А ты чего не к нам? Здесь же хватает места.

- Чтобы вас, дураков, не нашли, - я мрачно улыбнулся своему ответу.

Не то, чтобы я был благородным парнем из фильмов. Просто зачем? Если я тоже спрячусь в потаенной комнате, а мальчики после того, как войдут, начнут шмон, то потаенную комнату найдут на раз – два. А в том случае, если найдут меня, шмон на этом, скорее всего, закончится. И этих двоих искать уже никто и не будет.

- Всё, теперь ни звука,- сказал я. – Сейчас они будут ломать дверь.

- Я пон,- отозвался ботан.

Где-то в коридоре ухнул взрыв. Мальчики не придумали ничего другого, кроме как взорвать дверь. Оборудования они с собой никакого, очевидно, не прихватили. Только взрывотехническое. Ещё через минуту я услышал удары и затем послышался звук падающей на пол двери.

Затем стало очень тихо.

Я представил себе людей в балаклавах с автоматами, которые входят в комнату, страхуя друг друга. А может быть, с пистолетами? Да, пусть лучше с пистолетами.

- Никого! – услышал я юношеский голос. Правильно. Юноши должны идти впереди. Молодым везде у нас дорога, молодым везде у нас почет.

До меня донеслось шипение рации.

- Восьмой, восьмой, я Краб, - раздался из комнаты теперь уже другой голос. – В помещении никого нет. Окно открыто. Вижу под окном разбитую железную коробку и труп.

Голос немного подумал, потом решил поправиться:

- Скорее всего, труп.

Рация в задумчивости пошипела в ответ.

- Оборудование там есть? – спросила через треск рация.

- Ноутбук. Телефон.

Упс.

А про телефон-то я совсем и забыл. Осталось теперь молиться, чтобы про телефон не забыл Болт. Не забыл захватить его с собой в свой последний полет. Потому что если те, кто вошли, увидят два телефона, уж наверное они поищут второго обитателя этой комнаты.

- Один ноутбук и один телефон? – переспросила рация.

- Да.

- Забери оттуда всё и возвращайтесь. Отбой, Краб.

- Отбой.

Я услышал, как складывают ноут Болта, потом шаги, а ещё потом всё стихло. Я выждал несколько минут, потом толкнул дверь шкафа. Она открылась. В комнате не было никого. Я немного подумал, потом снова закрыл дверь.

- Сидим тихо десять минут,- сказал я своим друзьям. – Сейчас они могут вернуться.

- Я пон,- ответил ботан.

«Пон, пон».

Я думал, этот оборот уже давно вышел из обихода. Но смотри ты, молодежь тоже им пользуется. Я снова закрыл дверь своего гробика и устроился там как можно удобнее.

***

10:55

Меня зовут Заур Азгар.

Мне 41 год и я «ломщик».

«Ломщик»- это тот, кто проникает в чужую систему для того, чтобы добыть информацию. В этом офисе на улице Панерю города Каунаса я оказался позавчера. А ещё два дня назад я был в городе Кыюве на улице Крещатик, где у меня двухкомнатная квартира прямо под небом, на двадцать восьмом этаже.

Не то, чтобы я был очень уж крутым «ломщиком». Но в топ- 50 «ломщиков» мира я , кажется, вхожу. Входил по крайней мере ещё в прошлом году. В этом году я даже ещё и не поинтересовался, где я там, в этом списке. Уже не так интересно. Уже не так горят глаза. Это для молодых всё- рейтинги, прыжки и вертикальный взлет с помощью пламени из жопы, которое вырывалось и у меня лет до тридцати пяти. Теперь пламени уже почти нет. Заказы есть -хорошо. На хлебушек заработал -и ладно. Хлеб я, правда, давно привык есть белый. И чего-то люблю, чтоб с икрой.

На этот заказ в Литву мне ехать не хотелось.

Я знал, что государственная власть здесь провисла сильно- сильнее даже, чем на Украине. Из этого вытекало то, что если меня отследят, то получится очень не очень. Стесняться того, чтобы нас «накрыть» анклав «Basf», в чью систему мне предстояло залезть- не будет.

Примерно так и произошло.

Что делать теперь- представлял я слабо. Никаких планов на отход у «ломщика» почти никогда нет. Хотя бы потому, что работать приходится всё время из нового места.

Но часов десять на размышления сейчас, кажется, было.

Потому что я оставил свой информационный след сразу в трёх больших офисах здания. Таких же офисах, как тот, что по соседству- то есть человек на 50. Так что мальчикам из «Basf» ещё очень долго придётся разбираться с тем, что содержат машины этих офисов. Пока они не поймут, что следы ведут именно сюда, в эту комнату. А пока… Пока сюда никто не должен был прийти вообще. Но минут десять нужно было сейчас выждать. Мальчики могут захотеть вернуться с дополнительным осмотром помещения. Я засек время на своих наручных часах.

Где-то в коридорах и других помещениях здания шла жизнь, где-то она даже кипела. И я слышал отзвуки этого бурления. Но достаточно глухо. В нашу комнату никто не заходил. Я посмотрел на часы. Десять минут прошло. Я снова открыл дверь своего шкафа и выбрался наружу. Огляделся.

Дверь в наш офис сейчас в проеме отсутствовала- она в каком-то бессилии лежала на полу. Я ещё раз подумал над тем, что именно нам может пригодиться в нашем убежище. Взял с пола литровку, в которой осталась ещё кола, которую пил Болт, вылил остатки в мусорку и налил в бутылку воды из кулера. Открыл шкафчик, взял пакет из Мака. Это был мой завтрак. Зарядное от ноута. Кажется, всё? Я пошел к серверному шкафу. Забрался в него, закрыл за собой дверь потом открыл дверь потаенной закабайки и забрался внутрь.

Ботан сидел на ящике. Когда он увидел меня, он отложил телефон, который держал в руках. Девушка сидела в углу.

- Можно? – спросил я.

- Хлеб-соль, - ответил ботан.

Вроде не зануда. Это хорошо.

Скорее всего, раньше это была какая-то кладовая. Такие тайные помещения, по моим прикидкам, есть в каждом третьем большом офисном здании. Всерьёз обмануть кого-то этим невозможно- то есть при тотальном шмоне этот тайник быстро найдут. Но на тотальный шмон ещё надо напороться. А просто хранить какое-то оборудование, которое не предназначено для чужих глаз, такие помещения подходили вполне. Примерно половину нашей кладовки и занимало это оборудование. На второй половине места оставалось достаточно.

- Заур, - представился я. – Предприниматель.

- Дима,- отозвался ботан. – Криптограф.

- Екатерина,- сказала девушка и торопливо поправилась,- Катя. Художник компьютерной графики. 2D.

Сейчас я разглядел Катю лучше.

Катя показалась мне очень даже ничего. Хоть и была она сейчас сильно напугана.

- Скажите, - попросил ботан. – А что происходит?

- Давай на «ты»,- предложил я. Очкарик кивнул.

– А что в этой твоей машинке пишут? - я показал пальцем на его телефон.

- Что здание захватили неизвестные. Требования их не ясны.

- Ну? – спросил я. – И чего же ты хочешь от меня?

Я достал из-за пазухи свой ноут и поставил на один из ящиков.

- Ну, вы… То есть «ты». У меня сложилось впечатление, что ты что-то понимаешь в происходящем.

- Почему?

- Ну этот, который выпал из окна, - очкарик, очевидно, раздумывал обо всем этом пока дожидался меня. - Он говорил что-то такое…

- Какое? – какой, однако, деликатный ботан.

- Ну… Как будто это за вами пришли.

- А.

Болтик, Болт. Сереженька , Сергей. Сейчас выпутывайся из того, что ты на прощание наговорил.

– У него была истерика, - сказал я. - Мы здесь занимались не совсем законными делами. Но не того масштаба, чтобы снаряжать против нас армию.

- Заяц думал, что танковая атака направлена против него,- неожиданно сказал Катя и слабо улыбнулась.

- Именно так, - я улыбнулся Кате. Какая интересная, наверное, девочка.

Я открыл свой компьютер и стал закрывать ставшие уже ненужными окна.

– А что видели вы?- спросил я, не отрываясь от работы. – Ну там, в коридоре?

Очкарик пожал плечами.

- Да собственно, что…. – сказал он. - Мы возвращались с обеда. Со второго этажа. Шли к себе… Вдруг видим, что в нашем офисе какие- то люди с автоматами. Кого-то избивают. Кого-то кладут на пол. Испугались. Прошли мимо нашего офиса. Следующее помещение- ваше.

- Кого-то действительно убили? – я посмотрел на Катю.

- Нет, - ответила Катя.- Ну, то есть я не видела, чтобы кого-то убили.

- Зачем же вы врали? – спросил я.

– Я очень испугалась. Я боялась, что вы нас прогоните,- ответила девушка. - Но били они… ну эти, с автоматами- очень крепко. Я видела Борю, нашего менеджера, у него всё лицо в было в крови.

- Ясно,- сказал я. – Ну что ж. Давайте ждать. Мне кажется, рано или поздно они уйдут.

На самом деле, мне так, конечно, не казалось.

Пока люди из «Basf» не нашли того, за чем пришли, они никуда не уйдут. И никакая полиция их отсюда не выкурит. Даже и пытаться, я думаю, особенно не будет. Потому что «Basf»- это Анклав. А Анклавы сейчас сильнее почти любого правительства. Литовского правительства- сильнее точно.

- Да, будем на это надеяться, - улыбнулся ботан. Тут он что-то вспомнил. – Ой, Заур, я тут… В общем, у вас тут коньяк стоит, я глотнул немного. Вы уж извините.

- Коньяк? Ну это не у меня,- я закончил со своим ноутбуком и открыл новостной портал. – Коньяк, говоришь…

Болтяра. Я точно знал, что он подбухивает. Видимо, прятал здесь большую какую-то тару, отливал из неё во флягу. Я однажды видел эту его фляжечку, небольшая, грамм на двести. Спрашивать не стал, что в ней. Итак было ясно. Мы здесь оставались порой и на ночь. Попробуй, протяни целую ночь без бухла. Наведывался Болт сюда по прямым своим обязанностям. Принести- подать. Какое-то оборудование мы использовали час- два, потом его необходимо было занести обратно. Когда Болт сюда наведывался, он и наполнял свою фляжку.

– И что, хороший коньяк?- спросил я.

Ботан поднялся полез за ящики и достал здоровенную красивую бутылку.

- Заур, может быть вы тоже выпьете? - спросил меня очкарик.

- Нет, я не пью, - ответил я на автомате.

Потом я посмотрел на этикетку. А неплохо Болт зарабатывал, явно дорогой коньяк.

Я смотрел на почти целую красивую бутылку коньяка ёмкостью в один литр и меня все больше охватывали сомнения.

А какого, собственно, черта я не пью?

Чтобы подольше пожить? Без болезней там? Без черноты от похмелья? Без крови из носу, без чего-то сверлящего в правом боку?

Так ситуация пока выглядит так, что через десять часов мои планы на дальнейшую жизнь не будут иметь никакого значения. Если меня возьмут, то сначала достанут из меня всю информацию, которая им нужна. А потом вальнут. Вальнут- вальнут. Это совершенно точно.

Так какого же это черта тогда я не пью?

На минуту встал передо мной приемный покой наркологической клиники «Парацельс», где я отходил в последний раз от «заплыва». Унизительный допрос у врача, игла капельницы, санитарка с ведром, таблетки, таблетки, снова капельница.

После того случая я завязал и не бухал вот уже почти год. Иногда рюмку или две, не больше. Потому что, если больше- фокус происходящего вокруг для меня смещался. И я уже просто не понимал, отчего это мне не выпить ещё. Алкогольная реальность была много милее и симпатичнее этой. Головой я прекрасно понимал, что это был морок, наваждение. За которое потом приходилось расплачиваться в том же «Парацельсе».

Но сейчас до «Парацельса» мне было - как до Луны. А может быть, и ещё дальше.

Очкарик после моего ответа вздохнул и полез ставить бутыль туда, откуда её взял. Кажется, он не отказался бы выпить ещё и был разочарован моим ЗОЖем.

- Впрочем, погоди,-остановил его я. – Давай. По стаканчику.

Ботан улыбнулся и я словил себя на мысли, что никакая он не молодежь- очкарику было тоже, кажется, уже лет под сорок. Просто сохранился лучше, чем я. Тут я понял, что он представлялся, но я совсем забыл, как его зовут. Со мной такое случалось. Ненужная информация просто не проходила фильтр и не сохранялась. Катю вот как зовут я запомнил, а ботана- нет. Но это ничего страшного. Сейчас познакомимся ещё раз.

Меня охватило радостное возбуждение, знакомое всем алкоголикам, которые собирались вот-вот «развязаться». Причем было почти неважно - «развязаться» после трёх сухих дней, или после года воздержания.

- Стаканов только нет, - Ботан протянул мне бутыль - Ну и запить там, или заесть тоже.

Очкарик как будто оправдывался за столь плохую встречу гостей.

- Есть, И запить у нас теперь есть, и закусить, - сказал я.Я залез в пакет и достал бутылку с водой. Следом я достал пакет из Мака, положил на стол и развернул. - Ой, а можно тогда и я выпью,- подала Катя голос.- Если запить есть. Я без воды не могу. - Конечно,- ответил я. – Прошу. Катя поднялась, подошла, приняла у меня бутыль, неловко сделала небольшой глоток, сморщилась, запила и отдала бутыль мне. Я выдохнул и сделал глоток куда как более мощный, чем Катя. Тут же почувствовал, как внутри коньяк разлился и согрел меня где-то там, в животе. «Поплыву сейчас»,- пронеслось в голове. Я отщипнул себе от бутерброда и передал бутылку с коньяком ботану. - Давай,- сказал я. – К столу. *** 13:31. - Повторяю, здание окружено. Предлагаем вам отпустить остальных заложников и начать переговоры о сдаче. Голос из громкоговорителя был немного похож на голос Ефима Капельяна, который объявлял о начале Великой Отечественной войны. Такой же он был торжественный и печальный. Мы устроились в нашей комнате как-то даже и уютно. Оборудование здесь было укрыто покрывалами- видимо хозяин этой точки «ломщиков» отличался большой бережливостью. Катя куталась сейчас в одно из этих покрывал- видимо девочка замерзла у стены. Мы с ботаном устроились полулежа вокруг нашего стола. Закуску уже доели, воду почти допили. - Остальных?- спросила Катя, после того, как громкоговоритель умолк. – Значит, часть заложников они отпустили? - Ну конечно ,- ответил я. – Здесь человек 500, наверное, работает. И не все работают в айти, у кого-то офисы вообще по другой теме. - Ну мало ли, кто чем может заниматься в своём офисе,- сказал Дима. - От «балалайки» род занятий не укроешь,- лениво парировал я. – Слишком паливно. Если вшито, что ты менеджер по продажам- как правило, так оно и есть. Ну и у этих… У «Basfа», наверняка есть оборудование, чтобы проверить, лазили в «балалайку» или нет. - А,- сказал очкарик. – Вообще да. - Повторяю, - снова завел свою шарманку голос из громкоговорителя. И стал повторять весь тот текст, который мы уже слышали. - А как они отсюда уйдут? – сказал Катя. – Не будут же они воевать с полицией? - С полицией они воевать не будут, - ответил я. - Что тогда?- спросил Дима. – Прямо над нами- вертолётная площадка. - И что же, - не понял ботан.- Им вот так вот запросто дадут уйти? - Дадут, - сказал я. Меня клонило в сон. Этой ночью мы с Болтом почти не спали. Коньяк же приятно размазывал меня по полу. Я закинул руку, согнутую в локте, на лицо, облокотился на какую-то коробку и занял как можно более горизонтальное положение. Никакого плана спасения за прошедших два часа у меня так и не родилось. Положа руку на сердце- я его совсем и не обдумывал. Чего-то не хотелось. Хотелось бухать и кружиться, как говорил один мой приятель. Хотелось болтать о чем-то совсем неважном. - У тебя есть погоняло, Дима? – спросил я. - Нет. - А когда-нибудь было? - Ну, в школе пытались чего-то. Ни одно не прижилось. - Скучный ты человек, - сказал я. – А у «ломщиков» не бывает так, чтоб без «погоняла». Без рабочего имени. - Так вы «ломщик»,- не вопросительно, а скорее утвердительно сказал ботан. Я прикусил язык. Алкоголь. А впрочем, подумал я с какой-то пьяной бесшабашностью, сейчас не все ли равно? - «Ломщик», да,- ответил я. По паузе, которая возникла, было понятно, что у ботана вертится ещё какой-то вопрос, но задавать его он не стал. - Ну что, попробует кто-нибудь угадать моё рабочее имя?- снова спросил я. - Скажите тоже,- отозвалась Катя. – Тут же бесконечно можно гадать. - Да, - согласился я. – Тогда даю вам подсказку. Моё рабочее имя получилось из моего настоящего имени. А зовут меня, напомню, Заур. - Зорро? – спросил ботан. – Ещё могу предложить «Ур». - Заза, - сказала Катя. - Мимо всё, - ответил я. - Ещё будут предложения? Предложений больше не было. – Изаура, - торжественно сказал я. Никто не засмеялся. - Что, не смешно? – спросил я. Мне не ответили. - Я когда имя «Изаура» в юности увидел- обомлел, - пустился я в объяснения. – Представил на секундочку, что кто-то, кроме меня ещё увидит это вот «И-заур-а». И попробует меня так называть. Это же драться придется, думал. А если и драться не поможет? А если и не отлипнет вовсе, думал. Что тогда? Я тихонько засмеялся. - Несколько ночей не спал, помнится. Но ничего. Обошлось А вот когда я уже вырос и стал «ломщиком» сам себе это имя и выбрал. В качестве рабочего. – Такая победа над детскими страхами?- спросила Катя. - Да, - сказал я. – Что -то вроде того. А ещё очень удобно в том плане, что маскирует. Сейчас, вполне возможно «Basf» ищет девушку- ломщика, а не мужика. Я поднялся на локте, протянул руку к бутыли с коньяком, сделал глоток, запил, и предложил ботану. - Э? – сказал я. - Э, - согласился очкарик. Он взял бутыль и тоже выпил. Последний глоток настроил меня на философский лад. Я принял прежнюю позу, закинул для удобства ногу за ногу и спросил: - А что, Дима, - решил я затронуть вопрос, который меня сейчас действительно волновал. - Боишься ли ты смерти? Я заподозрил в ботане лютого атеиста и мне стало интересно с ним покалякать о Нейки. Редко когда я разговаривал о Традиции с кем-то посторонним. Почему бы не сделать это сейчас? Ботан некоторое время молчал, потом сказал совсем не то, о чем я его спрашивал: - Так всё-таки всё, что происходит- это из-за вас?- Он подумал и добавил. - И что же, если вас найдут, вас обязательно грохнут? - Оставим в стороне этот ненужный сейчас вопрос, Дима, - ответил я. - Давай лучше поговорим о смерти в целом. Давай лучше поговорим о том, что будет после того, как ты умрешь. Ну, или я. Неважно. Ну? - Да что будет, - после недолгого молчания сказал ботан. – Ничего. Гроб, кладбище черви и черная пустота. - И всё? - Ну да, - ответил мой собеседник. Я внутренне покивал сам себе головой. Ага, ага, упоротый атеист. Ну что ж. Быть может, получится интересно. - А тебе не кажется, Дима,- сказал я и закинул руку за голову. - Что если впереди только гроб, кладбище, черви и черная пустота, то ты сейчас находишься в такой… ммм… подлодке, которая не то, чтобы уже затонула. Но которая уже совершенно точно никогда не поднимется на поверхность? - Не очень понимаю эту сентенцию, - сказал ботан. - По-моему, очень просто, - я сделал ещё глоток из бутылки. - В этой подлодке ты плывешь, конечно же , не один. Много вас таких. У кого кроме червей и пустоты в перспективе ничего не рисуется. Плывете, стало быть. Воздуха в вашей подлодке достаточно и хватит ещё надолго. Жратвы в подлодке припасено тоже с избытком. Есть библиотеки, спортзалы, кинотеатры. Друзья и коллеги с тобой, как я уже говорил, плывут - вы этой подлодкой вместе все управляете. За окнами иллюминаторов вашей субмарины бывает красочно, красиво и захватывающе. И даже в одном из отсеков, давай сделаем такое допущение, девки присутствуют, с сиськами. Я подумал, не оскорбил ли слух Екатерины. Но возражений с её стороны не последовало. - То есть всё в вашей подлодке вроде как и есть, - продолжил я. - А вроде как и совершенно ясно, что воздух когда-то в вашей субмарине закончится. И после того, как воздух закончится, всем вам в этой подлодке наступит каюк. И вам, и друзьям вашим и девкам, которых вы, вполне возможно, успели уже даже полюбить. - А что вы скажете за моих детей?- спросил очкарик. – У меня их двое. И они тоже не верят ни в какую загробную жизнь. - За твоих детей я тебе, Дима, скажу, - ответил я. - Что время от времени к вашей подлодке швартуется другой, точно такой же подводный корабль. С ограниченным запасом кислорода. И ваши дети пересаживаются в него, когда приходит время. Затем они отчаливают. В своё собственное, индивидуальное, но совершенно, согласись, идиотское путешествие. Которое ничего не предполагает кроме того, что когда-то и в их субмарине закончится кислород. - Гм…, - Дима помолчал. – Хорошо. Но что же мешает мне подняться к поверхности, чтобы пополнить запас кислорода? - Ты, Дима - я ткнул пальцем в собеседника. - Ты сам и мешаешь. - Отчего же? Я непроходимо дремуч? И не понимаю, что этот запас можно пополнить? Я искренне рассмеялся. - Я об это даже как-то не подумал. Но всё верно, - ответил я. - Ты, все вы в этой подлодке- непроходимо дремучи. Но только в этом вопросе. Вы прекрасно разбираетесь в румбовых системах и угловых скоростях, в акустических размыкателях и пеленгаторах, а лучше всего вы разбираетесь в знаках различия на форме. Но вы не подозреваете элементарного. Вы не подозреваете, что поверхность существует. И что туда можно всплыть. Помолчали. - И за какую религию вы топите? - спросил ботан. - Ни за какую, - ответил я. – Если говорить о том, что мне интересно по данному вопросу, то интересно мне учение Нейки. Что-то слышал об этом? - Новые сектанты, - сказал ботан. - Нет, не слышал. Давненько уже не слежу за всем этим. Не вижу смысла. Я почувствовал, что он меня задел. Сектанты. Надо же. - Нейкизм это не секта и не новая религия, - сказал я. - Нейкизм- это Традиция. - Суть, мне кажется, от этого не меняется, - сказал очкарик. - Кстати, отчего вдруг «традиция»? Насколько мне известно, «традиция»- это что-то, что создавалось веками. А ваш этот нейкизм… Ну сколько ему? - По- моему понятно, что у любой Традиции должно быть начало. - А, - ответил очкарик скептически. - Вот в чем все дело. И что этот Нейки? Это ваш новый Христос? - Нейки- это женщина, - ответил я. Эммануэль Нейки. Она написала книгу «Числа Праведности». - Ну, допустим, - пожал плечами ботан. - И какое же в этой вашей традиции обещание? - Не понял? - Что здесь непонятного, - ботан встал, чтобы размять ноги. – Любое такого рода учение должно что-то обещать. Потому что появляется весь такого рода шлак из-за страха, неужели вам это не ясно? Ведь вы, кажется, умный человек. Из-за страха смерти появляется, понимаете? Больше не из-за чего. Ну неохота человеку умирать, мозгу его в первую очередь никак не хочется признавать такой факт- что он умрёт. Что все то, что когда то родилось, всё, что стало живым- обязательно станет и мертвым. Обязательно. Всё без исключений. А мозг- штука очень хитро устроенная. В особенности- если это мозг человека. Уж сколько там воображения, сколько фантазии! А тут- такая шикарная точка приложения. Как бы это мне так сделать, чтобы не умирать, думает ваш мозг. И фантазирует, такой. И воображает. Ботан подошел, взял бутылку и сделал из неё глоток. Кажется, он дразнил меня. Ну что ж. - В средние века человек умирал от банального аппендицита. В страшных мучениях. Потом ему это надоело, он нашел причину и научился бороться с этим. Всё это он сделал при помощи своего мозга. Это, по-твоему, тоже проявление фантазии, проявление воображения? - Нет,- ответил ботан.- Это -нет. - А отчего ты решил, что разобраться с проблемой смерти - это из какого-то другого ряда? - Да потому что всё живое- конечно! Потому что тут нет пути. Тупик, понимаете? Ботан поставил бутыль и пошел на свое место. - Мне чего-то мерещится, что тем, кто хотел перемещаться не по земле, а по воздуху, говорили примерно то же самое, - сказал я. - Да не то же самое!- сказал Дима. - Если уж переходить в техническую плоскость- то вы, по сути, хотите создать вечный двигатель,. Который , как известно, невозможен! - Кекеке,- сказал я. Подумал, может быть действительно поговорить с очкариком в технической плоскости? Но решил, что нет. Точно не сейчас. – Ты не прав. - Почему? - Хотя бы потому, что что такое жизнь и как превратить мертвое в живое- пока никто не знает даже близко. В отличии от упомянутой тобой технической плоскости, где человечество продвинулось значительно в поисках Знания. Здесь же, в вопросах жизни и смерти люди пока ещё находятся в самом начале пути. - Ну прям, - сказал ботан. - Техника стала развиваться худо бедно дай бог 500 лет назад, а буддизму, к примеру, 2 500 тысячи лет. - Техника начала развиваться с изобретения колеса. А это пять тысяч лет назад. - Ну, хорошо, - спокойно сказал ботан. - А по иудейскому календарю сейчас близится начало седьмого тысячелетия. - Верно, верно,- ответил я, тоже хлебнул из бутылки и допил остатки воды. Я задумался о том, что сказать дальше. Тут новый глоток коньяка добрался до моего нутра и я снова окрылился. – Хорошо, Дима! – сказал я. - Может быть, ты прав! Может быть, все колеса в этом вопросе уже изобретены. Но! Но, Дима, но! Кроме того, что колеса уже изобретены- эти колеса уже успели сильно износиться! Если пользоваться этой аналогией, то телега уже не едет на этих колесах! Застряла! Потому что колеса эти выщербленные, горбаты и кривы от времени. - И что? - А то, что миру нужны новые колеса, Дима!- сказал я. – Скажи мне, Дима. Что может быть новым …ммм… учением о вопросах жизни и смерти сейчас, в нашем благословленном 21 веке? - Ну, - пожал плечами ботан. – Вероятно, это должно быть что-то, связанное с цифрой. - Верно, - я поднялся и ткнул пальцем в оппонента. – И будет! Это учение обязательно будет связано с цифрой! Тут я заметил Катю, которая пялилась, в свою очередь, на меня. Должно быть, выглядел я горячим парнем. Может быть, она подумала, что я сейчас кинусь и задушу своего собеседника. - Понимаешь, будет!- сказал я. – Обязательно будет, что-то связанное с Цифрой! Эра новая настала, Эра Цифры. И этой эре обязательно нужна новая Традиция, не может быть по-другому. А то, что сейчас мы, «ломщики» пытаемся эту традицию зародить- так это нам большой респект и уважуха, Дима! Чем быстрее мы перенесем телегу на новые колеса, тем быстрее мы отправим эту телегу снова в путь. И состоится новый виток развития. Я подхватил пластиковую литровку, встал и пошел на выход из нашего убежища. - Я за водой, - бросил я своим неожиданными друзьям. Я выбрался из нашего убежища, замер, постоял и послушал. Сейчас было тихо. Я набрал воды из кулера. Пока она наливалась, я подошел к окну ещё раз и оценил расстояние до пожарной лестницы. Нет, до неё я не допрыгну точно. Болтику было лет двадцать пять. Мне сорок. Физическими упражнениями я себя не утруждал, прыжками в длину не увлекался. Без шансов, однозначно. Я оглянулся, в поисках чего-нибудь, что помогло бы мне попасть на лестницу. Решительно ничего, кажется, нельзя было приспособить с этой целью. Я стоял посреди комнаты, смотрел на лестницу и с тоской думал о том, что спасти меня теперь могло только чудо. «Господи, яви мне чудо»- вспомнился мне шестнадцатый Псалом. Я выключил воду, забрал бутылку и вернулся к своим друзьям. - Спасибо, - сказал ботан, когда я протянул ему воду. Он глотнул ещё конины из бутылки и запил. - Мне кажется, что если вы и перекладываете телегу на новые, годные колёса, - сказал ботан и отдал мне воду. - То направление, по которому вы хотите эту вашу телегу перемещать никуда не ведет, кроме как в дебри дремучести и невежества. – Какой ты, однако, упоротый, - сказал я. - Ты хочешь сказать, что мы хотим вести людей не к с свету, а во тьму? У меня начало уже подгорать и дымиться. - Что вы хотите не важно, - умничал дальше очкарик.- Вы же прекрасно знаете… Благими намерениями… - Ведет дорога в ад. Которого нет, - сказал я. - Конечно, нет,- сказал очкарик. – Ни ада нет, ни рая, ни бога, ни черта. Ни домовых, ни шишимор, ни призраков, ни неприкаянных душ. Все это придумали люди, ну неужели вам это не ясно? Люди! Скучно им было. Вот и придумали! - А вы знаете, Дима в чем-то прав,- сказала художник из своего угла. – Я сама неоднократно задумывалась об этом. - О чем именно? – спросил я. - Мне ведь приходится рисовать новых сущностей для компьютерных игр, - сказала девушка. – То есть я придумываю то, чего раньше никогда не было. И не раз и не два у меня мелькала такая мысль. Если я способна придумать- и придумала – уже с десяток новых персов. То что мешало людям древности придумать всех этих подселенцев и леших, оборотней и суккубов, лярв и волколаков? - Вот. - поддержал Катю ботан. - Тем более, что таких фантазеров и не надо было много. Горсть всего нужна. Люди прошлого не были избалованны компьютерными играми или фильмами ужасов. И если кто-то придумывал вервольфа, его тут же подхватывали и несли с радостью в массы. - Что-то я не очень понимаю, при чем здесь вервольфы и волколаки, - сказал я. - Да при том! - ответил очкарик. – При том, что все религии- это тоже чья-то фантазия, выдумка. Плод работы чьего-то мозга- мозга, бегущего от страха смерти- и ничего больше! Только с этого ещё можно иметь очень хороший профит. Сделать из этого бизнес. По -моему здесь всё настолько прозрачно ясно, что и обсуждать нечего! Он помолчал. - Доказательств нет, понимаете? - сказал очкарик. – Вы хоть раз были свидетелем чуда, Заур? Меня уже всерьёз стал раздражать этот разговор. Но что ответить, я не нашелся. - Нет, не были, - уверенно сказал очкарик. – Вам лет, наверное, сорок, а вы за все эти сорок лет не видели ни одного чуда. Ничего не заподозрили до сих пор? Может быть, чудес не бывает? Я почувствовал, как внутри у меня что-то замкнуло. Десять минут назад я стоял у окна в комнате и думал о чуде. Сейчас этот ботан говорил о том же. А ведь действительно, сейчас, кажется, самое время для чудес. - Хорошо,- сказал я. - Будет вам сейчас чудо. - Что же, прямо сейчас? – осклабился ботан. - Ну, не прямо сейчас,- ответил я и почувствовал себя неловко. - Некоторое время мне всё же понадобится. Я потянулся за своим ноутом. Дело в том, что… *** Дело в том, что Эммануэль Нейки в своих «Числах праведности» давала некий набросок, некую тропу, которая позволяла бы добраться до самой вершины, до конечной точки в Традиции Нейки. Точно также, в своих трудах (правда изустных) это делали Будда или Христос. В Христианстве такой конечной точкой являются Спасение и Преображение. Очень грубо- сначала нужно безоглядно уверовать. Называется это Спасением. А уж после этого произойдёт некая трансформация- Преображение- в которой человек станет уже кем- то другим. Не человеком. В Буддизме всё тоже самое. Только слова иные- Прибежище и Выход из Сансары. Аналог христианского «спасения»- «прибежище»- можно сравнить с пещерой, куда прятался древний человек от непогоды и диких зверей. Такими пещерами сейчас для большинства людей являются деньги, алкоголь, наркотики, лекарства, некоторые ищут прибежища даже в сексе. Рано или поздно к почти каждому приходит понимание, что все эти перечисленные пещеры фальшивые. Что всё это -декорации пещер. После такого понимания иногда бывает ещё не поздно поискать настоящую пещеру, настоящее «прибежище». Со мной, кажется, был именно тот случай. Когда я читал «Числа Праведности», я сообразил, что Слияние с машиной, о котором в «Числах» очень много говорит Нейки- это и есть христианское преображение или буддистский выход из круга сансары. Но что будет в Традиции Нейки Спасением (или Прибежищем), я понять не мог. По всей видимости, это был машинный код. Но никакой уверенности у меня в этом не было. Тем не менее, я стал набрасывать черновой код для Слияния, который, как казалось не только мне, был прописан в «Числах Праведности». Этот код, конечно же, нельзя было прописать единым для всех- он строго индивидуальный и основан на особенностях того, кто пишет этот код. Понимаю, что и тут прослеживается аналогия с тем, что Будда никогда не давал двух одинаковых наставлений разным людям, а Христос мог говорить разные проповеди - иногда диаметрально противоположные. Но что делать- Традиция есть Традиция. Инструментарий у человека такой. Не самого широкого спектра. И потому все Традиции всегда будут похожи между собой. Я рискну предположить даже большее- если в какой-то Традиции будут отсутствовать некоторые обязательные компоненты, то пиши пропало, такую Традицию надо вычеркивать. Это как попытаться сделать плов без, скажем, риса. Или мяса. Или не добавлять воды. Не хватка одного из компонентов- и не будет плова. Может, конечно, что -то и получится съедобное , но только не плов. В общем, читал я и перечитывал «Числа Праведности», постоянно находил там для себя что-то новое, писал и переписывал свой код, изменял , добавлял и перекраивал. Но никогда я этот свой код не запускал. Знаете, почему? Потому что мне нравился этот мир, в котором я сейчас нахожусь. Меня устраивал мой образ жизни, моё здоровье, моя семья, моя работа и состояние моих денежных активов. Меня устраивало почти всё. Куда и зачем мне Преображаться или Выходить из Сансары? Незачем, совершенно. Куда мне было спешить? Наверняка должен был бы наступить такой день, когда меня перестало бы устраивать многое в этом мире. И к этому дню я худо-бедно был готов. Ещё я не запускал мой код, потому что не имел безоглядной веры в то, что из этого что-то должно обязательно получиться. И получиться должно было именно то, чего хотелось, а не что-то другое. Даже тогда, когда стоишь в дверном проеме самолёта с парашютом за спиной- у тебя нет никакой уверенности, что с прыжком получится так, как задумывал- впереди совершенная неопределенность. Ну и если сравнивать с прыжком с парашютом дальше, то сейчас мой парашют укладывали не специальные люди, которые уже уложили до этого сотни парашютов, а я сам. Да что там укладывал- я даже пошил этот парашют сам. Эммануэль Нейки , в сущности, мне только дала материал, из которого я мог шить свой парашют. И вот сейчас, кажется, наступил тот момент, когда мне его нужно использовать. По моим прикидкам, у меня ещё было где-то четыре часа. За это время предстояло превратить черновик кода в его чистовик. Как-то неожиданно скоро мне понадобилось это сделать. Внезапно. Вдруг. «Я думал у нас в запасе, ещё как минимум лет пять». Я положил свой ноут на колени, раскрыл его и открыл папку «Нейки». *** 0:10 Они сидели за столиком в кафе на улице Панерю, куда почти каждый день ходили обедать. На улице уже наступила ночь. Перед Катей стоял дымящийся кофе, Дима заказал себе литр грейпфрутового сока- почти половину графина он уже опустошил. Пить Дима хотел чудовищно. Первым делом, когда их отпустили, Дима зашел в офисный туалет, набрал в рот водопроводной воды, но глотать не рискнул- просто прополоскал и сплюнул. И только уже здесь, в кафе, отвел душу. - После всего, что между нами было, - сказал Дима и поставил стакан на стол, - я, как честный человек, должен теперь на тебе жениться. Кате шутка понравилась. Она улыбнулась. - Да уж, - сказала она. - На всю жизнь приключение. Ты спать не хочешь? - На удивление и нет, - ответил Дима и улыбнулся. – Наверное, ещё адреналин в крови гуляет. Дима посмотрел в сомнении на свой графин. Сока больше не хотелось. - А ты здорово держался, когда они к нам вломились- сказала Катя.- Я, честно говоря, на несколько секунд сознание потеряла от страха. Дима обернулся к бару и поднял руку. - Сто пятьдесят коньяку,- сказал он, когда подошел официант. - Какого? - Гм, - Дима вдруг вспомнил события прошлого дня. Коньяка захотелось сейчас именно такого, какой они пили там, в подполье. - А у вас есть этот, как его…. Что-то «стр…» - «Mistral»? - спросил официант. - Вот, да, - щелкнул пальцами Дима. – Его, пожалуйста. - Эйн момент,- сказал официант и удалился. - Я, честно говоря, тоже кирпичей отложил будь здоров, - сказал Дима. – Просто старался, как мог… Лицо сохранить, что ли. В конце концов, перед тобой было бы потом очень неудобно. Официант принес коньяк и два бокала. Дима понял, что о Кате он и не думал вовсе, когда делал заказ и мысленно поблагодарил официанта. Официант разлил коньяк по бокалам и удалился. - Ну что, - сказал Дима. – За то, что хорошо заканчивается? - Да, - Катя тоже подняла бокал. Они выпили. - Заура этого, конечно, очень жаль, - сказала Катя. – Как ты думаешь, что с ним произошло? - Да, - ответил Дмитрий. – Жаль. Несмотря на всю эту дурость про загробные миры, наверняка хороший был человек. А что с ним произошло… Ну откуда же мне это знать. Может быть, дело в алкоголе. Помнишь, он говорил, что непьющий? Может быть, зашитый был или что-то в этом роде. Выпил… Ну и , в общем… Двинул коней. Выпил то он очень прилично. - Но какое-то странное совпадение, - сказала Катя. – Он же печатал что-то там у себя в ноуте, даже когда они уже ломились. - Ну тогда, может быть, сердце,- сказал Дима.- Он ведь знал, что его ждёт, когда его возьмут. Не зря же этот, как его…второй этот. - Болт. - Ага. Не зря же этот Болт в окно кинулся. Некоторое время помолчали. - Я думала, сейчас пойдем по этому делу, как подельники, - сказала Катя. - Могли,- отозвался Дима. – Но в «балалайке» же все есть. Потому я сильно не переживал. Разберутся, думал. И разобрались. Дима допил свой коньяк. - Знаешь, - сказала Катя. -Что-то тут не то… Со смертью Заура. Ты, наверное, будешь смеяться, но я чувствую, что это не инфаркт. И не смерть от того, что он был от алкоголя зашит. Там что-то другое. - Женщина, - улыбнулся Дима. – Женщины всегда что-то чувствуют. Что-то такое. Тут у Димы пилимкнул телефон. Дима не торопился смотреть, кто там может беспокоить его в такое позднее время. Всем, кому надо, он уже позвонил. Дима разлил коньяк по бокалам, только потом поднял телефон со стола и прочитал, что ему написали. После того, как Дима прочел сообщение, он побелел. - Что там? – Катя увидела, как поменялся Дима в лице. Он молча протянул телефон девушке. Катя приняла телефон и заглянула в экран. Вместо телефона отправителя на экране светились какие-то символы, буквы и значки. На экране же была короткая запись от неизвестного абонента. «Привет, мои неожиданные друзья. Изаура пришел явить вам чудо».